lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Китаева, Валентина Николаевна. - Судебно-психологическая экспертиза при расследовании тяжких преступлений против личности: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Иркутск, 2002 241 с. РГБ ОД, 61:03-12/167-4

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

БАЙКАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ЭКОНОМИКИ И ПРАВА

На правах рукописи

КИТАЕВА Валентина Ннколаевн

СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА

ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ТЯЖКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ

Специальность 12.00.09-уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор,

Заслуженный юрист Российской Федерации

В.И.Шиканов

Иркутск - 2002

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ НАЗНАЧЕНИЯ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ 9

1.1. История развития судебно-психологическои экспертизы 9 1.2. 1.3. Объект, предмет, компетенция судебно-психологическои экспертизы 43 1.4. ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ПРИ РАССЛЕДОВАПИИ ТЯЖКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ 64

2.1. Определение мотивации юридически значимого поведения 64 2.2. 2.3. Судебно-пснхологическая экспертиза при расследовании случаев суицида 92 2.4. 2.2.1. Судебно-психологическая экспертиза при определении суицида как посткриминалыюй улики поведения 98

2.2.2. Специфика назначения и проведения посмертной судебно-психологическои экспертизы 109

2.2.3. Судебно-психологическая экспертиза по делам о наступлении смерти потерпевших в результате падения с высоты 115

2.3. Возможности судебно-психологическои экспертизы при доказывании ролевых функций и индивидуальных действий участников преступной группы 119

ГЛАВА 3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ДЕЛАМ О СЕРИЙНЫХ УБИЙСТВАХ 139

3.1. Использование возможностей судебно-психологическои экспертизы при составлении «психологического портрета» неустановленного преступника 139

3.2. Экспертные психологические исследования по делам о серийных убийствах 169

3.2.1. Возможности экспертной психодиагностики серийных убийц 182

3.2.2. Судебно-психологическая экспертиза потерпевших и свидетелей при доказывании объективности результатов проведенного опознания 191

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ 201

ПРИЛОЖЕНИЯ 234

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертации. Происходящие в Российской Федерации кардинальные политические и социально-экономические изменения связаны с тенденцией ухудшения криминальной обстановки. Это находит отражение в динамике совершаемых убийств, как по России в целом, так и в регионе Восточной Сибири. В 2000 году всего в Российской Федерации совершено убийств и покушений на них - 31 829 (по Иркутской области - 1110). В 2001 году количество таких преступлений существенно возросло до 33 583 и 1194 соответственно. В первом полугодии 2002 года тенденция сохранилась: количество указанных преступлений в РФ составило 16706, а по Иркутской области - 693.

Увеличивается число убийств, совершаемых организованными преступ- ными группами, происходит рост «серийных» преступлений, когда жертвами преступника становятся несколько человек.

В современных условиях борьбы с преступностью и наиболее опасной ее составляющей - умышленными убийствами - существует острая необходи- мость расширения доказательственной базы по уголовным делам, изыскания новых возможностей повышения эффективности следственной деятельности.

Уголовный кодекс РФ 1996 г. существенно расширил пределы и задачи изучения по уголовному делу личности потерпевших и обвиняемых, ввел в законодательство психологические дефиниции «уровень психического развития», «иные особенности личности несовершеннолетнего» и др. В связи с изложенным актуализировались проблемы использования в уголовном судопроизводстве психологических познаний в форме судебно- психологических экспертиз (далее - СПЭ) и комплексных экспертиз с участием психолога (КЭ) - по делам об убийствах и иных тяжких преступлениях против личности.

Результаты проведенного автором социологического исследования пока- зали, что эффективность следственной практики, обоснованность судебных

  • Статистические данные ГИЦ МВД РФ за 2000 - 2002 гг., статистические данные информационного центра УВД Иркутской области за 2000 - 2002 гг.

4 решений по названной категории уголовных дел во-многом обусловлены умелым использованием в уголовном процессе экспертных психологических исследований, появлением новых разновидностей таких исследований.

К сожалению, отечественных монографических трудов по данной тематике почти нет, что предопределило актуальность и выбор темы диссе^этацион-ной работы.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являгстся дея- тельность следователей и суда, а также научные разработки комплекса, теоретических и правовых проблем, связанных с проведением психологических экспертных исследований и использованием их выводов при доказывании и вины лиц, совершивших умышленное убийство или иные уголовно-наказуетчлые действия, повлекшие гибель людей.

Предметом исследования выступают:

  • судебно-следственная и экспертная практика по уголовным делам об убийствах и иных тяжких преступлениях против личности;
  • научные публикации по исследуемой теме;
  • объективные научные закономерности процессов влияния иго. эффек- тивность следственной и судебной деятельности по делам названной категории использования профессиональных психологических познаний в форгчле судебных экспертиз.
  • Цели и задачи исследования. Целью диссертации является колиЕттлексное изучение теоретических и правовых основ использования следователе»ми и су- дами экспертных психологических заключений по делам об убийствах и иных тяжких преступлений против личности, а также разработка практических реко- мендаций по совершенствованию такого применения психологичесюих позна- ний в уголовном судопроизводстве.

Для достижения указанных целей автор поставила перед собой и решила следующие теоретико-практические задачи: а) выявила и проанализировала литературные источники, отражающие генезис становления практики назначения, производства и использования в уголовно-процессуальном доказываь-тии судеб-

5 но-психологических экспертиз в России и за рубелсом; б) в процессе изучения архивных уголовных дел выявила достаточно репрезентативное количество уголовных дел по которым были назначены и проведены судебно-психологические, а также комплексные экспертизы с участием психологов; в) обобщила указанную практику, определила ее положительные стороны и недостатки; г) результаты диссертационного исследования вывела на уровень практически значимых методических рекомендаций.

Методология и методика проведенного исследования. Методологической основой диссертационной работы является общенаучный метод диалекти- ческого материализма, а также такие методы научного познания, как анализ, синтез, сравнение, статистический и метод конкретно- социологических исследований и др.

При разработке теоретических проблем и практических рекомендаций темы исследования автор опирался на труды известных отечественных и зару- бежных специалистов в области криминалистики, криминологии, уголовного права и процесса: Б.С.Волкова, Л.Е.Владимирова, В.К.Гавло, Н.Н.Китаева, А.Ф.Кони, М.В.Костицкого, В.В.Мельника, Б.Я.Петелина, Р.Д.Рахунова, Л.А.Рогачевского, В.Я.Рыбальской, Н.А.Селиванова, Д.А.Турчина, Б.Н.Хатунцева, М.А.Чельцова, В.И.Шиканова, А.С.Экмекчи, Я.М.Яковлева, В.В.Яровенко и др.

Поскольку круг решаемых в диссертационной работе задач весьма обши рен, а исследуемая тема носит дискуссионный характер, в целях решения по ставленных задач изучались также труды ученых в области социологии, об щей, социальной и юридической психологии, психиатрии, судебной медицины и оперативно-розыскной деятельности: А.Е.Брусиловский, М.И.Буянов, В.В.Гульдан, Э.Дюркгейм, В.Ф.Енгалычев, Л.П.Конышева, М.М.Коченов, И.А.Кудрявцев, В.В.Нагаев, Т.П.Печерникова, Ф.С.Сафуанов, О.Д.Ситковская, Л.Н.Собчик, Н.Н.Станишевская, А.М.Столяренко, В.В.Томил ин,

Н.И.Фелинская, С.С. Шипшин, А.Ю.Шумилов и др.

6 Эмпирическую основу диссертационного исследования составили:

результаты изучения по специально разработанной программе материалов 354 уголовных дел по Российской Федерации и 48 уголовных дел по рес- публикам СНГ;

результаты анкетирования 74 следователей и прокуроров в 12 субъектах РФ, изучивших в общей сложности более 600 заключений судебно- психологических экспертиз (СПЭ), и более 700 комплексных экспертиз с участием психолога (КЭ);

результаты анкетирования 52 судей в 7 субъектах РФ, изучивших в сово- купности более 800 СПЭ и более 820 КЭ;

результаты изучения 136 заключений психолого-психиатрических экс- пертиз, проведенных в Иркутском областном психоневрологическом диспансере в период 1990 - 2001 гг.

Сопоставление данных собственного исследования с материалами других исследователей (в частности, М.М.Коченова, М.В.Костицкого, В.В.Мельника и В.В.Яровенко, В.Ф.Енгалычева и . С.С.Шипишина, Н.А.Ратиновой, О.Д.Ситковской) дало возможность сделать более обоснованными те выводы и предложения, к которым пришла автор диссертации.

Научная новизна исследования. Диссертация является одной из немногих монографических работ, содержащих комплексное, междисциплинарное исследование уголовно-процессуальных и криминалистических проблем широкого круга вопросов, касающихся назначения и производства психологических экспертиз по делам о преступлениях против жизни, здоровья и половой неприкосновенности граждан. На основе анализа обширного круга литературных источников, результатов обобщения экспертной, следственной и судебной практики автор разработала научные положения, сформулировала практические рекомендации, призванные оптимизировать процесс предварительного расследования по делам названной категории.

7 Научные положения и практические рекомендации, выносимые на защиту:

1) генезис формирования современного процессуального института су- дебно-психологической экспертизы (СПЭ), а также идеологические причины отказа от этого вида судебных экспертиз в СССР в период культа личности; 2) 3) выявлены, изучены и классифицированы следственные ситуации, свя- занные с необходимостью назначения и производства СПЭ в процессе доказывания вины лиц, совершивших убийство или иные тяжкие пре- ступления против личности; 4) 5) разработаны практически значимые рекомендации по проведению психологических экспертных исследований в осложненных ситуациях расследования убийств: определение лидера в преступных группах; индивидуализация действий соучастников; выявление мотивационных побуждений обвиняемых на различных этапах их деятельности; специфика назначения и производства посмертных СПЭ. 6) 4) впервые в отечественной криминалистической литературе проанали- - зирован комплекс практически значимых вопросов, требующих назна чения и производства психологических экспертных исследований по делам о серийных убийствах;

5) обоснована допустимость использования в ходе уголовно- процессуального доказывания заключений СПЭ, сформулированных в форме вероятных суждений; 6) 7) критически оценена практика назначения вместо СПЭ комплексных экспертных исследований, поручаемых психиатрам с участием психолога, что делает собственно психологические исследования явно второстепенными и зачастую влечет за собой их невостребованность на стадии судебного разбирательства и постановления приговора; 8) 9) аргументирован вывод, согласно которому так называемые «психоло- гические портреты» неустановленных преступников, совершивших 10)

Ip

8

серий ные убийс тва, имея неред ко боль шое значе ние в опера тивно - розы скной работ е и при выдв ижен ии верси й о лица х, прич астны х к рассл едуем ому собы тию, в то же врем я доказ атель ствен ного значе ния не имею т, незав исим о от квали фика ции специ алист ов- соста вител ей и прим еняем ых ими метод ик. Теор етиче ская и прак тичес кая знач имос ть иссле дова ния. Теор етиче ские поло жени я и выво ды диссе ртаци и могут быть испол ьзова ны: ,.
в проц ессе разви тия обще й теори и крим инал истик и;

для реше ния на теоре тичес ком уров не проб лем крим инал истич еской ме- тодик и, связа нных с испол ьзова нием экспе ртны х психо логич еских иссле дован ий при раскр ытии и рассл едова нии прест уплен ий прот ив личн ости; для подго товки пособ ий и учебн ых прог рамм по крим инал истик е и соот- ветст вующ их спецк урсов .

Резул ьтаты диссе ртаци онног о иссле дован ия могут найти свое прим ене- ние в проц ессе совер шенс твова ния экспе ртно й, следс твенн ой, опера тивно - розы скной и судеб ной практ ики, а также в учебн ом проц ессе («Уго ловн ый про- цесс» , «Кри мина листи ка», «Тео рия опера тивно - розы скной деяте льнос ти», «Юр идиче ская психо логия »).

Апро баци я резул ьтато в иссле дова ния. Осно вные поло жени я, выво ды и реко менд ации диссе ртаци и автор изло жила в 10 науч ных публ икаци ях, а также в своих сооб щени ях на науч ных и науч но- практ ическ их конф еренц иях в Ир- кутск е (2000 ) и Барн ауле (2001 ).

Стру ктур а диссе ртац ии. Стру ктура работ ы обусл овлен а логик ой прове денно го иссле дован ия. Диссе ртаци я состо ит из введе ния, трех глав, списк а ис- польз ованн ых источ ников , прил ожен ий. Объе м работ ы соотв етств ует требо ва- ниям Выс шей аттес тацио нной коми ссии Росси йской Феде раци и.

9 ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ НАЗНАЧЕНИЯ

СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

1.1. История развития судебно-психологической экспертизы

Первые научные работы, способствовавшие становлению и развитию су- дебно-психологической экспертизы (СПЭ), появились за рубежом в конце XIX века. Так, австрийский криминалист Г.Гросс в работе «Криминальная психология» (1898) отмечал, что особенности памяти непатологического характера, «которые, однако, представляются странными, редкими и потому невероятными», должны быть исследованы экспертом-психологом.

В журнале «Архив уголовной антропологии», созданном Г.Гроссом, в 1898 - 1899 гг., был опубликован ряд статей о необходимости специального исследования свидетелей и достоверности их показаний, в том числе с использованием возможностей психологической экспертизы.

На указанные источники ссылается в своем исследовании «Изучение сви- детельских показаний» (1903) немецкий психолог В.Штерн. По мнению данного ученого, психологическую экспертизу будут проводить в исключительно сложных случаях, когда возникнет сомнение в отношении достоверности «наиболее важных свидетелей и их показаний».2

В.Штерн также полагал, что со временем институт психологической экс- пертизы упразднят, поскольку судьи основательно овладеют научно- психологическим знаниями и смогут самостоятельно давать точную оценку свидетельским показаниям, а при необходимости подвергать свидетелей психологическим испытаниям.

1 Цит.по: Штерн В. Изучение свидетельских показаний // Проблемы психологии. Ложь и сви детельские показания. -М, 1907.-Вып. 1. -С. 52.

2 Штерн В. Изучение свидетельских показаний…С.51.

10

Работы Штерна по психологии свидетельских показаний стали объектом научных дискуссий в России. Предложение немецкого ученого о психологиче-

1 >у

ской экспертизе свидетелей поддержали О.Б.Гольдовский (1904) и А.Щеглов, тогда как И.Г.Щегловитов (1902) и А.Ф. Кони (1907) выступили с критическими высказываниями. По мнению И.Г.Щегловитова, препятствием к введению в российский уголовный процесс СПЭ является недостаточное количество экспертов-психологов. Подобная проблема, замечает исследователь, существует «даже в самых культурных странах».3 Правильный психологический анализ свидетельских показаний на суде может быть проведен, если судьи будут специально подготовлены.

А.Ф.Кони был убежден, что введение в уголовный процесс психологической экспертизы для установления достоверности свидетельских показаний может подорвать основы судоустройства, так как, во-первых, «показания сви- детеля, пройдя через психологическую редакцию и цензуру эксперта, утратят свою непосредственность»; а во-вторых, недоверие к возможности свидетелем адекватно воспринимать обстоятельства дела поставят под сомнение свойства внимания, памяти судей и присяжных заседателей, которым приходится запоминать больший объем информации.4

Однако А.Ф.Кони не возражал против идеи процессуалиста Л.Е.Владимирова более глубоко исследовать психические свойства и состояния обвиняемого.

В работе «Психологическое исследование в уголовном суде» (1901) Л.Е.Владимиров отстаивал научный подход в изучении обстоятельств уголовного дела, имеющих психологическую природу. Подвергнув анализу речи талантливых русских судебных ораторов, - А.Ф.Кони,
В.Д.Спасовича,

1 Гольдовский О. Психология свидетельских показаний // Вестник права. - 1904. - № 6. - С. 190-193.

2 Щеглов А. Психологическая диагностика данных судебного дела // Вестник психологии. - СПб., 1913. - Т.Х. - Вып.2. - С. 7 - 8.

3 Щегловитов И.Г. Непроизвольное искажение истины в свидетельских показаниях по но вейшим наблюдениям // Право. - 1902. - № 18. - С. 922.

4 Кони А.Ф. Свидетели на суде // Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания.

1907 -Вып. 1.-С. 114.

11

С.А.Андриевского, - ученый писал: «неразумно отдавать расследование душевной жизни на произвол сторонам, представляющим судьям рассуждения и соображения чисто субъективного свойства…, есть науки - психология и психиатрия, — которые специально занимаются душевной жизнью и, следовательно, более способны правильно оценить явления ее, чем представители методов изящной словесности».1

В тоже время Л.Е.Владимиров предлагал проводить обязательное лгедако- психологическое исследование обвиняемого, если совершенное им деяние пре- дусматривает лишение свободы или иные, не менее суровые виды наказания. Такое исследование могло бы решить несколько потребностей судопроизводства: во-первых, своевременно выявить признаки душевной болезни; во-вторых, уже в начале следствия, установить совокупность признаков какого-либо из состояний уменьшенной вменяемости; в-третьих, представить суду объективные данные о душевном мире обвиняемого, личность которого изучается в целостном единстве, а не по одному поступку.

Впоследствии ученые, занимающиеся проблемой СПЭ, справедливо отметили, что профессор Владимиров не разграничивал четко психологию и пси- хиатрию, поэтому предлагаемая им экспертиза, хотя и носила название «медико-психологическая», по существу призвана была решать вопросы из области психиатрии.2

Такое положение дел отчасти можно объяснить тем, что в России в конце XIX - начале XX вв. экспериментальная психология, на основе которой строи-

1 Владимиров Л.Е. Психологическое исследование в уголовном суде. - М, 1901. — С. 121.

2 Кипман Н.Н. О судебио-психологической экспертизе // Проблемы предварительного след ствия. - Волгоград. - 1973. - Вып.2. - С. 136-137; Коченов М.М. О судебно-психологической экспертизе. - М., 1977. - С. 8.

В.В.Романов утверждает, что Л.Е.Владимиров предлагал проводить в суде психологические исследования для выяснения психического состояния подсудимого «при отсутствии достаточности мотива», для определения силы аффекта. (Романов В.В. Юридическая психо- логия. - М., 2000. - С. 225). Изучение работы «Психологическое исследование в уголовном суде» показывает, что Л.Е.Владимиров не пропагандировал внедрение в уголовный процесс тех видов, которые ему приписывает Романов, а лишь упоминал имевшие место подобные попытки, отмечая их ненаучность (Владимиров Л.Е. Указ. раб. С. 119-121).

12 лась методика психологической экспертизы, формировалась в экспериментальных психологических лабораториях при психиатрических клиниках.

О первых случаях проведения психологической экспертизы на суде упо- минает Штерн в работе 1903 года. Так, в 1896 году в Мюнхене, по делу об убийстве два эксперта, психиатр и невропатолог, исследовали свидетельские показания для установления степени влияния сообщений прессы о совершенном преступлении. Сам Штерн, по другому делу, выступил в качестве эксперта с целью определения достоверности показании малолетних свидетелей.

По утверждению одного из основателей отечественной теории СПЭ М.М.Коченова, первая попытка СПЭ была осуществлена в 1883 году при расследовании уголовного дела по обвинению московского нотариуса Назарова в изнасиловании актрисы-любительницы Черемневой в день ее дебюта на сцене. С целью выяснения степени эмоционального волнения перед выступлением следователь допросил известных актрис А.Я.Гламу- Мещерскую и М.Н.Ермолову. Как отмечает Коченов, данный случай еще не являлся СПЭ в подлинном смысле, а представлял всего лишь попытку ввести в уголовный процесс объективное психологическое исследование.3

Этот факт М.М.Коченов заимствовал из работы известного ученого- криминалиста И.Ф.Крылова «Судебная экспертиза в уголовном процессе» (1963), в которой данное исследование автор называл «сценической экспертизой».4 Спустя несколько лет И.Ф.Крылов в книге «В мире криминалистики» (1989) подробно данное исследование проанализировал и привел слова обвиняемого Назарова, который назвал высказывания актрис «беспримерной в судебной практике психолого-драматической экспертизой впечатлений».

Очевидно, что следователь допустил ошибку, выбрав актрис в качестве экспертов. Именно поэтому, в указе Московской судебной палаты было отмечено: «Следователь неправильно допросил артисток Ермолову
и Гламу-

1 Ждан А.Н. История психологин: от античности до современности. - М., 1997. - С. 236.

2 Штерн В. Изучение свидетельских показаний… С. 53.

3 Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза. - М, 1977. - С. 6.

4 Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. - Л., 1963. - С. 31.

5 Крылов И.Ф. В мире криминалистики. - Л., 1989. - С. 41.

13 Мещерскую в качестве сведущих лиц, так как то обстоятельство, для разъясне ния которого они были призваны к следствию, никаких специальных для ура зумения его сведений не требует и во всяком случае скорее относится к кругу ^ деятельности врачей-психиатров, а потому следственное действие это подле-

жит отмене»1 (курсив авт. дис).

Таким образом, экспертизы известных актрис не были приняты в качестве источника доказательств. Однако на суде профессор Московского университета, специалист в области судебной медицины, И.И.Нейдинг осуществил «психологическую диагностику» показаний обвиняемого и потерпевшей и пришел к выводу о правдоподобности последних.

Признание за психиатрами возможности решения психологических вопросов, возникающих в следственной и судебной практике, нашло отражение в вышеприведенной работе Л.Е.Владимирова. По мнению данного ученого, пси- хологическое исследование в уголовном суде не будет никогда исчерпывающим, а лишь медико-психологическое, проведенное медиком или, лучше, пси-хиатром, достигнет настоящей цели - исследования физической и психической сторон личности.3

Таким образом, на рубеже двадцатого столетия у судей и научных работников существовала убежденность, что разрешение вопросов психологического содержания нужно поручать психиатрам.

Недаром, другой исследователь проблемы СПЭ М.В. Костнцкий в 1990 году писал о том, что «в чистом виде психологическая экспертиза в дореволю ционном процессе не проводилась. Психологические вопросы ставились на разрешение психиатрической экспертизы».4 ‘С Это утверждение представляется не совсем верным. Наибольшую извест-

ность в дореволюционной России получили психологические и психиатрические экспертные исследования по делу Бейлиса - киевского еврея, обвинявше-

1 Крылов И.Ф. В мире криминалистики… С. 41.

2 Крылов И.Ф. В мире криминалистики… С. 42.

3Владимиров Л.Е. Психологическое исследование в уголовном суде. -М., 1901.-С. 185-186. 4 Костицкий М.В. Введение в юридическую психологию: методологические и теоретическое проблемы. - Киев, 1990. - С. 51.

14 гося в совершении ритуального убийства подростка-христианина АЛОщинского (март 1911). По этому делу выступали видные ученые, отличавшиеся по своим идеологическим убеждениям.1 Так, профессор психиатрии Киевского университета И.А.Сикорский дал заключение, что убийство Ющинско-го, якобы соответствует тайным традициям евреев и является ритуальным. Категорическое несогласие с подобным голословным утверждением высказало большое количество отечественных и зарубежных ученых,3 а редакция московского «Журнала невропатологии и психиатрии» заявила: «с чувством искреннего и глубокого сожаления отмечаем мы на страницах нашего журнала историю о том, как маститый русский ученый скомпрометировал русскую науку и по-

4

крыл стыдом свою седую голову».

Позиция профессора И.А.Сикорского вполне объяснима, если учесть, что еще за год до гибели Ющинского этот известный ученый выступил в киевском клубе русских националистов с докладом «О психологических основах национализма».5 Его откровенно националистические взгляды на особенности психологии различных рас и национальностей, убеждения в возможности определения типов преступников по чертам лица изложены в объемном труде «Всеобщая психология с физиогномикой»,6 который, тем не менее, был удостоен специальной премии Российской военно- медицинской академии.

В качестве альтернативных экспертов по делу Бейлиса выступили про- фессора В.М.Бехтерев и А.И.Карпинский, они доказательно развенчали версию

0 ритуальном характере убийства Ющинского.7 Директор Санкт- Петербурского Психоневрологического института В.М.Бехтерев, в частности, категорически

1 Путинцев А.В., Китаев Н.Н. Определение ритуального (культового) характера телесных по вреждений на трупе // Судебно-медицинская экспертиза. - 1997. - № 4. - С. 40-41.

2 Сикорский И.А. Экспертиза по делу об убийстве Аидрюши Ющинского. - СПб., 1913.

3 Тагер А.С. Царская Россия и дело Бейлиса. - М, 1933. - С. 167-169.

4 Журнал невропатологии и психиатрии. - 1913. - Кн.2. - С.355.

5 Сикорский И.А. О психологических основах национализма. -Киев, 1910.

6 Сикорский И. А. Всеобщая психология с физиогномикой. - Киев, 1912. -С. 85 — 101, 712 — 714.

7 Бехтерев В.М. Убийство Ющинского и психиатро-психологическая экспертиза. - СПб., 1913; Карпинский А.И. Об условиях психологической и психиатрической экспертизы в деле об убийстве Ющинского // Врачебная газета. - 1913. - № 50. - С. 1837-1843.

15 заявил, что совпадение обстоятельств убийства Ющинского со схемами религиозных убийств представляется неубедительным и не приводит к выводу, что это преступление совершено из побуждений религиозного изуверства. Психолого-психиатрические заключения петербургских ученых сыграли важную роль на громком судебном процессе, обусловив вынесение присяжными заседателя-ми оправдательного вердикта Бейлису 28 октября 1913 года.

О том, что психологические экспертные исследования не могли достаточно адекватно восприниматься российским дореволюционным судом, можно сделать вывод по аналогии, изучая историю судебно-психиатрические экспертизы в нашей стране. Об этом периоде известный ученый-психиатр Е.К.Краснушкин пишет: «Там, где экспертиза не совпадала с мнением и целями суда, суд ущемлял экспертов и обнаруживал полный произвол в отношении психиатрической экспертизы».3 Если это авторитетное мнение специалиста касалось официально признаваемой сферы судебной психиатрии, то психологическая экспертиза тем более не могла быть признана судом того времени, как надлежащее средство доказывания.

В 20-е годы исследования в области СПЭ заметно активизировались и были направлены на практическое внедрение психологических исследований в уголовное судопроизводство.

А.С. Тагер и Я.А. Канторович (1924) полагали, что основным нововведе- нием в уголовный процесс будет институт психологической экспертизы свидетелей и их показаний.4

Известный психолог А.Р. Лурия, рассматривая возможности эксперимен- тальной психологии, занимающейся особенно углубленно вопросами свиде-

‘ВинбергА.И. Черное досье экспертов-фальсификаторов. -М., 1990. -С. 134.

2 Тагер А.С. Царская Россия и дело Бейлиса. - М., 1933. - С. 270.

3 Краснушкин Е.К. Психиатрическая экспертиза в современном суде // Избранные труды. - М., 1960.-С. 189.

4 Тагер А.С. О предмете и пределах науки об уголовном суде // Право и жизнь. - 1924. - Кн. 1. - С.71; Канторович Я.А. Психология свидетельских показаний // «Рабочий суд» - 1924 - №16.-С. 303-304.

16 тельских показаний, считал, что психологическая экспертиза займет достойное место в судебно-следственном деле.1

Все больше внимания исследователи уделяли изучению психологии и других участников процесса. Б.Н. Хатунцев, член саратовской коллегии защитников, предлагал проводить лицу, которое обвиняется в совершении тяжкого преступления, медико-социалыю-психологическую экспертизу для определения меры наказания. Производство данного исследования необходимо поручить особым научно-практическим учреждениям, например, Криминально-Антропологическим кабинетам. При этом, по мнению Хатунцева, следователь, стороны и суд в силу своего процессуального статуса и отсутствия специальной подготовки не имеют права проводить такую экспертизу, но не освобождаются от выяснения данных о личности обвиняемого. В частности, следователь в ходе допроса лица, совершившего преступление, должен выяснить как можно подробнее обстоятельства его жизни и максимально полно отразить их в протоколе. С целью получения сведений о личности преступника следователь таюке допрашивает лиц, знающих обвиняемого, истребует документы о социальном, служебном положении обвиняемого и др.2

В 1926 году за рубежом появляются первые сборники заключений экс- пертов-психологов. Это работы немецких психологов В.Штерна «Показания юных свидетелей по делам о половых преступлениях» и К.Марбе «Психолог как эксперт в уголовных и гражданских делах».

Книга Штерна начиналась с теоретической части, в которой проводился анализ современного состояния судебно-психологических знаний, и содержала образцы психологических экспертиз детей.

Работа Марбе полностью состояла из экспертно-психологических заклю- чений, данных автором и другими специалистами.

1 Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно-следственном деле // Советское пра во. - 1927. -№ 2. - С. 85.

2 Хатунцев Б.Н. Социально-психологическое исследование личности обвиняемого на предва рительном следствии и на суде // Право и суд. — Саратов, 1924. - № 2. - С. 51-56.

17

Некоторые примеры психологических экспертиз из названных работ были подвергнуты тщательному анализу А.Е. Брусиловским в исследовании «Су- дебно-психологическая экспертиза: ее предмет, методика и пределы» (1929). Автор пришел к выводу, что для привлечения к участию в деле эксперта-психолога суд должен быть знаком с действительными возможностями судебной психологии, поскольку нельзя дать даже примерный перечень вопросов психологического характера, которые потребуют экспертного вмешательства.

Ученый назвал обязательные случаи производства СПЭ: прежде всего, это психологическое исследование показаний малолетних свидетелей, дела о лжесвидетельстве, затем дела о железнодорожных катастрофах, об ошибках медицинского персонала, неосторожных убийствах и ранениях.

Данный перечень свидетельствует о том, что границы компетенции СПЭ расширены: предлагается проводить не только экспертизу свидетельских показаний. Тем не менее, этот вид экспертно-психологических исследований продолжает занимать доминирующее положение, однако, первостепенное значение приобретает СПЭ показаний малолетних и несовершеннолетних свидетелей. Не случайно А.Е.Брусиловский отмечает странный парадокс: «при максимальной разработанности психологии свидетельских показаний, почти нет опубликованных экспертиз, которые бы освещали показания взрослых свидетелей».1

Напротив, имеется достаточное количество образцов заключений зару- бежных экспертов (В.Штерна, К.Марбе, О.Зельца, Ж.Варендонка, Шиллера, М.Деринга, Гаймона и др.), посвященных анализу детских показаний по делам о половых преступлениях, где обвиняемым является педагог, а свидетелем — ученик или ученица.

Особый интерес к данной категории дел со стороны разных специалистов (психологов, психиатров, медиков, педагогов и др.) обусловлен тем, что суду

1 Брусиловский А.Е. Судебно-психологическая экспертиза: ее предмет, методика и пределы. -Харьков, 1929.-С. 64.

18

приходиться чаще, чем по другим делам с участием малолетних и несовершеннолетних, сталкиваться с необоснованным обвинением.

Ранее (1926), до выхода работы Брусиловского, зарубежный опыт иссле- дования психологии свидетельских показаний девочек, был описан В.Руссиным в статье «Опасные свидетельницы». Автор назвал примечательный факт: союз учителей г.Лейпцига (Германия) обратился с просьбой проводить по таким делам в отношении свидетельницы обвинения психологическую экспертизу. Статья заканчивается словами: «В советском суде этот порядок утвердился давно».1 Данное высказывание представляется спорным, о чем будет подробно сказано далее.

По утверждению основоположников отечественной теории СПЭ М.М. Коченова (1977, 1991), М.В. Костицкого (1987), в России в 20-30-е годы ми-

2

1гувшего столетия проводились экспертные психологические исследования.

По мнению М.В. Костицкого, положение ст.63 УПК РСФСР 1922 г. (1923) и ст.67 УПК УССР 1922 г. о случае обязательного проведения экспертизы, если у суда или следователя возникнут сомнения относительно психическо- го состояния обвиняемого или свидетеля, истолковывались как обязанность работников суда и следствия назначать судебно-психологическую или судебно-психиатрическую экспертизу.3

С данным утверждением нельзя согласиться, поскольку в уже упоминав- шейся работе (1924) А.С.Тагер отмечает, что теоретические исследования в области психологии свидетельских показаний практически не повлияли на законодательство. Кроме того, еще не подготовлено поколение судей, которое для оценки свидетельских показаний использовало бы сведения из экспериментально-психологических исследований.4

1 Руссин В. Опасные свидетельницы // Суд идет! - 1926. - № 19. - С. 1214.

2 Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза. - М., 1977. - С. 8-10; Коченов М.М. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы: Автореф. дис. … д-ра психол. наук. - М., 1991. - С. 5-6; Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза. - Львов, 1987.-С.22.

3 Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза …С. 20.

4 Тагер А.С. О предмете и пределах науки об уголовном суде // Право и жизнь. - 1924. - Кн. 1. -С. 68.

19

Точку зрения Тагера подтверждают данные о положении судебных учре- ждений в г.Москве за 1922 год.1 Так, в составе работников судебного аппарата только 25% судей имели высшее образование, 56% судей получили домашнее и сельское образование. Президиум совнарсуда состоял из 7 человек, среди которых один судья с высшим образованием, а все остальные - рабочие.

В соответствии со ст.З «Основ судоустройства СССР и союзных респуб- лик» (1924) правосудие в советском суде осуществлялось исключительно трудящимися, которые должны были проводить в жизнь политику своего класса.

В 1926 году С.В.Познышев в книге «Криминальная психология. Преступ- ные типы» писал о том, что приговоры, направляемые судами в пенитенциарные учреждения, содержат очень скудные сведения о личности преступника либо такие данные отсутствуют вообще. По мнению ученого, на суде не проводятся качественно криминально-психологические исследования, и судьи при назначении наказания в виде лишения свободы не руководствуются криминально-психологическими знаниями. С.В.Познышев также отметил, что еще в 1923 г. на I Всероссийском Съезде по психоневрологии по его докладом было признано «желательным допущение психологической экспертизы в уголовном суде».3

Названное предложение осталось не реализованным на практике. Об этом пишет А.Е. Брусиловский в работе о психологии показаний малолетних и несовершеннолетних свидетелей в 1929 году. «Вместо того, чтобы приводить несколько иностранных экспертных заключений, я предпочел разработать три случая из нашей судебной практики… как если бы участвовал в деле в качестве эксперта.»4

1 Хроника // Еженедельник Советской юстиции. - 1922. - № 36. - С.З; См. также Винокуров А. 10-я годовщина Октябрьской революции и пролетарский суд // Рабочий суд. — 1927. — №21.-С.1637-1638.

2 Вышинский А.Я. Судоустройство в СССР. - М, 1940. - С.182.

3 Познышев СВ. Криминальная психология. Преступные типы. - Л., 1926. - С.251.

4 Внуков Ф.В., Брусиловский А.Е. Психология и психопатология свидетельских показаний малолетних и несовершеннолетних. - Харьков, 1929. - С.53.

20

Психологический анализ трех дел о половых преступлениях, взятых из практики Московского Губернского суда, Брусиловский называет прообразами социолого-психолого-психопатологических экспертиз, какие со временем будут давать соответствующие эксперты.

Анализ истории развития СПЭ в нашей стране в первой трети XX века будет неполным, если не представить в основных чертах деятельность учреждений, занимавшихся изучением психологии участников уголовного процесса и личности преступника.

В России еще в условиях гражданской войны стали появляться специальные учреждения для изучения детской преступности. Так, в 1918 году после создания в Комиссариате народного просвещения комиссий по делам несовершеннолетних был организован Детский Обследовательский Институт (г.Петроград), входящий в систему Психоневрологической Академии. Руководил Институтом психиатр А.С.Грибоедов, организовавший «медико-педагогическую экспертизу» подросткам- правонарушителям «на предмет определения их умственной одаренности и эмоционально-волевой области, т.е. характера».1 По мнению А.С.Грибоедова, «врач должен быть психиатрически подготовлен и владеть методом экспериментально-психологического исследо-вания для подтверждения и углубления данных, собранных педагогами». Указанное обследование, очень нужное по существу, однако не являлось экспертизой в процессуальном смысле, а носило характер криминологических исследо- ваний.

В этот период времени первостепенное значение приобретают исследования по изучению личности преступника. В ряде городов открываются крими- нологические кабинеты и клиники. В Москве в 1925 году при НКВД РСФСР учреждается Государственный институт по изучению преступности и преступника, в котором функционирует биопсихологическая секция.

1 Грибоедов А.С. Медико-педагогическая экспертиза и комиссия по делам несовершеннолет них. - М. - Пг., 1923. - С. 9.

2 Грибоедов А.С. Указ. раб. - С. 9.

21

Кабинеты по изучению личности преступника и преступности проводили научные исследования по четырем основным направлениям: 1) выборочное анкетное изучение законченных уголовных дел различных категорий с последующей статистической обработкой материала; 2) специальное анкетирование заключенных различных категорий; 3) изучение материалов уголовной статистики; 4) организация криминологических клиник для изучения личности преступника, осуществляемого врачом-психиатром, антропологом, психологом и социологом.1

Производством психологических экспертиз данные учреждения не зани- мались. Об этом прямо пишет сотрудник Московского кабинета по изучению личности преступника и преступности, известный психиатр, А.М.Рапопорт: «Мы подробно объясняли преступникам цели нашей работы - изучая преступника, отыскивать причины преступности; указывали на полную нашу непричастность к следствию, экспертизе и т.п. … Не давая сведений ни следователю, ни суду, мы сами имеем возможность знакомиться с «делом» обвиняемого, в тех случаях где некоторые данные представляются нам неясными».2

Ведущая роль в криминологических исследованиях отводилась психиатру, поскольку считалось, что только он может провести полное обследование личности. Исследованию психолога придавалось второстепенное значение.

Ввиду того, что основная задача изучения личности преступника состояла в выработке эффективных мер исправительно-трудового воздействия,3 деятельность ряда специалистов, в том числе и психологов, была направлена на составление классификаций преступных типов.4

1 Герцензон А. А. Введение в советскую криминологию. - М., 1965. — С. 96.

2 Рапопорт A.M. К практике изучения личности преступника // Преступник и преступность. - М, 1926.-С6.1.-С.35.

3 Бехтерев IO.IO. Изучение личности заключенного. — М., 1928. - С. 5.

4 Познышев СВ. Криминальная психология. Преступные типы. - Л., 1926; Петрова А.Е. Пси хологическая классификация личностей. - М, 1927.

22

Таким образом, нельзя согласиться с утверждением М.В.Костицкого о том, что в задачи кабинетов по изучению преступности и преступника входило проведение судебно-психологических исследований.

Спорным также представляется мнение М.М.Коченова, который, цитируя известного советского психолога А.В.Петровского, полагал, что в 20-30-е годы СПЭ стала внедряться в практику судопроизводства, так как «в кабинетах научно-судебной экспертизы до 1931 года существовали секции криминалистической психологии и психопатологии».2

Данное утверждение опровергают следующие факты. Прежде всего, в РСФСР до 40-х годов в системе органов юстиции не существовало экспертных криминалистических учреждений, а имелись научно- технические подразделения милиции, которые занимались производством криминалистических экспертиз.

Кроме того, в СССР до 1929 года действовало только три института на- учно-судебной экспертизы — в Киеве, Харькове и Одессе. В 1925 году в украинских институтах создаются секции криминально-психологических и психопатологических исследований личности преступника. Однако уже в 1929 году в соответствии с Положением о судоустройстве УССР названные секции упраздняются.3

Таким образом, направление исследований и короткий период существо- вания этих подразделений не позволяют сделать вывод о проведении данными секциями СПЭ.

Препятствием к внедрению СПЭ в юридическую практику явилось также отсутствие научно аргументированных методик психологического исследования. В 1929 г. А.С.Тагер в программе по экспериментальному исследованию психологии свидетельских показаний указывает на необходимость накопления

1 Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза. - Львов, 1987. - С. 21; Он же. Вве дение в юридическую психологию: методологические и теоретические проблемы. — Киев, 1990.-С. 55.

2 Петровский А.В. История советской психологии. - М., 1967. - С. 186; Коченов М.М. Судеб но-психологическая экспертиза. - М., 1977. - С. 8.

3 Белкин Р.С. История отечественной криминалистики. - М, 1999. - С. 96-100.

23 материала по массовому и индивидуальному обследованию испытуемых для теоретического и практического обоснования введения в уголовный процесс психологической экспертизы свидетельских показаний.1 По мнению А.Е. Бру-силовского, производство СПЭ для установления достоверности показаний малолетних и несовершеннолетних свидетелей возможно лишь тогда, когда будет подготовлено достаточное количество экспертов- психологов и детально разработана методика данной экспертизы.2

Спустя шесть лет после издания своей монографии о предмете, методике и пределах СПЭ А.Е. Брусиловский (1935) уже не акцентирует внимание читателя только на психологических аспектах этих исследований. В качестве экспертов он называет Н.П.Бруханского, В.А.Внукова, А.Е.Петрову, Н.И.Озерецкого, Е.К.Краснушкина,3 которые известны по ряду работ в области судебной психиатрии, а не психологии. Так, Н.П. Бруханский является автором учебника «Судебная психиатрия»,4 сборника проведенных психиатрических экспертиз,5 других трудов аналогичного направления,6 но ни одной психологической экспертизы он не провел. И если в своей первой монографии (1929) А.Е.Брусиловский, не приведя ни одного примера практики отечественных экспертов-психологов, ссылается на опыт немецких экспертов, то в рассматриваемой работе 1935 года он уже не настаивает на участии в экспертизе именно психолога, а произвольно расширяет круг специалистов, которые, по его мнению, могут выступать такими экспертами: «Проблема методики экспертизы показаний не представляет самостоятельных трудностей. Это методика дана эксперту той наукой, специалистом в которой он является, - будь то психология,

1 Тагер А.С. О программе экспериментального исследования психологии свидетельских по казаний // Психология. - 1929. - Т.Н. - Вып.2. - С. 309 - 310.

2 Внуков Ф.В., Брусиловский А. Психология и психопатология свидетельских показаний ма лолетних и несовершеннолетних…С. 30.

3 Брусиловский А.Е. К вопросу об экспертизе свидетельских показаний // Проблемы психи атрии и психопатологии. Под ред. С.Н.Давиденкова. — М, 1935. - С. 647.

4 Бруханский Н.П. Судебная психиатрия. -М, 1928.

5 Бруханский Н.П. Материалы по сексуальной психопатологии. Психиатрические эксперти зы. -М, 1927.

6 Бруханский Н.П. Самоубийцы. - М, 1927. Он же. Очерки по социальной психопатологии.

М, 1928.

24 психотехника, педология, сексология или психиатрия».1 В другом месте автор, противореча себе, говорит о больших трудностях в данном вопросе: «Не будем скрывать, что экспертиза свидетельских показаний несовершеннолетних (и не только несовершеннолетних) трудна, громоздка, требует огромной затраты времени и сил, - и действительно опытные эксперты всегда будут по возможности уклоняться от этих экспертиз…»2

Далее А.Е.Брусиловский пессимистично замечает: «Мы с грустью должны констатировать, что круг лиц, знакомых с проблемами экспертизы свиде- тельских показаний, ограничен немногими, перечисленными выше пионерами и если суд обращается не к ним, получаются иногда курьезные результаты».

Иными словами, только несколько ученых-энтузиастов во всем Советском Союзе имели возможность качественно проводить экспертизу показаний свидетелей, не являясь психологами. Характерно, что названная статья была опубликована в период, когда в нашей стране уже не существовали лаборатории, кабинеты и институты по изучению преступника и преступности, доминировала официальная «павловская» психология. Недаром известные психологи А.А.Бодалев и В.В.Столин отмечают, что борьба с «педологическими извращениями» в 30-е годы причинила отечественной психологии урон, вполне сопоставимый с тем, который был нанесен биологии и кибернетике.4

В Постановлении ЦК ВКП (б) от 4 июля 1936 г., которым была резко осуждена педология, отмечалось: «Практика педологов… свелась к ложнона-учным экспериментам и проведению среди школьников бесчисленного числа обследований… Несложившаяся, вихляющая, не определившая своего предмета и метода, полная вредных антимарксистских тенденций так называемая педология была объявлена универсальной наукой».5

1 Брусиловский А.Е. К вопросу об экспертизе свидетельских показаний…С. 662.

2 Брусиловский А.Е. К вопросу об экспертизе свидетельских показаний…С. 657.

3 Брусиловский А.Е. К вопросу об экспертизе свидетельских показаний… С. 657.

4 Бодалев А.А., Столин В.В. О перестройке в психологии // Психологический журнал. - 1988. -Т.9.-№3.-С. 17.

5 Юдин Т.Н. Очерки истории отечественной психиатрии. - М, 1951. - С. 388.

25

Один из видных советских психиатров Т.И.Юдин (1951) так писал об этом периоде существования отечественной психологии: «Построение психоло- гии на основе марксистской методологии совершалось в упорной идеологической борьбе, и старая психология к концу 30-х годов, как заявлял в своих «Основах общей психологии» в 1946 г. С.Л.Рубинштейн, «потеряла большую часть своих позиций».

Причинами «ошибок» в деятельности советских психологов довоенного периода объявлялись «преклонение перед западной капиталистической культурой, остатки мелкобуржуазных пережитков в сознании, недостаточное понимание исторического хода экономического и политического развития человече-ского общества, недостаточное овладение диалектическим методом».

Итак, хотя о психологической экспертизе в 20-30 гг. немало писали, но фактически подменяли ее в очень немногих известных случаях экспертными заключениями психиатров, которых в те годы также было немного. Недаром в том же 1935 году профессор В.Н.Попов указывал: «…Положение судебно-психиатрической экспертизы у нас вовсе не соответствует ее значению в судебном процессе. Можно смело сказать, что этот вид экспертизы является уделом немногих мест - более крупных городов. Да и там следователи и суды не очень часто к ней прибегают… Психиатрическая же экспертиза свидетелей - вещь исключительно редкая».3 В.Н.Попов отмечал отсутствие врачей-психиатров во многих городах страны, отчего судебно-психиатрическую экспертизу проводили некомпетентные лица: судебные медики и даже фельдшеры, определяя са- мые фантастические диагнозы - «ненормальный псих», «помешательство на почве полового влечения» и т.п.4

В этом же году вышла статья уже упоминавшегося психиатра Н.И.Озерецкого «Психиатрическая экспертиза несовершеннолетних правонарушителей». В ней автор, в частности, отметил, что наиболее трудным для экс-

1 Юдин Т.И. Указ. раб. - С. 413.

2 Юдин Т.И. Указ. раб. - С. 385.

3 Попов В.Н. Неотложные задачи в организации судебно-психиатрической экспертизы // Про блемы психиатрии и психопатологии. - М., 1935. - С. 642 - 643.

4 Попов В.Н. Указ. раб. - С. 643.

26 перта-психиатра является вопрос о достоверности свидетельских показаний малолетних и несовершеннолетних. Для его разрешения необходимо, чтобы допрос проводил следователь, хорошо знакомый с психологией малолетних и несовершеннолетних, а в качестве эксперта должен быть приглашен детский психиатр, имеющий опыт судебно- психиатрических исследований.1

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что, рассуждая о трудно- стях судебно-психиатрической экспертизы свидетельских показаний детей, автор не называет ни предмета, ни методики такой экспертизы, а отсылает к работе Ф.В.Внукова и А.Брусиловского (1929).

В 1935 году начальник кафедры судебной медицины Военно-медицинской академии РККА им. С.М.Кирова профессор В.А.Надеждин писал, что судебный работник должен быть хорошо знаком «с судебной психопатоло- гией, криминальной психологией, с психологией заявителей и свидетелей».2 Однако жизненные реалии показывали, что в условиях массовых политических гонений в СССР 30-х годов становились практически ненужными исследования в сфере юридической психологии.

Небезынтересно, что тоталитарные режимы действовали в отношении су- дебных психологов сходными методами. Если идеологические догмы сталинского режима способствовали прекращению развития новых психологических исследований в СССР,3 и вызвали репрессию известных ученых, то приход к власти Гитлера в Германии ознаменовался аналогичными акциями. Погиб Отто Липман, один из основоположников судебной психологии, получивший всемирную известность за книги «Психология обвиняемого», «Проблема наводящих вопросов», «Психология для юристов». Покончил жизнь самоубийством судебный психолог Макс Альсберг, а такие видные специалисты в этой облас-

1 Судебно-психиатрическая экспертиза. Ее практика и задачи / Под общей ред. Ц.М.Фейнберга. -М., 1935. - С. 66-71.

2 Надеждин В.А. Пособие по судебной медицине. - Л., 1935. - С. 10.

3 В СССР на конец 80-х годов лучшей книгой по общей психологии оставалась работа С.Л.Рубинштейна «Основы общей психологии», подготовленная в 30-е годы и впервые из данная в 1940 г., в то время, как в мировой психологии неуклонно наблюдался рост различ ных исследований. - См.: Бодалев А.А., Столин В.В. Указ. раб. С. 19.

27 ти, как Вильям Штерн, Пауль Плаут были отстранены от научной работы. Немецкие судьи перестали принимать в качестве экспертов психологов, сексологов, психотехников и педологов. Многолетние разработки названных ученых, ведшиеся с начала века и касающиеся психологии свидетельских показаний, были объявлены «еврейско- сентименталыюй затеей, помогающей преступникам уклониться от правосудия».1 В это же время под аналогичным предлогом гитлеровцы закрыли Берлинский институт сексуальной науки, возглавляемый профессором Магаусом Гиршфельдом, — уникальное учреждение, где имелись обширная библиотека, музей и приемный покой. Здесь работали известные сексологи, пыгхиатры и психологи. Сам М.Гиршфельд не раз приезжал в СССР по научным делам, а в 1927 году его Институт посетил советский парком просвещения А.В.Луначарский, отметивший значительные достижения немецких экспертов.2

В 30-е годы минувшего столетия среди советских правоведов возобладало отрицательное отношение к использованию СПЭ в уголовном процессе, что надолго затормозило внедрение в правоприменительную практику этого вида экспертных исследований. В условиях советского тоталитаризма откровенной установкой юристам страны звучало мнение Генерального прокурора СССР А.Я.Вышинского: «Судья должен быть вооружен современными знаниями и психологией, и физиологией, и философией, и права, и криминалистики. Владея современной юридической судебной наукой и марксистским диалектическим методом, судья в состоянии правильно оценить свидетельские показания и избежать ошибок, против которых психологи и судебные педологи рекомендуют заведомо негодные средства».3 Еще ранее, иронизируя по поводу возможности допущения в уголовный процесс эксперта-психолога, А.Я. Вышинский писал: «на место судьи нужно посадить эксперта, вместо суда учредить клинику;

1 Брусиловский А.Е. К вопросу об экспертизе свидетельских показаний…С.647.

2 Луначарский А.В. Институт сексуальной науки в Берлине // Красная газета (вечерний вы пуск). - 1928. - 8 февраля, 1,3 марта.

3 Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. - М., 1946. - С. 217.

28 преступника, изобличенного по ряду всяких психофизических признаков, поместить в клинику, словом - «измерить, взвесить и повесить».1

Когда А.Я.Вышинский писал эти строки, в СССР уже действовал особый порядок рассмотрения уголовных дел о контрреволюционных преступлениях, к которым произвольно и бездоказательно могли отнести многие наветы. Сущность такого «особого порядка» заключалась в кратчайших сроках судопроизводства (10 дней для расследования, суточный срок для предъявления обвинительного заключения; в упрощении судопроизводства (устранение обвинения и защиты); в отмене кассационного обжалования или опротестования приговоров; в ограничении прав обвиняемого (запрет принимать и рассматривать по данным делам ходатайства о помиловании); в быстроте исполнения вынесенных приговоров (немедленное исполнение).2

В период распространения массовых незаконных репрессий, повлекших арест и гибель множества невиновных людей, в 1938 году по инициативе А.Я.Вышинского состоялось Всесоюзное совещание по вопросам науки советского государства и права. Единственный докладчик на совещании - А.Я.Вышинский ориентировал слушателей на максимальное усиление деятельности карательных органов государства, необходимой, в связи с установкой В.И.Сталина, якобы, для устранения остатков чуждых социализму классов.3 А.Я.Вышшюкий заявлял: «Советское государство требует от своего суда беспощадной и последовательной борьбы со всеми врагами социализма. Сила уголовного наказания, меткого и беспощадного в руках пролетарского правосудия в полной мере должна быть поставлена на службу великому делу социализма».4 В контексте этих требований перед правоохранительными органами СССР психологические исследования в уголовном процессе представлялись ненужными, только затягивающими процесс борьбы с классовыми врагами.

1 Вышинский А.Я. Проблема оценки доказательств в советском уголовном процессе // Со циалистическая законность. — 1936. - № 7. — С. 28.

2 Вышинский А.Я. Судоустройство в СССР. -М., 1940. - С. 289-290.

3 Чхиквадзе В. О вреде, причиненном А.Я.Вышинским развитию юридической науки // Со циалистическая законность. — 1989. - № 9. — С. 66.

4 Вышинский А.Я. Судоустройство в СССР… С. 196.

29

Позицию АЛ.Вышинского полностью поддерживал Р.Д.Рахунов, заяв- лявший: «применение психологической экспертизы, даже в таком частном вопросе, как определение способности лица давать показания…, противоречит принципам советского уголовного процесса».1 В другой своей работе Р.Д. Ра-хунов, критикуя предложение профессора Познышева о психологическом обследовании подсудимого, именует его взгляды «политически вредными и порочными», представляющими «протаскивание в советских условиях фашист-ско-неоломброзианских идей».2

В.П.Колмаков (1950) тоже выступал против внедрения в криминалисти- ческую практику психологических исследований, ссылаясь на слова И.В.Сталина: «Новая власть создает новую законность, новый порядок, кото-рый является революционным порядком». По мнению В.П.Колмакова, такие исследования «обнаруживают их реакционную и антинародную сущность», а из дореволюционной криминалистики можно позаимствовать «только некоторые технические приемы, но никак не методы».4

Отрицательно относился к возможности внедрения психологических экс- пертиз и другой известный процессуалист М.С. Строгович: «Прохождение свидетеля через испытания такой экспертизы способно только лишить показания этого свидетеля доказательственной силы, дезориентировать свидетеля, а суд привести к тому, что оценка свидетельских показаний будет основываться не на живом убеждении судей, а на формальных, сообщенных экспертами признаках».5 Впоследствии ученый изменил свое отношение к СПЭ.6

1 Рахунов Р.Д. Свидетельские показания в советском уголовном процессе. - М., 1955. - С. 150.

2 Рахунов Р.Д. Теория и практика экспертизы в советском уголовном процессе. - М., 1950.

С. 55.

3 Колмаков В.П. Некоторые вопросы теории и истории советской криминалистики в свете трудов товарища Сталина // Криминалистика и судебная экспертиза. - 1950. - Вып.З. - С. 7.

4 Колмаков В.П. Указ. раб. - С. 7, 9.

5 Строгович М.С. Уголовный процесс. -М., 1946. - С. 180.

6 Строгович М.С, Пантелеев И.Ф. Укрепление социалистической законности в уголовном судопроизводстве // Советское государство и право. — 1978. - № 6. - С. 70; Строгович М.С. Некоторые вопросы использования психологических знаний в юридической науке // Психо логический журнал. - 1980. - Т. 1. - № 6. - С. 104-106.

30

М.А.Чельцов (1948) высказывался за назначение судебно-психологической экспертизы свидетелю и потерпевшему, чьи показания являются единственным источником доказательств по основному или одному из очень важных эпизодов дела, если имеются основания допускать факторы вну- шения, преувеличения или заблуждения. «В таких исключительных случаях с пользой для дела может быть допущена психологическая экспертиза. Она поможет суду установить психологическое состояние свидетеля и свойства его характера, отразившееся в показании, а тем самым облегчит задачу суда по оценки показаний».1

В СССР длительное время (в период 1928 - 1953 гг.) издавались в качестве учебников уголовного процесса труды только двух ученых - М.С.Строговича и М.А.Чельцова. Если первый автор был категорическим противником СПЭ в советском уголовном процессе, то М.А.Чельцов, начиная с 20-х годов, последовательно высказывался за предложение В.Штерна назначать психологическую экспертизу «для выяснения влияния на свидетельские показания тех или иных условий и для выяснения способности свидетелей к точному восприятию фактов такого рода, о которых они показывают».2 Его положительное отношение к СПЭ обусловлено тем, что М.А.Чельцов-Бебутов с 1928 года принимал участие в работе научно-исследовательской кафедры криминологии при Киевском институте научно-судебной экспертизы.3

Изучение особенностей психики свидетелей, потерпевших и обвиняемых советскими правоведами, конечно, не прекращалось, но велось под эгидой официально признаваемой судебно-психиатрической экспертизы. Так, в учебнике для юридических школ СССР «Судебная психиатрия», вышедшем в 1941 году и переизданном в 1947 году, имелся целый параграф, посвященный экспертизе несовершеннолетних свидетелей и потерпевших,4 фактически затрагивающий вопросы психологии, а не психиатрии. Автор данного параграфа, до-

1 Чельцов М.А. Уголовный процесс. - М, 1948. - С. 305.

2Чельцов-Бебутов М.А. Советский уголовный процесс. Вып. 2. -Харьков, 1929. - С. 319.

3 Белкин Р.С. История отечественной криминалистики. - М, 1999. - С. 96.

4 Судебная психиатрия. Под ред. А.Н.Бунеева и Ц.М.Фейнберг. - М, 1947. - С. 222 - 230.

31 цент Л.СЛОсевич признавал: «собирание этих показаний требует как специальных сведений в области психологии и психопатологии детского возраста, так и большого опыта и такта. Поэтому ведение следствия, в котором фигурируют несовершеннолетние, должно поручаться достаточно опытным и подготовленным работникам».1

И.Случевский (1955) прямо высказывал мысль, что в ходе судебно- психиатрической экспертизы можно разрешать и комплекс специальных пси-хологических вопросов. Однако такая точка зрения уязвима с двух позиций. Во-первых, предметом психологии является психика нормального человека, тогда как психиатрия изучает только патологию психической деятельности и психические заболевания. Во-вторых, такое утверждение противоречило нормативным актам, регламентирующим перечень вопросов, отнесенных к компетенции экспертов-психиатров. Нужно отметить, что подобное положение продолжало сохраняться и позднее в отечественной правоприменительной деятельности. Так, И.В.Виноградов, Г.И.Кочаров, Н.А.Селиванов выпустили пособие для следователей (1959). В нем содержались рекомендации ставить перед экспертами-психиатрами вопросы о способности несовершеннолетних свидетелей и потерпевших правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение по делу, и давать показания, но не указывалось, что такие вопросы относятся к компетенции психологов, а не психиатров.3 В том же году с обоснованными предложениями о пользе СПЭ по делам о преступлениях несовершеннолетних выступил Г.М.Миньковский. Сообщив, что необходимость подобных экспертных исследований подростков упоминалась в работе С.М.Потравнова и Б.С.Утевского,4 он обратил внимание, что эксперты-психиатры иногда дают за-

1 Судебная психиатрия. Под ред. А.Н.Бунеева и Ц.М.Фейнберг. - М., 1947. - С. 230.

2 Случевский И. Спорные вопросы судебно-психиатрической экспертизы // Социалистиче ская законность. - 1955.-№ 5. -С. 41.

3 Виноградов И.В., Кочаров Г.И., Селиванов Н.А. Экспертизы на предварительном следст вии. -М., 1959. -С. 116- 117.

4 Изучение автором настоящей диссертации работы С.М.Потравнова и Б.С.Утевского «О рас следовании и рассмотрении дел несовершеннолетних», М, 1937, показало, что в ней «меди ко-педагогическая экспертиза» рассматривается не как аналог психологической, а в качестве

32 ключения, как психологи, о наличии существенных особенностей интеллекта подростка и его эмоционально-волевой сферы. Ученый отметил: «по существу - это заключение психологической экспертизы, имеющее целью помочь суду правильно определить меру наказания. Дело лишь в том, чтобы назвать такие заключения их подлинным именем».

Л.А. Рогачевский (1964) отмечал почти полное отсутствие упоминания о СПЭ в процессуальной и криминалистической литературе тех лет, кроме на- званной работы Г.М.Миньковского, и справедливо указал: «мы не встретим ни одного случая назначения СПЭ также в следственной и судебной практике последних лет. В то же время ряд вопросов, относящихся собственно к области науки психологии, разрешается в ходе судебно- психиатрической экспертизы».2

В качестве иллюстрации к наблюдениям Л.А.Рогачевского можно привести уголовное дело М-ва, который 18 августа 1962 г. в процессе ссоры убил же1гу, ведущую разгульный образ жизни, труп расчленил и сокрыл. Комиссия экспертов-психиатров под руководством профессора И.В.Конторовича признала М-ва вменяемым, но указала, что убийство совершено им в состоянии физиологического аффекта, хотя решение данного вопроса входит в компетенцию психолога, а не психиатров.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Киргизской ССР проигнорировала заключение психиатров, в приговоре не указала даже на вменяемость М-ва, осудив последнего к 11 годам лишения свободы за убийство, совершенное с особой жестокостью. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в определении от 27 декабря 1963 г. при рассмотрении протеста заместителя Председателя Верховного Суда СССР на данный приговор, переквалифицировала действия М-ва на ст.96 УК Киргизской ССР (умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волне-

исследования определения биологического возраста несовершеннолетнего обвиняемого в случае отсутствия документов о его рождении. Указ. раб. - С. 6, 36.

1 Миньковский Г.М. Особенности расследования и судебного разбирательства дел о несо вершеннолетних. -М., 1959. - С. 88.

2 Рогачевский Л.И. О судебно-психологической экспертизе//Вопросы криминалистики. - М., 1964.-Вып. 10. -С. 36-37.

33 ния). По мнению судебной коллегии, расчленение трупа потерпевшей не может в исследованной ситуации выступать в качестве признака особой жестокости, а заключение комиссии экспертов-психиатров о наличии физиологического аффекта у М-ва — не вызывает сомнений в обоснованности.1

В 1965 году Д.П.Рассейкин в книге «Расследование преступлений против жизни» отмечает, что установление физиологического аффекта не входит в предмет судебно-психиатрической экспертизы. Это вопрос из области психоло-гии, и в каждом конкретном случае он решается следователем и судом. Автор не высказывает даже мысли о возможном привлечении эксперта-психолога. Д.П.Рассейкин предлагает проводить судебно- психиатрическую экспертизу также для выявления непонятных мотивов совершения преступления и объяснения причин особой жестокости, с которой совершено убийство.

О том, что в России, начиная с дореволюционных времен и по середину 60- х годов фактически не проводились СПЭ, как источник доказательств в уго- ловном процессе, можно судить не только по вышеприведенным данным. Изучение отечественных библиографических указателей литературы по криминалистике, включающих в себя работы с конца XIX века по I960 г., показывает отсутствие упоминаний о проведении таких экспертных исследований на пред-варительном следствии и в суде. В «Библиографическом указателе по судебной медицине и пограничным областям»4, содержащем сведения о 3282 публикациях с 1900 г. по 1936 г., находим под номерами 2038, 2044, 2059 всего лишь три ссылки на упоминавшиеся выше работы профессора В.М. Бехтерева, А.Е. Брусиловского и Ф.В.Внукова.

1 Центральный Государственный архив Кыргызской республики.Ф.1132. Оп.2. Д. №543.

2 Рассейкин Д.П. Расследование преступлений против жизни. — Саратов, 1965. — С. 96.

3 Гернет М.Н. Систематический библиографический указатель литературы по криминалисти ке. — Минск, 1936; Стрехнина Я.Д., Цирульникова Р.И. Библиографический указатель лите ратуры по советской криминалистике за 1936 - 1955 гг. -М., 1956; Степанова Т.С., Алексее ва Н.Б. Библиографический указатель литературы по советской криминалистике за 1956 - 1960 гг.-М., 1964.

4 Смолянинов В.М. Библиографический указатель по судебной медицине и пограничным об ластям. - М., 1936. - С. 78.

34

В монографии Ю.Б. Утевского,1 включающей за весь довоенный советский период более двух тысяч источников по криминалистике, криминологии, уголовному праву и уголовному процессу, исправительно-трудовому праву, многие из которых давно отнесены в разряд библиографических редкостей, нет ни одной публикации, посвященной СПЭ, заключение которой учитывалось бы судом при вынесении приговора.

После того, как в 1964 году во всех юридических вузах СССР в качестве обязательной учебной дисциплины ввели судебную психологию, появился ряд трудов по проблемам внедрения СПЭ в следственную и судебную практику. Л.И.Рогачевский,2 Я.МЯковлев,3 А.Р.Ратинов,4 А.Экмекчи,5 И.Л.Петрухин,6 В.Фокин,7 П.С.Дагель и И.М.Резниченко8, А.Б.Барский,9 В.Я.Рыбальская,10 В.И.Шиканов11 опубликовали интересные работы, положившие начало теоретическому обоснованию проведения различных видов СПЭ.

В 70-х годах только два автора в стране продолжали выступать против СПЭ. Р.Д.Рахунов повторял свой прежний тезис, что психологическая экспер-тиза «умаляет роль внутреннего убеждения судей». И.И.Мухин заявил, что

1 Утевский Ю.Б. Библиографический указатель советской юридической литературы по во просам борьбы с преступностью. 4.1. 1917 - 1942 гг. -М., 1968.

2 Рогачевский Л.И. О судебно-психологической экспертизе // Вопросы криминалистики. - М., 1964. -Вып.10.- С. 36-43.

3 Яковлев ЯМ. Судебная экспертиза при расследовании половых преступлений. - Душанбе, 1966.-С.116-117.

4 Ратинов А.Р. Советская судебная психология. - М., 1967. - С. 27 - 28.

5 Экмекчи А. О судебнопсихологической экспертизе // Советская юстиция. - 1968. — № 6. - С. 10-13.

6 Сб. Предупреждение преступлений и судебная экспертиза. - М., 1968. - С. 16.

7 Фокин В. Эксперт-психолог должен стать активным помощником суда // Советская юсти ция. - 1969. - № 14. - С. 26 - 27.

8 Дагель П., Резниченко И. Вопросы компетенции и организации судебнопсихологической экспертизы // Советская юстиция. - 1970. - № 1. - С. 7 - 9.

9 Барский А.Б. О судебнопсихологической экспертизе и ее значении в советском уголовном судопроизводстве // Вопросы психологии в работе защитника. - Л., 1970.

10 Рыбальская В.Я. Судебнопсихологическая экспертиза по делам несовершеннолетних в уго ловном процессе европейских социалистических стран // Советская юстиция. - 1968. - № 4. - С. 30-31.

11 Рыбальская В.Я., Шиканов В.И. Вопросы марксистско-ленинской методологии исследова ния психологических особенностей несовершеннолетних правонарушителей // Труды Иркут ского государственного университета. - Иркутск, 1970. - Т.75. - С. 165 - 182.

12 Рахунов Р. Д. Независимость судей в советском уголовном процессе. - М, 1972. - С. 56.

35 «психологическая экспертиза ни с теоретической, ни с практической точки зрения не приемлема для советского уголовного процесса». Однако эти взгляды, как уже устаревшие, не получили поддержки остальных ученых.

Для развития СПЭ в нашей стране большое значение имело Постановление № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 21 марта 1968 года «О внесении дополнений в Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 6 от 3 июля 1963 года «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних». Впервые в советском уголовном судопроизводстве СПЭ официально была признана не просто имеющей право на существование, но в определенных случаях - прямо необходимой. Пленум указал, что «при наличии данных, свидетельствующих об умственной отсталости несовершеннолетнего подсудимого…, для установления этих обстоятельств в силу ст.78 УПК РСФСР и соответствующих статей УПК других союзных республик по делу должна быть проведена экспертиза специалистами в области детской и юношеской психологии (психолог, педагог) …»2

Еще до выхода в свет этого Постановления уже отмечены случаи прове- дения СПЭ, причем не только в отношении несовершеннолетних обвиняемых. А.Экмекчи обнаружил по одному случаю назначения судом СПЭ в 1966 году (Москва) и в 1967 году (Ленинград).3 Этот перечень расширил А.Б.Барский, изучивший в народных судах Ленинграда три уголовных дела по обвинению несовершеннолетних правонарушителей, по которым в 1967 - 1968 гг. проводились СПЭ.4 С конца 60-х годов аналогичные экспертные исследования стали иметь место в Иркутске,5 Рязани6 и других городах,7 а в 1971 году Всесоюзным

1 Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. - Л, 1971. - С.110.

2 Бюллетень Верховного суда СССР. 1968. №3. СП.

3 Экмекчи А. О судебнопсихологической экспертизе // Советская юстиция. - 1968. - № 6. - С. 11-12.

4 Барский А.Б. О судебнопсихологической экспертизе и ее значении в советском уголовном судопроизводстве // Вопросы экспертизы в работе защитника. - Л., 1970. - С. 102.

5 Архив Октябрьского районного суда г.Иркутска, 1969 г. Уголовное дело № 1-51/69.

6 Тихонов Ю.С. К вопросу о судебно-психологической экспертизе на предварительном след ствии // Следственная практика. - 1973. - Вып.97. - С. 110 - 122.

36

институтом по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности на основании обобщенного опыта регионов издано информационно-методическое письмо, в котором излагались вопросы, связанные с назначением и проведением СПЭ несовершеннолетних.1

С 1968 года в данном институте начал функционировать сектор юридиче- ской психологии (руководитель — проф. А.Р.Ратинов), где старшим научным сотрудником М.М.Коченовым проводилась большая работа по развитию теоретических аспектов СПЭ и внедрению ее в следственную и судеб1гую практику.3 В 1980 году М.М.Коченовым на основании изучения уголовных дел, по которым в 1974 - 1978 гг. проводились СПЭ, подготовлено методическое письмо с рекомендациями для следователей.4 В том же году прокуратура РСФСР направила во все региональные прокуратуры республики Информационное письмо «Об опыте умелого использования прокуратурой Иркутской области возможностей судебно- психологических экспертиз». Автором изучены все архивные уголовные дела, упоминавшиеся в данном письме. Судебно-психологические экспертизы проведены доцентом Иркутского государственного университета Л.Т. Люшиной, основателем школы иркутских судебных психологов (только в 70-80-е гг. ею лично проведено более 200 экспертиз).6 Этим экспертом впервые в СССР проведена СПЭ членов банды (1976), заключение психолога использовано в приговоре Иркутского областного суда при обосновании квалифицирующих признаков бандитизма. В том же информационном письме упоминает-

1 Русских В.В. Судебно-психологическая экспертиза помогает полному исследованию об- стоятельств дела // Следственная практика. - 1973. - Вып.97. - С. 123 - 125.

1 Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетних. - М., 1971.

2 Кондрашков Н.Н. Юридическая психология и ее основатель // Законность. - 1995. - № 7. - С. 35.

3 Коченов М.М. Судебно-пыгхологическая экспертиза. - М., 1977; Он же. Введение в судеб- но-психологическую экспертизу. -М., 1980.

4 Коченов М.М. Назначение и проведение судебно-психологической экспертизы. - М., 1980.

5 Информационное письмо прокуратуры РСФСР № 7т-85/80от 14.11.80 г. «Об опыте умелого использования прокуратурой Иркутской области возможностей судебно-психологичесюгх экспертиз».

6 Иванов С. Двести разгаданных судеб // Советская молодежь. - 1988. - 13 февраля.

37 ся совершенно новая в те годы в нашей стране СПЭ фонограммы допроса обвиняемого, изменившего показания.1

Можно с уверенностью констатировать, что с 70-х годов в Иркутске ус- пешно проводились оригинальные виды судебно-психологических экспертиз, заключения которых достаточно полно использовались работниками следствия и суда.2

Теоретическим обоснованием таких экспертных разработок послужили, в частности, исследования иркутских ученых-юристов В.Я.Рыбальской и В.И.Шиканова. Они предложили программу внедрения СПЭ в уголовное судопроизводство, рассмотрев проблемы компетенции и подготовки экспертов-психологов, основания проведения СПЭ и вопросы, решаемые ею по уголовным делам о преступлениях несовершеннолетних.

Внедрение СПЭ в отечественную правоприменительную деятельность можно, в некоторой степени, изучить по выпускам сборника «Следственная практика» (далее - СП), издаваемого НИИ Генеральной прокуратуры СССР до 1990 года. В библиографии статей, помещенных в СП № 86 (1970), отсутствует упоминание о СПЭ. В 1973 г. СП № 97 публикует уже три статьи, посвященные участию психолога в качестве консультанта и эксперта по уголовным делам. Мы постарались выяснить уровень востребованности судами заключений СПЭ по делам, изложенным в СП. Проверка показала, что далеко не вовсех случаях суд ссылался в приговоре на экспертизу психолога. Такие авторы, как А.В.Ракитин (СП № 142), В.С.Леонтьев (СП № 143), З.К.Шейкина (СП № 145) приводят примеры проведения судебно- психологических экспертиз по сложным уголовным делам разных категорий, но в приговорах по ним нет упоминаний психологических исследований. В статье Ю.С.Тихонова (СП № 97) из пяти уголовных дел по двум приговоры также не содержат сведений о проведенных

1 См. также Следственная практика. 1984. № 142.

2 Ермаков Н.П., Китаев Н.Н., Конопак И.А. Виды судебно-психологической экспертизы. - Иркутск, 1986.

3 Рыбальская В.Я., Шиканов В.И. Вопросы марксистско-ленинской методологии исследова ния психологических особенностей несовершеннолетних правонарушителей // Труды Иркут ского государственного университета. - 1970. - Т.75. — С. 165-182.

38 СПЭ (дело Зяблова и дело Монахова). В тексте статей не названы причины такой невостребованности результатов экспертиз.

В 80-90 гг. появляется ряд исследований, посвященных теории и практике СПЭ. Одним из первых среди отечественных психологов к разработке тео- рии СПЭ обратился М.М.Коченов. В работе «Введение в судебно- психологическую экспертизу» (1980), а затем в докторской диссертации «Теоретические основы судебно-психологической экспертизы» (1991) ученый рассмотрел вопросы о предмете, объектах, методике СПЭ, ее предметных видах и возможностях развития комплексных экспертиз с участием психолога. М.М.Коченов назвал одиннадцать подвидов СПЭ.

Следует отметить, что работы данного автора получили наибольшее рас- пространение, как в научных кругах, так и у работников следственных и судебных органов. Позиция М.М.Коченова по вопросам компетенции СПЭ, нашедшая отражение в ряде справочных пособий 80-90-х годов XX века, зафиксирована в некоторых современных работах по криминалистике и судебной экспертизе, информирующих о новых достижениях в данных областях знаний.2

В 1985 году В.Т.Нор и М.В.Костицкий в работе «Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе» представили исторический анализ уголовно-процессуального законодательства, регулирующего назначение и проведение СПЭ, рассмотрели поводы и основания назначения эксперт-но- психологического исследования и на примерах из экспертной практики ра- зобрали наиболее типичные случаи СПЭ.3

Позже (1987) М.В. Костицкий в монографии «Судебно-психологическая экспертиза» рассмотрел не только теоретические и методические аспекты дан-

1 Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. - М, 1980; Он же. Теоре тические основы судебно-психологической экспертизы: Автореф. дис. …д-ра психол. наук. — М, 1991.

2 Глава 37 Справочной книги криминалиста / Отв. ред. Н.А.Селиванов - М., 2001., посвящен ная судебно-психологической экспертизе, содержит материал М.М.Коченова, помещенный в ч.7 Справочника следователя - М., 1992. -Вып.З. - С. 176-183.

3 Hop B.T., Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. - Киев, 1985.

39

ной экспертизы, но и разобрал вопросы организации проведения и особенности оценки результатов СПЭ.1

Ряд правовых вопросов СПЭ был освещен в монографическом исследо- вании В.В.Мельника и В.ВЯровенко (1991). Авторы рассмотрели отличие СПЭ от других форм использования специальных познаний в области психологии, раскрыли значение устанавливаемых с помощью СПЭ фактов для решения задач уголовного судопроизводства, отметили роль заключения эксперта-психолога в процессе доказывания, а также подвергли анализу ошибки организации СПЭ.2

Работа В.В.Мельника и В.В.Яровенко показалась некоторым авторам столь удачной (и это действительно так), что они составили коллективную статью «Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе», позаимст- вовав из названной монографии практически весь материал в виде абзацев. При этом, используя фрагменты данной работы, В.В.Аврамцев и Ф.И.Посадков не упомянули настоящих авторов этого материала. Таким образом, в указашгую статью перешли фрагменты следующих страниц книги Мельника и Яровенко: 3, 4, 7,12,17-18,48, 51, 54, 56, 91, 108, 112- 120,122-124. Полагаем, что подобного рода действия в науке недопустимы.

В те же годы по отдельным видам СПЭ проводили исследования Л.Рогачевский,4 О.Д.Ситковская,5 Н.Селиванов,6 С.С.Шипшин,7

Л.П.Конышева,8 Н.Подольная, Р.Мельман9 и другие.

1 Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза. -Львов, 1987.

2 Мельник В.В., Яровенко В.В. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы. -Владивосток, 1990.

3 Аврамцев В.В., Посадков Ф.И. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе // Юрист. - 1997. - № 4. - С. 17 - 21. Эта же статья была опубликована в журнале «Следова тель». - 1997. - № 2. - С.66 - 68.

4 Рогачевский Л. Судебно-психологическая экспертиза как средство доказывания аффекта // Советская юстиция. - 1982. - № 18. - С.23 - 24; Он же. Квалификация преступления, со вершенного должностным лицом в состоянии аффекта // Советская юстиция. - 1983. — № 4. - С. 21.

5 Ситковская О.Д. Судебно-психологическая экспертиза аффекта. - М., 1983.

6 Селиванов Н. Некоторые вопросы судебно-психологической экспертизы // Советская юсти ция. - 1984.-№ 12.-С. 11.

7 Шипшин С.С. О судебно-психологической экспертизе по делам о ДТП. - Тарту, 1986.

40 Особый интерес исследователей проблем СПЭ представляют материалы дискуссии, посвященной пределам компетенции экспертов-психологов и новым видам СПЭ, ведшейся на всем протяжении 90-х годов на страницах журнала «Законность». Юристы и психологии, ученые и практические работники высказывали свое отношение к этому виду экспертных исследований. Анализ материалов данной дискуссии позволяет прийти к выводу, что практика внедрения новых видов СПЭ в правоприменительную деятельность нередко опережает теоретические разработки ученых, которым не всегда известны эти новые положительные примеры применения СПЭ в различных регионах страны.

В 90-х годах проблемам СПЭ был посвящен ряд книг, качество которых было неоднородным. Так, в 1996 г. в Калуге вышло методическое руководство «Судебно-психологические экспертизы» В.Ф.Енгалычева и С.С.Шипшина. Авторы, сетуя на «крайне малые тиражи» опубликованных ранее методических разработок СПЭ, выпустили свое пособие тиражом всего в 200 экземпляров, почему-то под грифом «для служебного пользования», составив его по материалам нескольких известных авторов, о чем сами указали в тексте, призна-вая «несовершенство настоящей работы».

Немногим лучше выглядит учебное пособие В.В.Нагаева «Основы су- дебно-психологической экспертизы», отличающееся большим тиражом, объемом текста и библиографией. В нем, к сожалению, обнаруживаются различные

8 Конышева Л.П., Коченов М.М. Использование следователем психологических познаний при расследовании дел об изнасиловании несовершеннолетних. -М., 1989.

9 Подольная Н., Мельман Р. Значение судебно-психологической экспертизы для доказывания мотива преступления // Советская юстиция. — 1989. - № 18. — С. 19-21.

1 Китаев Н.Н. Психологическая экспертиза по делам об убийствах по сексуальным мотивам // Социалистическая законность. — 1991. - № 4; Сафуанов Ф., Шишков С. Экспертиза «прав дивости» показаний // Законность. - 1992. — № 2; Диянова 3., Конопак И., Щеголева Т. Каж дому заниматься своим делом // Законность. - 1993. — № 4; Шишков С. Могут ли психологи ческие и психиатрические заключения служить доказательствами? // Законность. - 1997. - № 7; Гармаев Ю., Китаев Н. Судебно-психологическая экспертиза при доказывании взяточ ничества // Законность. - 1998. - № 4; Ситковская О., Кореневский Ю. Опыт, который не следует использовать // Законность. — 1998. — № 11; Китаев Н. Опыт регионов необходимо изучать // Законность. - 1999. - № 4; Калиниченко В., Кныш Ю. Опыт, достойный распро странения // Законность. - 1999. - № 4.

2 Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. - Калуга-Обнинск- Москва, 1996.-С. 6-7.

РОССИЙСКАЯ

41 ГОСУДАРСТЗЕЗНАД БИБЛИОТЕК

опечатки, искажения фактов, утверждения, не соответствующие реалиям со- временной СПЭ. Например, говорится, что в Психоневрологическом институте читался первый в России курс судебно-психологической экспертизы, хотя на самом деле речь должна идти о курсе «судебной психологии». Нельзя назвать «научно-практическими» и те работы, на которые ссылается В.В.Нагаев в разделе истории СПЭ,3 поскольку в них речь шла всего лишь о возможностях СПЭ будущего, а не о «технике проведения» их.

Более качественно выполнено научно-практическое пособие кандидата медицинских наук Ф.С.Сафуанова,4 который в качестве эксперта десять лет работал в лаборатории психологии ГНЦ социальной и судебной психиатрии им.В.П.Сербского. Автор не только обобщил основные разработки других ученых по ряду направлений, но и привел оригинальные методики определения экспертизы аффекта рожениц при детоубийствах. Однако специфика учреждения, в котором работал Ф.С.Сафуанов, сказалась на содержании пособия, где значительный уклон сделан в сторону патопсихологии,5 а часть традиционных вопросов СПЭ вообще не нашла отражения.

Изначальной библиографической редкостью являются некоторые издания НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, посвященные СПЭ.6 Например, методическое пособие Н.А.Ратиновой «Психология насильственных преступлений и их экспертная оценка» выпущено в 2001 г. тиражом всего 100 экземпляров. Сборник научных трудов «Юридическая психология», вышедший в том же году, имеет тираж 150 экземпляров. Этого количества изданий не хватило бы даже для следователей Москвы, а следователи и судьи разных регионов России такие «методические пособия» не видят вообще.

1 Нагаев В.В. Основы судебно-психологической экспертизы. - М., 2000. - С. 8.

2 Прикладная юридическая психология / Под ред. проф. А.М.Столяренко. -М, 2001. - С. 42.

3 Нагаев В.В. Указ. раб. - С.9.

4 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. - М., 1998.

5 Еникополов С.Н., Дворянчиков Н.В. Судебно-психологическая экспертология - новая об ласть знаний // Психологический журнал. - 2000. - Т.21. - № 1. - С. 140.

6 Юридическая литература // Прокурорская и следственная практика. - 2001 - № 3-4 - С 315.

42

Большой интерес для юристов представляет «Психологический коммен- тарий к Уголовному кодексу Российской Федерации», составленный доктором психологических наук О.Д.Ситковской.1 Предпосылкой его создания послужила значительная психологизация Уголовного кодекса 1996 года, появление в нем новых норм, дефиниций и институтов уголовного права.2 Актуальность рассмотренных О.Д.Ситковской вопросов обусловила тот факт, что частично текст данного комментария вошел в коллективный труд ученых НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ — «Новые направления судебно-психологической экспертизы». И хотя руководство НИИ указывало, что сотрудники института впервые разработали методологию и методику СПЭ, определили ее возможности, способы производства, границы компетенции,4 но в специальной литературе справедливо отмечалось: оригинальные экспертные исследования давно известны судебной практике в самых различных регионах страны.5 Следователей давно перестали устраивать возможности традиционных СПЭ «с их набором ответов, ставших уже штампами»,6 поэтому пытливые практические работники ищут новые возможности помощи экспертов- психологов в изобличении виновных лиц.

Проблемы теории и практики таких новых, малоизвестных направлений СПЭ будут рассмотрены в следующих разделах нашей работы.

1 Ситковская О.Д. Психологический комментарии к Уголовному кодексу Российской Феде рации.-М., 1999.

2 Боков С.Н. Психология в юридической практике // Психологический журнал. - 2001. — Т.22. -№2.-С. 142-143.

3 Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления судебно- психологической экспертизы. - М., 2000.

4 Сухарев А. НИИ прокуратуры: реальность и перспективы // Законность. - 1998. - № 11. - С. 25.

5 Китаев Н. Опыт регионов необходимо изучать // Законность. - 1999. - № 4. - С. 29-31.

6 Панасюк А. Нетрадиционные способы собирания и закрепления доказательств // Закон ность. - 2001. - № 4. - С. 20.

1 Панасюк А. Указ. раб. - С. 19 - 23.

43

1.2. Объект, предмет, компетенция судебно-пснхологнческой

экспертизы

В отечественной науке первая попытка определить предмет и пределы СПЭ была предпринята А.Е.Брусиловским в 1929 году.1 Анализ примеров экс- пертно-психологических исследований из практики иностранных судов позволил ученому выделить случаи обязательного проведения данной экспертизы (см. п. 1.1.) и высказать мнение, что эксперт-психолог может быть привлечен к участию в деле, если возникший у суда вопрос психологического содержания получил разрешение в научной экспериментальной психологии.

Таким образом, А.Е.Брусиловский обозначил частные предметы СПЭ и ограничил пределы ее компетенции специальным критерием - возможностью современной психологической науки ответить на интересующий суд вопрос психологического характера.

В конце 60-х и начале 70-х гг. в ряде научных публикаций стали рассмат- риваться вопросы компетенции СПЭ. Однако до начала 80-х годов не существовало ясного представления о предмете психологической экспертизы, объекте, пределах компетенции, методике проведения, отграничении от других видов экспертиз.2

П.Дагель, И.Резниченко (1970) к предмету исследования СПЭ отнесли психические процессы (ощущение, восприятие, память и т.д.), психические состояния (аффект, рассеянность, озадаченность и т.д.) и свойства личности (интеллектуальный уровень).

Я.М.Яковлев (1974) полагал, что предмет данной экспертизы включает в себя две группы обстоятельств: 1) относящихся к установлению отдельных психических процессов, лежащих в основе познавательной деятельности обви-

1 Брусиловский А.Е. Судебно-психологическая экспертиза: ее предмет, методика и пределы. - Харьков, 1929. - С. 103 - 104.

2 Зыков В. О практике проведения судебно-психологической экспертизы // Советская юсти ция. - 1980.-№ 14. - С. 6.

3 Дагель П., Резниченко И. Вопросы компетенции и организации судебнопсихологической экспертизы // Советская юстиция. - 1970. - № 1. - С. 9.

44 няемого (потерпевшего, свидетеля); 2) относящихся к установлению психического состояния этих лиц, вызванного необычными условиями, в которых произошло расследуемое событие, и влиянию этого состояния на эмоциональную, интеллектуальную и волевую сферу их психики.

Соответственно СПЭ данным автором подразделяется на экспертизу пси- хических процессов и экспертизу психических состояний, каждая из которых имеет свои подвиды.1

В то же время Я.М. Яковлев считает, что общепсихологическая оценка личности обследуемого не может быть предметом СПЭ, поскольку данная экспертиза «должна назначаться только тогда, когда личность обвиняемого, потерпевшего, свидетеля или обстановка, в которой произошло событие, имеют особенности, для уяснения которых необходимы специальные познания в психологии»2 (подчеркнуто мною. - В.К.). Кроме того, по мнению данного автора, оценка личности названных участников уголовного судопроизводства является функцией следователя и суда и представляет собой «неотъемлемый компонент формирования их внутреннего убеждения».3 В случае возникновения трудностей в оценке личности обвиняемого (потерпевшего, свидетеля) психолог может быть привлечен в качестве специалиста.

Возражая против данного высказывания Яковлева, А.Р.Ратинов пишет: «Непонимание цельности человеческой личности, системности и взаимосвязи всех психических явлений приводит к утверждению о том, что предметом экспертизы могут быть лишь отдельные психические процессы и состояния (подчеркнуто мною. - В.К.), а отнюдь не цельная личность, психические свойства которой предопределяют своеобразное протекание психических процессов и возникновение тех или иных временных психических состояний.

1 Яковлев Я.М. Виды судебно-психологической экспертизы // Вопросы компетенции судеб- но-психологической экспертизы: Тез. докл. и науч. сообщ. на 3-м теоретич. семинаре — кри- миналистич. чтениях. 5 марта 1974 г. - М., 1974. - С. 13.

2 Яковлев Я. Проблемы судебно-психологической экспертизы // Социалистическая закон ность. - 1973. - № 3. - С. 58.

3Яковлев Я.М. Виды судебно-психологической экспертизы… С. 12.

45

В силу этого ни одно психическое явление, о котором ставится вопрос перед экспертизой, не может быть правильно понято и оценено без изучения всей психологии личности в целом в доступных для эксперта пределах».

По мнению Д.П.Котова (1975), вопрос «об общей характеристике личности испытуемого и чертах, имеющих наибольшую значимость для уголовного дела», является одним из обязательных, в противном случае, игнорируется такой принцип психологии, как личностный подход.2

Один из ведущих исследователей в области теории СПЭ - М.М.Коченов — первоначально определял объект данной экспертизы как «психическую дея- тельность психически здорового человека», а предмет, по его мнению, составляют «компоненты психической деятельности в ее целостности и единстве, установление и экспертная оценка которых имеют значение для выяснения объективной истины по делу».3

Позднее (1991) Коченов, уточняя определение объекта СПЭ, отметил, что в отличие от большинства судебных экспертиз, у судебно-психологической экспертизы существуют объекты двух видов, двух порядков. Объект первого порядка (основной) - психика человека. «Этот объект идеален и недоступен для непосредственного восприятия и изучения».4 В силу названных свойств основного объекта СПЭ приходится иметь дело с объектом второго порядка, в котором опосредовано представлена психика обследуемого, - это материалы уголовного дела.

Обращает на себя внимание тот факт, что ранее Ю.Л.Метелица и С.Н.Шишков в работе «Объекты судебно-психиатрической экспертизы» (1987) тоже выделяли основной и вспомогательный объекты данного вида экспертизы (подчерюгуто мною. - В.К.). В качестве основного
объекта судебно-

1 Ратинов А.Р. Методологические вопросы судебно-психологической экспертизы / Вопросы судебно-психологической экспертизы: Тез. докл. и науч. сообщ. на 3-м теоретич. семинаре - криминалистич. чтениях. 5 марта 1974 г. - М. 1974. — С.8.

2 Котов Д. Судебно-психологическая экспертиза // Социалистическая законность. - 1975. - №8.-С55.

3 Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. -М., 1980. - С. 14-15.

4 Коченов М.М. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы: Дис. …д-ра психол. наук. - М., 1991. - С.22.

46 психиатрической экспертизы авторы называют психическую деятельность по-дэкспертного лица, а так как о ней можно судить только опосредовано, то наличие вспомогательных объектов (самоотчеты лица, показания свидетелей, характеристики, медицинская документация и т.п.) является обязательным.1

Таким образом, М.М.Коченов по аналогии с названными авторами подо- шел к решению вопроса об определении предмета СПЭ.

Учитывая данные исследований в сфере судебно-психиатрической и ком- плексной психолого-психиатрической экспертиз, главным объектом которых выступает психика человека, Коченов исключил из определения объекта СПЭ ссылку на психическое здоровье человека. Таким образом, у трех названных экспертиз общий объект исследования.

Изменению подверглось и представление Коченова о компетенции СПЭ. Ученый полагает, что в компетенцию СПЭ входит «установление любых фактических данных, характеризующих психику субъекта, поддающихся категори-зации в понятиях (категориях) психологии» .

Впоследствии эту позицию Коченова по вопросу объекта и предмета СПЭ поддержал и развил Ф.С.Сафуанов (1998). По его мнению, объектом исследования эксперта-психолога выступает психическая деятельность подэкспертного лица в юридически значимых ситуациях. «Судебный психолог, - пишет данный исследователь, - деятельность которого протекает в рамках судебно-психологической или комплексной психолого- психиатрической экспертизы, сталкивается с подэкспертным лицом, о психическом здоровье которого априори судить невозможно. Следовательно, объектом исследования психолога-эксперта, независимо от вида экспертизы, в которой он участвует, не может быть заведомо «нормальная» или «пограничная» психика. Психолог-эксперт имеет дело с особенностями психической деятельности человека, независимо

1 Цит. по: Метелица Ю.Л. Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевших. - М, 1990. -

С. 45.

2Коченов М.М. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы…С. 22.

47 от того, обусловлены они патологическими или непатологическими факторами».1

Кроме того, Сафуанов считает, что при судебно-экспертном исследовании объектом является особенности психики человека не вообще, а только в юридически значимых ситуациях (подчеркнуто мною. - В.К.). В данном случае автор обращается к выше упоминавшейся работе Ю.Л.Метелицы и С.Н.Шишкова, понимающих под юридически значимой ситуацией период времени, в котором разворачивается психическая деятельность подэкспертного лица, оцениваемая с позиции разных юридических критериев.2 По мнению названных авторов, для построения классификации судебно-психиатрической экспертизы наиболее продуктивным с теоретической и практической точки зрения является подход, «основывающийся на сопоставлении предмета конкретного вида экспертизы с той юридически значимой ситуацией, по отношению к которой возникает необходимость в его исследовании».3

Этот классификационный принцип Сафуанов применяет для определения видов судебно-психологической экспертизы. По мнению данного исследователя, например, при СПЭ обвиняемого юридически значимой является ситуация совершения инкриминируемого ему деяния (криминальная), а если экспертиза проводится для установления наличия или отсутствия аффекта, то правовое значение также приобретают пред- и посткриминальная ситуации. В случае СПЭ свидетеля значение для экспертного исследования также приобретают стадии предварительного следствия и судебного разбирательства.

Думается, полностью согласиться с данным утверждением нельзя, по- скольку при СПЭ обвиняемого в некоторых случаях юридически значимым будет его поведение на стадии предварительного следствия и судебного разбирательства. Так, изучение экспертом-психологом мотивации изменения обвиняе-

1 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. - М., 1998. - С. 35.

2 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе… С. 35.

3 Метелица Ю.Л. Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевших. - М., 1990. - С. 44.

48 мым показаний на следствии или в суде позволит следователю или судье правильно оценить показания допрашиваемого.

Таким образом, Сафуанов считает, что у судебно-психиатрической и су- дебно-психологической экспертиз общий объект исследования, что позволяет эксперту-психологу обследовать как психически здоровых лиц, так и лиц с психическими расстройствами и с пограничными состояниями психики. Различие между названными экспертизами автор проводит на предметном уровне. Исследователь отмечает, что психиатрия изучает закономерности проявлений нарушенных психических процессов, а психология имеет дело с закономерностями протекания или структуры (а патопсихология - с их нарушениями) самих психических процессов (выделено мною. - В.К.).

Нужно отметить, что с 80-х годов в публикациях, посвященных СПЭ, во- зобладали точки зрения представителей НИИ им.В.П.Сербского, в которых акцент делался на расширение изучения психопатологических особенностей по-дэкспертного. Сотрудники этого ведущего психиатрического НИИ страны, в силу особенностей учреждения, в своих работах так или иначе пропагандируют идею привлечения к экспертным исследованиям специалиста в области патологии психики. Однако такая точка зрения не нова, о чем уже говорилось в п. 1.1., она существовала и век назад, когда известный немецкий юрист Митермайер отмечал, что «уголовная психология страдает именно от того, что ею занимаются преимущественно психиатры, в связи с чем получается иллюзия какой-то однозначимости уголовной психологии и психиатрии».2 В тот же период другой немецкий ученый, психиатр Рекке утверждал, что «работу психолога в суде вполне можно поручить психиатру», который «гораздо меньше интересуется теоретическими учениями, направлениями той или иной школы и терминологическими различиями».3 Берлинский психиатр и сексолог Альберт Молль, выступая против судебного психолога В.Штерна, заявлял, что «судебной психоло-

1 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе… С. 37.

2 Жанин Ю. Психиатр или психолог? // Рабочий суд. - 1927. - № 14. - С. 1153 - 1154.

3 Жанин Ю. Психиатрическая и психологическая экспертиза // Рабочий суд — 1929 — № 7

С. 560.

49 гии в уголовном процессе принадлежит по сравнению с психиатрией вспомогательная роль».1

Вообще, исходя из уровня развития современной психиатрии, можно найти в психике любого человека особенности, позволяющие трактовать их как от- клонения от нормы. Но при таком подходе СПЭ вообще становится ненужной, в лучшем случае ее заменит комплексная судебная психолого- психиатрическая экспертиза (КСППЭ), которую в настоящее время так широко пропагандируют представители НИИ им.В.П.Сербского. Нетрудно заметить, что при КСППЭ роль эксперта-психолога второстепенна, поскольку он никогда не является докладчиком по делу, а в комиссии представлен в единственном числе против нескольких психиатров.

В мировой литературе не прекращается борьба двух направлений - узкого и расширительного толкования психических болезней, в частности, шизофрении. Видные ученые разных стран и эпох по-разному относились к данной проблеме. Тенденция расширительного толкования психической болезни, аномалии основана не только на субъективных особенностях того или иного специалиста, но и на объективно существующих трудностях в ее диагностике.3 История свидетельствует, что ошибочные взгляды главенствующих представителей отрасли науки могут нанести большой урон, что в полной мере относится и к отечественной психиатрии. В 70-80-е годы в СССР академик А.В.Снежневский, руководивший институтом психиатрии АМН СССР, считал, что каждый человек в той или иной мере страдает шизофренией. Это повлекло расширительное толкование явлений вялотекущей шизофрении, что позволяло любого противника советского строя официально объявлять психически больным. Известный ученый- психиатр М.И.Буянов писал: «Если врачи будут всем ставить диагноз в понимании Снежневского …, то в стране исчезнут преступ-

1 Жании 10. Указ. раб. - С.560.

2 Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. - М., 1988; Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе…С. 16 - 19.

3 Шумский Н.Г. Диагностические ошибки в судебно-психиатрической практике. - М., 1997.

С. 8-9.

50 ники, так как всех переведут в разряд шизофреников и начнут содержать не в тюрьмах, а в больницах».1

Ученый секретарь АМН СССР академик О.В.Кербиков в те же годы вы- двинул другую гипотезу. «Он заявил, что все хулиганы и прочие антиобщественные элементы - это психопаты, в юридическом отношении ко всем ним нужен одинаковый подход. Значит, их удел психиатрическая больница, а не тюрьма… За эту теорию сразу же ухватились чиновники. В институте им.Сербского стали диагностировать психопатии направо и налево, а у тех, кто попадал туда по политическим мотивам — тем более. Благодаря этому число психопатов начало расти, лечебницы переполнились несчастными людьми, среди которых истинных психопатов было мало…»

Такие действия руководителей ведущих школ отечественной психиатрии не только дискредитировали науку, ставшую на службу идеологическим уста- новкам, но и на долгие годы затормозили совершенствование изучения психики человека. Подобная тенденция расширительного толкования психических болезней, как свидетельствует изученная литература, весьма сильна у российских психиатров, что должны учитывать юристы-практики.

Изучение опыта известных следователей страны, работавших по сложным делам об умышленных убийствах, показывает, что они дифференцировали СПЭ от психиатрических экспертиз, несмотря на определенные аномалии психики обвиняемых (психопатии). Тесные контакты этих следователей именно с экспертами-психологами помогли в установлении истины при расследовании убийств, замаскированных инсценировками, а также серийных преступлений

1 Буянов М.И. Схватки в свинарнике. - М., С. 84, 93.

2 Буянов М.И. Президиум. - М., 1992. - С. 69.

3 Примечательно, что один из ведущих современных авторов в области СПЭ - доктор психо логических наук О.Д.Ситковская специализировалась на проведении экспертизы аффектив ных состояний, а ее монография «Психология уголовной ответственности» основана на изу чении судебно-психиатрических экспертиз обвиняемых по 300 уголовным делам о насильст венных преступлениях. - См. Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. - М, 1998.-C.XI, 140.

51 против жизни.1 Как справедливо отмечал В.П.Бахин, «критерием истинности теоретических положений становится и практика в той области знаний, научное положение из которой заимствовано криминалистикой». В данном случае критерием истинности выступает практика использования в правоприменительной деятельности заключений СПЭ, о чем подробно будет изложено в следующих разделах нашей работы.

«Предметом исследования судебного эксперта-психолога, - по определению Ф.С.Сафуанова, - выступают закономерности и особенности протекания и структуры психических процессов (психической деятельности), имеющие юридическое значение и влекущие определенные правовые последствия». Представляется излишним упоминание об определенных правовых последствиях, так как они полностью охватываются словосочетанием «имеющие юридическое значение».

Другой из основоположников теории СПЭ — М.В.Костицкий полагает, что предмет, объект и границы компетенции судебно-психологической экспер- тизы, как и всякой другой экспертизы, устанавливаются с учетом двух обстоятельств: предмета и уровня развития базовой науки (в данном случае — психологии) и правового положения данного вида экспертизы.

«Предмет науки неразрывно связан с ее объектом. Объект науки — это выделенная часть объективной реальности, которую можно осознавать как существующую материально или идеально. Предмет - это познаваемая, исследуемая часть объекта. Объектом психологической науки является психика как свойство высокоорганизованной материи, являющейся особой формой отражения субъектом объективной реальности, построения неотчуждаемой картины мира, саморегуляции на этой основе своего поведения и деятельности. Предме-

1 Свидерский Б.Е. Раскрытие умышленного убийства, инсценированного как самоубийство, и изобличение убийцы косвенными доказательствами // Следственная практика. - 1982. - № 133. - С. 41 — 52; Шейкина З.К. Изобличение убийцы на основе косвенных доказательств // Следственная практика. - 1985. - № 145. - С. 115 - 125; Костоев И.М., Викторов В.Е. Рос сия: преступный мир. - М., 1998. - С. 186.

2 Бахин В.П. Следственная практика: проблемы изучения и совершенствования. — Киев, 1991 -С. 133.

3 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе… С. 37.

52 том психологии являются факты, закономерности развития и механизмы психики. Объектом психологической экспертизы также является психика, а предметом — психические факты, явления, закономерности и механизмы, т.е. объект и предмет психологии и объект и предмет психологической экспертизы на уровне теории совпадают».1

Из данной цитаты работы М.В.Костицкого «Судебно-психологическая экспертиза» (1987) следует, что автор дает определение предмета и объекта психологической экспертизы, т.е. она проводится не только в юрисдикционном процессе.

Далее автор отмечает, что «все развитые отрасли психологической науки могут служить базой для соответствующей психологической экспертизы».2 Поскольку, по мнению Костицкого, предметом юридической психологии являются закономерности и механизмы психологической деятельности людей в сфере отношений, регулируемых правом, то предмет судебно- психологической экспертизы представляет собой деятельность психически здоровых людей, ее отдельные компоненты, проявляющиеся в сфере правоотношений и имеющие значение для установления объективной истины по делу (подчеркнуто мною. -В.К.).

Очевидно, что точка зрения данного ученого относительно предмета СПЭ совпадает с первоначальными взглядами Коченова.

В работе иркутских авторов «Предмет, методы и организация судебно- психологической экспертизы» (1987) предмет данной экспертизы трактуется как составные части психической деятельности человека, выявление и оценка которых имеет значение для установления истины по делу.4 Как следует из определения, обследованию подлежит любое лицо, независимо от состояния его психического здоровья.

1 Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза. — Львов, 1987. - С. 41. 2КостицкийМ.В. Судебно-психологическая экспертиза …С. 41.

3 Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза … С. 42.

4 Конопак И.А., Китаев Н.Н., Ермаков Н.П. Предмет, методы и организация судебно- психологической экспертизы. — Иркутск, 1987. — С. 3.

53

Позиция Д.П.Котова (1987) относительно определения объекта СПЭ принципиально отличается от точек зрения других исследователей по данному вопросу. По мнению Котова, с гносеологической точки зрения психика может быть признана объектом СПЭ, но с точки зрения права это практически не возможно, поскольку психику «нельзя представить в чистом виде в распоряжение эксперта».1

Данный ученый придерживается мнения тех авторов, которые объектом психологической науки и любого психологического исследования считают не психику как системное, целостное образование, а человека. Д.П.Котов полагает, что экспертному исследованию можно подверпгуть лишь конкретных носителей психических процессов, состояний, свойств - подозреваемого, обвиняемого (подсудимого), свидетеля, а также материалы уголовного дела, содержащие сведения об объективных показателях названных процессов, состояний и свойств.

Таким образом, объектом судебно-психологической экспертизы будет выступать человек и сведения о психических явлениях, содержащиеся в материалах уголовного дела.3 Д.П.Котов также отмечает, что в случае проведения посмертной СПЭ материалы уголовного дела будут являться самостоятельными объектами этой экспертизы.

Определение предмета данной экспертизы ученый связывает с рассмот- рением вопроса компетенции СПЭ, который будет изложен далее.

М.И.Еникеев первоначально (1982) полагал, что предметом судебно- психологической экспертизы являются «научно обоснованная диагностика непатологических психических особенностей (подчеркнуто мною. — В.К.) отдельных участников уголовного судопроизводства, имеющих существенное значе-

1 Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую приро ду. - Воронеж, 1987. - С. 162.

2 Ананьев Б.Г. О проблемах современного человекознания. - М, 1977. - С. 278.

3 Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую приро ду… С. 162.

54 ние для установления истины».1 Следует согласиться с критикой данного определения Д.П.Котовым, который отмечает, что предметом СПЭ нужно признать сами определенные психические явления, психические особенности, но не их установление или диагностику.2

В работах последнего времени Еникеев в качестве предмета СПЭ указывает «непатологические психические аномалии индивида, имеющие значение для установления истины в судопроизводстве»3 (подчеркнуто мною. — В.К.).

Данное определение представляется не совсем корректным. Круг лиц, ко- торые могут быть объектом психолого-экспертного исследования значительно сужен: за пределами экспертизы остаются лица, у которых отсутствуют психические аномалии.

Нельзя согласиться с утверждением Н.Селиванова (1984) о том, что непо- средственными объектами экспертно-психологического исследования являются 1) непатологические явления человеческой психики; 2) психологические свойства лица, относящиеся к его интеллектуальной, эмоционально-волевой, моти-вационной сфере; 3) психическая деятельность, в том числе познавательная; 4) психическое состояние людей в определенный момент.4

Во-первых, объектом СПЭ выступает психика (психическая деятельность) как системное образование, отдельные компоненты которого хотя и со- ставляют частные предметы СПЭ, но не могут рассматриваться вне связей с другими компонентами. Выделение какой-то стороны или свойства психики в

1 Еникеев М.И. О современном состоянии и перспективах развития юридической психологии // Психологический журнал. - 1982. - Т.З. - № 3. - С. 116.

2 Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую приро ду… С. 162. Названный автор также был не согласен с утверждением М.М.Коченова о том, что предметом и объектом СПЭ являются «установление не выходящих за пределы психи ческой нормы (не болезненных) психических особенностей испытуемых и психика не стра дающего психическими заболеваниями и временными болезненными расстройствами психи ческой деятельности человека» (Коченов М.М. Состояние и перспективы развития судебно- психологической экспертизы // Вопросы судебно-психологической экспертизы: Тем. сб. на учных трудов. М., 1978. С. 6)

3 Еникеев М.И. Юридическая психология. - М, 1999. - С. 181.

4 Селиванов Н. Некоторые вопросы судебно-психологической экспертизы // Советская юсти ция.-1984.-№ 12.-С. 11.

55 процессе исследования всегда носит условно-абстрактный характер.
Любое экспертно-психологическое исследование начинается с ответа на вопрос: каковы индивидуально-психологические особенности подэкспертного лица?

Во-вторых, психика человека включает три группы психических явлений: психические процессы, состояния и свойства. Данные формы психических явлений взаимосвязаны и переходят одна в другую.2

Таким образом, единственно верным объектом СПЭ, из перечисленных А.Н.Селивановым, является психическая деятельность. С учетом действия принципа системности в психологической науке, оговорка «в том числе познавательная» представляется лишней.

Словосочетание «непатологические явления человеческой психики» можно рассматривать как неудачное выражение мысли о том, что «объектом судебно-психологической экспертизы служит психическая деятельность психически здорового человека» (М.М.Коченов, 1980).

Некоторые авторы формулируют определение предмета и объекта СПЭ исходя из общего определения предмета и объекта судебной экспертизы. Предмет любой судебной экспертизы образуют фактические данные, установленные на основе специальных познаний эксперта и имеющие значение для дела.

И.А.Кудрявцев (1988) предметом СПЭ считает «фактические данные о результатах влияния на психическое отражение окружающего, рефлексию и регуляцию своего поведения подэкспертным непатологических факторов: возрастного, ситуационного, эмоционального, личностного».4 В этом определении акцент сделан на психическое здоровье подэкспертного лица, что отличает данную экспертизу от судебно-психиатрической и комплексной психолого-психиатрической. Однако ученый допускает проведение СПЭ с целью диагностики и оценки воздействия некоторых психопатологических причин (патопсихология).

1 Коченов М.М. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы: Автореф. дис. … д-рапсихол. наук. -М, 1991. -С. 21.

2 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М., 2001. - С. 24 - 26.

3 Шляхов А.Р. Судебная экспертиза: организация и проведение. - М., 1979. - С. 7.

4 Кудрявцев И. А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. - М., 1988. - С. 18.

56

По мнению В.В.Мелышка и В.В.Яровенко (1991) предмет СПЭ составляют «фактические данные о психических процессах, свойствах и состояниях свидетелей, потерпевших и обвиняемых (подсудимых), имеющих значение для выявления объективной истины по делу, которые устанавливаются экспертом на основе специальных познаний в психологии».1 Данное определение предмета автору настоящей работы представляется наиболее удачным, так как в полной мере отражает сущность СПЭ.

Объектами судебной экспертизы называют закрепленные в материалах дела и предусмотренные уголовно-процессуальным и гражданско- процессуальным законодательством источники информации.

И.А.Кудрявцев считает объектом трех названных экспертиз субъекта (об- виняемый, потерпевший, свидетель) и процессуальные источники, содержащие данные о состоянии его психической сферы: показания свидетелей, потерпевших, соучастников обвиняемого, медицинская документация, служебные характеристики, акты предшествующих экспертиз, протоколы следственных экспериментов, письма, дневники, рисунки и т.д., то есть материалы уголовного дела.3

В.В.Мельник и В.В.Яровенко полагают, что объектом судебно- психологической экспертизы является психика испытуемого лица и материалы уголовного дела, «в которых могли получить свое выражение особенности психики обследуемого».4

Таким образом, позиция И.А.Кудрявцева относительно объекта СПЭ практически совпадает с точкой зрения Д.П.Котова, а мнение В.В.Мельника и В.В.Яровенко аналогично точке зрения М.М.Коченова по данному вопросу.

О.Д.Ситковская (2000) в качестве предмета СПЭ выделяет «обширный круг обстоятельств, характеризующих субъективно CTopoiry деяния, наличие

1 Мельник В.В., Яровенко В.В. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы. -Владивосток, 1991.-С. 18.

2 Шляхов А.Р. Судебная экспертиза: организация и проведение… С. 8.

3 Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза … С. 21.

4 Мельник В.В., Яровенко В.В. Теоретические основы судебно-психологической эксперти зы… С. 21.

57 и пределы осознания и руководства (управляемости) своим поведением в уголовно релевантных ситуациях, а также состояния и свойства личности, значимые для индивидуализации ответственности и наказания».1

По мнению данного ученого, Уголовный кодекс 1996 года подвергся зна- чительной «психологизации». В положениях закона об общих условиях уголовной ответственности, вине, обстоятельствах, исключающих преступность деяния, индивидуализации ответственности и наказания заложена потребности в использовании психологических знаний, в том числе в форме судебно-психологической экспертизы.

Следует согласиться с О.Д.Ситковской, что проведение СПЭ по конкрет- ному уголовному делу является важной гарантией от объективного вменения, а также выступает гарантией назначения справедливого наказания с учетом определенных свойств личности, которые повлияли на содержание деяния, пред-и посткриминальное поведение субъекта.

Объектами СПЭ, по мнению этого исследователя, являются источники информации о психической деятельности человека - результаты эксперимен- тально-психологического обследования участников уголовного процесса (обвиняемого, потерпевшего, свидетелей) и материалы уголовного дела «…поддающиеся психологической экспертной оценке и имеющие уголовно релевантное значение». Анализ данного определения приводит к выводу, что один из объектов СПЭ, а именно результаты экспериментально- психологического обследования, формируется в процессе экспертного исследования. Данное утверждение не может быть принято. В соответствии с ч.1 ст. 199 УПК РФ для производства судебной экспертизы следователь направляет руководителю соответствующего экспертного учреждения постановление о назначении судебной экспертизы и материалы, необходимые для ее производства. Кроме того, статья ч.1 ст.204 УПК РФ предусматривает, что в заключении эксперта указываются объекты исследований и материалы, представленные для

1 Ситковская О.Д. Судебно-психологическая экспертиза // Прикладная юридическая психо логия / Под ред.А.М.Столяренко. -М., 2001.-§ 8.16.-С. 412.

2 Там же.-С. 412.

58 производства экспертизы (п.7), а также содержание и результаты исследований с указанием примененных методик (п.9). Таким образом, эксперт самостоятельно не формирует объект экспертизы, он (объект) предоставляется органом, расследующим уголовное дело, по которому назначена СПЭ, или судом.

Необходимо отметить, что, несмотря на произошедшие изменения во взглядах на предмет и объект судебно-психологической экспертизы, во многих учебниках по юридической психологии нашла закрепление первоначальная позиция М.М.Коченова по вопросу определения названных признаков экспертизы.1

Ясное представление о предмете и объекте судебно-психологической экспертизы принципиально важно, так как его отсутствие приводит на практике к провоцированию психологов к выходу за пределы своей профессиональной компетенции, что крайне не допустимо.

Учитывая исключительно тесное переплетение психологических и уго- ловно-правовых аспектов большинства вопросов, которые призван решать суд, формулировка задач, стоящих перед экспертизой, должна быть тщательно продумана в каждом отдельном случае. Это касается и содержания вопросов к эксперту, и их формы. Здесь мы вплотггую подходим к вопросу о пределах компетенции судебно-психологической экспертизы.

«Под компетенцией психологической экспертизы следует понимать сово- купность задач, которые ставятся перед экспертами, их возможностей и полномочий».2 Автор этого определения, М.В.Костицкий, считает, что пределы компетенции СПЭ ограничены, с одной стороны, возможностями психологии, а с другой - нормативным урегулированием статуса экспертизы и эксперта в конкретной сфере. Не исключено также уменьшение границ компетенции экспертизы полномочным должностным лицом или органом. В данном случае речь идет о формировании предмета какого-либо вида СПЭ по конкретному уголов-

1 Васильев В.Л. Юридическая психология. - СПб., 1998. - С. 534; Чуфаровский Ю.В. Юри- дическая психология. - М., 1998. - С. 397; Романов В.В. Юридическая психология. - М., 2000. - С. 227; Шиханцов Г.Г. Юридическая пагхология. - М., 2000. - С. 223 и др. 2Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза…С. 47.

59 ному делу, когда недостаточно подготовленный в области психологи следственный или судебный работник неточно формулирует вопросы и задачи перед экспертом-психологом.

К началу 90-х гг. сформировалось два направления в решении вопроса о компетенции СПЭ. Одна группа ученых перечисляет основные вопросы, при решении которых СПЭ способна оказать практическую помощь органам правосудия. Другая группа авторов ограничивает пределы компетенции СПЭ определенными критериями.

Исторически сложилось так, что развитие проблемы компетенции СПЭ шло через указание вопросов, требующих специальных психологических по- знаний и имеющих значение для установления истины по делу. Как было отмечено, еще А.Е.Брусиловский перечислил случаи обязательного назначения СПЭ. В период возобновления исследований в области СПЭ практически каждая публикация о данной экспертизе содержала перечень вопросов, которые может разрешить эксперт-психолог. Анализ таких работ провел в своем исследовании (1987) М.В.Костицкий, поэтому отсутствует необходимость в их изложении. В юридической и психологической литературе хотя и существует множество различных мнений по вопросам компетенции СПЭ, авторы в основном соглашаются с точкой зрения М.М.Коченова, которая была официально признана Всесоюзным институтом по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности Прокуратуры СССР и нашла свое отражение в Методическом письме 1980 г. и в Руководстве для следователей.1

По мнению данного ученого, «компетенция судебно-психологической экспертизы может быть определена через указание основных проблем, возникающих в практике уголовного процесса, при решении которых судебно-психологическая экспертиза в состоянии оказать действенную помощь. Вопросы же, обращенные непосредственно к экспертам, могут меняться в зависимо-ста от фабулы и обстоятельств конкретного уголовного дела». Ученый опреде-

1 Руководство для следователей. - М., 1981. 4.1. - С. 489 - 491.

2Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу…С. 15-16.

60 ляет компетенцию СПЭ через выделение из общего предмета частных предметов отдельных ее видов, «круг которых постоянно расширяется по мере развития общей психологии и ее прикладных отраслей».1 Установление частного предмета СПЭ позволяет следователю или суду грамотно поставить вопросы перед экспертом и тем самым сформировать предмет СПЭ по данному уголовному делу.

Представители другого направления, П.Дагель, И.Резниченко (1970), ог- раничили пределы компетенции СПЭ юридическим и гносеологическим критериями. Сущность первого заключается в том, что предметом СПЭ не могут быть вопросы права: о виновности или невиновности обвиняемого, определение признаков субъективной стороны преступления (формы вины, мотива, цели), оценка правдивости показаний, вопросы юридической квалификации и т.д. Данный критерий характеризуется авторами как постоянный и имеющий негативное значение, поскольку определяет вопросы, которые должны решаться исключительно судом.

Согласно гносеологическому критерию перед экспертом-психологом могут ставиться лишь такие вопросы, на которые позволяет ответить современный уровень развития психологии, то есть имеются строго научные, объективные, поддающиеся проверке методы решения интересующих вопросов.2

В.В.Мелышк, С.В.Цыцарев, Я.М.Яковлев (1987), кроме юридического и гносеологического критериев компетенции СПЭ, называют еще один - нравственный (моральный). Он, по мнению авторов, как и юридический, носит постоянный характер и имеет негативное значение. Этот критерий включает в себя требования, предъявляемые как к профессиональной квалификации, так и к нравственно-этической стороне экспертной работы. Во-первых, судебно-психологическая экспертиза должна проводиться лицами, владеющими методами психологического исследования и правилами составления заключений. Во-вторых, данные исследователи поддерживают мнение тех юристов и пси-

‘КоченовМ.М. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы … С. 16.

2 Дагель П., Резниченко И. Вопросы компетенции и организации судебнопсихологической

экспертизы // Советская юстиция. - 1970. - № 1. - С. 8.

61

хологов, которые считают необходимым принятие закона, гарантирующего сохранение экспертной тайны, а также соблюдение иных требований этического характера. Специфика психологического исследования обвиняемого или подсудимого, а также в некоторых случаях потерпевшего, предполагает возможность создания психологического контакта с ним, что реально только в том случае, когда испытуемый убежден, что сообщение посторонним лицам сведений, которые даются им в ходе судебно- психологической экспертизы, запрещено законом.1 Необходимо отметить, что в статье 16 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 г. предусмотрена такая обязанность эксперта, как неразглашение сведений, которые стали ему известны в связи с производством судебной экспертизы, в том числе сведения, которые могут ограничить конституционные права граждан, а также сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну. Названное положение закона распространяется также и на судебно-экспертную деятельность лиц, не являющихся государственными судебными экспертами.2 Таким образом, сведения о любом подэкспертном лице (в том числе и о свидетеле, которого не назвали данные авторы) эксперт-психолог вправе сообщить только органу или лицу, назначившему экспертизу.

Д.П.Котов (1987) трактует моральный (нравственный) критерий иначе: судебно-психологическая экспертиза не может решать вопросы общей моральной оценки личности и поступков подозреваемых, обвиняемых (подсудимых), потерпевших и свидетелей. С учетом названного критерия ученый относит к предмету СПЭ «присущие психике подозреваемого, обвиняемого (подсудимого), потерпевшего и свидетеля непатологические явления, экспертная диагностика которых, не включая в себя вопросы права и морали, имеет значение для

1 Мельник В.В., Цыцарев СВ., Яковлев ЯМ. Основы судебно-психологической экспертизы по уголовным делам. - Л., 1987. - С. 11 - 14.

2 О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: Федераль ный закон от 31 мая 2001 г. - №73-Ф3. - Российская газета. - 5 июня 2001 г.

62 установления объективной истины по делу и соответствует современным возможностям психологической науки».1

Моральную оценку личности и поведения подэкспертного или других участников уголовного процесса В.В.Мельник, С.В.Цыцарев и Я.М.Яковлев включают в содержание юридического критерия, руководствуясь, по- видимому, тем, что нравственную характеристику л1гчности должны давать следственные или судебные органы.

Наиболее убедительной представляется позиция Д.П.Котова, в противном случае необходимо уточнить понимание юридического критерия, то есть отметить, что в него входят и иные вопросы, которые должны решать юристы — в данной ситуации, вопросы нравственности.

Представители названного направления считают, что ограничение пределов компетенции данной экспертизы гносеологическим, юридическим и нрав- ственным критериями является наиболее перспективным и практически значимым, так как позволяют решить вопрос о возможности оформления нового вида СПЭ.

Убеждая в прогрессивности данного подхода, его сторонники в тоже время называют и рассматривают конкретные виды СПЭ. Действительно, в практической деятельности юристы при назначении СПЭ обращаются к работам тех авторов, которые рассматривают конкретные виды данной экспертизы.

Таким образом, на разрешение СПЭ можно отнести любой психологиче- ский вопрос, имеющий значение для дела и который в состоянии разрешить современная психологическая наука.

При опросе нами респондентов по теме - почему суды не всегда ссылаются в приговоре на заключения СПЭ и КЭ, - 9,6% судей сослались на убеждение, что выводы эксперта являлись компетенцией суда. Еще 9,6% судей назвали причиной тому отсутствие собственных психологических познаний, по-

1 Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую приро ду… С. 168.

63 зволяющих оценить выводы эксперта, а 21,1% судей указали на сомнения в качестве экспертиз и компетентности эксперта.

Прокурорско-следственные работники (13,5%) отметили отсутствие у судей надлежащих психологических познаний, 8,1% - сомнительное качество экспертиз, а 17,5% затруднились назвать объясняющие причины.

Остальные респонденты сообщили, что в приговорах всегда ссылались (и находили ссылки) на психологические экспертные исследования.

Следует отметить, что некоторые вопросы авторы практически единодушно исключили из компетенции СПЭ — это установление достоверности по- казаний обвиняемого, свидетеля, потерпевшего, оговор и самооговор, а ряд вопросов (мотив преступного поведения, мотивы изменения показаний, выявление лидерства в преступных группах) вызывал дискуссии. Более подробно названные проблемные вопросы СПЭ будут рассмотрены в следующих главах работы.

64

ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНО- ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ

ТЯЖКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ 2.1. Определение мотивации юридически значимого поведения

Проблема установления мотивации поступков обвиняемых (подсудимых) с помощью судебно-психологической экспертизы по-прежнему остается дис- куссионной в науке, несмотря на то, что юридической практикой накоплено немало образцов СПЭ по выявлению мотива преступления, а таюке мотивов изменения показаний лицом, совершившим преступление.

Необходимо обратиться к истории развития этого вида СПЭ, анализу эм- пирических данных с тем, чтобы определить: допустимо ли с точки зрения уголовного, уголовно-процессуального законодательства существование такой экспертизы, и какова ее практическая значимость.

Ряд авторов указывают на возможность установления экспертом- психологом психологической мотивации поступков не только обвиняемых (П.П.Цветков)1, но и свидетелей, потерпевших (А.Экмекчи, А.Б.Барский, Н.Фелинская, Н.Станишевская и др.). Другие исследователи ограничивают компетенцию СПЭ выявлением психологических мотивов преступления (М.М.Коченов (1977, 1980), В.В.Романов,2 О.Д.Ситковская, В.Ф.Енгалычев и С.С.Шипшин3), ведущих мотивов преступления (Н.Подольная, Н.Мельман)4 и т.п.

Согласно данным проведенного диссертантом опроса 29,7% прокуроров и следователей и 28,8% судей сталкивались в своей деятельности с заключениями СПЭ по установлению мотивации преступных действий.

1 Цветков П.П. Теория и практика исследования данных о личности обвиняемого в советском судопроизводстве: Автореф. дис. …д-раюрид. наук. -Л., 1974. -С. 33.

2 Романов В.В. Формирование мотивов преступного поведения // Криминальная мотивация / Отв. ред. В.Н.Кудрявцев. - М, 1986. -§ 1 гл.З. - С. 122.

3 Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. - Калуга-Обнинск- Москва, 1996.-С. 114.

4 Подольная Н., Мельман Н. Значение судебно-психологической экспертизы по уголовному делу // Советская юстиция. - 1983. - № 11. - С. 11.

65

Заключения экспертов-психологов по выявлению мотивации изменения показаний обвиняемым, потерпевшим и свидетелем в практике прокурорско-следственных работников встретились соответственно в 21,6%, 8,1% и 8,1% случаев. В практике опрошенных судей СПЭ по определению мотивации изменения показаний обвиняемым встретились в 19,2% случаев, потерпевших — 9, 6% и свидетелей - 7,6% случаев.

Предметом нашего рассмотрения будут вопросы установления мотива преступления и мотивов изменения показаний обвиняемым, как ключевой фигуры в уголовном процессе, путем производства СПЭ.

По мнению А.Экмекчи, закон не предусматривает каких-либо ограничений для определения вида и характера судебной экспертизы. Единственным критерием для назначения судебной экспертизы служит необходимость использования для установления истины по делу специальных познаний. Данный автор полагал, что «вопросы, связанные с определением психологической мотивации действий подсудимых, потерпевших и свидетелей… должны решаться на основе исследования материалов дела, проводимого с помощью психологической науки с привлечением экспертов-психологов».1

В защиту своей позиции А.Экмекчи привел следующие доводы. Во-первых, эксперт-психолог не претендует на такую разновидность деятельности суда, как оценка доказательств, а дает оценку психологической мотивировке поступков подэкспертного с позиции своей науки. Во-вторых, овладение и совершенствование юристами знаний по бухгалтерскому учету, судебной медицине, судебной психиатрии, криминалистике не исключает необходимости в назначении соответствующих экспертиз, так как специальные знания лишь помогают юристу разобраться в связанных с этими науками вопросах, грамотно ставить их перед экспертами и правильно оценивать заключения эксперта.

1 Экмекчи А. О судебнопсихологической экспертизе // Советская юстиция. - 1968. - № 6 - С. 10.

66

Исследователи также обращали внимание на недопустимость с точки зрения уголовно-процессуального закона совмещения в одном лице по одному и тому же делу следователя и эксперта, судьи и эксперта.

В.Фокин полагал, что психологическая мотивировка поступков обвиняе- мых, потерпевших, свидетелей является смежной областью судебной психологии и уголовного процесса. В интересах установления истины по делу нельзя лишать суд возможности использовать научные рекомендации эксперта-психолога для оценки мотивировки поступков.!

Основной аргумент противников данного вида СПЭ заключался в том, что мотив - это один из элементов субъективной стороны преступления. Мотив, как цель и вина, будучи вопросом права, не может быть включен в предмет исследования эксперта-психолога.2

По мнению Я.Яковлева, определение психологических мотивов действий подсудимого нужно исключить из компетенции судебного эксперта- психолога, поскольку этот вопрос не связан с психологическими особенностями личности.3

В.Зимарин, И.Попов, возражая против мнения Н.Станишевской, Н.Фелинской о разработке СПЭ по установлению психологической мотивации поступков обвиняемых, потерпевших, свидетелей,4 отмечают также, что эксперты-психологи руководствуются положениями общей психологии, которая изучает общие закономерности формирования личности. Мотив же выступает составной частью субъективной стороны правонарушения. По мнению названных ученых, «…действиям, не являющимся правонарушениями, может быть

1 Фокин В. Эксперт-психолог должен стать активным помощником суда // Советская юсти ция.-1969.-№ 14.-С. 26.

2 Дагель П., Резниченко И. Вопросы компетенции и организации судебнопсихологической экспертизы // Советская юстиция. - 1970. - №1. - С. 8; Петелин Б. Основания и порядок на значения судебно-психологической экспертизы // Советская юстиция. - 1976. - № 13. — С. 10; Еникеев М.И. О современном состоянии и перспективах развития юридической психологии // Психологический журнал. - 1982. - Т.З. - № 3. - С. 116 и др.

3 Яковлев Я. Проблемы судебно-психологической экспертизы // Социалистическая закон ность. - 1973. -№ 3. - С. 58.

4 В книге О.Д.Ситковской «Психология уголовной ответственности», М., 1998 на с.207 ука зано, что Н.И.Фелинская и Н.Н.Станишевская отрицают возможность экспертной диагности ки мотивов преступного поведения. На самом деле данные авторы одними из первых высту пили «за» проведение такой экспертизы. См. Советская юстиция. 1971. № 7. С.5.

67 дана соответствующая психологическая характеристика с помощью экспертов-психологов».1

Данное суждение можно интерпретировать, как возможность поручать эксперту-психологу определение психологической мотивации изменения показаний обвиняемым, так как эти действия не являются противоправными.

Подробно проблему установления обстоятельств субъективной стороны преступления разрабатывал Б.Я.Петелин. Ученый отметил, что с процессуальной точки зрения, выявление мотива и цели преступления не отличается от доказывания его объективных обстоятельств (места, времени, способа совершения). Хотя мотив и цель включены в предмет доказывания по делу, уголовно-процессуальный закон не содержит особых принципов и правил их доказывания, а также не относит их к случаям, когда необходимы проведение экспертиз или привлечение специалистов в области психологии, «как это имеет место при определении психических состояний обвиняемого, подозреваемого, свидетеля, потерпевшего».3

По его мнению, «мотив и цель лица, совершившего преступление, не могут относиться к предмету судебно-психолопгческой экспертизы, так как выяв- ление фактов их речевого (устного и письменного) обнаружения лицом во время, до и после совершения преступления, установление их по овеществленным следам поведения, а также по субъективным данным, получаемым от обвиняемого, не требует познаний из области общей или судебной психологии на уровне эксперта. Выявление указанных данных производится самим следователем и судом в ходе обычных следственных и судебных действий».4

1 Зимарин В., Попов И. Проведение психологической экспертизы // Советская юстиция. - 1974.-№5.-С. 18.

2 См.: Петелин Б.Л. Методы установления мотива и цели преступления // Правоведение. — 1973. - № 2. - С.64 - 73; Петелин Б. Допрос обвиняемого о мотивах и целях преступления // Социалистическая законность. - 1974. - № 10. - С. 44 - 45 и др.

3 Петелин Б.Л. О доказывании мотива и цели преступления // Советское государство и право. -19,70. -№11. -С. 111.

4 Петелин Б. Роль экспертизы в установлении мотивов преступления // Советская юстиция.

1974.-№ 8.-С. 16.

68

Исследователь подчеркнул, что им было изучено тридцать уголовных дел, по которым проводилась СПЭ, однако, фактов назначения этой экспертизы для выяснения мотива и цели преступления выявлено не было.

Характерно, что о результатах исследования автор писал в 1974 году, ко- гда случаев производства психологической экспертизы вообще было мало. Анадиз специальных источников показывает, что СПЭ проводилась в основном в отношении несовершеннолетних обвиняемых, тем более что в Постановлении Пленума Верховного суда СССР от 1968 года содержалось прямое указание об этом.

БЛ.Петелин считал, что данные общей и судебной психологии нужно привлекать для обоснования методов (приемов) выявления и познания мотива, цели преступления следователями и судьями. Исследователь утверждал, что в установлении мотива и цели важное значение имеет любая экспертиза, в том числе и СПЭ, однако, предметом последней не могут быть мотив и цель поступков обследуемого лица.

’ Действительно, в установлении обстоятельств субъективной стороны преступления должны быть использованы различные методы, средства доказывания. Однако необходимо обратить внимание на два существенных момента. Во-первых, сторонники СПЭ по выявлению мотива преступления в качестве предмета экспертизы называли психологическую мотивацию, психологические мотивы поступков обвиняемого, потерпевшего, свидетеля. Во-вторых, ис-следователи называли случаи, когда возникает потребность в такой экспертизе. А.Б.Барский отмечал, что широко использовать специальные познания экспертов-психологов необходимо, когда следователь или судья сталкиваются со сложной мотивацией поведения допрашиваемого. Он также писал, что «…судебнопсихологическая экспертиза может назначаться и для установления мотива в тех случаях, когда судебнопсихиатрическая экспертиза не выявляет признаков психического заболевания, а содеянное преступление находится в

1 Петелин Б. Роль экспертизы в установлении мотивов преступления … С. 17.

69 резком несоответствии с характеризующими личность преступника данными, с его морально-этическими установками и т.д.»

Одним из поводов назначения СПЭ М.В.Костицкий называл необычность, причудливость мотивации поведения обвиняемого, свидетеля, потер- певшего.

По мнению Н.Подольной, Р.Мельман, данную экспертизу обязательно нужно проводить по делам о преступлениях несовершеннолетних, при «неосознаваемых» мотивах взрослых преступников и при наличии данных, дающих основание полагать, что преступление было обусловлено аффектогенным мотивом.

Н.Фелинская и Н.Станишевская считали наиболее важным участие пси- холога в установлении мотивов правонарушений у несовершеннолетних.

С целью обоснования возможности проведения СПЭ по установлению мотива преступления исследователи решали проблему соотношения понятия «мотив» в психологии и юридических науках.

Так, М.М.Коченов (1977, 1980) полагал, что эксперт-психолог устанавли- вает не юридические мотивы преступления (хулиганские, низменные побуждения и т.д.), а психологические мотивы конкретного поступка, анализирует особенности мотивационной сферы испытуемого. Такого рода исследования не противоречат общим принципам судебной экспертизы.

Д.П.Котов, критикуя М.М.Коченова, утверждал: «…правильнее говорить не о подразделении мотивов преступлений на психологические и юридические,

1 Барский А.Б. О судебнопсихологической экспертизе и ее значении в советском уголовном судопроизводстве // Сб. «Вопросы экспертизы в работе защитника». - Л., 1970. - С. 108, 112. 2КостицкийМ.В. Судебно-психологическая экспертиза. -Львов, 1987. -С. 82.

3 Подольная Н., Мельман Р. Значение судебно-психологической экспертизы для доказывания мотива преступления // Советская юстиция. - 1989. - № 18. - С. 18.

4 Фелинская Н., Станишевская Н. Использование психологических знаний в уголовном про цессе // Советская юстиция. - 1971. - № 7. - С. 6.

5 Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза. - М., 1977. - С. 26 - 27; Он же. Введе ние в судебно-психологическую экспертизу. - М., 1980. - С. 23 - 24.

70 а о юридической оценке мотива конкретного поступка». По мнению данного ученого, в компетенцию СПЭ входит установление только специфических особенностей мотивационной сферы и процесса мотивации подозреваемого, обвиняемого (подсудимого), потерпевшего, свидетеля, но не сами мотивы преступ-

2

лении или отдельных поступков.

В 1980 году Б.Я.Петелин сообщал, что следственными и судебными орга- нами накоплен опыт участия экспертов-психологов в установлении особенностей процессов мотивации преступлений, мотивы которых ранее не встречались в юридической практике. При этом вопрос об установлении особенностей мотивации данным ученым рассматривался на примерах СПЭ по выявлению аффекта у несовершеннолетних.

В 1991 году М.М.Коченов ппсал: «С учетом положения о полимотивиро- ванности человеческих поступков предметом СПЭ может служить не единичный конкретный мотив, а мотивация поступка как совокупность побуждений».4

Тенденция разграничения понятия «мотив» в психологии и юриспруденции получила дальнейшее развитие.

Н.Подольная и Р.Мельман полагают, что по уголовным делам требуется установление мотивов трех видов: смыслообразующих, мотивов-целей и мотивов-стимулов. Смыслообразующий мотив побуждает субъекта к деятельности и придает ей личностный смысл. При установлении данного мотива появляется возможность определить два других — криминогенных и обусловленных главным мотивом.

По мнению исследователей, следователь или судья самостоятельно могут познать только мотивы-цели. В законе они выражены следующим образом: «в

1 Котов Д.П. Объекты, компетенция и предмет судебно-психологической экспертизы в уго ловном процессе // Межвуз. сб. науч. трудов «Судебно-экспертное исследование человека и его деятельности». - Свердловск, 1985. - С. 64.

2 Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую приро ду. - Воронеж, 1987. - С. 165.

3 Петелин Б. Судебно-психологическая экспертиза // Советская милиция. - 1980. - № 12. - С. 43.

4 Коченов М.М. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы: Автореф. дис. … д-рапсихол. наук.-М., 1991. -С. 41.

71 целях завладения чужим имуществом», «в целях нарушения общественной безопасности» и т.д.

Сложнее обстоит дело при установлении мотивов-стимулов, которые об- виняемый часто не осознает. Мотивы-стимулы криминогенного поведения — это психические процессы, которые стали побуждением к совершению преступления при наличии объективного явления, действовавшего на обвиняемого и вызвавшего его реакцию. Иногда мотивы-стимулы не совпадают со смыслооб-разующим мотивом как «генеральной» линией поведения. Стимул, даже давно воспринятый и сохраненный памятью, отражаясь в сознании, становится мотивом. Однако данный мотив полностью субъектом не осознается, что затрудняет его установление следователем или судьей.

В качестве мотивов-стимулов уголовный закон называет: корыстные по- буждения, хулиганские побуждения, внезапно возникшее сильное душевное волнение и др.

Авторы акцентируют внимание, что один и тот же стимул может спрово- цировать появление различных мотивов. Психолог, исследовав психофизиологическую сферу виновного лица, в состоянии ответить на вопрос, почему именно данный обвиняемый совершил преступление в этих условиях. Судебно-психологическая экспертиза позволяет выяснить «генералыгую» линию поведения обвиняемого, его психологическую установку и побудившие к действию стимулы. Задача эксперта состоит в описании и обосновании с позиции своей науки совокупности побуждений, способных вызвать противоправные или иные интересующие следствия действия.

По мнению Ф.С. Сафуанова, в большинстве юридических мотивов («из хулиганских побуждений», «корыстные» и т.д.) отражена их ценностная, оценочная, а не психологическая сторона, поэтому «экспертное определение моти-

1 Подольная Н., Мельман Р. Значение судебно-психологической экспертизы для доказывания мотива преступления // Советская юстиция. - 1989. - № 18. - С. 18-19.

2 В ряде случаев в целях определения мотива преступления может проводиться комплексная психолого-психиатрическая экспертиза. См. Печерникова Т.П., Гульдан В.В. Актуальные вопросы комплексной психолого-психиатрической экспертизы // Психологический журнал - 1985. - Т.6. - № 1. - С. 102 - 103.

72 ва преступления ничего не говорит о психологических предпосылках вины и ответственности в том смысле, который принято вкладывать в названные понятия в уголовном праве…»!

Следует обратить внимание на то, что один из авторов книги «Крими- нальная мотивация», В.Н.Кудрявцев указывал на ошибочность взглядов об исключительности мотивов преступного поведения, как не имеющих ничего общего с мотивами обычного поведения людей. По мнению этого исследователя, преступные мотивы - это модификации обычных человеческих мотивов, направленные на запрещенные законом цели или связанные с использованием противоправных средств.2

По мнению криминологов Ю.М.Антоняна, В.В.Лунеева, Е.Г.Самовичева в случаях, когда правоохранительные органы, сам преступник затрудняются определить субъективные причины преступления, «крайне желательно проведение психологической экспертизы по делу для глубокого и всестороннего изучения личности, выявления ее скрытых, имеющих криминогенное значение побуждений, которые и должны стать объектом индивидуального воздействия».

О.Д.Ситковская, как и вышеуказанные исследователи, сообщает о не- полном совпадении содержания понятия «мотив» поведения в праве и в психологии. «В психологии под мотивом понимается побуждение к деятельности, направленной на удовлетворение потребностей субъекта, предмет (материальный или идеальный), ради которого деятельность осуществляется».4 В уголовном праве для обозначения мотивов поведения предусмотрены обобщенные понятия - месть, корысть, ревность, хулиганские побуждения, неприязненные отношения и др. Некоторые их этих понятий могут включать в себя различные психологические мотивы.

1 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. - М, 1998. - С.112-113.

2 Криминальная мотивация / Отв. ред. академик В.Н.Кудрявцев. - М., 1986. - С. 19. 3Криминальная мотивация…С.260.

4 Ситковская О.Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - М., 1999. - С. 70.

73

О.Д.Ситковская обращает внимание на то, что преступное поведение, яв- ляясь частным случаем человеческого поведения, всегда мотивировано. «Многообразие мотивов человеческого поведения, в том числе противоправного не всегда укладывается в рамки традиционных юридических представлений и не исчерпывается тем набором, с которым привыкла иметь дело юриспруденция. По всей вероятности этим объясняется тот факт, что в сложных случаях нередко совершение преступления объясняется хулиганскими мотивами, низменными побуждениями, что часто не отражает существа дела, является поверхност- ным и формальным».1

Юристы оперируют традиционным перечнем мотивов, который носит практический закрытый характер. Если следователь, суд, прокурор, адвокат сталкивается с мотивом, не входящим в этот перечень, то возникает иллюзия безмотивности. О.Д.Ситковская подчеркивает, что в случае неочевидности мотива преступления ir/жно «исходить из того, что он сугцествует и может быть обнаружен при психологическом исследовании».2

Эксперт-психолог устанавливает мотив преступления как факт и не оце- нивает его с точки зрения морали и права. То обстоятельство, что исследуется преступное деяние, эксперт-психолог лишь принимает к сведению.3

Нельзя согласиться с утверждением Л.П.Конышевой, что «экспертное психологическое исследование мотивов не способно служить доказыванию причастности подозреваемого к преступлению».4 Мнение названного автора основано на неверной, односторонней интерпретации научной статьи, вызвав-

1 Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления судебно- психологической экспертизы. — М., 2000. — С. 41.

2 Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления судебно- психологической экспертизы. - М., 2000. - С. 42.

3 Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. - М., 1998. - С. 247.

4 Конышева Л.П. Психологическое изучение мотивации при расследовании насильственных преступлений // Юридическая психология. Сб. науч. тр./ НИИ укрепления законности и пра вопорядка. - 1998. - С. 89.

74 шей дискуссию на страницах журнала «Законность», о чем Л.П.Конышева умалчивает.1

Анализ источников показывает, что идея о привлечении эксперта-психолога для установления психологических мотивов поступков обвиняемого, потерпевшего, свидетеля исходила от юристов-практиков - адвокатов А.Экмекчи, А.Б.Барского2 и судьи В.Фокина, которым, конечно, известно, что мотив преступления — это правовой вопрос, и многие юристы в своей повседневной работе, наверняка, сталкивались с трудностями его выявления. Поэтому авторы писали именно о психологических мотивах поступков допрашиваемых лиц, хорошо представляя пределы компетенции эксперта-психолога.

В уголовном праве мотивом преступления называют побуждение, кото-

3

рым руководствовалось лицо, совершая преступление.

Значение установления мотива преступления заключается в том, что он позволяет правильно определить отношение субъекта к деянию и его последствиям, форму и степень вины, общественную опасность личности виновного и совершенного им преступления.

Мотив преступления уголовно-процессуальный закон (ст.73 УПК РФ) от- носит к обстоятельствам, полежащим доказыванию по каждому уголовному делу, независимо от того, включен ли он в состав соответствующего преступления или нет.

В специальной литературе по расследованию убийств отмечается, что для установления мотива преступления, как сложного психического явления, в некоторых ситуациях необходимо проводить СПЭ.1

1 Гармаев Ю., Китаев Н. Судебно-психологическая экспертиза при доказывании взяточниче ства // Законность. - 1998. - № 4. - С. 20 - 23; Ситковская О., Кореневский Ю. Опыт, кото рый не следует использовать // Законность. - 1998. - № И. - С. 27 - 30; Китаев Н. Опыт ре гионов необходимо изучать // Законность. - 1999. - № 4. - С. 29 - 31.

2 Известный адвокат П.Д.Баренбойм отмечает большой вклад адвокатуры в развитие отечест венной судебно-психологической экспертизы. - См.: Проблемы юридической психологии. Материалы «Круглого стола» «Психологического журнала». - Психологический журнал. - 1986.-Т.7.- №1.-С.40.

3 Волков Б.С. Мотивы преступлений. - Казань, 1982. - С. 6; Рарог А.И. Субъективная сторона преступления // Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / Под ред. Б.В.Здравомыслова. -М., 1995. -Гл.VIII. -С. 183.

75

По материалам дел об убийствах, изученных автором, СПЭ для установ- ления психологического мотива деяния назначалась в 35 случаях, а использовалась судом в 14 делах (востребованность 40%). Из 22 психолого- психиатрических экспертиз, где имелись указания на мотивацию убийства, суд счел нужным сослаться в приговорах на мнение экспертов лишь по 4 делам (18,2%), в остальных случаях ссылки на комплексную экспертизу делались судом для обоснования вменяемости подсудимого и отсутствия (наличия) у него состояния аффекта на момент совершения преступления. По 6 делам суд, без указаний на проведенные СПЭ, приводил в приговоре некоторые доводы психологов о мотивации правонарушителя.

Судебные органы использовали выводы СПЭ для обоснования различных мотивов убийства - корыстных, хулиганских, сексуальных, что можно продемонстрировать на примерах из судебной практики.

Одним из самых распространенных и сильных по степени воздействия мотивов совершения преступлений является корысть.

В «Психологическом комментарии к Уголовному кодексу Российской Федерации» О.Д. Ситковская пишет: «Психолог будет возражать против отнесения к деяниям, совершенным из корысти тех, которые связаны с нуждой».2 Однако доводов в защиту своего мнения автор не приводит.

В другой работе данный исследователь отмечает, что с психологической точки зрения корыстные действия могут быть мотивированы стремлением к обогащению, завистью, потребностью в самоутверждении, стремлением вести праздный образ жизни, страстью к развлечениям, азартным играм, потребностью в удовлетворении труднопреодолимых влечений (алкоголь или наркотики).3 Иными словами, мотивом кражи с психологической точки зрения может быть не только корысть.

1 Карагодин В.Н., Никитина Е.В., Л.А.Зашляпин Расследование убийств. - Екатеринбург, 1993.-С.84.

2 Ситковская О.Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу Российской Феде рации. -М., 1999. - С. 70.

3 Ситковская О.Д., Коиышева Л.П., Коченов ММ Новые направления судебно- психологической экспертизы… С. 40.

76

В судебной практике корысть трактуется, как стремление получить какую- либо материальную выгоду, пользу. Так, Постановление Пленума ВС РФ № 1 от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве» преду- сматривает, что «по п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ (убийство из корыстных побужде-ний) следует квалифицировать убийство, совершенное в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т.п.) или избавления от материальных затрат (возврат имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.)».1

Так, ранее судимая М., не имевшая определенного места жительства, по- знакомилась с пенсионером Щ., рассчитывая поужинать и переночевать у него. Через несколько дней его труп со следами удушения шнуром был обнаружен в квартире, откуда исчезли дорогостоящие вещи. Часть их изъяли у задержанной М., остальные она успела продать. Подозреваемая признала вину в краже вещей и совершении убийства Щ., объяснив преступление неприязнью к хозяину квартиры, который склонял ее к вступлению в половую связь. Арестованная категорически отрицала корыстный мотив убийства.

Проведенной СПЭ было установлено, что М. обладает такими чертами характера, как эгоизм, жестокость, лживость, при совершении убийства Щ. все ее действия носили продуманный характер, обусловленные намерением завладеть ценностями потерпевшего. Поскольку корыстные побуждения при убийстве определяются желанием лица извлечь в результате преступления материальную выгоду, Иркутский областной суд в приговоре сослался на заключение СПЭ в доказательство корыстного умысла подсудимой, указав далее: «Судебная коллегия считает достоверно установленной вшгу М. в совершении разбойного нападения на Щ. с целью завладения его имуществом, соединенного с применением опасного для жизни насилия, и его убийство из корыстных

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. №3. 1999. С.2-6.

77 побуждений, совершенном во время этого разбойного нападения» /л.7 приговора/.1

Б.С.Волков приводит случай, описанный журналистом А.Ваксбергом, и комментированный психологом М.Коченовым.3 Двое несовершеннолетних убили «без всякой причины» четырех взрослых людей, похитив, принадлежавшие потерпевшим, «пару стоптанных туфель, разменную монету и пачку папирос». Суд усмотрел в действиях подростков корыстный мотив, с чем упомянутые авторы не согласны. Б.С.Волков уверяет, что «данный случай уникальный не только по фабуле, но и по своему психологическому содержанию, по характеру мотивов совершенного преступления».4 Можно согласиться лишь с тем, что данное преступление, для того времени (1973), выглядит редкостью по количеству жертв. Что касается «безмотивиости» убийств, то они были весьма распространены в молодежной среде, а «уникальными», редкими являлись су-дебно-психологические экспертизы по установлению мотивации деяний. Если изучить архивное уголовное дело, то можно убедиться, что обстоятельства его во-многом не совпадают с теми, как их излагает Б.С.Волков, интерпретирующий статью А.Ваксберга. Во-первых, было убито не четыре, а три человека. Потерпевшая К. выжила и в суде давала изобличающие преступника С. показания. Во-вторых, подростки имели первоначальный умысел на хищение имущества, а не на убийство потерпевших. Суд установил, что, обнаружив трех мужчин, спавших в опьяненном состоянии, несовершеннолетние С. и Б. вначале обыскивали поочередно карманы каждого из них, намереваясь обнаружить ценности. Когда потерпевший просыпался от этих манипуляций, его убивали. Таким образом, явно корыстный мотив содеянного и ситуативный характер

1 Архив Иркутского областного суда, 1985. Уголовное дело №2-119.

2 Волков Б.С. Мотивы преступлений. - Казань,1982. - С.50 - 51.

3 Ваксберг А. У крутого обрыва // Литературная газета. - 1973. - 24 октября.

4 Волков Б.С. Указ. раб. - С. 51.

5 Обзор практики расследования и прокурорского надзора по делам об умышленных убийст вах, совершаемых несовершеннолетними. — М., 1989.

78 убийства вполне отчетливо были выявлены с самого начала расследования преступления.1

С другой стороны, проведение СПЭ по делам об убийствах для установ- ления мотивации содеянного у некоторых судей вызывало (и до сих пор вызывает) неприятие и недоверие. Не случайно по двум таким делам, расследованным работником прокуратуры г.Калининграда Леонтьевым , суд при вынесении приговора не стал ссылаться на проведенные СПЭ обвиняемых.2

Однако известны случаи (и это положительная тенденция), когда мотивация деяний подсудимого, установленная экспертом-психологом, прямо учиты- вается судом при индивидуализации меры наказания. Так, Т. вместе с членами преступной группы принимал участие в двух умышленных убийствах и в причинении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего. Су-дебно-психологической экспертизой у арестованного Т. были выявлены импульсивность, эмоциональная неустойчивость, слабость нравственной регуляции, ситуативная агрессивность, делавшие его поведение непредсказуемыми. Основной причиной (ведущим мотивом) асоциального поведения Т., по мне-нию экспертов, являлась его полная неспособность отвечать за значимые об- стоятельства собственной жизни.

В процессе расследования дела Т. активно способствовал изобличению других соучастников. При изменении меры пресечения он трудоустроился и поступил в высшее учебное заведение, его поведение стало безупречным.

Иркутский областной суд при вынесении приговора признал Т. виновным в совершении деяний, предусмотренных ст.ст.ЮЗ, 108 ч.2, 102 п. «и» УК РСФСР, но указал: «Учитывая… выявленные при психологическом исследовании личностные особенности Т., послужившие основной причиной его асоциального поведения и ведущим мотивом участия в преступной группе, в совер-

1 Архив Челябинского областного суда, 1973 г. Уголовное дело №73/245.

2 Леонтьев B.C. Всестороннее изучение личности обвиняемого способствует установлению мотивов убийства // Следственная практика. - 1984. - Вып. 144. - С. 66 - 72. Отсутствие ссы лок на судебно-психологическую экспертизу в приговорах установлено автором диссерта ции.

3 Экспертизу провели доценты З.В.Диянова и Т.М.Щеголева.

79 шении преступлений…, судебная коллегия пришла к убеждению о нецелесообразности отбывания виновным назначенного наказания и о необходимости применения условного наказания» (л.65-66 приговора). Т. осудили к 9 годам лишения свободы условно, с испытательным сроком 2 года.1

Таким образом реализовалась помощь психолога при исследовании ха- рактерологических свойств личности обвиняемого, важных для индивидуализации наказания.

Умышленное причинение смерти без видимого повода или с использова- нием незначительного повода как предлога для убийства принято квалифици-ровать, как убийство из хулиганских побуждений. Нередко следователи испытывают затруднения в установлении этого мотивационного комплекса, который именуется «хулиганскими побуждениями», что объясняется достаточной сложностью вопроса.3 Хулиганские побуждения могут выражать различные качества личности: превосходство над окружающими, насилие, эгоцентризм, деформи- рованное стремление к самоутверждению и др., которые по-разному характеризуют личность преступника, степень общественной опасности его и совершенного преступления.4 СПЭ способна установить психологические мотивы содеянного, которые юристы могут квалифицировать, как хулиганские. Например, Т. в нетрезвом состоянии пришел в дом пенсионера К., где стал угрожать присутствовавшим ножом, избивать хозяина. Напуганные гости убежали, а назавтра труп К. с множественными колото-резаными повреждениями был обнаружен в ограде дома. Расследование дела велось разными следователями более 6 (!) лет, Т. отрицал вину в совершении убийства К.

1 Архив Иркутского областного суда, 2001 год. Архивное дело №2-2.

2 Судебная практика к уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М.Лебедева. -М, 2001. -С. 393-394.

3 Гроссман И.Б. Хулиганство: психологический очерк // Современная психоневрология. - 1927. -№5-6. -С. 417-421.

4 Барановский Н. Исследование мотивов преступлений // Советская юстиция. - 1978. -№ 19. -С. 21.

80

В ходе дополнительного расследования были найдены новые доказатель- ства вины Т., а также назначена СПЭ для определения психологической харак-теристики обвиняемого и мотивации его деяния. Психологи выявили у Т. «склонность к злобно-тоскливому настроению3 и постоянно нарастающему раздражению, поискам объекта, на котором можно «сорвать зло». С этим состоянием связана аффективная взрывчатость обвиняемого. У людей такого типа алкогольное опьянение сопровождается гневом и агрессией». По мнению экспертов, мотивация убийства К. объясняется данными характерологическими свойствами Т., что усугубило его алкогольное опьянение.

Суд, в обоснование квалификации убийства К., привел в приговоре ссылку на данный фрагмент заключения СПЭ, осудив Т. к 14 годам лишения свобо-

4 ДЫ.

Велико значение СПЭ и при установлении сексуальной мотивации пре- ступлений против жизни. Обвиняемые, испытывая чувство стыда за содеянное (особенно, если потерпевшим является ребенок), а также, опасаясь суровости наказания и негативной реакции сокамерников, склонны выдвигать различные оправдательные варианты показаний.5 Подобным образом вел себя К-в, обвиняемый в похищении ночью двухлетней М. из квартиры ее родителей. Он указал на окраине г.Слюдянки место, где в снегу был обнаружен труп М. со следами сексуального насилия. Смерть девочки наступила от черепно-мозговой травмы. Следствие установило, что ночью К-в, находившийся в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, вначале появился в жилище П., которую пытался целовать, а потом пришел в незапертую квартиру М., откуда похитил ребенка.

1 Расследование завершали работники Иркутской областной прокуратуры Н.Н.Китаев и С.И.Барановский.

2 Экспертизу провели доценты Иркутского госуниверситета З.В.Диянова и Т.М.Щеголева.

3 По наблюдению психологов, «склонность к переживанию эмоций определенной модально сти закономерно связана у индивида с определенным кругом психических свойств». См. Пинчук В. А. К индивидуально-психологической специфике различных типов эмоционально сти // Вопросы психологии. - 1981. - № 4. - С. 70.

4 Архив Иркутского областного суда, 1993. Уголовное дело №2-6.

5 Китаев Н.Н., Тельцов А.П. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. - Иркутск, 1992. - С. 103.

81

Эксперты-психологи1 пришли к выводу, что основными мотивами действий К-в были сексуальные мотивы, которые актуализировались в результате алкогольного опьянения и действия наркотических средств, что определило их дальнейшее поведение. Визит обвиняемого к П. однозначно был связан с сексуальными намерениями, которые пробудились и при виде спавшей М. По мнению экспертов, в момент похищения ребенка у обвиняемого не было намерения убить девочку, оно возникло позже, как ситуативное проявление агрессии в результате неудовлетворенности сексуальной потребности.

Иркутский областной суд, приговоривший К-ва за похищение, изнасило- вание и убийство М. к смертной казни, указал в приговоре: «По заключению судебно-психологической экспертизы, поведение К-ва в ночь с 28 на 29 декабря 1991 года было обусловлено сексуальными мотивами» /л.4 приговора/.

Иногда в специальной литературе, посвященной установлению мотивации преступления, встречаются искаженные конструкции фабулы уголовного дела. Так, Л.П.Конышева приводит один из эпизодов преступной деятельности убийцы Кулика. Мать, обнаружив труп дочери со следами насильственной смерти, предположила, что преступление «мог совершить ее сосед Н., злоупотребляющий алкоголем и ранее судимый за изнасилование».3 Н. был арестован и длительное время находился под стражей, пока не обнаружили настоящего преступника - Кулика. Далее Л.П.Конышева пишет: «Эта ошибка в значительной мере обусловлена тем, что следователь не стал разбираться в мотивах убийства, посчитав, что злоупотребляющий алкоголем, ранее судимый за изнасилование Н., мог по так называемым сексуальным мотивам убить малолетнюю сосед-

4

ку…»

На самом деле ситуация выглядела не столь просто, как это пытается представить Л.П.Конышева. Н. был судим ранее не за изнасилование, а за истязание (ст.113 УК РСФСР). В день, когда его малолетняя соседка Ж. была убита,

1 Экспертизу провели доценты Иркутского госуниверситета З.В.Диянова и Т.М.Щеголева.

2 Архив Иркутского областного суда, 1992. Уголовное дело №2-166

3 Конышева Л.П. Психологическое изучение мотивации при расследовании насильственных преступлений // Юридическая психология. Сб.науч. тр. - М., 1998. - С. 76.

4 Конышева Л.П. Указ. раб. - С. 76.

82 Н. находился в своей квартире. Пришедшая на обед мать Ж. обнаружила обнаженный труп дочери, изнасилованной в естественной и извращенной форме. На момент события преступления Н. был единственный мужчина из жильцов подъезда дома, кто находился в своей квартире. Его репутация человека, склонного к агрессии и употреблению алкоголя, дала повод матери Ж. заявить о возможной причастности Н. к нападению на дочь. В тот же день Н. был освидетельствован судебно-медицинским экспертом, обнаружившим на его половых органах свежие повреждения, которые могли образоваться несколько часов назад от полового акта в извращенной форме. Эти следы дали основание для задержания Н. в качестве подозреваемого. Судебно-биологическая экспертиза показала, что сперма, обнаруженная в трупе Ж. могла принадлежать Н. Последний был арестован, после чего его сокамерник Г. дал показания, что Н. в беседе признавал факт изнасилования и убийства девочки. Кроме того, при ос- мотре квартиры Ж. был обнаружен на обоях рисунок человека в трусах и надпись, сделанная рукой девочки — «Дядя Н.». Возникла версия, что потерпевшая ранее уже видела Н. в полуобнаженном виде, отчего и запечатлела его на рисунке.

Имелись и показания двух свидетелей, которые наблюдали в день убийства, как за Ж. в подъезд дома зашел незнакомый мужчина в коричневом плаще. Как установили потом, это был серийный убийца Кулик, совершивший данное преступление. Однако нет никаких оснований утверждать, что «следователь не стал разбираться в мотивах убийства», они были налицо. Арест Н. обусловлен совпадением ряда факторов, где немаловажную роль сыграли вначале негативные характеристики его личности. Выяснилось, что сокамерник Г. оговорил Н., а повреждения его половых органов произошли вследствие акта онанизма в утренние часы того дня, когда была убита девочка. Происхождение рисунка в квартире Ж. так и осталось неустановленным. Арест Кулика, назвавшего среди других преступлений и убийство Ж., способствовал освобождению Н. из-под стражи.

83

Мотивы изменения показаний (отказ от признания). Психологическая защита

По делам об агрессивно-насильственных преступлениях наиболее рас- пространены три варианта динамики показаний обвиняемого в процессе следствия.

Первый вариант предполагает, что показания обвиняемого, данные им в разное время, непротиворечивы и согласуются с показаниями других обвиняемых, потерпевшего и свидетелей.

Во втором варианте наблюдается несовпадение первоначальных показаний и последующих. В этом случае первые показания «относительно упорядо- чены, правдоподобны, психологически понятны и житейски убедительны», содержат достаточно развернутое описание обстоятельств, относящихся к расследуемому уголовному делу. Впоследствии эти показания сменяются беспорядочными, менее связанными версиями. Внимание в них в большей степени уделено непонятному самому обвиняемому (подозреваемому) описанию внутреннего состояния.

Такое противоречие объясняется спецификой состояния обвиняемого (например, стресс), особенностями его реакции на совершенное деяние и си- туацию задержания.

Третий вариант включает различные случаи защитного поведения. Первые показания также обычно упорядочены, но в отличие от предыдущего вари- анта, встречаются ссылки на уникальные детали. После формирования защитной версии, показания варьируются, противоречат друг другу, показаниям иных участников преступления, свидетелей, содержат взаимоисключающие мотивировки, ссылки на полное запамятование или на особое психическое состояние.2

Работники правоохранительных органов часто испытывают затруднения при оценке показаний правонарушителя, данных им в разное время и содержа-

1 Ратинова Н.А. Психология насильственных преступлений и их экспертная оценка. - М, 2001.-С. 40.

2 Ратинова Н.А. Указ. раб. С.41.

84 щих противоречивые сведения. Исследования показывают, что мотивация изменения обвиняемым «признательных» показаний представляет сложное психологическое явление.1 По данным В.Н.Карагодина, по каждому пятому изученному им уголовному делу при допросах субъектов сокрытия преступления допускались различные ошибки, большинство из которых было обусловлено тем, что следственными органами не учитывались и не использовались свойст-

2

ва личности субъекта и мотивы, которым он руководствовался.

С целью выявления мотивации изменения показаний обвиняемых (подсу- димых) целесообразно назначать СПЭ.

Вопрос об установлении данной мотивации имеет полярные точки зрения. Одни авторы утверждают, что в компетенцию эксперта-психолога входит установление объективности показаний и причин их изменения.

Другие считают, что оценка показаний обвиняемого составляет исключи- телыгую компетенцию следствия и суда.4 С тезисом о «присвоении» психологом функций следователя или судьи нельзя согласиться. При одном и том же объекте анализа (материалы уголовного дела, обвиняемый) эксперт-психолог использует методики, отличающиеся от тех, которые применяет юрист. В противном случае, необходимо признать неправомерными, например, заключения экспертов-психиатров о вменяемости, симулятивном поведении обвиняемого, поскольку такой вывод во многом базируется на показаниях ряда лиц, зафикси-

1 Волостнов П.А. Роль поведения обвиняемого в формировании следственных ситуаций: Ав- тореф. дис…. канд. юрид. наук. - Свердловск, 1985. - С. 5.

2 Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. - Сверд ловск, 1992. - С. 96.

3 Экмекчи А. О судебнопсихологической экспертизе // Советская юстиция. - 1968. - №6. - С. 11; Барский А.М. О судебнопсихологической экспертизе и ее значении в советском уго ловном судопроизводстве // Сб. «Вопросы экспертизы в работе защитника». - Л., 1970. - С. 104; Фелинская Н., Станишевская Н. Использование психологических знаний в уголовном процессе // Советская юстиция. - 1971. - № 7. - С.6; Карагодин В.Н. Преодоление противо действия предварительному расследованию. - Свердловск, 1992. - С. 106 - 107; Китаев Н.Н., Тельцов А.П. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. — Иркутск, 1992. - С.100 - 107, 130 - 134.

4 Яковлев Я. Проблемы судебно-психологической экспертизы // Социалистическая закон ность. - 1973. - № 3. - С. 58; Зимарин В., Попов И. Проведение психологической экспертизы // Советская юстиция. - 1974. - № 5. - С. 18.; Селиванов Н. О необходимости усиления пра вовых гарантий соблюдения принципов судебной экспертизы // Социалистическая закон- ность.- 1986. - № 3. - С.56 - 58 и др.

85 рованных в протоколах допросов, и психиатры должны по-своему оценивать эту информацию.

Проблемы самооправдания и психологической защиты обвиняемого давно изучаются криминалистами, криминологами и психологами.

В ходе расследования вес и значение мотивов, которыми руководствуется обвиняемый, постоянно меняется. Накопление уличающих доказательств, осознание реальности грозящего наказания, приближение начала его исполнения, усиление или ослабление эмоциональных переживаний, приобретение новых знаний и опыта, возрастание посторонних влияний заставляют подследственного переосмысливать аргументы «за» и «против» избранной позиции и, соответственно, изменять мнение о том, какие показания для него более предпочтительны.1

Наиболее распространенными мотивами дачи ложных показаний являются боязнь наказания и желание избежать его последствий для себя и своих близких; боязнь огласки, общественного осуждения и стыд от осознания аморальности и противоправности своего поступка; боязнь раскрытия связанных с расследуемым преступлением интимных сторон жизни обвиняемого; боязнь мести со стороны заинтересованных лиц; недоверие допрашиваемого к правоохранительным органам (суду).

Не менее трудно устанавливать мотивы ложных показаний, в которых допрашиваемый признает себя виновным или обвиняет других. Типичными мотивами самооговора выступают стремление избавить от наказания действительного виновника, которое формируется под влиянием родственных, дружественных чувств, групповых интересов, угроз или иного воздействия со стороны заинтересованных лиц в отношении зависимого субъекта (обвиняемого); боязнь огласки компрометирующих обвиняемого или его близких сведений; желание получить от заинтересованных лиц материальную выгоду; стремление обвиняемого уклониться от ответственности за более тяжкое преступление; желание смягчить обстановку расследования, облегчить свое положение в деле;

1 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М., 2001. - С. 239.

86 желание завоевать преступный авторитет; стремление отомстить кому- либо, оговорив его и себя.1

Наконец, еще одной психологической причиной изменения показаний об- виняемым является психологическая защита, которая, однако, присуща не только виновному, но и каждому, кто должен защищаться от каких-либо подозрений или обвинений. Психологическая защита представляет собой средство, способствующее устранению конфликтов, возникающих вследствие антагонизма, который существует между сознанием и противостоящим ему бессознательным. С помощью психологической защиты снимаются нежелательные психические напряжения путем своеобразных форм изменения переживаний, при которых происходит замена объектов или мотивов переживаний другими объектами или мотивами.2

В ряде случаев приемы защиты преступников носят подсознательный ха- рактер,3 поэтому требуется проведение СПЭ для выявления скрытых механизмов самозащиты, мотивации изменений показаний обвиняемым.

В качестве примера выявления экспертом-психологом психологической защиты обвиняемого можно привести дело преступной группы, возглавляемой С, который совместно со своим родственником Г. совершил убийство Н., поочередно нанося удары потерпевшему одним и тем же ножом. Первоначально оба обвиняемых дали подробные показания, описывая обстоятельства содеянного. Затем они установили в Иркутском следственном изоляторе нелегальные контакты путем переписки, после чего изменили показания. С. стал утверждать, что убийство совершил без участия Г. Последний же заявил о своей непричастности к преступлению.

Назначая по делу судебно-психологическую экспертизу, следователь по- ставил и такой вопрос: какими психологическими факторами объясняется из-

1 Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор. - М., 1973. - С.45-48.

2 Бассин Ф.В., Бурлакова М.К., Волков В.Н. Проблема психологической защиты // Психоло гический журнал. - 1988. - Т.9. - № 3. - С. 81.

3 Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Психологическая защита и самооправдание в генезисе пре ступного поведения // Личность преступника как объект психологического исследования. — М., 1979.-С. 51.

87 менение показаний обвиняемого Г. относительно участия в убийстве? Эксперт установил психологические характеристики членов преступной группы, их иерархию, а затем пришел к выводу: изменение показаний Г. обусловлено психологической защитой обвиняемого с целью избежать ответственности или уменьшить ее. Показания С. психолог объяснил желанием выгородить своего родственника. Иркутский областной суд в приговоре сослался на это заключение эксперта-психолога, признав доказанной мотивацию изменения показаний подсудимым. Г. в числе других сообщников приговорен к длительному сроку лишения свободы. Лидер преступной группы С. осужден к смертной казни, приговор приведен в исполнение.1

В литературе обоснованно указывается на необходимость ослабления мо- тивов, вызвавших противодействие расследованию, поскольку отвлечение от таких побуждений снижает готовность обвиняемого к сопротивлению и ослабляет у него действие оборонительной доминанты (психологической защиты).2

Существенная помощь эксперта-психолога следствию в ситуации изменения обвиняемым своих показаний наглядно проявилась и в примере из прак- тики Восточно-Сибирской транспортной прокуратуры.

В вагоне почтово-багажного поезда №904 был обнаружен труп приемос- датчика М. с многочисленными телесными повреждениями. Смерть наступила от травм, вызванных сильными ударами. В момент гибели потерпевший находился в состоянии алкогольного опьянения. Его напарник К. при обнаружении трупа также был в нетрезвом состоянии. На одежде К. нашли обильные следы крови потерпевшего, а судебный медик зафиксировал свежие повреждения кулаков у К., характерные при нанесении сильных ударов по твердой поверхности (челюсть, кости черепа).

На допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого К. неоднократно давал подробные показания о ссоре с М. во время употребления спиртного и своих действиях при избиении пожилого потерпевшего.

1 Архив Иркутского областного суда, 1985 г. Уголовное дело №2-34.

2 Карагодин В.Н. Преодоление противодействия расследованию. - Свердловск, 1992. - С. 103.

88

В судебном заседании К. заявил, что оговорил себя под внушающим воз- действием сотрудников милиции и прокуратуры. По его словам, М. был избит третьим лицом — неизвестным пассажиром, который якобы находился тогда в их служебном купе и участвовал в попойке.

После направления уголовного дела на дополнительное расследование по нему назначили судебно-психологическую экспертизу. Эксперт определил, что К. имеет эмоциональный характер, отличается импульсивным поведением. Его нервная система неуравновешенна, подвижна, отчего эмоции неустойчивы, могут достигать большой силы, возникают легко и быстро при ослаблении рационального контроля над ними. Сравнительный текстуальный психологический анализ всех протоколов допросов К., включая и его собственноручные записи, в которых он детально излагает сведения о конфликте с М., свидетельствовал, по мнению эксперта, что К. был непосредственным участником конфликта, а не сторонним наблюдателем.

На разрешение эксперта был поставлен и такой вопрос: исходя из психо- логического анализа материалов дела и данных обследования К., какими психологическими причинами можно объяснить изменение обвиняемым своих показаний и его утверждение о непричастности к преступлению?

Психолог заключил: «Второй вариант показаний обычно возникает через определенный промежуток времени (более или менее продолжительный), когда стрессовое состояние исчезло, сознание растормозилось и человек критически оценивает первоначальные показания, обнаруживает их угрожающий своему благополучию характер. Тогда он создает новый (второй) вариант показаний, всегда для себя более выгодный, который более соответствует интересам обвиняемого. Он стремится его отстоять, используя различные способы, игнорируя или не замечая его уязвимые места. Одной из психологических причин, лежащих в основе отказа от первоначальных показаний у натур импульсивных, а К. к ним принадлежит, может быть страх перед расплатой за содеянное».1

1 Китаева В.Н. Судебно-психологическая экспертиза при отказе от прежних показаний // За конность. - 2000. - № 10. - С. 11.

89

После ознакомления с заключением эксперта-психолога К. отказался от дальнейшего запирательства и вернулся к прежним показаниям. В судебном за седании он также признал свою вину полностью. В обвинительном приговоре ф суд сослался на заключение эксперта-психолога в числе других источников до-

казательств.

Рассмотренные примеры позволяют положительно ответить на вопрос: можно ли с помощью СПЭ определить ложные показания?1 Заключения любых судебных экспертиз могут изобличать обвиняемого в даче ложных показаний. Когда комиссия экспертов-психиатров приходит к выводу о симулятивном поведении подэкспертного и неправдоподобности его показаний (о галлюцинациях, потере памяти, искаженном восприятии объективной действительности и т.п.), она тем самым с позиции науки психиатрии определяет лживость утверждений обвиняемого. Когда эксперт-криминалист дает категорическое заключение о принадлежности отпечатков пальцев на месте совершения преступления определенному подозреваемому, он тем самым разоблачает лживость ут-верждения последнего, будто тот никогда в данном месте не бывал. Когда эксперт-медик приходит к выводу об отсутствии факторов близкого выстрела на трупе погибшего, при утверждении очевидца, говорящего про самоубийство, медик изобличает такого «очевидца» во лжи методами судебной медицины, а свидетель при проверке оказывается убийцей. Этот перечень можно было бы продолжить, однако, и приведенные примеры убедительно доказывают, что любой эксперт (а не обязательно только психолог) способен в определенных случаях помочь изобличить ложь показаний обвиняемого.

Исследователи неоднократно отмечали, что СПЭ назначается как для по- * лучения новых доказательственных фактов по делу, так и для научного объяс-

нения уже имеющихся в деле данных.3 Иными словами СПЭ вооружает органы

1 Подольный Н.А. Можно ли с помощью судебно-психологической экспертизы определить ложные показания? // Адвокатская практика. - 2001. - № 3. - С.27 - 30. 2Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств, замаскированных инсценировками. -М., 1973. 3 Петелин Б.Я Основания и порядок назначения судебно-психологической экспертизы // Советская юстиция. - 1976. - № 13. - С. 10.

90 дознания, следствие и суд специальными познаниями для квалифицированной оценки доказательств.

Предметом СПЭ в описываемых выше случаях выступает психологическая мотивация поведения обвиняемого на предварительном следствии, а не достоверность показаний, как это пытаются представить противники такого рода СПЭ.

Используя специальные методики, психологи могут определить: свойст- венна ли обвиняемому лживость, и объяснить ее мотивы.

Сторонники данного вида СПЭ всегда обращали внимание, что юридиче- скую оценку показаниям обвиняемого (ложные или истинные, имеет место оговор, самооговор, каковы их мотивы) дает следователь и суд в совокупности с другими доказательствами по делу.

В описанном выше примере по делу К. заключение эксперта-психолога использовалось для изобличения обвиняемого в даче ложных показаний и получения новых доказательств, что представляет реализацию тактического прием «использование доказательств при допросе».2

На подготовительной стадии допроса информация, содержащаяся в за- ключении эксперта, используется для решения такой задачи, как диагностика целевой установки допрашиваемого и занимаемой им позиции. В этой ситуации особое значение приобретают сведения об индивидуально- личностных особенностях подозреваемого или обвиняемого, установленные СПЭ. Полученные таким образом сведения следователь использует:

а) для решения вопроса о путях и средствах установления психологического контакта с допрашиваемым. «Ключом к установлению психологического

1 Диянова 3., Конопак И., Щеголева Т. Каждому заниматься своим делом // Законность. — 1992.-№2. -С. 32.

2 Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе. - М, 1981. - С.5; Ермаков Н.П. Предъявление документов способствовало изобличению виновных лиц, давших ложные по казания // Следственная практика. - 1984. - Вып.142. - С.58 - 63; Капитан B.C. Тщательный осмотр вещественных доказательств, правильно избранная методика расследования и такти ка допроса обвиняемых помогли изобличить опасных преступников // Следственная практи ка. - 1985. - Вып.145. - С.37 - 45; Пискарев Б.А. Правильно избранная тактика допроса по дозреваемого определила успешность его результатов // Следственная практика. - 1970. - Bbin.86.-C.27-41.

91 контакта является определение мотива даваемых показаний. Это позволяет во многих случаях понять психологическую настроенность допрашиваемого и направить ее в необходимое русло».1

б) диагностики его поведенческих актов;

в) определения приемов воздействия на его эмоционально-волевую сферу в целях получения правдивых показаний;

г) планирования линии поведения самого следователя в процессе обще ния с допрашиваемым;

д) определения основной тактической линии допроса.2

В процессе допроса подозреваемого и обвиняемого содержащаяся в за- ключении эксперта-психолога информация может быть использована для изобличения допрашиваемого во лжи в соответствии с общими тактическими правилами использования доказательств в конфликтных ситуациях допроса.

Поэтому нельзя согласиться с мнением тех авторов, которые считают целью предъявления заключения эксперта-психолога обвиняемому принуждение к самооговору.4

Речь в данном случае идет об избирательности воздействия: на человека, абсолютно непричастного к преступлению, результаты не произведут особого впечатления.5 Виновность лица, действительно совершившего преступление, будет доказана на основе имеющейся совокупности доказательств, в том числе и тех данных, которые будут получены в ходе допроса обвиняемого после его ознакомления с результатами СПЭ.

Изучение автором материалов судебно-следственной практики позволило выявить 8 уголовных дел об убийствах, где обвиняемые после предъявления им

1 Коновалова В.Е. Психология в расследовании преступлений. — Харьков, 1978. - С.74.

2 Соловьев А.В. Тактические особенности использования заключения эксперта при допросе подозреваемого и обвиняемого // Общетеоретические, правовые и организационные основы судебной экспертизы. - М., ВНМИ СЭ. - 1987. - С. 101.

3 Соловьев А.Б., Центров Е.Е. Допрос на предварительном следствии. Метод, пособие. 2-е изд., перераб. - М., 1986. - С. 63 - 74.

4 Подольный Н.А. Можно ли с помощью судебно-психологической экспертизы определить ложные показания? // Адвокатская практика. - 2001. - № 3. - С. 29.

5 Белкин А.Р. Теория доказывания. - М., 1999. - С. 288.

92 заключений СПЭ изменяли позицию противодействия следствию и признавали вину. Этот тактический прием необходимо рекомендовать следователям для более широкого применения.

*

2.2. Судебно-пснхологическап экспертиза при расследовании

случаев суицида

В настоящее время признано, что самоубийство является междисципли нарной проблемой, которая исследуется специалистами самого разного профи ля. Философы и юристы, психологии и медики, педагоги и социологи изучают данную тему специфическими методами своих наук. Библиография отечест венной суицидологии, начиная с XVIII в., насчитывает более 2 тысяч источни- ков, и число таких работ продолжает увеличиваться. Немаловажное значение при расследовании самоубийств представляет установление субъективных ас- * пектов: наличия или отсутствия у погибшего в период, предшествующий смер-

ти, психологического состояния, предрасполагающего к самоубийству, а также причин возникновения этого состояния.

Самоубийство не является преступлением, поэтому по большинству таких случаев следственные органы не возбуждают уголовные дела, ограничиваясь сбором минимального объема материалов, по которым выносится постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Но такое положение может серьезно затруднить, например, установление факта убийства, инсценирован-

1 Трегубое Л.З., Вагин Ю.Р. Эстетика самоубийства. -Пермь, 1993. - С. 15. * 2 Алиев И.А. Актуальные проблемы суицидологии. - Баку, 1987; Библиографический указа-

тель литературы по советской криминалистике за 1936-55г.г. - М., 1956. - С.152-161; Була-цель Л.Ф. Самоубийство с древнейших времен до наших дней. - СПб., 1900; Городцев С. Мысли о самоубийстве. - Тифлис, 1908; Дюркгейм Э. Самоубийство. - СПб., 1998; Гуков-ская А.И., Свешников В.А. Судебно-медицинская экспертиза трупа по делам о насильственной смерти. - М., 1957; Кони А.Ф. Самоубийство в законе и жизни. - М., 1923; Мартовский Л. Три типа самоубийц. - Ковна, 1910; Островский И. Вопросы сравнительной психологии самоубийства у взрослых и детей // Вестник психологии. — 1911. — № 3 и т.д. 3 Теодорович М.Ф. Самоубийство: указатель литературы на русском языке. - М., 1928; Ам-брумова А.Г. проблема суицида и превентивная суицидологическая служба в СССР // Научные и организационные проблемы суицидологии. - М, 1983. - С.7 - 9.

93 ного, как суицид,1 либо препятствовать выявлению случаев доведения лица до самоубийства путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего (ст.НО УК РФ).

Данные вопросы издавна решались с помощью экспертов-психиатров, ко- гда СПЭ в нашей стране официально не существовала. Еще С.С.Корсаков рассматривал многие случаи самоубийства, как акты душевного расстройства.2 Психиатрия располагает обширной казуистикой, позволяющей выявлять связь между видом психического заболевания (болезненного состояния) и склонностью к самоубийству. Так, у многих шизофреников, покончивших собой, главным побудительным мотивом был бред преследования. Попытки совершить самоубийство у психопатов носят характер протеста, демонстрации, и часто со-вершаются на глазах у всех. Н.Фелинская и Н.Станишевская высказали обоснованное предложение о проведении комплексной психолого-психиатрической экспертизы состояния лиц, совершивших суицид,4 поскольку психическое состояние такого лица может характеризоваться сложными патологическими процессами.

Исследования С.Б.Семичова, В.А.Тихоненко, А.Г.Амбрумовой, Г.А.Антохина,8 Е.Л.Германа,9 Д.Д.Федотова10 и других авторов подтверждают

1 Мудьюган Г.Н. Расследование убийств, замаскированных инсценировками. - М., 1973. - С.68 — 103; Бурданова B.C. Расследование уголовных дел об убийствах, замаскированных инсценировкой самоубийства, и дел о доведении до самоубийства: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. - Л., 1966; Коврижных Б.Н. Деятельность органов прокуратуры по делам о не раскрытых убийствах: Автореф. дис…канд. юрид. наук. - Харьков, 1969; Овечкин В.А. Рас следований преступлений, скрытых инсценировками. - Харьков, 1979. - С.37 - 47.

2 Корсаков С.С. Курс психиатрии. - СПб., 1901. - Т.1. - С. 258.

3 Калашник ЯМ. Судебно-психиатрическая экспертиза при самоубийстве // Вопросы крими налистики. - 1963. - Вып.8 - 9. - С. 67 - 72.

4 Фелинская Н., Станишевская Н. Использование психологических знаний в уголовном про цессе // Советская юстиция. — 1971. - № 7. - С. 6.

5 Семичов СБ. Острые аффективные суицидальные реакции у мужчин // Психические забо левания.-Л., 1970.

6 Тихоненко В.А. Классификация суицидальных проявлений // Актуальные проблемы суици- дологии. - М., 1978. - С. 59 - 73.

7 Амбрумова А.Г. Индивидуально-психологические аспекты суицидального поведения // Сб. трудов НИИ психиатрии МЗ РСФСР. - М., 1978. - Т.82. - С. 44 - 58.

8 Антохин Г.А. Сравнительный анализ суицидального поведения больных шизофренией // Сб. трудов НИИ психиатрии МЗ РСФСР. - М., 1978. - Т.82. - С. 115 - 123.

94 целесообразность назначения психолого-психиатрической экспертизы в ситуациях подозрения на акт суицида. Важность психологических исследований при этом очень велика, поскольку изучение психологического смысла незавершенных суицидов показывает: «несмотря на заявления немалой части суицидентов

0 своем желании умереть в момент совершения попытки, истинное стремление к смерти у них отсутствует».1 И если в философской литературе самоубийство принято рассматривать в первую очередь, как свободное волеизъявление, то у суицидологов имеется свой взгляд на эту проблему. Они полагают, что само убийство и покушение на него являются двумя принципиально различными ро дами действий. «Если при завершенном суициде агрессия направлена против собственного «Я», то при покушении они изменяет точку приложения и на правлена в основном вовне, что обусловливает конечную цель покушения — апелляцию к необходимости человеческих отношений».2 Именно названным мотивом объясняется, например, многие попытки суицида в местах лишения свободы, когда осужденные прибегают к щадящим, дозированным телесным повреждениям, на самом деле не собираясь уходить из жизни, но пытаясь при влечь внимание разных инстанций к своим проблемам.

В рамках расстройств личности современные психиатры выделяют не- сколько вариантов расстройств привычек и влечений, сопровождающихся регулярно повторяющимися поступками без четкой, осознанной мотивации поведения. Данные поступки плохо контролируются человеком, в целом противоречат интересам его и окружающих, зачастую носят черты явных волевых расстройств. Одним из названных вариантов расстройств является суицидомания — стремление уйти из жизни или причинить себе тяжкие повреждения.1

9 Герман Е.Л. Суицидальные тенденции в клинике психических заболеваний: Автореф. дис. …канд. мед. наук. -Киев, 1967.

10 Федотов Д.Д., Чудин А.С. О суицидальных попытках в инволюционном и старческих пе риодах // Журнал неврапотологии и психиатрии. - 1976. - № 3. - С. 406 - 409.

1 Конончук Н.В. О психологическом смысле суицидов // Психологический журнал. - 1989. - Т.10.-№5.-С. 96.

2 Конончук Н.В. Указ. раб. - С. 95.

1 Шостакович Б.В. Расстройства влечений // Судебная психиатрия. - М., 1997. - Гл.16. - С.314-317.

95

Нужно отметить, что мнение о самоубийстве, как проявлении психической патологии, распространено в основном среди психиатров, очевидно, вследствие их прямого постоянного контакта с клиническим контингентом. Однако, как справедливо отмечают А.Г.Амбрумова, В.А.Тихоненко, Л.Л.Бергельсон, «…исследования, построенные на новой организационной основе, убеждают в возможности суицидального поведения у практически здоровых лиц… По отношению к психически здоровым суицидентам вопрос о патологических детерминантах снимается вообще… Ортодоксальный психиатрический подход к суицидентам, игнорирующий психологический инструментарий, составляет много пробелов и применительно к психически больным лицам». По авторитетному мнению указанных авторов, такой подход в принципе не предусматривает индивидуально-психологического анализа личности больного и структуры его поведенческих актов. Иными словами, для проведения экспертизы по факту самоубийства обязательно требуется психолог, поскольку познаний психиатра здесь будет недостаточно.

А.Г.Амбрумова, В.А.Тихоненко, Л.Л.Бергельсон сообщают, что психоло- гический анализ суицида проводится обычно по определенному шаблону, когда в итоге складывается «достоверная таблица вероятности суицида в зависимости от некоторой совокупности внешних и внутренних условий. Эта картина может бесконечно дополняться за счет включения все новых фактов и выявления все новых корреляций между ними».2 При этом, как отмечают авторы, сущностная, причинно-следственная связь, раскрывающая природу явления, заменяется корреляциями между группами признаков, а накопленный богатый фактологический материал теоретически почти не осмыслен.

В криминалистическом разделе суицидологии вопросам психологической экспертизы (простой или комплексной) посвятили свои работы М.М.Коченов,3

1 Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А., Бергельсон Л.Л. Социально-психологическая дезадапта ция личности и профилактика суицида // Вопросы психологии. - 1981. - № 4. - С. 97 - 98.

2 Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А., Бергельсон Л.Л. Указ. раб. - С. 93.

3 Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза // Справочник следователя. - М., 1992. -Вып.3.-С.182.

96 В.Ф.Енгалычев и С.С.Шипшин, В.В.Нагаев, И.А.Конопак,
Н.Н.Китаев, Н.П.Ермаков,3 Ф.С.Сафуанов,4 И.А.Кудрявцев5 и другие авторы.

Расследуя уголовные дела, по которым имеются погибшие субъекты (по- дозреваемые, обвиняемые, свидетели, потерпевшие), следователь сталкивается не только с явными случаями самоубийств, но и с вариантами суицида скрытой формы, а также с фактами инсценировок гибели людей, и, наконец, с классическими убийствами. Во всех приведенных случаях может возникнуть необходимость назначения как посмертной СПЭ (для погибших), так и СПЭ живых лиц. Здесь и следователь, и эксперт-психолог особенно широко используют метод моделирования, применяемый во многих науках.6 Существует ряд определений слова «модель», под которым принято понимать не только предметы, но и различные процессы, явления, а потому модель может существовать не только в виде материальном, но и в идеальной форме — мысленно.

По определению А.Р.Ратинова, «сущность моделирования состоит в мыс- лительном или материальном конструировании моделей, имитации определенных процессов или явлений с тем, чтобы полученные при этом знания служили основой для суждения о другом изучаемом предмете или явлении».8 Монографии И.М.Лузгина,9 М.Н.Хлынцова,10
А.А.Протасевича, Д.А.Степаненко и

1 Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. - Калуга-Обнинск- Москва. - 1996. - С. 110 - 113.

2 Нагаев В.В. Основы судебно-психологической экспертизы. - М., 2000. - С. 193 - 211.

3 Конопак И.А., Китаев Н.Н., Ермаков Н.П. Виды судебно-психологической экспертизы. — Иркутск, 1986. - С.39 - 43.

4 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. - М., 1998. - С. 170-179.

5 Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. — М., 1988. — С. 143 — 151.

6Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. -М., 1969.-С. 40-41.

7 Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследований пре ступлений. - Саратов, 1982. - С. 5 — 6.

8 Ратинов А.Р. Вопросы следственного мышления в свете теории информации // Вопросы ки бернетики и право. — М., 1967. — С. 187.

9 Лузган И.М. Моделирование при расследовании преступлений. — М., 1981.

10 Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании пре ступлений. - Саратов, 1982. - С. 5 - 6.

97 В.И.Шиканова1 посвящены различным аспектам моделирования, как метода исследования в криминалистике. В частности, И.М.Лузгин освещает метод моде-лирования в некоторых криминалистических экспертизах. Однако в изученных нами работах не говорится о моделировании при проведении посмертных СПЭ, когда мысленное моделирование имевших место в прошлом событий, относящихся к расследуемому уголовному делу, психических процессов и действий погибших лиц представляет собой очень слошгую задачу.3 Мы разделяем мнение М.В.Костицкого в том, что «примером моделирования в юридической психологии является создание воображаемых (идеальных) моделей погибшего человека при производстве посмертной психологической экспертизы, личности преступника и потерпевшего, криминогенной ситуации при осмотре следователем (возможно с участием специалиста-психолога) места происшествия…»4

Такие ситуации возникают, как показывает практика, когда следователь испытывает затруднения в определении рода смерти погибшего человека (убийство, самоубийство, несчастный случай),5 и представляют несомненный интерес некоторые направления участия эксперта-психолога в установлении истины по названной категории дел.

1 Протасевич А.А., Степаненко Д.А., Шиканов В.И. Моделирование в реконструкции рассле дуемого события. —Иркутск, 1997.

2 Лузгин И.М. Указ. раб. - С. 112 - 141.

3 Китаев Н.Н. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. - Иркутск, 1992.-С. 126.

4 Костицкий М.В. Введение в юридическую психологию: методологические и теоретические проблемы. - Киев. - 1990. - С. 129.

5 Межиковский Э.О. Покончила ли Вера Слепец жизнь самоубийством? // Следственная практика. - 1971. - Вып.92. - С. 66 - 80; Шейкина З.К., Полозов Г.Ф. Убийство или само убийство? // Следственная практика. - 1978. - Вып. 118. - С.51 - 64; Ковальчук А.Е. Разобла чение инсценировки самоубийства // Следственная практика. - 1978. - Вып. 118. - С.74 — 78; Камалетдинов В.Г., Бахарев Н.В. Выстрел в лесу: самоубийство, несчастный случай или убийство? // Следственная практика. - 1979. - Вып. 123. - С. 56 - 69; Автушко В.А. Косвен ные доказательства сыграли решающее значение в раскрытии убийства, замаскированного под самоубийство // Следственная практика. - 1981. - Вып.131. - С. 28 - 35.

98 2.2.1. Судебно-психологнческая экспертиза при определении суицида

как посткриминалыюй улики поведения

Среди изобличающих косвенных доказательств издавна непреходящий интерес для следователей и судей представляет такая разновидность, как улики поведения. Труды известных криминалистов свидетельствуют: улики поведения с глубокой древности использовались для изобличения, главным образом, виновных в убийстве, что обусловлено особо сильным психотравмирующим воздействием этого деяния на преступника.1

В основном улики поведения касаются живых лиц, однако не столь редки случаи, когда убийцы прибегают затем к актам суицида, что создает препятствия для установления объективной картины события преступления и принятия обоснованного правового решения по уголовному делу. Из отечественных кри-миналистов дашгую тему наиболее полно исследовал В.П.Колмаков, но в то время советский уголовный процесс не признавал судебно-психологических экспертиз. Поэтому В.П.Колмаков особую роль отводил осмотру места происшествия, как основному способу собирания доказательств по такого рода делам, умелому изучению и анализу вещественных доказательств.

Изучение следственной практики показывает, что в определенной ситуации факт суицида может выступать как улика поведения убийцы. Но для обос- нования такого вывода необходимо отыскать веские доказательства причастности самоубийцы к смерти потерпевшего, а также доказательства, указывающие на мотивы убийства и самоубийства. Логично полагать, что с целью установления такой мотивации следователь вправе прибегнуть к помощи эксперта-психолога. Недаром еще Э.Дюркгейм утверждал, что если в акте суицида и присутствуют какие-либо субъективные моменты, представляющие отдельный

1 Шнейкерт Г. Тайна преступника и пути к ее раскрытию. - М., 1925. - С.7 - 9; Мудьюпш Г.Н. Расследование убийств, замаскированных инсценировками. - М., 1973. - С. 134 - 136; Образцов В.А., Донцов В.В. О некоторых методах установления преступников по делам об умышленных убийствах//Следственная практика. — 1981. -Вып. 131. -С. 12- 13.

2 Колмаков В.П. Особенности осмотра места происшествия по делам об убийствах с после дующим самоубийством убийцы // Проблемы криминалистики. — М., 1947. - С.67 — 69.

интерес, так это та мотивация, которая толкнула человека на подобный шаг. В контексте рассматриваемых нами случаев особый интерес представляют такие суицидные мотивы, как чувство вины, стремление избежать наказания, состоя-ние фрустрации.

Существуют различные точки зрения относительно постановки вопросов перед экспертом при назначении посмертной СПЭ. Так, М.М.Коченов рекомендует выяснять у психолога: если исследуемое лицо находилось в предшествующий смерти период в предрасполагающем к самоубийству состоянии, чем это состояние могло быть вызвано?3 Н.А.Селиванов значительно ограничивает возможности психолога, допуская следующую формулировку вопроса: находилось ли данное лицо в период, предшествующий его смерти, в психическом состоянии, предрасполагавшем к самоубийству, и если да, то в чем конкретно это выражалось? Он считает неправомерной постановку перед экспертом вопроса о том, «чем могло быть вызвано определенное психическое состояние конкретного лица в тот или иной период времени (например, такое, которое предрасполагало к самоубийству)». По его мнению, этот вопрос не может быть решен на основе только специальных знаний эксперта и требует проведения комплекса иных процессуальных действий.4 Однако следует заметить, что выводы экспер- тизы и не могут претендовать на окончательное правовое решение данного вопроса.

Ф.С.Сафуанов считает недопустимым использовать экспертные выводы в качестве доказательства при определении рода смерти. Он убежден, что «ис- пользование экспертного заключения о наличии, например, депрессивного состояния у подэкспертного, сопровождавшегося суицидальными намерениями, в

1 Дюркгейм Э. Самоубийство. - СПб., 1998. - С.39-48.

2 Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А., Бергельсон Л.Л. Социально-психологическая дезадапта ция личности и профилактика суицида // Вопросы психологии. - 1981. - № 4. - С.92.; Тихо ненко В.А. Жизненный смысл выбора смерти // Человек. - 1992. - №6. - С.20-22.

3 Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза // Справочник следователя. - 1992. - Вып.3.-С182.

4 Селиванов Н.А. Некоторые вопросы судебно-психологической экспертизы // Советская юс тиция. - 1984. - №12. - С.11 - 12.

100 качестве доказательства того, что он действительно совершил самоубийство, будет несомненной судебной ошибкой».1

В.Ф.Енгалычев, напротив, высказывается за активное участие эксперта- психолога в решении вопроса о роде смерти человека, и проводит пример, где следствию необходимо было определиться с версиями: а) убийство с имитацией суицида; б) самоубийство; в) доведение до самоубийства. По делу назначили СПЭ, на разрешение которой вынесли названные вопросы.

Нам представляется правомерным такое использование психологических познаний, поскольку здесь эксперт не подменяет следователя, не дает оценку хода расследования. Аналогичная практика давно уже известна зарубежным криминалистам под названием «психологической аутопсии». Данный метод зародился в 60-х годах в США, будучи созданным группой ученых Лос-Анжелосского Центра предупреждения суицида, руководимых доктором Е.Шнейдманом.3 Психолог, изучив необходимую информацию, моделирует душевное состояние, предшествующее смерти обследуемого человека, реконструирует мысленно его жизненные обстоятельства, психологически значимые факторы, после чего высказывает обоснованное мнение о том, были ли у покойного веские основания для суицида.

Среди изученных автором 34 заключений посмертных экспертиз (психо- логических и психолого-психиатрических) в 7 случаях имел место суицид, как улика поведения убийцы; в трех случаях при сборе материалов о личности умершего от болезни лица удалось получить убедительные доказательства причастности покойного к нераскрытым убийствам прошлых лет, а посмертная СПЭ в числе иных улик учитывалась в процессе принятия правового решения по уголовному делу.

1 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. - М, 1998. - С. 170.

2 Енгалычев В.Ф. Посмертная судебно-психологическая экспертиза // Прикладная юридиче ская психология. Под ред. А.М.Столяренко. - М, 2001. - § 8.17. - С.426 - 430.

3 Образцов В., Богомолова С. Судебно-психологическая аутопсия как метод экспертной ди агностики суицида// Уголовное право. - 2001. - № 1. - С. 58.

101

В качестве примера можно назвать уголовное дело, расследованное про- куратурой Иркутской области.1 Студент одного из институтов г.Иркутска Юрий Н. Долго и безуспешно ухаживал за своей однокурсницей Еленой С, возил ее на автомашине родителей, выказывал различные знаки внимания. 3 декабря вечером Юрий зашел за Леной в студенческое общежитие, затем вместе с девушкой побывал у себя дома, после чего уехал с С. на автомобиле. Домой вернулся в первом часу ночи бледный и возбужденный, сбивчиво объяснил домашним, что срочно должен увезти одного знакомого в деревню и ушел. Появился в своей квартире Юрий только утром.

Родители заметили его подавленное состояние, нежелание называть при- чшгу плохого настроения. Весь день 4 декабря он лежал на кровати в своей комнате, отказался идти на занятия в институт, не принимал пищу. Встрево- женные родители обнаружили свежие следы крови на одежде сына и в салоне машины. Юрий скупо отвечал, что ездил на семейную дачу со знакомыми парнями, которые подрались между собой до крови, а он их разнимал. По его словам, Елена С. тоже была на даче, но около полуночи ушла.

Вне контекста своего рассказа Юрий неожиданно спросил родителей: бы- вают ли преступления, которые раскрыть не удается? На следующий день, 5 декабря, он также весь день провел дома, лежал на кровати, закрыв лицо газетой. Вечером появился в общежитии, где спрашивал Jleiry С, но однокурсницы с недоумением ответили, что она исчезла вечером 3 декабря, когда ушла вместе с ним. Молодой человек явно растерялся, начал говорить, что 3 декабря проводил С. до троллейбусной остановки и более ее не видел, но его пояснения не вызвали доверия у студентов.

6 декабря родители заставили Юрия пойти на занятия, где его сокурсники настойчиво расспрашивали о причине отсутствия С. В середине дня Юрий вернулся с занятий в очень подавленном настроении. В 18-м часу он выпил дома бутылку вина, без верхней одежды поднялся на крышу 9-этажного дома, в ко-

1 Архив прокуратуры Иркутской области, 1985 г. Уголовное дело № 81.

102 тором проживал, бросился вниз и погиб. Снежный покров на крыше запечатлел дорожку следов одного человека, обрывающуюся у края.

При осмотре дачи Н. на полу обнаружили свежие следы человеческой крови, которая могла принадлежать Елене С. На даче отсутствовали два спальных матраца. Вскоре их нашли в окрестностях Иркутска, обильно испачканными кровью, рядом находились окровавленная шуба Елены. Ее труп обнаружили только в начале марта следующего года в 40 километрах от Иркутска под дорожным мостом. Смерть потерпевшей наступила от черепно-мозговой травмы. Ее одежда не имела повреждений, признаков сексуального насилия не было.

По делу назначили судебно-психологическую экспертизу,1 на разрешение которой поставили вопросы: 1) Каковы психологические характеристики С. и Н.? 2) Было ли психическое состояние Юрия Н. в период, предшествующий смерти, предрасполагающим к самоубийству, и если да, то чем это состояние вызывалось?

Эксперт указал,2 что Елена С. имела экстравертированный (открытый, общительный) характер с преобладанием волевых черт на фоне сангвинического темперамента (жизнерадостная, веселая, самоуверенная). Она обладала хорошими познавательными и музыкальными способностями, но была неразборчива в выборе знакомств и довольно легко вступала в сексуальную связь, если испытывала интерес к партнеру. Юрий Н. такого интереса у нее никогда не вызывал, как человек «занудливый» и «скучный». Но его ухаживания Лена считала престижным для своего статуса и с удовольствием каталась с ним на автомобиле родителей Н.

Юрий, по мнению психолога, имел интравертированный (замкнутый) ха- рактер. В его поведении явно прослеживались особенности меланхолического темперамента, поскольку Н. был нерешительный, замкнутый, молчаливый, застенчивый, склонный к самоанализу и преувеличению жизненных затруднений, эмоционально ранимый человек.

1 Уголовное дело находилось в производстве следователя по особо важным делам прокурату ры Иркутской области Китаева Н.Н.

2 Экспертизу проводила доцент Иркутского государственного университета Л.Т. Люшина.

103

Отвечая на второй вопрос, психолог подверг тщательному анализу пове- денческие реакции Н. за период с 4 по 6 декабря, зафиксированные в многочисленных протоколах допросов свидетелей. Эксперт заключил, что состояние депрессии, испытываемое Юрием в указанный период, обусловлено его непосредственной причастностью к убийству С, которое не было запланировано.

По заключению психолога, уединившись с потерпевшей вечером на даче своих родителей, Юрий в том или ином варианте предложил С. свою любовь, но был отвергнут. Он знал об интимных отношениях С. с другими парнями, которых в душе считал хуже себя, а бойкая на язык С, по словам свидетелей, не слишком выбирала выражения в общении с Юрием, считая его «тюфяком», «маменьким сынком» и т.п. Сам факт отказа во взаимных чувствах и форма выражения этого отказа, по мнению психолога, вызвали у Н. психическое состояние, которое психиатры называют исключительным. Это кратковременное расстройство психической деятельности, возникающее внезапно у лиц, не страдающих психическими заболеваниями. Оно обычно захватывает только эмоционально-волевую сферу при сохранности интеллекта. Во время такого состояния часто совершаются тяжкие агрессивные действия. Психологическая характеристика Н. позволила эксперту заключить, что отказ Елены вызвал у Юрия гневливую реакцию, сопровождавшуюся убийством потерпевшей.

В дальнейшем, приняв посильные меры к сокрытию следов преступления, Н. утвердился во мнении, что он все равно будет изобличен, поскольку студенты прочно связывали исчезновение Елены С. с его приходом к ней в общежитие, а многочисленные следы крови на одежде, в автомашине и даче скрыть не удалось. Пребывая в отчаянии, Юрий увидел единственный выход из сложившейся ситуации в совершении акта суицида.

Синтез результатов исследований эксперта-психолога, их комплексное осмысление в совокупности с другими материалами дела позволили следовате-

104 лю принять обоснованное процессуальное решение о прекращении уголовного дела в связи со смертью виновного лица — Юрия Н.

В другом уголовном деле посмертные психолого-психиатрические иссле- дования позволили принять окончательное процессуальное решение спустя 16 лет после совершения преступления. В июне 1982г. в контейнере на железнодорожной станции Тайшет случайно обнаружили труп пожилого мужчины с многооскольчатым переломом черепа, причиненным металлической тормозной колодкой. Хотя личность погибшего идентифицировать не удалось, но совокупность доказательств указывала на бродяжнический образ жизни потерпевшего. В процессе оперативно- розыскных мероприятий был установлен свидетель Р., показавший, что убийство мужчины в контейнере совершил неоднократно судимый «Иван», обитавший без определенного места жительства в районе станции Тайшет. Со слов «Ивана» ему известно, что преступление совершено на почве ссоры при распитии спиртного. Убийца очень переживал, что милиция активизировала поиски и может его задержать, испытывал сильное беспокойство, говорил, что больше в тюрьму ни за что не попадет.

По фотоснимкам Р. опознал особо опасного рецидивиста Тюменева И.М., 1924 года рождения, ранее судимого за бандитизм и убийства, ведущего бродяжнический образ жизни. Сотрудники милиции предприняли массированные расспросы лиц, без определенного места жительства, пытаясь задержать Тюменева. Но последний узнал об этом. Спустя 10 дней с момента обнаружения трупа в контейнере Тюменев ушел в безлюдное место, на глазах машиниста двигавшегося поезда лег головой на рельсы и погиб.

На протяжении последующих 16 лет данное уголовное дело среди следо- вателей считалось безнадежным. Для принятия окончательного решения по нему не хватало определенного завершающего комплекса процессуальных мероприятий. В 1998г. расследование по делу было возобновлено и поручено двум

1 Китаева В.Н. Судебно-психологическая экспертиза при определении посткриминального суицида как улики поведения // Законность. - 2002. -№1.-С.38-40.

105 опытным работникам Восточно-Сибирской транспортной прокуратуры.1 Они обратили внимание на то, что Тюменев, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, совершил самоубийство, будучи трезвым. По имеющимся материалам, покойный никогда ранее не высказывал суицидальных наклонностей. Таким образом, на этот последний шаг его доллсна была толкнуть очень веская причина.

После сбора достаточного характеризующего личность умершего мате- риала была назначена посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, проведенная сотрудниками Иркутского областного психонаркологического диспансера. Специалисты определили Тюменева как психопата с явным регрессом субличностных структур. Он всегда был злобным, агрессивным, эгоистичным, в межличностных контактах легко подчеркивал и усугублял конфликт; эмоциональное возбуждение протекало у него в форме агрессивных действий, направленных на людей.

По мнению экспертов, рассказ Тюменева свидетелю Р. о совершенном убийстве является попыткой психического «очищения». Зная о проведении милицией активных розыскных действий, направленных на раскрытие этого преступления, Тюменев начал испытывать аффектив1гую дезорганизацию психики в результате фрустрации (безвыходного положения). Состояние фрустрации у Тюменева эксперты объяснили его физической и социальной личностной деформацией, переживанием правонарушения, которое в любой день могло быть раскрыто, что привело бы пожилого, больного и одинокого человека в места лишения свободы. Нарастающее эмоциональное напряжение вызвало острое кризисное состояние, отчего Тюменев, будучи в глубокой степени активной дезорганизации, вызвавшей сужение сознания, склонился к аутоагрессии.

1 Дело расследовали прокурор-криминалист В.В.Куклин и старший помощник прокурора Н.Н.Китаев.

106

Это заключение комплексной посмертной экспертизы позволило вынести мотивированное постановление о прекращении уголовного дела в связи со смертью лица, совершившего данное преступление.1

Нужно отметить, что посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза является самым трудным и ответственным видом этих комплексных исследований. Она проводиться только по материалам уголовного дела, что предъявляет повышенные требования к объему и качеству собранных следователем документов. Наиболее обстоятельной работой по вопросам психолого-психиатрической экспертизы является монография И.А.Кудрявцева, но в ней посмертные исследования психики затрагивают только расследования случаев самоубийства. Однако такие комплексные исследования могут успешно проводиться и вне случаев суицида виновного лица.

Так, 10 ноября 1992г. около часа ночи в компрессорном помещении станции Иркутск-сортировочный обнаружили труп механика Полины К., убитой на рабочем месте 17 ударами колюще-режущего орудия. Вещи и деньги потер- певшей остались нетронутыми, двери помещения были заперты из1гутри, а одно из окон оказалось открытым. К. заступила на смену 9 ноября в 20 часов. Она характеризовалась положительно, отличалась осторожностью и держала запертыми двери компрессорной во время своего дежурства.

На протяжении 6 лет тщательной оперативной отработке подвергались лица из окружения потерпевшей, применялись различные технические средства оперативно-розыскной деятельности, в том числе и полиграф. Полученные сведения проверялись процессуальным путем, но раскрыть преступление не удавалось. В конце 1998г. уголовное дело передали старшему следователю Восточно-Сибирской транспортной прокуратуры Б.А.Ршгчинову. Он приступил к проверке версии об убийстве К. ее бывшим сослуживцем Кривовым, особо опасным рецидивистом. Работа осложнялась тем, что Кривов с весны 1994 г. был заключен за покушение на убийство членов своей семьи в СИЗО-1

1 Архив Восточно-Сибирской транспортной прокуратуры, 1998 г. Уголовное дело № 6225. 1 Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. - М., 1988. - С.143 - 151.

107 г.Иркутска, где скончался в мае 1996 года. Его смерть, по мнению прежних следователей, занимавшихся данным делом, препятствовала проверке этой версии.

Следователь установил бывших сокамерников Кривова по следственному изолятору, которые дали показания, как Кривов рассказывал им про совершенное с помощью ножа убийство женщины на станции Иркутск- сортировочный. Сын, дочь, сожительница Кривова показали на допросах, что он уходил из дома 9 ноября 1992г. в 19 часов, а вернулся около 22 часов в подавленном настроении, начал пить водку, пытался повеситься и говорил, что завтра они узнают причину этому. В ту ночь Кривов уничтожил свою одежду и обувь, в которой уходил из дома, а сыну сообщил, что убил К. в помещении компрессорной. Позднее он не раз говорил домашним, что убийство совершил без свидетелей и никто не докажет его вину.

Свидетели, работавшие с потерпевшей, пояснили, что Кривов отличался злобным, агрессивным и мстительным характером, незадолго до смерти Полины К. конфликтовал с ней, знал способ проникновения в запертую компрессорную через окно.

Следователь провел следственный эксперимент, показавший, что путь от жилища Кривова до здания компрессорной занимает 25 мшгут при средней скорости движения пешком. Таким образом, Кривов имел возможность совершить данное преступление и вернуться домой в период между 20 и 22 часами. Наступление смерти потерпевшей в указанный промежуток времени подтвердила и судебно-медицинская экспертиза.

По делу было допрошено большое число свидетелей, знавипгх Кривова, что позволило назначить посмертную комплексную психолого- психиатрическую экспертизу. На ее разрешение поставили вопросы о ретроспективной характеристике Кривова и его вменяемости, мотивации его поведения в ночь на 10 ноября 1992 года, соответствии психологическим особенностям его личности доверительных рассказов Кривова родным и сокамерникам о совершенном убийстве.

108

Комиссия из 6 опытных специалистов Иркутского областного психонар- кологического диспансера дала подробный психолого-психиатрический портрет Кривова и пришла к выводу, что его поведенческие реакции в ночь на 10 ноября 1992 года, включая попытку суицида и уничтожения одежды с обувью, в которых он уходил вечером, обусловлены острым переживанием возможного изобличения в убийстве К. Доверительные рассказы сокамерникам, признания в убийстве потерпевшей своими родственникам соответствуют, по мнению экспертов, его психологическим особенностям и не содержат элементов фантазии. В момент совершения преступления Кривов являлся вменяемым.

Заключение комиссии экспертов, занявшее 22 страницы печатного текста, использовалось следователем, наряду с другими доказательствами, при вынесении обоснованного постановления о прекращении уголовного дела в связи со смертью Кривова, виновного в совершении убийства Полины К.

Работая по нераскрытым убийствам прошлых лет, следователи прокура- туры и оперативные сотрудники милиции нередко сталкиваются с фактами, когда человек, в отношении которого получена изобличающая информация, на момент ее проверки оказывается умершим.2 Значительное количество уголовных дел такой категории продолжает оставаться нераскрытыми, так как следователи не подготовлены для ведения качественной проверки названной версии.3 Приведенные примеры демонстрируют возможность следователей устанавливать важные обстоятельства по уголовному делу с помощью экспертных психо- логических исследований и в подобных осложненных ситуациях.

1 Архив Восточно-Сибирской транспортной прокуратуры, 1999г. Уголовное дело № 30533. Восточно-Сибирским транспортным прокурором В.Н.Андрияновым на имя министра здра воохранения РФ внесено представление о поощрении специалистов, проводивших назван ную комплексную экспертизу.

2 Голиков Д.Л. «Осложненное» дело // Следственная практика. - 1966. - Вып.72. - С.106 - 124.

3 Китаева В.Н. Значение посмертной психолого-психиатрической экспертизы виновного лица по делам об убийствах прошлых лет // Российский следователь. - 2000. - № 1. - С. 2 - 3.

109 2.2.2. Специфика назначения и проведения посмертной

судебно-психологической экспертизы

В.В.Мельник и В.В.Яровенко отмечают, что в 7% случаев проведение СПЭ поручалось некомпетентным специалистам,1 поэтому вопрос о возможности неправомочной подмены экспертом-психологом судебного медика имеет большое значение при исследовании процесса проведения посмертной СПЭ.

Судебно-медицинской экспертизе издавна принадлежит важная роль при расследовании случаев гибели людей в ситуациях подозрения на суицид, а так-лее по установлению возможности действий смертельно раненых лиц. Известны попытки судебных медиков выявить анатомические приметы, дифференцирующие убийство от самоубийства.3 Не всегда такие попытки были правильными, но они вполне объяснимы, продолжаются исследования ученых, посвященные различным видам диагностики самоубийц. При этом иногда наблюдается смешение компетенций различных специалистов, как это произошло в методическом пособии В.Ф.Енгалычева и С.С.Шипшина.4 Авторы описывают случай расследования уголовного дела по факту обнаружения трупа Ф. с тремя глубокими колото-резаными ранами брюшной полости. Обвиняемый Б. Внача-

1 Мельник В.В., Яровенко В.В. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы. -Владивосток, 1991.-С. 118.

2 Алявдин П.А. К вопросу о способности действий у смертельно раненых // Судебно- медицинская экспертиза. - 1928. - Кн.10. — СП — 112; Косоротов Д.П. Учебник судебной медицины. - М.-Л., 1928. - С.290-300; Краттер Ю. О способности действия у смертельно ра неных // Судебно-медицинская экспертиза. - 1925. - Кн.2. - С.9 - 10; Кузнецов В.Г. К вопро су о многократных смертельных выстрелах при самоубийстве // Судебно-медицинская экс пертиза. - 1930. - Кн.12. - С.90 - 91; Розанов В.Н. Продолжительное пребывание вязального крючка в сердце // Судебно-медицинская экспертиза. - 1929. - Кн.11. -С. 112-113.

3 Гавриловский В.П. К вопросу об анатомических изменениях на трупах самоубийц // Судебно-медицинская экспертиза. - 1929. - Кн.11. - С.59 - 60; Зискинд Д.И. Дегенерация черепа как фактор, помогающий ставить дифференциальный диагноз между убийством и са моубийством // Судебно-медицинская экспертиза. - 1930. - Кн. 14. - С.48 - 50; Лукьянов СМ. Об одном патобиологическом эквиваленте // Судебно-медицинская экспертиза. - 1930. -Кн.12.-С. 76-84.

4 Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. - Калуга-Обнинск- Москва. - 1996. - С 142 - 147.

по ле признал, что в процессе ссоры он нанес Ф. ножевое ранение, но позднее стал отрицать свою причастность к его убийству.

Следователь назначил посмерт1гую судебно-психологическую экспертизу, на разрешение которой поставил вопрос - могли ли некоторые жизненные факты побудить Ф. к совершению самоубийства путем нанесения данных телесных повреждений? Эксперт-психолог, изучив материалы уголовного дела, не обнаружил сведений, свидетельствующих о намерении Ф. прибегнуть к суициду. Такой вывод входит в компетенцию психолога. Однако далее эксперт в заключении приводит следующие доводы: «Для суицида нехарактерно нанесение себе множественных колото-резаных ранений в брюшную полость. Такого рода самоубийство является исключительно национальной японской традицией, причем даже там, в связи с крайней болезненностью колото-резаных ранений в брюшную область, максимум, что может вынести специально не подготовленный человек, решившийся на самоубийство таким способом, это вскрытие по- лости одним резким ударом».1

Таким образом, психолог выступил еще в роли суицидолога-этнографа и судебного медика одновременно. Но здесь мы наблюдаем подмену понятий и поверхностный подход к исследованию, при явном выходе эксперта за рамки своей компетенции. Самоубийство путем колото-резаных ранений брюшной полости известно у некоторых народов Восточной Азии и Сибири, у которых японцы только заимствовали этот обряд, что доказывает этнограф С.А.Арутюнов в своей оригинальной работе.3 Непонятно, почему психолог говорит о «вскрытии» брюшной полости, если его не наблюдалось, а имелись лишь колото-резаные раны. Проблематично утверждение психолога и о «нехарактерности» данного способа суицида. В следственной практике известно немало аналогичных случаев в среде алкоголиков, наркоманов, ранее судимых лиц, а потерпевший Ф. злоупотреблял алкоголем.

1 Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Указ. раб. - С. 146.

2 Трегубое Л.З., Вагин Ю.Р. Эстетика самоубийства. - Пермь, 1993. - С. 242 - 243.

3 Арутюнов С.А. Об айнских компонентах в форсировании японской народности и ее культу ры // Советская этнография. - 1957. - № 2. - С. 5 - 6,11 - 12.

Ill

В данном случае целесообразнее выглядело бы назначение судебно- медицинской экспертизы с постановкой перед экспертом вопросов о возможности Ф. причинить самому себе эти повреждения, их последовательности, возможности нанесения другим лицом. Исходя из практики судебно-медицинских экспертов, раны, имевшиеся у Ф., «могут быть причинены и собственной рукой».1 В целом же подобные рекомендации методического пособия теоретически неверны и способны только ввести в заблуждение следователей с небольшим опытом работы.

К затро1гутой проблеме тесно примыкает противоположная - посягатель- ство судебных медиков на решение вопросов, касающихся посмертной психологической экспертизы (простой или комплексной). Речь идет о расследовании несчастных случаев со смертельным исходом при аномальной сексуальной активности (аутоэротизме), чаще всего стимулируемой дозированной асфиксией. Такого рода половые аномалии в литературе обозначены терминами «сексуаль-ная асфиксия», «аутоасфиксиофилия», «асфиксиофилия». Судебным медикам хорошо известно, что механическая асфиксия зачастую сопровождается признаками сексуального возбуждения, семяизвержения и т.п. Вот почему у некоторых лиц, испытавших подобное, формируется психоасфиктическая зависимость, стремление повторения опасных для жизни ситуаций дозированного са- моудушения с целью желанного психофизиологического удовлетворения. П.И.Сидоров и др. авторы, исследовавшие данный феномен, отмечают: «При этом достижение мощного эффекта возможно лишь через сексуальное стимулирование (по аналогии с некоторыми сексуальными потрясениями, долго желанными, но испытанными впервые и с положительным восприятием, давшим столь мощную «встряску», психофизиологическую разрядку, что иные формы

1 Судебно-медицинская экспертиза: справочник для юристов. Под ред. В.В.Томилина. - М., 1985.-С.36.

2 Сидоров П.И., Дерягин Г.Б., Соловьев А.Г. Особенности осмотра трупа и места происшест вия при сексуальных самоубийствах // Судебно-медицинская экспертиза. - 2001. - № 1 - С.35.

112 полового поведения уже становятся для индивидуума несущественными, малозначительными)» .!

Известен комплекс диагностических признаков, характерных для ауто- эротизма. Большинство жертв несчастных случаев при таком поведении со- ставляют молодые мужчины и подростки, которые могут прибегать к самосвязыванию, самоповреждениям, обнажению половых органов, переодеванию в женскую одежду. Они могут создавать весьма сложные приспособления для самоистязаний, дозированного сдавливания органов шеи. В то же время для женщин, погибших в процессе асфиксиофилии, характерно только обнажение тела и наложение петли на шею. Внешняя картина при осмотре трупа асфик-сиофила на месте происшествия может создавать представление не только о несчастном случае, но и о реальном желаемом самоубийстве или умышленном убийстве. Родные и близкие покойного, обнаружив его труп с признаками сексуальных манипуляций, могут внести изменения в обстановку места происшествия для сокрытия истинной причины несчастного случая, компрометирующей, по их мнению, окружающих.

П.И.Сидоров, Г.Б.Дерягин, А.Г.Соловьев разработали алгоритм поиска особенностей, выявляемых на трупе и месте происшествия при подозрении на гибель от аутоэротизма. Их содержательная и полезная для юристов и судебных медиков работа, к сожалению, не свободна от недостатков. Авторы советуют судебно-медицинским экспертам в случае смерти лица от асфиксии «запрашивать для изучения не только протокол осмотра места происшествия, но и психиатрическую документацию»,2 что выходит за пределы компетенции судебного медика. Такую документацию, как и другой подробно характеризующий личность умершего материал необходимо представить не медику, а эксперту-психологу или комиссии (психолог, психиатр, сексопатолог) для выяснения вопросов, касающихся психики и сексуальных особенностей погибшего.

1 Сидоров П.И. и др. Указ. раб. - С.35.

2 Сидоров И.П. и др. Указ. раб. - С.Зб.

3 Ткаченко А.А., Введенский Г.Е., Дворянчиков Н.В. Судебная сексологическая экспертиза. - М, 1999.-Т.2.-С.112.

113

Существуют разные точки зрения по вопросам посмертной СПЭ, однако показательно, что большинство авторов исследует только варианты суицидальной гибели людей, не затрагивая возможности СПЭ при расследовании случаев, исключающих самоубийство.1 Очевидно, это обусловлено сложностью, неразработанностью вопроса и отсутствием экспертных примеров из следственно-судебной практики.

Ф.С.Сафуанов рекомендует назначать СПЭ «при наличии доказанности факта самоубийства». Данный исследователь советует сформулировать для экспертов следующие вопросы:

  1. В каком психическом состоянии находился подэкспертный в период, предшествовавший самоубийству (смерти)?
  2. Существует ли причинно-следственная связь между действиями обви- няемого (указать: изнасилование или такие действия, которые квалифицируются как угрозы, жестокое обращение или систематическое унижение человеческого достоинства) и психическим состоянием потерпевшего в период, предшествовавший самоубийству?
  3. По мнению Ф.С.Сафуанова, ошибочной будет конструкция вопроса: нахо- дился ли подэкспертный в период, предшествующий смерти, в психическом состоянии, предрасполагающим к самоубийству, поскольку «трудно оценивать какое-либо психическое состояние человека как предрасположение к самоубийству».3

Нетрудно заметить ошибочность таких утверждений и рекомендаций. Если, как отмечает названный автор, назначать СПЭ только при доказанном факте самоубийства, то тогда налицо попытка ограничения действий следователя и суда: пока не доказан факт суицида эксперт-психолог не может оказывать помощь в установлении истины. Но роль психолога как раз очень важна при рас-

1 Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу…С. 17; Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза… С.93 - 95; Мельник В.В., Яровенко В.В. Теоретиче ские основы судебно-психологической экспертизы… С. 35; Сафуанов Ф.С. Судебно- психологическая экспертиза в уголовном процессе… С. 170 - 179.

2 Сафуанов Ф.С. Указ. раб. - С. 170 - 171.

3 Сафуанов Ф.С. Указ. раб. - С. 176.

114 следовании случаев гибели людей, когда имеются лишь отдельные, внешние признаки самоубийства, либо таковые отсутствуют. В подобных ситуациях заключение эксперта об отсутствии у потерпевшего психического состояния, предрасполагающего к суициду, может помочь следователю определить правильное направление работы по делу, выявить инсценировку самоубийства или факт несчастного случая (например, при аутоэротизме, гибели нетрезвого человека, вследствие собственной неосторожности, самонадеянности и т.п.).

Ф.С.Сафуанов отмечает, что «при назначении судебно-психологической экспертизы требуется и доказанность уголовно-наказуемых действий обвиняемого».1 Здесь имеется в виду кроме ст.ПО УК РФ еще и п.«б» ст.63 УК РФ, -наступление тяжких последствий в результате совершения преступления. Однако, по логике вещей, если уголовно-наказуемые действия обвиняемого уже доказаны, то отпадает необходимость в психологических экспертных исследованиях вообще. Например, в учебниках криминалистики и методических следственных пособиях 20-60-х годов даны алгоритмы работы по делам о доведении лица до самоубийства. В тот период времени, как известно, судебно-психологической экспертизы в советском уголовном процессе не существовало. Тем не менее, дела о доведении до самоубийства рассматривались судами, а вина подсудимых успешно доказывалась и без проведения СПЭ.

Ф.С.Сафуанов считает неггужным ставить перед экспертом вопрос: какие индивидуально-психологические особенности подэкспертного лица могли способствовать принятию им решения о самоубийстве? По его мнению, ответ на данный вопрос является обязательным компонентом экспертного заключения при квалификации психического состояния лица в период, предшествующий суициду. Однако в этим нельзя согласиться, поскольку вопрос об индивидуально-психологических особенностях подэкспертного имеет важное самостоятельное значение, и не только при посмертной СПЭ, но и в других видах психологических экспертных исследований. Поэтому совершенно правы В.В.Мельник,

1 Сафуанов Ф.С. Указ. раб. - С.171.

2 Сафуанов Ф.С. Указ. раб. - С. 177 - 178.

115 В.В.Яровенко, В.Ф.Енгалычев, И.А.Конопак и др. авторы, которые рекомендуют формулировать перед психологом вопрос о возрастных, индивидуально-психологических особенностях подэкспертного в ситуации подозрения на акт суицида.

В целом же проблема назначения и проведения посмертной СПЭ при рас- следовании суицида является не более сложной, чем рассмотренные в следующем параграфе настоящей главы возможности СПЭ при индивидуализации действий участников группового убийства, где эксперту приходится прибегать к моделированию действий не только живых, ни и лиц, погибших в результате такого контакта.4

2.2.3.Судебно-психологическая экспертиза по делам о наступлении смерти потерпевших в результате падения с высоты

Следственной практике известны случаи стандартной ситуации, когда женщина, оказавшаяся в обществе мужчины в замкнутом помещении, пытается покинуть последнее через балкон, окно, и гибнет от падения с высоты. Такие случаи всегда представляют большую сложность при расследовании, поскольку показания лиц, оставшихся в живых, вызывают сомнения в объективности. Житейский опыт следователей позволяет предположить, что имело место сексуальное посягательство, вьигудившее потерпевшую на подобный поступок. Однако далеко не всегда следователи могут проявить мастерство и настойчивость в подобных случаях.

Так, в г.Киренске Иркутской области 14 июля 1994г. после полуночи из окна комнаты, расположенной на пятом этаже общежития СПТУ, упала обна-

1 Мельник В.В., Яровенко В.В. Указ. раб. - С.35

2 Енгалычев В.Ф. Посмертная судебно-психологическая экспертиза // Прикладная юридиче ская психология. Под ред. А.М.Столяренко. -М, 2001. - § 8.17. - С.425.

3 Конопак И.А., Китаев Н.Н., Ермаков Н.П. Виды судебно-психологической экспертизы. — Иркутск, 1986. - С.43.

4 Васильев В.Л. Юридическая психология. - СПб., 1998. - С.558.

116

женная П., а следом была выброшена ее одежда.1 Потерпевшая скончалась на месте, экспертиза трупа установила явные следы недавнего полового акта.

В процессе расследования выяснили, что П. распивала спиртные напитки в обществе Б. и О. в указанной комнате. Затем собутыльники предложили П. вступить с ними в половую связь, на что она, по их словам, согласилась только с О. Далее, по версии следствия, опьяневшая П., не ориентируясь в обстановке, оказалась на подоконнике открытого окна, откуда выпала наружу. Хотя односторонность расследования была очевидной, уголовное дело, возбужденное по ст.ст.15,117 ч.4 УК РСФСР, по факту покушения на изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия, прекратили за отсутствием в действиях О. и Б. состава преступления.2

В другом случае К. пригласил к себе в гости 20-летнюю М., которая тем же вечером выбросилась из окна квартиры К., расположенной на четвертом этаже, и погибла от полученных травм. Уголовное дело в течение года четыре раза прекращали, приходя к выводу об отсутствии попыток насилия над потерпевшей, хотя на теле имелись свежие следы от порезов и пальцев рук человека, а одежда была порвана в борьбе. Лишь когда дело передали следователю прокуратуры Выборгского района г.Ленинграда А.П.Круглову, он сумел собрать доказательства, что К. заставлял М. пить водку, не выпускал из квартиры, пытался изнасиловать, отчего потерпевшая предпочла выброситься в окно. К. осудили к 12 годам лишения свободы.

В обоих названных случаях СПЭ потерпевших не назначалась, хотя она, несомненно, могла бы установить причинно-следственную связь между дей- ствиями обвиняемых и психическим состоянием потерпевших, избравших столь необычный способ покинуть помещение, расположенное на большой высоте.

1 Ред. статья: «Катится вал преступлений» // Восточно-Сибирская правда. - 1994. - 21 июля.

2 Архив прокуратуры Киренского района Иркутской области, 1996 г. Уголовное дело № 48 176.

3 Архив Ленинградского городского суда, 1974 г. Уголовное дело №2-111.

117

Примером подобной помощи психологов можно назвать уголовное дело по обвинению Г. по ст.ст.15, 117 ч.З и 4 УК РСФСР. Поводом к возбуждению дела послужил факт падения несовершеннолетней X. из окна комнаты Г., расположенной на седьмом этаже общежития лесопромышленного комплекса в г.Братске Иркутской области. Доставленная в больницу, X. скончалась, успев сообщить, что находилась в комнате, где живут азербайджанцы.

Следствие установило, что Г. вечером 24 мая 1985 г. пригласил в гости 16-летних девушек X. и И., поил спиртными напитками, после чего потребовал от И. вступить в половую связь с В., участвовавшим в застолье. Когда приглашенные пытались уйти, Г. разъярился, не выпускал их из комнаты, нецензурно ругался и клялся на портрете своей матери, что будет так, как он сказал. После того, как И. смогла убежать, Г. категорично заявил, что тогда X. обязана вступить в половую связь с В., а затем вышел из комнаты, заперев дверь ключом, после чего X. выпрыгнула в окно.

Арестованный Г. вину не признал. Он утверждал, что хотя с серьезным видом предлагал X. совершить половой акт с В., запер их вместе на ключ, но в действительности просто «шутил», так как хотел испытать X., и не ожидал, что она так неожиданно отреагирует на эту шутку.

По делу была назначена СПЭ, на разрешение которой следователь по- ставил вопросы о психологической характеристике Г. и X.; о нахождении X. в период, предшествовавший ее смерти, в психическом состоянии, предрасполагавшем к самоубийству, и о причинах такого состояния; о психологических особенностях Г., которые могли существенно повлиять на поведение X. в исследуемой ситуации.

По заключению психолога, X. имела экстравертированный характер: была общительная, открытая, добрая, жизнерадостная, с устойчивым хорошим настроением, смелая и решительная. В период, предшествующий смерти, ее психическое состояние не предрасполагало к самоубийству, и только в особо экстремальных условиях она могла бы решиться на суицид. Г. определен психологом как интраверт (замкнутый, скрытный), неискренний, упря-

118 мый, самолюбивый, властный, имеющий завышенную самооценку, претендующий на лидерство. Он циничен и жесток, духовные потребности не развиты, отношение к женщинам неуважительное.

Эксперт заключил: «Можно с большей степенью вероятности утверждать, что X., зная, на что способен Г., в создавшейся 25 мая 1985 г. кон- фликтной ситуации увидела угрозу, которая звучала не только в циничных высказываниях Г., но и в его действиях. Он вышел из комнаты, закрыл дверь на ключ, и X. оказалась наедине с малознакомым мужчиной… Стрессовое состояние (стресс «кролика»), в котором находилась X., и приглушенное водкой сознание помешали ей перебрать различные варианты поведения. Единственную возможность избежать надругательства она увидела в самоубийстве».

Иркутский областной суд в своем приговоре привел данную цитату, указав: «Эти выводы основаны на научных данных, аргументированы, логичны, не противоречат вышеуказанным доказательствам, поэтому суд принимает их за доказательства». За приготовление к изнасилованию несовершеннолетней И. суд определил Г. пять лет лишения свободы. За приготовление к изнасилованию несовершеннолетней X., повлекшее особо тяжкие последствия (смерть потерпевшей), подсудимому определены восемь лет лишения свободы.1

Автором изучены материалы 6 уголовных дел по названным ситуациям. Кроме вышеназванного дела о гибели П., прекращенной прокуратурой Ки-ренского района, остальные пять дел имеют обвинительные приговоры, а по трем из них проводилась СПЭ, заключение которой достаточно полно приведено судами в тексте приговоров. В доступной нам литературе имеются ссылки на гибель потерпевших от падения с высоты при посягательстве на их половую неприкосновенность, но не суицидального характера. Так, несовершеннолетняя С, пытаясь выбраться из окна квартиры обвиняемого П. на бал-

1 Архив Иркутского областного суда, 1985 г. Уголовное дело № 2-246.Экспертизу провела доцент Л.Т.Люшина.

119 кон другой квартиры, упала и разбилась.1 Длительное время расследовалось Генеральной прокуратурой страны дело по гибели П., где в конечном итоге выявили инсценировку ее самоубийства. На самом деле труп потерпевшей выбросил с балкона квартиры обвиняемый 3., убивший девушку на почве воз-никшей ссоры. В приведенных случаях только подробные заключения посмертных СПЭ, моделировавших криминальную ситуацию, позволили судам вынести обоснованные приговоры.

Изучение следственно-судебной практики показывает высокую эффек- тивность таких СПЭ при расследовании фактов гибели потерпевших в подобных ситуациях, что позволяет нам рекомендовать назначение психологической экспертизы в аналогичных случаях.

2.3. Возможности судебно-психологической экспертизы при

доказывании ролевых функций и индивидуальных действий участников преступной группы

В действующем уголовном законодательстве предусмотрено, что соуча- стники одного и того же деяния должны нести ответственность на едином основании, но в строго индивидуальных размерах. Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ неоднократно ориентировали органы следствия и суды на тщательное разграничение функций соучастников, исследование индивидуальных особенностей их преступных действий. Это требование обусловлено непреходящими недостатками следственной и судебной практики — отсутствием должной конкретизации роли лиц, совершивших преступления в группе. В соответствии с нормами УК необходимо выяснить, является ли участник преступной группы ее рядовым членом или же организатором. Неполное исследование ро-

1 Китаев Н. Судебно-психологическая экспертиза при изобличении инсценировок несчаст ных случаев и самоубийств // Законность. - 1995. - № 12. - С. 15 - 16.

2 Свидерский Б.Е. Раскрытие умышленного убийства, инсценированного как самоубийство, и изобличение убийцы косвенными доказательствами // Следственная практика. - 1982. - Вып.133.-С.41-52.

120 ли субъекта такой группы затрудняет квалификацию его действий, порождает существенные ошибки в судебной практике.1

Значительные трудности для следователей и судей представляют многие уголовные дела, квалифицированные в соответствии с ч.З ст.35 УК РФ как совершенные организованной группой. Р.Галиакбаров выделяет три показателя-характеристики данной группы: 1) особенности исполнения преступления каждым отдельным участником, в чем проявляются черты устойчивой группы; 2) предварительный сговор на осуществление деятельности группы, предполагающий техническое распределение ролей и функций в процессе осуществления одного или нескольких преступлений; 3) особенности психического отношения соучастников к содеянному, заключающиеся в осознании каждым соучастником факта вхождения в устойчивую группу и своей роли в ее преступной деятельности. Отсутствие надлежащих доказательств квалифицирующих признаков групповой преступности приводит к тому, что суд вынужден изменять квалификацию содеянного,3 а при остальных недочетах предварительного расследования становится реальностью оправдательный приговор по громким делам о бандитизме.4

В современных работах, посвященных групповой преступности, не уде- ляется достаточного внимания участию в расследовании эксперта- психолога. Например, В.М.Быков рекомендует «исследование межличностных отношений в преступной группе и выявление подлинной психологической структуры преступной группы».5 Эти сложные задачи, требующие психологических познаний, по мнению В.М.Быкова, следователь должен решать с помощью тактиче-

1 См.: Мазунин Я.М. Тактика выявления и доказывания вины организаторов преступных групп: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. -М., 1996; Мешкова B.C. Изобличение лидера (ор ганизатора) преступной группы в ее создании и руководстве преступной деятельностью: Ав тореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 1998; Куницына А.В. Тактика выявления организато ров преступных групп: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. -Саратов, 2000.

2 Галиакбаров Р. Квалификации преступлений по признаку их совершения организованной группой // Российская юстиция. - 2000. - №4. - С.47-49.

3 Бегагоина Л. «Сей чин, яко око наше» // Вост.-Сиб. правда. - 2002. - 12 января.

4 Фомина Л. Некоронованный король Иркутска показал свою власть и силу // Вост.-Сиб. правда. - 2002. - 12 марта.

5 Быков В.М. Тактика выявления организаторов преступных групп // Следователь. - 1997. - №3.-С15.

121 ских приемов, направленных на обострение или создание конфликтов между соучастниками. О возможностях СПЭ в данной работе вообще не говорится.

Отсутствуют сведения о роли эксперта-психолога при расследовании убийств, совершенных организованной преступной группой (ОПТ) в работах А.И.Сотова, И.А.Возгрина и некоторых других современных авторов.

По результатам нашего опроса, с психологическими экспертизами опре- деления иерархии преступной группы сталкивались в своей работе 25% судей, а также 16,2% прокуроров и следователей.

Изучение юридической практики показывает, что умелое назначение и проведение судебно-психологических экспертиз по групповым делам о совершении тяжких преступлений против жизни и здоровья оказывает существен-1гую помощь судебным органам в доказательственном определении степени организованности преступной группы, а отсюда - в квалификации содеянного, выявлении функций соучастников.3 Но еще встречается недооценка важности проведения СПЭ по названной категории дел, устарелые рекомендации, не учитывающие прогресс в экспертных исследованиях. Так, если в 1970г. психолог М.М.Коченов оказывал консультативную помощь следователю по особо важным делам при прокуроре РСФСР З.К.Шейкиной при расследовании убийств, совершенных бандой Кабанова,4 то в те годы подобные консультации вместо СПЭ вполне объяснимы отсутствием опыта специалиста и соответствующих методик исследования.5 Однако нельзя согласиться с рекомендациями Инфор-

1 Сотов А.И. Методические основы расследования убийств, совершенных организованной преступной группой // Следователь. - 1998. - №5. - С.51-55.

2 Криминалистика. Под ред. И.Ф.Крылова и А.И.Бастрыкина. - М., 2001. - С.778-800.

3 Ермаков Н.П., Китаев Н.Н. Некоторые возможности судебно-психологических экспертиз при расследовании особо-опасных преступлений // Вестник УВД Иркутской области. - 1981. - №27. - С. 16-28; Акулов К.Д. Конец банды Шичалина // Следственная практика. - 1984. — Вып. 142.; Куницына А.В. Роль судебно-психологической экспертизы в выявлении структуры преступной группы // Актуальные проблемы криминалистики и судебной экспертизы. - Са ратов, 2000. - Ч. 1. - С.З - 11.

4 Шейкина З.К., Коченов М.М. Использование психологической консультации при расследо вании сложного уголовного дела // Следственная практика. - 1973. - Вып.97. - С.93-109.

5 О.Д.Ситковская утверждает, что ссылки на консультативную справку М.М.Коченова, как на допустимый при доказывании документ, имелись в приговоре. См.: Ситковская О.Д. Психо логия уголовной отвественности. — М., 1998. - С.231. Однако наше изучение всех 145 листов приговора Верховного Суда РСФСР, вынесенного 18 июня 1971г. по банде Кабанова В.Д.

122 мационного письма Генеральной прокуратуры РФ,1 данными почти тридцать лет спустя, - использовать помощь психологов при выявлении лидеров преступных организованных групп, - не в форме СПЭ, а путем консультативных советов. В 70-90 гг. судебная практика знает немало примеров, когда структура преступной группы, характеристики ее членов, с указанием элементов лидерства и подчинения, были определены экспертами-психологами, что нашло обоснование в приговорах.2

В методическом пособии по расследованию бандитизма, выпущенном НИИ Генеральной прокуратуры РФ, А.И.Дворкин рекомендует ставить перед экспертами-психологами всего один вопрос: «Учитывая индивидуально- психологические особенности перечисленных лиц (указать конкретно), а также обстоятельства совершенных ими деяний, кто из них мог быть лидером бан-ды?» Такое экспертное исследование по делам о бандитизме и другим формам организованной преступности будет явно неполным, фрагментарным. Недостаточным является и перечень тех вопросов, которые, по мнению Э.У.Бабаевой, могут быть поставлены перед экспертом-психологом:

  1. Какие социально-психологические факторы могли способствовать за- рождению и функционированию преступной группы?
  2. Какие индивидуально-психологические особенности каждого из уча- стников этой группы способствовали вступлению в нее и участию в преступлениях, в частности в убийствах?
  3. Какое влияние оказали участники преступной группы друг на друга и на деятельность группы в целом?4
  4. (уголовное дело №ПИ-10-70) показало: в нем нет никаких упоминаний о справке М.М.Коченова.

1 Об опыте использования специальных познаний в области психологии при расследовании серийных убийств: Информационное письмо Генеральной прокуратуры РФ от 31.12.98г. №28-17/98-905

2 См.: Китаев Н.Н. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. - Ир кутск, 1992. - С.121 - 125.

3 Расследование бандитизма. - М., 2000. - С. 166.

4 Расследование убийств, совершенных организованными вооруженными группами / А.И.Дворкин и др. - М., 1995. - С. 63.

123

Аналогичные вопросы решал в своей консультативной справке 1970г. М.М.Коченов, но с той поры следственная и экспертная практика ушли далеко вперед. Стало возможным, например, прибегать к СПЭ при доказывании такого обязательного признака бандитизма, как устойчивость. Согласно постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм», устойчивость банды характеризуется следующими признаками: стабильностью ее состава, тесной взаимосвязью между ее членами и согласованностью их действий, постоянством форм и методов преступной деятельности, длительностью ее существования и количеством совершенных преступлений.2

Доминирующим в среде юристов остается мнение, что для доказывания признака устойчивости при бандитизме необходимо установление фактов неоднократных вооруженных нападений, совершаемых одними и теми же лицами. Но возможно ли доказать факт создания банды, когда преступная группа еще не совершила никаких нападений? Практика отвечает утвердительно на этот вопрос, если помощь следствию оказывают эксперты- психологи, как это было, например, по делу Т. и братьев 3.

Работая в здании международного отдела аэропорта г.Иркутска, Т. обратил внимание на слабую охрану кассы обменного валютного пункта банка «Ангарский». Названное обстоятельство навело сотрудника транспортной милиции Т. на мысль о завладении крупной денежной суммой. С этой целью он привлек для намечаемого преступления своих знакомых - братьев 3. Последние знали о наличии у Т. боеприпасов, ручных гранат и кинжала, которые были незаконно им привезены из служебной чеченской командировки.

С октября 1995г. все трое активно готовились к нападению на этот пункт обмена валюты. Т. разработал план, распределил роли между участниками группы. Они несколько раз выезжали к месту совершения намеченного преступления, обсуждали различные варианты поведения при нападении.

1 Шейкина З.К., Коченов М.М. Указ. раб. - С. 103.

2 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 3. С. 2 - 3.

124

В день совершения преступления все трое на машине Владимира 3. подъ- ехали к зданию международного отдела аэропорта. Т., вооруженный гранатами и кинжалом, и Владимир 3. вошли в помещение, Александр 3. остался ждать их возвращения в машине. Кассир, как и ожидали преступники, вышла из кассы за водой для мытья пола, но нападения не произошло. Кассир заметила Т. в маске, стала звать на помощь, отчего преступники растерялись и предприняли попытку скрыться, но были задержаны.

На допросах братья 3. назвали Т. организатором нападения. Последний не отрицал факт соучастия в подготовке к нападению, но старался приуменьшить свою роль. Тогда по делу была назначена судебно- психологическая экспертиза. Кроме вопросов о психологических особенностях каждого члена преступной группы и неформальном лидерстве, был поставлен и такой вопрос: «Имеются ли в группе социально- психологические признаки высокой организованности, сплоченности, и если имеются, то в чем они конкретно выражаются?»

По заключению судебно-психологической экспертизы, Т. в данной группе является неформальным лидером и организатором совместных действий ее членов. В характере Александра 3. выявлены такие черты, как психологическая уязвимость, отсутствие четких жизненных ориентиров, низкий самоконтроль и зависимость от других. Владимир 3. исполнителен, осторожен, зависим от чужого мнения, колеблется в принятии самостоятельных важных решений.

Из заключения судебно-психологической экспертизы также однозначно явствовало, что Т. и братья 3. в ходе контактов по исполнению своих преступных замыслов выказали стабильность устремлений, настойчивость в достижении цели, прекрасно осознавали свои ролевые позиции в возникшем преступном содружестве.

По приговору Иркутского областного суда от 30 июля 1996г. Т. признан виновным в создании банды и руководстве ею, а братья 3. Определены судом, как участники банды. Суд обосновал в приговоре свое решение об устойчивости преступной группы и квалификации названных действий как бандитизм ссылками на заключение судебно-психологической экспертизы. Кроме того,

125 всем троим было вменено приготовление к разбойному нападеншо, а Т. еще вменено хищение оружия, его незаконное хранение и ношение. Приговор вступил в законную силу.1

К сожалению, у некоторых авторов встречается негативное отношение к подобным экспертным исследованиям. Так, В.Исаенко относит только к кон- сультативной помощи психологов «определение ролей соучастников в пре- ступных группировках, выявление их лидеров».2 А.С.Шишков заявляет: «Психологические и психиатрические квалификации личности, а также психологические характеристики устойчивых групповых отношений не могут, на мой взгляд, служить доказательством совершения конкретных действий. Использование для этой цели указанных квалификаций и характеристик способно исказить истину и привести к следственным и судебным ошибкам».3 По мнению С.Шишкова, если следователю известно, что «субъект занимал низкое место в преступной иерархии и не пользовался авторитетом среди сообщников, то он может без большей боязни ошибиться отвергнуть показания о распределении ролей, организаторах банды и т.п.» Иными словами, С.Шишков отказывает следователю в праве назначить СПЭ по определению иерархии преступной группы, а советует положиться на житейский собственный опыт следователя, «без большей боязни ошибиться…» Такие рекомендации, на наш взгляд, в комментариях не нуждаются.

Однако настораживает тот факт, что ряд авторов работ о проблемах СПЭ отказывает в праве на существование психологической экспертизе определения лидерства в преступной группе. Так, Н.А.Ратинова, работающая, как и С.Н.Шишков, в ГНЦ им.В.П.Сербского, укоряет органы следствия: «…Установление организатора конкретного деяния, распределение ролей меж-

1 Архив Иркутского областного суда, 1996г. Уголовное дело №2-194. Экспертизу провели доценты З.В.Диянова и Т.М.Щеголева.

2 Исаенко В. Организации расследования серийных убийств // Законность. - 1999. - № 2. - Сб.

3 Шишков С. Могут ли психологические и психиатрические заключения служить доказатель ствами? // Законность. - 1997. - № 7. - С.43 - 44.

4 Шишков С. Указ.раб. - С.43.

126 ду его участниками подменяется требованием к психологам выявить лидера, построить мысленную модель происходивших событий. При этом сугубо вероятностный характер подобных построений впоследствии опускается, и они в дальнейшем используются в качестве объективно установленных фактов в системе доказательств».1 С категоричностью такого заявления нельзя согласиться, но нужно учитывать, что ГНЦ специализируется не на изучении психологии малых групп, а исследует аномалии психики. Поэтому проблема определения лидерства, как социально-психологического феномена, относящегося к динамическим процессам в малой группе, для сотрудников ГНЦ может представляться излишней, находящейся вне их исследовательских интересов.

Явления лидерства в коллективах лиц, содержащихся под стражей, давно стали предметом исследования специалистов. Разработаны приемы дискредитации лидеров малых групп осужденных, имеющих отрицателыгую направленность, существует проверенная многолетней практикой система мероприятий по разложению таких групп.3 И если в исправительных учреждениях сотрудники уверенно и категорично выявляют иерархию таких групп, то подобные исследования, тем более успешно проведет эксперт-психолог, владеющий специальными методиками.

Лидером в психологии называется член группы, который в значимых си- туациях способен оказывать существенное влияние на поведение остальных участников.4 В СССР изучение психологии лидерства стало проводиться еще в 30-е годы (Институт охраны труда)5, а в 60-х годах стали обычными психологические экспертизы определения уровня группового взаимодействия на этапах комплектования экипажей космических кораблей, о чем свидетельствую рабо-

1 Ратинова Н.А. Психология насильственных преступлений и их экспертная оценка. - М., 2001.-С.32.

2 Шмаров И., Мокрецов А. Лидерство // Воспитание и правопорядок. - 1982. — № 11. — С.64 — 66.

3 Башкатов И. Развенчание лидера // К новой жизни. - 1974. - № 10. - С.37-40.

4 Психологический словарь. Под ред. В.В.Давыдова, А.В.Запорожца и др. - М., 1983. - С. 176- 177.

5 Гагарин Ю.А., Лебедев В.И. Психология и космос. - М., 1981. - С.89.

127 ты Ф.Д.Горбова, В.ИЛебедева, М.А.Новикова и других авторов.1 При этом не вызывала сомнений реальная возможность категоричного определения психологами «лидеров» и «ведомых» в исследуемых коллективах людей. А в 70-х годах СПЭ малых групп начинает появляться и в правоприменительной деятельности.2

Так, на СПЭ лидерства Иркутский областной суд сослался при вынесении приговора членам банды Шичалина. В дальнейшем Иркутский областной суд неоднократно приводил в приговорах фрагменты судебно- психологических экспертиз, обосновывая ролевое положение сообщников в преступной группе. Например, суд привел сведения из заключения СПЭ о лидерстве руководителя банды Н.: «Согласно заключению судебно- психологической экспертизы, Н. отличает, в первую очередь, ярко выраженная мотивация на лидерство, а также совокупность личностных свойств, необходимых для его осуществления: сила воли, целеустремленность, высокий уровень притязаний, эмоциональная устой- чивость, способность влиять на людей.

Ярко выраженная у Н. склонность к доминированию, властность, ориен- тация на преодоление, борьбу и соперничество определили стиль его взаимоотношений с членами группы, который можно охарактеризовать как авторитарный. Н. заранее и детально планировал деятельность группы и каждого ее члена, жестко контролировал исполнение его решений. Во всех вопросах деятельности группы его мнение было определяющим. Люди, выполняющие его требования, щедро стимулировались. Руководя группой, Н. занимал позицию вне ее.

1 Горбов Ф.Д., Новиков М.А. и др. Биологические ритмы и вопросы разработки режимов труда и отдыха. - М., 1967. - С.24 - 26; Гагарин Ю.А., Лебедев В.И. Указ. раб. - С.90 - 101; Иоселиани К.К. и др. Основные направления и принципы психологической экспертизы кос монавтов // Космическая биология и авиакосмическая медицина. — 1982. — № 4. - С.4 - 8; Ле бедев В.И. Личность в экстремальных условиях. - М, 1989. - С.35 - 39.

2 Акулов К.Д. Конец банды Шичалина // Следственная практика. - 1984. - Вып. 142. - С.93 - 99.

3 Иркутский областной суд, 1977. Уголовное дело № 2-24. Псюсологическую экспертизу про вела в 1976 г. доцент Л.Т.Люшина.

128

Эксперты с учетом данных выводов, а также принимая во внимание офи- циальное положение, жизненный опыт, уровень образования и интеллекта Н., пришли к заключению, что он является несомненным лидером данной группы, более того, для большинства ее членов он был непререкаемым авторитетом. Созданная им группа реализовала его цели и являлась средством осуществления его намерений…Судебная коллегия пришла к выводу о доказанности вины Н. в создании и руководстве устойчивой вооруженной группой (бандой) в целях нападения на граждан…» (л.43 приговора).1

Судебно-психологические экспертизы по установлению лидерства в пре- ступных группировках успешно проводятся в различных регионах страны. Интересен в этом аспекте положительный опыт прокуратуры Орловской области, где такие СПЭ проводит научный работник Орловского юридического института МВД РФ, кандидат психологических наук Г.Д.Андрюшин.2

В следственной практике нередки случаи совершения умышленного убийства группой лиц в условиях неочевидности. При этом варианты «психологической защиты» обвиняемых могут быть самые разные:

  1. Каждый из соучастников преуменьшает свою действителыгую роль в

•з

содеянном, приписывая главенство другому сообщнику.

  1. Соучастники в своих показаниях приписывают главную роль в испол- нении (организации) убийства вымышленному сообщнику, либо такому из круга общих знакомых, которого на момент изобличения соучастников нет в живых.
  2. Один из сообщников отрицает свое соучастие в убийстве, несмотря на показания других обвиняемых.4
  3. 1 Архив Иркутского областного суда, 2001. Уголовное дело №2-2. Судебно- психологическую экспертизу провели доценты З.В.Диянова и Т.М.Щеголева.

2 Об этих экспертизах см.: Панасюк А.Н. Нетрадиционные способы собирания и закрепления доказательств // Законность. - 2001. - № 4. - С.19 - 23.

3 Шелепа А.П. Преступники разоблачены // Следственная практика. — 1985. - Вып. 145. - С. 152-159.

4 Китаев Н., Барановский С. Главарь банды проигрывает // Законность. - 1992. — № 4 — 5. - С.40-43.

129

Более редким вариантом противодействия следствию представляется слу- чай, когда каждый из соучастников утверждает, что именно он лишил потерпевшего жизни, а остальные сообщники ни при чем. Подобные факты наблюдаются, например, когда убийство в группе совершено близкими родственниками.

Такие варианты заявлений подозреваемых (обвиняемых) могут вызывать серьезные осложнения в процессе доказывания по делу, а иногда создают непреодолимые препятствия, и уголовное дело прекращается с формулировкой «за недоказанностью вины».

Следственная практика выработала свои тактические и методические приемы установления картины события при совершении убийства в группе. Производится подробный допрос каждого из соучастников, с максимальной детализацией всех показаний. Затем поочередно проводятся следственные эксперименты с участием каждого обвиняемого, для воспроизведения обстановки и обстоятельств совершенного убийства. Полученные данные сравниваются с информацией, содержащейся в протоколах осмотров мест происшествия, в заключениях экспертиз. Указанные способы являются традиционными для криминалистов, их эффективность весьма высока. Но в ряду случаев также требуется применение иных средств установления истины по делу, например, судеб-но-психологических экспертиз. Перед экспертом ставятся вопросы по определению психологических характеристик каждого обвиняемого, отношений лидерства и подчинения между ними, что позволяет затем психологу создать наиболее вероятную модель поведения каждого обвиняемого при соучастии в совершении убийства.

И здесь мы сталкиваемся с одним из давних дискуссионных вопросов криминалистики о возможности использования вероятных заключений эксперта. Еще в 1913 г. немецкий адвокат Макс Альсберг писал по этому поводу: «Ес-

1 Нагимов Р.А. Работа с вещественными доказательствами и использование данных осмотра места происшествия обеспечили раскрытие тяжкого преступления // Следственная практика. - 1985. - Вып. 145. - С. 114; Шелепа А.П. Указ.раб. - С. 158; Дворкин А.И., Бабаева Э.У. и др. Расследование убийств, совершенных организованными вооруженными группами. — М., 1995.-С. 31-57.

130 ли бы судья должен был выносить обвинительный приговор только в тех случаях, когда доказательства приводят к математически-логической достоверности, уголовная юстиция была бы парализована».1 Немного позже другой немецкий правовед А.Гельвиг высказал сходную мысль: «В практике приходиться признавать за истину лишь высокую степень вероятности…» Западногерманский процессуалист К.Петерс в 1972 г. издал двухтомное исследование причин ошибок в уголовном процессе, изучив 1115 уголовных дел, пересмотренных судами. Он пришел к выводу, что эксперт «…на основании своего научного опыта, статистических данных и знания ограниченности человеческого мышления может дать только вероятный вывод, который в лучшем случае достигает вероятности, граничащей с достоверностью».

В отечественной криминалистике высказывались разные точки зрения на возможность эксперта давать вероятное заключение, которое затем будет использовано судом при вынесении приговора. Противники такой возможности до сих пор ссылаются на пункт 14 постановления Плигума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. «О судебной экспертизе по уголовным делам», в котором говориться: «Вероятное заключение эксперта не может быть положено в основу приговора».4 Однако изучение материалов уголовных дел, заключений экспертиз и судебной практики убеждает нас в том, что следователи и суды в СССР и РФ игнорировали категоричность требований цитируемого постановления, которое во- многом оставалось просто декларативным документом. Мы полностью согласны с мнением А.И.Винберга: «Эксперт… хорошо знает, что его право давать по делу вероятное заключение продиктовано требованием жизни, обусловлено рядом веских причин, вследствие которых не представляется возможным во всех случаях безоговорочно давать категорическое заклю-

1 Цит. по кн.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском процессе. - М., 1955. - С.92.

2 Гельвиг А. Современная криминалистика. — М., 1925. - С.85.

3 Глотов О. «Вероятность, граничащая с достоверностью» // Социалистическая законность.

1978.-№1.-С.81.

4 Бюллетень Верховного Суда СССР. -1971.- №2.-С.П.

131

чение по делу».1 А.И.Винберг на основе изучения большого количества экс- пертных заключений пришел к обоснованному выводу: «Вероятный вывод эксперта важен следственно-судебным органам именно как вывод, который не исключает возможности того, например, что данным конкретным объектом оставлен данный след…»2

Правильность этого утверждения демонстрирует нам, в частности, практика судебно-медицинской экспертизы, где значительное число заключений о виде травмирующего предмета носят не категоричный (достоверный), а вероятный (предположительный) характер. И если даже следователь представил на экспертизу истинное орудие преступления, то эксперт только в редких случаях может найти характерные (индивидуальные) признаки, позволяющие идентифицировать данное орудие. В большинстве случаев эксперт-медик далее в отношении ножа, извлеченного в присутствии понятых на месте происшествия из тела убитого человека, дает стандартное вероятное заключение, что телесное повреждение «могло быть причинено ножом, представленном на экспертизу». Столь же широко распространены вероятные заключения экспертов и в сфере криминалистических экспертиз при установлении родового (группового) тождества объектов. Но такие заключения, тем не менее, тоже учитываются судами при вынесении приговоров.

В свете сказанного нельзя признать удовлетворительным комментарий Е.А.Доли к ст.80 УПК РФ, составленный из фрагментов Постановлений Пленумов по уголовным делам 70-90г.г., где говорится: «Выводы эксперта должны быть конкретными и категоричными. Вероятное заключение эксперта не отвечает требованию допустимости доказательств и не пригодно для обоснования выводов по делу».

1 Винберг А.И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе. - М., 1956. -С.131.

2 Винберг А.И. Указ.раб. - С. 134.

3 Судебно-медицинская экспертиза: Справочник для юристов. Под ред В.В.Томилина. — М., 1985.-С.19,41.

4 См.: Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному Кодексу Российской Федерации. Под ред. В.М.Лебедева. - М., 2002. - С. 178.

132

Если бы работники суда и следствия действительно руководствовались только категоричными критериями, то ежегодно тысячи уголовных дел об убийствах (особенно совершенных в условиях неочевидности), оставались бы не раскрытыми. Ведь по таким делам выводы судебных медиков зачастую но-сят вероятный характер, начиная от орудия преступления, которое нередко найти не удается, и, кончая причиной смерти, когда труп находится в стадии резко выраженных гнилостных изменений, или уничтожен, например, путем сожжения, растворения в кислоте и т.д.

Но если экспертные исследования материальных объектов не позволяют во многих случаях сделать категоричные выводы, то трудности специалистов еще более возрастают при исследовании объекта идеального - психики человека. Автор солидарен с утверждением В.В.Мелышка, что «игнорирование в следственной и судебной практике вероятностных выводов экспертов не способствует разработке и совершенствованию специальных экспертных методик, обеспечивающих высокую степень надежности вероятностных выводов при производстве различных видов судебных экспертиз».1

Поэтому, на наш взгляд, суд не должен отвергать вероятные заключения экспертиз (в том числе СПЭ), если они выполнены лицом надлежащей компетенции и соответствуют предъявляемым законам требованиям. Впрочем, уже в работах всех русских дореволюционных юристов последовательно утверждалась мысль, что «следствие и суд могут установить лишь высокую степень ве-роятности, приблизиться к достоверному знанию». Следует согласиться с мнением И.М.Лузгина, что проблема вероятности и достоверности в уголовном процессе продолжает оставаться дискуссионной для юридической науки.

При назначении СПЭ по делу о совершении умышленного убийства группой лиц перед экспертом может ставиться вопрос: «Какова наиболее вероятная модель (роль) поведения каждого обвиняемого при убийстве потерпевше-

1 Мельник В.В. Преступление совершено в условиях неочевидности // Советская юстиция.

1992.-№19-20.-С.9.

2 Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. - М., 1973. - С.204.

133 го X?»1 Следственно-судебная практика показывает, что заключения экспертов-психологов, моделировавших роли обвиняемых при совершении убийства, учитывались судом при вынесении обвинительных приговоров.2 В своей книге В.Л.Васильев приводит пример из практики Иркутского областного суда, сославшегося в приговоре на СПЭ членов банды при индивидуализации их дейст-вий в эпизодах совершенных убийств. Этот случай достаточно подробно освящен в литературе, поэтому мы не будем на нем останавливаться.4 ВЛ.Васильев дает свою рекомендацию по формулированию вопроса перед экспертом: «Учитывая выявленные психологические особенности членов группы, каков наиболее вероятный сценарий их поведения в ситуации совершения преступления?»5 Однако подобный вопрос допустим лишь при исследовании групп с достаточной степенью сплоченности. При расследовании группового убийства, совершенного неорганизованными соучастниками, перед экспертами доста- точно будет поставить вопросы об индивидуально-психологических характеристиках сообщников и определении неформального лидера среди них.

Из опрошенных нами практических работников только 11,5% судей имели дело с психологическими экспертизами определения индивидуальных дей- ствий сообщников, а также 12,1% прокуроров и следователей.

В качестве положительного примера можно привести уголовное дело № 17- 273, расследовавшееся прокуратурой Ленинского района г.Иркутска. В ночь на 12 мая 1986 г. группа слесарей домоуправления распивала спиртное в помещении мастерской, расположенной в подвале жилого дома. Часть присутствующих ушла, оставив в подвале слесарей С, Д. и П. утром С. не появился на работе, не появлялся он и дома. Д. и П. рассказывали, что ночью ушли из под-

1 Такие экспертизы в Иркутской области назначал, начиная с 1983г., следователь по особо важным делам областной прокуратуры Н.Н.Китаев.

2 Барановский СИ., Китаев Н.Н., Любавин А. А. Проверка версии о виновном. - СПб., 1992. - С.17-19.

3 Васильев В.Л. Юридическая психология. - СПб., 1998. - С.558 - 559.

4 Китаев Н.Н. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. - Иркутск, 1992. — С.125-129; Матвеев В. Судебно-психологическая экспертиза при расследовании бан дитизма // Законность. - 1995. - № 6. - С.24 - 25.

5 Васильев В.Л. Указ.раб. - С. 559.

134 вала, оставив в нем опьяневшего С. По заявлению жены последнего органы милиции завели розыскное дело, а Д. и П. вскоре уволились из домоуправления. Через полтора года П. пришел в милицию с повинной, сообщив, что в ту ночь он и Д. убили С. на почве ссоры и тело потерпевшего захоронили в том же подвале. В месте, указанном П., был найден скелетированный труп С, имевший переломы ребер, костей черепа. Д. на допросе подтвердил, что принимал участие вместе с П. в убийстве С, однако показания соучастников существенно различались.

П. заявил, что Д. придрался к С, обещал того убить и заставил копать для себя могилу. С. пытался обороняться, но был сбит с ног, после чего Д. и П. наносили потерпевшему удары руками и ногами, чугунным бачком, убедившись в его смерти, зарыли труп в подвале.

Д. на допросах отрицал главенствующую роль в убийстве, перекладывая ее на П., а себя выставлял пассивным исполнителем указаний соучастника.

Уголовное дело на протяжении нескольких лет неоднократно прекращалось за недоказанностью, по жалобе супруги С. расследование вновь возобнов- лялось. Наконец, в июне 1991 г. на основании определения суда была проведена СПЭ, на разрешение которой ставились вопросы:

  1. Какова индивидуально-психологическая характеристика личности Д. и П.?
  2. Учитывая индивидуально-психологические особенности личности подсудимых, можно ли сделать вывод о лидерстве одного из обвиняемых в исследуемой ситуации?
  3. Эксперт-психолог определил П. как меланхолика, обладающего высокой эмоциональной чувствительностью к происходящим с ним событиям, повы- шенной тревожностью. Уровень притязаний П. реалистичный, в межличностном общении преобладает тенденция к приспособлению, что связано с неустойчивостью самооценки и комформностью.

Подсудимый Д., по мнению эксперта, обладает эмоциональной стабиль- ностью и холодностью, выраженной тенденцией к неискренности и притворст-

135 ву, скрытностью. Он повышенно обидчив, что старается тщательно скрывать, имеет низкую подчиняемость, непереносимость критики, опережающую враждебность в высказываниях и в поведении. Психолог указал: «Вызывает сомнение происходящее с памятью Д. Он то помнит поведение каждого участника конфликта, то ничего не помнит, и это при хорошей зрительной памяти, которую он показал в эксперименте… Вызывают серьезные сомнения и утверждения Д. о том, что он послушно выполнял указания П… Такое безропотное послушание противоречит характеру Д. Он независим, хвастлив, самооценка завышена, отрицательных качеств у себя не находит, критическое отношение к себе отсутствует. П. для него не авторитет. Все это является основанием для то- го, чтобы считать показания Д. недостаточно искренними и не всегда соответствующими действительности».

Отвечая на второй вопрос, психолог отметил: «Кратковременность со- вместного пребывания и близкого отношения Д. и П. не позволяют сделать вывод о лидерстве одного из них. В подобных случаях можно говорить лишь о приоритете на выдвижение и реализацию идеи к действию (копать яму, выбирать место для этого и т.п.). Имеется достаточно оснований предполагать, что идея заставить С. копать яму и выбор места для этого принадлежит Д.

Индивидуально-психологические особенности последнего таковы, что он не склонен подчиняться, стремиться любыми средствами усилить значимость своего «я» и продемонстрировать независимость. Это не могло позволить ему идти на поводу у П., безотказно и безропотно выполнять его указания».

Приведенные фрагменты заключения СПЭ были в существенной их части изложены в приговоре суда, указавшего затем: «Заключение судебно- психологической экспертизы также является доказательством по делу, как и другие вышеизложенные доказательства, которые опровергают показания Д., говорят о его неправдивости и желании уменьшить свою вшгу, переложить свою ответственность на плечи П., т.к. бояться П. и идти у него на поводу в силу особенностей своего характера Д. не мог» (л.4 приговора).1

1 Архив Ленинского районного суда г.Иркугска, 1991 г. Уголовное дело № 1-92.

136

Каждого из убийц-соисполнителей осудили к 9 годам и 6 месяцам лишения свободы.

Таким образом, предположительный вывод эксперта («основания предпо- лагать») был положен в основу обвинительного приговора. Следует поддержать позицию В.В.Мельника,1 отстаивающего право эксперта- психолога давать вероятные заключения, которые должны учитываться следственными и судебными органами. Ведь «каждое достоверное, то есть истинное знание содержит в себе элементы… и вероятностного знания». Отсюда, указание Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г., что вероятное заключение эксперта не может быть положено в основу приговора, можно понимать не как запрет вообще использовать такие заключения в качестве доказательств, а как запрет использовать вероятные заключения для установления фактов и обстоятельств без подкрепления другими доказательствами.

Важно также отметить, что Пленум использовал термин «вероятное за- ключение» в значении «предположительное заключение». Однако для высказывания предположения о существовании факта не нужны какие-либо специальные познания, такое предположение может сделать следователь или суд, как самостоятельно, так и после консультации со специалистом. Если же экспертиза назначена, то задачей эксперта является установление предполагаемого факта или оценка степени его вероятности. В противном случае можно сделать вывод о невозможности решения вопроса.3

Заключение эксперта следует оценивать прежде всего с точки зрения его содержания, а не субъективной формы, потому что это содержание обеспечивает информационную базу суждений, связывает заключение с другими видами судебных доказательств.4 «Доказательственное значение вывода определяет не

1 Мельник В.В. Преступление совершено в условиях неочевидности (вопросы судебно- психологической экспертизы) // Советская юстиция. - 1992. - № 19 - 20. - С.9.

2 Андреев И.Д. Диалектическая логика. - М., 1985. - С. 268.

3 Овсянников И. О регламентации формы выводов судебной экспертизы в будущем УПК РФ // Уголовное право. - 1999. - № 1. - С. 81.

4 Педенчук А.К. Проблемы обеспечения достоверности заключения судебного эксперта. - М., 1992. - С. 193.

137 его форма, а то, способствует ли он подтверждению (опровержению) какой-либо версии. Следователь и суд, оценивая экспертное заключение, должны выяснить, вероятность какой из альтернатив эксперт считает наибольшей, и какова степень этой вероятности. Эксперт, в свою очередь, должен стремиться, как можно точнее оценить вероятность устанавливаемого обстоятельства».1

Социологические исследования, проведенные диссертантом, выявили не- которые различия в оценке вероятностных выводов экспертов-психологов у судей, прокуроров и следователей прокуратуры. Доказательственное значение вероятностных выводов эксперта отрицают 26,9% судей и лишь 9,4% следователей и прокуроров. Признают доказательственное значение таких выводов экспертиз 86,4% прокурорско-следственных работников и 73% судей, но только 25% судей делали ссылки в приговорах на вероятностные выводы экспертов-психологов, как на доказательства.

Важно знать, что неприятие следователем и судом доказательственного значения вероятностных выводов судебных экспертиз приводит к следующим отрицательным последствиям:

  1. В условиях недостатка или противоречивости исходных данных, когда можно сделать только вероятные выводы, эксперты свое заключение формулируют в категоричной форме, облачая вероятностные выводы в «одежды» категоричных формулировок (иногда не без влияния следователей и судей);
  2. Когда же в этих условиях эксперт отказывается давать категорическое заключение, то следователи и судьи вынуждены делать вероятностный вывод самостоятельно. Такой подход нельзя признать правильным, поскольку корректность, надежность вероятных выводов по вопросам психологического содержания в значительной степени зависит от того, насколько они обоснованны достоверными знаниями из области психологии, что может сделать только квалифицированный эксперт- психолог;
  3. 1 Овсянников И. О допустимости вероятностного заключения эксперта // Российская юсти ция.-1998.-№6.-С29.

138

  1. Игнорирование в следственной и судебной практике вероятностных выводов экспертов не способствует разработке и совершенствованию специ- альных экспертных методик, обеспечивающих высокую степень надежности вероятностных выводов при производстве различных видов судебных экспертиз.

Если основывать приговор на вероятном знании недопустимо, то при этом «совсем не обязательно отрицать допустимость вероятных оценок отдель- ных фактов на всех без исключения уровнях исследования доказательств».1 Субъектом этой оценки является следователь или суд. Однако при необходимости использования специальных познаний такая оценка может быть поручена эксперту. Бесспорно, экспертная оценка носит неокончательный xapaicrep, так как заключение эксперта подлежит в свою очередь исследованию и оценке как доказательство следователем и судом в совокупности с другими доказательствами.

Если эксперт в выводе указал степень вероятности, с которой он устанав- ливает какое-либо обстоятельство, то такое заключение эксперта не хуже любого имеющегося косвенного доказательства того же обстоятельства, поскольку оно способно повысить надежность вывода при включении его в подсистему доказательств, направленных на установление данного обстоятельства. Следовательно, нельзя говорить о полном отсутствии доказательственного значения у вероятного заключения эксперта.2

Автор обращается к анализу этих доводов достаточно подробно, поскольку СПЭ при установлении индивидуальных (ролевых) действий участников преступной группы, совершивших убийство, дает не категоричные, а вероятные выводы, как это уже отмечалось выше. Умелое использование таких выводов в совокупности с другими доказательствами по делу позволяет правоведам устанавливать истину в условиях осложненного ее доказывания.

1 Овсянников И. Повысить надежность процессуального доказывания // Уголовное право. - 1999.-№4.-С67.

2 Овсянников И. Указ. раб. - С.67.

139 ГЛАВА 3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ДЕЛАМ

О СЕРИЙНЫХ УБИЙСТВАХ

3.1. Использование возможностей судебно-психолотческой экспертизы при составлении «психологического портрета» неустановленного

преступника

В последние годы особый интерес у криминалистов, криминологов, юри- дических психологов вызывает тема так называемого «психологического портрета» или «поискового портрета» неустановленного преступника по следам на месте преступления. В основном идет речь о начальном этапе расследования серийных убийств по сексуальным мотивам, когда требуется методика, позволяющая сузить круг заподозренных лиц и организовать целенаправленный розыск преступника, обладающего рядом определенных качеств, как физических, так и психологических. Единичные случаи успешного применения в практике следственных органов психологического портрета (далее - 1111) позволили не-которым авторам выдвинуть предложение о возможности проведения СПЭ для построения ПП неизвестного преступника.

Прежде чем перейти к обсуждению этой, на первый взгляд новой и за- манчивой идеи, необходимо обратиться к истории вопроса о создании модели неизвестного преступника по следам на месте происшествия.

1 Столяренко А.М. Психологические приемы в работе юриста. - М, 2000. - С.212-243; Про- тасевич А.А., Образцов В.А., Богомолова С.Н. Нетрадиционные подходы к раскрытию се рийных преступлений против личности // Монологи: криминалисты о своей науке, призван ной адекватно противостоять современной преступности. - Иркутск, 1999. - С.28-84; Ах- медшин Р.Л. Изучение личности преступника в методике расследования преступлений. - Томск, 2000. - С. 18-30 и др.

2 Ахмедшин Р.Л. К вопросу о доказательственном статусе заключения об установлении пси хологического портрета неизвестного преступника // Материалы науч.-практич. конф. 22 - 24 сентября 1999 г. -Иркутск, 2000. - С.91-97.

140

В настоящее время особую актуальность и социальную значимость при- обрели серийные (многоэпизодные) убийства.1 Исходя из количественного признака, разные авторы называют разные критерии определения серийности. По мнению Ю.М.Антоняна, В.А.Верещагина, С.А.Потапова, Б.В.Шостаковича, се-рийными убийствами следует считать два и более фактов лишения жизни. Л.А.Соя-Серко определяет признак серийности, как совершение одним лицом либо группой лиц по предварительному сговору трех или более убийств (либо покушения на них), характеризующихся однотипностью способов их совершения, а также единством или схожестью мотивов.3 Он же выделяет девять наиболее распространенных мотивов и целей серийных убийств, отмечая, что правильное выделение мотива нередко способствует выявлению убийцы.4

А.С.Фомина, ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г., определившее систематичность правонарушения, как совершение его лицом три и более раза, считает количественным показате- лем серийности совершение трех и более убийств.5 Однако нет никаких оснований для исследователей считать убийства двух лиц не отвечающими признаку серийности, если доказано, что виновное лицо намеревалось совершить еще ряд убийств, но не смогло по объективным причинам (задержание правоохранительными органами, гибель). Кроме того, В.Исаенко отмечает, что термин «серийность» является служебным операционным понятием и давно используется криминалистами. В уголовном законодательстве России понятию серийности наиболее близко по содержанию понятие неоднократности (п.«н» ч.2 ст. 105). Поэтому, по мнению В.Исаенко, «к серийным убийствам относятся факты последовательного умышленного лишения жизни двух и более человек с определенным временным интервалом между ними, характеризующимся сход-

1 Исаенко В.Н., Молодцова М.В. Анализ оперативной обстановки в выявлении серийных убийств // Российский следователь. - 2000. - №6. - С.2-3.

2 Антонян Ю.М., Верещагин В.А., Потапов С.А., Шостакович Б.В. Серийные сексуальные убийства. - М, 1997. - С.4.

3 Методика расследования серийных убийств. - М., 1998. - С.9.

4 Методика расследования серийных убийств…С. 10-11.

5 Фомина А.С. Серийные убийства: современные подходы к дефиниции // Воронежские кри миналистические чтения. - Воронеж, 2001. - Вып.2. - С.98.

141 ством мотива, способа, времени и места совершения, совпадением данных о потерпевших и другими обстоятельствами».1

Несколько иное определение серийным убийствам дают правоохрани- тельные органы США. Как сообщает С.Н.Богомолова, по классификации ФБР серийным считается убийство, «когда число жертв более 3, число эпизодов более 3, число мест, в которых убийства совершены, более 3, и когда наличествует период эмоционального остывания между последовательными убийствами».2 Иными словами, например, если некто пришел в ресторан, где из мести или иных побуждений застрелил несколько человек, то его нельзя отнести к серийным убийцам, ибо все потерпевшие убиты сразу и в одном месте.

Специфической особенностью серийных убийств является совершение каждого из эпизодов одинаковым или похожим между собой способом, под которым понимается определенный метод, последовательность движений и приемов, применяемых виновным лицом, которые качественно характеризуют преступное действие.3 Именно такая аналогия криминальных действий позволяет следователю отнести к серийным убийствам эпизоды нераскрытых деяний, нередко совершенных в разных регионах на протяжении длительного времени. Классическим примером такой серийности преступлений являются убийства проституток, совершенные в Лондоне с 6 августа по 9 ноября 1888 года между 23 и 4 часами утра, когда однотипность деяний позволила дать неустановленному убийце прозвище «Джек-Потрошитель».4

Однако при указанной аналогии действий, как справедливо отмечает В.И.Батищев, сложность группировки уголовных дел по нераскрытым преступлениям обусловлена тем, что данные о таком важном элементе криминалистической характеристики, как «особенности личности преступника», полностью

1 Исаенко В. Серийные убийства // Законность. - 2002. - №6. - С.21.

2 Богомолова С.Н. Психологические индикаторы в расследовании серийных убийств //Юридическая психология. -М., 2001. -Вып.2. -С.80-81.

3 Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. - М., I960. - С.71.

4 Торвальд 10. Сто лет криминалистики. - М., 1974. - С.49.

142 или частично отсутствуют, а мотивация его поведения может лишь предполагаться.1

В российском уголовном процессе отсутствует определение «способ со- вершения преступления», а в научной литературе встречаются различные мнения по данному вопросу.2 Наибольшее распространение получила точка зрения, согласно которой способ совершения преступления, являющийся в соответствии с требованием п.1ст.73 УПК РФ составной частью события преступления, вместе с тем может служить для установления виновности лица и играть роль косвенного доказательства.3 Следственная и судебная практика давно шли по такому пути оценки способа совершения преступлений. Так, в период с марта по июнь 1968 г. в г.Перми было зафиксировано 10 нападений на женщин, трое из которых были убиты, а остальные получили телесные повреждения. Задержанный житель Перми С. был изобличен в этих преступлениях. Пермский областной суд, вынося ему смертный приговор, указал: «О совершении названных преступлений одним и тем же лицом свидетельствует то, что объектом нападения во всех случаях были только женщины, одно и то же время совершения преступления, - как правило, утро или середина дня; характер нападения - выслеживание, когда жертва находится в одиночестве; способ нападения — в большинстве случаев сзади с нанесением ударов в затылоч1гую часть головы, после чего потерпевшие теряли сознание, не разглядев нападавшего; использование при нападении… одного и того же или однородного орудия — молотка, а также то обстоятельство, что после нападения преступник завладел деньгами или иными малозаметными ценностями, а все остальные вещи после осмотра, как правило, бросал на месте преступления или неподалеку около него».4 Таким образом, суд указал и на навыки преступника, как на косвенные доказательства его виновности.

1 Батищев В.И. Раскрытие и расследование преступлений, совершенных одними и теми же лицами. - Воронеж. - 1992. - С.36.

2 Попелюшко В.А. Способ совершения преступления как элемент процесса доказывания // Советское государство и право. - 1984. - №1. - С. 123-125.

3 Зуйков Г.Г. Установление способа совершения преступления. - М., 1970. - С.9-10.

4 Архив Пермского областного суда, 1968 г. Уголовное дело №2-274.

143

Во второй половине 60-х годов Г.А.Самойлов1 разработал основные по- ложения о навыках, как источниках криминалистически значимой информации о личностных качествах человека, изложил основы классификации и свойств навыков. В криминалистическом аспекте навык представляет собой «образующийся в результате упражнения автоматизированный компонент сознательной деятельности человека, не требующий сознательного контроля и обусловлен-ный образованием в коре головного мозга динамического стереотипа». Навык входит в систему признаков, образующих способ совершения преступления.3

Г.Г.Зуйков считал, что эксперт «не может определить способ совершения преступления, так как он связан со всеми элементами состава преступления, а их исследование не входит в сферу деятельности эксперта».4 В то же время другие авторы приводят случаи определения судебно-медицинскими экспертами аналогии способа убийства, что служило для суда косвенным доказательством.5 Большой интерес представляет в этом аспекте монография И.А.Гедыгушева (1999), где впервые в отечественной судебно- медицинской литературе приводятся результаты оригинальных медико- криминалистических ситуационных экспертиз, в том числе по делу серийного убийцы Чикатило. Последний совершил за 12 лет десятки убийств в 8 регионах страны. При дефиците улик по некоторым эпизодам суд в качестве обоснования для обвинительного приговора выдвинул аналогию способа убийств, основываясь на закономерностях, выявленных судебно-медицинской экспертизой.

1 Самойлов Г.А. Основы криминалистического учения о навыках. - М, 1968.

2 Чулахов В.Н. Понятие навыка в криминалистическом аспекте // Следователь. - 1998. - №6. -С.58.

3 Батищев В.И., Валежникова Я.Н. Следы как источник информации о свойствах личности преступника // Воронежские криминалистические чтения. - Воронеж, 2001. — Вып.2. - С.34- 35.

4 Зуйков Г.Г. Установления способа совершения преступления…С. 18.

5 Похис М.Я., Магдалюк А.Ф. Раскрытие убийств, связанных по способу их совершения // Следственная практика. - 1985. - Вып. 145. - С.93-101; Путинцев А.В., Китаев Н.Н. Судеб но-медицинское значение способа совершения преступлений в случаях серийных убийств с сексуальной мотивацией // Судебно-медицинская экспертиза. - 1996. - №1. - С. 12-13.

6 Гедыгушев И.А. Судебно-медицинская экспертиза при реконструкции обстоятельств и ус ловий повреждений (методология и практика). —Краснодар, 1999. - С. 117.

144

Однако исследователи пытались найти еще более эффективные приемы выявления и изобличения убийц, не ограничиваясь только аналогией способа совершения преступления. Например, в 70-х годах Л.Г.Видонов обобщил материалы примерно 800 уголовных дел о раскрытых убийствах, совершенных в условиях неочевидности. Он выдвинул тезис о существовании связи между данными о личности убийцы с одной стороны, и личностью потерпевшего, временем, местом и способом совершения убийства — с другой стороны.1 Но множественность жизненных ситуаций при расследовании убийств значительно превышала тот статистический материал, который Л.Г.Видонов положил в основу своего исследования, что дало основание А.М.Ларшгу подвергнуть этот метод резкой, но справедливой критике.2

Методику, схожую с исследованиями Л.Г.Видонова, предложил С.П.Зеленковский, изучивший материалы 500 уголовных дел об убийствах, совершенных на Украине. По его утверждению, методика помогает определить наиболее вероятного преступника в сложных условиях, когда прямые сведения о нем не удалось получить, а ограничить круг лиц, среди которых он находится, трудно. В среднем 60% признаков личности виновного, которые содержала модель, построенная ЭВМ, совпадали с признаками личности человека, вина которого была установлена судом.3

Эффективными нужно признать программы раскрытия убийств, разрабо- танные Г.А.Густовым, в которых предпринята попытка установления мотива, цели содеянного и личности виновного.4

1 Бидонов Л.Г. Использование аналоговых схем при выдвижении версий о лицах, совершив ших умышленные убийства // Вопросы совершенствования деятельности прокуроров- криминалистов. - М, 1976. - С.72-95; Он же: Криминалистические характеристики убийств и системы типовых версий о лицах, совершивших убийства без очевидцев. - Горький, 1978.

2 Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. - М, 1996. - С.116-127.

3 Зеленковский СП. О вероятностно-статистическом моделировании признаков лица, совер шившего убийство // Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1982. - Вып.25. - С.21, 25; Он же. Уголовно-процессуальное и криминалистическое значение изучения личности по терпевшего при расследовании убийств // Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1977.-Вып.14.-С.21-29.

4 Программно-целевой метод организации раскрытия убийств. - СПб., 1993.

145

Таким образом происходило формирование научных основ «поискового портрета» неустановленного преступника. По меткому выражению А.М.Столяренко «стал возникать новый раздел трасологии - психотрасология ~ теория и практика составления такого портрета по следам на месте преступления».1

В конце 60-х годов в СССР имели место случаи привлечения психологов для консультаций по моделированию личности неустановленного убийцы, но особых успехов это не приносило.2

Вопрос о возможности установления психологических свойств личности преступника по результатам осмотра места происшествия освещался в работах ряда криминалистов: В.В.Вандышева,3 В.Глазырина,4 С.В.Кузьмина,5 О.Н.Сафаргалиевой,6В.К.Стринжи,7 М.Н.Хлынцова8 и др.

В нашей стране научные разработки в области ПП неизвестного преступ- ника ведутся с 70-х годов XX века,9 когда в следственной и оперативно- розыскной практике для установления лиц, совершивших убийства в условиях неочевидности, использовались обобщенные специалистами сведения о лицах, которые наиболее вероятно могли совершить аналогичные преступления.10 В настоящее время в России исследования проводятся в основном по вопросам

1 Столяренко А.М. Психологические приемы в работе юриста…С.228. 2Миранский А. Следы вокруг иконы // Советский Союз. - 1973. - №9. - С.39.

3 Вандышев В.В. Связь «жертва-преступник» и ее использование в раскрытии и расследован умышленных тяжких телесных повреждений. - Л., 1987.

4 Глазырин Ф.В. Криминалистическое изучение личности обвиняемого: Автореф. дис. …д- ра юрид. наук. - Свердловск, 1973. - С. 19.

5 Кузьмин СВ. Использование экспертных систем в раскрытии убийств на почве сексуаль ных извращений //Правоведение. - 1994. - №2./http://pravoved jurfak.spb.ru/Default.asp? cnt=20

6 Сафаргалиева О.Н. Осмотр места происшествия и установление личности преступника по материальным следам преступления: Дис. …канд. юрид. наук. —Томск, 1990.

7 Стринжа В.К. Личность как объект криминалистической идентификации // Криминалистика и судебная экспертиза. - Киев, 1982. -№24. -С. 11-18.

8 Хлынцов М.Н. Моделирование личности скрывшегося преступника по информации, полу ченной в процессе осмотра места происшествия // Теория и практика криминалистики и су дебной экспертизы. - 1978. - Вып.З. - С.56-65.

9 Богомолова С.Н., Образцов В.А. Серийные убийства на сексуальной почве как объект пси холого-криминалистического изучения (анализ зарубежного опыта) // Труды МПОА. - 1997. -Ш.-С.144.

10 Исаенко В. Организация расследования серийных убийств // Законность. - 1999. - №2. - С.З.

146 составления ПП серийных сексуальных убийц.1 Авторы работ по теме ПП неизвестного преступника кроме сексуальных мотивов называют также корыстные, террористические и иные.2

С.Н.Боков в качестве одной из составных частей 1111 называет стереотип- ный портрет преступника, который психологически неизбежно возникает в представлении любого участника расследования преступления. Точность и адекватность такого портрета «зависят от общекультурного кругозора, профессиональной подготовленности и личностных особенностей следователя».3

Методика составления ПП розыскиваемого преступника основывается на таком общенаучном методе, как метод моделирования. Этот метод применяется для построения и изучения различных криминалистических моделей: серийных убийств как явления; механизма криминального посягательства; установления взаимосвязи «преступник - жертва» и, наконец, составление ПП неизвестного преступника путем анализа обстановки места происшествия.4 Таким образом, ПП - это одна из разновидностей криминалистических мысленных моделей.

В криминалистике под ПП неизвестного преступника понимается система сведений о психологических и иных признаках данного лица, существенных с точки зрения его выявления и идентификации.5

Из определения следует, что модель неизвестного преступника строится не только на психологических данных. В систему сведений об искомом лице

1 Серийные сексуальные убийства. Под ред. Ю.М.Антоняна. - М., 1997; Ахмедшин Р.Л., Кубрак Н.В. Проблемы использования методики построения «психологического» портрета неизвестного преступника в современной России (по делам о серийных убийствах) // Про блемы развития и совершенствования российского законодательства. - Томск. - 2000. - Ч.З. - С. 148; Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке? // Материа лы 3-ей Межд.науч.конф. 18-21 сентября 2001 г. - Ростов н/Д., 2001.

2 Прикладная юридическая психология. Под ред. А.М.Столяренко. - М., 2001. - С.359; Кос модемьянская Е.Е. Психологический «профиль» преступника: проблемы прогноза // Пробле мы развития и совершенствования российского законодательства. - Томск. - 2000. - Ч.З. - С.149-151.

3 Боков С.Н. О стереотипном портрете преступника // Воронежские криминалистические чте ния. -Воронеж. -2001. -Вып.2. - С.203-205.

4 Усанов И.В. Методологические проблемы применения специальных познаний в области психологии при расследовании серийных убийств // Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики. Сб.тезисов. - Ростов н/Д., 2000. - С. 197.

s Богомолова С, Образцов В. «Психологический профиль» на службе полиции США // За- писки криминалистов. - 1994. - Вып.4. - С.293.

147 включаются также биологические (общефизические) и социально- демографические и свойства личности, поэтому С.Богомолова и В.Образцов предложили называть такую модель «криминалистический «портрет» или «криминалистическая характеристика»,1 а С.В.Кузьмин - «информационной (криминалистической) моделью виновного».2

Следует согласиться с мнением А.А.Протасевича о том, что термин «по- исковый портрет» более удачен, так как указывает на область применения этой методики - розыск неизвестного преступника.3

За рубежом модель неизвестного преступника получила название «пси- хологический профиль».

В дальнейшем автор будет употреблять термин «психологический портрет», потому что, во-первых, само название акцентирует внимание на педоло- гической характеристике искомого лица, во-вторых, необходимо рассмотреть предложение о создании ПП неизвестного преступника в рамках СПЭ.

Опыт построения ПП неизвестного преступника, накопленный специали- стами Академии ФБР (США), рассматривают А.А.Протасевич, В.А.Образцов, С.Н.Богомолова и при этом отмечают, что разработанная в ФБР процедура составления ПП включает пять этапов:

  1. Изучение природы и сущности преступления и психолого- психиатрической типологии лиц, совершивших подобные деяния в прошлом;
  2. Исчерпывающий анализ места расследуемого преступления;
  3. Углубленное изучение окружения, занятий и увлечений жертвы (жертв, если их несколько) и подозреваемого (подозреваемых);
  4. 1 Богомолова С, Образцов В. «Психологический профиль» на службе полиции США… С.293.

2 Кузьмин СВ. Использование информационной модели виновного лица при раскрытии пре ступлений, совершенных в условиях неочевидности // Правоведение. - 1993. - №1; Кузьмин СВ. Использование экспертных систем в раскрытии убийств на почве сексуальных извраще ний // Правоведение. - 1994. - №2 /http://pravoved.jurfak.spb.ru/Default.asp? cnt=20

3 Протасевич А.А. Поисковый портрет преступника как интегративная система…С.89.

148

  1. Формирование возможных мотивирующих факторов всех задейст- вованных в расследовании лиц;
  2. Описание преступника (на основе внешних поведенческих проявлений его вероятностной психологической сущности).1
  3. К сожалению, авторы не раскрывают содержание этапов, поэтому сложно судить, например, в чем заключается смысл четвертого этапа. В работе А.А.Протасевича «Поисковый портрет преступника как интегративная система» (1998) четвертый этап изложен как «определение возможных мотивирую-щих факторов поведения». Можно лишь предположить, что речь идет о выявлении мотивации действий преступника.

Р.Л.Ахмедшин, Н.В.Кубрак, анализируя американские исследования по составлению ГШ неизвестного преступника, выделяют также пять стадий его построения, но уже с учетом собственных замечаний:

  1. Первичный сбор информации о специфических особенностях преступ- ления;
  2. Классификация неизвестного преступника;
  3. Создание вероятностной модели личности преступника;
  4. Выработка предложений по стратегии захвата лица, совершившего преступление;
  5. Разработка рекомендаций относительно тактики допроса лица, по- дозреваемого в совершении преступления.3
  6. Необходимо отметить, что разработки рекомендаций о том, как с помощью созданного ПП выявить преступника и тактически грамотно провести его допрос с учетом личностных особенностей подозреваемого, по мнению А.А.Протасевича, В.А.Образцова, С.Н.Богомоловой, не являются стадиями мо-

1 Монологи: криминалисты о своей науке… С.66-67.

2 Протасевич А.А. Поисковый портрет преступника как интегративная система. — Иркутск, 1998.-С.65.

3 Ахмедшин Р.Л., Кубрак Н.В. Содержание стадий методики построения психологического портрета неизвестного преступника//Материалы науч.-практич.конф., 22-24 сентября 1999г. - Иркутск, 2000. - С. 100.

149 делирования личности неизвестного преступника, а представляют самостоятельную задачу — внедрение в практику сведений, содержащихся в ПП.1

Источниками информации для создания ПП неизвестного преступника служат:

1) протоколы осмотра места происшествия и трупа с прилагаемыми фото графиями;

За рубежом фотографированию места преступления и его окрестностей придается большое значение: качество и количество фотографий должно быть таким, чтобы составители 1111 могли непосредственно выявить «психологические» следы, оставленные преступником.

Используют черно-белые и цветные фотоизображения: первые позволяют представить картину преступления в целом, вторые фиксируют внимание на деталях обстановки места происшествия.

2) заключения судебно-медицинских экспертиз, с помощью которых ус танавливают характер повреждений на трупе и делают вывод о психическом состоянии преступника в момент совершения криминальных действий, его на клонностях, мотивах, уровне взаимоотношений между ним и жертвой;

3) документы с информацией о личности жертвы для составления ее «психологического портрета». На основе ПП всех жертв серии преступлений составляется обобщенный 1111 жертвы, который позволит выявить образ потен циальной жертвы в сознании преступника и сузить круг его поиска.

В нашей стране исследования по проблеме взаимодействия преступника и жертвы ведутся с 70-х гг. XX в. В настоящее время, в частности, разработаны принципы анализа виктимологической информации, классификация ситуаций изнасилования, психологическая типизация лиц, склонных к насильственным преступлениям, — все это может помочь составлению 1111 преступника, совер-шающего серийные сексуальные убийства.

1 Монологи: криминалисты о своей науке… С.70.

2 Конышева Л.П. Проблемы психологической виктимности //Юридическая психология. Сб.научн. тр. /НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной про куратуре РФ. - 2001. - Вып.2. - С.96-109.

150

4) иные материалы уголовных и оперативно-поисковых дел, позволяющие вместе с вышеперечисленными источниками информации реконструировать предположительно механизм преступления. Особое внимание обращают на признаки посткриминального поведения преступника: сокрытие трупа, уничтожение вещественных доказательств и т.д. Это позволяет произвести классификацию преступника и с учетом анализа всей имеющейся по делу информации составить ПП.

По мнению некоторых российских криминалистов, практический интерес представляет типология серийных убийц, предложенная Академией ФБР (США), согласно которой все серийные убийцы подразделяются на две категории: организованный несоциальный преступник и дезорганизованный асоциальный преступник.1 Основанием данной классификации является факт организованности преступника, под которым понимается «степень планирования и фактор четкости определения жертвы».

На 3-ей Международной научной конференции «Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке?», проходившей в сентябре 2001 года в Ростове-на-Дону, американский ученый М.Макграт высказал следующее: «Криминальное профилирование в Соединенных Штатах в целом приравнивается к модели ФБР, которая строится на основе (но не сводится) организованно-дезорганизованной дихотомии. Хотя ее в целом лестно характеризуют как научно обоснованную, эта дихотомия базируется на некорректных данных и производит профили, во многом идентичные и, в общем, малоприменимые в следственной практике. Профилирование недостаточно прочно подкреплено доказательствами своей адекватности».

Такой критический отзыв со стороны компетентного соотечественника создателей типологии серийных преступников, имеющей в США доминирую-

1 Образцов В., Богомолова С. Криминалистическая классификация и типология «героев» кроваво-сексуальных сериалов // Уголовное право. - 2001. - №2. - С.75-78.

2 Ахмедшин Р.Л. Изучение личности преступника в методике расследования преступлений. - Томск, 2000. - С.27.

3 Макграт М. Судебная психиатрия и криминальное профилирование // Материалы 3-ей Межд.науч.конф. - 18-21 сентября 2001 г. - Ростов-н/Д, 2001. - С.320.

151 щее значение, заставляет еще с большей осторожностью отнестись к заимствованию зарубежного опыта в области построения ПП неизвестного преступника и обратить пристальное внимание на российские классификации преступников, совершающих серии убийств.

Итак, при составлении ПП серийного преступника важную роль играют классификации криминальных типов личности. Отечественными психологами, психиатрами и юристами еще в 20-х годах прошлого столетия проводились серьезные исследования в области преступных типологий, однако, последние носили в основном описательный характер.1 Типизация, как метод изучения личности широко применяется в различных общественных науках, в том числе в криминологии, юридической психологии, социологии и т.п. Ряд серьезных предложений о критериях классификации преступников был сделан С.А.Домахиным,2 А.М.Яковлевым, А.Г.Ковалевым,4 М.И.Ковалевым,5 Н.А.Беляевым, Ю.Д.Блувштейном, В.В.Королевым, Г.С.Мауленовым, Ю.М.Антоняном10 и А.А.Ткаченко,11 Ю.М.Самойловым12 и другими авторами.

1 Лазурский А.Ф. Классификация личностей. - Пг., 1921; Петрова А.С. Психологическая классификация личностей. - М., 1927; Познышев СВ. Криминальная психология. Преступ ные типы. - Л., 1926; Познышев СВ. Очерк основных начал науки уголовного права. — М., 1923. - С. 196-205; Ленц А.К. Криминальные психопаты (социопаты). - М., 1927; Краснуш- кин Е.К. Преступники-психопаты. - М, 1929; Немировский Э. Классификация преступлений и классификация преступников в проекте Крыленко // Изучение преступности и пенитенци арная практика. - Одесса, 1930. - Вып.З; Браиловский В.В. Опыт биосоциального исследова ния убийц. - Ростов-н/Д., 1929 и др.

2 Домахин С.А. Классификация преступников // Уголовное право. Часть общая. - Л., 1970. - С.25-27.

3 Яковлев A.M. Некоторые теоретические вопросы общей методики изучения личности пре ступника // Проблемы искоренения преступности. - М., 1965. - С.57-63.

4 Ковалев А.Г. Психологические основы исправления правонарушителя. - М., 1968. - С.49- 51.

5 Ковалев М.И. Советская криминология и ее место в системе юридических наук //Правоведение.-1965.-№1.-0.136-137.

6 Беляев Н.А. Классификация преступников и ее значение // Вестник ЛГУ. - 1965. - №1. — С.109-110.

7 Блувштейн Ю.Д. Личность преступника как предмет криминологического исследования //Вопросы борьбы с преступностью. -М., 1971. -Вып.13. — С.3-21.

8 Королев В.В. Психические отклонения у подростков-правонарушителей. - М., 1992.

9 Мауленов Г.С Криминологическая характеристика и профилактика преступлений несо вершеннолетних. -Караганда. - 1990.

10 Антонян Ю.М. Психология убийства. - М., 1997.

11 Антонян Ю.М., Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. -М., 1993.

152 Однако необходимо иметь в виду, что «типический …преступник всегда остается лишь научной абстракцией… Обобщенное изучение преступников немыслимо без индивидуального изучения личности, а результаты обобщения не подменяют (подчеркнуто мною. — В.К.) данных о личности реального человека во всем его неповторимом своеобразии».1 И хотя роль психологического аспекта в исследовании личности велика, следует согласиться с А.Р.Ратиновым, что комплексные мультидисциплинарные ее исследования пока еще находятся на начальных этапах. Ю.Д.Блувштейн называет ряд сложностей, препятствующих законченной классификации преступников.

Все изложенное позволяет обоснованно прийти к выводу, что имеющиеся типизации правонарушителей помогают использовать их для построения психологического портрета искомого лица только с определенной долей вероятности. Причем интерпретация одних и тех же фактов, относящихся к преступлению, разными специалистами может даваться по-разному.

И.М.Лузгин писал: «Ни в криминалистике, ни в судебной психологии, ни в теории доказательств не исследованы факторы, влияющие на оценку доказа- тельств, не разработана методика формализации огромного количества факторов, которые необходимо учитывать при их оценке».4 То же самое с еще большей уверенностью можно сказать о тех факторах, на основании которых формируют ПП серийного убийцы. Например, по делу ростовского маньяка Чикатило специалисты разных научных центров страны составили разные ПП, далекие от истинного преступника, и лишь психиатр А.Р.Бухановский сумел составить близкий к оригиналу образ преступника. Необходимо отметить, что этот

12 Самойлов Ю.М. Использование типологических особенностей преступников для раскры- тия убийств малолетних детей, совершенных на сексуальной почве //Проблемы борьбы с изнасилованиями. - М, 1983. - С.102-119.

1 Блувштейн Ю.Д. Личность преступника как предмет криминологического исследования… С.19.

2 Ратинов А.Р. Личность преступника и проблема ценности // Вопросы борьбы с преступно стью. -М., 1978. -Вып.29. -С.101.

3 Блувштейн Ю.Д. Личность преступника как предмет криминологического исследования… С.18.

4 Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. — М., 1973. — С.207.

5 Огурцов В. Убийцу вычислил психиатр // Российская газета. - 1992. - 6 марта.

153 ученый создал уникальный лечебно-реабилиатационный научный центр «Феникс», где вместе с учениками проводит большую работу по изучению и профилактике серийных сексуальных преступлений, организует международные конференции, посвященные различным аспектам серийных убийств.1

Сегодня при расследовании серийных сексуальных убийств для выдви- жения и проверке версий о типе предполагаемого преступника используются такие методики, как «Место преступления и личностные характеристики организованных и неорганизованных убийц» (ФБР, США), «Алгоритмизация розыскных версий по делам о серийных убийствах и изнасилованиях» (ВНИИ МВД), «Сериал — I» (компьютерная методика ВНИИ МВД), «Розыскные профили серийных сексуальных убийц «душителей» и «потрошителей» (Ю.М. Ан-тонян и др.), «Аналитический обзор о криминологических факторах серийных преступлений против личности» (МВД РФ) и др.

Исследования по созданию типологий преступников, совершающих серии убийств по сексуальным мотивам, продолжаются. Например, украинские психологи предлагают психолого-криминалистическую типологию места происшествия по данной категории преступлений, на основе которой можно устанавливать тип преступника.3

Отдавая должное мастерству зарубежных специалистов, мы хотели бы обратиться к отечественному опыту изобличения серийных убийц с использованием ПП. Указанной цели, безусловно, должно было бы способствовать Информационное письмо Генеральной прокуратуры РФ от 31 декабря 1998 г. «Об опыте использования специальных познаний в области психологии при рассле-

1 Бухановский А.О., Гайков В.Т., Байбаков Ю.Г. Серийные сексуальные преступления: пси холого-психиатрические и криминологические сопоставления // Материалы 3-ей Межд.науч.конф. 18-21 сентября 2001 г. - Ростов-н/Д., 2001. - С.92-97.

2 Серийные сексуальные убийства. Под ред. Ю.М.Антоняна. - М, 1997. - С.121-148.

3 Седнев В.В., Рябенко В.А. К вопросу о психолого-криминалистической характеристике места происшествия // Материалы 3-ей Межд.науч.конф. 18-21 сентября 2001 г. - Ростов- н/Д., 2001. - С.442-444.

154 довании серийных убийств». В нем указаны фамилии серийных преступников и регионы совершения ими деяний. Анализ собранных материалов, относящихся к названным эпизодам, приводит нас к иным выводам, чем изложены в Информационном письме.

Так, в этом документе утверждается, что с помощью «портрета», состав- ленного с участием психолога, в республике Удмуртия был обезврежен Артамонов (5 убийств и 3 покушения на убийство). На самом деле для розыска преступника использовался обычный словесный портрет, составленный по показаниям свидетелей и потерпевших, о чем прямо указал Верховный суд Удмурт-ской республики. (Лист 25 приговора от 31 октября 1997 г.). Несколько иную трактовку поисковых признаков подозреваемого дает В.Исаенко: «При расследовании продолжавшихся убийств в г.Ижевске (их совершил Артамонов) было обращено внимание на то, что все убитые — престарелые люди. Возникло предположение, что преступник не обладает большой физической силой и потому специально выбирает для нападений дома престарелых, которые не могут оказать сопротивление. Эта версия подтвердилась».3 На самом деле двое убитых потерпевших были молодыми женщинами, как и двое из оставшихся в живых жертв Артамонова. К тому же никакой поисковой ценностью, как выяснилось, эта версия не обладала.

Вторым пунктом в Информационном письме Генеральной прокуратуры РФ указано изобличение с помощью «психологического портрета» серийного убийцы Кузьмичева в Костромской области. Однако по сообщению начальника управления уголовного розыска УВД Костромской области, подполковника милиции Е.Р.Шустова, «…сведения о том, что он (Кузьмичев - авт. дис.) был

1 Информационное письмо Генеральной прокуратуры РФ от 31.12.98 г. №28-17/98-905 «Об опыте использования специальных познаний в области психологии при расследовании се рийных убийств».

2 Архив Верховного суда Удмуртской республики, 1997 г. Уголовное дело №2-130.

3 Исаенко В. Организация расследования серийных убийств // Законность. - 1999. - №2. - С.З.

155 изобличен в совершении данных преступлений с использованием «психологического» портрета не соответствуют действительности».1

В Информационном письме значительное место уделено расследованию преступлений Ретунского, ранее дважды судимого за иснасилования и убийства. Он приглашал в свой автомобиль «голосовавших» девушек и молодых женщин, в безлюдных местах связывал потерпевших, насиловал и душил, глумился над трупами, которые прятал в лесополосе недалеко от дороги. Житель Воронежской области, Ретунский совершил шесть убийств на ее территории и два - на территории Волгоградской области. По делу в 1995 г. прокурорами-криминалистами Воронежской областной прокуратуры совместно с психиатром А.А.Седневым была составлена справка - «психологический портрет» преступника. Значительная часть этого портрета приведена в статье работника прокуратуры Воронежской области Г.Буслаева.2 Можно отметить высокий профессионализм сотрудников прокуратуры, которые совместно с органами МВД провели большую работу по делу, но следует признать и другое: для поимки Ретунского ПП никакой роли не играл. Поводом для раскрытия данных преступлений явилась «живая улика». Потерпевшая И., исчез1гувшая в Новониколаевском районе Волгоградской области, имела при себе щенка породы ротвейлер. Это животное, редкое для сельской местности, было обнаружено в частном домовладении Г. - жителя Воронежской области. Г. был задержан в качестве подозреваемого (обнаружение следов преступления в жилище подозреваемого). На допросе он показал, что щенка нашел его отчим Ретунский, ранее судимый за изнасилование, который почему-то предложил избавиться от собаки, когда ее стала разыскивать милиция. Сотрудники оперативно-следственной группы из Волгоградской области изучили сведения о личности Ретунского, ус- тановили его хорошее отношение к пасынку, что позволило правильно определить порядок и тактику допроса Ретунского. Последний, зная о непричастности Г. к преступлениям, заявил, что если пасынка освободят и дадут возможность

1 Справка УУР УВД Костромской области №2/711 от 18 июня 2002г.

2 Буслаев Г. Особенности расследования сексуальных убийств // Законность. - 1999. - №9. - С.22-24.

156 Ретунскому составить завещание у нотариуса, он даст показания об убийстве этих потерпевших. Трупы IO. и И. с его помощью были обнаружены, после чего делом Ретунского занялись работники милиции и прокуратуры из Воронежа, сумевшие получить от преступника подробные показания еще о шести убийствах, начиная с 1990 года. Его уголовное дело составило более двадцати томов, и все эпизоды доказаны с высоким профессионализмом, однако ПП никакой роли в изобличении преступника не играл.1

В Информационном письме Генеральной прокуратуры РФ называется дело Братилова, совершившего одиннадцать нападений на девушек и молодых женщин в г.Лысьва Пермской области, и убившего восемь потерпевших. Специалист-психолог УВД Пермской области составил справку по вероятностному ПП преступника, используя материалы нераскрытых уголовных дел и методики МВД РФ по серийным насильственным преступлениям. Специалист определил три варианта такого портрета, один из которых полностью не подтвердился. В нем преступник был в возрасте 36-42 лет, имеющий жену и детей. Два других варианта портрета называли возраст нападавшего 18-25 лет, определяли его место проживания и работу вблизи от района нападений, вероятностную травму головы в прошлом. ПП был составлен 26 мая 1998 г., а 10 июня 1998 г. после нападения на очередную жертву2 задержали 22-летнего Братилова, проживавшего в данном районе и уволенного из армии в связи с черепно-мозговой травмой. В 1999 г. он осужден за убийства сопряженные с изнасилованиями и раз- боем, к пожизненному лишению свободы.

Изучение материалов показывает, что патрулирование сотрудниками ми- лиции мест предположительного нахождения преступника, в процессе чего он был задержан, не связано с составленным ПП. Вечером 10 июня 1998 г. Брати-лов, в состоянии алкогольного опьянения, совершил нападения в районе парка сначала на Д., затем на М., причинив потерпевшим телесные повреждения и завладев их вещами. М. немедленно обратилась к сотрудникам милиции, при пат-

1 Архив Воронежского областного суда, 1999 г. Уголовное дело №2-18. 2Исаенко В. Организация расследования серийных убийств… Сб. 3 Архив Пермского областного суда, 1999 г. Уголовное дело №2-17.

157 рулировании с ними территории парка опознала Братилова по признакам внешности. Но в Информационном письме Генеральной прокуратуры РФ это случай представлен, как обусловленный поисковыми признаками ПП, чего в действительности не было.

В качестве косвенного доказательства Пермский областной суд в приговоре, как и по делу упоминавшегося выше серийного убийцы С, сослался на аналогию способа совершения преступления: «По всем преступлениям, со- вершенным Братшювым, просматривается один способ, это - нападение сзади, сдавливая шею потерпевших, приводя их в бессознательное состояние, и реализуя задуманное». (Лист 28 приговора).

В том же Информационном письме Генеральной прокуратурой указано, что розыскной портрет преступника, составленный с участием психолога, помог «обезвредить» Ворошилова, совершившего серию убийств в Самарской об- ласти. Никаких подробностей о такой помощи не сообщается. Однако в статье В.Исаенко находим более подробное описание событий: «В Самарской области в период с мая 1996 г. по февраль 1997 г. в областном центре и прилегающих районах были совершены девять нападений на молодые пары, уединявшиеся в автомобилях в лесопарковой зоне и дачных массивах. Нападения сопровождались причинением тяжкого вреда здоровью потерпевших, убийствами. Используя их машины, преступник затем увозил трупы жертв в другие места.

С помощью специалистов были разработаны комбинированная психоло- гическая и поисковая характеристики преступника. Их анализ дал основание сосредоточиться на проверке версии о том, что он - военнослужащий. В июле 1997 г. был арестован майор вхгутренних войск Ворошилов, начальник службы безопасности одного из исправительно- трудовых учреждений Самарской области, который полностью изобличен в преступлениях».1

Из содержания статьи можно сделать вывод, что потерпевших насчиты- валось восемнадцать человек (девять пар), а вина Ворошилова в серийных

1 Исаенко В. Использование возможностей судебно-психиатрической
экспертизы // Законность. - 1998. - №10. - С.9.

158 убийствах доказана. Но на момент выхода в свет публикации В.Исаенко никакого судебного решения по делу не принималось, арестованный майор категорически отрицал свою вшгу, как на предварительном следствии, так и в суде.

Поводом изобличения Ворошилова послужило нападение неизвестного преступника на любовную пару, находившуюся в ночь на 23 ноября 1996 г. в лесу. Тело девушки осталось на месте нападения, а труп ее спутника убийца погрузил в автомашину потерпевшего и повез в другое место, но был замечен патрулировавшими работниками милиции, тяжело ранил одного из них и скрылся. В брошенной автомашине, кроме трупа ее владельца, неизвестный оставил военную камуфляжную куртку, что позволило выдвинуть версию о совершении преступления военнослужащим.

Материалы этого уголовного дела, вместе с материалами других уголовных дел о нападениях на любовные пары, представили для консультативной помощи заместителю главного врача Самарской областной психиатрической больницы М.С.Шейферу, который 30 ноября 1996 г. составил консультационную справку, характеризующую личность предполагаемого преступника. Самарский областной суд в своем приговоре от 21 июня 1999 г. дал такое изложение приобщенной к делу справки М.С.Шейфера: «Совершенные преступником действия отличаются однотипностью (подчеркнуто мною. - В.К.), жестокостью, хладнокровием. Продуманность нападений, способность к высокой автоматизации действий в условиях эмоционального напряжения характеризуют его как тренированного, имеющего профессиональный навык обращения с авто- транспортом и оружием. Предполагаемые черты характера - жестокость, продуманность действий, нарушение сексуального влечения, вероятно, свидетельствует о перенесенной им ранее психогении, связанной со взаимоотношением с женщинами. Можно предположить, что личность с такими чертами обращалась за помощью к сексологу или психотерапевту, урологу. Вероятно, преступник холост или разведен и живет один или с матерью или с сестрой. Можно пред-

159 положить, что по характеру преступник аккуратный, дотошный, в то же время упрямый, взрывчатый». (Лист 13 приговора).1

Многие черты преступника психиатр описал точно, подтвердился и не- удачный опыт интимных отношений, обращения к психиатрам по поводу неадекватных реакций при общении с женщинами. Однако к выявлению Ворошилова, как серийного преступника, эта справка тоже не имела отношения. Его словесный портрет был составлен по показаниям работников милиции Е. и 3., пытавшихся задержать преступника ночью 23 ноября 1996 года. Этим очевидцам в 1996 - 1997 гг. на опознание предъявлялось более шестидесяти человек, и только Ворошилова они узнали по характерным чертам лица, что подтвердили результаты следственных экспериментов, проведенных в ночное время. В начале 1997 года была получена оперативная информация о проявлении Ворошиловым агрессии к женщинам-сослуживцам, после чего в феврале с его согласия, у Ворошилова взяли образцы волос для исследования. Их сравнение с волосами, обнаруженными на камуфляжной брошенной куртке, показало идентичность объектов. Затем у Ворошилова вновь брали образцы волос, уже с соблюдением норм УПК для проведения геномных экспертиз. Весной- летом 1997 г. заключения экспертиз волос, потожировых выделений и запаха, сохранившихся на куртке из автомобиля убитого потерпевшего К., показали принадлежность этих объектов Ворошилову, который был арестован.

Зная, что его на протяжении длительного времени (февраль-июнь 1997 г.) подозревают в совершении серийных убийств, находясь на свободе, Ворошилов - при условии его причастности к этим деяниям - имел все возможности для уничтожения улик и подготовки защитной версии. В обвинительном заключении по делу вместо упомянутых В.Исаенко девяти пар потерпевших приведены сведения только о двух парах. Кроме эпизода 23 ноября 1996 г., Ворошилову вменили покушение на убийство Б. и С. в ночь на 3 сентября 1996 г., которым, несмотря на полученные ранения, удалось скрыться в лесу от преступника. Однако потерпевшие не смогли опознать Ворошилова, а заключения ряда экспер-

1 Архив Самарского областного суда, 1999 г. Уголовное дело №02/129.

160 тиз, в том числе и геномных, не носили категоричного характера. Не удалось доказать и факт принадлежности Ворошилову бинокля, обнаруженного на месте преступления, отчего эпизод нападения на Б. и С. суд исключил из обвинения «за недоказанностью».

При проведении амбулаторной и стационарной психолого-психиатрических экспертиз Ворошилов был изобличен в симуляции и признан вменяемым, несмотря на определенные психопатические расстройства.

В качестве документа по делу прокуратурой представлялась справка с анализом обстоятельств нераскрытых нападений на любовные пары. Суд указал, что не может признать эту справку доказательством, «поскольку коллегия, признавая Ворошилова виновным по одному эпизоду (подчеркнуто мною. — К.В.), обсуждая другие эпизоды, не вмененные Ворошилову, несомненно вышла бы за рамки предъявленного обвинения». (Лист 18 приговора).

Однако необходимо отметить, что справка М.С.Шейфера, принятая судом в качестве документа, основана как раз на анализе этих нераскрытых двойных нападений, с указанием на их «однотипность», как признак совершения одним и тем же лицом. Иными словами, Самарский областной суд, на наш взгляд, не должен был отдавать предпочтение справке психиатра перед справкой прокуратуры, так как оба эти документа говорят о серии нераскрытых преступлений, а Ворошилов осужден за один эпизод убийства любовной пары и нетипичное преступление — покушение на убийство сотрудника милиции. Оптимистичное утверждение В.Исаенко, приведенное выше, о «полном изобличении» Ворошилова - не подтвердилось, как не играл роли в его розыске ПП. Правда, при другой модели поведения обвиняемого ситуация могла быть иной, если, например, Ворошилов признал бы вину в аналогичных преступлениях и стал на путь сотрудничества со следствием. Недаром М.С.Шейфер и Д.В.Романов, описывая данное дело, указали: «В случаях серийных убийств сексуального характера защитная тактика преступников часто исключает возможность исследования

161 субъективной стороны криминальных действий».1 От себя добавим: подобная защитная тактика нередко «исключает возможность» доказать сам факт серийности убийств, заставляя ограничиться одним, наиболее очевидным эпизодом. Сотрудники Самарской областной прокуратуры провели большую работу, что объективно видно из материалов многотомного дела, но им противостоял человек с неординарными, тренированными личностными качествами.

Таким образом, наше исследование материалов, положенных в основу на- званного Информационного письма Генеральной прокуратуры РФ, показало, что ни в одном случае составленный ПП серийного убийцы не играл роли в его изобличении.

Тему ПП можно продолжить, изучив преступления еще одного серийного убийцы - М-ва. С ноября 1999 г. по апрель 2000 г. в различных районах г.Томска были убиты шесть молодых женщин, в четырех случаях одинаковый способ убийства сочетался с изнасилованием и хищением ценностей потерпевших. Для составления ПП неизвестного преступника привлекли сотрудника кафедры криминалистики Томского государственного университета Р.Л.Ахмедшина. По его мнению, преступником являлся мужчина в возрасте 20-30 лет, работник малоквалифицированного труда, неженатый, ведущий замкнутый образ жизни и часто бывающий в районах убийств. При расследовании ус- тановили, что в г.Северске, расположенном близ г.Томска, имеются четыре уголовных дела по фактам нераскрытых убийств женщин, но без признаков сексуального насилия. ПП убийцы из г.Северска несколько отличался от томского. Преступника поймали без всякого применения сведений из созданных ПП, когда оставшаяся в живых потерпевшая сообщила его приметы и цифры регистрационного номера автомашины, на которой, как установили, ездил автослесарь М-ов, 1973 года рождения, неженатый, ранее судимый за изнасилования, часто бывавший у своих родителей в г.Томске, близ места нападения на троих потерпевших. Таким образом, информационная ценность совпав-

1 Шейфер М.С., Романов Д.В. Диагноз - парафилия? // Материалы 3-ей Межд.науч.конф. (18-21 сентября 2001 г.). - Ростов-н/Д. - 2001. - С.551.

162 ших признаков «портрета» и оригинала не превышала обычного набора предполагаемых личностных качеств, которые издавна в подобных случаях называют оперативно-следственные работники при выдвижении версий.1

Вина М-ва в совершении десяти убийств женщин, двух разбойных напа- дений и одного покушения на убийство в г.Северске и г.Томске была доказана убедительно, обнаружены важные вещественные доказательства, только экспертиз проведено более 80. Однако по авторитетному сообщению старшего следователя прокуратуры Томской области А.Б.Гусева, руководившего следственной группой, реальной помощи от ПП в данном случае не было.

По мнению С.В.Кузьмина, по делам о сексуальных убийствах сведения патопсихологического и сексопатологического характера не имеют решающего значения для раскрытия преступления и занимают равное место в экспертных системах, используемых для моделирования личности неизвестного преступника.

Обращаясь к практике расследования дел данной категории, исследователь отмечает, что «попытки выйти на преступника через сексуальную и пси- хологические сферы малоэффективны» в связи с тем, что, во-первых, «убийцы, как правило, ведут обычный образ жизни, тщательно маскируя свою извращенную сексуальность»; во-вторых, они «редко обращаются за сексопатологической, психологической помощью, а серьезного учета лиц, обращавшихся за та-кой помощью, у нас не ведется». Аналогичные наблюдения встречаются и у других авторов.3 В России только в последние годы стали формироваться программы терапии и психиатрической профилактики сексуального насилия.

1 В сборниках «Следственная практика» за 50-80 гг. имеются немало примеров построения розыскных версий о неустановленном убийце, когда жизненный и профессиональный опыт следователей позволяли верно определить многие качества преступника и пути его поиска.

2 Кузьмин С.В.Использование экспертных систем в раскрытии убийств на почве сексуальных извращений // Правоведение. - 1994. - № 2 /http://pravoved.jurfak.spb.ru/Default.asp? cnt=20

3 Китаев Н.Н., Тельцов А.П. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. - Иркутск, 1992. - С.92.

4 Бухановский А.О. Лечение сексуальных садистов как форма защиты: правовые и этико- деонтологические подходы // Материалы 3-ей межд. научи, конф., 18-21 сентября 2001. - Ростов-н/Д.,2001.-С84.

163

В виду того, что серийные сексуальные убийства совершаются лицами с аномалиями в психической (сексуальной) сфере, к моделированию личности преступника следственные органы нередко привлекают судебных психиатров или сексологов. Эти специалисты помогают, во-первых, систематизировать сбор доказательств, относящихся к данным о личности виновного и сексуальной мотивации его действий; во-вторых, правильно оценить информацию, касающуюся события преступления, объяснить выбор жертвы и способ действия в отношении ее; в-третьих, на основе анализа собранной информации выдвинуть версии об отдельных данных личности виновного, относящихся к психиатрическим, сексологическим и иным аспектам.1

В пределах своей компетенции психиатр (сексолог) составляет так назы- ваемый «проспективный портрет» серийного сексуального преступника.2 Ведущий научный сотрудник ГНЦ ССП им. В.П.Сербского, С.Шишков утверждает, что психиатр (сексопатолог) иногда оформляет такой портрет «в виде заключения эксперта», однако, почему-то не приводит примеров конкретных экспертиз. Представляется, что таких примеров С. Шишков привести не смог бы вообще в силу следующих обстоятельств:

1) объектами исследования экспертов-психиатров могут быть конкретные физические лица и (или) материалы о психических особенностях этих лиц;4 2) 3) судебно-психиатрическая экспертиза проводится комиссионно в составе не менее трех специалистов.5 4) Упоминание о «нетрадиционных видах экспертизы в целях создания пси- хологического профиля преступника» встречается у Н.В.Красновой, которая в

1 Афанасьев С.А., Иванов В.И., Новик В.В. Особенности расследования сексуально- садистских убийств. - СПб., 1993. - С.76 - 77.

2 Введенский Г.Е., Ткаченко А. А. Психопатологические и сексологические аспекты проспек тивного портрета серийных сексуальных убийц // Материалы 3-ей Межд.науч.конф. 18021 сентября 2001 г. - Ростов-н/Д., 2001. - С. 120 - 122.

3 Шишков С. Могут ли психологические и психиатрические заключения служить доказатель ствами? // Законность. - 1997. - № 7. - С.43.

“Инструкция о производстве судебно-психиатрической экспертизы в СССР от 27.10.1970. 5 Такой порядок утвердился в судебно-психиатрической практике. См. Судебная психиатрия / Под ред. проф.Б.В.Шостаковича. - М., 1997. - С.64, 76.

164 один ряд «нетрадиционных методов»1 криминалистики ставит гипнологию и полиграфологию, экстрасенсорику и магию. Думается, что уровень достоверности существования таких экспертных заключений не отличается от вышеизложенного сообщения С.Шишкова, а убедительную критику «магических» приемов расследования приводил Г.Шнейкерт еще в начале прошлого века.2

Мысль о том, что составление ПП неизвестного преступника должно яв- ляться предметом экспертизы, но уже судебно-психологической, была высказа-

‘У

на Р.Л.Ахмедшиным. С данным предложением нельзя согласиться по следующим основаниям.

Известно, что существование любого вида судебной экспертизы опреде- ляется наличием следующих обязательных атрибутов: особый предмет, специфические объекты и методики экспертного исследования.4

Объектом СПЭ является человек, как конкретный носитель психических процессов, состояний и свойств, а также как участник уголовного процесса с определенными процессуальными правами и обязанностями.5 Предмет СПЭ образуют компоненты психической деятельности человека, имеющие значение для органов правосудия. Возможно ли проведение СПЭ, когда объект и предмет исследования отсутствуют? Ответ может быть только отрицательным. Недаром цель составления ПП неизвестного преступника заключается в сужении круга подозреваемых и розыске лица, совершившего серию преступлений.

Обсуждая методику предлагаемого вида СПЭ, Р.Л.Ахмедшин соглашает ся, что современную методику составления ПП неизвестного лица нельзя счи тать полноценно научной. «…Наиболее общие характеристики лица, совер шившего преступление, устанавливаются, исходя из имеющихся научно обос- i

1 Краснова Н.В. Тактические особенности производства следственных действий с участни ком защитника: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. - Владивосток, 2002. - С.22.

2 Шнейкерт Г. Тайна преступника и пути к ее раскрытию. - М., 1925. - С.7-10.

3 Ахмедшин Р.Л. К вопросу о доказательственном статусе заключения об установлении пси хологического портрета неизвестного преступника // Проблема познания в уголовном судо производстве: Материалы научно-практич.конф., 22 - 24 сентября 1999 г. -Иркутск, 2000. - С.91-97.

4 Шляхов А.Р. Судебная экспертиза: организация и проведение. - М, 1979. - С.7.

5 Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую приро ду. -Воронеж, 1987. -С.162; Сахнова Т.В. Судебная экспертиза. - М., 2000. -С.163.

165 нованных статистических закономерностей, однако, последующая детализация психологического портрета преступника в основном ориентируется на опыт, знания и здравый смысл лица, составляющего психологический портрет»1 (курсив наш. - В.К.).

В настоящее время в зарубежной и отечественной практике составления ПП неизвестного преступника используется «статистический» подход. Суть его заключается в том, что для создания ПП привлекаются статистически досто- верные портреты по расследованным преступлениям, аналогичным раскрываемому.2 Полученный ПП содержит группу признаков, характерных не только для лица, совершившего преступление. Именно поэтому некоторые авторы ратуют за разработку подхода по составлению 1111 по следам на месте преступления, согласно которому в большей степени уделялось бы внимание «индивидуальному действию» неизвестного преступника.3

ПП неизвестного преступника, составленный психологом (психиатром) и оформленный в виде справки, представляет разновидность письменной кон- сультации сведущего лица. В научной литературе отмечалось, что такая справка может быть приобщена к материалам уголовного дела в качестве документа.4 В изложенном выше примере использования ПП по делу Ворошилова так и произошло. Однако это, пожалуй, единственный и не бесспорный случай в российской судебной практике.

В.В.Яровенко и И.Д.Маевский обоснованно указывают, что психолог при составлении ПП может выступать только как специалист-консультант, но не эксперт.5

1 Ахмедшин Р.Л. К вопросу о доказательственном статусе заключения об установлении пси хологического портрета неизвестного преступника… С.94 - 95.

2 Столяренко A.M. Психологические приемы в работе юриста. - М., 2000. - С.232.

3 Столяренко A.M. Там же.

4 Костицкий М.В. Введение в юридическую психологию: методологические и теоретические проблемы. - Киев, 1990. - С.256.

5Яровенко В.В., Маевский И.Д. Участие специалиста-психолога в составлении психологического портрета преступника // Дальневосточные криминалистические чтения. — Владивосток, 2002. - Вып.7. - С.66 - 69.

166

Итак, проведение СПЭ по построению ПП неизвестного преступника следует признать принципиально невозможным, в виду отсутствия объекта, предмета и в достаточной мере обоснованной методики экспертного исследования. Судебно-психологическая экспертиза должна изучать поведение конкретного человека в конкретной ситуации.

На этом можно было закончить обсуждение идеи о СПЭ по созданию ПП неизвестного преступника, но обращает на себя внимание предложение Р.Л.Ахмедшина поручить производство такой экспертизы лицу, обладающему базовой юридической (следственной) подготовкой. По мнению данного автора, «…профессиональные психиатры и психологи при описании неизвестного преступника излишне академичны, а составленный ими психологический портрет носит скорее диагностический характер, нежели характер определенного «руководства к действию» для следователя».1

Для создания ПП неизвестного преступника, используемого в оперативно- розыскных целях, допустимо, что его составитель, кроме познаний в облас- ти криминалистики и оперативного розыскной деятельности, обладает достаточным объемом психологических знаний.

Выбор же эксперта-психолога осуществляется по таким критериям, как компетентность и беспристрастность. Под компетентностью эксперта- психолога понимается надлежащие специальность, квалификация и опыт проведения судебно-психологических исследований.2 В литературе неоднократно отмечалось,3 что для производства СПЭ должно быть приглашено лицо, имеющее высшее психологическое образование, соответствующую специализацию для решения интересующих следствие и суд вопросов, а также практический опыт в сфере СПЭ. Несоблюдение названных требований приводит к ошибкам

1 Ахмедшин Р.Л. К вопросу о доказательственном статусе заключения об установлении пси хологического портрета неизвестного преступника… С.95 - 96.

2 Мельник В.В., Яровенко В.В. Теоретические основы судебно-психологической эксперти- зы…С94.

3 Мельник В.В., Яровенко В.В. Указ.раб. С.96; Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экс пертиза в уголовном процессе. - М., 1998. - С.37 - 45; Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Ко- ченов М.М. Новые направления судебно-психологической экспертизы. - М., 2000. - С. 15 и Др.

167 как при проведении экспертно-психологического исследования, так и в принятии в целом правильного процессуального решения по уголовному делу.1

Рассматривая собственно ошибки экспертов-психологов, Мельник В.В. и Яровенко В.В. сообщают, что по 41% изученных ими уголовных дел экспертиза была проведена «при неполных исходных данных о личности подэксперт-ного и (или) ситуации, составляющей фабулу дела»2 (выделено авт. настоящей раб.). Производство СПЭ по составлению 1111 неизвестного преступника всегда будет сопровождаться значительной неполнотой данных о личности испытуемого в виду отсутствия конкретного подозреваемого.

Что можно требовать от эксперта-психолога (психиатра), который в ус- ловиях дефицита информации об испытуемом должен дать достоверное заключение, если даже при обследовании известного лица,3 эксперты допускают ошибки?

Небезынтересно, что даже в практике такой сильной спецслужбы мира, как ЦРУ США, не жалеющей средств для лучших специалистов-психологов, встречались шаблонные приемы, делающие невысокими результаты исследований. В книге Боба Вудворда, посвященной деятельности ЦРУ, говорится, что психологи и психиатры на основе секретных разведывательных данных составили психологический портрет ливийского лидера Каддафи, и этот документ «в основном состоял из клише». Разочарование в таком результате дорогостоящих программ дало основание главному эксперту аппарата Совета национальной безопасности Д.Кемпу прийти к выводу, что «одним из крупных недостатков разведки является ее неспособность разрабатывать хорошие психологические и политические портреты зарубежных лидеров».4

Составление ПП с участием специалистов, относится к категории по- строения следственных версий, то есть к криминалистическому средству по-

1 Диянова З.В., Щеголева Т.М. О качестве проведения судебно-психологической экспертизы //Юрист. - 1998. -Ко 9.-С.21 -22.

2 Мельник В.В., Яровенко В.В. Указ. раб. С.119.

3 Шумский Н.Г. Диагностические ошибки в судебно-психиатрической практике. - СПб., 1997.-С.360.

4 Вудворд Б. Признание шефа разведки. - М., 1990. - С.84, 228.

168 знания и доказывания объективной истины, а не уголовно- процессуальному. Поскольку следственные версии «сами по себе являются не судебными доказательствами, а лишь основой для общего направления расследования и тем самым для получения доказательств»,1 то это еще один аргумент для признания факта: 1111 преступника в силу процессуальных положений никогда не может быть отнесен к доказательствам.

Автор разделяет утверждение Д.А.Турчина: «Психологический портрет применим лишь за пределами уголовно-процессуальной деятельности в целях эффективного поиска преступника. Он необходим также при разработке и проверке общих и частных версий, которые официально не фиксируются и выступают в роли познавательного аппарата следователя».2

В заключение следует привести авторитетное мнение В.Исаенко, много лет принимавшего непосредственное участие в расследовании серийных убийств: «Применение на практике обобщенных характеристик вероятных преступников, типовых версий о них никогда не бывает простой задачей… Ни один профессионал не впадет в наивность относительно практических перспектив использования системы типовых версий».3

По меткому выражению А.Р.Ратинова, «к психологическому изучению личности преступника ведут очень трудные пути, к некоторым же аспектам данной проблемы вообще еще не проложено дорог».4 Это замечание в полной мере молено отнести и к проблеме «психологического портрета» неустановленного серийного убийцы.

1 Пещак Я. Следственные версии. - М, 1976. - С. 132.

2 Турчин Д.А. К вопросу о психологическом портрете // XXI век: юридическая наука — прак тике. Проблемы теории, законотворчества и правоприменения… — Владивосток, 1999. — С.459.

3 Исаенко В. Организация расследования серийных убийств // Законность. - 1999. — № 2. — С.4.

4 Ратинов А.Р. Личность преступника и проблемы ценности // Вопросы борьбы с преступно стью. - 1978. -Вып.29. -С.102.

169

3.2. Экспертные психологические исследования по делам о серийных убийствах

По сведениям МВД РФ1 и Главного следственного управления Гене- ральной прокуратуры РФ, в последние годы почти в 4 раза увеличилось число серийных убийств, когда жертвами преступника становятся 2 — 3 и более человек. Как показывает практика, традиционные криминалистические и оперативно-розыскные методики не обеспечивают надлежащей эффективности в раскрытии серийных убийств, количество которых неуклонно растет. С 1995 по 2000 гг. в Российской Федерации увеличилось число направляемых в суды дел о серийных убийствах (1995 г. - 139, 1996 г. - 145, 1997 г. - 156, 1998 г. -208, 1999 г. - 218, 2000 г. - 241). Жертвами по направленным в суды уголовным делам стали 3279 человек. В производстве следственных органов находятся более 100 уголовных дел о серийных убийствах, по которым установлены обвиняемые, и 105 приостановленных в связи с неустановлением убийц. Однако эти данные приблизительны, так как серийные убийства характери- зуются латентностью.

В.Н.Исаенко разделяет серийные убийства по различным совпадающим признакам на 5 основных групп, в которых на долю убийств по сексуальным мотивам приходится всего 21% деяний,4 хотя именно этой разновидности преступлений против жизни посвящена основная часть работ исследователей многоэпизодных убийств.

С.А.Афанасьев, В.И.Иванов, В.В.Новик именуют такие убийства «сексу- ально-садистскими», и в своих оригинальных работах реализуют следующие задачи:

1 Бахрошин Н. Маньяки наступают // Версия. — 2001. - № 47. - С. 17.

2 Исаенко В.Н. О проблемах организации расследования серийных убийств в Российской Фе дерации //Прокурорская и следственная практика. — 2000. - № 1-2. - С. 135.

3 Исаенко В. Серийные убийства // Законность. - 2002. - № 6. - С.21.

4 Исаенко В.Н. Указ.раб. - С. 135.

170

  1. Обобщены типичные способы совершения сексуально-садистских убийств и сформулирована характеристика типичных последствий деяний преступника.
  2. Созданы алгоритмы сбора информации в процессе доказывания, что создает ля следователя значительную вероятность обнаружения преступника, а установление виновного лица по одному из эпизодов позволяет раскрыть всю серию.
  3. Разработана программа определения круга заподозренных лиц и даль- нейшей их проверки на причастность к преступлению.
  4. Разработаны методы объективизации доказательственной базы с учетом специфики данных преступлений.1
  5. Динамика проведения экспертиз в ГНЦ социальной и судебной психиатрии им.В.П.Сербского свидетельствует о том, что с 1973г. наблюдается рост указанных преступлений, что, по мнению Ю.М.Антоняна и А.А.Ткаченко, может быть связано с нарастанием общего кризиса общества, со снижением его нравственности при распространении безнаказанности. С 1998г. в стране начали проводиться психолого-психиатрические экспертизы по новому виду преступлений - серийными убийствами, совершенными подростками и детьми.3 По сообщению Е.В.Макушкина, именно в последние годы сотрудниками ГНЦ им.В.П.Сербского «описан феномен гомицидомании - стремление к совершению убийства несовершеннолетними при некоторых психических расстрой-

1 См.: Афанасьев С.А., Иванов В.И., Новик В.В. Особенности расследования сексуалыю- садистких убийств. — СПб., 1993; Новик В.В. Криминалистические признаки повторяющихся (серийных) преступлений // Вопросы совершенствования предварительного следствия. — СПб., 1992. - Вып.7. - С.112 - 120; Новик В.В. Криминалистические аспекты доказывния по уголовным делам об убийствах, совершенных в условиях неочевидности // Совершенствова ние взаимодействия следственных и криминалистических подразделений органов прокура туры, экспертно-криминалистических подразделений органов внутренних дел и судебно- экспертных учреждений. - СПб., 2000. - С. 115 - 117.

2 Антонян Ю.М., Ткаченко А. А. Сексуальные преступления. - М, 1993. - С.229.

3 Макушкин Е.В. О проблеме агрессивного криминального поведения психически аномаль ных лиц // Совершенствование взаимодействия следственных и криминалистических подраз делений органов прокуратуры, экспертно-криминалистических подразделений органов внут ренних дел и судебно-экспертных учреждений. - СПб., 2000. - С.81.

171 ствах. Ранее такого рода неодолимое влечение в подростковом возрасте не наблюдалось».1

Многочисленные примеры неудачного расследования серийных убийств, когда к уголовной ответственности привлекались невиновные лица, а некото-рые судебные ошибки носили необратимый характер, требуют ухода от стереотипов, сложившихся в следственной и судебной практике, а также сфере оперативно-розыскной деятельности. Психолог В.В.Нуркова, выделяющая 15 механизмов, искажающих показания участников уголовного процесса, утверждает: «Существует особая группа тем, которая вызывает снижение «планки доказательности». Это серийные убийства и преступления против человечества».3 Одним из способов совершенствования раскрытия и расследования серийных убийств является широкое применение СПЭ и комплексных исследований с участием эксперта-психолога по делам данной категории.

Автором выборочно изучены материалы по 88 уголовным делам о се- рийных убийствах, рассмотренных судами Советского Союза и СНГ за период 1964 - 2000 гг. Начало периода исследования выбрано с учетом публикации в 1964 году первой послевоенной работы, посвященной проблемам судебно-психологической экспертизы.4 По 88 делам число убитых составляет 607 человек, без учета количества покушений на убийство. Нами учитывались только те преступления, по которым имеются вступившие в законную силу приговоры, поэтому количество жертв в наших подсчетах несколько меньше, чем указано в некоторых обвинительных заключениях и в приговорах судов первой инстанции. Так, хотя Ростовский областной суд признал А.Р.Чикатило виновным в убийстве 52 человек, Верховный суд России уменьшил своим определением это количество до 43, что принято автором за достоверное число.

1 Макушкин Е.В. Указ.раб. - С.81.

2 Китаев Н.Н. Неправосудные приговоры к смертной казни: системный анализ допущенных ошибок. - Иркутск, 2001.

3 Нуркова В.В. Проблема истинности автобиографических воспоминаний в процессе судо производства//Психологический журнал. - 1998. -№ 5. - С.28.

4 Рогачевский Л.И. О судебно-психологической экспертизе // Вопросы криминалистики. — 1964.-Вып.10.-С.36-43.

172

Мы не смогли обойти вниманием и психиатрические экспертные иссле- дования, что имеет свою логику. Во-первых, в 60-е годы СПЭ по серийным убийствам не проводились, и почти не встречались нам за период 70-х годов.1 Поэтому эксперты-психиатры в ряде случаев давали заключения также о психологических аспектах (наличии или отсутствии физиологического аффекта, мотивации, психологической характеристике обвиняемого), которые могли быть положены судом в обоснование выносимого приговора. Во-вторых, нас интересовал генезис использования судами появившейся в 70-е годы психолого-психиатрической экспертизы, которую многие судьи до сих пор продолжают считать разновидностью судебно-психиатрической экспертизы.

Широкое распространение по делам изученной категории получили явле- ния «психологической защиты». По 34 делам (38,6%) подэкспертные пытались в процессе психиатрической и комплексной экспертиз симулировать психические заболевания, расстройства. Эксперты в своих заключениях отмечали надуманный, защитно-установочный характер заявлений обвиняемых о слуховых и зрительных галлюцинациях, «сомнамбулическом действии» в момент преступления, запамятовании содеянного и т.п. Еще по 22 делам (25%) виновные лица на предварительном следствии и в суде предпринимали иные методы защиты: ссылки на несуществовавшего сообщника, на самооговор по различным причинам и другие оправдательные факторы. Так, серийный убийца Ионесян (г.Москва) утверждал, что преступления совершил в его присутствии некий «Вадим», Муханкин (Ростовская область) выдумал «Василия», иркутский маньяк Кулик пытался свалить вину на мифического «Артура», Сибиряков (г.Ленинград) - на «Геннадия», а Ханенко (г.Краснодар) - на «гражданина Мороза». Таким образом, в 63,6% случаев обвиняемые прибегали к самым различным приемам психологической защиты.

Судебно-психологические экспертизы проводились по 15 делам из числа изученных, выводы психологов приведены судами в 10 приговорах (востребо-

1 В 70-х годах СПЭ проведены только по двум делам, где обвиняемыми являлись Г.А.Белобородов и Л.Л.Солдатов.

173 ванность около 66,7%), а по пяти делам (33,3%) нет упоминаний в приговорах о СПЭ.

Уровень востребованности судами собственно психологических познаний, содержащихся в заключениях комплексных экспертиз, несколько ниже. Так, из 88 изученных дел по 25 проводились комплексные экспертизы с участием эксперта-психолога, что составляет 28,4%. Из них по двум делам (8% от проведенных экспертиз) комплексные исследования вообще не упомянуты в приговорах, по 10 делам (40%) судом отражены лишь исследования психиатров (вменяемость, психопатии и т.п.), по 13 делам (42%) в приговорах нашли определенное отражение выводы экспертов-психологов (мотивация, психологические особенности личности и т.п.).

Небезынтересно привести результаты опроса автором судей по теме от- ражения в приговорах выводов комплексных экспертиз с участием психолога. 94,2% респондентов указывают в приговорах со ссылкой на КЭ только сведения о вменяемости подсудимого, 76,9% - кроме вменяемости приводят ссылки на наличие (отсутствие) аффекта в момент совершения преступления; 48% судей кроме названных вопросов ссылаются на психологические особенности осужденных, и лишь 19,2% опрошенных приводят в приговоре еще другие психологические аспекты, имеющиеся в заключениях экспертиз. Здесь наблюдается явная недооценка судами возможностей доказательственной информации, содержащейся в заключениях КЭ.

Обращает на себя внимание особое отношение органов власти к раскрытию серийных убийств в тот период времени, когда таких преступлений было немного. Уголовные дела немедленно ставились на особый контроль ЦК КПСС, что автоматически влекло большую концентрацию средств и сил правоохранительных органов, способствовало быстрому раскрытию преступлений. Экспертные исследования психики проводились, но они интересовали следствие лишь в плане вменяемости виновных лиц, а судом в приговоре вообще могли не упоминаться. Решающее значение придавалось исследованию материальных улик, криминалистическим и судебно- медицинским исследованиям, а так-

174 же немедленному постановлению приговора с объявлением о нем в средствах, массовой информации.

В качестве примеров можно назвать два уголовных дела, рассмотренных Верховным Судом РСФСР в 1964 году. В период с 20 декабря 1963г. по 8 января 1964г. неизвестный преступник в г.Иваново и Москве, проникая в квартиры под видом работника «Мосгаза» совершил шесть разбойных нападений, в процессе которых убил 5 потерпевших с особой жестокостью, изнасиловал 15-летнию П. и нанес ей тяжкие телесные повреждения с целью умышленного убийства. Потерпевшая после своевременной операции осталась жива. Уголовное дело взял на личный контроль Генеральный секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев, уже 10 декабря 1964г. была задержана В.И.Дмитриева, давшая показания, что убийцей является ее сожитель Ионесян. 12 января 1964г. в г.Казани был задержан В.М.Ионесян, в считанные дни проведены все необходимые следственные действия, амбулаторная психиатрическая экспертиза признала арестованных вменяемыми, а 30 января 1964г. Верховный Суд РСФСР уже приговорил Ионесяна к исключительной мере наказания, а Дмитриеву, как соучастницу - к 15 годам лишения свободы. На следующий день после вынесения приговора — 31 января 1964г. - Ионесян был расстрелян,1 о чем население немедленно узнало из средств массовой информации.

29 января 1964г. в г.Свердловске в вечернее время неизвестные преступ- ники, проникнув в дом, где проживала семья А-та, убили с особой жестокостью всех жильцов - 7 человек, оставив записку антисемитского содержания. Анализ обстановки места происшествия позволял выдвинуть версию о корыстном характере преступления. Дело поставили на особый контроль ЦК КПСС. 19 февраля 1964г. были задержаны жители Свердловска: Патрушев, Щекалев, братья Коровины - Владимир и Герман. Их допросы длились всю ночь, но результатов не принесли, однако, было установлено, что записка с места происшествия исполнена рукой Патрушева. Это позволило получить сначала от него, а затем и от остальных членов банды признательные показания, организовать их провер-

1 Гос.архив РФ, Ф. А-428, Оп. 2, Д.№1921.

175 ку. По делу работало пять следователей прокуратуры, прокурор- криминалист ЛЛ.Драпкин (ныне - известный ученый-криминалист, профессор Свердловской юридической академии), оперативное обеспечение следствия осуществляло около 20 работников МВД. Установили, что еще в 1963г. обвиняемые совершили умышленное убийство работника милиции Ш. С целью завладения его табельным пистолетом. К ответственности за бандитизм была привлечена жена Коровина Владимира. По делу проводились амбулаторные судебно-психиатрические экспертизы, однако Верховный Суд РСФСР, вынося 19 марта 1964г. приговор, даже не сослался на эти экспертизы, приговорив всех мужчин к смертной казни, а Коровшгу к 15 годам лишения свободы. Уже 30 апреля 1964г. приговор привели в исполнение.1

Наши исследования показывают высокую эффективность психологических экспертиз, в том числе комплексных, при выявлении мотивационного комплекса обвиняемых. Однако, по разным причинам, эти ценные сведения далеко не всегда использовались судом при вынесении приговоров. Так, из 15 дел, по которым проводились СПЭ, 12 (80%) содержали информацию о мотивах действий обвиняемых, включая и посткриминальный период, но лишь по 6 делам (40%) суд сослался в приговоре на выводы экспертов по мотивации виновных лиц. Из 25 дел, по которым проводились комплексные экспертизы, в 22 делах (88%) имелись указания экспертов по мотивации обвиняемых, что затем использовалось судом лишь по 9 делам (36%).

В качестве примера игнорирования выводов экспертов можно привести дело по обвинению Ю.Цюмана в совершении изнасилований и убийств деву-шек, носивших колготки темного цвета. Психологические аспекты преступной мотивации Цюмана нашли подробное научное обоснование в заключении комплексной экспертизы. Этот обстоятельный документ, занимающий более 40 страниц, нашел следующее отражение в приговоре: «Согласно заключению комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, в момент со-

1 Гос. архив РФ, Ф. А-428, Оп. 2, Д. № 1968.

2 Модестов Н.С. Смерть любила черный цвет // Российские вести. -1993. - 30 января.

176 вершения преступлений Цюман Ю. мог отдавать отчет свои действиям и руководить ими. Во время совершения изнасилования и убийства < … > он находился в состоянии измененной формы простого алкогольного опьянения, которое не могло лишить его способности понимать и осознавать происходящее» (л.20 приговора).1

В другом случае заключение комплексной психолого-сексологической экспертизы было умело приведено в приговоре для обоснования мотивации действий серийного убийцы Муханкина, жертвами которого стали 8 девочек и женщин. Преступник никого не насиловал, но убивал с особой жестокостью, нанося множество ран штыком, отчленяя части тела, вырезая половые органы и молочные железы. Отмечалась сексуальная направленность в глумлении над трупами некоторых потерпевших. Комиссия экспертов на основании комплекса научных исследований пришла к выводу: «Основным целеобразующим мотивом криминального насилия Муханкина В. является гипертрофированное стремление к самоутверждению. Жизненные обстоятельства и особенности личности Муханкина сформировали и утвердили в его сознании убежденность во враждебности по отношению к нему всего мира и вызвали ответную реак- цию ненависти, озлобленности в сочетании с чувством незащищенности и постоянной угрозы. Именно они привели его к злопамятности и мстительности». При вынесении приговора суд сослался на данный фрагмент заключения экспертизы.2

Значительную трудность в установлении мотивов преступления пред- ставляло уголовное дело Кашинцева, который, гастролируя по разным регионам СССР, знакомился с женщинами, а затем убивал их, не совершая половых актов с потерпевшими. Комплексной экспертизой было установлено, что сексуальное удовлетворение у Кашинцева наступает в результате реализации им насильственных садистических действий (различного рода унижения жертвы, ее раздевание, истязание, причинение боли, удушение), без половой близости. Со-

1 Архив Ростовского областного суда, 1994 г. Уголовное дело №2-32.

2 Архив Ростовского областного суда, 1996 г. Уголовное дело №2-189.

177 славшись на это заключение в приговоре, суд указал: «Мотивом совершения Кашинцевым убийств <…> и покушений на убийство <…> явился сексуальный мотив, то есть стремление Кашинцева удовлетворить таким путем свои извращенные сексуальные потребности» (л.45 приговора).1

Поучительным примером использования помощи экспертов-психологов в моделировании преступных действий соучастников является дело группы Юр-кина, рассмотренное Верховным судом Республики Мордовия. Работник милиции Юркин и несовершеннолетний Лаврушкин совершили в г.Саранске ряд грабежей и разбоев, сопряженных с изнасилованиями молодых девушек, четверо из которых были убиты. Еще одно убийство Юркин совершил, когда со своим знакомым Костиным изнасиловал М.

На предварительном следствии и в суде Юркин заявлял, что инициатором всех преступлений был Лаврушкин, а убийство М. совершил Костин. В свою очередь Костин и Лаврушкин назвали Юркина организатором и исполнителем всех деяний. Судебно-психологические экспертизы установили, что Костин и Лаврушкин не обладают необходимыми организаторскими способностями, они могут быть исполнителями преступлений, при этом Лаврушкин способен проявлять жестокость и безжалостность. У Юркина эксперты выявили наличие честолюбия, инициативности, лидерства, энергичности, решительности, стремления к успеху, самостоятельности в принятии решений, гипертрофированное стремление к материальному благополучию и удовлетворению сексуальных потребностей. По заключению экспертов, «реставрация криминального события и его психологический анализ показывают, что обвиняемый Юркин мог быть организатором и непосредственным исполнителем совершаемых преступлений».

Суд в приговоре сослался на проведенные СПЭ, сопоставляя выводы психологов с заключениями судебных медиков. По мнению суда, сообщники совершали убийства потерпевших, действуя согласованно, причем «Юркин

1 Архив Нижегородского областного суда, 1990 г. Уголовное дело №2-3/90.

178 душил жертвы веревкой, а Лаврушкин в это время держал их, не давая им сопротивляться и кричать о помощи» (л.29 приговора).1

Большую практическую ценность представляют СПЭ индивидуально- психологических особенностей обвиняемого (подсудимого), проводимые в ситуациях объявления им своих прежних признательных показаний результатом воспроизведения информации, в1гушенной сотрудниками правоохранительных органов. Такой вариант психологической защиты нами выявлен по 11 уголовным делам, но лишь по двум из них назначались СПЭ.

Так, студенту Гридину инкриминировали совершение убийств девушек по сексуальным мотивам. Позднее он заявил о своей непричастности к престу- плениям, объяснил свои прежние подробные показания о содеянном тем, что подчинился требованиям работников милиции, которые дали информацию о тех преступлениях, в которых он затем признался. Челябинский областной суд назначил судебно-психологическую экспертизу, на разрешение которой поставил вопрос: «Может ли Гридин с учетом индивидуально-психологических особенностей воспринимать, удерживать на протяжении длительного времени информацию о подробных обстоятельствах, не совершенных им преступлений, находясь в состоянии повышенной психической напряженности в момент восприятия, и в дальнейшем воспроизводить эту информацию с демонстрацией действий на месте преступлений, которые вменяются ему в вину?»

Эксперт-психолог заключил, что у Гридина имеются обычные (нормальные) возможности запоминания, сохранения и воспроизведения информации в словесной форме; при повышенной психической напряженности у него воз- можны ошибки восприятия, памяти. Способность подэкспертного воспроизводить информацию с демонстрацией действий на месте преступления может быть связана с более развитой зрительно-двигательной памятью. Он обладает развитым воображением, но не повышенной склонностью к фантазированию.

Суд привел в обвинительном приговоре эти выводы психолога, указав: «Заключение экспертизы опровергает доводы подсудимого о получении ин-

1 Архив Верховного Суда республики Мордовия, 1996. Уголовное дело №2-5.

179 формации о преступлениях от работников милиции, поскольку при его обычных возможностях запоминания в состоянии повышенной психической напряженности, которую он испытывал в связи с задержанием, Гридин не мог за такой короткий промежуток времени усвоить до мельчайших деталей всю информацию и, при этом, не перепутать ее с другими эпизодами» (л.31 пригово-ра).1

Аналогичная судебно-психологическая экспертиза проводилась и по делу серийного убийцы Кулика, который объяснял свои признательные показания тем, что воспроизводил на допросах информацию, полученную в беседе от группы «шантажистов». Эксперт-психолог сделал вывод, что Кулик может запоминать и сохранять большой объем информации только в случае, если запоминание опирается на зрительные образы, а сам Кулик является активным участником действий. Но заключение психолога не приводилось в приговоре суда, возможно, потому, что подсудимый вину признал, и не было необходимости изобличать его во лжи.

По делам наиболее известных серийных убийц конца минувшего столетия - Чикатило (43 жертвы) и Оноприенко (52 жертвы) проводились комплекс- ные экспертизы с участием психологов, но в приговорах эти исследования нашли неравнозначное отражение. О Чикатило написано немало статей, изданы книги, опубликован объемный экспертный клинико- психопатологический ана-лиз характерологических особенностей его личности. Однако в приговоре экспертизе личности Чикатило посвящено очень немного места (л.206 приговора).3 Суд дал свой анализ каждого эпизода деяний подсудимого и его личности. Председательствующий по уголовному делу «Лесополоса» Л.Б.Акубжанов не согласился с утверждениями Чикатило о его «невменяемости» во время совершения преступлений, а также высказал резкое неприятие отношений, сложившихся у подсудимого с экспертами и работниками следствия, что видно, на- пример, из такого фрагмента приговора на листе 221: «Суд также отмечает, что

1 Архив Челябинского областного суда, 1990 г. Уголовное дело №2-88.

2 Антонян Ю.М., Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. - М, 1993. - С.245 - 287.

3 Архив Ростовского областного суда, 1992. Уголовное дело №2-70.

180 Чикатило, 12 лет творя страшные злодеяния, чувствовал, будучи по сути своей ничтожной личностью, никем и нигде не уважаемой, свою полную всевласт-ность над жертвой, и упивался этим. .

На следствии с ним тоже практически 11янчились, идя навстречу всем его просьбам о перерывах, переносах допросов. Как показал свидетель Евсеев, Чикатило камеры изолятора КГБ называл своим курортом…

При обследовании его в г.Москве, в институте Сербского полтора месяца вокруг него вился целый сонм специалистов, по нему проводилась специально в институте конференция.

Психиатр Бухановский, только зайдя к нему в камеру, сразу же заявил, что он больной человек.

И Чикатило надеялся, что так будет продолжаться все время, что он представляет для науки огромную ценность (о чем он писал в своих заявлениях), что он будет изучаться и исследоваться, — а это время, что в его положении - это жизнь, а собственная жизнь для Чикатило - в любых условиях и формах — в камере, в тюрьме, в психбольнице — самая большая ценность.

Но когда он попал в судебное заседание - обстановку конкретного, де- тального спроса, где его не только слушали, но и требовали четких ответов на неприемлемые для его позиции вопросы, которые, фактически, взрывали ее, так как она противоречила всем объективным данным, установленным по делу, о чем суд тоже обращал его внимание, да происходило это не келейно, а в присутствии сотни родителей и родственников погибших, Чикатило понял, что суд разберется во всех мотивах и деталях его преступлений и определит ему за это заслуженную кару, - он стал вести позицию на срыв слушания дела.

Но все эти попытки Чикатило, в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, были судом пресечены».

Очевидно, такое восприятие личности Чикатило легло в основу того, что в приговоре почти не нашлось места для заключений комплексных экспертиз подсудимого.

181 31 марта 1999г. судебная коллегия по уголовным делам Житомирского областного суда республики Украина вынесла приговор по делу Оноприенко и Рогозина. Организовав банду, они совершили три разбойных нападения, убив девять потерпевших. Затем в 1994 - 1996 гг. Оноприенко, руководствуясь корыстными побуждениями, один убил еще 43 человека на территории 5 областей Украины. Как и Чикатило, Оноприенко пытался симулировать психическое заболевание. Психолого- психиатрическую экспертизу по делу проводили сотрудники Украинского НИИ социальной и судебной психиатрии. Из 6 вопросов для экспертов 4 относились к сфере психиатров, а два входили в компетенцию психолога:

  1. Не находился ли Оноприенко в момент совершения инкриминируемых ему преступлений в состоянии физиологического аффекта?
  2. Присущи ли Оноприенко индивидуальные психологические особенности, которые могут влиять на его поведение (склонность к фантазиям, некри- тичное восприятие и другое)?
  3. Из 6 членов комиссии 5 были психиатрами высшей категории, из них двое докторов медицинских наук и трое — кандидаты медицинских наук. Шестой член комиссии, психолог Н.Э.Каштанова не имела ученой степени и в акте отсутствуют сведения о ее экспертной категории. Не удивительно, что такое неравенство специалистов отразилось и на содержании акта, в котором есть ответ лишь на один вопрос психологу - подэкспертный в периоды ин- криминируемых ему деяний в состоянии физиологического аффекта не находился. В заключении нет ответа на вопрос о склонности Оноприенко к фантазии, некритичному восприятию, и причина игнорирования психологом этого очень важного вопроса остается неизвестной. Наша попытка установить ее успехом не увенчалась. Письмо автора настоящей работы на имя главного психиатра Министерства здравоохранения Украины А.П.Чуприкова, возглавлявшего экспертную комиссию, осталось без ответа.

В отличие от приговора по делу Чикатило, Житомирский областной суд под председательством Д.В.Липского в приговоре по делу Оноприенко доста-

182 точно подробно изложил выводы психолого-психиатрической экспертизы, особое внимание уделив психологической защите подсудимого — симуляции Оноприенко психического заболевания (лист 162 приговора).1

3.2.1. Возможности экспертной психодиагностики серийных убийц

Очень важным для выбора верного направления в расследовании серийных убийств является участие психологов, одной из форм применения специальных знаний которых выступает проведение судебно- психологических экспертиз. Особо значимой такая экспертная психодиагно- стика представляется на ранней стадии расследования, когда отсутствует не- обходимая совокупность улик, и даже нет твердой уверенности, что задер- жанный подозреваемый способен на совершение преступлений подобной категории.3

Наиболее известным и одновременно дискуссионным примером сказанного служит уголовное дело В.Кулика, врача «скорой помощи», который был случайно задержан гражданами в г.Иркутске при покушении на мужеложство в отношении семилетнего Н. После ареста за содеянное Кулик, неожиданно для следователей, дал показания о совершении по сексуальным мотивам свыше десяти убийств престарелых женщин и детей обоего пола. Обвиняемый был женат, имел двух детей, его родители относились к профессорско-преподавательской интеллигенции, а характеристики с места работы и прежней учебы содержали исключительно положительные сведения о его личности. Поэтому признание врача о совершенных убийствах вызвало сомнение у многих окружающих, включая подозрение о самооговоре под воздействием незаконных методов дознания и следствия.

1 Архив Житомирского областного суда Республики Украина, 1999 г. Уголовное дело №1- 3. 2Исаенко В.Н. Указ. раб. - С. 145.

3 Китаев Н.Н. О возможности экспертной психодиагностики серийных маньяков-убийц // Юрист. - 1999. - №5 - 6. - С.27.

183

Тогда по делу назначили СПЭ, поручив ее проведение психологу, канди- дату медицинских наук, поставив на разрешение вопрос: какова психологическая характеристика личности Кулика согласно сокращенного Миннесотского опросника личности (СМОЛ)? Эксперту не показывали материалы дела, и с целью устранения всякого внушающего влияния не разрешалось задавать Кулику вопросы, относящиеся к предмету его обвинения. При проведении обследования присутствовал следователь, назначивший экспертизу.

Для обработки полученных сведений (ответов на 395 вопросов) эксперт использовал методическое пособие научных сотрудников НИИ психиатрии МЗ РСФСР Л.Собчик и Н.Лукьяновой. Кулик был определен, как антисоциальный, аморальный психопат, склонный к агрессии, с выраженными преступными тенденциями и влечениями. В обществе, по мнению эксперта, Кулик может быть разговорчив, сентиментален и мил, что сочетается у него с гибкостью ума, изобретательностью.

Это заключение-характеристика использовалось следователем для пра- вильного выбора тактических приемов допроса Кулика, и в дальнейшем получило полное подтверждение, как при допросах большого количества свидетелей, знавших обвиняемого в различные периоды его жизни, так и при проведении стационарной судебно-психиатрической экспертизы во ВНИИ им.В.П.Сербского.1 У подэкспертного, признанного вменяемым, выявили психопатию из круга мозаичных, развившуюся на органически неполноценной почве, с синдромом сексуальных извращений. За совершение 13 убийств и ряд половых преступлений Верховный Суд России приговорил Кулика к исключи-тельной мере наказания, приговор приведен в исполнение 26 июня 1989г.

Данный случай удачной экспертной психодиагностики серийного убийцы на начальной стадии предварительного следствия вызвал неконструктивную критику сотрудников ВНИИ общей и судебной психиатрии им.В.П.Сербского -

1 В настоящее время - Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии (ГНЦ) им.В.П.Сербского.

2 Архив Верховного Суда РФ, 1988г. Уголовное дело №УК-ПИ 88-6; Китаев Н.Н. Психоло гическая экспертиза по делам об убийствах по сексуальным мотивам // Социалистическая законность. - 1991. -№4. -С. 14.

184 Ф.С.Сафуанова и С.Н.Шишкова, усмотревших здесь «экспертизу правдивости показаний». Ошибочная позиция данных авторов была убедительно показана психологами-профессионалами в дискуссии на страницах журнала «Закон-ность». Однако названные работники ГНЦ им.В.П.Сербского, очевидно в силу отдаленности от насущных проблем предварительного следствия, не пожелали прислушаться к справедливым доводам своих коллег, продолжая уже порознь отстаивать свою точку зрения.

Так, Ф.С.Сафуанов (1998) в пособии по судебно-психологической экс- пертизе, приводя пример по делу Кулика, пишет: «…Можно было бы посоветовать в подобных случаях прибегать не к судебно-психологической экспертизе, а к другим формам использования специальных познаний. Здесь был бы уместен вариант составления психологом совместно с психиатром справки, в которой указывалось бы, что согласно современным научным представлениям психологии и психиатрии, между психическими особенностями обвиняемого и характером деяний, которые ему инкриминировались, нет непреодолимого психологического противоречия».

С.Н.Шишков (1997) заявил, что в случае экспертизы психодиагностики Кулика «недостающие доказательства были восполнены психологической характеристикой»4 обвиняемого, и объявил незаконной указанную СПЭ, поскольку «новшество порочно с точки зрения логики доказывания», «оно недопустимо с процессуально-правовых позиций или (коль скоро речь идет об экспертизе) с позиций соответствующей отрасли научного знания».5

Возражая данным авторам, можно указать, что составление психологом и психиатром справки, о которой говорит Ф.С.Сафуанов, уместно лишь в случае

1 Сафуанов Ф., Шишков С. Экспертиза «правдивости» показаний // Законность. - 1992. - №2.-С.13-14.

2 Диянова З.В., Конопак И.А., Щеголева Т.М. Каждому заниматься своим делом // Законность. - 1993. - № 4. - С.28.

3 Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. - М., 1998. - С.16.

4 Шишков С. Могут ли психологические и психиатрические заключения служить доказатель ствами? // Законность. - 1997. - № 7. - С.42.

5 Шишков С. Указ.раб. - С.44.

185 составления этими специалистами «психологического портрета» неизвестного серийного убийцы, о чем достаточно подробно сказано в предыдущем параграфе нашей работы. Но в ситуации, когда имеется заключенный под стражу обвиняемый, пойманный с поличным в присутствии ряда очевидцев при покушении на совершение мужеложства, нет никаких препятствий для проведения экспертного психологического изучения его личности. «Установление обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого и входящих в предмет доказывания по делу, не вызывает сомнения, поскольку без этого не будет наличия всех компонентов главного факта». М.Г.Коршик, А.М.Ларин, С.С.Степичев, Г.Н.Мудыогин3 и ряд других авторов, писавших о доказательственном значении сведений о личности обвиняемого, считают правомерным признавать за ними статус косвенных доказательств, которые могут подтверждать причастность или непричастность лица к совершенному преступлению. Н.Т.Ведерников справедливо замечает: «Следует согласиться, что взятые сами по себе, вне всякой связи с другими доказательствами, факты отрицательного поведения обвиняемого, конечно, не могут свидетельствовать о виновности в совершении конкретного преступления, но в цепи с другими доказательствами, когда в совершенном преступлении проявились те же свойства и качества личности, они, безусловно, могут выступать в роли косвенных доказательств».

Поэтому нет никаких нарушений закона и логики доказывания в прове- дении СПЭ личности обвиняемого, о чем утверждает С.Н.Шишков. Показателен и другой аспект этой дискуссии. Сотрудник ГНЦ им.В.П.Сербского Ф.С.Сафуанов, как следует из его книги, в течение 10 лет постоянно выступал в качестве эксперта-психолога лаборатории психологии. Это большой период времени, вполне достаточный для становления зрелого эксперта. В ГНЦ проходят экспертизу (психиатрическую и комплексную с участием психолога) наи-

1 Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого и подсудимого. - Томск, 1978. - С.57.

2 Коршик М.Г., Ларин А.М., Степичев С.С. Доказательственное значение данных, характери зующих личность обвиняемого // Советское государство и право. - 1966. - № 9. - С.98 - 99.

3 Мудыогин Г.Н. Косвенные доказательства, связанные с поведением
обвиняемого // Социалистическая законность. - 1961. - № 6. - С.29 - 30.

4 Ведерников Н.Т. Указ. раб. - С.57.

186

более серьезные правонарушители, в том числе самые известные серийные убийцы страны, которым посвящен коллективный труд Ю.М.Антоняна, В.А.Верещагина и др. авторов.1 Данная монография составлена, как указано в тексте, по результатам обследования 108 человек, прошедших экспертизу в ГНЦ им.В.П.Сербского. Эти лица совершили 359 убийств, 96 покушений на убийство, 361 изнасилование, 84 покушения на изнасилование, 36 актов мужеложства.

Поскольку работники ГНЦ С.Н.Шишков и Ф.С.Сафуанов не упоминают в своих публикациях иной СПЭ психодиагностики серийного убийцы, кроме экспертизы Кулика, мы вправе сделать вывод, что подобная экспертиза никому более из серийных убийц, поступавших в ГНЦ, не проводилась. В этом мнении нас укрепляют и собственные исследования, показавшие, что из 88 уголовных дел о серийных убийствах только в 7 случаях проводилась СПЭ личности обвиняемого для диагностики его характерологических особенностей,3 из которых только Кулик обследовался затем в ГНЦ им.В.П.Сербского.

Все это дает основания полагать, что сотрудники ГНЦ сами не испытывают желания проводить психодиагностические СПЭ, подобно описанной, ог- раничиваясь рекомендациями следователям о консультативных справках экспертов и психологов. Однако такие СПЭ с 80-х годов успешно внедрены в правоприменительную практику Восточно-Сибирского региона.

Доминирование специализации в области психиатрии у Ф.С.Сафуанова подтверждается и тем, что он выступал в качестве эксперта при судебном ис- следовании акта судебно-психиатрической экспертизы полковника Ю.Буданова, обвиняемого в похищении и умышленном убийстве чеченской девушки Эльзы Кунгаевой.4

1 Серийные сексуальные убийства. Под ред. Ю.М.Антоняна. — М., 1997.

2 Антонян Ю.М., Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. — М, 1993. - С.228 - 229.

3 По 5 названным делам СПЭ обвиняемых проводила доцент Л.Т.Люшина, 6 дел находилось в производстве следователя по особо важным делам прокуратуры Иркутской области Н.Н.Китаева.

4 Иванов С. Буданов признан невменяемым // Российская газета. - 2002. — 15 мая.

187

Точные характеристики личности Кулика, полученные при его экспертной психодиагностике, обусловлены тем, что интерпретация материалов обсле- дования была основана на обширном практическом материале по делам о преступлениях лиц с психическими аномалиями. Подобные исследования проводятся во многих странах, а их результаты используются как при составлении «психологических портретов» неизвестных преступников, так и при экспертизах установленных правонарушителей. Например, польский психолог С.Гургул выделяет следующие признаки убийц по сексуальным мотивам: это всегда мужчина, чаще всего в возрасте до 40 лет, он психопат, действует в одиночку, сексуально фрустрирован, конфликтен в быту и на работе, не умеет налаживать контакты с женщинами, вменяемый, ничем не выделяется в толпе.1 Указанным признакам в полной мере соответствовал известный российский серийный убийца - Чикатило.

Психопатия у серийных убийц по сексуальным мотивам может быть вы- явлена и в процессе посмертных экспертиз. Когда весной 1984г. в США при перестрелке с полицией был убит некий К.Видлер, по делу назначили посмертные психиатрические и психологические экспертизы, признавшие Видлера ярко выраженным психопатом. Он знакомился в разных городах с молодыми женщинами, вступал с ними в интимную связь, а затем уводил в безлюдные места и убивал. Таких убийств достоверно установили двенадцать.

Научная обоснованность экспертной психодиагностики лиц, склонных к совершению убийств, подтверждается более чем полувековым положительным опытом зарубежных специалистов. Еще в 1940г. психолог- клиницист Минне-сотского университета С.Р.Хатавей и врач Ж.К.Мак- Кинли в научной публикации сообщили о создании нового метода исследования личности, который стал известен под названием MMPI - Миннесотский многофазный (многопрофильный) опросник личности. Авторы заявили: «Целью MMPI является получение от каждого субъекта совокупности сведений и данных, которые, как показыва-

1 Старович 3. Судебная сексология. -М., 1991. - С.124.

2 Антонин Ю.М., Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. -М., 1993. - С.245 —287.

3 Любов 10. Кровавые лабиринты Америки // Советская юстиция. — 1986. - № 12. - С.32.

188

ют, например, многочисленные наблюдения аномального поведения, являются симптомами определенных отклонений и некоторых черт личности».1

С 1946г. тест MMPI имеет ту форму, которая существует и в настоящее время с некоторыми модификациями (от 350 до 550 вопросов испытуемому), количество научных публикаций, посвященных этому методу, исчисляется ты-сячами. В последнее время для ускорения процесса обработки ответов, полученных от подэкспертных лиц, применяется компьютерная техника.3

Обзор зарубежных исследований о применении MMPI в интересах право- охранительных органов дан в работе С.Н.Богомоловой, которая на обширном научном материале убедительно показала хорошую прогностическую возможность MMPI для дифференциации законопослушных граждан от лиц с преступной направленностью, а также отметила связь между типом преступления и особенностями личности преступника.4 Х.Г.Ефремова после серии экспериментов на осужденных разных категорий отметила высокую эффективность диагностики MMPI, что подтвердило «гипотезу о существовании особенностей, отличающих преступника от непреступника».5 К сожалению, существовавшие идеологические установки о причинах преступности в СССР, не позволяли осуществить широкое применение MMPI в практике правоохранительных органов. Оригинальные статьи С.Н.Богомоловой, Г.Х.Ефремовой и некоторых других ученых, посвященные возможностям криминальной психодиагностики, издавались малыми тиражами и были почти неизвестны практическим работникам следствия и суда.

1 Цит. по раб.: Богомолова С.Н. Зарубежный опыт исследования личности преступника мно гофазовым личностным тестом // Психологическое изучение личности преступника. — М., 1976.-С.23.

2 Богомолова С.Н. Указ. раб. - С.23 - 25; Березин Ф.Б., Мирошников М.П. Русский модифи цированный вариант психологического теста MMPI и его применение в психиатрической практике // Проблемы психоневрологии. - М., 1969. — С.337 - 342.

3 Тихомиров O.K. и др. Анализ этапов компьютеризированной психодиагностики (на приме рах MMPI) // Вопросы психологии. - 1990. - № 2. - С.136 -143.

4 Богомолова С.Н. Указ. раб. - С.23 - 43.

5 Ефремова Г.Х. Экспериментальная проверка возможности применения многофазного лич ностного теста при изучении личности преступника // Психологическое изучение личности преступника. - М., 1976. - С.60.

189

Кроме указанной СПЭ психодиагностического характера, в процессе рас- следования обвиняемому Кулику назначались еще две СПЭ, с предоставлением эксперту материалов уголовного дела и возможности обследования психики подэкспертного различными методиками.1 Небезынтересно, что по данному делу ранее привлекался в качестве обвиняемого Александр П., который признался в совершении изнасилования и убийстве с особой жестокостью малолетней С. Проведенной СПЭ было установлено, что П. по характеру интраверт, обладает слабой волей, боязливостью, легко подчиняется чужому влиянию, неагрессивен, склонен к самооговору. Полученная психологическая характеристика не соответствовала признательным показаниям Александра. В ходе расследования было установлено, что П. оговорил себя под воздействием незаконных методов работников милиции. Позднее было доказано, что данное преступление совершил Кулик.3

Можно констатировать, что очень сложное и необычное по приемам до- казывания вины, уголовное дело Кулика, насчитывающее более 40 томов, воспринимается некоторыми авторами без должной объективности. Так, О.Д.Ситковская называет его в числе 6 изученных ею многоэпизодных материалов о серийных убийствах, отмечая: «Характер инкриминируемых деяний, объем и сложность задач экспертов, уровень экспертных учреждений позволяет рассматривать эти дела как своеобразный индикатор состояния экспертной практики».4

Далее автор в двух предложениях неопределенно отзывается о «недостат- ках» заключения СПЭ по делу Кулика, поскольку применяемые психологом методы «не в полной мере соответствовали задачам исследования». Что этим хотела сказать доктор психологических наук О.Д.Ситковская, читатели монографии не знают. Зато на четырех страницах излагается критика двух судебно-психиатрических экспертиз обвиняемого Кулика, после чего следует странное

1 Экспертизы проведены доцентом Л.Т. Люшиной.

2 Экспертиза проведена доцентом Л.Т.Люшиной.

3 Архив Верховного Суда РФ, 1988 г. Уголовное дело №УК-ПИ 88-6

4 Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. - М, 1998. - С. 140.

190 утверждение: «Не вдаваясь в оценку выводов экспертизы по существу, можно, однако, констатировать неаргументированность вывода об отсутствии психологического критерия невменяемости».1

Анализ этого фрагмента цитируемой книги показывает, что О.Д.Ситковская неверно называет ряд ключевых положений, которые обязательно должен был знать исследователь, действительно, изучивший уголовное дело: количество жертв, период преступной деятельности обвиняемого и т.п. Неверна ссылка и на архив Иркутского областного суда, где это дело никогда не находилось, поскольку приговор вынесен Верховным Судом России, у которого, в отличие от О.Д.Ситковской, качество экспертиз психики Кулика сомнений не вызвало. Эксперт-докладчик по делу Кулика А.А.Ткаченко (ГНЦ им.В.П.Сербского), напротив, очень высоко отозвался о качестве ретроспективного процессуального материала, поступившего на экспертизу: «Следователь, который вел его (Кулика - авт. дис.) дело, буквально вывернул всю жизнь Кулика наизнанку. Он опросил десятки людей, знавших преступника. Записал каждую мелочь. Не оставил без внимания ни одно событие, оставшееся в памяти допрашиваемых. В результате эксперт имел исчерпывающий материал и самого подследственного. Как тот не ловчил, экспертиза признала его вменяемым». На самом же деле сбором материалов о личности Кулика занималась целая группа опытных следователей, положительный опыт работы которой распространялся прокуратурой России.4

В.В.Мельник и В.В.Яровенко отмечают несвоевременное назначение СПЭ по уголовным делам (в 80% случаев назначалась за 1 - 4 дня до окончания следствия или в суде).5 М.В.Костицкий рекомендовал назначать СПЭ обвиняемым после предъявления обвинения или перед окончанием предварительного

1 Ситковская ОД. Указ.раб. - С. 146.

2 Ситковская О.Д. Указ. раб. - С. 143.

3 Иванов О. В какой палате Наполеон?// Криминальная хроника. — 1991. - № 8. — С.8.

4 Бюллетень прокуратуры РСФСР. - 1989. - № 4. - С. 14 - 19.

5 Мельник В.В., Яровенко В.В. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы. -Владивосток, 1991. -С. 117.

191

расследования. Наши исследования в основном подтверждают тенденцию на значения СПЭ или психолого-психиатрической экспертизы по делам о серий ных убийствах в период, близкий к окончанию расследования. Только 4 следо- * вателя органов прокуратуры (по изученным делам) практиковали назначение

СПЭ на начальной стадии работы по делу, собирая в быстром темпе за короткий срок материалы по личности подэкспертных. Такая практика позволяет следователям получать своевременно информацию об особенностях личности обвиняемых, использовать заключения СПЭ с целью повышения эффективности процессуальных действий. Это соответствует традициям лучших следователей страны, успешно использовавших заключения экспертов-психологов при работе по особо сложным уголовным делам об умышленных убийствах.

3.2.2. Судебно-психологическая экспертиза потерпевших и

свидетелей при доказывании объективности результатов

проведенного опознания

По делам о серийных убийствах по сексуальным мотивам нередки слу чаи, когда обвиняемый, как правило, в начале своей преступной деятельности, оставляет жертвы посягательства в живых. Далеко не во всех случаях потер певшие или их родные обращаются с заявлениями в правоохранительные ор ганы. Следственные ситуации, изначально обусловленные необходимостью установления преступника, нередко отличаются сложностью. Получение объ ективной информации о виновном лице зависит не только от правильного л проведения такого процессуального действия, как опознание подозреваемого

(обвиняемого) свидетелем или потерпевшим. Немаловажную роль здесь мо-

1 Костицкий М.В. Организация проведения судебно-психологической экспертизы // Криминалистика и судебная экспертиза. - 1988. - Вып.37. - С. 124.

2 Свидерский Б.Е. Раскрытие умышленного убийства, инсценированного как самоубийство, и изобличение убийцы косвенными доказательствами // Следственная практика. - 1982. - Вып. 133. - С.41 - 52; Шейкина З.К. Изобличение убийцы на основе косвенных доказательств //Следственная практика.- 1985. — Вып.145.-С.П5 - 125.

192

жет играть экспертное исследование индивидуальных особенностей памяти опознающих лиц, их возможности отсроченного воспроизведения полученной ранее информации. Поскольку более чем в половине случаев1 жертвами изнасилований становятся несовершеннолетние и малолетние, то специфика их личности требует глубокого психологического анализа, нередко с привлечением экспертов-психологов.

Основанием процессуальной процедуры опознания служит узнавание как особый процесс памяти. Психологами выделен комплекс процедурных оши- бок, встречающихся при проведении опознания.3 Поэтому назначение СПЭ очевидцев преступления особенно актуально, когда с момента совершения деяния и до опознания виновного прошло значительное время, а совокупность изобличающих доказательств невелика. Опознанный в подобных случаях может выдвинуть оправдательную легенду, объясняя результат его узнавания предварительными негласными подсказками следователя, а также принимает попытки опорочить качественные показатели психики опознавших его лиц.4

Наглядным примером сказанному служит упоминавшееся уголовное дело Кулика. После своего ареста он дал показания про обстоятельства совершенных деяний, но часть названных им преступлений не нашла отражения в регистрационных документах органов милиции. Так, задержанный описал, а затем показал два подвала домов в г.Иркутске, где он 4 года назад с интервалом в месяц изнасиловал в извращенной форме двух девочек. Таких случаев зарегистрировано не было. Подозреваемый дал описание внешности обеих потерпевших, а также иную информацию, которую они рассказывали насильнику о себе. Позд-

1 Конышева Л.П., Коченов М.М. Использование следователем психологических познаний при расследовании дел об изнасилованиях несовершеннолетних. — М., 1989. — С.З.

2 Морозова М.В. Психологический аспект экспертизы способности малолетних и несовер шеннолетних давать показания по уголовным делам // Психологический журнал. — 1997. - Т. 18.- №4.-С.57-69.

3 Нуркова В.В. Проблема истинности автобиографических воспоминаний в процессе судо производства // Психологический журнал. - 1998. - Т. 19. - № 5. - С.22.

4 В ряде случаев неправосудные приговоры основывались, в честности, на факте опознания обвиняемого свидетелями, которым недобросовестные работники правоохранительных орга нов заранее показывали фото опознаваемого. См.: Китаев Н.Н. Неправосудные приговоры к смертной казни: системный анализ допущенных ошибок. - Иркутск. — 2001. — С.38.

193 нее Кулик отказался от признания вины, объявил его самооговором. Анализ первых показаний арестованного позволил работнику уголовного розыска установить этих потерпевших, которым уже исполнилось по 12 лет. Обе девочки выросли в неблагополучных семьях, о надругательстве над ними в восьмилетнем возрасте никому не рассказывали.

Опознание потерпевшим Кулика было организовано комплексно: по росту, телосложению, чертам лица и признакам устной речи (всем трем опознавае- мым давали поочередно читать один и тот же текст). Нужно отметить, что психолого-лингвистические исследования выявили у Кулика редкие особенности разговорной речи, что во многом способствовало ее выделению и запоминанию окружающими. Потерпевшие М. и Т. поочередно уверенно опознали в Кулике насильника. Они указали те же самые подвалы (места преступлений), которые до этого показывал Кулик, подтвердили его первые признания и по динамике преступлений. Обвиняемый после проведения опознания начал утверждать, что девочки не смогли бы через 4 года опознать преступника, поскольку за давностью должны были забыть его приметы. Тогда следователь назначил этим по- терпевшим судебно-психологическую экспертизу для определения индивидуальных особенностей их памяти, возможностей отсроченного воспроизведения полученной информации.

Доцент Иркутского государственного университета Л.Т.Люшииа, имевшая большой опыт проведения таких экспертиз, после проведенного психоло- гического обследования М. и Т. заключила: у обеих девочек память имеет высокие показатели объема, полноты и точности, что позволяет им непроизвольно запоминать информацию о событиях и лицах на длительное время и достоверно воспроизводить ее. Впоследствии Кулик под давлением совокупности изобличающих доказательств вернулся на позицию признания вины. Верховный Суд России в приговоре роль СПЭ при оценке результатов опознания преступника малолетней М. отразил следующим образом: «Как видно из протокола опознания, среди предъявленных для опознания лиц М. опознала Кулика. По заключению судебно- психологической экспертизы, потерпевшая М. при прочной па-

194 мяти, хорошей устной речи, отсутствии способностей к фантазированию, способна без искажения воспроизводить прошлые события» (л.2 приговора по уголовному делу №УК-ПИ 88-6).

К сожалению, это единственное упоминание о СПЭ в приговоре суда, хотя по делу проведен комплекс психологических экспертиз, подтвердивших ви- ну Кулика. Так, кроме потерпевших М. и Т., о которых упоминалось выше, СПЭ назначались остальным пяти живым малолетним потерпевшим - Г., 3., Н., Ф., Ю. (изнасилования, мужеложство, развратные действия), которые таюке опознали Кулика. Психологические экспертизы проводились и свидетелям-очевидцам еще по 4 эпизодам убийств, когда Кулика видели шедшим в жилище будущей жертвы, или вместе с потерпевшим, которого затем находили убитым. Таким образом, результаты опознания обвиняемого потерпевшими и свидетелями научно подтверждались экспертными исследованиями психики опознающих лиц. Поскольку в судебном заседании Кулик вину признавал и давал показания, согласно предъявленному обвинению, суд, очевидно, счел излишним ссылаться в приговоре на проведенные СПЭ свидетелей и потерпевших, хотя, на наш взгляд, такие ссылки сделали бы приговор еще более убедительным.

Изучение материалов 88 уголовных дел о серийных убийствах показывает, что по 12 из них (13,6%) у суда возникали вопросы, связанные с качеством процедуры опознания на предварительном следствии и с оценкой психики опознающих лиц, однако, только по двум из этих дел имелись СПЭ опознающих участников процесса. В некоторых случаях установление судом фактов нарушения такой процедуры влекло оправдание подсудимого по ряду эпизодов обвинения. Так, по делу серийного убийцы И. (г.Усть- Каменогорск), обвинявшегося в совершении 14 умышленных убийств женщин по сексуальным мотивам, Верховный Суд Казахстана признал порочным опознание личности в 10 эпизодах убийств, которые исключил из обвинения за недоказанностью вины И., хотя последний и в судебном заседании признавал свою вину в предъявленном обвинении.1 Аналогичные недостатки следствия при опознании лиц, влекущие

1 Архив Верховного Суда Республики Казахстан, 1989 г. Уголовное дело №2-10-89.

195 в суде уменьшение объема предъявленного обвинения, имели место по делам М.Москалева (Калуга), С.Кашинцева (г.Горький), А.Тимофеева (г.Москва). Несколько лет велось расследование преступлений прапорщика X., который обвинялся в изнасилованиях, сопряженных с убийствами, троих малолетних девочек, а также в 10 эпизодах развратных действий. Военные юристы, исходя из ложно понимаемой «чести мундира», поначалу отказывали в возбуждении уголовного дела, подвергая сомнению показания малолетних потерпевших и предсказывая «бесперспективность» уголовного дела.1

На следствии X. менял показания, осужденный 20 мая 1991г. к смертной казни, подал жалобу на приговор, подвергая сомнению показания малолетних потерпевших и объективность его опознания детьми. Верховный Суд России 25 марта 1992г. отменил приговор, после чего следствие растянулось еще на длительное время. Однако и теперь никаких СПЭ малолетним не проводили, ограничившись приглашением педагогов к участию в процессуальных действиях и сбором материалов, характеризующих потерпевших. Второй раз приговор по делу X. был провозглашен только 24 января 1994г. В нем говорилось: «Показания потерпевших С, Б., Н., П., X., К., Г., Ч., Ч., П., несмотря на их несовершен- нолетний возраст, последовательны (с указанием времени, места, деталей совершенных в отношении их действий), и согласуются с признательными показаниями X. на предварительном следствии, протоколами опознания. Следственных экспериментов и другими доказательствами.

Как усматривается из материалов дела, все названные потерпевшие доп- рашивались в присутствии педагогов, являются честными, не склонными к фантазированию, достаточно развитыми детьми. Каких-либо оснований для оговора X. у них не имелось и в суде не установлено» (л. 15 приговора военного суда Приволжского военного округа). Очевидно, что при своевременном изучении личности потерпевших, в том числе с помощью эксперта-психолога, приговор мог быть постановлен обоснованно и непоколебимо сразу же, без растя-

1 Шаталов Ю. Бесчеловечная доброта // Советская Россия. - 1990. - 28 февраля.; Кондаков В. Прокуроры под следствием // Советская Россия. - 1990. - 27 марта.

196 гивания процедуры доказывания вины еще на три года. Об эффективности назначения СПЭ потерпевшим в таких делах наглядно свидетельствует изучение дела «лифтера» из г.Магнитогорска.

Расследуя преступления студента Г., убившего по сексуальным мотивам в лифтах троих девушек, покушавшегося на жизнь еще троих потерпевших, следствие и суд столкнулись с целой системой противодействия. Г. отказался от первичных признательных показаний, установил тайную переписку с родственниками, пытавшимися создать ему алиби и воздействовать на оставшихся в живых потерпевших. В частности, подсудимый пытался опорочить результаты его опознания 14-летней С, которую Г. пытался вначале изнасиловать, а затем нанес несколько ударов ножом, душил руками. Потерпевшая С. говорила о наличии у преступника татуировки на руке (у Г. татуировок не было), однако в присутствии адвоката обвиняемого опознала последнего, как лицо, совершившее на нее нападение в лифте. Процесс опознания был зафиксирован на видеокассету и при воспроизведении его в суде никаких процессуальных нарушений не выявлено.

Суд назначил С. комиссионную психолого-педагогическую экспертизу, которая пришла к выводу, что потерпевшая могла опознать преступника, напавшего на нее. В приговоре заключение экспертов по личности С. изложено следующим образом: «На ее показания могли оказать влияние внезапность насильственных действий, потеря сознания от удушья, множественность причиненных ножевых ранений… перенесенные в связи с этим операции, присутствие при получении объяснений постороннего лица. Возможно влияние на объяснения потерпевшей в это время посторонней информации, в том числе и поставленных в определенной форме вопросов, носящих навязчивый характер…» (л.4-5 приговора по делу Г. Челябинского областного суда от 3 октября 1990 г.).

Суд установил, что оперуполномоченный Л. при опросе потерпевшей С. в больнице показывал ей свою татуировку на предплечье, расспрашивая о приметах преступника, что повлекло искажение показаний малолетней С, находившейся к тому же в болезненном состоянии.

197

Проблемам опознания на предварительном следствии посвящен ряд работ, в которых рассматриваются как аспекты этого действия в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике, так и новеллы (опознание по видеозаписи, по компьютерной видеокартотеке - «фейсменеджеру»).1 Нужно отметить, что тема проведения СПЭ свидетелей и потерпевших для последующей оценке объективности их показаний, в том числе и при опознании, не нашла должного отражения в специальной литературе. Даже в учебно-практическом пособии А.Я.Гинзбурга, посвятившего целую главу опознанию, сопутствующему производству иных следственных действий, ничего не говориться об этом. Здесь немаловажен еще один фактор рассматриваемой темы. Изучение материалов уголовных дел показывает, что показания малолетних о личности правонарушителя зачастую кратки, неясны (даже при допросах с участием педагога или психолога), что приводит следователя к неверному выводу о бесполезности проведения процедуры опознания. И в то же время имеется немало случаев, когда такой малолетний свидетель (потерпевший), а также взрослое лицо, уверенно опознают правонарушителя, и даже вспоминают при этом новые подробности случившегося.

Объяснение такому явлению дал известный физиолог Ч.Шеррингтон, об- ративший внимание, что центральная нервная система функционирует по принципу воронки.3 Количество чувствительных рецепторов значительно превышает число двигательных нервов, а потому количество поступающих в центральную нервную систему импульсов превосходит возможности качественно различных рефлекторных ответов. Психолог Л.С.Выготский в связи с эти заметил: .«Шеррингтон сравнивал нашу нерв1гую систему с воронкой, которая обращена широким отверстием к миру и узким отверстием к действию. Мир вливается в человека через широкое отверстие воронки тысячью зовов, влечений, раздражений, ничтожная их часть осуществляется и как бы вытекает наружу

1 Багаутдинов Ф. Опознание // Законность. - 1999. - № 10. - С.19 - 23; Бецуков А. Опознание по «фейсменеджеру» и видеозаписи // Законность. - 2000. - № 3. - С.29.

2 Гинзбург А.Л. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике.

М., 1996. - С.90 - 95, 96 - 118.

3 Шеррингтон Ч. Интегративная деятельность нервной системы. - Л., 1969. - С.149 - 150.

198 через узкое отверстие». Отсюда следует вывод, что количество поступающих в кору головного мозга сигналов превосходит физическую возможность их полного и точного словесного выражения. Иначе говоря, человек воспринимает гораздо больше, чем может рассказать. Объем ощущений во много раз превышает возможность словесных формулировок этих ощущений. Поэтому следователь должен творчески относиться к проблеме проведения опознания, даже когда опознающий говорит, что «плохо запомнил» лицо или иной объект. Разумеется, результаты опознания должны исследоваться и оцениваться в совокупности с результатами иных следственных действий по делу.

Таким образом, завершая рассмотрение темы психологических экспертных исследований по делам о серийных убийствах, можно отметить следующее:

1.СПЭ психодиагностического характера могут назначаться подозревае- мым и обвиняемым на начальной стадии расследования убийств по сексуальным мотивам. Такие исследования достаточно эффективны при условии проведения их компетентными специалистами. Результаты СПЭ имеют доказательственное значение. Они могут использоваться при выборе наиболее оптимальных тактических приемов проведения процессуальных действий с участием обвиняемого (подозреваемого), а также при организации оперативно-розыскных мероприятий с учетом его выявленных психологических особенностей.

При наличии нескольких подозреваемых и дефиците доказательств их вины такие психодиагностические СПЭ помогают следователю избрать пра- вильные ориентиры в оценке имеющихся улик, не допустить привлечения к уголовной ответственности невиновных лиц, что может усугубляться ситуацией самооговора и другими факторами. Проведение указанных СПЭ подозреваемых и обвиняемых, - при условии широкого охвата такими исследованиями ряда субъектов Российской Федерации, - реально позволит улучшить раскры-

1 Выготский Л.С. Психология искусства (анализ эстетической реакции) // Сб. Симпозиум по изучению знаковых систем. - М., 1963. - С. 122.

199 тие тяжких преступлений против личности, а также окажет определенное профилактическое воздействие.

  1. СПЭ обвиняемых по делам о серийных убийствах демонстрируют вы- сокую эффективность при установлении различных обстоятельств, имеющих психологическую природу, - индивидуальных психологических особенностей, определении структуры иерархии в преступной группе и выявлении индивидуальных действий соучастников, доказывании мотивации действий (докрими-нальных, криминальных, посткриминальных) и др.

3.Комплексные экспертизы обвиняемых с участием психолога, как правило, менее информативны в психологическом аспекте, чем просто СПЭ, и проводятся при явном доминировании экспертов-психиатров. В значительном количестве случаев (40%) суд не отражает в приговорах фрагменты психологических исследований таких экспертиз, ограничиваясь ссылкой на вменяемость подэкспертного и иные психиатрические вопросы. Поэтому, с учетом изученной судебно-следственной практики, представляется правильным рекомендовать кроме комплексных экспертиз назначение в необходимых случаях СПЭ обвиняемых.

  1. По делам о серийных убийствах необходимо проведение СПЭ свидете- лей-очевидцев и оставшихся в живых потерпевших, особенно если это мало- летние и подростки. Такие исследования окажут существенную помощь следователю, прокурору, суду в обоснованной оценке показаний данных лиц, в частности, когда анализируются результаты опознания ими подозреваемого (обвиняемого), или речь идет об изменении ранее данных показаний.
  2. Вербальные способности детей и подростков лишь в определенной степени отражают их действительную возможность фиксировать и удерживать в памяти объекты и события. Невозможность дачи малолетними потерпевшими и свидетелями достаточно подробных, связных показаний по описанию внешности правонарушителя не должны являться препятствием для последующего предъявления этим лицам для опознания подозреваемого (обвиняемого).

200

Окончание авторской работы над диссертацией совпало с принятием нового УПК РФ.

В условиях провозглашенного неформального и подлинно состязательного уголовного процесса вопросы назначения и производства судебно- психологических экспертиз по уголовным делам о тяжких преступлениях против личности обретают еще более значимые черты, но это уже выходит за рамки нашего исследования.

201

Список использованных источников

Законодательные и иные нормативные акты

  1. Уголовный кодекс Российской Федерации. Официальный текст с измене- ниями и дополнениями от 19 марта 2002 г. - М.: «ТД-ЭЛИТ 2000», 2002. — 160 с.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят 22 ноября 2001 г. - М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. - 512 с.
  3. О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: Федеральный закон от 31 мая 2001 г. -№ 73-ФЗ - Российская газета. -2001.-5 июня.
  4. О производстве судебно-психиатрической экспертизы в СССР: Инструкция. Утверждена Министерством здравоохранения СССР 27 октября 1970 г. — Б/н // Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие. - М.: Спарк, 1996.-С.403-411.

  5. О внесении дополнений в Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 6 от 3 июля 1963 года «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних»: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 21 марта 1968 г. - № 1 // Бюллетень Верховного Суда СССР.
        • № 3. -С. 11 (утратило силу).
  6. О судебной экспертизе по уголовным делам: Постановление Плетгума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. - №1 // Бюллетень Верховного Суда СССР.-1971.-№2.-С.7-11.
  7. О практике применения законодательства об ответственности за бандитизм: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 января 1997 г. - № 1 // Бюллетень Верховного Суда РФ. -
    • № 3. - С. 2 -3.
  8. О судебной практике по делам об убийстве: Постановление Пленума Вер ховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. - № 1 // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 1999. - № 3. - С. 2 - 6.

202

  1. Об опыте умелого использования прокуратурой Иркутской области возможностей судебно-психологических экспертиз: Информационное письмо прокуратуры РСФСР № 7т-85/80 от 14.11.80 // Сб. документов по организации борьбы с преступностью и предупреждению правонарушений. — Иркутск, 1985.-С. 209-213.

10.Об опыте использования специальных познаний в области психологии при расследовании серийных убийств: Информационное письмо Генеральной прокуратуры РФ № 28-17/98-905 от 31.12.98.

Монографии, учебники, комментарии, учебные пособия, диссертации,

авторефераты

  1. Алиев И.А Актуальные проблемы суицидологин. — Баку: «Ирфон»,
  2. -294 с.
  3. Ананьев Б.Г.О проблемах современного человекознания. - М.: «Наука», 1977.-315 с.
  4. Антонян Ю.М. Психология убийства. - М.: Юристь, 1997. - 304 с.
  5. Антонян Ю.М., Ткаченко А.А. Сексуальные преступления. - М.: Амальтея, 1993.-320 с.
  6. Афанасьев С.А., Иванов В.И., Новик В.В. Особенности расследования сек-суально-садистких убийств: Учебное пособие. - СПб., 1993. - 80 с.
  7. Ахмедшин Р.Л. Изучение личности преступника в методике расследования преступлений. — Томск: Изд-во Том. ун-та, 2000. - 138 с.
  8. Барановский СИ., Китаев Н.Н., Любавин А.А. Проверка версии о виновном. -СПб., 1992.-31 с.
  9. Батищев В.И. Раскрытие и расследование преступлений, совершенных одними и теми же лицами. - Воронеж: Изд-во ВГУ, 1992. - 144 с.
  10. Бахин В.П. Следственная практика: проблемы изучения и совершенствования. - Киев: Лыбидь, 1991. - 142 с.
  11. Ю.Белкин Р.С. История отечественной криминалистики. - М.: Изд-во НОРМА, 1999.-496 с.

203

П.Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. - М.: Юрид. лит., 1969.-216 с.

12.Белкин А.Р. Теория доказывания. - М.: Изд-во НОРМА, 1999. - 429 с.

13.Бехтерев В.М. Убийство Ющинского и психиатро-психологическая экспертиза. - СПб.: «Врач», 1913. - 56 с.

14.Бехтерев Ю.Ю. Изучение личности заключенного. - М.: Изд-во НКВД РСФСР, 1928.-72 с.

15.Биологические ритмы и вопросы разработки режимов труда и отдыха / Ф.Д.Горбов и др. - М.: Профтехиздат, 1967. - 134 с.

16.Браиловский В.В. Опыт биосоциального исследования убийц. - Ростов н/Д., 1929.-178 с.

17.Брусиловский А.Е. Судебно-психологическая экспертиза: ее предмет, методика и пределы. - Харьков: Юрид. изд-во Украины, 1929. - 104 с.

18.Бруханский Н.П. Материалы по сексуальной психопатологии. Психиатрические экспертизы. -М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1927. - 116 с.

19.Бруханский Н.П. Очерки по социальной психопатологии. - М.: Изд. М.и С. Сабашниковых, 1928. — 72 с.

20.Бруханский Н.П. Самоубийцы. -Л.: «Прибой», 1927. - 109 с.

21.Бруханский Н.П. Судебная психиатрия. - М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1928.-440 с.

22.Булацель Л.Ф. Самоубийство с древнейших времен и до наших дней. - СПб., Б.и., 1900.-468 с.

23.Бурданова B.C. Расследование уголовных дел об убийствах, замаскированных инсценировкой самоубийства, и дел о доведении до самоубийства: Ав-тореф. дис. … канд. юрид. наук. -Л., 1966. -24 с.

24.Вандышев В.В. Связь «жертва-преступник» и ее использование в раскрытии и расследовании умышленных тяжких телесных повреждений. - Л.: ЛГУ, 1987. - 86 с.

25.Васильев В.Л. Юридическая психология. - СПб.: Питер Ком, 1998. — 656 с.

204

26.Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого и подсудимого. - Томск: Изд-во Том. ун-та, 1978. - 174 с.

27.Видонов Л.Г. Криминалистические характеристики убийств и системы типовых версий о лицах, совершивших убийства без очевидцев. - Горький, 1978.-94 с.

28.Винберг А.И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе. - М.: Госюриздат, 1956. - 220 с.

29.Винберг А.И. Черное досье экспертов-фальсификаторов. - М.: Юрид. лит., 1990.-318 с.

ЗО.Виноградов И.В., Кочаров Г.И., Селиванов НА. Экспертизы на предварительном следствии. - М.: Госюриздат, 1959. - 216 с.

31.Владимиров Л.Е. Психологическое исследование в уголовном суде. — М.: Т-во скоропечатни А.А.Левенсонъ, 1901. - 292 с.

32.Внуков Ф.В., Брусиловский А.Е. Психология и психопатология свидетельских показаний малолетних и несовершеннолетних. - Харьков: Наркомюст УССР, 1929.-95 с.

33.Волков Б.С. Мотивы преступлений. - Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1982. -452 с.

34.Волостнов П.А. Роль поведения обвиняемого в формировании следственных ситуаций: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Свердловск, 1985. - 16 с.

35.Вудворд Б. Признание шефа разведки. - М.: Изд-во полит, лит., 1990. - 524с.

Зб.Вышинский А.Я. Судоустройство в СССР. - М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1940.-344 с.

37.Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. — М.: Гос. изд-во юрид. лит-ры, 1950. - 308 с.

38.Гедыгушев И.А. Судебно-медицинская экспертиза при реконструкции обстоятельств и условий повреждений (методология и практика). - Краснодар: «Северный Кавказ», 1999. - 200 с.

39.Гельвиг А. Современная криминалистика. - М.: «ПРАВО И ЖИЗНЬ», 1925. -100 с.

205

40.Герман Е.Л. Суицидальные тенденции в клинике психических заболеваний: Автореф. дис. … канд. мед. наук. -Киев, 1967. - 23 с.

41.Гернет М.Н. Систематический библиографический указатель литературы по криминалистике. - Минск: Институт уголовной политики при прокуратуре СССР, 1936.-62 с.

42.Герцензон А.А. Введение в советскую криминологию. - М.: Юрид. лит., 1965.-228 с.

43.Гинзбург А.Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике: Учебно-методическое пособие. — М., Б.и., 1996. - 128 с.

44.Глазырин Ф.В. Криминалистическое изучение личности обвиняемого: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. - Свердловск, 1973. - 35 с.

45.Грибоедов А.С. Медико-педагогическая экспертиза и комиссия по делам несовершеннолетних. - М. - Пг.: Гос. изд-во, 1923. - 43 с.

46.Городцев С. Мысли о самоубийстве. - Тифлис: Типография Верина, 1908. — 67 с.

47.Гуковская Н.И., Свешников В.А. Судебно-медицинская экспертиза трупа по делам о насильственной смерти. -М.: ГОСЮРИЗДАТ, 1957. -255 с.

48.Густов Г.А. Программно-целевой метод организации раскрытия убийств. — СПб., 1993.-122 с.

49.Домахин С.А. Классификация преступников // Уголовное право. Часть общая. - Л.: ЛГУ, 1970. - С.20-32.

50.Дюркгейм Э. Самоубийство. Социол. этюд: Пер. с фр. - СПб.: Союз, 1998. — 496 с.

51.Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. - Калуга-Обнинск-Москва: Изд-во КГПУ, 1996. — 156 с.

52.Еникеев М.И. Юридическая психология. Учебник. - М.: НОРМА- ИНФРА, 1999.-517 с.

53.Ермаков Н.П., Китаев Н.Н., Конопак И.А. Виды судебно- психологической экспертизы. — Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1986. - 44 с.

206

54.Ждан А.Н. История психологии: от античности до современности. 2-е изд., перераб. -М.: «Российское педагогическое агентство», 1997. - 442 с.

55.Зуйков Г.Г. Установление способа совершения преступления. - М.: ВШ МВД СССР, 1970.-45 с.

56.Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. - Свердловск: Изд-во Урал. Ун-та, 1992. - 176 с.

57.Карагодин В.Н., Никитина Е.В., Зашляпин Л.А. Расследование убийств. — Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 1993. - 96 с.

58.Китаев Н.Н. Неправосудные приговоры к смертной казни: системный анализ допущенных ошибок. - Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2001. — 384 с.

59.Китаев Н.Н., Тельцов А.П. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. — Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1992. - 168 с.

бО.Ковалев А.Г. Психологические основы исправления правонарушителя. - М.: Юрид. лит., 1968. - 136 с.

61.Коврижных Б.Н. Деятельность органов прокуратуры по делам о нераскрытых убийствах: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Харьков, 1969. - 23 с.

62.Кони А.Ф. Самоубийство в законе и жизни. - М.: «ПРАВО и ЖИЗНЬ», 1923. -26 с.

63.Коновалова В.Е. Психология в расследовании преступлений. - Харьков: «Вища школа», 1978. - 144 с.

64.Конопак И.А., Китаев Н.Н., Ермаков Н.П. Предмет, методы и организация судебно-психологической экспертизы. - Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1987. -20 с.

65.Конышева JIJL, Коченов М.М. Использование следователем психологических познаний при расследовании дел об изнасиловании несовершеннолетних. Методическое пособие. — М.: ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1989. - 56 с.

66.Королев В.В. Психические отклонения у подростков-правонарушителей. — М.: «Медицина», 1992. - 208 с.

207

67.Корсаков С.С. Курс психиатрии. - СПб.: Изд. Общества пособия недоста- точным студентам, 2-е изд. (посмертное, исправ. и доп.), 1901. - Т.1. - 624 с.

68.Косоротов Д.П. Учебник судебной медицины, 3-е изд. перераб. и доп. д- ром Я.Л.Лейбовичем. -М.; Л.: Гос. изд-во, 1928. — 464 с.

69.Костицкий М.В. Введение в юридическую психологию: методологические и теоретические проблемы. — Киев: Выща шк., 1990. — 259 с.

70.Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза. - Львов: «Вища школа», 1987. - 144 с.

71.Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую природу. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1987. - 216 с.

72.Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. - М.: Изд-во МГУ, 1980. - 117 с.

73.Коченов М.М., Цыганова А.А. Назначение и проведение судебно- психологической экспертизы (методическое письмо). - М.: Прокуратура Союза СССР и Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1980. — 16 с.

74.Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза. - М.: Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступно- сти, 1977.-179с.

75.Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетних: Информационно-методическое письмо. - М.: Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1971. - 16 с.

76.Коченов М.М. Теоретические основы судебно-психологической экспертизы: Автореф. дис. … д-ра психол. наук. -М., 1991. — 45 с.

77.Краснова Н.В. Тактические особенности производства следственных действий с участием защитника: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Владивосток, 2002. - 26 с.

78.Краснушкин Е.К. Преступники-психопаты. - М.: Изд. I МГУ, 1929. - 34 с.

79.Крас1гушкин Е.К. Психиатрическая экспертиза в современном суде // Из- бранные труды. -М., 1960. -С. 187-200.

208

80.Криминалистика: Учебник / Под ред. И.Ф.Крылова и А.И.Бастрыкина. — М.: Дело, 2001.-800 с.

81.Криминальная мотивация / Отв. ред. академик В.Н.Кудрявцев. - М.: «НАУКА», 1986.-304 с.

82.Крылов И.Ф. В мире криминалистики. -Л.: Изд-во Ленинград, ун-та, 1989. — 328 с.

83.Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. - Л.: Изд-во Ле- нинград. ун-та, 163. - 314 с.

84.Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. - М: Юрид. лит., 1988. - 224 с.

85.Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. - М.: Госюриздат, 1960. - 126 с.

86.Куницына А.В. Тактика выявления организаторов преступных групп: Авто-реф. дис. … канд. юрид. наук. - Саратов, 2000. - 22 с.

87.Лазурский А.Ф. Классификация личностей, 3-е изд. Под ред. М.Я. Басова и В.Н.Мясищева. - Л.: Гос. изд-во, 1924.-290 с.

88.Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. - М.: Изд-во БЕК, 1996.- 192 с.

89.Лебедев В.И. Личность в экстремальных условиях. - М.: Политиздат, 1989. -304 с.

90.Ленц А.К. Криминальные психопаты (социопаты). - М.: «Рабочий суд», 1927.-59 с.

91.Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. - М.: «Юридиче ская литература», 1973. - 216 с. Ч> 92.Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. - М.: «Юри-

дическая литература», 1981. - 215 с.

93.Мазунин Я.М. Тактика выявления и доказывания вины организаторов пре- ступных групп: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. -М., 1996. - 22 с.

94.Мартовский Л. Три типа самоубийц. - Ковна: Электротипография С.Неймана и И.Манкеса, 1910. - 19 с.

209

95.Мауленов Г.С. Криминологическая характеристика и профилактика преступлений несовершеннолетних. - Караганда: ВШ МВД СССР, 1990. - 124 с.

96.Мельник В.В., Цыцарев СВ., Яковлев Я.М. Основы судебно- психологической экспертизы по уголовным делам. -Л.: ЛГУ, 1987. - 91 с.

97.Мельник В.В., Яровенко В.В. Теоретические основы судебно- психологической экспертизы. — Владивосток: Изд-во Дальневосточного унта, 1991.-160 с.

98.Метелица Ю.Л. Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевших. — М.: Юрид. лит., 1990. - 208 с.

99.Методика расследования серийных убийств. Методическое пособие. — М.: НИИ укрепления законности и правопорядка, 1998. - 193 с.

  1. Мешкова B.C. Изобличение лидера (организатора) преступной группы в ее создании и руководстве преступной деятельностью: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1998. - 23 с.
  2. Миньковский Г.М. Особенности расследования и судебного разбирательства дел о несовершеннолетних. - М.: «Юридическая литература», 1959. -208 с.
  3. Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств, замаскированных инсценировками. — М.: Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1973. — 157 с.
  4. Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. — Л.: Изд-во Ленинград, унта, 1971.-184 с.
  5. Нагаев В.В. Основы судебно-психологической экспертизы. - М.: ЮНИ-ТИ-ДАНА, Закон и право, 2000. - 333 с.
  6. Надеждин В.А. Пособие по судебной медицине. - Л.: ВМА, 1935. - 499 с.
  7. Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М.Лебедева. - М.: Спарк,
  8. -991 с.

210

  1. Hop B.T., Костицкий М.В. Судебно-психологическая в уголовном процессе. - Киев: «Вища школа», 1985. - 56 с.
  2. Обзор практики расследования и прокурорского надзора по делам об умышленных убийствах, совершаемых несовершеннолетними. - М.: изд. Генеральной прокуратуры СССР, 1989. - 16 с.
  3. Овечкин В.А. Расследование преступлений, скрытых инсценировками: Учебное пособие. - Харьков: Юридический институт, 1979. — 64 с.
  4. ПО. Педенчук А.К. Проблемы обеспечения достоверности заключения судебного эксперта. - М.: ВНИИСЭ, 1992. - 203 с.

  5. Петрова А.Е. Психологическая классификация личностей. — М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1927. — 293 с.
  6. Петровский А.В. История советской психологии. Формирование основ психологической науки. - М.: «Просвещение», 1967. - 368 с.
  7. Пещак Я. Следственные версии. - М.: «Прогресс», 1976. - 228 с.
  8. Познышев СВ. Криминальная психология. Преступные типы. - Л.: Гос. изд-во, 1926. - 256 с.
  9. Познышев СВ. Очерк основных начал науки уголовного права. - М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1923. - 291 с.
  10. Потравнов СМ., Утевский Б.С. О расследовании и рассмотрении дел несовершеннолетних. -М.: Юридическое изд-во НКЮ СССР, 1937. - 51 с.
  11. Предупреждение преступлений и судебная экспертиза. - М.: Юрид. лит., 1968.-191 с.
  12. Прикладная юридическая психология: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. А.М.Столяренко. - М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001. - 639 с.
  13. Протасевич А.А., Степаненко Д.А., Шиканов В.И. Моделирование в реконструкции расследуемого события. — Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1997. — 208 с.
  14. Протасевич А.А., Образцов В.А., Богомолова С.Н. Нетрадиционные подходы к раскрытию серийных преступлений против личности // Монологи:

211 криминалисты о своей науке, призванной адекватно противостоять современной преступности. - Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1999. - Гл.2. - С.28- 84.

  1. Протасевич А.А. Поисковый портрет преступника как интегративная система. - Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1998. - 108 с.
  2. Психологический словарь. Под ред. В.В.Давыдова, А.В.Запорожца и др. -М.: «Просвещение», 1983. — 428 с.
  3. Рарог А.И. Субъективная сторона преступления // Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник / Под ред. Б.В.Здравомыслова. -М.: Юристь, 1999. - Гл.УШ. - С. 182 - 186.
  4. Рассейкин Д.П. Расследование преступлений против жизни. — Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1965. - 186 с.
  5. Расследование бандитизма. Методическое пособие. - М.: «Приоритет», 2000.-176 с.
  6. Расследование убийств, совершенных организованными вооруженными группами. Методическое пособие / А.И.Дворкин и др. — М.: НИИ укрепление законности и правопорядка, 1995. - 96 с.
  7. Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор. - М.: Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1973. -143 с.
  8. Ратинов А.Р. Советская судебная психология. - М.: «ЗНАНИЕ», 1967. -32 с.
  9. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М.: ООО Изд- во «Юрлитинформ», 2001. - 352 с.
  10. Ратинова Н.А. Психология насильственных преступлений и их экспертная оценка. — М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 2001.-44 с.
  11. Рахунов Р.Д. Независимость судей в советском уголовном процессе. - М.: ГОСЮРИЗДАТ, 1972. - 164 с.
  12. Рахунов Р.Д. Свидетельские показания в советском уголовном процессе. -М.: ГОСЮРИЗДАТ, 1955. - 164 с.

212

  1. Рахунов Р.Д. Теория и практика экспертизы в советском уголовном процессе. - М.: Гос. изд-во юрид. лит-ры, 1950. - 248 с.
  2. Розенталь М.Я. Теория и практика использования микрочастиц в расследовании тяжких преступлений против личности. — Красноярск: Изд- во Красноярского ун-та, 1993. - 150 с.
  3. Романов В.В. Юридическая психология: Учебник. — М.: Юристь,
  4. — 488 с.
  5. Руководство для следователей. 4.1. - М.: «Юридическая литература», 1981.-544 с.
  6. Самойлов Г.А. Основы криминалистического учения о навыках. - М.: ВШ МВД СССР, 1968. - 119 с.
  7. Сафаргалнева О.Н. Осмотр места происшествия и установление личности преступника по материальным следам преступления: Дне. … канд. юрид. наук. - Томск, 1990. - 174 с.
  8. Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном про- цессе: Научно-практическое пособие. -М.: Гардарика, Смысл, 1998. — 192 с.
  9. Сахнова Т.В. Судебная экспертиза. - М.: Городец, 2000. - 368 с.
  10. Серийные сексуальные убийства. Учебное пособие / Под ред. Ю.М.Антоняна. - М.: МЮИ МВД России, Изд-во «Щит-М», 1997. - 202 с.
  11. Сикорский И.А. Всеобщая психология с физиогномикой. - Киев: Типо- графия т-ва И.Н.Кушнерев и К°, 1912. - 770 с.
  12. Сикорский И.А. О психологических основах национализма. 2-е изд. — Киев: Типография т-ва И.Н.Кушнерев и К°, 1910. - 15 с.
  13. Сикорский И.А. Экспертиза по делу об убийстве Андрюши Ющинского. -СПб.,Б.и., 1913.-23 с.
  14. Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления су-дебно-психологической экспертизы. - М.: ООО Изд-во «Юрлитинформ», 2000.-160 с.
  15. Ситковская О.Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - М.: Изд-во ЗЕРЦАЛО, 1999. - 96 с.

213

  1. Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. — М.: Изд- во НОРМА, 1998.-285 с.
  2. Ситковская О.Д. Судебно-психологическая экспертиза аффекта. - М.: НИИ Ген. прокуратуры СССР, 1983. - 63 с.
  3. Смолянинов В.М. Библиографический указатель по судебной медицине и пограничным областям. — М.: Институт Судебной медицины,
  4. — 127 с.
  5. Соловьев А.Б., Центров Е.Е. Допрос на предварительном следствии. Метод пособие. 2-е изд., перераб. - М.: Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1986. — 119 с.
  6. Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе. - М.: Юрид. лит., 1981.-104 с.
  7. Степанова Т.С., Алексеева Н.Б. Библиографический указатель литературы по советской криминалистике за 1956-1960 гг. - М.: «Юридическая литература», 1964. -150 с.
  8. Столяренко A.M. Психологические примы в работе юриста. - М.: Юрайт, 2000.-288 с.
  9. Стрехнина Я.Д., Цирульникова Р.И. Библиографический указатель литературы по советской криминалистике за 1936 - 1955 гг. - М.: ГОСЮРИЗ-ДАТ, 1956.-218 с.
  10. Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во Академии наук СССР, 1955. - 384 с.
  11. Строгович М.С. Уголовный процесс. - М.: Юрид. лит., 1946. - 511 с.
  12. Судебная практика к уголовному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В.М.Лебедева. -М.: Спарк, 2001. - 1168 с.
  13. Судебная психиатрия. Под общей ред. А.Н.Бунеева, В.М. Фейнберг. — 2-е изд. - М.: Юрид. изд-во Министерства юстиции СССР, 1947. - 248 с.
  14. Судебная психиатрия: Учебник для вузов / Под ред. проф. Б.В.Шостаковича. -М.: Зерцало, 1997. - 385 с.
  15. Судебно-психиатрическая экспертиза. Ее практика и задачи / Под общей ред. Ц.М. Фейнберга. -М.: «Советское издательство», 1935. - 232 с.

214

  1. Тагер А.С. Царская Россия и дело Бейлиса. — М.: «Советское издательство», 1933.-309 с.
  2. Теодорович М.Ф. Самоубийство: указатель литературы на русском языке. -М.,Б.и., 1928.-15 с.
  3. Ткаченко А.А., Введенский Г.Е., Дворя1гчиков Н.В. Судебно- сексологическая экспертиза. Т.2. - М.: «Медицина», 1999. - 415 с.
  4. Трегубов Л.З., Вагин Ю.Р. Эстетика самоубийства. - Пермь, Б.и.,
  5. -268 с.
  6. Утевский Ю.Б. Библиографический указатель советской юридической литературы по вопросам борьбы с преступностью. 4.1. 1917 - 1942 гг. - М.: ВНИИ Охраны общественного порядка, 1968. - 188 с.
  7. Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. — Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1982. — 160 с.
  8. Цветков П.П. Теория и практика исследования данных о личности обвиняемого в советском судопроизводстве: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. -Л., 1974.-38 с.
  9. Чельцов-Бебутов М.А. Советский уголовный процесс. Вып.2. — Харьков: Юрид. изд-во НКЮ УССР, 1929. - 338 с.
  10. Чельцов М.А. Уголовный процесс. - М.: Юрид. изд-во Министерства юстиции СССР, 1948. - 624 с.
  11. Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология: Учебник. — М.: Новый Юрист, 1998.-448 с.
  12. Шеррингтон Ч. Интегративная деятельность нервной системы. - Л.: «НАУКА», 1969.-391 с.
  13. Шипшин С.С. О судебно-психологической экспертизе по делам о ДТП. — Тарту: ТГУ, 1986.-62 с.
  14. Шиханцов Г.Г. Юридическая психология. Учебник для вузов. - М.: «Зерцало», 2000. - 352 с.

215

  1. Шляхов А.Р. Судебная экспертиза: организация и проведение. — М.: Юрид.лит., 1979.-168 с.

  2. Шнейкерт Г. Тайна преступника и пути к ее раскрытию. - М.: «Право и
    • Жизнь», 1925.-64 с.
  3. Шумский Н.Г. Диагностические ошибки в судебно-психиатрической практике. - СПб.: Гуманитарное агентство «Академический проект», 1997. — 372 с.
  4. Юдин Т.И. Очерки истории отечественной психиатрии. - М.: Медгиз, 1951.-464 с.
  5. Яковлев Я.М. Судебная экспертиза при расследовании половых преступлений.
    • Душанбе: «Ирфон», 1966. - 152 с.
  6. Научные статьи, тезисы докладов

  7. Аврамцев В.В., Посадков Ф.И. Судебно-психологическая экспертиза в уго-ловно м процессе // Юрист. - 1997. - № 4. - С. 17 - 21.
  8. Автушко В.А. Косвенные доказательства сыграли решающее значение в раскрытии убийства, замаскированного под самоубийство // Следственная практика.
        • Вып.131. - С. 28 - 35.
  9. Акулов К.Д. Конец банды Шичалина // Следственная практика. - 1984. — Вып.142.-С. 93-99.
  10. Алявдин П.А. К вопросу о способности действий у смертельно раненых // Судебно-медицинская экспертиза. - 1928. - Кн. 10. -С. 111-112.
  11. Амбрумова А.Г. Индивидуально-психологические аспекты суицидального поведения // Сб. трудов НИИ психиатрии МЗ РСФСР. - 1978. - Т.82. - С. 44
  12. Р - 58.

  13. Амбрумова А.Г. Проблема суицида и превентивная суицидологическая служба в СССР // Научные и организационные проблемы суицидологии. - М., 1983.-С. 7-9.

216

  1. Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А., Бергельсон Л.Л. Социально- психологическая дезадаптация личности и профилактика суицида // Вопросы психологии. - 1981. - № 4. - С. 91 - 102.
  2. Антохин Г.А. Сравнительный анализ суицидального поведения больных шизофренией // Сб. трудов НИИ психиатрии МЗ РСФСР. - 1978. - Т.82. - С. 115-123.
  3. Арутюнов С.А. Об айнских компонентах в формировании японской народности и ее культуры // Советская этнография. - 1957. - № 2. - С. 13 - 14.
  4. Ю.Ахмедшин Р.Л. К вопросу о доказательственном статусе заключения об установлении психологического портрета неизвестного преступника // Про- блема познания в уголовном судопроизводстве: Материалы науч.-практич. конф. 22 - 24 сентября 1999 г. - Иркутск, 2000. - С. 91 - 97.

П.Ахмедшин Р.Л., Кубрак Н.В. Проблемы использования методики построения «психологического» портрета неизвестного преступника в современной России (по делам о серийных убийствах) // Проблемы развития и совершенствования российского законодательства: Сб. ст. - Томск. - 2000. - Ч.З. - С. 146 -148.

12.Ахмедшин Р.Л., Кубрак Н.В. Содержание стадий методики построения психологического портрета неизвестного преступника // Проблема познания в уголовном судопроизводстве: Материалы научно-практической конф., 22 -24 сентября 1999 г. - Иркутск, 2000. - С. 98 - 105.

13.Багаутдинов Ф. Опознание // Законность. - 1999. - № 10. - С. 19 - 23.

14.Барановский Н. Исследование мотивов преступлений // Советская юстиция. -1978.- №19. -С. 21.

15.Барский А.Б. О судебнопсихологической экспертизе и ее значении в советском уголовном судопроизводстве // Сб. «Вопросы психологии в работе защитника».- 1970.-С. 101 -114.

16.Бассин Ф.В., Бурлакова М.К., Волков В.Н. Проблема психологической защиты // Психологический журнал. - 1988. - Т.9. - № 3. - С. 78 - 86.

217

17.Батищев В.И., Валежникова Я.Н. Следы как источник информации о свойствах личности преступника // Воронежские криминалистическне чтения. — 2001.-Вып.2.-С.30-40.

18.Башкатов И. Развенчание лидера // К новой жизни. - 1974. - № 10. - С. 37 — 40.

19.Беляев Н.А. Классификация преступников и ее значение // Вестник ЛГУ. - 1965.-№1. -С. 104-110.

20.Березин Ф.Б., Мирошников М.П. Русский модифицированный вариант психологического теста MMPI и его применение в психиатрической практике // Проблемы психоневрологии: Науч. тр. - М., 1969. - С. 337 - 342.

21.Бецуков А. Опознание по «фейсменеджеру» и видеозаписи // Законность. -2000. -№3.- С. 29.

22.Блувштейн Ю.Д. Личность преступника как предмет криминологического исследования // Вопросы борьбы с преступностью. - 1971. -Вып. 13. - С. 3 — 21.

23.Богомолова С, Образцов В. «Психологический профиль» на службе полиции США // Записки криминалистов. - 1994. - Вып.4. - С. 292 - 304.

24.Богомолова С.Н. Зарубежный опыт исследования личности преступника многофазовым личностным тестом // Психологическое изучение личности преступника (методы исследования): Сб. науч.тр. - М., 1976. - С. 23 - 43.

25.Богомолова С.Н. Психологические индикаторы в расследовании серийных убийств // Юридическая психология: Сб. науч. тр. - М., 2001. - Вып.2. — С. 79-88.

26.Богомолова С.Н., Образцов В.А. Серийные убийства на сексуальной почве как объект психолого-криминалистического изучения (анализ зарубежного опыта) // Труды МГЮА. - 1997. - № 1. - С. 133 - 145.

27.Бодал ев А. А., Столин В.В. О перестройке в психологии // Психологический журнал. - 1988. - Т.9. - № 3. - С. 16 - 25.

28.Боков С.Н. О стереотипном портрете преступника // Воронежские криминалистические чтения. — 2001. - Вып.2. — С. 203 — 213.

218

29.Боков С.Н. Психология в юридической практике //Психологический журнал. -2001.-Т.22.-№2.-С. 142-143.

ЗО.Брусиловский А.Е. К вопросу об экспертизе свидетельских показаний // Проблемы психиатрии и психопатологии. - М., 1935. - С. 646 - 663.

31.Буслаев Г. Особенности расследования сексуальных убийств // Законность. — 1999.-№9.-С. 22-24.

32.Бухановский А.О. Лечение сексуальных садистов как форма защиты: правовые и этико-деонтологические подходы // Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке? Материалы 3-ей межд. науч. конф., 18 - 21 сентября 2001. -Ростов н/Д., 2001. - С. 84-92.

ЗЗ.Бухановский А.О., Гайков В.Т., Байбаков Ю.Г. Серийные сексуальные преступления: психолого-психиатрические и криминологические сопоставления // Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке? Материалы 3-ей межд. науч. конф., 18 - 21 сентября 2001. - Ростов н/Д., 2001.-С. 92-97.

34.Быков В.М. Тактика выявления организаторов преступных групп // Следователь. - 1997. - № 3. - С. 14 - 16.

35.Введенский Г.Е., Ткаченко А.А. Психопатологические и сексологические аспекты проспективного портрета серийных сексуальных убийц // Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке? Материалы 3- ей межд. науч. конф., 18 - 21 сентября 2001. — Ростов н/Д., 2001. - С. 120 - 122.

Зб.Видонов Л.Г. Использование аналоговых схем при выдвижении версий о лицах, совершивших умышленные убийства // Вопросы совершенствования деятельности прокуроров-криминалистов. - М., 1976. — С. 72 - 95.

37.Винокуров А. 10-я годовщина Октябрьской революции и пролетарский суд //Рабочий суд. - 1927. -№ 21. - С. 1637 - 1638.

38.Выготский Л.С. Психология искусства (анализ эстетической реакции) // Сб. Симпозиум по изучению знаковых систем. - М., 1963. - С. 118 - 123.

219

39.Вышинский А.Я. Проблема оценки доказательств в советском уголовном процессе // Социалистическая законность. - 1936. - № 7. - С. 28 — 31.

40.Гавриловский В.П. К вопросу об анатомических изменениях на трупах самоубийц // Судебно-медицинская экспертиза. - 1929. - Кн.П. - С. 59 - 60.

41.Галиакбаров Р. Квалификации преступлений по признаку их совершения организованной группой // Российская юстиция. - 2000. - № 4. - С. 47 - 50.

42.Гармаев Ю., Китаев Н. Судебно-психологическая экспертиза при доказывании взяточничества // Законность. - 1998. - № 4. — С. 20 — 23.

43.Глотов О. «Вероятность, граничащая с достоверностью» // Социалистическая законность. - 1978. — № 1. - С. 81 - 82.

44.Голиков Д.Л. «Осложненное» дело // Следственная практика. - 1966. - Вып.72.-С. 106-124.

45.Гольдовский О. Психология свидетельских показаний // Вестник права. — 1904.-№ 6.-С. 185-202.

46.Гроссман И.Б. Хулиганство: психологический очерк // Современная психоневрология.- 1927. — № 5-6.-С. 417-421.

47.Дагель П., Резниченко И. Вопросы компетенции и организации судебнопси-хологической экспертизы // Советская юстиция. - 1970. - № 1. — С. 7 - 9.

48.Диянова 3., Конопак И., Щеголева Т. Каждому заниматься своим делом // Законность. - 1993. - № 4. - С. 31 - 32.

49.Диянова З.В., Щеголева Т.М. О качестве проведения судебно- психологической экспертизы // Юрист. - 1998. - № 9. - С. 21 - 22.

50.Еникеев М.И. О современном состоянии и перспективах развития юридической психологии // Психологический журнал. - 1982. - Т.З. - № 3. - С. 108 — 120.

51 .Еникополов С.Н., Дворянчиков Н.В. Судебно-психологическая экспертоло-гия — новая область знаний // Психологический журнал. - 2000. — Т.21. —

№ 1-е. 139-142.

220

52.Ермаков Н.П., Китаев Н.Н. Некоторые возможности судебно- психологических экспертиз при расследовании особо-опасных преступлений // Вестник УВД Иркутской области. - 1981. - № 27. - С. 16 - 28.

53.Ермаков Н.П. Предъявление документов способствовало изобличению виновных лиц, давших ложные показания // Следственная практика. — 1984. — Вып.142.-С. 58-63.

54.Ефремова Г.Х. Экспериментальная проверка возможности применения многофазного личностного теста при изучении личности преступника // Психологическое изучение личности преступника (методы исследования): Сб. науч. тр. - М., 1976. - С. 44 - 61.

55.Жанин Ю. Психиатр или психолог? // Рабочий суд. - 1927. - № 14. — С. 1153 -1156.

56.Жанин Ю. Психиатрическая и психологическая экспертиза // Рабочий суд. -1929.- №7.-С. 557-560.

57.3еленковский СП. О вероятностно-статистическом моделировании признаков лица, совершившего убийство // Криминалистика и судебная экспертиза. - 1982. - Вып.25. - С. 20 - 26.

58.Зеленковский СП. Уголовно-процессуальное и криминалистическое значение изучения личности потерпевшего при расследовании убийств // Криминалистика и судебная экспертиза. — 1977. - Вып.14. — С. 21 - 29.

59.3имарин В., Попов И. Проведение психологической экспертизы // Советская юстиция.- 1974.-№ 5.-С 18-19.

бО.Зискинд Д.И. Дегенерация черепа как фактор, помогающий ставить дифференциальный диагноз между убийством и самоубийством // Судебно- медицинская экспертиза. - 1930. - Кн.14. - С. 48 - 50.

61.Зыков В. О практике проведения судебно-психологической экспертизы // Советская юстиция. - 1980. - № 14. - С. 6 - 7.

62.Иоселиани К.К., Наринская А.Л., Хисамбеев Ш.Р. Основные направления и принципы психологической экспертизы космонавтов // Космическая биология и авиакосмическая медицина. — 1982. - № 4. — С. 4 — 8.

221

бЗ.Исаенко В.Н., Молодцова М.В. Анализ оперативной обстановки в выявлении серийных убийств // Российский следователь. - 2000. - № 6. - С. 2 - 3.

64.Исаенко В. Использование возможностей судебно-психиатрической экспертизы // Законность. - 1998. - № 10. - С. 5 - 10.

65.Исаенко В.Н. О проблемах организации расследования серийных убийств в Российской Федерации // Прокурорская практика. - 2000. - № 1 - 2. - С. 135 -138.

бб.Исаенко В. Организация расследования серийных убийств // Законность. -1999.-№2.-С. 2-7.

67.Исаенко В. Серийные убийства // Законность. - 2002. - № 6. - С. 21 - 26.

68.Калашник Я.М. Судебно-психиатрическая экспертиза при самоубийстве // Вопросы криминалистики. - 1963. - Вып.8 - 9. - С. 67 - 72.

69.Калиниченко В., Кныш Ю. Опыт, достойный распространения // Законность. -1999,-№4.-С. 31-32.

70.Камалетдинов В.Г., Бахарев Н.В. Выстрел в лесу: самоубийство, несчастный случай или убийство? // Следственная практика. - 1979. - Вып. 123. - С. 56 — 69.

71.Канторович Я.А. Психология свидетельских показаний // «Рабочий суд». — 1924.-№16.-С. 302-308.

72.Капитан B.C. Тщательный осмотр вещественных доказательств, правильно избранная методика расследования и тактика допроса обвиняемых помогли изобличить опасных преступников // Следственная практика. - 1985. -Вып.145.-С. 37-45.

73.Кипман Н.Н. О судебно-психологической экспертизе // Проблемы предварительного следствия. — 1973. — Вып.2. — С. 135 — 142.

74.Китаев Н., Барановский С. Главарь банды проигрывает // Законность. — 1992. -№4-5.-С. 40-43.

75.Китаев Н.Н. О возможности экспертной психодиагностики серийных маньяков-убийц // Юрист. - 1999. - № 5 - 6. - С. 27 - 28.

222

76.Китаев Н. Опыт регионов необходимо изучать // Законность. - 1999. - № 4. -С. 29-31.

77.Китаев Н.Н. Психологическая экспертиза по делам об убийствах по сексуальным мотивам // Социалистическая законность. - 1991. — № 4. - С. 30 — 31.

78.Китаев Н. Судебно-психологическая экспертиза при изобличении инсценировок несчастных случаев и самоубийств // Законность. — 1995. — № 12. — С. 15-16.

79.Китаева В.Н. Значение посмертной психолого-психиатрической экспертизы виновного лица по делам об убийствах прошлых лет // Российский следователь. - 2000. - № 1. - С. 2 - 3.

80.Китаева В.Н. Судебно-психологическая экспертиза при определении по- сткриминального суицида как улики поведения // Законность. - 2002. - № 1. -С. 38-40.

81.Китаева В.Н. Судебно-психологическая экспертиза при отказе от прежних показаний // Законность. - 2000. — № 10. - С. 11.

82.Ковалев М.И. Советская криминология и ее место в системе юридических наук // Правоведение. - 1965. - № 1. - С. 136 - 137.

83.Ковальчук А.Е. Разоблачение инсценировки самоубийства // Следственная практика. - 1978. - Вып. 118. - С. 74 - 78.

84.Колмаков В.П. Некоторые вопросы теории и истории советской криминалистики в свете трудов товарища Сталина // Криминалистика и судебная экспертиза / Харьковский НИИ судебной экспертизы. - 1950. - Вып.З. — С. 4 — 13.

85.Колмаков В.П. Особенности осмотра мест происшествия по делам об убийствах с последующим самоубийством убийцы // Проблемы криминалистики: Материалы науч. совещания по криминалистике при ВИГОН - М., 1947. — С. 67-69.

86.Кондрашков Н. Юридическая психология и ее основатель // Законность. -1995.-№7.-С. 34-37.

223

87.Кони А.Ф. Свидетели на суде // Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания. - Изд. И.Н.Холчевъ и К°, 1907. - Вып.1. - С. 102 - 144.

88.Конончук Н.В. О психологическом смысле суицидов // Психологический журнал. - 1989. -Т.10. -№ 5. -С.95 - 102.

89.Конышева Л.П. Проблемы психологической виктимности // Юридическая психология. Сб. науч. тр. / НИИ проблем укрепления законности и правопо- рядка при Генеральной прокуратуре РФ. - 2001. - Вып.2. - С. 96 - 109.

90.Конышева Л.П. Психолопшеское изучение мотивации при расследовании насильственных преступлений // Юридическая психология. Сб. науч. тр./ НИИ укрепления законности и правопорядка. - 1998. — С. 74 - 95.

91.Коршик М.Г., Ларин A.M., Степичев С.С. Доказательственное значение данных, характеризующих личность обвиняемого // Советское государство и право. - 1966. - № 9. - С. 98 - 102.

92.Космодемьянская Е.Е. Психологический «профиль» преступника: проблемы прогноза // Проблемы развития и совершенствования российского законодательства: Сб. ст. - Томск. - 2000. - Ч.З. - С. 149 - 151.

93.Костицкий М.В. Организация и проведение судебно-психологической экспертизы // Криминалистика и судебная экспертиза. - Киев, 1988. — Вып.37. -С. 124-128.

94.Котов Д.П. Объекты, компетенция и предмет судебно-психологической экспертизы в уголовном процессе // Судебно-экспертное исследование человека и его деятельности: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск, 1985. — С. 61 — 65.

95.Котов Д. Судебно-психологическая экспертиза // Социалистическая законность. - 1975. - № 8. - С. 54 - 56.

96.Краттер Ю. О способности действия у смертельно раненых // Судебно- медицинская экспертиза. - 1925. - Кн.2. - С. 9 - 10.

97.Кузнецов В.Г. К вопросу о многократных смертельных выстрелах при самоубийстве //Судебно-медицинская экспертиза. - 1930. - Кн.12. - С. 90 — 91.

224 98.Кузьмин СВ. Использование информационной модели виновного лица при

раскрытии преступлений, совершенных в условиях неочевидности //

Правоведение. - 1993. -№ 1 /http://pravoved.jiirfak.spb.ru/Default.asp? cnt=20 99.Кузьмин СВ. Использование экспертных систем в раскрытии убийств на

почве сексуальных извращений // Правоведение. - 1994. — № 2.

/http://pravoved.jurfak.spb.ru/Default.asp? cnt=20

  1. Куницына А.В. Роль судебно-психологической экспертизы в выявлении структуры преступной группы // Актуальные проблемы криминалистики и судебной экспертизы. - Саратов, 2000. - 4.1. - С. 3 - 11.
  2. Леонтьев B.C. Всестороннее изучение личности обвиняемого способствует установлению мотивов убийства // Следственная практика. —
  3. — Вып.144.-С 66-72.
  4. Лукьянов СМ. Об одном патобиологическом эквиваленте // Судебно- медицинская экспертиза. - 1930. - Кн. 12. - С. 76 - 84.
  5. Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно-следственном деле // Советское право. - 1927. - № 2. - С 84 - 100.
  6. Любов Ю. Кровавые лабиринты Америки // Советская юстиция. - 1986. -№12.-С. 32.
  7. Макграт М. Судебная психиатрия и криминальное профилирование // Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке? Материалы 3-ей межд. науч. конф., 18 — 21 сентября 2001. - Ростов н/Д.,
  8. — С. 319-323.
  9. Макушкин Е.В. О проблеме агрессивного криминального поведения психически аномальных лиц // Совершенствование взаимодействия следственных и криминалистических подразделений органов прокуратуры, экспертно-криминалистических подразделений органов внутренних дел и судебно-экспертных учреждений. — СПб., 2000. - С. 79 - 91.
  10. Матвеев В. Судебно-пс1гхологическая экспертиза при расследовании бандитизма // Законность. - 1995. - № 6. - С 24 - 25.

225

  1. Межиковсюш Э.О. Покончила ли Вера Слепец жизнь самоубийством? // Следственная практика. - 1971. - Вып.92. - С. 66 - 80.
  2. Мельник В.В. Преступление совершено в условиях неочевидности // Советская юстиция. - 1992. — № 19 - 20. - С. 8 - 9.
  3. ПО. Морозова М.В. Психологический аспект экспертизы способности мало- летних и несовершеннолетних давать показания по уголовным делам // Пси- хологический журнал. - 1997. - Т. 18. - № 4. - С. 57 — 69.

  4. Мудьюгин Г.Н. Косвенные доказательства, связанные с поведением об- виняемого // Социалистическая законность. - 1961. - № 6. - С. 29 - 34.
  5. Нагимов Р.А. Работа с вещественными доказательствами и использование данных осмотра места происшествия обеспечили раскрытие тяжкого преступления // Следственная практика. - 1985. — Вып.145. — С. 108 - 114.
  6. Немировский Э. Классификация преступлений и классификация преступников в проекте Крыленко // Изучение преступности и пенитенциарная практика. - Одесса, 1930. - Вып.З. — С. 23 - 29.
  7. Новик В.В. Криминалистические аспекты доказывания по уголовным делам об убийствах, совершенных в условиях неочевидности // Совершенствование взаимодействия следственных и криминалистических подразделений органов прокуратуры, экспертно-криминалистических подразделений органов В1гутренних дел и судебно-экспертных учреждений. - СПб., 2000. — С. 114-131.
  8. Новик В.В. Криминалистические признаки повторяющихся (серийных) преступлений // Вопросы совершенствования предварительного следствия. — 1992.-Вып.7.-С. 112-120.
  9. Нуркова В.В. Проблема истинности автобиографических воспоминаний в процессе судопроизводства // Психологический журнал. —
  10. — Т. 19. — №5.-С. 15-29.
  11. Образцов В., Богомолова С. Криминалистическая классификация и типология «героев» кроваво-сексуальных сериалов // Уголовное право. -
  12. -№2.-С. 75-78.

226

  1. Образцов В., Богомолова С. Судебно-психологическая аутопсия как метод экспертной диагностики суицида // Уголовное право. - 2001. - № 1. — С. 58-61.
  2. Образцов В.А., Донцов В.В. О некоторых методах установления преступников по делам об умышленных убийствах // Следственная практика. - 1981. -Вып.Ш.-С. 11-16.
  3. Овсянников И. О допустимости вероятностного заключения эксперта // Российская юстиция. - 1998. - № 6. - С. 29 - 30.
  4. Овсянников И. О регламентации формы выводов судебной экспертизы в будущем УПК РФ // Уголовное право. - 1999. - № 1. - С. 81 - 85.
  5. Овсянников И. Повысить надежность процессуального доказывания // Уголовное право. - 1999. - № 4. - С. 64 - 68.
  6. Островский И. Вопросы сравнительной психологии самоубийства у взрослых и детей // Вестник психологии. -1911. -№3.- С. 12-21.
  7. Панасюк А. Нетрадиционные способы собирания и закрепления доказательств // Законность. - 2001. - № 4. - С. 19-23.
  8. Петелин Б. Допрос обвиняемого о мотивах и целях преступления // Социалистическая законность. - 1974. - № 10. - С. 44 - 45.
  9. Петелин Б.Я. Методы установления мотива и цели преступления // Пра воведение. - 1973. -№ 2. - С. 64 - 73.

  10. Петелин Б.Я. О доказывании мотива и цели преступления // Советское государство и право.- 1970. -№11.-С. 111-115.
  11. Петелин Б. Основания и порядок назначения судебно- психологической экспертизы //Советская юстиция. - 1976. -№13.-С. 9-11.
  12. Петелин Б. Роль экспертизы в установлении мотивов преступления // Советская юстиция. - 1974. — № 8. — С. 16—17.
  13. Петелин Б. Судебно-психологическая экспертиза // Советская милиция. -1980.-№12.-С. 42-45.

227

  1. Печерникова Т.П., Гульдан В.В. Актуальные вопросы комплексной психолого-психиатрической экспертизы // Психологический журнал. - 1985. -Т.6.-№1.-С.9б-104.
  2. Пинчук В.А. К индивидуально-психологической специфике различных типов эмоциональности // Вопросы психологии. - 1981. - № 4. - С. 70 - 72.
  3. Пискарев Б.А. Правильно избранная тактика допроса подозреваемого определила успешность его результатов // Следственная практика. - 1970. - Вып.86.-С. 27-41.
  4. Подольная Н., Мельман Н. Значение судебно-психологической экспертизы по уголовному делу // Советская юстиция. - 1983. -№11.-С. 10- 12.
  5. Подольная Н., Мельман Р. Значение судебно-психологической экспертизы для доказывания мотива преступления // Советская юстиция. —
  6. — №18.-С. 18-19.
  7. Подольный НА. Можно ли с помощью судебно-психологической экспертизы определить ложные показания? // Адвокатская практика. - 2001.
    • № 3. -С. 27-30.
  8. Попелюшко В.А. Способ совершения преступления как элемент процесса доказывания // Советское государство и право. - 1984. - № 1. - С. 123 — 125.
  9. Попов В.Н. Неотложные задачи в организации судебно- психиатрической экспертизы // Проблемы психиатрии и психопатологии. - М., 1935. - С. 642 - 645.
  10. Похис М.Я., Магдалюк А.Ф. Раскрытие убийств, связанных по способу их совершения // Следственная практика. - 1985. - Вып.145. - С. 93
    • 101.
  11. Проблемы юридической психологии. Материалы «Круглого стола» «Психологического журнала». - 1986. - Т.7. - № 1. - С. 30 - 44.
  12. Путинцев А.В., Китаев Н.Н. Определение ритуального (культового) характера телесных повреждений на трупе // Судебно-медицинская экспертиза. -1997.-№4.-С. 40-41.

228

  1. Путинцев А.В., Китаев Н.Н. Судебно-медицинское значение способа совершения преступлений в случаях серийных убийств с сексуальной мотивацией //Судебно-медицинская экспертиза.- 1996. — № 1. — С. 12-13.
  2. Ракитин А.В. Некоторые особенности расследования хищений вина в особо крупном размере в винодельческой промышленности // Следственная практика. - 1984. -Вып. 142. - С. 40 - 45.
  3. Рапопорт A.M. К практике изучения личности преступника // Преступник и преступность. - 1926. - Сб.1. - С. 34-43.
  4. Ратинов А.Р. Вопросы следственного мышления в свете теории информации // Вопросы кибернетики и право. - М., 1967. - С. 183 - 190.
  5. Ратинов А.Р. Личность преступника и проблема ценности // Вопросы борьбы с преступностью. - 1978. -Вып.29. -С. 101-113.
  6. Ратинов А.Р. Методологические вопросы судебно-психологической экспертизы // Вопросы судебно-психологической экспертизы: Тез. докл. и научи. сообщ. на 3-м теоретич. семинаре - криминалист, чтениях. 5 марта 1974г. -М., 1974. -С. 3-10.
  7. Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Психологическая защита и самооправдание в генезисе преступного поведения // Личность преступника как объект психологического исследования. - М., 1979. - С. 44 - 62.
  8. Рогачевский Л. Квалификация преступления, совершенного должност- ным лицом в состоянии аффекта // Советская юстиция. — 1983. - № 4. -С. 21.
  9. Рогачевский Л.И. О судебно-психологической экспертизе // Вопросы криминалистики. - 1964. — Вып. 10. — С. 36-43.
  10. Рогачевский Л. Судебно-психологическая экспертиза как средство доказывания аффекта // Советская юстиция. - 1982. - № 18. - С. 23 - 24.
  11. Розанов В.Н. Продолжительное пребывание вязального крючка в сердце //Судебно-медицинская экспертиза. - 1929. -Кн.11. -С. 112-113.

229

  1. Руссин В. Опасные свидетельницы // Суд идет! - 1926. - № 19. - С. 1211-1214.
  2. Русских В.В. Судебно-психологическая экспертиза помогает полному исследованию обстоятельств дела // Следственная практика. - 1973. - Вып.97. -С. 123-125.
  3. Рыбальская В.Я. Судебнопсихологическая экспертиза по делам несовершеннолетних в уголовном процессе европейских социалистических стран // Советская юстиция. — 1968. -№ 4. - С. 30 - 31.
  4. Рыбальская В.Я., Шиканов В.И. Вопросы марксистско-ленинской методологии исследования психологических особенностей несовершеннолетних правонарушителей // Труды Иркутского государственного университета. -Иркутск, 1970. -Т.75. -С. 165 - 182.
  5. Самойлов Ю.М. Использование типологических особенностей преступников для раскрытия убийств малолетних детей, совершенных на сексуальной почве // Проблемы борьбы с изнасилованиями. - М., 1983. — С. 102 — 119.
  6. Сафуанов Ф., Шишков С. Экспертиза «правдивости» показаний // Законность. - 1992. - № 2. - С. 13 - 14.
  7. Свидерский Б.Е. Раскрытие умышленного убийства, инсценированного как самоубийство, и изобличение убийцы косвенными доказательствами // Следственная практика. - 1982. - Вып.133. - С. 41 - 52.
  8. Седнев В.В., Рябенко В.А. К вопросу о психолого- криминалистической характеристике места происшествия // Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке? Материалы 3- ей межд. науч. конф., 18 — 21 сентября 2001. - Ростов н/Д., 2001. - С. 442 - 444.
  9. Селиванов Н. Некоторые вопросы судебно-психологической экспертизы // Советская юстиция. — 1984. — № 12. - С. 11 - 12.
  10. Селиванов Н. О необходимости усиления правовых гарантий соблюдения принципов судебной экспертизы // Социалистическая законность. - 1986. -№3.-С. 56-58.

230

  1. Семичов СБ. Острые аффективные суицидальные реакции у мужчин // Психические заболевания. - Л., 1970. - С. 53 - 61.
  2. Сидоров П.И., Дерягин Г.Б., Соловьев А.Г. Особенности осмотра трупа и места происшествия при сексуальных самоубийствах // Судебно- медицинская экспертиза. — 2001. - № 1. - С. 35 - 36.
  3. Ситковская О., Кореневский Ю. Опыт, который не следует использовать // Законность. - 1998. - № 11. - С. 27 - 30.
  4. Случевский И. Спорные вопросы судебно-психиатрической экспертизы // Социалистическая законность. — 1955. — № 5. - С. 38 — 41.
  5. Соловьев А.В. Тактические особенности использования заключения эксперта при допросе подозреваемого и обвиняемого // Общетеоретические, правовые и организационные основы судебной экспертизы. - М., ВНМИ СЭ. -1987.-С. 100-103.
  6. Сотов А.И. Методические основы расследования убийств, совершенных организованной преступной группой // Следователь. - 1998. — № 5. — С. 51 — 55.
  7. Стринжа В.К. Личность как объект криминалистической идентификации // Криминалистика и судебная экспертиза. - 1982. - № 24. — С. 11 - 18.
  8. Строгович М.С. Некоторые вопросы использования психологических знаний в юридической науке // Психологический журнал. - 1980. — Т.1. — №6.-С. 96-107.
  9. Строгович М.С, Пантелеев И.Ф. Укрепление социалистической законности в уголовном судопроизводстве // Советское государство и право. — 1978. -№6.-С. 67-73.
  10. Сухарев А. НИИ прокуратуры: реальность и перспективы // Законность. — 1998.-№11.-С.22-26.
  11. Тагер А.С О предмете и пределах науки об уголовном суде // Право и жизнь. - 1924. - Кн.1. - С 50 - 74.
  12. Тагер А.С. О программе экспериментального исследования психологии свидетельских показаний // Психология. — 1929. -Т.П. - Вып.2.
    • С.299 — 316.

231

  1. Тихомиров O.K. и др. Анализ этапов компьютеризированной психодиагностики (на примерах MMPI) // Вопросы психологии. - 1990. - №
    • С. 136 -143.
  2. Тихоненко В.А. Жизненный смысл выбора смерти // Человек. — 1992. — №6.-С.20-22.
  3. Тихоненко В.А. Классификация суицидальных проявлений // Сб. трудов НИИ психиатрии МЗ РСФСР. - 1978. - Т.82. - С. 59 - 73.
  4. Тихонов Ю.С. К вопросу о судебно-психологической экспертизе на предварительном следствии // Следственная практика. - 1973. - Вып.97. - С. 110 -122.
  5. Турчин Д.А. К вопросу о психологическом портрете // XXI век: юридическая наука - практике. Проблемы теории, законотворчества и правоприменения: Материалы науч.-практич. конф. Юрид. ин-та ДВГУ, посвященные 100-летию Дальневосточного гос. ун-та. — Владивосток: Изд- во Дальнево-сточ. ун-та, 1999. - С. 457 - 461.
  6. Усанов И.В. Методологические проблемы применения специальных познаний в области психологии при расследовании серийных убийств // Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики. Всеросс. «круглый стол» 15-16 июня 2000 г. Сб. тезисов. - Ростов н/Д., 2000. - С. 196
    • 198.
  7. Федотов Д.Д., Чудин А.С. О суицидальных попытках в инволюционном и старческих периодах // Журнал неврапотологии и психиатрии. - 1976. — № 3. -С. 406-409.
  8. Фелинская Н., Станишевская Н. Использование психологических знаний в уголовном процессе // Советская юстиция. - 1971. - № 7. - С. 5 - 7.
  9. Фокин В. Эксперт-психолог должен стать активным помощником суда // Советская юстиция. - 1969. — № 14. - С. 26 - 27.
  10. Фомина А.С. Серийные убийства: современные подходы к дефиниции // Воронежские криминалистические чтения. - 2001. - Вып.2. - С. 93 - 102.

232

  1. Хатунцев Б.Н. Социально-психологическое исследование личности обвиняемого на предварительном следствии и на суде // Право и суд. - Саратов, 1924.-№2.-С. 51-56.
  2. Хлынцов М.Н. Моделирование личности скрывшегося преступника по информации, полученной в процессе осмотра места происшествия // Теория и практика криминалистики и судебной экспертизы. - 1978. - Вып.З. — С. 56 -65.
  3. Хроника // Еженедельник Советской юстиции. - 1922. - № 36. - С. 3.
  4. Чулахов В.Н. Понятие навыка в криминалистическом аспекте // Следователь. - 1998. - № 6. - С. 58 - 62.
  5. Чхиквадзе В. О вреде, причиненном А.Я.Вышинским развитию юридической науки // Социалистическая законность. — 1989. - № 9. - С. 65- 67.
  6. Шейкина З.К. Изобличение убийцы на основе косвенных доказательств // Следственная практика. - 1985. - № 145. - С. 115 - 125.
  7. Шейкина З.К., Коченов М.М. Использование психологической консультации при расследовании сложного уголовного дела // Следственная практика. - 1973. - Вып.97. - С. 93 - 109.
  8. Шейкина З.К., Полозов Г.Ф. Убийство или самоубийство? // Следственная практика. - 1978. - Вып.118. - С. 51 - 64.
  9. Шейфер М.С., Романов Д.В. Диагноз - парафилия? // Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке? Материалы 3-ей межд. науч. конф., 18-21 сентября 2001. -Ростов II/Д., 2001. - С. 551 - 553.
  10. Шелепа А.П. Преступники разоблачены // Следственная практика. —
  11. -Bbin.145.-C. 152-159.
  12. Шишков С. Могут ли психологические и психиатрические заключения служить доказательствами? // Законность. - 1997. - № 7. - С. 41 - 44.
  13. Щеглов А. Психологическая диагностика данных судебного дела // Вестник психологии. - СПб., 1913. - Т.Х. - Вып.2. - С. 1 - 43.

233

  1. Щегловитов И.Г. Непроизвольное искажение истины в свидетельских показаниях по новейшим наблюдениям // Право. - 1902. - № 18. - С. 918 - 926.
  2. Шмаров И., Мокрецов А. Лидерство // Воспитание и правопорядок. - 1982.-№П.-С.64-66.
  3. Штерн В. Изучение свидетельских показаний // Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания. - М.: Изд. И.Н.Холчевъ и К°, 1907. - Вып.1.-С.40-71.
  4. Экмекчи А. О судебнопсихологической экспертизе // Советская юстиция. - 1968.-№ 6.-С. 10-13.
  5. Юридическая литература // Прокурорская и следственная практика. — 2001. -№3-4. -С.315.
  6. Яковлев A.M. Некоторые теоретические вопросы общей методики изучения личности преступника // Проблемы искоренения преступности. - М., 1965.-С. 57-63.
  7. Яковлев Я. Проблемы судебно-психологической экспертизы // Социалистическая законность. - 1973. - № 3. - С. 57 - 59.
  8. Яковлев Я.М. Виды судебно-психологической экспертизы // Вопросы компетенции судебно-психологической экспертизы: Тез. докл. и науч. со- общ. на 3-м теоретич. семинаре - криминалист, чтениях. 5 марта 1974 г. -М., 1974.-С. 11-15.
  9. Яровенко В.В., Маевский И.Д. Участие специалиста-психолога в составлении психологического портрета преступника // Дальневосточные криминалистические чтения. - 2002. - Вып.7. - С. 66 - 69.

234

Приложения

АНКЕТА

для изучения уголовных дел об убийствах

(экспертные исследования психики)

  1. Краткая фабула содеянного, регистрационный номер дела

  2. Фамилия, инициалы, процессуальный статус подэкспертиого лица

  3. Количество потерпевших
  4. Количество покушений на убийство
  5. Проводились ли по делу судебно-психиатрические экспертизы

a) да; b) c) нет. d) 6. Выводы экспертов психиатров (кратко)

  1. Что из выводов экспертов-психиатров отражено в приговоре

  2. Проводились ли комплексные экспертизы с участием психолога

  3. Каковы выводы эксперта-психолога

235 10. Какие аспекты комплексной экспертизы отражены в приговоре

  1. Проводились ли судебно-психологические экспертизы (СПЭ)

  2. Каковы выводы экспертов-психологов

  3. Какие аспекты СПЭ отражены в приговоре

  4. Какие выводы психиатрических и психологических экспертиз отра жены в определении суда о прекращении уголовного дела в связи со смертью подсудимого

  5. Какие выводы психиатрических и психологических экспертных ис- следований отражены в постановлении следователя о прекращении уголовного дела в связи со смертью обвиняемого (подозреваемого)

  6. Какие выводы психиатрических и психологических экспертиз отражены при расследовании суицида (иного вида гибели) свидетеля, потерпевшего

Примечание. Если по делу проведено несколько экспертиз психики одному и тому же лицу, а также экспертизы нескольким лицам, то анкета заполняется на каждое лицо.

236

АНКЕТА

для следователей и прокуроров

Проводимое анкетирование имеет целью изучение проблем внедрения психологических экспертных исследований в правоприменительную деятельность следственных и судебных органов.

Анкетирование анонимное, его результаты будут использованы исключи- тельно в научных целях.

Выражаем Вам признательность за оказанное содействие.

При согласии с одним из предложенных вариантов ответа, подчеркните его или поставьте любой знак напротив ответа. Если имеется строка для ответа, пожалуйста, кратко изложите свое мнение. Если имеется не- сколько вариантов ответа, не исключающих друг друга, Вы можете отметить те их них, которые считаете правильными.

  1. Приходилось ли Вам назначать по уголовным делам судебно- психологическую экспертизу (СПЭ) или КЭ — комплексную экспертизу с участием психолога, например, психолого-психиатрическую.

а) да;

б) нет.

Примерное количество назначенных Вами СПЭ

Примерное количество назначенных Вами КЭ

  1. Приходилось ли Вам участвовать в качестве государственного обви нителя по делам, где имелись заключения СПЭ и КЭ

а) да;

б) нет.

  1. Категории дел, по которым были проведены СПЭ и КЭ с участием психолога:

? преступления против жизни и здоровья

237

? преступления против свободы, чести и достоинства личности ? ? преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности ? ? преступления против собственности ? ? иные преступления ? 4. Имели ли место случаи, когда суд в приговоре не ссылался на заключения СПЭ и КЭ:

а) да;

б) нет.

  1. По каким причинам суд игнорировал данные экспертизы:

a) отсутствие у судьи специальных познаний, позволяющих надле- жаще оценить экспертное исследование; b) c) сомнительное качество заключения эксперта и проблемы с его компетентностью; d) e) затрудняюсь ответить; f) g) иные обстоятельства h) 6. Уголовные дела, в расследовании или судебном рассмотрении кото рых Вы принимали участие, содержали заключения экспертов- психологов:

a) по выявлению индивидуальных психологических особенностей свидетелей и потерпевших; b) c) по определению индивидуальных психологических особенностей подозреваемых, обвиняемых, подсудимых; d) e) по установлению психологической структуры преступной группы; f) g) по установлению индивидуальных действий каждого соучастника группового преступления; h) i) мотивация преступных действий; j) k) мотивация изменения показаний l)

238’-

? потерпевшим ? ? свидетелем ? ? обвиняемым; ? i- g) иные направления СПЭ

  1. Считаете ли Вы, что СПЭ и КЭ с участием психолога проводятся:

a. достаточно обоснованно;

b. не всегда обоснованно;

, с. должны проводиться чаще.

  1. По Вашему мнению, вероятный вывод эксперта-психолога:

a. может быть положен судом в обоснование приговора;

b. может быть учтен следователем в процессе принятия правового решения, например, при прекращении уголовного дела по факту

’ самоубийства обвиняемого;

c. не может быть использован следователем и судом в качестве ис точника доказательств.

В заключение сообщите, пожалуйста, некоторые сведения о себе. Ваш возраст:

а) до 25 лет; б) 25-35 лет; в) 35-45; г) более 45 лет. Ваше образование:

а) среднее специальное; б) незаконченное высшее; в) высшее. Стаж работы: •+ а) до 3 лет; б) 3-6 лет; в) 7-10 лет; г) более 10 лет.

Ваша должность:

a. следователь;

b. руководитель следственного подразделения;

c. прокурор. Благодарим Вас за ответы!

239

АНКЕТА

(для судей)

Проводимое анкетирование имеет целью изучение проблем внедрения психологических экспертных исследований в правоприменительную деятельность следственных и судебных органов.

Анкетирование анонимное, его результаты будут использованы исключи- тельно в научных целях.

Выражаем Вам признательность за оказанное содействие.

При согласии с одним из предложенных вариантов ответа, подчеркните его или поставьте любой знак напротив ответа. Если имеется строка для ответа, пожалуйста, кратко изложите свое мнение. Если имеется несколько вариантов ответа, не исключающих друг друга, Вы можете отметить те их них, которые считаете правильными.

  1. Приходилось ли Вам рассматривать уголовные дела, по которым про водилась судебно-психологическая экспертиза (СПЭ) или КЭ - ком плексная экспертиза с участием психолога (психолого-психиатрическая и т.п.). да нет

Примерное количество рассмотренных Вами дел с заключениями СПЭ

Примерное количество рассмотренных Вами дел с заключениями КЭ

  1. Категории дел, по которым были проведены СПЭ и КЭ с участием психолога:

преступления против жизни и здоровья

  • преступления против свободы, чести

и достоинства личности

  • преступления против половой непри-

240

косновешюсти и половой свободы

личности

  • преступления против собственности

  • иные преступления

  1. При вынесении приговора по таким делам Вы:

а) всегда приводили в приговоре ссылки на СПЭ и КЭ

б) не всегда делали такие ссылки

в) никогда не ссылались на СПЭ и КЭ

  1. При ссылке в приговоре на заключения КЭ с участием психолога Вы указывали:

а) сведения о вменяемости;

б) сведения о наличии (отсутствии) аффекта;

в) сведения о психологических особенностях личности подсудимого;

г) иные сведения психологического характера.

  1. Вы не ссылались в приговоре на СПЭ и КЭ по причине:

а) внутреннего убеждения, что выводы экспертиз относятся исключительно к компетенции суда;

б) отсутствия у Вас необходимых познаний в области психо логии для оценки заключений экспертиз;

в) сомнений в качестве экспертизы или в компетенции эксперта;

г) иные обстоятельства ~

  1. Уголовные дела, рассмотренные Вами, содержали заключения экспертов-психологов:

а) по выявлению индивидуальных психологических особеннос тей свидетелей и потерпевших;

б) по определению индивидуальных психологических особен ностей подсудимых;

в) по установлению лидерства и структуры иерархии в преступной группе;

г) по установлению индивидуальных действий каждого соуча стника группового преступления;

д) мотивация преступных действий;

241

е) мотивация изменения показаний

  • потерпевшим;
  • свидетелем;
  • обвиняемым.
  • ж) иные направления СПЭ

t

7. Сч итает е ли Вы, что СПЭ и КЭ с участ ием психо лога пров одятс я:

а) достаточно обоснованно;

б) не всегда обоснованно;

в) должны проводиться чаще.

  1. По Ваше му мнен ию, вероя тный выво д экспе рта- психо лога:

а) может быть положен судом в обоснование приговора;

б) может быть учтен следователем в процессе принятия прав ового реше ния, напр имер, при прек раще нии уголо вного дела по факту само убийс тва обви няем ого;

в) не может быть использован следователем и судом в качестве источ ника доказ атель ств.

9. Де лали ли Вы в приг оворе ссылк и на вероя тные выво ды экспе рта- психо лога:

В закл ючен ие, пожа луйст а, сооб щите некот орые сведе ния о себе:

Ваш возра ст:

а) до 30 лет;
б) 30- 40 лет;
в) 40- 50 лет;
г) более 50 лет.

Стаж работ ы:

а) до 3 лет;
б) до 10 лет;
в) 11 -20 лет;
г) свыш е 20 лет.

Благо дари м Вас за ответ ы!