lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Рзаев, Таир Юсифович. - Современные проблемы теории и практики допроса: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2002 134 с. РГБ ОД, 61:03-12/203-4

Posted in:

!РЗ-М/Ж3-У

На правах рукописи

Рзаев Таир Юсифович

СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ ДОПРОСА

Специальность: 12.00.09 - уголовный процесс,

криминалистика и судебная экспертиза,

оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель v профессор,

доктор юридических наук В.А. Образцов

Москва - 2002

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение страница 3-12

Глава 1 .Общие положения теории допроса, как процесса информационного взаимодействия.

1.1 К вопросу об истории проблемы допроса

страница 13-29 1.2. Понятие и содержание допроса, как процесса
информационного взаимодействия

страница 30 - 39

1.3 Структура допроса

страница 40 - 49

1.4 Стадии допроса

страница 50-52 Глава 2. Выявление и преодоление лжи в ходе допроса.

2.1 Криминалистическая классификация невербальных проявлений допрашиваемого

страница 53 - 61

2.2 Основные принципы криминалистического наблюдения за невербальными проявлениями допрашиваемого в ходе допроса

страница 62 - 74

Глава 3. Проблемы теории и практики применения психологического контакта при допросе.

страница 75 - 101

Глава 4. Проблемы теории и практики использования психологического раздражителя при допросе

страница 102 -116

Заключение

страница 117 - 124

Список использованной литературы

страница 124 131

Приложение - данные опроса следователей

страница 131

3

Актуальность темы диссертационного исследования определяется рядом факторов. Резко обострившаяся криминогенная ситуация в стране поставила правоохранительные органы перед необходимостью существенно повысить эффективность своей работы. Изучение следственной практики показывает, что эффективной работе следователей мешают не только слабая техническая оснащенность следственных подразделений, а также несовершенство уголовно- процессуального законодательства, но недостаточный для современных условий уровень тактико- психологической грамотности следователей.

Одним из наиболее распространенных следственных действий является допрос. Именно поэтому представляется крайне важным вооружить следователя адекватными потребностям научно обоснованными рекомендациями по производству этого следственного действия, базирующимися на достижениях в области психологии и других наук о человеке и деятельности.

Этому способствует криминалистическая концепция, с позиции которой предварительное расследование рассматривается как процесс поисково-познавательной деятельности. Новый взгляд на этот объект предопределяет необходимость сформировать представления о допросе как об одном из ключевых элементов вышеупомянутой системы, по новому взглянуть на это действие в целях выявления дополнительных возможностей его тактического потенциала и постановки их на службу следствия.

В этом плане весьма перспективным представляется подход к допросу как к процессу информационного взаимо-

4

действия, протекающему в вербальном и невербальном режимах.

Жизнь показывает, что у лиц, обоснованно подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления, одним из способов избежать уголовной ответственности является активное противодействие следователю,

стремление направить следствие по ложному пути, преуменьшить свою вину в инкриминируемом деянии. Это проявляется, в частности, в отказе от дачи показаний или в даче заведомо ложных показаний на стадии предварительного следствия. Зачастую возникают

ситуации, когда ложные показания дает и свидетель, что также требует от допрашивающего владения приемами распознавания и преодоления лжи. Не менее актуальной является проблема распознавания ситуации, при которой допрашиваемые не могут дать правдивые показания по причине боязни мести со стороны преступников, невозможности самостоятельно восстановить в памяти обстоятельства происшедшего, по ложно понятым моральным соображениями и т.д. О том, что проблема лжи на допросе становится все более актуальной, свидетельствуют, в частности, данные социологических опросов. Так, например, из 196 испытуемых 123 ответили утвердительно на вопрос о том, можно ли солгать в суде ради спасения невиновного обвиняемого. В ходе другого опроса 65% лиц, осужденных за лжесвидетельство, заявили, что они сделали это, одни - в связи с нежеланием ухудшать положение родственников, другие - из чувства товарищества.

Традиционные приемы выявления и разоблачения лжи в уголовном
процессе «срабатывают» далеко не всегда.

5

Практика нуждается в обновлении указанного тактического арсенала.

Все это и предопределило выбор в качестве темы настоящего исследования проблем теории и практики допроса как процесса информационного
взаимодействия.

Целью исследования является разработка и реализация концепции допроса как процесса информацион ного взаимодействия, способствующей расширению и углублению представлений о допросе на основе выявления основных составляющих невербального поведения

допрашиваемого и призванной способствовать следователю в выработке правильной стратегии и тактики его поведения в ходе допроса, повышении продуктивности решения стоящих перед ним задач.

Для достижения этой цели необходимо было решить ряд задач:

проанализировать историю развития тактики допроса; выявить
предпосылки и потребности формирования представления о
допросе как о процессе информационного взаимодействия;

разработать его дефиницию;

определить особенности, виды невербальной

составляющей допроса;

осуществить классификацию невербальных проявлений допрашиваемого;

разработать методику анализа невербальных

Ц :

проявлений допрашиваемого; > :

определить стадии допроса в свете ронцеп:

допроса как процессе информационного взаимодей^ъЩ}^

рассмотреть понятие тактического приема как

способа влияния на ход допроса, разработать новые так-

6

тические приемы, которые могут быть использованы следователем; ?*

сформулировать и обосновать рекомендации по оптимизации
допроса в условиях сложной и сверхсложной (конфликтной)
ситуации,

Объектом исследования являются теоретические и прикладные аспекты подготовки и производства допроса на предварительном следствии в свете последних достижений в области криминалистики, психологии, других наук и передового следственного опыта.

Предмет исследования - ‘закономерности восприятия, мысленного запечатления, сохранения, передачи и реализации уголовно-ревалентной информации в рамках тактико-технологического аспекта системы производства допроса, приемы получения следователем этой информации на основе его вербально-невербального взаимодействия с допрашиваемым в целях обеспечения полноты и достоверности его показаний об обстоятельствах, имеющих значение для дела.

Методологическую основу исследования составили положения Конституции РФ, уголовное и уголовно- процессуальное законодательство, нормативные акты МВД РФ и прокуратуры по вопросам борьбы с преступностью. Автором использовался широкий круг методов научного ис следования. В этот круг входили как общенаучные методы (наблюдение, анализ, синтез, моделирование и т.д.), так и собственные методы криминалистики и психологии. Специфика исследования, связанного с изучением

невербальных проявлений допрашиваемого и установлением с ним психологического контакта, потребовала разработки специального
методологического и понятийного аппарата.

7

Автор разрабатывал этот аппарат в период 1996-2000 г.г. в рамках развития теории поисково-познавательной деятельности, предложенной В.А. Образцовым.

При разработке и реализации научной концепции исследования диссертант опирался на труды криминалистов и психологов О.Я. Баева, Р.С. Белкина, В.Л. Васильева, А.В. Дулова, Г.Г. Доспулова, Л.Я. Драпкина, М.И. Еникеева, А.А. Закатова, Г.А. Зорина, В.Н. Карагодина, В. А. Образцова/ Н.И. Порубова, Н.А. Селиванова, А. Б. Соловьева, А.Р. Ратинова, а так же 3. Фрейда, Л.С. Выготского, А.Р. Лурии, Г.И. Новикова, А.Ю. Панасюка, О.Д. Ситковской, П.Экмана., М.Г.Ярошевского и других авторов.

Научная новизна исследования определяется:

  1. выдвинутой, обоснованной и в определенной степени реализованной автором концепцией допроса, как орга- низуемого и управляемого следователем процесса ин- формационного взаимодействия, осуществляемого на вер- бальном и невербальном уровнях;
  2. сформулированным в свете этой концепции оригинальным определением допроса, а так же самого процесса ин- формационного взаимодействия;
  3. результатами разработки системы задач, определения элементного состава, структуры информационного взаи- модействия с выделением основных групп задач на каждой стадии взаимодействия, начиная с момента подготовки и завершая постпредметной частью допроса;
  4. определением видов и потенциала носителей невербальной информации, средств ?овладения и использования следователем полученных данных при производстве допроса и в ходе дальнейшего расследования,

8

  1. рассмотрением недостаточно изученных, методологически значимых положений теории и практики использования психологических реагентов (сообщаемых сведений, тестов, вещественных доказательств и т.д.), как определяющего средства допустимого тактического воздействия на допрашиваемого, разработкой определения психологического реагента,
  2. разработанной технологией допроса с учетом восприятия следователем невербальных проявлений допрашиваемого, комплексом тактических приемов вербально-невербального характера и рекомендаций по их реализации в ходе допроса в целях получения полных и достоверных показаний, включая приемы распознавания де- монстрируемого и подлинного «образа» допрашиваемого, выявления и преодоления лжи допрашиваемых.
  3. Теоретическая значимость диссертационного исследования определяется разработанными положениями концепции допроса как процесса информационного взаимодействия, сформулированными определениями ключевых понятий данной концепции, предложенными классификациями изучаемых объектов (невербальных проявлений, психических реагентов, задач допроса) , выявлением носителей невербальной информации о допрашиваемом, комплексным подходом к процессу информационного взаимодействия при допросе и определением элементов системы данного взаимодействия, разработкой системы приемов допустимого вербально- невербального взаимодействия в целях получения от допрашиваемого достоверных и полных показаний.

Наряду с этим уточнено содержание и обосновано выделение трех стадий информационного взаимодействия при производстве допроса:
допредметной стадии (подготовка

9

к допросу в контактном режиме), предметной стадии (собственно допроса) и постпредметной стадии

(завершение процесса контактного взаимодействия). В стадию подготовки допроса включены приемы снятия психологической тревожности, напряженности и неопределенности ситуации, установления контакта с допрашиваемым в ходе допроса.

Следователям рекомендовано уделять внимание не столько конкретным приемам, а вектору воздействия на допрашиваемого, предложено определение вектора

воздействия.

Обоснован подход к выбору обстановки, в которой желательно проводить допрос в той или иной ситуации, рассмотрены рекомендации по оптимизации обстановке в кабинете следователя, готовящегося к допросу. Выявлены закономерности влияния на информационное пространство допроса взаиморасположения его участников, их невербального поведения и даны рекомендации по невербальному поведению следователя.

Творчески интерпретирован применительно к тактике допроса опыт опроса с применением полиграфа. Сформулирован алгоритм (технология) получения ориентирующей информации и критерии оценки правдивости показаний допрашиваемого с максимальным использованием анализа его невербальных проявлений.

Для целей криминалистического наблюдения осуществлена классификация невербальных проявлений допрашиваемого.

Всем этим, по мнению автора, внесен определенный вклад в развитие
криминалистического учения о допросе,

10

в систему знаний в области тактики и технологии данного следственного действия.

Практическая значимость результатов исследования определяется разработанной в диссертации системой приемов и рекомендаций, адресуемых следователям, которые так же могут использоваться в учебном процессе в целях повышения его эффективности.

Положения, выводы, предложения и рекомендации могут представить интерес для дальнейших научных исследований, связанных с разработкой криминалистических аспектов допроса и тактики других следственных действий вербального характера.

Апробация и внедрение результатов диссертационного исследования осуществлены путем:

опубликования основных положений диссертации в виде разделов учебно-практического пособия

«Следственные действия», двух изданий учебника

«Криминалистика» для юридических ВУЗов, двух статей в научных изданиях,

применения рекомендаций, содержащихся в учебном пособии, в следственной практике, в том числе при работе автора в должности следователя прокуратуры,

использования основных положений в учебно-пе дагогическом процессе на кафедре криминалистики Московской государственной юридической академии и ее филиалах, а также на кафедре правоведения Го-

сударственного университета землеустройства при чтении лекций и проведении практических занятий,

использования ряда положений диссертации в научном творчестве других ученых.

11

Эмпирическую основу исследования образуют

результаты изучения материалов уголовных дел ряда районных и окружных прокуратур города Москвы, опросы следователей, данные, почерпнутые из правовых, криминалистических, психологических и иных литературных источников, относящихся к теме исследования, а также следственный опыт автора.

Положения, выносимые на защиту:

  1. концепция допроса как нелинейного (неопределяемого по исходным данным) организуемого и управляемого следователем процесса, осуществляемого на вербальном и невербальном уровнях.
  2. сформулированное в свете этой концепции оригинальное определением допроса, а так же самого процесса ин- формационного взаимодействия,
  3. система задач, элементный состав, структура информа- ционного взаимодействия с выделением стадий взаимо- действия, начиная с момента подготовки и завершая постпредметной частью допроса,
  4. виды и потенциал носителей невербальной информации, средства овладения ею следователем и использования полученных данных при производстве допроса и в ходе дальнейшего расследования,
  5. результаты рассмотрения недостаточно изученных, ме- тодологически значимых положений теории и практики использования при допросе психологических реагентов
  6. (раздражителей) как определяющего средства допустимого тактического воздействия на допрашиваемого, определение понятия психологического реагента,

  7. система тактических приемов вербально-невербального характера и рекомендаций по их реализации в ходе до-

12

проса в целях получения полных и достоверных показаний, включая
приемы распознавания демонстрируемого и подлинного образа
допрашиваемого, выявления и преодоления лжи данного лица.

Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка литературы и приложения (данных опроса следователей).

13

Глава 1. Общие положения допроса как процесса информационного взаимодействия.

Параграф 1. К вопросу об истории развития тактики допроса.

Изучению допроса в криминалистике традиционно уделяется большое внимание. Нет уголовных дел, при расследовании которых следствие и суд не прибегали бы к допросу свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых и подсудимых. Согласно статистике более четверти своего времени следователи тратят на производство допросов (117,с.21) Другой источник (118) указывает, что проведению допроса и его разновидности - очной ставки следователи уделяют 27.3% времени, на иные следственные действия у них уходит лишь около 4% времени. В силу этого эффективность расследования по делу в значительной части зависит от эффективности производства допросов и использования их результатов в процессе доказывания. Необходимо отметить, что в отличие от других средств доказывания допрос не требует значительных материальных затрат, его успех во многом, если не во всем зависит от личных качеств и профессиональных навыков следователя.

История допроса в России берет начало с указов царя Алексея Михайловича (1649) и императора Петра I (1702- 1712 гг.) о «доведении» доноса, т.е. об упоре в работе с подозреваемым не только на получение признательных показаний, но и их подтверждение в ходе других допросов. (7, 32,73).

Забегал вперед, отметим, что история отечественной юриспруденции знает лишь краткие периоды, в течение которых центр тяжести был перенесен с получения «признательных»

14

показаний на поиск иных доказательств по делу. Таким было время судебной реформы Александра II, начавшейся в 1861 году, когда за это боролись такие ученые и юристы-практики, как В.Д. Спасович, Г.С. Фельдштейн, Л.Е. Владимиров, Д. Тальберг, Н.С. Таганцев, Н.Д. Сергеевский. Интересно отметить, что и Владимиров, и Тальберг, говоря о теории допроса противопоставляли «искусство» допроса иным техническим возможностям криминалистики, которые стали развиваться на рубеже веков. Именно тогда отечественные ученые громко заговорили об изучении личности обвиняемого для возможности выяснить «свойства обвиняемого, которыми вызваны движущие побуждения его преступного деяния, или наоборот, с которыми это находится в прямом противоречии » (52) . Н.С. Таганцев тогда же утверждал, что для успешного осуществления раскрытия преступления необходимо добиться от допрашиваемого «осознания как фактических, так и юридических признаков» деяния.( 90,с.506)

В истории послереволюционных представлений о допросе можно выделить несколько периодов: I период продолжался с 1917 по 1929 год (до конца НЭПа) . Это был период становления тактики допроса, характеризующийся значительным вниманием к показаниям свидетеля и обвиняемого. Необходимо отметить, что это внимание к показаниям свидетеля и обвиняемого в большой степени было обусловлено серьезными успехами отечественной науки дореволюционной и данного периода в области психологии человека. Достаточно вспомнить имена Бехтерева, Павлова, Сеченова, Ухтомского, Лу- рии, Узнадзе, Выготского и др.

В середине двадцатых годов на первом этапе становле- ния теории допроса в ее разработке наметился существенный прорыв. Это было связано с доктриной формирования «нового

15

человека» и поиском научных основ для этого. Одним из способов перестройки личности был признан психоанализ… В конце 1923 года Л.Д. Троцкий обратился с личным письмом к И.П. Павлову, в нем он выступил с предложением соединить павловскую теорию условных рефлексов с фрейдовским психоанализом. Дело в том, что Троцкий еще со времени эмиграции, когда он жил в Вене, сделался активным адептом и пропагандистом психоанализа. На призыв Троцкого 74-летний Павлов не ответил (эти два учения до сих пор не пришли в согласие между собой), однако в России началась активная психоаналитическая работа, которая закончилась в середине двадцатых вместе с потерей Троцким своего влияния. (127) В те годы в ГПУ и прокуратуре под руководством Вышинского была организована деятельность по разработке детектора лжи (в отличие от американского он должен был работать не на электрических, а на пневматических датчиках) . К этому был привлечен А.Р. Лурия, впоследствии прославившийся своими работами по психофизиологии, в том числе применительно к допросу.

разрабатывать свою теорию о «признании - царице тельств», которая
на долгие годы станет господсЙй|у^эрю?|

щЩы

отечественной криминалистике. Помимо снижения ! [Ищёрзй:$.\;J> криминалистов к психологической составляющей допроса, имело
место и обратное снижение интереса психологов к

Второй период в развитии теории допроса охватывает время с 1929 до начала 50-х годов. Это время характеризуется застоем в теории, отрывом от исследований в других дисциплинах. За исключением некоторых связанных с допросами разработок военных лет, ничего нового в эти годы создано не было. Уже к началу тридцатых все разработки предыдущего десятилетия
отправляются в архив. Вышинский||^начинает

ЩЩ\\

доказа-

16

криминалистике. Во многом обоснованная критика взглядов психологической школы права, основателем которой являлся Л.И. Петражицкий (1867-1931), некорректно излагающей соотношение психологических и социальных установок права, роль осознанно управляемого поведения в уголовно-релевантной сфере, сформировала достаточно устойчивое негативное отношение профессиональных психологов к изучению психологических проблем расследования преступления (116). Кроме того негативную роль сыграла жесткая официальная критика ошибок антропологической и социологической школ уголовного права, она повлекла за собой боязнь личностного подхода при изучении уголовно-правовых проблем. С середины тридцатых в ходе допроса, пытки и другие (например, медикаментозные) способы воздействия на волю вновь занимают главенствующее место. По мнению английского историка Р. Конквеста -
автора книги «Большой террор»

  • теоретической основой их применения стала теория реф лексов Павлова (53) .

. Задачей пыток было сломить человека и вывести его на уровень рефлекторного соглашения с навязываемыми следствием обвинениями под страхом физической боли. Так, уже в 1936 году А.Я. Вышинский, писал что «внутреннее убеждение

  • единственный критерий в оценке доказательств», понимая под внутренним убеждением «классовое чутье» и революцион ную целесообразность.(109)

Таким образом, в качестве задачи получение правдивых показаний не ставилось. В связи с этим теория и практика допроса того времени в современных условиях не применима. Нельзя не отметить, что в 40-х годах были созданы узкоспециальные труды связанные с расследованием преступлений военного периода.

17

Третий период в истории допроса приходится на период, на званный «оттепелью», когда упор был сделан на «доказательственное познание» (102). Не случайно уже в УПК, вступившем в действие 1 января 1961 года, содержится специальная норма, указывающая на то, что признание обви няемым собственной вины не может быть положено в основу доказательства его виновности. «Признание обвиняемым

своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу» (ст.77 УПК РСФСР). В тот период в свет вышел ряд трудов, связанных с теорией допроса, изучением личности обвиняемого и учете ее особенностей. Ряд таких работ не потерял свое значение до сих пор и является классикой отечественной криминалистики. К таким работам несомненно принадлежат труды Н.И. Порубова, в которых немало места уделено психологии допроса. В своих трудах (74, 75) он одним из первых рассмотрел само понятие допроса комплексно, определив допрос как действие многоплановое, сложное, имеющее процессуальный, криминалистический, организационный, психологический и этический аспекты. «Квалифицированное производство допроса требует не только знания закона и творческого его применения, но и житейского опыта, умения интерпретировать и варьировать различные меры воздействия на личность с учетом индивидуально-возрастных ее особенностей» (74, с.4). Н.И. Порубов рассматривает допрос комплексно, показывая, что с точки зрения уголовного процесса и криминалистики это - средство доказывания и процесс получения доказательств, с точки зрения психологии - процесс специфического общения, с точки зрения информатики (во времена Порубова писали кибернетики) это - процесс получения
информации, имеющей

18

значение для дела, кроме этого допрос - социальное явление/ имеющее этическую и воспитательную стороны. Н.И. По-рубов впервые в отечественной криминалистике исследовал допрос с точки зрения теории информации (75) Рассматривая допрос, автор определяет его как процессуальную форму общения, содержанием которой является получение информации, имеющей отношение к расследуемому делу. Этот процесс мож- но разделить на 4 этапа: истребование информации от допрашиваемого, передача информации допрашиваемым следователю, осмысление принятой информации следователем и запе-чатление, фиксация информации. Крайне важным для предпринятого диссертационного исследования явились высказанные в трудах Н.И. Порубова положения о том, что одной из важнейших задач следователя является минимизация потерь, неизбежных при передаче информации от одного лица к другому, и о том, что признавая информационную природу допроса нельзя сужать способы получения и передачи информации, утверждая, что это происходит только посредством устной или письменной речи. Любое взаимодействие, в том числе и невербальное является обменом информацией. Рассматривая допрос как специфическую форму психологического общения, Порубов выделяет три наиболее важные проблемы, требующие дальнейшего исследования. Во- первых, это психологический процесс формирования показаний, во-вторых, проблема допустимости психологического воздействия на допрашиваемого, в-третьих - природа психологического контакта с допрашиваемым, как обязательное условие получения показаний. Порубов неоднократно отмечал, что необходимо внимательно относиться к невербальным проявлениям допрашиваемого. Однако детальное изучение невербаль-

19

ных проявлений применительно к допросу было невозможно в связи с отсутствием соответствующей психологической базы.

Несмотря на это во время IV этапа развития теории допроса взгляды на допрос значительно углубились. Этот этап характеризуется попытками модернизации основных тенденций в допросе. В исследованиях по допросу этого времени выделилось три направления, исследования по организации допроса (системный подход, стадии допроса и т.п.),проблемы ин- формационного насыщения допроса и проблемы его психоло- гизации. В рамках этих трех направлений нередко выполняются и современные исследования по теории допроса. Большое значение достижению психологического контакта с допрашиваемым и психологии допроса вообще уделяется в трудах М.И. Еникееева с соавторами (10, 11,36,37). В этих работах большое внимание уделяется психологии коммуникативной деятельности следователя. При этом автор подчеркивает, что в ходе допроса используется самая разнообразная информация - смысл или значение речевых сообщений, речевые интонации, жесты, мимика, пантомимика, внешний облик, эмоционально- речевые реакции и возникают определенные психологические феномены межличностного общения. Крайне важным представляется диссертанту и обсуждение М.И. Ени-кеевым вопроса о правомерности использования различных приемов психического воздействия в ходе допроса, к которым несомненно относятся различные способы невербального влияния на допрашиваемого. «Психическое воздействие правомерно, если оно не ограничивает свободу волеизъявление проходящего по делу лица… тактические приемы психического воздействия на лицо правомерны, если при этом они не основаны на неосведомленности допрашиваемого в правовых вопросах, не унижают достоинства личности и не огра-

20

ничивают свободы ее волеизъявления, не влияют на позицию невиновного и не побуждают его к признанию несуществующей вины, к оговору невиновных, к даче ложных показаний.» (Предложенные диссертантом приемы использования невербальных проявлений учитывают выдвинутые требования.) Ряд важных положений, связанных с информационной стороной допроса, содержится в работах С.А. Шейфера (137) . Так, например, он предлагает классифицировать следственные действия на действия с простой операционной структурой (допросы, осмотры места происшествия) и со сложной (очная ставка, следственный эксперимент и т.п.). При этом он от- мечает важность правильного проведения следственных действий простой структуры, поскольку они являются основой для формирования системного взгляда следователя на проблему и расширяют познавательные возможности системы следственных действий.

Большое внимание уделялось психологическим аспектам допроса в работах А.Н. Васильева(23-25). Следователю необходимы «знания психологии, жизненный опыт и овладение разработанными криминалистической тактикой приемами, основанными на психологии». Исключительно значимыми для теории и практики допроса являлись труды А.Р. Ратино-ва.(80, 81).

Необходимо отметить, что отечественные исследования по психологическим приемам, используемым в процессе допроса часто страдают еще одним недостатком. В них не проводится жесткой грани между законным и незаконным использованием определенных психологических приемов. Иллюстрацией к это му утверждению может считаться учебное пособие «Психология для юристов» В.М. Розина (М.1997) . В этом по собии значительное место уделено анализу дипломной работы

21

В-И. Журбина «Опыт изучения психологической защиты подследственного в ходе допроса». Студентам предлагается взять на вооружение три тактики допроса. Первую тактику предложено называть ситуативной. Она применяется при задержании подозреваемого на короткий срок и включает следующие приемы работы следователя: «форсированный темп ведения допроса», разные формы давления (угрозы, нагнетание напряжения, преувеличение тяжести совершенного преступления, формирование ложного ощущения о том, что следователь уже все знает), «внезапность», «перебивки», непонятные паузы или «эмоциональные реакции» следователя, другие фрустрирующие приемы ведения допроса, парный допрос добрым и злым следователем, «манипулирование УПК». Правда, автор отмечает, что часто на суде обвиняемый отказывается от признания, полученного таким путем, однако никакой ни этической, ни правовой оценке этой тактике ведения допроса в учебном пособии не дается. Вторую тактику предложено назвать «игровой», она предполагает вовлечение в ситуацию логической дуэли, «выдвижение контрверсии», т.е. предоставление возможности подследственному строить свою версию событий и т.д. Наконец, третья тактика определяется как «личностно ориентированная», в ходе применения которой следователь делает оправданным признание и дачу показаний. Можно отметить, что третья тактика принципиально отличается от первых двух, она наиболее гуманна и законна.

В связи с этим интересно обратиться к работе Л.Б. Фи- лонова «Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства» (94) . В ней автор утверждает следующее: «следствию и суду часто важно установить именно то, что может знать только непосредственный участник и исполнитель

22

противоправного акта … однако именно эти обстоятельства часто являются наиболее сложными для расследования, так как они утаиваются наиболее тщательно». Анализируя защитное поведение подследственного Л.Б. Филонов предлагает четкую систему действий, направленную на установление кон- такта с подследственным. Однако эта, выполненная более 20 лет назад работа, к сожалею, не получила развития.

Большой вклад в создание основ нового направления изучения тактики допроса внесли•коллективы секторов правовой психологии Института прокуратуры РФ, психологических отделов НИИ МВД, Академии МВД и др. Такие представители юридической психологии как М.В. Костицкий, А.Р. Ратинов, A.M. Столяренко, И.К. Шахриманьян, Б.Ф.Ломов, М.И. Енике-ев, С.С. Алексеев, Д.А. Керимов в своих работах неоднократно отмечали, что современной юридической науке в целом и криминалистике, в частности, не обойтись без определения «роли и анализа индивидуального волевого акта» (79).

В значительной степени подход к допросу как к процессу информационного взаимодействия вытекает и из работ Г.А. Зорина (43). Например, для описания психологического контакта он использует такие термины как «информационная система», «коммуникативная система». Более того, поскольку Зорин рассматривает психологический контакт, как «объективно необходимый элемент допроса любого лица», то можно сделать вывод, что информационная и коммуникативная система присутствует при любом допросе.

Анализируя все вышеизложенное можно утверждать, что на каждом этапе развития теории допроса ученые и практики ставили во главу угла решение различных проблем. В дореволюционной России к допросу относились как к искусству, обсуждая сугубо правовые и этические аспекты этого способа

23

получения информации по уголовному делу, но того кримина- листического знания о допросе, которое можно было бы назвать в полной мере научным не существовало. Если же сравнивать достижения теории допроса на разных этапах ее развития в советское время, то очевидно, что наиболее активно она развивалась в периоды интенсивного развития наук о человеке вообще и психологии в частности, а так же в периоды либерализации всей общественной жизни. Так двадцатые годы стимулировали интерес к подсознательному при разработке теорию допроса, шестидесятые обогатили теорию системным подходом, разработкой концепции «психологического контакта», общей гуманитаризацией подхода к допросу. Ситуацию в развитии теории допроса на III этапе нелегко оценить од- нозначно. С одной стороны это время характеризуется стрем- лением к усилению психологических и ситуационных аспектов теории допроса. Начал развиваться интерес к невербальным проявлениям допрашиваемого, значительно изменилась техно- логия допроса. С другой стороны 70-80 годы еще больше уг- лубили барьер между современными коммуникативными теориями и изучением проблем допроса в отечественной кри- миналистике. Большинство исследований того времени носили узко прикладной характер, без обобщений и разработки мето- дологии. Интересным представляется мнение О.Д. Ситковской о том, что концептуальные инициативы психологической науки и науки о человеке вообще в значительной степени блокируются не изжитой еще ситуацией, когда одобряются «косметические исследования и приговариваются к небытию работы по культурно-исторической психологии» (86). Стоит упомянуть мнение и такого авторитета в психологии, как А.Н. Леонтьев, который писал, что психология «осознала себя ведущей, но не была ею» (59,с.241) и А.Г. Асмолова, ут-

24

еерждавшего, что «беда и боль современной психологии - утрата ее прогностической и конструктивной/ архитектурной функций. Дело здесь в социальной биографии психологии, вынудившей психологов в 30-х годах укрыться за стенами лабораторий для изучения частных психических процессов, в месте психологии в жизни общества развитого социализма» (108, с. 12). Все вышесказанное в полной мере относится и к исследованиям на грани психологии и юриспруденции, к которым безусловно относится и анализ невербальных проявлений допрашиваемого. Однако нельзя не отметить, что к концу восьмидесятых в связи с общей гуманитаризацией исследований, вовлечением в научный оборот разработок зарубежных ученых, появлению ряда исследований на стыке наук в разработке теории допроса наметился существенный прорыв. Интерес к внутренним и внешним проявлениям личности всегда являлся стимулом для появления работ по теории допроса. Однако интерес криминалистов к психологии сдерживался объективными факторами развития науки. Именно эти объективные факторы из истории криминалистики привели к тому, что в настоящее время методология науки оказалась в крайне тяжелой ситуации. Тяжесть этой ситуации усугубляется и тем, что наука о человеке (в широком смысле этого слова) во второй половине XX века переживает подлинный бум. Оставив в стороне социокультурные аспекты этого интереса, отметим, что в методо- логическом смысле наука о человеке (а изучение общения, подразделом чего и является тактика и технология допроса, несомненно является криминалистической наукой о человеке -частью криминалистической гомологии) активно развивалась в нескольких направлениях. Во-первых, это работа на стыке «классических» дисциплин. Как то психиатрии, социологии, лингвистики/ истории культуры, психологии/ криминологии.

25

Во-вторых, это пристальное внимание к биологическим аспек там человеческой личности (бихевиористы, Лоренц, Лоуэн). Для этих исследований использовались данные генетики, ан тропологии, физиологии, психоаналитической практики. Нако нец, необходимо сказать, об экстраполяции применения поня тий «бессознательное», «архитип», «ментальность», «информационное пространство», «культурное поле», «фрейм», «текст», «смысл», «структура», что значительно обогатило методологический багаж последующих гуманитарных исследова ний, в том числе, безусловно, и юридических. В связи с этим отечественным ученым сейчас необходимо одновременно освоить как технику позитивизма, структурализма и т.д., так и постметодологию, основную для ряда гуманитарных на правлений конца XX века (постмодернизм, постпозитивизм, постструктурализм). Можно утверждать, что мы вступаем в систему постнауки, ориентиры которой с одной стороны ука зывают на условность общей системы, с другой - открыты для преобразования и конкретной переработки. Для успешной ра боты в рамках этой системы необходимо овладение новым для отечественной науки методологическим инструментарием, пе ренос центра тяжести в исследованиях не на классические дисциплины, а на междисциплинарные работы, использование достижений всего комплекса наук о человеке. Кроме этого необходимо отметить, что до последнего време ни развитие юридико-психологических исследований, от-

личалось серьезным внутренним противоречием. С одной сто

роны на уровне постановки проблемы признавалось^!; ^то :эта

\rnii

наука имеет своим предметом закономерности и психической деятельности, которые проявляются в .Дойёйё-нии, регулируемом правом, в этой связи отмечалось и значение «раскрытия психолого- юридической сущности фундамен-

26

тальных категорий права» ( 36,с.215). с другой - при определении системы юридической психологии, выделении ее приоритетов эта задача по существу игнорировалась. Достаточно интенсивно развивались такие направления, как криминальная психология (личность преступника и механизм преступного поведения), судебная психология, исправительная психология. На стыке с социологией было развернуто юридико-психологическое изучение общественного мнения. Появились и работы такого характера в такой сфере, как оперативно-розыскная деятельность. В большое степени это связано с формированием предложенной В.А.’ Образцовым теории поисково-познавательной деятельности. Напомним, что данная теория рассматривает процесс расследования как систему взаимодействия нескольких подсистем, таких как лицо, ведущее расследование, преступник, событие преступления и т.д. На этом фоне парадоксом выглядело отсутствие методологической базы, разработанной терминологии и теоретических исследований, предметом которых стал бы анализ проявлений личности в ходе осуществления допроса или иных процессуальных действий.

В то время как все больше авторов обоснованно отмечают необходимость поиска «новых концептуальных подходов к отысканию оптимального законодательного выражения уго- ловно-правовых средств», эти подходы все чаще исчерпываются рамками правовых конструкций, а не поиском новых методов поисково-познавательной деятельности. Во многих недавних работах, например (например, б,с.29), в работе коллектива екатеринбургских ученых, подготовленной с «нетрадиционных позиций» значение психологических знаний для уголовно-правовых средств борьбы с преступностью рассматривается лишь в аспекте обеспечения правильного приме-

27

нения норм уголовного права. Между тем использование психологических знаний - не субъективисткая претензия психологической теории, а объективная социальная потребность, связанная с самим содержанием понятия «преступление» как деяния (т.е. активной и сознательной деятельности определенного субъекта).

На основе сказанного можно выделить основные внешние факторы, влияющие на развитие знания о допросе. К ним в первую очередь относятся: наличие динамично развивающейся национальной психологической школы как прикладного, так и теоретического характера; влияние общественной жизни на науку в сфере идеологии, методологии, выбор направления исследований; степень потребности криминалистов-практиков в таких исследованиях; наконец, наличие сильного научного сообщества. Можно утверждать, что в настоящее время имеются некоторые положительные предпосылки для развития знаний о допросе.

Кроме того, суммируя изложенное, можно утверждать, что основными проблемами, стоящими перед учеными криминалистами в области допроса являются:

введение последних достижений целого ряда научных дисциплин в круг
зрения криминалистической науки,

осмысление допроса с позиций новых углубленных знаний и разработка на этой основе нового представления о допросе,

уточнение места комплекса научных знаний о допросе в криминалистической науке, решение вопроса о правомерности разработки теории допроса, как части криминалистической гомологии,

выявление перспективных направлений узкоспециальных исследований в области допроса,

28

выработка новых тактических приемов допроса, а возможно и групп таких приемов,

корректировка имеющейся технологии допроса.

Представляется очевидным, что одним из перспективных направлений является проблема информационного взаимодействия допрашиваемого и допрашивающего, в частности их невербальное взаимодействие, то есть мимическая и звуковая компоненты общения, взаимодействие различных культурных пространств, систем ценностей, систем представлений о мире допрашиваемого и допрашивающего, проблемы восприятия доп- рашиваемым и, в некоторой степени, допрашивающим пространства, как предметного, так и информационного, в рамках которого протекает допрос. Наконец, это исследование того места, которое занимает допрос внутри системы поисково-познавательной деятельности. Тот факт, что мимика и жесты допрашиваемого и допрашивающего весьма значимы для достижения целей допроса, является общим местом большого числа работ, посвященных допросу. Несмотря на это, остались практически не разработаны как теоретические, так и прикладные аспекты данного явления, что и является одной из целей предпринятого автором исследования.

Предлагаемый автором подход к проблеме нельзя назвать абсолютно новым, однако представляется необходимым мето- дологизировать и обобщить накопленные знания, дать опреде ления, сделать выводы, применимые на практике, сформиро вать рекомендации для студентов и практических работников. Автор полагает, что данные исследования являются частью такого перспективного направления криминалистической

мысли как криминалистическая гомология. При этом необходимо отметить, что использование психологических знаний в ходе тех или иных криминалистических действий и борьбе с

29

преступностью в целом «имеет теоретико-прикладной характер. Данному направлению присущи не свободные фундаментальные психологические исследования, а направленность на решение определенного круга проблем, которые ставит «заказчик»… Эти проблемы связаны либо с интерпретацией в релевантных пределах общих положений психологии о деятельности и о личности, либо с детализированным изучением механизмов поведения, которые «неинтересны», «недостаточно масштабны» для фундаментальной науки.» (86) В литературе неоднократно указывалось на необходимость ориентации исследователя, работающего в этой области на решение прикладных задач и отказ от излишнего академизма (напр.124,126).

Однако, как показывает весь опыт развития любой научной дисциплины, нельзя переходить к анализу понятий частного характера без предварительного определения более общих. Здесь мы вновь столкнемся с проблемой многих наук о чело- веке, о чем уже было сказано выше. Пока же можно утверждать, что прикладной характер рассматриваемого научного направления не исчерпывает его сущности. Сочетание теоретического и прикладного подходов здесь необходимо. Однако теоретическая часть направлена именно на решение прикладных задач путем разработки понятий, помогающий разрешению типичных ситуаций, и уже на этой основе - особых случаев.

30

Параграф 2. Понятие и содержание допроса, как процесса информационного взаимодействия.

Тенденция рассмотрения допроса как процесса информационного взаимодействия не нова. В работах Н.И. Порубова, А.Б. Соловьева, С.А. Шейфера, Р.С. Белкина (19,74,75,87,88,137) и других ученых. с середины шестидесятых разрабатывался подход к поисково-познавательной деятельности с позиций теории информации. Указанный подход закономерен, потому что фактические данные, составляющие содержание доказательств (получение которых собственно и является целью; в частности, допроса) «по существу являются ничем иным как информацией в ее современном понимании» (49, с.16). Количество полученной информации отражает уровень знания об исследуемом явлении.

Рассмотрение допроса как процесса информационного взаимодействия является в рамках этого направления органичным и обоснованным, поскольку для вербальных следственных действий (основным из которых является допрос) характерно не только получение информации, но и передача информации источнику доказательственной и ориентирующей информации - допрашиваемому. Рассмотрение допроса как процесса информационного взаимодействия не только естественно, но и логически закономерно и эффективно. Для анализа процесса допроса в этом ключе нам потребуется ввести в криминалистическую терминологию ряд понятий, заимствованных из области математического моделирования и в последние 15 лет все чаще используемых при описании различных процессов. Одним из основных понятий в теориях, так или иначе связанных с поведением систем и объектов, является понятие «нелинейности».

31

Говоря о нелинейном характере процесса мы имеем в виду, что его течение не исчерпывается однозначно заданными начальными условиями, а зависит от ряда других факторов (например, возникающих по ходу процесса помех) . Еще одним важным понятием является понятие точки бифуркации. Точка биффуркации есть момент времени, в который развитие возможно несколькими путями, которые нельзя однозначно определить по исходным данным. Автор полагает, что заимствование данных математических терминов допустимо, поскольку они употребляются в психологических и иных гуманитарных исследованиях, в известной степени

послуживших теоретической основой для данной работы (96) . Допрос несомненно является процессом творческим. Однако проверка алгеброй гармонии в этом случае может дать интересные результаты. Проводя невербальные следственные действия (осмотр, выемку и т.д.) следователь или иной субъект ППД в большинстве случаев может без существенной потери в объеме информации вернуться к ранее исследованной части объекта, провести повторные

исследования, провести исследование доказательств с участием дополнительных специалистов и использованием иных технических средств. В противоположность этому в ходе допроса следователь исследует так называемый нелинейный гомологический объект (человека), поэтому вернуться к какому-либо ключевому моменту допроса, который определяет его дальнейшее течение и влияет на результат, не представляется возможным. Иными словами нельзя добиться спонтанной, наиболее информативной реакции от допрашиваемого, например, представляя ему вещественное доказательство повторно с аналогичными пояснениями. Очевидно,
что ошибки при проведении таких

32

следственных действий, как, например, осмотр места по делам о нарушениях ПДД так же непоправимы, но это то исключение, которое лишь подтверждает правило. Из этого можно сделать вывод, что допрос является системой информационного взаимодействия еще и постольку, поскольку информация, получаемая в ходе допроса, сама служит основой для организации допрашивающим дальнейшего информационного взаимодействия. В значительной степени этот аспект допроса был рассмотрен Порубовым в фундаментальном труде «Научные основы допроса на предварительном следствии» (74), однако необходимо дальнейшее осмысление этих положений и введение их в общенаучный контекст (о чем уже шла речь в пар. 1 данной главы) . Необходимость практического подхода к допросу как к системе информационного взаимодействия важна еще и потому, что как математика, так и психология, социология, другие общественные науки учат, что в условиях неочевидности поведение субъекта наиболее продуктивно в том случае, если он представляет из себя возможно более открытую систему. Говоря криминалистическим языком следователь, работая по «неочевидному» преступлению, достигает больших результатов, если он относится к ситуации непредвзято, с готовностью найти факты, как подтверждающие его версии, так и опровергающие их. с середины семидесятых годов эти интуитивно осознаваемые криминалистами положения нашли свое теоретическое подтверждение в таких, казалось бы, далеких от

криминалистики областях, как синергетика или теория систем, а так же теория игр и исследования операций. Анализ математических моделей, описывающих поведение различных систем, в том числе и поведение человека, дал

33

возможность сформулировать ряд положений, успешно применимых и в ППД. К ним относятся представление об общении как о нелинейном (т.е. не определяемом однозначно по начальным условиям процессе), представление о закрытых и открытых системах, о точке бифуркации в развитии нелинейной системы. Вернемся-к обсуждению этого понятия. Точка бифуркации фиксирует тот переломный момент в развитии системы, после которого оно может идти в различных направлениях. Это то, что в детективах часто называют моментом истины и для фиксации этого момента допроса особенно важно предельное внимание следователя ко всем его аспектам, как вербальным, так и невербальным.

Дадим определение допроса как процесса информационного взаимодействия. Допрос - следственное действие, являющееся управляемым нелинейным процессом, используемое лицом, производящим расследование, для получения доказательственной и ориентирующей информации от нелинейного субъекта и характеризующееся, во-первых, получением информации каждым из участников допроса путем комплексного осознанного и неосознанного восприятия остальных участников и обстановки, в которой проходит допрос, и, во-вторых, взаимодействием участников с объемом информации о преступлении и ходе его расследования. При этом под следственным действием понимается предписанная и регламентированная уголовно-процессуальным законом процедура, то есть процедура, проводящаяся в строгом соответствии с нормами УПК и следственной этики.

Рассмотрим еще одно из определений допроса. «Допрос

это психологически сложное следственное действие,

нередко - психологическая борьба двух лиц с

34

противоположными интересами. Проведение допроса требует от следователя знания положений психологии, что позволяет ему разобраться в поведении обвиняемого, подозреваемого, лжесвидетеля, скрывающих правду; избрать тактические приемы, которые помогут ? установить цели и мотивы преступления, устранить факторы, мешающие допрашиваемому рассказать правду; определить оптимальную линию поведения по отношению к допрашиваемому.» (74, с. 30)

С утверждением Порубова относительно необходимости

для следователя знаний положений психологии нельзя не

согласится и такой подход в целом • характерен для

литературы по данному вопросу. С начала семидесятых

исследователи этого вопроса тесно увязывают изучение

психологии допроса, невербальных коммуникаций и даже

уголовного жаргона с необходимостью системного подхода к

проблеме (напр., 35 или 61). Необходимо подчеркнуть, что

рассматривая допрос как информационный процесс можно

вывести ряд практических рекомендаций относительно

поведения следователя в ходе допроса. При этом следует

отметить, что традиционное для литературы по данному

вопросу внимание к тактике в целом и частным тактическим

приемам допроса не в полной мере отвечает потребностям

практики. Существует два направления криминалистической

мысли: во-первых - вычленение детерминированных, а по

возможности и четко детерминированных следственных

ситуаций и выработка оптимального алгоритма поведения

следователя в них, во-вторых - развивающийся в последнее

время так называемый ситуационный подход, который

характеризуется дачей общих рекомендаций в сходных

ситуациях. Это характерно и для криминалистической

литературы по допросу, наполненной примерами из

35

следственной практики, именно потому, что данная наука до сих пор не в состоянии логически непротиворечиво и полно описать допрос. Во многом это связано с тем, что он является нелинейным информационным процессом, а, как уже отмечалось, в случае развития нелинейной системы нельзя и бессмысленно предлагать конкретные шаги по управлению этим развитием, однако можно и должно прогнозировать его градиент (направление развития), что даст возможность анализировать и предсказывать ее поведение в будущем. Напрашивается вывод о том, что нужно вооружить следователя не только тактическими приемами и общими представлениями, но и дать ему основу для применения нужного тактического приема в конкретной ситуации. Этой основой будет отношение следователя не только к допросу и допрашиваемому, но и к самому себе, как к лицу, проводящему допрос. Какое же сочетание черт личности следователя оптимально для получения наилучших

«едювател;

iSIlilUlii

результатов в ходе допроса? В литературе обращается внимание на лабильность психики, значительный объем оперативной памяти, устойчивость нервной деятельности, способность концентрировать внимание и т.д. Бросается в глаза, что это скорее параметры для психотеста профессионального отбора, чем практическая рекомендация для следователя. Было бы неправильно ожидать от конкретного следователя того, чтобы он изменил’ |Йне сколь ко или хотя бы одну из основополагающих чррэт своей” психофизики. Однако можно сориентировать сЩэд^в^е^я

инициировал те или иные свои психические процессы, а

таким образом, чтобы он на время допроса <$ф’$Р$|Р)(!$1!Щ инициировал те или иные другие, наоборот, подавлял.

36

Рассмотрим еще раз, как в зглэмо действует следователь с допрашиваемым как нелинейным субъектом. Для изучения возьмем две ситуации в их крайней (предельной) степени. Ситуация первая: следователь ведет допрос в соответствии с заранее подготовленным жестким планом, которым определены вопросы, формулировки и порядок их предъявления допрашиваемому, порядок и приемы

предъявления вещественных доказательств, других предметов и документов. В этой ситуации следователь будет иметь определенную установку, то есть неосознанно будет стремиться упорядочить полученную информацию в

соответствии с заранее разработанным планом допроса. Эта установка может относиться как к содержанию ответов, так и к кругу подлежащих выяснению вопросов. При этом поскольку любой мыслительный процесс неизбежно протекает на фоне чувств и эмоций, а зачастую формирует и направляет их, то можно утверждать, что еще до начала допроса следователь определенным образом относится к допрашиваемому, что накладывает свой отпечаток на восприятие им фактов, могущих быть полученными в ходе допроса. Отпечаток этот может привести либо к искаженному восприятию той или иной информации, либо к вытеснению из сознания не вписывающейся в установку информации. Очевидно, что в постоянно изменяющейся ситуации допроса, наблюдая так же постоянно изменяющийся объект исследования (допрашиваемого) , следователь может упустить большой массив значимой по делу информации. Рассмотрим вторую ситуацию. Следователь подходит к допросу, не имея его плана. Как отмечено в литературе такая позиция следователя опасна высокой степенью вероятности пробелов в допросе и малой его производительностью.

37

Можно сделать вывод о том, что следователь безусловно должен иметь хорошо разработанный план допроса, поскольку это обеспечивает такие очевидные выгоды как высвобождение мышления для оценки ситуации и отсутствие пробелов в допросе. Однако следователь должен пытаться отследить возникшие в ходе разработки плана допроса установки и в ходе допроса следить за тем, чтобы они не влияли на его отношение к получаемой информации и принятие им решений относительно дальнейшего направления хода допроса. В идеале, готовясь к допросу, следователь должен иметь не только его план • (причем план, предусматривающий несколько вариантов развития допроса), но и определенный наработанный корпус моделей собственных невербальных и эмоциональных проявлений, которые лучше назвать шаблонами. Очевидно, что чем больше таких шаблонов у следователя, тем разнообразнее и, в итоге, продуктивнее будет допрос. Эти шаблоны должны быть в идеале доведены до автоматизма, что подтверждается законом Кларапеда (54). В соответствии с этим законом эффективность функционирования психики личности тем выше, чем больше из сознания перешло в бессознательное, то есть чем больше образовалось динимаческих стереотипов. Причина этого заключается в том, что в мозгу человека может существовать лишь один очаг возбуждения, который целесообразно направить на отражение более сложного раздражителя, остальные же должны отражаться как бы автоматически, бессознательно. Чтобы успешно пользоваться этими шаблонами, их запас нужно возобновлять перед каждым допросом, то есть переводить их с помощью воспоминания или повторения в верхние слои подсознания. Из верхних слоев подсознания поведенческие программы
включаются в

38

С9знание намного проще, выглядит это естественнее и соответственно оказывают более сильное влияние на допрашиваемого. Понятно .при этом, что обладание такими шаблонами и наработка их невозможны без значительного жизненного опыта (70) .

Кроме того нельзя обойти вниманием моральный кодекс следователя. В воспитательных целях, а главное, в интересах получения полных и правдивых показаний, формирования устойчивой (осознанной) позитивной позиции допрашиваемого необходимо, чтобы совместная деятельность следователя и допрашиваемого, дающего правдивые показания, была достигнута на базе нравственной позиции следователя. Это можно сделать в том случае, если ситуация в ходе допроса неконфликтна. Значительно сложнее, если имеет место конфликт со строгим соперничеством. В этом случае следователь зачастую стоит перед трудной психологической задачей (18). С одной стороны получение признательных показаний от допрашиваемого объективно вредны допрашивамому в связи с применением к нему мер правового принуждения. С другой -для достижения такого результата на основе доверия допрашиваемого к следователю, последний должен быть искренне заинтересован самим допрашиваемым, расположить его к себе, а главное быть с ним искренним (последнее совсем не предполагает посвящение его в тайну следствия) . Следователь не всегда задумывается над этим противоречием, но этот конфликт тем не менее имеет место в душе следователя всегда. Для продуктивного решения этого конфликта следователь должен обладать высокой степенью гражданского сознания. Он должен понимать, что осуждение
виновных является не только общественным

39

благом, но и одной из ступенек к перевоспитанию преступника. Действительно согласно объективным законам психической деятельности человек (в данном случае преступник) не может изменить свое отношение к жизни и саму свою жизнь без осознания прошлого и осознанного отказа от него. Из сказанного ясно, что в данном контексте следователь должен обладать следующими чертами: способность к эмпатии, трезвость оценки, высокая степень мотивации. К сожалению не все эти черты

благоприобретеннные, некоторые свойства психики

неизменяемы, и следователь может лишь выработать к ним свое отношение. То есть способность подавлять или напротив поощрять в себе те или иные психические процессы. Из опросов следует, что именно необходимость такой сложной психической деятельности и является одним из основных источников утомления следователей в ходе допроса.

Вновь переходя на язык теории систем необходимо отметить, что анализ черт и навыков необходимых следователю подтверждает закон необходимого разнообразия, сформулированный Ф.Эшби (96). Его суть заключается в том, что разнообразие сложной системы, которой несомненно является допрашиваемый, как всякая личность, требует управления (в случае допроса это поведение следователя) , которое (поведение следователя) само обладает необходимым разнообразием.

Однако, под знанием психологии в криминалистической литературе как правило понимаются лишь необходимость учитывать мотивы поведения допрашиваемого и некоторые приемы влияния на эти мотивы. Существенно меньшее внимание уделяется проблемам распознавания установок,

40

мотивов поведения и состояний допрашиваемого лица. При исследовании допроса как целостного и системного явления, то есть как процесса информационного взаимодействия следователя, допрашиваемого, иных лиц и среды, расширяется информационное поле, которое следователь может использовать в своей деятельности. А значит, расширяется круг средств в «битве за информацию».

Допрос, рассматриваемый как процесс информационного взаимодействия - это следственное действие, в котором участвуют не менее двух субъектов, передающих друг другу и. получающих друг от друга данные. При этом следует учитывать, что этот процесс протекает в конкретном времени и пространстве, то есть среде. Среда также является носителем информации, иначе говоря - третьим участником допроса (3) . Соответственно при допросе источником, получения информации как допрашиваемым, так и следователем является и среда. Иногда этот источник может быть очень значительным, например, когда допрос производится в ходе осмотра места преступления.

Параграф 3. Структура допроса.

Продолжая анализ допроса как процесса нелинейного информационного взаимодействия и исследуя проблему с использованием методов системного анализа отметим, что весьма существенными кажутся ответы на следующие вопросы: каковы константы этого процесса, каковы его переменные величины, как предугадать и использовать точки бифуркации, как выстроить отношения следователя и к допрашиваемому и к процессу допроса при тех или иных константах и переменных. Сначала отметим, что к параметрам, характеризующим этот процесс относятся объем осведомленности следователя о расследуемом событии и

госуд :AJ

ВИБЛЛииШД

допрашиваемого оО объеме осведомленности следователя, уровень конфликтности ситуации, подготовленность

следователя к допросу. Константами являются: среда, в которой протекает допрос, т.е. обстановка в кабинете следователя или следственного кабинета изолятора, личность и состояние здоровья следователя, допрашиваемого и иных лиц, участвующих в допросе, время допроса (как абсолютное, так и относительное, т.е. время суток). К переменным относится значительно более широкий круг факторов. В первую очередь это возрастающий объем информированности следователя о расследуемом событии и возрастающая осведомленность допрашиваемого об объеме информированности следователя, уяснение следователем позиции допрашиваемого. Следствием изменения этих параметров являются и изменения в состоянии психики участников допроса, установках на то или иное поведение, круге вопросов, подлежащих выяснению в ходе допроса, следовательно эти параметры мы также можем назвать переменными. Проанализировав все эти параметры можно достаточно четко детерминировать направление поведения следователя при том или ином их значении. При этом, чем полнее будут описаны параметры, тем точнее можно будет определить направление действий следователя.

Поскольку следователь в ходе допроса взаимодействует с допрашиваемым, должны существовать способы этого взаимодействия, которые можно и нужно описать. Начнем с того, что процесуальное общение несомненно является разновидностью общения в широком смысле этого слова. В псиологической и философской литературе общение понимается как одна из универсальных форм активности личности, проявляющаяся в установлении и
развитии

42

контактов между людьми, в формировании межличностных отношений и порождаемая потребностями в совместной деятельности (54, стр.88). Так же общение определяется как форма непосредственного взаимодействия между людьми. С точки зрения теории информации общение может рассматриваться двояко: как способ управления и как обмен информацией. Наиболее полно эти подходы разработаны зарубежными учеными, где уже с середины семидесятых ведутся серьезные междисциплинарные исследования (напр., 141) .

В первую очередь имеет смысл говорить о том, что в ходе процессуального общения информация получается строго вербальным путем с фиксацией вопросов и ответов в протоколе допроса. Однако за границами протокола остается значительный объем невербальной информации. При этом письменный текст далеко не всегда адекватно отражает описываемую ситуацию. Это происходит не только оттого, что допрашиваемому часто выгодно сообщить ложную информацию, но и потому, что его уровень развития (в частности, развития речи) не всегда позволяет сделать это. Еще Д.С. Лихачев в своих исследованиях более чем шестидесятилетней давности отмечал, . что речь лиц, совершающих уголовные преступления, в большинстве случаев характеризуется семантической диффузностью

(расплывчатостью) и пралогикой (114) . Одним из самых характерных примеров пралогического строения речи является весьма часто описываемая следователями при анкетировании ситуация, когда на вопрос, почему допрашиваемый ударил потерпевшего, звучит1 ответ: «А чего он» (из
опросов следователей). В такой ситуации внимание

43

к невербальным компонентам речи может дать следователю несравнимо больше информации.

Анализ любой коммуникации делает очевидным ее структурные элементы: субъектов (активных действующих лиц) и микросреды в которой происходит коммуникация, способы (каналы) обмена информацией.

Субъекты коммуникации при допросе определены - это следователь и допрашиваемый. Следователь с информационной точки зрения носитель волевой информации, степени осведомленности о расследуемом событии вообще, и степени информированности о степени информированности допрашиваемого, наконец, информации о намерениях в отношении допрашиваемого и других лиц и их имущества. Допрашиваемый, в свою очередь, источник информации о расследуемом событии и других связанных с ним вопросах.

Очень важным параметром коммуникации являются свойства канала, по которому эта информация передается (141) . На допросе такими важными свойствами являются степень и глубина психологического контакта. Необходимой предпосылкой для полноценного допроса является наличие не простого информационного взаимодействия в ходе допроса, но такого, которое характеризуется глубоким

психологическим контактом с допрашиваемым. (Подробнее этот вопрос будет рассмотрен в гл. III) .

В научной литературе незаслуженно обойден вниманием такой аспект коммуникативного взаимодействия следователя и допрашиваемого как использование жаргона, специфических для различных страт общества и географических районов выражений. Представим себе ситуацию, при которой следователю, выросшему в средней полосе России, необходимо допросить
жителя Нигерии. Очевидно, что

44

следователь с трудом распознает образ такого допрашиваемого, а большая часть его состояний будет недоступна следователю в связи с тем, что он незнаком с поведенческими стереотипами жителей этого региона. Конечно это - крайняя ситуация, хотя в последнее время и весьма распространенная. Но такое непонимание допрашиваемого может возникнуть и у следователя, проживающего в одном регионе с допрашиваемым. Это приведет к непониманию мотивов поведения допрашиваемого, структуры его жизненных ориентиров и, соответственно, к неточному и менее продуктивному использованию тактических приемов в ходе допроса. При этом и допрашиваемый и следователь могут говорить на одном языке, но относиться к разным общественным стратам. Например, в ходе допроса наркомана было установлено, что он признает себя виновным в хранении наркотиков, которые были у него изъяты, но отказывается сообщить место их приобретения. При этом он руководствовался экзотическими представлениями о нравственности, полученными из книг по буддизму. Следователь проштудировал необходимую литературу и смог найти аргументы, значимые именно для данного допрашиваемого. Сам факт проявления интереса к воззрениям допрашиваемого был существенным фактором, который расположил его к следователю и способствовал пониманию допрашиваемым реального облика продавца наркотиков. Поэтому следователь должен стремиться к обогащению своего кругозора сведениями о ключевых понятиях представителей самых разных слоев общества, национальных, религиозных, политических и культурных групп. В социолингвистике активное употребление принятых в той или иной страте общества понятий и представлений называется ссылкой на

45

культурное поле. В понятие общего культурного поля входят стереотипы мышления и поведения, мотивация и т.д. В качестве примера рассмотрим ссылку на популярные политические убеждения, часто автоматически означающую позицию по отношению к власти и ее представителю следователю. Понятно, что у следователя с допрашиваемыми, принадлежащими к криминальному миру, культурное поле не является общим. Еще более 20 лет назад Н.И. Порубов (74) предостерегал следователя в этой ситуации от заигрывания с допрашиваемым и навязчивой демонстрации своего знания быта, языка и реалий уголовного мира. Однако следователь просто обязан продемонстрировать определенную

осведомленность в этих вопросах, с тем чтобы предотвратить ложь допрашиваемого. Интересен случай, когда следователь-женщина, услышав от допрашиваемого, что «вору в законе западло разговаривать с бабой» не стала добиваться от него показаний, а усомнилась в его принадлежности к преступной «элите». Она сказала ему, что никакой он не вор, а просто мелочь, слова наверняка не держит, на что тот очень обиделся и кинулся доказывать обратное. Тогда ему было сказано: «Обещал, что будешь с мужчиной разговаривать, сейчас я его позову».

Подозреваемому пришлось начать давать показания. В данном случае
следователь точно определила слабые места

допрашиваемого - интелектуальную ограниченность* и ложную

щ ж

лгущего

(и невыгодную) установку на «воровское» поведение. (О

методе использования слабых мест в психи допрашиваемого будет
подробнее рассказано в Ц

Часто следователи совершают и другую ошибку, ;ОЙщаясь с абсолютно
^криминализованными гражданами (свидетелями, потерпевшими) в том же стиле, как и с преступниками. Это

46

не способствует установлению контакта с ними, что может привести к потере значимых для установления истины деталей преступления. Видимо, вопросу соотносимости социальных установок и опыта следователя и допрашиваемого в отечественной науке уделялось мало внимания, поскольку еще совсем недавно наше общество не только считалось однородным, то во многом таким было. В настоящее время эта проблема становится все более
актуальной.

Из литературы по информатике известно, что полнота, достоверность и другие параметры информации во многом зависят от свойств языка, на котором осуществляется ее передача. Суммируя изложенное можно утверждать, что «языками», при помощи которых передается информация от следователя к допрашиваемому и обратно являются: смысл слов, лексика, грамматическая структура речи, ее паралингвистические характеристики, мимика и пантомимика, вегетативные проявления организма, одежда и физическая форма, а также культурное пространство (в широком смысле слова) то есть ссылки на известные обоим собеседникам культурные факты и их совокупности. Если следователь не владеет культурным (или бескультурным багажом

допрашиваемого) и не способен то, что называется говорить на его или совместимом языке, то полноценный контакт труднодоступен, а вероятность конфликта сильно

возрастает. Особенно важным владение культурным багажом допрашиваемого является для следователя еще и по той причине, что большинство подозреваемых или обвиняемых (особенно наглядно это проявляется в работе следователей прокуратуры) замкнуты в своей субкультуре и к полноценному диалогу на «другом» языке неспособны.

47

Среда в которой протекает допрос в известной степени оказывает влияние на субъектов взаимодействия, в том числе определяет оценку полученной информации и поведение.

Среда - это пространство в котором протекает допрос - здание, кабинет, мебель, папки на столе, обои, ремонт, время суток, погода, расположение в пространстве и взаиморасположение собеседников и т. д. Представим себе две ситуации с тем же следователем и допрашиваемым. В одном случае допрос проходит в кабинете СИЗО, другой в квартире допрашиваемого. Поведение, как следователя так и допрашиваемого будут существенно отличаться. Причем в основном не за счет домашнего уюта. В квартире следователь будет неосознанно «играть роль», то есть действовать по программе гостя или по программе захватчика или лазутчика на вражеской территории. Это определяется тем, что человек не может контролировать сознательно (у него просто есть более важные занятия для сознания) внешнюю форму своего поведения, а реализует одну из имеющихся у него в памяти (точнее в подсознании) программ. Сознательно человек лишь «запускает» ту или иную программу, а в случаях не требующих сложного выбора варианта поведения, поведенческая программа часто реализуется автоматически (70) . Таким образом, включение той или иной программы поведения собеседников создает ту или иную тональность поведения. Ясно, что это во многом влияет на ход и результаты допроса. Следователю, как правило, следует стремиться к благожелательной психологической атмосфере. Она облегчает его нелегкий труд, сохраняя силы и внимание для анализа ситуации, способствует достижению
психологического контакта,

48

искреннему рассказу допрашиваемого, уменьшает возможность нежелательных эксцессов на допросе, наконец, незаметно для допрашиваемого притупляет его бдительность в случае противоборства со следователем.

В микросреду допроса можно искусственно внедрить «третьего собеседника» - вещественное доказательство, предмет, носящий личностно значимую для допрашиваемого информацию, и т.д. Например, при допросе в больнице преступника-рецидивиста, члена ОПТ - потерпевшего по делу о покушении на убийство, следователь смог добиться углубленного психологического контакта Следующим образом. На ряду с другими приемами он попросил у рецидивиста разрешения (поскольку тот был серьезно ранен) тихо поставить в ходе допроса магнитофонную запись, пояснив тому, что с этой музыкой ему лучше работается. Эту запись он изъял в ходе осмотра места происшествия - квартиры потерпевшего, а у его сожительницы выяснил, что это его любимая запись.

Несмотря на значительное внимание, уделенное криминалистами изучению допроса, практически за сферой научного исследования остались проблемы невербального взаимодействия участников этого следственного действия. Тот факт что мимика, жесты и паралингвистические особенности речи допрашиваемого и следователя весьма значимы для достижения целей допроса, является общим местом большого числа как теоретических, так и практических работ, посвященных допросу (38, 119, 123). Однако, остались практически не разработаны как теоретические, так и прикладные аспекты данного явления.

На следствии особенно большое значение приобретает познание
произвольных •и ? непроизвольных компонентов

49

мимики. К последним относятся такие компоненты, которые, не подчиняясь волевому управлению как бы открьюают душу личности перед ее собеседником (64). Действительно для следователя наибольшая ценность невербальной составляющей общения при допросе состоит как раз в том, что невербальные проявления в отличии от проявлений речевых практически не лгут. Основой невербального поведения человека являются инстинкты, следовательно поведение с трудом поддается регулировке сознанием. Ценность невербальной составляющей определяется еще и тем, что не менее 55% информации передается жестами, позой и т.д. собеседников, и лишь 38% информации звуками и интонациями и 7% информации непосредственно
словами.

Из проведенных опросов следователей следует, что в следственной практике весьма интенсивно используется наблюдение за невербальными проявлениями допрашиваемого и сознательное моделирование собственного поведения. Чаще всего результаты такого наблюдения называют интуицией, а общая линия поведения на допросе хотя и определяется сознательно, но приемы невербального воздействия часто применяются бессистемно и неосознанно. Сознательное же применение таких приемов следователи связывают с опытом и анализом прошлых результатов и ошибок.

Методам получения, анализа и использования

вербальной информации, в ходе допроса посвящено значительное количество работ и эта тема изучена сравнительно хорошо. Существенно меньшее внимание в отечественной криминалистике уделено распознаванию информации, воспринимаемой на допросе следователем иными способами: невербальные и вегетативные проявления/ ссылки на культурное поле.
Кроме того, в отечественной

50

криминалистике когнитивные методы получения информации не интегрированы в имеющуюся концепцию допроса в полной мере. С указанных позиций допрос - получение доказательственной и ориентирующей информации от допрашиваемого, рассматриваемое с криминалистической точки зрения как процесс информационного взаимодействия, является комплексным тактическим мероприятием и имеет следующие стадии.

Параграф 4. Стадии допроса.

При анализе допроса с позиций информационного взаимодействия напрашивается деление стадий допроса по их информационному наполнению. Информационное содержание допроса состоит из принятия решения о допросе конкретного лица,
определения вопросов подлежащих выяснению, распознания
образа допрашиваемого, передачи ему необходимой
информации о следователе, преодоления негативных установок
допрашиваемого, например, на ложь, поощрения его конструктивного
отношения к деятельности следователя, собственно получения
доказа-тельственной информации по вопросам, подлежащим
выяснению по делу, закрепления положительных установок
допрашиваемого, создание предпосылок для получения полных и
правдивых показаний в будущем, наконец, оценки
полученной информации, коррекции дальнейшего направления ППД.
Таким образом допрос логично было бы разделить на стадии, каждая из стадий допроса будет направлена на решение определенной информационной задачи.

Разделим допрос на допредметную стадию (подготовка) к допросу, предметную стадию и постпредметную. Такое деление связано с желанием автора представить допрос, как элемент ППД, его структурную составляющую.

51

Подготовка к допросу включает две стадии доконтактную и контактную допредметную.

Доконтактная стадия допроса включает в себя принятие решения о допросе конкретного лица, определение круга вопросов подлежащих выяснению и их формулировка, изучение личности будущего допрашиваемого, определение тактических приемов и доказательств, которые следует использовать при допросе, выбор места допроса, желаемой среды допроса, способа вызова допрашиваемого и, наконец, его вызов.

Контактная допредметная стадия включает решение ряда психологических задач: отнесение .допрашиваемого к той или иной страте общества на основе уяснения eio основных социальных установок, далее распознание образа допрашиваемого, наконец, достижение состояния эмпатии по отношению к допрашиваемому/ преодоление негативных установок допрашиваемого, создание предпосылок для принятия допрашиваемым требований следователя о даче по делу полных и правдивых показаний. На данной стадии необходимо сформировать у допрашиваемого тактически обоснованный образ следователя. В некоторых случаях целесообразно сформировать у допрашиваемого образ следователя, отличный от реально существующего.

Производство допроса может быть названо его предметной частью.

Предметная часть включает в себя реализацию на основе достигнутого психологического контакта целей допроса, для чего применяется ряд тактических приемов в том числе: получение информации путем свободного рассказа объекта на интересующую следствие тему; зондирование кодов памяти, дополнительная проверка вербальной, невербальной и вегетативной реакции допрашиваемого на

52

некоторые обстоятельства, выявление противоречий в свободном рассказе; обзор и детализация полученной информации, ее фиксация в протоколе или иным способом и оформление - стадия обзора и детализации полученной информации и ее фиксации в протоколе или иным способом и оформления протокола. Несомненно, предметная часть допроса является основной в плане получения информации. На нее приходится большая часть времени допроса, и основной анализ невербальных проявлений допрашиваемого тоже приходится на эту часть. Однако, как уже говорилось выше, успех предметной части допроса неразрывно связан с продуманностью и подготовленностью части допредметной. Наблюдению за невербальными проявлениями допрашиваемого в ходе предметной части допроса будет посвящена отдельная глава, в которой будут рассмотрены основные наблюдаемые в ходе допроса позы и жесты допрашиваемого.

Контактная постпредметная стадия допроса включает в себя решение ряда организационно-тактических задач: формирование у допрашиваемого установки на продуктивное взаимодействие со следователем и в будущем, уточнение и припоминание дополнительных сведений о предмете допроса. В том случае, если цели допроса не были достигнуты и допрашиваемый не дал правдивых и полных показаний, то следует выразить надежду, что в будущем общение будет более продуктивным.

По окончании контактной стадии допроса необходимо оценить результаты допроса, выстроить необходимые версии и пути их проверок следственными действиями и оперативно-розыскными мероприятиями.

53

Глава 2. Выявление и преодоление лжи в ходе допроса.

Параграф 1. Криминалистическая классификация невербальных проявлений допрашиваемого.

Во многих источниках невербальные проявления никак не классифицируются. В психологии не разработана такая классификация, автор также не ставил перед собой такой задачи. Однако для удобства наблюдения за невербальными проявления допрашиваемых необходимо систематизировать по крайней мере по двум основаниям.

Во-первых, по тем психическим состояниям, о которых они свидетельствуют. В целях выявления лжи следует выделить из всей массы телодвижений и поз (исследователи обнаружили и зафиксировали около миллиона невербальных сигналов {12)), те которые либо прямо свидетельствуют о лжи, либо говорят о негативной реакции допрашиваемого. Последняя формировались как эмоциональная и активная двигательная реакция на определенные раздражители (опасность) на протяжении большей части истории человека и его предков в целях выживания (105, 106). На допросе эти психофизические состояния кинетически проявляются в виде подобия настоящей активности - агрессивных или защитных (это зависит от многих факторов) позах и жестах. Нервозность лгущего усугубляется необходимостью поиска правдоподобных версий, под угрозой ошибки и разоблачения его лжи, а также попытками скрыть свои невербальные проявления. Таким образом, для целей допроса важно выделить такие невербальные проявления как ложь, агрессия, неуверенность, подавленность.

Во-вторых, все неречевые невербальные проявления в целях криминалистического наблюдения можно разделить на две группы: позы (пантомимика) и жесты (мимика) . Поза че-

54

ловека сравнительно статична и говорит о его отношении к происходящему вообще. Анализируя позу допрашиваемого следует обращать внимание на совокупность положений корпуса, ног, рук, головы и расположение их относительно следователя.

Если допрашиваемый всем телом резко отклоняется назад, то он как бы отталкивает от себя информацию, ему сообщаемую или ту, которую он думает, что ему сообщат. Очевиден вывод о страхе или неприязни допрашиваемого к затронутой теме или предмету допроса. Допрашиваемый наклоняющийся вперед и положивший руки на колени или обеими руками обхвативший стул по бокам желает прекращения до- проса (фактически эта поза - незавершенное движение «подъема со стула»).

Все агрессивные и защитные позы допрашиваемого можно выстроить по мере усиления негативной реакции допрашиваемого. Если допрашиваемый скрестил ноги в лодыжках, то он пытается сконцентрировать внимание на себе самом, возможно чтобы сдержать свои эмоции или свое отношение. Изменение такой позы на «нога на ногу» говорит о сдерживании раздражения и об активной защите. Значение этого жеста усиливается, если он скрестит еще и руки. А если же допрашиваемый к тому же склоняет голову, то можно говорить, что он не видит простых путей выхода из создавшегося положения и может повести себя непредсказуемо. Показания данные допрашиваемым, сидящим в такой позе, почти однозначно ложны и он их дает под давлением обстоятельств (давления следствия, сообщников и т.д.) и вполне может от них отказаться при изменении ситуации. Эта поза говорит о некотором отчаянии и растерянности допрашиваемого,
и в

55

этот момент на его искренность следователь может оказать сильное воздействие.

В ходе допроса молдаванина, который до этого был неоднократно сильно избит сотрудниками милиции, было видно, что он панически боится дать показания, которые не удовлетворили бы следователя. Кроме то, было видно, что он тяжело переживает то, что находится вдали от родных и родины Следователь обратил внимание на то, что допрашиваемый сидит в вышеописанной позе. Молдаванин давал ложные показания, несоответствующие обстоятельствам дела. При этом от его показаний зависело дальнейшее направление расследования. Следователь попросил его принять свободную позу, поднять голову и отвечать на вопросы. Тот дал прав- дивые показания, поскольку был психически истощен и ему было проще сказать правду, особенно после того, как он был на это невербально ориентирован.

I

Проявлением тех же состояний, как и перекрещенные

Необходимо учитывать, что позы часто отражают не столько реальное отношение к предмету беседы, сколько являются следствием постоянных характеристик человека: поведенческие стереотипы, тип сложения и психики, здоровье. Например, для худощавого человека норма - “закрытая поза” (нога на ногу) практически независимо от предмета беседы и состояния здоровья. Эти позы значимы, но оценивать их можно лишь в динамике и в совокупности с жестами рук и положением головы допрашиваемого.

ноги, являются перекрещенные на груди руки. Это1!] жест яв- ляется физической готовностью к защите - барь^$Ь&1кежцу

р11щщЩ!. ;

следователем и допрашиваемым, который имеет массу!.^вариантов. Это могут быть руки, перекрещенные перёд! грудью, руки, не только перекрещенные перед грудью, но и сжатые в

56

кулаки, перекрещенные руки и пальцы, сжимающие предплечья, барьер из одной руки. Часто люди пытаются замаскировать перекрещивание рук, дотрагиваясь до часов, пуговицы, кольца на пальце и т.д. Женщины в таких случаях нередко используют сумочку или носовой платок. Человек, стремящийся к созданию защитного барьера, скорее всего, будет держать или вертеть некрупные предметы при допросе обеими руками. Не следует путать барьер из рук с жестом, при котором прямые или почти прямые кисти рук и предплечья допрашиваемого, образуют две ровные сходящиеся под острым углом у пальцев линии. Этот жест сигнализирует о том, что он принял твердое решение и уверен в своей позиции.

При нормальном положении голова допрашиваемого чуть наклонена к следователю, как к обычному партнеру по беседе. Допрашиваемый наклоняющий голову вперед (без жестов защиты или агрессии), внимательно обдумывает полученную информацию (видимо для него новую и не угрожающую) . Однако если голова наклонена вперед и тело его напряжено, то его отношение к происходящему является негативным и он готов к активной защите. Проявлением желания скрыть свою реакцию является отклонение головы или лица в тень либо в «мертвую» для обзора следователя зону. Голова, наклоненная так, что допрашиваемый может в любой момент видеть движения следователя, в сочетании с напряженностью тела и с защитными или агрессивными жестами усиливает проявление готовности к сопротивлению следователю в виде запирательства и лжи. Голова склоненная настолько, что для взгляда на следователя допрашиваемому будет необходимо ее поднять, свидетельствует о его подавленности. Наконец, голова, поднятая относительно нормального положения, сви-

57

детельствует о пренебрежительном отношении допрашиваемого к ситуации. Напомним, что все позы необходимо рассматривать целиком, каждый элемент позы может усиливать, уменьшать или изменять ее значение.

В отличие от позы жесты и мимика допрашиваемого, как правило, относятся к конкретному моменту, и их интерпретация поэтому несколько проще. В том случае, если допрашиваемый сообщает частично либо полностью ложную информацию, то он, как правило, неосознанно или осознанно совершает движения руками, чтобы скрыть свое истинное отношение к сообщаемой информации. К таким наиболее часто встречающимся жестам относятся накрывание ладонью рта детьми и варианты этого жеста, используемые взрослыми -почесывание века, поправление прически, потирание мочки уха, носа, внезапный “приступ насморка”, сопровождающийся сморканием, затяжка сигаретой перед не требующим обдумывания ответом. (Исключением является потирание носа для стимуляция головного кровообращения, однако это характерно только для требующих обдумывания вопросов.) Допрашиваемый, испытывающий внутреннее напряжение и неуверенность, может проявлять его и в явно лишних, бессмысленных жестах, и манипуляциях с предметами. Таковы многие жесты, связанные с курением. Если допрашиваемый неуверен в себе и боится разоблачения и уголовной ответственности, то вероятно он будет курить так, чтобы дым шел вниз. Известно, что большинство курильщиков докуривает сигарету до определенного предела, а затем тушит в пепельнице. Если допрашиваемый закуривает, а затем резко тушит сигарету, то он стремится закончить разговор на тяготящую его тему, а постоянные постукивания сигаретой по пепельнице говорят о том, что человек не уверен в том, что говорит,

58

или же существуют какие-либо обстоятельства, которые он хочет скрыть. Смысл сжатой в кулак кисти очевиден - это агрессия, проявление сильного желания немедленно устранить источник опасности - убедить допрашивающего в своей правоте (возможно это желание искренно).

По делу об убийстве директора Московского вентиляторного завода его сослуживец, мужчина средних лет, работавший инженером, во время допроса на вопрос о том, что ему известно о случившемся показал, что какой-либо полезной информацией по этому поводу не располагает. Следователь заметил, что свидетель, будучи открытым при беседе на нейтральные темы, совершенно иначе реагировал на вопросы по существу дела: он принимал «закрытую позу» и, казалось бы, без всякого смысла манипулировал неприкурен-ной сигаретой, которую то брал в рот, то перекладывал из руки в руку. В итоге он сам того не заметил, как изжевал ее фильтр. Следователь расценил данные проявления как признак хорошо сдерживаемого сильного волнения, и неуверенности в себе, хотя видимых причин для таких реакций у свидетеля не должно было быть. Возникла мысль: не скрывает ли он что-то важное для дела из-за боязни мести со стороны преступников. Обдумав свое предположение, следователь просто и доходчиво разъяснил свидетелю какими возможностями по защите интересов лиц, сообщающих ценную для установления истины информацию, располагает следствие. Прием оказался точным. Свидетель заявил, что он являлся очевидцем убийства, откровенно рассказал о случившемся и назвал даже фамилию преступника.

Покраснение щек и сокращение зрачков, свидетельствующие о лжи, невозможно скрыть, так как данные проявления субъект не может
контролировать сознанием. Лгущий

59

допрашиваемый смотрит в глаза следователю менее трети времени допроса. При прямом взгляде в лицо следователя для имитации искренности у неуверенных в своей позиции допрашиваемых расширяются зрачки и расстояние между веками, несколько расфокусируется зрение и иногда на мгновение теряется ориентация. Это можно выявить/ протянув им что-либо (ручку, сигарету). Данный эффект многим знаком по крылатому выражению “правда глаза колет”, и факт разоблачения лжи становиться очевидным для самого допрашиваемого.

Рука около рта или палец во рту . интерпретируются психологами как бессознательная попытка вернуться в безо- пасное состояние, то есть состояние ребенка, сосущего материнскую грудь. Во взрослом возрасте в этом жесте палец, как правило, заменяется на ручку, сигарету и другие предметы.

Вышеописанное неуверенное поведение допрашиваемого, может быть следствием его сложного положения, обусловленного борьбой в его сознании противоречивых начал, в частности, связанных, с одной стороны, с осознанием необходимости сказать следователю правду, с другой, пониманием того, что подобное поведение чревато для него нежелательными последствиями. Отсутствие четкой установки на выход из подобного состояния проявляется в вышеуказанных непроизвольных жестах, которые выдают его психологический дискомфорт. К числу таких жестов относятся, в том числе непроизвольные хаотичные прикосновения к пуговицам на пиджаке, кольцу на пальце, наручным часам, галстуку, ма- нипулирование случайно попавшими под руку предметами. В том случае, когда допрашиваемый ведет себя таким образом, следователю необходимо задумать над причинами такого по-

60

ведения, а в процессе дальнейшего общения с допрашиваемым выявить и попытаться нейтрализовать негативные воздействия таких причин.

Ученые, изучающие работу мозга, выяснили, что по скольку правое полушарие отвечает за эмоциональную сферу, одна сторона лица может быть более «эмоциональной». Так как правое полушарие управляет большинством мышц левой стороны лица, а левое - правой, ученые предположили, что эмоции должны сильнее проявляться на левой стороне. Изу чая этот факт ряд ученых, в частности числе Пол Экман (103), предположили, что если одна сторона мимически изменяется сильнее, чем другая, это является верным признаком фальшивой эмоции. Кроме этого американские исследователи обнаружили ассиметрию в движениях, связанных с намеренным выражением негативных эмоций. Так изображение гнева опусканием бровей, сморщенный от

отвращения нос, поджатие и растягивание губ в стороны более заметны на правой стороне лица. Исходя из этих утверждений, можно посоветовать следователю обратить особое внимание на наблюдение за правой половиной лица допрашиваемого. Так же стоит обратить внимание, если допрашиваемый (возможно подсознательно, как делают дети, когда врут) пытается спрятать от допрашиваемого правую половину лица.

Анализируя мимические проявления лжи нельзя не обратить внимание на протяженность мимического выражения во времени. Выражения, длящиеся больше 10 секунд, несомненно, а больше пяти секунд - с большое долей вероятности, являются фальшивыми. Большинство искренних выражений сменяются гораздо быстрее.

61

Несвоевременность выражения лица по отношению к содержанию речи, интонациям и телодвижениям также является признаком неискренности эмоций. Рассмотрим ситуацию, когда допрашиваемый выражает негодование самой возможностью подозревать его в совершенном преступлении. Если гневное выражение появляется позже слов, то, скорее всего, гнев является поддельным, поскольку подлинное выражение появилось бы в самом начале фразы, либо даже чуть раньше ее. Еще меньший разрыв допустим между мимикой и телодвижениями. Когда, при словах «сыт по горло вашими умозаключениями» человек ударяет кулаком- по столу,- и гневное выражение появляется у него на лице после удара, то он, скорее всего, лжет.

Особое внимание стоит обратить и на улыбку допрашиваемого. Притворные улыбки часто служат для того, чтобы убедить кого- либо в положительных к нему чувствах. Притворная улыбка обычно более ассиметрична, чем искренняя, к тому же искренняя улыбка не сопровождается движением мышц, расположенных вокруг глаз.

Вообще на лице можно увидеть многочисленные признаки обмана, такие как микровыражения, верные признаки эмоций, моргание, расширение зрачков, слезы, румянец и бледность, ассиметрия, излишняя длительность или несвоевременность невербальных проявлений, а так же фальшивые улыбки. Некоторые из этих признаков выдают скрываемые чувства, другие свидетельствуют о самом факте утаивания чего-либо, третье же просто говорят, что выражение лица является фальшивым.

Анализируя невербальные проявления допрашиваемого следователю необходимо обратить внимание не только на то, лжет ли допрашиваемый, но и на то, умалчивает ли он о чем либо. Важными признаками, зaqтaвляющими следователя про-

62

явить повышенное внимание к невербальным проявлениям допрашиваемого,
являются:

снижение числа иллюстраций (таким термином пользуются психологи для обозначения жестов, усиливающих значение сказанного и сопровождающих речь), говорящее о том, что собеседнику скучно, его ответ на вопрос не подготовлен или он взвешивает каждое слово,

уклончивая речь, паузы, речевые ошибки, так же свидетельствующие о неподготовленности ответа или об испытываемом страхе,

речевые оговорки, тирада, эмблемы (однозначно трактуемые жесты, например, пожатие плечами, кивок головой и т.д.), говорящие о желании скрыть неэмоциональную информацию (факты, планы, фантазии),

речевые ошибки, повышение тона, более быстрая и громкая речь,
бледность, возрастание жестовой активности, демонстрирующие
возникновение негативных эмоций, в частности, страха.

Таким образом можно утверждать, что наблюдение за невербальными проявлениями допрашиваемого дает следователю возможность распознавать и преодолевать ложь в ходе допроса.

Параграф 2. Основные принципы криминалистического наблюдения за невербальными проявлениями допрашиваемого в ходе допроса.

Ряд невербальных проявлений человека имеют врожденный характер, другие - благоприобретенные. В течении жизни с развитием человека развиваются и его благоприобретенные проявления. Они не исчезают, а становятся утон- ченней и сглаженней. Это необходимо учитывать при оценки невербальных
реакций, полученных от допрашиваемых разных

63

возрастных групп. Ошибки при определении истинности и ложности показаний неизбежны, поэтому данная методика может служить лишь дополнительным источником информации для построения версий и определения средств их проверки.

Практика, научные исследования психологов (70) и криминалистов позволили выработать принципы, которыми целесообразно руководствоваться следователю при наблюдении за допрашиваемым. Наиболее существенные из них следующие:

  • до начала процесса наблюдения необходимо получить как можно более полное представление об объекте познания, ориентируясь на другие источники;
  • в процессе наблюдения следует исходить из сформированных целей и задач, реализуя при этом мысленный план наблюдения;
  • во всех случаях нужно отыскивать в наблюдаемом объекте не только то, что предполагалось обнаружить, но и обратное тому.

В процессе наблюдения также важно:

мысленно выделять в объекте наблюдения части (поза, голова, руки и т.д.) и в каждый момент наблюдения фиксировать внимание на одной из частей, не забывая держать в поле зрения целое;

  • не доверять однократному наблюдению, исследовать объект с разных точек зрения, в разные моменты и в разных ситуациях, изменяя условия наблюдения;
  • подвергать сомнению воспринимаемые признаки, которые в некоторых случаях могут оказаться ложной демонстрацией;

64

  • сравнивать все части, элементы, признаки, проявления объекта наблюдения, противопоставлять их, искать сходство, связи, различия (78, 80, 81);

При оценке полученных данных следует делать поправку на возраст, пол, жизненный опыт, социальное происхождение, род занятий, образовательный и интеллектуальный уровень допрашиваемого. Особенное внимание следует уделить таким факторам, как опыт публичных выступлений допрашиваемого, артистизм, актерские навыки и способности, склонность к позерству, рисовке.

При этом, анализируя невербальные проявления допрашиваемого, следователь должен помнить об ошибках, именуемых в психологической литературе ошибками Отелло. Так называется непонимание того факта, что даже честный человек, когда его подозревают во лжи, начинает проявлять те же реакции, что и настоящий обманщик. Это может затруднить толкование его невербального поведения. Невиновный подозреваемый может проявить верные признаки страха, боясь ложного обвинения и испугавшись, что увидев признаки страха, его заподозрят во лжи. Он попытается скрыть испуг - и проявление этого чувства останется только в движении бровей, трудно поддающихся контролю.

Интерпретатора невербального поведения может подстерегать и так называемый капкан Брокау - то есть непонимание индивидуальных различий, благодаря которым настоящий лжец может не проявлять признаков обмана, тогда как честный человек вполне может их выказывать, что также важно учитывать при интерпретации мимических признаков эмоций. Некоторые люди (особенно психопаты или прирожденные лжецы) обладают поразительной способностью сдерживать проявления своих истинных чувств (103) .

65

Частыми объектами криминалистического наблюдения в ходе допроса являются лица, содержащиеся под стражей. В предыдущем параграфе шла речь об основных невербальных проявлениях человека. В настоящее время они изучены с достаточной полнотой. Овладение этим материалом, на наш взгляд,. сделает работу следователя намного более продуктивной. Однако в большинстве литературных источников по этому вопросу дается оценка невербального поведения человека в спокойном состоянии. Следователь же в большинстве случаев имеет дело с собеседником, находящимся в состоянии стресса. Разделим источники этого, стресса на несколько групп. Во-первых, сам факт задержания, лишения свободы является серьезным основанием для стресса (даже вызов на допрос в качестве свидетеля уже является существенным стрессогенным фактором). Во-вторых, стресс может иметь другой известный следователю источник (например, у пострадавшей стороны), может быть вызван болезнью или иными тяжкими обстоятельствами. Сталкивается следователь и еще с одним видом стресса, который развивается у его объекта наблюдения в ходе длительного нахождения под стражей. Одним из проявлений этого стресса будет так называемый синдром «отложенного ожидания», который недавно был подробно описан в отечественной медицинской литературе. Как отмечено, например, в (132) лишение свободы для человека несомненно является значащим фактором. При этом,

в досудебной стадии стрессором может выступит^ ситуация\

шш; стрессор

?’ 1Йй#!

jfjj; : > ‘

ожидания конца следствия и суда. При этом данный; ;стрессор> в большинстве случаев порождает такие эмоции,

j’li :;H^.:’:.:&’.:’. ‘: ; j I

пение, надежду и тревогу. В этой ситуации изменения лич- ! ности
могут носить псевдоманиакальный, субдепрессивный или, наиболее
часто, астенический характер. При псевдома-

66

никакальном характере изменения личности на первый план выйдут такие ее черты, как чрезмерная двигательная возбу- димость, ускорение темпа при одновременном упрощении мыш- ления, в повышенном или излишне возбужненном настроении, в чрезмерно напористом, часто неадекватном ситуации стремлении настоять на своем. Понятно, что в этом случае мимическая активность и скорость изменения поз возрастает. Возникает сильная рассогласованность между вербальными и невербальными проявлениями допрашиваемого, но она не свидетельствует о его стремлении скрыть истину так очевидно, как то же явление, но наблюдаемое у человека в нормальном состоянии (руки трясутся, глаза бегают, однако говорит правду). При субдепрессивном характере изменений в поведении на первый план выйдут такие факторы, как подавленность, безысходность и общая пассивность поведения. Контакт с таким допрашиваемым крайне затруднен, он не заинтересован в установлении истины, его не беспокоит собственное будущее, поскольку он видит его исключительно в черных красках. При астеническом же характере изменений личности на первый план выйдут повышенная утомляемость (уже через 10-15 минут допроса допрашиваемый не в состоянии сконцентрироваться на том, о чем его спрашивает следователь), ослабление самообладания, тревожность, формирование склонности к интроверсии. При этом астенический характер изменения личности в этой ситуации психологи называют «стержневым», т.е. и субдепрессивные и психоманиакальные изменения в поведении могут происходить на астеническом фоне.

Что же характерно еще для астенического характера изменений личности в условиях предварительного заключения? Во-первых, одним из главных изменений в психике ста-

67

нет монотематичность. Это значит, что человек будет за- цикливаться на одном воспоминании, одной версии, одной эмоции. В совокупности с «эффектом избегания объекта» (термин активно используется А.Р. Ратиновым) это сделает его показания все более схематичными и однообразными. Необходимо заметить, что в такой ситуации индивид легко попадает под власть воспоминаний о свободной жизни, и именно они становятся для него главными. Чем больше срок досудебного заключения, тем больше вероятность, что обвиняемый уйдет в мир воспоминаний. Опросы ряда следователей, расследующих объемные сложные дела с длительными сроками содержания под стражей, говорят о том, что в подавляющем большинстве случаев допрос лиц, находящихся под стражей более 3-х месяцев, не продуктивен. Однако бывают и исключения (см. главу 3) .

Рассмотрим теперь как сказывается астенический синдром на невербальных проявлениях допрашиваемого. Прежде всего все жесты и иные невербальные действия станут менее четкими, смазанными. Картина поведения индивида будет значительно отличаться от его поведения при первых допросах. Эмоциональный отклик (на подсознательном уровне) у него будут вызывать уже не упоминаемые следователем детали преступления, а приметы и информация из внетюремной среды. При длительных сроках следствия сработает и закон эмоциональной константности, утверждающий, что чем более интенсивны эмоции, получаемые человеком, тем менее рельефно они проявляются (а находясь под следствием человек постоянно получает отрицательные эмоции). При этом необходимо отметить, что это характерно • и для следователя. Эмоциональная реакция, неизбежная при столкновении с каждым новом делом со временем притупляется, а вместе с ней

68

притупляется и внимание к допрашиваемому, к его вербальным и невербальным проявлениям.

В ряде случаев, допрашиваемый готов давать показания, но эта его позиция продиктована не желанием помочь следствию, а, напротив, понять что же следователю известно и постараться ввести следователя в заблуждение от- носительно существенных обстоятельств дела. Допрос в такой ситуации казалось бы принесет информацию только о позиции допрашиваемого, о том какие факты он желает скрыть. Однако и в этой информационной ситуации можно получить объективную информацию.

Предлагаемые рекомендации эффективны при допросе лиц, показания которых вызывают сомнение, и допрос которых протекает без открытых конфликтов и сильных проявлений эмоций со стороны допрашиваемого. При этом необходимо отметить, что криминалистическое наблюдение в этой ситуа- ции является универсальным, самым распространенным и продуктивным (при умелом использовании) методом познания. Это не простое созерцание, а активная, целенаправленная, часто напряженная мыслительно-конструктивная деятельность .

Основным объектом наблюдения в таких случаях являются несознательные внешние (кинетические) проявления психических состояний допрашиваемого при допросе по поводу значимых для дела фактов. .Суть - выявление признаков таких психических состояний допрашиваемого, которые неес- тественны для лица, искренне дающего показания. Целенаправленное наблюдение и оценка невербальной составляющей, на взгляд диссертанта, привлекательна еще и потому, что позволяет следователю (оценивающему мимику и пантомимику допрашиваемого неосознанно) формализовать
свои интуитив-

69

ные ощущения правдивости или ложности показаний допраши- ваемого. Принцип выявления лжи тот же, что и при опросе с использованием детектора лжи. Фактически данные рекомендации вооружают следователя своего рода «полиграфом», который не нужно подключать к допрашиваемому и спрашивать его согласия
на то.

В связи со спецификой поставленной задачи и объекта наблюдения, необходимо придерживаться определенного порядка предъявления допрашиваемому вопросов и фактов.

Допрашиваемому лицу задается ряд вопросов, одни из которых непосредственно относятся к существу дела, а другие прямо не связаны с ним (нейтральные и контрольные) . Помимо традиционных требований к списку существенных для разрешения дела вопросов необходимо учитывать, что он не может иметь более 12-ти и менее 7-ми вопросов. Это требование обусловлено с одной стороны сложностью наблюдения, а с другой необходимостью получения достаточного количества информации для ее анализа. Желательно задавать вопросы в следующем порядке: нейтральные, контрольные, существенные, контрольные, нейтральные. В ходе допроса одни и те же существенные вопросы задаются несколько раз в разной форме (чтобы не вызвать подозрения). Этим приемом следователь в состоянии выявить изменения в реакциях допрашиваемого и делать выводы из их динамики. Напомним, что данный принцип успешно применяется при исследованиях на полиграфе. Контрольные вопросы - это вопросы, на которые допрашиваемому не имеет смысла давать ложные ответы. Невербальные проявления допрашиваемого при ответах на такие вопросы являются эталоном его правдивого поведения. В эти моменты следователь видит как ведет себя допрашиваемый, если ему нечего скрывать. Нейтральные вопросы по-

70

верхностные и дружественные/ они служат для вхождения в психологический контакт. Если он достигнут, то его следует углубить. Это необходимо для достижения доверительной и спокойной атмосферы, которая требуется как фон для выявления изменений его психических состояний. Напомним, что часто так делают медики, работающие с полиграфом. Существенное влияние на допрашиваемого оказывает поза следователя, которому следует принять свободную дружественную позу. Если допрашиваемый не чувствует непосредственной для себя угрозы, то он тоже примет более свободную позу. В этот момент следователь может задать допрашиваемому контрольный и существенный вопросы. Последовавшее (или не последовавшее) изменение позы, жестов или мимики допрашиваемого является критерием, по которому следователь и оценивает его искренность. Следует иметь ввиду, что чем больше пауза после фразы, тем больше ее воздействие, поэтому в большинстве случаев желательно делать паузы после нейтрального вопроса больше, чем после существенного, если на последний получена негативная реакция допрашиваемого.

Отслеживая особенности речевого и неречевого поведения допрашиваемого, следователь не должен забывать о том, что он в то же время является мощным источником управляющей информации и вербального, и невербального характера. Информационные сигналы, идущие от него, способны играть двоякую роль, с одной стороны разрушать складывающуюся благоприятную атмосферу информационного взаимодействия с партнером по процессуальной коммуникации, с другой стороны, придать ей новые импульсы дальнейшего развития в том же духе. И, наконец, они дают возможность переломить неблагоприятную ситуацию, направить ее в нужном направле-

71

нии. Поэтому следователь просто обязан жестко контролировать свои не только вербальные, но и невербальные реакции и ставить их на службу интересам своей миссии во время допроса.

Все невербальные проявления человека регулируются подсознанием. Исходя из данного вывода и практики можно утверждать, что у допрашиваемых существует два способа скрыть свои истинные невербальные проявления: во-первых, на базе имеющихся у человека стереотипов поведения создать отличный от своего собственного образ, что требует специальной тренировки и известного таланта, во-вторых, минимизировать свои поведенческие акты, то есть путем длительной тренировки сформировать в подсознании программу запретов на проявление поведенческих актов. Третий путь: сознательный контроль за каждым своим поведенческим актом легко распознается опытным следователем. В этом случае допрашиваемый будет скован, неестественен и с трудом сможет следить за речевыми актами как следователя, так и своими собственными.

Необходимо подчеркнуть, что правильное прочтение языка мимики и жестов допрашиваемого возможно только при соблюдении целого ряда правил. Данные правила относятся как к мерам по созданию соответствующих условий для наблюдения за допрашиваемым, так и к психологической готовности следователя к правильному и непредвзятому прочтению и распознаванию невербальной информации. В остальных случаях интерпретация (прочтение и распознавание) практически невозможна из-за значительного количества внешних причин, обусловливающих поведение допрашиваемого и оценки допрашивающего. Как показывает опыт применения знаний о невербальных коммуникациях при допросах, получаемый объем

72

информации достаточно велик для правильного распознавания лжи. Кроме того не подлежит сомнению существенная помощь таких знаний для распознавания образа допрашиваемого лица.

При допросе с использованием анализа невербальных коммуникаций следует иметь ввиду следующие принципы.

Необходимо быть уверенным, что наблюдаемые жесты являются проявлением психической реакции именно на ваш вопрос.

Часто мимика и жесты допрашиваемого определяются не его отношением к получаемой и передаваемой им информации, а “прокручиваемыми” в его сознании версиями, событиями, пропущенной прогулке в изоляторе, чувствами к лицу, в отношении которого даются показания, действиях следователя и т.д. Критерием по которому можно судить о том, насколько поведенческие акты допрашиваемого относятся к предмету беседы, служит степень быстроты его реакции на вопросы и изменения в поведении следователя.

Существенные для дела вопросы задаются допрашиваемому в определенном порядке, а именно неожиданно и контрастно с предыдущим вопросом.

Допрос с применением знаний о невербальных коммуникациях существенно не отличается от традиционного допроса. Допрашиваемому лицу задается ряд вопросов, одни из которых непосредственно относятся к существу дела, а другие прямо не связаны с ним (нейтральные и контрольные). Порядок предъявления вопросов при этом следующий: нейтральные, контрольные, существенные, контрольные, нейтральные. В ходе допроса одни и те же существенные вопросы задаются несколько раз в разной форме (чтобы не вызвать подозрения).

73

Цель такого порядка - проверить степень искренности, способ реакции данного допрашиваемого на свою и чужую ложь, правду, нейтральные темы, разные группы воспоминаний: детские, студенческие и т.д. Данный принцип, как отмечалось, успешно применятся при испытаниях на полиграфе. Контрольными могут служить вопросы: «Какое сегодня число?», нейтральными: «Как Вам эта погода?» Для получения показаний о разных периодах жизни полезно попросить допрашиваемого, задавая вопросы «вразнобой», рассказать о его жизни.

Существенным для дела в данном контексте следует считать помимо собственно вопросов и предъявляемые вещественные доказательства, документы, справки и пр.

Контрольные и нейтральные вопросы можно заранее не готовить. Контрольные вопросы естественны и напрашиваются сами: время, место, иные несущественные для допрашиваемого обстоятельства расследуемого преступления, его местонахождение и действия до и после преступления. К нейтральным вопросам относятся вопросы о необходимости удостоверить повесткой отсутствие допрашиваемого на работе, быстроте нахождения здания и кабинета допрашивающего, каково его отношение к курению следователя в ходе допроса, условия содержания в изоляторе, питание и т.д.

Имеет значение не сам жест в отрыве от контекста, а изменение характера невербальных реакций допрашиваемого и рассогласованность его вербальных проявлений (смысла речи) и невербальных (значения жестов).

Вывод о правдивости ответов допрашиваемого по существу дела делается после сравнительного анализа его невербальных реакций на существенные, проверочные, контрольные вопросы, а также после выявления рассогласован-

74

ности меящу его вербальной (смысл слов) и невербальной (мимика, жесты и поза) составляющими коммуникационного акта (ответа или его смыслового куска). Такой вывод возможен и в ходе допроса, однако следует иметь ввиду, что уровень достоверности вывода существенно снижается.

Для того чтобы выявить изменение невербальных реакций допрашиваемого необходимо, чтобы последний перед предъявлением существенного вопроса был относительно расслаблен .

На начальном этапе допроса необходимо попытаться войти с допрашиваемым в психологический контакт и создать доверительную и обязательно спокойную психологическую обстановку. Если она достигнута, то допрашиваемый займет более свободную позу. Изменение позы на менее агрессивную является для следователя сигналом к началу постановки допрашиваемому существенных вопросов. Изменение его позы, его жесты и мимика, то есть совокупность неречевых проявлений его восприятия и отношения к существенному вопросу являются критерием, по которому следователь и оценивает искренность допрашиваемого.

75

Глава 3. Проблемы теории и практики установления и использования психологического контакта при допросе.

Практика показывает, что без психологического контакта между следователем и допрашиваемым никакая целенаправленная продуктивная деятельность следователя в ходе допроса невозможна. Это связано с тем, что при отсутствии указанного контакта или при слабом контакте с допрашиваемым сужается само информационное поле, на котором взаимодействуют следователь и допрашиваемый, а значит, уменьшается качество и количество циркулирующей информации.

йоисходит

И V . > ! • -

г*

Пр^дЩг)э[-

Анализа отечественных работ по проблемам психологического контакта и в целом по психологии общения показывает, что развитие общественных наук в рамках позитивистской марксистско-ленинской теории привело к упрощенным истолкованиям проблем общения. Оно сводилось к межсубъектным взаимодействиям и противопоставлялось деятельности, которая определялась как воздействие человека на вещи. Из понятия общения как бы вытеснялась предметность и сопряженная с нею проблемность. Это привело к тому, что в представлениях об общении стали доминировать стереотипные трактовки этого процесса как непосредственного взаимодействия между людьми. Однако более продуктивной оказалась принятая в западной науке тенденция к трактовке общения как диалога. В современных теориях коммуникации этот термин используется для обозначение особого уровня коммуникативного процесса, на котором слияние личностей участников коммуникации.

В связи с вышеизложенным в настоящей главе ется новое понятие, описывающее процесс диагностики сле-

76

дователем состояний допрашиваемого и психологического контакта с последним.

Психологический контакт есть продукт сложного психи ческого акта следователя, вследствие которого следователь достигает состояния эмпатии по отношению к допра шиваемому, то есть, понимает структуру и содержание его мышления и сознания, а так же приобретает возможность воспринимать подсознательные процессы допрашиваемого, имеющие место в ходе наблюдения или припоминаемые допра шиваемым в момент наблюдения за ним. В психологической литературе под эмпатией (от греческого слова

«сопереживание») понимается такое качество личности, как ее способность проникать с помощью чувств в душевные переживания других людей, сочувствовать им, разделять их переживания. Как показывают психологические исследования способность к эмпатии, к сожалению, трудно воспитать. Интересно, что в ходе опроса следователей выявлено, что лучшими специалистами по допросу являются следователи, живо реагирующие на состояния других людей и вне профессиональной деятельности.

Для обоснования такого представления о процессах, происходящих между допрашиваемым и следователем в ходе допроса рассмотрим литературу по вопросу. О психологическом контакте писали Р.С.Белкин, А.С. Васильев, А.В.Дулов, Г.Г. Доспулов, В.А.Образцов, Н.И. Порубов, И.Ф.Пантелеев, А.Р.Ратинов, А.Б. Соловьев, С.Г. Любичев и другие авторы (19, 23-25, 35, 33, 74, 75, 80, 81, 87, 88, 63, 69, 5 и др.). Несмотря на обширный круг источников, понятие психологического контакта на данный момент полностью не разработано.

77 Л*Б - Соловьев рассматривает психологический контакт как «способ коммуникативных связей, как возникновение своего рода эмоционального доверия к следователю» В той же работе А. Б. Соловьев отмечает, что психологический контакт на допросе в известном смысле носит односторонний характер: следователь стремится, получить как можно больше информации от допрашиваемого и сам не заинтересован в обнародовании имеющихся в его распоряжении данных по делу (87). Фактически А.Б. Соловьев призывает следователя пробудить у допрашиваемого «эмоциональное доверие» и получить от последнего полные и правдивые показания. Вряд ли такая рекомендация безупречна с точки зрения этики. Бесспорно, что глубокая убежденность в правоте своего дела -один из основных компонентов мотивации следователя и не стоит его лишать этой веры. С другой стороны, если речь идет о допросе конфликтном, то фактически следователь должен обмануть это «эмоциональное доверие» допрашиваемого. Представляется что, напротив очень важно, чтобы допрашиваемый чувствовал уверенность и нравственный стержень следователя, это оказывает на него положительное влияние как с точки зрения целей допроса, так с позиций его перевоспитания. Однако, А.Б. Соловьев точно отмечает, что при психологическом контакте возникает именно доверие, то есть некритическое восприятие информации, передаваемой следователем.

В этой связи отметим, что следователь своим поведением должен правильно расставить акценты в самом начале допроса.. Он должен разъяснить, что допрос - способ получения информации именно органами правоохраны, допрашиваемый же либо обязан дать полные и правдивые показания, ли-

78

Оо имеет право путем дачи показаний осуществлять свою защиту. Но не стоит переоценивать важность «эмоционального доверия», которое допрашиваемый испытывает к следователю. В конфликтной ситуации такое доверие малоэффективно.

Несколько выбивается из общего ряда представлений о психологическом контакте определение В.Л. Васильева, определяющего психологический контакт как стадию, на которой «оба собеседника окончательно вырабатывают в отношении друг друга общую линию поведения, а так же определяют такие общие параметры беседы, как ее темп, ритм, основные состояния собеседников, приемы устной речи, позы, мимика и в некоторых случаях основная аргументация» (25, с.7) . По всей видимости, в данном определении понятие контакта подменяется распознаванием образа собеседника и «включением» того или иного типа поведения, который выработался у участников допроса при общении с таким типом.

Г.Г. Доспулов определяет психологический контакт как «согласованное деловое взаимоотношение следователя со свидетелем, потерпевшим, подозреваемым и обвиняемым, которое возникает на основе правильной позиции следователя и поведения допрашиваемого» (33, с. 112) . Данное определение в известной степени созвучно определению Васильева. Ключевым понятием в обоих определениях является согласованность. Оба подхода, как думается, путают цель - возможность вести понятную обоим беседу и деловое общение, и условие такого общения - психологический контакт.

Н.И. Порубов рассматривает психологический контакт как «систему взаимодействия людей между собой в процессе их общения, основанного на доверии, информационный процесс, при котором люди могут и желают воспринимать инфор-

79

мацию, исходящую друг от друга. Психологический контакт - это, наконец, процесс взаимовлияния, сопереживания и вза- имного понимания» (75, с. 51) . Несмотря на глубину пред- ставлений Н.И.Порубова о психологическом контакте что его определение требует в современных условиях коррекции. Контакт не может быть системой взаимодействия, не может быть информационным процессом. Контакт есть составная часть системы, а именно то, что принято обозначать как связи между элементами системы. В другой более поздней работе Н.И. Порубов замечает, что «психологический контакт должен сопутствовать всему ходу допроса. Для его установления требуется проведение ряда тактических приемов, определяемых ходом допроса, обстоятельствами дела, наличием доказательств, а также личностью виновного» (74, с.57). Г.А. Зорин считает, что Н.И.Порубов рассматривает установление психологического контакта как «тактическую операцию, объединяющую совокупность тактических приемов, направленных на решение серии задач при производстве до- проса» (43) . Такое представление о психологическом контакте также уязвимо для критики, поскольку наличие психо- логического контакта действительно обусловлено рядом фак- торов, для его достижения, возможно, следует предпринять и ряд приемов, но психологический контакт вряд ли правильно рассматривать в контексте средств решения задач допроса. Поскольку в противном случае имеет место не психологический контакт, а принуждение к общению под угрозой мер правового принуждения. При этом надо четко разделить психологический контакт, понимаемый самим же Н.И.Порубовым, как «сопереживание и взаимное понимание» и принуждение допрашиваемого к диалогу. То есть можно иметь

80

с допрашиваемым очень хороший психологический контакт, но не получить показаний, и напротив не иметь психологического контакта и получить полные и правдивые показания, просто потому, что допрашиваемому это выгодно. Еще раз подчеркнем, что психологический контакт это лишь канал, по которому перетекает информация, но не согласие допрашиваемого передавать по этому каналу полные и правдивые показания. Именно по этой причине невозможно ни правильно оценить как надо воздействовать на допрашиваемого, ни обоснованно и грамотно осуществить это воздействие без наличия психологического контакта.

А. В. Дулов определяет психологический контакт как «целенаправленную, планируемую деятельность по созданию условий, обеспечивающих развитие общения в нужном направлении и достижении его целей» (35, с. 107) . При этом он обоснованно указывает на необходимость учета психических явлений, которые закономерно развиваются у человека перед вступлением в общение.

Выявление этих закономерностей поведения, характерных для конкретного допрашиваемого, является одной из задач следователя при подготовке к допросу. С одной стороны психологический контакт позволяет рационализировать режим общения при производстве допроса. С другой стороны, психологический контакт обусловливает оптимизацию производства иных следственных действий с участием лица, с которым следователь на допросе ранее сформировал стабильный психологический контакт.

Двусторонние отношения в процессе формирования и стабилизации психологического контакта предполагают не только получение
следователем информации от допрашивав-

81

мого, но и передачу следователем определенной тактически обоснованной информации допрашиваемому. Эта информация может содержаться в вопросах следователя, в оценках показаний допрашиваемого и его, личности, высказанных следователем в тактических целях, в доказательствах, используемых на допросе, в целях изменения позиции допрашиваемого.

Уже с момента появления допрашиваемого в кабинете следователя можно начинать формирование контактных отношений, которые поддерживаются и стабилизируются в процессе всего допроса.

Деятельность следователя в процессе допроса имеет ряд черт, роднящих ее с работой актера. Представляется уместным привести и высказывание К.С. Станиславского, который полагал, что психологический контакт это «приспособление, это внутренние и внешние ухищрения, с помощью которых люди применяются друг к другу при общении» (89). Это приспособление можно назвать искусством, а можно определить как оптимизацию отношений с допрашиваемым и попытаться вывести конкретные рекомендации.

В то же время контактные отношения не слагаются из уступок следователя допрашиваемому. Напротив, при формировании психологического контакта идет борьба за психологическую инициативу во взаимодействии. При этом каждый из партнеров стремится мыслить за второго участника допроса и предпринимает комплекс действий, чтобы иметь тактический выигрыш в данном взаимодействии. Поэтому формирование психологического контакта по обоснованному мнению А.Р. Ратинова содержит элементы психологической борьбы, которая
является одной из сторон индивидуально-психологи-

82

ческого подхода, предполагающего гуманность, чуткость и корректность в отношениях с подследственным. Следователь по существу участвует в той борьбе, которая ведется во внутреннем мире человека (80, с.32) . В связи с этим нельзя полностью согласиться с Ф.В. Глазыриным, который определяет психологический контакт как «готовность допрашиваемого к общению со следователем, к даче правдивых показаний» (30, с, 156). Готовность допрашиваемого к общению можно рассматривать как первичный и промежуточный результаты общения, которые в своем развитии реализуются в даче правдивых и полных показаний.

Относительно тезиса о двустороннем характере кон такта нельзя полностью согласиться с Г.А.Зориным, указы вающим на то, что «это противоречит смыслу самого понятия «контакт», которое может быть определено как

«взаимодействие в работе, согласованность действий»» (43) . Поясним свою мысль простым примером. Наблюдатель вщщ.т некий объект, то есть входит с ним в визуальный контакт. Ясно, что совершенно не обязательно для наличия контакта, чтобы объект наблюдения видел наблюдателя. Применительно к допросу можно утверждать, что для наличия контакта совершенно не обязательно, чтобы допрашиваемый «видел» реальное психическое состояние следователя.

Таким образом, если отбросить частные расхождения во мнениях, можно сказать, что под психологическим контактом в юридической литературе понимается готовность допрашиваемого взаимодействовать со следователем на условиях последнего. (Аналогичное представление о психологическом контакте высказали и следователи в ходе их опроса) При этом, поскольку управляющим элементом в ходе допроса яв-

83

ляется следователь это фактически означает согласие доп- рашиваемого давать те показания, на которые рассчитывает следователь. Из опросов следователей следует, что такое взаимодействие изначально складывается на основе общих интересов, а так же на основе «величины» личности следо- вателя. Допрашиваемый попадает под обаяние и влияние лич- ности следователя. Ясно, что такое явление не вполне верно называть психологическим контактом, однако это устоявшийся термин, и автор и не видит необходимости предлагать другую терминологию. Однако отметим, что в данном случае мы говорим о контакте конкретных людей, то есть не о контакте имеющем психологическую природу, иначе говоря, происходящего от науки психологии, а о контакте психик участников допроса. В противном случае мы обязаны будем понимать под психологическим контактом в ходе допроса все, что может быть описано языком психологии. Полагаю, что более корректно говорить о контакте следователя и психики допрашиваемого, то есть о психическом контакте.

Процесс формирования контактных отношений можно разделить на три части. Первая - установление психического контакта следователя и допрашиваемого.Вторая, психическое подавление следователем допрашиваемого на основе силы личности следователя, выраженной в глубине нравственной позиции, человеческом обаянии, больших интеллектуальных возможностях и т.д. Третья - то, что собственно и принято называть психологическим контактом, то есть достижение согласия на эмоциональное и деловое взаимодействие в ходе допроса на условиях, предложенных следователем.

После решения вопроса о формировании контакта с доп- рашиваемым следователю нужно понять, какую же тактически

84

обоснованную информацию он должен передать допрашиваемому. Сформулируем общие рекомендации на этот счет.

Во-первых, при первом знакомстве следователь должен сориентировать допрашиваемого относительно своей социальной роли и позиции. В первую очередь продемонстрировать допрашиваемому, что он не относится к числу коррумпированных чиновников взяток (к сожалению, сейчас в России это - важный элемент позиции следователя), не испытывает к допрашиваемому отрицательных эмоций только потому, что тот попал в поле зрения органов правоохраны, негативно относится не к личности допрашиваемого, а к его противоправному поведению, готов объективно разобраться в деле. Затем следует сориентировать допрашиваемого относительно процедуры допроса и возможно следствия в целом.

Во-вторых, важнейшее условие успешного проведения допроса - значимость следователя в глазах допрашиваемого. Переоценить важность этого условия нельзя, поскольку к социально значимому лицу любой человек, в том числе допрашиваемый, больше прислушивается, более охотно отвечает на вопросы. Такая реакция генетически обусловлена, и не использовать ее следователь не может. Он должен стараться полностью завладеть вниманием допрашиваемого. Ни одна значимые фраза или действие следователя не должны проходить мимо восприятия допрашиваемым. Наибольшее значение овладение вниманием допрашиваемого имеет при внезапной постановке вопроса или предъявлении вещественных доказательств, кульминационных точек допроса, когда следователь пытается изменить систему приоритетов допрашиваемого в нужную для дела сторону.

85

Важно это и в момент активного припоминания допрашиваемым деталей исследуемого события. Действительно, тонкое воздействие на процесс и результаты припоминания (например, свидетелем заказного убийства внешности убийцы, которого свидетель видел лишь мельком) возможно лишь при ориентированности допрашиваемого на лицо, проводящее допрос. Так в ходе расследования разбойного нападения на шофера и экспедитора фирмы, торгующей оптом табачными изделиями, спустя 4 месяца после происшествия оперативными работниками был обнаружен свидетель - очевидец убийства. Допрошенный сотрудником розыска он показал, что оказался на месте преступления случайно, лицо убийцы видел мельком, утверждал, что черты лица стрелявшего вспомнить не может. Следователь, узнав о свидетеле и его позиции, вел себя с ним подчеркнуто официально, чем устранил саму возможность дискуссии о возможности или невозможности вспомнить внешность убийцы. В ходе допроса с применением методов когнитивного интервью был получен словесный портрет убийцы, по которому последний был выявлен.

В-третьих. Необходимо помнить, что легче всего обмануть того человека, который готов обмануться сам. Конечно же, в случае допроса речь идет не об обмане, поскольку следователь не лжет, а правомерно умалчивает некую информацию или создает у допрашиваемого неверное представление об объеме своей осведомленности. Вообще следует ^тметить, что допрашиваемый, как любой человек, не в состоянии абсолютно адекватно
оценить ситуацию и кЬёбя, в.

ней. (Например, у него всегда есть надежда на то

удастся избежать изобличения и наказания). Распознав в

допрашиваемом такое неправильное восприятие ситуации или

86 неправильную его оценку, следователь должен (Конечно же, без использования лжи) углубить это заблуждение, а затем использовать эту ошибку допрашиваемого. Классическим примером такого приема можно считать целенаправленное углубление сомнений допрашиваемого в неуязвимости своей позиции. По одному из дел следователь пришел к выводу о виновности подозреваемого в убийстве.Однако доказательств, необходимых для предъявления обвинения в деле было не достаточно. Во время очередного допроса следователь, заметил, что подозреваемый настойчиво старался понять, какие же имеются у следствия доказательства. На елодующем допросе следователь сделал. вид, что обрадовался отказу обвиняемого давать
показания. Следователь мотивировал свою реакцию тем, что торопится и придет в СИЗО, где находится арестованный для детального допроса в другой раз. После этого, следователь стал выдерживать паузу. Прием оказался точным. Спустя несколько дней обвиняемый написал и направил в прокуратуру по почте чистосердечное признание, а затем дал развернутые показания по существу дела.

В-четвертых. Следователь так же должен помнить, что допрашиваемый, как любой человек, часто имеет о себе за- вышенное мнение. Как это можно использовать для целей до- проса? Эта неточность в оценке ситуации со стороны допра- шиваемого, как и любая другая неточность, может привести к неправильному выбору тактики поведения.

Приведем пример, иллюстрирующий данное положение. Расследовалось дело об убийстве предпринимателя, совершенное на съемной квартире из-за денег, которые он вез туда для покупки компьютера. На месте преступления был обнаружен пистолет со сбитым номером, переделанный из га-

87

зового. Квартира снималась по купленному у бомжа, паспорту. Сейчас в Москве имеется возможность детализации телефонных переговоров на некоторых телефонных узлах. Это позволило получить информацию о звонках в квартиру и из квартиры. Таким образом был выявлен телефонный номер, непри-надлежавший ни одному из клиентов псевдофирмы. Мужчина, которому принадлежал телефон был приглашен для допроса.Он показался следователю человеком интеллектуально развитым, самоуверенным, эмоционально изолированным от окружающих. Интуиция подсказывала следователю, что это и есть организатор совершенного преступления. По характеру преступления и диагностике психики допрашиваемого разгадав, что в самооценке допрашиваемого основное место занимает представление о себе, как о «птице высокого полета» следователь деморализовал последнего заявлением о том, что тот допустил одну серьезную логическую ошибку. Эффект от такого приема был удивительным. Подозреваемый дал развернутые признательные показания, изобличающие его и сообщни- ков.

Характерно, что все известные нам удачные случаи изменения структуры приоритетов допрашиваемого в ходе допроса основаны именно на непосредственном восприятии внешне проявляемых процессов, происходящих в душе допра-шиваемогои часто последовавших вслед за этим действиях следователя или его речевых актах, которые передают коммуникатору ту информацию, которая меняет его позицию.

При этом, очевидно, что допрашиваемый не только не осознает, что является субъектом психического контакта, но может вообще не
понимать, почему он дал те или иные

88

показания/ хотя не собирался их давать, .явившись ка д<. • прос.

В.А. Образцов описал такой случай из воей следственной практики (107). По версии следствия после совершения ночью убийства подозреваемый пришел к своему приятелю домой/ где остался ночевать.Когда он разулся перед сном. Его приятель - хозяин квартиры - заметил пятна крови на его одежде и носках. Будучи вызванным на допрос он показал, что подозреваемый действительно приаходил к нему ночью и ночевал у него. Однако на вопрос о том, не заметил ли. допрашиваемый что-либо подозрительное на одежде/ носках или обуви визитера он замялся и начал говорить, что-то про грязь. Следователь заметив, что в душе допрашиваемого борются противоречивые чувства: с одной стороны не- желание предавать товарища, а с другой понимание того, что убийца не должен оставаться безнаказанным, встал из-за стола и подошел к нему.. Вот как, по словам следователя, развивались дальнейшие события: «Остановившись возле Павла (так звали допрашиваемого) я мирно, с сочувствием произнес:

  • Это была не грязь, Павел. И ты это знаешь.» Свидетель продолжал отмалчиваться, уставившись в ка кую-то точку на полу. В этот момент, подчиняясь как- будто кому-то другому, а не мне, ладонь моей руки бережно прикоснулась к склоненной голове понуро си девшего свидетеля и, как ребенка. Погладила его спу танные волосы. Свидетель приподнял голову и выжида тельно посмотрел мне в глаза.

  • Кровь,да? - сказал я.

89 - Кровь, - выдохнул свидетель с явным облегчением».

Понятно, что такое сверхсильное воздействие возможно при наличии двух обязательных условий. Во-первых, достаточной глубины психического контакта, что зависит только от таланта следователя. Во-вторых, от того имеются ли в психике допрашиваемого участки напряжения или нет. Можно говорить и об общей напряженности психики допрашиваемого, продуциируемой непосредственно следователем. (Под напряженностью в этом случае будет пониматься состояние повышенного расхода психической энергии, которое может быть адекватно ситуации, а может и не соответствовать ей, может стимулировать умственную деятельность личности, а может и снижать ее эффективность) . При этом эффективность деятельности личности и сила ее мотивации (активизации нервной системы) связаны законом оптимума мотивации Йеркса- Додсона. График этой зависимости напоминает общеизвестный Гауссиан, что демонстрирует низкую эффективность деятельности личности при низкой и сверхвысокой мотивации. Задача следователя в данном случае добиться выгодного для конкретной ситуации состояния напряжения психики допрашиваемого. Говоря об этом мы имеем в виду, что сам по себе следователь не может создать в душе допрашиваемого сильных переживаний, он лишь в состоянии сработать в качестве своеобразного реле, вклю- чающего у допрашиваемого всплеск эмоций. Иными словами, он в состоянии активировать те процессы, которые протекают у допрашиваемого на том или ином эмоциональном поле.

90

Необходимо отметить, что теоретическим источником большинства концепций диалога XX века стали радикальные исследования сознания, предпринятые в рамках феноменологии Э.Гуссерлем и его школой. Поставив вопрос о том, что такое
сознание помимо познания и создав теорию редукции Гуссерль
создал основу для многих философских теорий диалога.
Теорию диалога разрабатывали такие философы как М.Хайдеггер,
К.Ясперс. Г. Марсель. Огромный вклад в построение теории диалога внес М.Бубер. В своей знаменитой книге «Я и Ты» (1923),
которая до сих пор является теоретическим источником современных
дискуссий о диалоге, Бубер выдвинул теорию о том, что
продуктивный диалога возможен только в системе «я-ты»
при установлении «неотчужденных связей между человеком и его окружением». Одним из наиболее известных российских творцов
теории диалога по праву может считаться М.М.Бахтин. С его точки зрения сам способ взаимодействия сознаний уже есть диалог. Понимание же возникает там, где встречаются два сознания. Бахтин воспринимает диалог первичным по отношению к
тексту (что крайне важно при анализе невербальных коммуникаций), поскольку текст (и даже протокол допроса) выступает как продукт общения, а диалог оказывается ме- ханизмом текстопроизводства. Эта концепция, разработанная еще в
20-е годы нашего века, в настоящее время переосмысливается и сближается с социологическими и полилингвистическими теориями.
Такое сближение характерно для концепций диалога, созданный Ю.Хабермансом и К.-О. Апелем. Так Хаберманс создал теорию
коммуникативного поведения. Он выдвинул тезис о двух типах
поведения: коммуникативном, приводящем к возникновению
социальных структур и страте-

91

гическом, преследующем утилитарный интерес и часто ведущем к обману партнера. К.- О. Аппель ввел понятия идеального и реального коммуникативных сообществ. Все это позволило начать рассмотрение проблем общения, диалога, достижения психологического контакта и т.д. в рамках дисциплин, ориентированных на семиотику, а так же другие со- циообусловленные дисциплины. Именно в этом контексте рас- сматривает проблемы общения и установления психологического контакта М.Фуко, полагающий, что любая речь предполагает субстантивацию. Она не только что-то высказывает, но так же объясняет то, что высказывает, объясняя свои основания и причины. Такая субстантивация производится не только и не столько лингвистическими или логическими средствами, сколько социальными средствами внутри более широкого социокультурного пространства, а именно принятыми в обществе способами и правилами обусловливания речи, к которым, несомненно, относятся и ее невербальные компоненты. Рассматривая в этом контексте возможности достижения психологического контакта между собеседниками, Хабер-манс вводит понятие «идеальной речевой ситуации». Это понятие можно расширить и говорить об «идеальной коммуникативной ситуации», которая предполагает наличие психологического контакта и готовность к общению с обеих сторон диалога. Следователь находится в такой ситуации крайне редко, однако у него всегда есть возможность оптимизировать ту коммуникативную ситуацию, в которой он находится, с целью получения от допрашиваемого нужной по делу информации .

Как уже отмечалось, большинство допрашиваемых (независимо от того, подозреваемый это, свидетель или по-

92 терпевший) во время допроса испытывают стрессовое состояние той или иной глубины. Симптомами стресса, важными при анализе состояния и невербальных проявлений допрашиваемого являются сухость во рту, резь в глазах, неуклюжесть движений и скованность мышц, дрожь и озноб, повышенная потливость, прерывистое и неглубокое дыхание (27, с.79). Следователю нужен определенный опыт, чтобы распознать за этими поведенческими особенностями не попытки скрыть ложь, а просто проявления стресса.

Очевидно, что для того, чтобы диалог был плодотворным, необходимо стресс снять. Для этого существует ряд испытанных приемов. В первую очередь к ним относятся следующие:

  1. Дайте понять допрашиваемому, что вы проявляете к нему чисто человеческое участие. Сочувствуйте потерпевшему, покажите свидетелю, что думаете о его безопасности, не демонстрируйте непри- язни к подозреваемому. Избегайте императивных формулировок. Фраза : «Я хотел бы понять, уточнить детали, еще раз обсудить» и т.д. гораздо предпочтительнее, чем «вы должны…».
  2. Постарайтесь при этом добиться рассказа именно о том, что волнует допрашиваемого. Последовательно ищите «болевую точку» в описании им хода событий. Помните, что любая вербализация (проговаривание) эмоций уменьшает их интенсивность.
  3. Будьте активным слушателем, выражайте собеседнику свою поддержку вербально (например, междометиями или краткими фразами «а дальше…», «я вас

93

внимательно слушаю») или невербально (кивком головы, разворотом корпуса), если видите, что он стремится описать ситуацию наиболее адекватно и полно. При этом следует избегать каких бы то ни было проявлений, могущих зафиксировать внимание допрашиваемого на определенных деталях до окончания его рассказа. Уточнять отдельные моменты можно только после того, как следователь убедился, что рассказ закончен полностью. Единственным исключением являются направляющие фразы общего характера: «Не торопитесь», «не пропускайте детали» и т.д. 4. Постарайтесь помочь допрашиваемому сосредоточиться на проблеме без страха и неприязни (особенно это касается свидетеля и потерпевшего). Обсуждайте только реальные факты, четко определите предмет допроса, поскольку человек в стрессовом состоянии склонен отвлекаться и задерживаться на своих мыслях и чувствах, что лишь отнимает то небольшое время, на которое он в состоянии сосредоточиться, развейте надуманные страхи допрашиваемого. В данном контексте полезно остановиться на двух гипотезах: защитного поведения при допросе (80) и выяснения скрываемых обстоятельств (94, 125) .

Как считают А.Р. Ратинов и Г.Х. Ефремов защита при выяснении обстоятельств совершения преступления «строится с целью избежать осознания собственных слабостей или опасной внешней ситуации… Подвергшись негативным санкциям или, опасаясь их, личность избирает путь устранения не-

94

благоприятных последствий своего поведения, идущего вразрез с общепринятой нормой/ нейтрализуя социально-правовой контроль посредством включения защитных механизмов. К числу последних обычно относятся:

вытеснение, т.е. глушение, отвержение и неприятие некоторой информации, противоречащей какой-то лично значимой установке субъекта, причем это механизм срабатывает и в момент восприятия информации и в процессе последующей переработки и хранения ее в памяти.

рационализация, которая выражается в отыскании и использовании логических аргументов для обоснования преступного деяния, его необходимости, вынужденности, отсутствия общественной опасности и т.п.

проекция, т.е. перенесение на других лиц или окружение в целом собственных черт, намерений, поступков (враждебности, алчности, лицемерия) , что предает действиям преступника как бы «спровоцированный» и «превентивный» характер». При этом авторы отмечают, что явления такого рода широко распространены и могут носить как неосознанный, так и полностью осознанный характер.

В ряде исследований, в частности в работе Л.Б. Филонова, в защитном неконтруктивном поведении допрашиваемого выделяются четыре момента. Во-первых, утверждается, что для сознания подследственного характерен некий «смысловой барьер», то есть оно закрыто для опасных тем, не относит их к себе, переосмысляет под безопасным углом зрения. Во-вторых, подследственный осуществляет тотальный контроль над своей речью в целом, включая отдельные выражения и слова. В-третьих, в ситуации «проигрыша» или сильной фрустрации формируется установка на «запирательство», кото-

95

рую весьма трудно преодолеть. Все это, по утверждению Фи- лонова, представляет собой несколько заслонов, которые необходимо преодолеть на подступе к скрываемому событию. «При реализации защиты этим способом практически контролируются сразу много элементов, которые необходимо в тактических целях скрывать оДновременнсжирокий диапазон скрываемых вещей охраняется успешно в связи с тем, что входит в систему организованного контроля».

Рассмотрим проблему преодоления барьеров детальнее. С положениями Л.Б.Филонова нельзя не согласиться, однако необходимо отметить, что эти барьеры носят сугубо инфор- мационный характер. Все тактические приемы, используемые следователем для преодоления лжи и запирательства, направлены на преодоление информационных барьеров и информационными же (в идеале по закону) методами. Необходимо чтобы допрашиваемый воспринял такую волевую, эмоциональную, логическую информацию или факты, чтобы у него в сознании имелась именно та информация, которая приведет его к выводу о необходимости дачи полных и правдивых показаний, либо устранила препятствия на пути желания дать такую информацию. Создать у допрашиваемого впечатление, что у следствия достаточно данных для установления истины без участия допрашиваемого - это передать уверенность в собственных силах, отсутствие преувеличенного внимания к показаниям допрашиваемого, уверенность, что дать Показания “ в интересах самого допрашиваемого, а следователь не сомневается, что допрашиваемый их даст. Необходимьм услйви- 1 < ем смены поведенческих установок является доминирование ‘; в? сознании допрашиваемого тех фактов и соображений, которые ;и приведут его к решению о даче правдивых и полных показа-

96

ний. В этой свяь^ помимо тех приемов, акцент на которые сделан в настоящей работе, необходимо вспомнить и те приемы, и в целом подход, предложенный Н.И.Порубовым. Однако в фокусе внимания данной работы находятся проблемы информационного влияния не на сознательном, а на внесоз- нательном для допрашиваемого уровне, законных способов манипуляции с подсознанием допрашиваемого.

Для преодоления защиты подследственного следователь прежде всего должен нащупать .контакт с подследственным, установить с ним доверительные отношения. С этой целью он сам изучает биографию подследственного, а потом просит его рассказать о своей жизни и своих проблемах. (Можно предложить построить этот рассказ, как повествование об «абстрактом человеке»). Можно дказать, что установка на доверительное общение это учет общего положения психологии о роли общения, вне рамок которого невозможно решить ни одной психологической задачи. Установка же на рассказ о себе во многом перекликается с положениями М.Бахтина о том, что всякий человек стремиться реализоваться в диалоге с другим, выражая себя вербально и невербально.

В этой связи есть смысл рассмотреть, что такое ложь с криминалистических позиций, какой она бывает. Важно иметь в виду, что склонный ко лжи человек в состоянии убедить себя, что он говорит правду. Многие практические работники отмечают, что подследственные, изначально дававшие изобличающие себя показания, в ходе следствия, желая уйти от ответственности, отказываются от них и дают затем ложные показания. При этом, давая ложные показания, они сами же начинали в них верить, и их невербальные проявления приходили в соответствие с их убежденностью. В

97

наибольшей степени такое поведение характерно для алкоголиков, наркоманов, лицг страдающих заболеваниями, связанными с деформацией личности и психопатов. Некоторые авторы (103) полагают, что невербальные проявления такого лжеца нельзя распознать. Данное утверждение представляется автору в общем верным, но несколько категоричным. Действительно, невербальные проявления такого лица распознать трудно. Но невозможной эта задача не является. Есть несколько вариантов. Установлено, что ложь есть продукт некоего сознательного и направленного интеллектуального конструирования: вначале лицо строит модель своего поведения на допросе, а уже потом делает под это поведение эмоциональную «подкладку», то есть играет как актер по сценарию. От частого повторения сценария допроса такой допрашиваемый начинает эмоционально включаться в ложь и все более точно имитировать искренние проявления. Такую ложь распознать можно. Труднее распознать ложь допрашиваемого, который с течением времени начинает считать себя невиновным не только в ходе допроса, но наедине с собой. Это характерно для допрашиваемых, страдающих нарушением личности и мышления. Такую ложь, анализируя только невербальные проявления, видимо действительно нельзя распознать. Однако, очевидно, что лица, чью ложь распознать труднее, как правило, не отличаются высоким интеллектом. Именно это позволяет найти брешь в их построениях. Например, мошенник, выдававший себя за банкира, рассказывал следователю о своем высоком материальном и социальном положении, в частности, сообщая, что он имеет собственный особняк в Голицино (престижное Подмосковье, свидетельствующее о
принадлежности к определенному кругу и устойчи-

98

вом социальном положении). Следователь поинтересовался: «Да, я знаю это место, все новые русские ездят под Звенигород, ставить свечки в Саввино-Сторожевский монастырь. Далеко ли это от Вас?» Поскольку допрашиваемый не был включен в имитируемый им стиль жизни, то не зная что ответить, выдал себя и следователь, воспользовавшись заме- шательством, завладел инициативой в допросе, добился пси- хологического преимущества и понимания реального социального положения допрашиваемого.

Исследование выявления невербальной составляющей лжи тесно связано с выявлением лжи вообще, поэтому не смотря на то, что данный вопрос в прямую не входит в предмет диссертационного исследования, хотелось бы отметить следующие свойства лжи.

Суть лжи в «сознательном искажении действительного положения вещей, даче заведомо ложной информации о фактическом положении дела» (54, с.63). Предметом наблюдения является отслеживание именно этого сознательного воздействия на правду и невербальных проявлений, свидетельствующих о подделке. Существенно, что для лжи характерны неустойчивость и направленность. Ложь всегда однобока, лгущий направлен в сторону допрашивающего, его лживая конструкция - это всегда ответ на то, как он понимает позицию допрашивающего. То есть лгущий желает скрыть некие факты, и наиболее продумана его конструкция именно в части этих фактов. Соответственно чем дальше с точки зрения логики отстоит вопрос допрашивающего от этих фактов, тем неизбежно менее продуманы будут ответы лгущего. Напрашивается вывод, что наиболее продуктивны вопросы стоящие вообще вне прямой
связи с расследуемым событием. Вспомним

99

Ф.М.Достоевского с его Порфирием Петровичем, который ка- залось бы не относящимися к делу вопросами вынудил Рас- кольникова сознаться в содеянном. Суть приема в вовлечении допрашиваемого в активный диалог, впрямую не относящийся к событию преступления, но в ходе которого выявляется системное несоответствие его показаний и того, что он сообщает вне беседы о существе дела. То есть, возникает ситуация, в которой сталкивается мировоззрение, эмо- циональное отношение, навыки, знания, опыт, социальная роль и т.д.допрашиваемого с теми ложными посылками, которые он высказывает. (Отметим, что автор во время следственной практики сталкивался с использованием такого приема чаще оперативными сотрудниками, чем следователями). Важную роль играют невербальные проявления допрашиваемого в момент постановки вопроса, выявляющего ложь. Но еще более важно невербально закрепить успех с тем, чтобы эмоционально насыщенно и кратко дать допрашиваемому понять, что он разоблачен, а также нейтрализовать его противодействие .

Завершая описание защитного поведения, можно обратиться к теории З.Фрейда (95), в которой вводится такое понятие, как бессознательное сопротивление, которое возникает в ответ на нежелание психики допускать в сознание какой-либо сюжет или тему. При этом в соответствии с Фрейдовской теорией для ослабления этого защитного барьера используется общее повышение эмоционального состояния, часто вплоть до аффективного возбуждения. Практика психоанализа предлагает использовать в этом случае и свободные речевые высказывания в неопределенной интерпретации (или неоконченные высказывания) с целью побудить допрашивав-

100

мого неосознанно для себ,- выйти на запретные темы. «Ожидается, что в этом случае сама неопределенность и будет стимулом для работы индивида, прежде всего отбирающего для себя все относящее к нему, во-вторых, организующего материал так, как это для него кажется правильным и соответствующим внешнему объекту». Основываясь на анализе идей 3. Фрейда и М. Бахтина (47), можно утверждать, что в этот момент у допрашиваемого сталкиваются два противоположных психических побуждения: желание скрыть опасные темы и сюжеты и желание рассказать о них, излить свою душу, облегчить ее.

Если следователю удастся разгадать, что же хотел скрыть допрашиваемый (не просто какие факты он хочет скрыть, но и какие состояния он при этом испытывает), то его оборона будет разрушена. По мнению Л.Б. Филонова допрашиваемый в этот момент испытает фрустрацию и предпочтет сознаться и раскаяться. Такое утверждение подтверждается результатами опроса следователей.

Говоря о тактике допроса нельзя забывать о том, что в данном случае под допрашиваемым понимается не только подозреваемый, обвиняемый, но и свидетель или потерпевший.

Работая с последними категориями допрашиваемых необходимо иметь в виду, что многие из них находятся в состоянии глубочайшего стресса от увиденного или пережитого (свидетели ДТП, жертвы изнасилования и т.д.). Часто следствием этого стресса становится фрустрация, утрата интереса к жизни. В других случаях наблюдается отсутствие интереса к следствию, неверие в возможности правосудия найти и покарать убийцу и насильника и т.д., в воспроиз-

101

ведении мнения о кунпенности следственных органов бандитами. Следователю необходимо убедить допрашиваемого в том, что он однозначно на стороне закона, продемонстрировать четкую и однозначную этическую оценку проступка. При этом необходимо постараться избавить допрашиваемого от чувства мнимой или реальной вины (что часто характерно, например, для жертв изнасилования), вернуть ему нормальную самооценку.

102

Глава 4. Проблемы теории и практики использования психологического реагента при допросе.

Традиционно следственная практика допроса базируется на широком использовании различных факторов, побуждающих допрашиваемого к откровенности, искренности, полноте и достоверности сообщений. В этой связи криминалистами разработан ряд приемов, базирующихся на достижениях психологии. Классическим примером является предъявление вещественных доказательств во время допроса. В основном эти приемы долгое время оформлялись на базе обобщения передового следственного опыта, осмысленного с психологических позиций. Лишь в последние годы ученые осознали необходимость теоретического осмысления данных проблем. С их результатами связано появление в литературе понятий «психологический реагент» и «третий участник допроса». Суть идеи Н.А. Селиванова (83), автора первого из вышеуказанных терминов состоит в том, что под психологическим реагентом понимается некий объект, вызывающий направленное раздражение в психике человека, способствующее получению более полной и правдивой информации во время допроса. Примерно тот же смысл вкладывает в понятие «третий» участник допроса В.А. Образцов (3, 68). То есть из всей массы приемов и других средств воздействия на допрошиваемого предлагается искусственно выделить особую группу лишь по признаку большой силы воздействия на ситуацию во время допроса. Представляется, что этот подход оправдан, поскольку если прием, или объект, или ситуация, или действие вызывает определяющую дальнейшее течение допроса реакцию у допрашиваемого, то к их нельзя изучать или использовать как иные средства воздействия на допрошиваемого. То есть,

103

интенсивность воздействия изменяет его суть, количество переходит в качество.

Отметим, что это характерный для современной криминалистики пример, иллюстрирующий тенденцию вводить терминологию для описания явлений, имеющих психологическую природу, по большей части образную, часто художественную, а не логически обоснованную. К терминам такого рода относится и так называемый «психологический реагент» (термин, предложенный Н.А, Селивановым), аналогичный смысл несет предложенное В.А. Образцовым понятие “третий участник допроса” .

Необходимо отметить, что по определению Р.С.Белкина язык криминалистики представляет собой систему общих и частных понятий, выраженных определениями, знаками и терминами. Специфический понятийно-терминологический аппарат криминалистики неуклонно развивается по мере ее развития. Уточняются и совершенствуются определения традиционных понятий, вводятся в употребление новые понятия и дефиниции. Развитие языка криминалистики и единоообразие в применении терминов - необходимое условие плодотворных контактов в научной среде, обмена идеями, эффективного внедрения разработок ученых в практику правоохранительных органов и в учебный процесс*
(19)

Именно поэтому автор считает целесообразным уделить внимание обсуждению предложенного термина. Представляется, что следует не только объяснить, что есть так называемый «психологический реагент», но и встроить это понятие в общую систему науки криминалистики, в частности в криминалистическую гомологию и в теоретические представ- ления о допросе. Однако сначала целесообразно обсудить семантическое
значение термина. Под реагентом традици-

104

онно понимается некий материальный объект, вступающий в реакцию. Как правило, это химическое соединение.

Следовательно психологический реагент - это также некое соединение, но вступающее в реакцию с психикой человека. При этом получается нечто третье. Вызывает сомнение и употребление термина «психологический» - ведь это значит «имеющий отношение к психологии, как к науке». Нам же нужен термин, декларирующий отношение к психике человека. Более грамотно было бы назвать описываемый объект «психическим реактором», однако слово «реактор» имеет в русском языке другое устоявшееся значение. Напрашивается вывод, что следует применить другой термин. Например, фактор. Употребление этого термина не влечет за собой ассоциаций ни с техническими науками, ни с незаконным воздействием на психику. Кроме того, фактором в психологии называется причина, движущая сила какого либо психического изменения, явления. Как установлено еще И.П. Павловым, любой раздражитель, непосредственно воздействуя на психику, продуциирует отражение, называемое

психической реакцией. Очевидно, что следователя интересуют далеко не все реакции, следовательно и не все раздражители. Таким образом мы можем утверждать, что психологический реагент - он же фактор, изменяющий поведение, является раздражителем. Однако не всякий раздражитель является фактором, значимым для результативности допроса. Простейший пример - муха, летающая перед лицом допраши- ваемого во время допроса - это несомненно раздражитель (и сильный), однако она вряд ли может явиться значимым для допрашиваемого фактором. То есть криминалистам важно после распознания направления, в котором должно измениться поведение допрашиваемого
установить, какая его психиче-

105

екая реакция окажется фактором, изменяющим поведение. Итак, можно сказать, что термин «психологический реагент» используется для обозначения материального или идеального объекта или субъекта, оказывающего существенное и даже определяющее воздействие на поведение и показания допра- шиваемого. В некоторых случаях автор предлагает говорить не о «психологическом реагенте», а о «раздражителе», который при определенных условиях становится фактором, влияющим на поведение допрашиваемого. Для криминалистических целей термин можно использовать в виде «криминалистический раздражитель», а в некоторых случаях и просто раздражитель. Очевидно, что предложенный термин менее образен, однако позволяет не только более точно определить суть данного понятия, встроить его в ткань науки, но, главное, стыкует знания, полученные студентом (или практическим следоведом) из курса психологии и из курса криминалистики.

Каково же место раздражителя в системе представлений о допросе? Определить это место, а так же квалифицировать психологические раздражители представляется автору необ- ходимым, так как это расширит поле применения данного по- нятия. Все это могло бы лечь в основу теории психологического раздражителя, однако на пути создания этой теории предстоит решить немало сложных задач. К их числу относятся окончательная формулировка данного поняти»* систе-матизация и классификация видов психологические ; реагентов, определение условий и возможного поля их пр *ме]некмя»,

Необходимо систематизировать приемы применения {А зования результатов применения реагентов. Основаниями для систематизации психологических реагентов могут быть, например, виды поисково-познавательной деятельности

I ,\V

TiifflwiiiM/’

106

(например, процессуальные и непроцессуальные), далее виды следственных и оперативно-розыскных действий и мероприятий, их комплексов. Можно предложить и другие основания для классификации. Сама возможность допроса основана на том, что между людьми возможна коммуникация с обратной связью. Как говорилось выше, в основном следователь управляет ситуацией, направляя, стимулируя и подавляя проявления допрашиваемого путем воздействия на целый спектр областей его души. Воздействие это как раз и производится психологическим раздражителем. То есть, раздражители можно классифицировать и по этому’признаку.

Таким образом, психологическое воздействие следователя при допросе - процесс деятельностного типа, направленный на допрашиваемого для решения поставленной задачи. Основное средство воздействия - психологический реагент, который будет отличаться от любого иного раздражителя своей направленностью и существенностью. Приемы его применения и использования полученных результатов в ходе допроса и за его пределами должны вырабатываться следователем с учетом личности допрашиваемого. После анализа его психологического портрета и желательно достижения психологического контакта.

Можно утверждать, что психологический реагент - это целенаправленно включенный следователем в процесс его информационного взаимодействия с допрашиваемым объект (предмет, информация и т.д.), так или иначе связанный с последним, способный оказать на него существенное (и при этом допустимое) психологическое воздействие, результаты которого могут быть использованы для оптимизации допроса и решения других задач следствия.

107

Применение психологического реагента на практике выходит за рамки допроса и активно используется в ряде других следственных действий. При этом целью воздействия может быть, например^ помощь допрашиваемому в припоминании того или иного факта, особо значимый психологический реагент может быть использован как основной элемент тактической операции.

Говоря о видах психических реагентов следует подчеркнуть, что реагенты разнообразны как сама жизнь. Действительно для человека может быть значимо пратически все, с чем он соприкасается. В связи с этим, на взгляд автора, классификация психических реагентов во многом совпадает с классификацией носителей отражательной криминалистически значимой информации. Однако виды реагентов шире, поскольку в их число входят еще и действия (бездействия) следователя, потерпевшего, соучастников и иных участников преступления и его расследования.Рассмотрим следукщии пример из следственной практики. Обвиняемый в убийстве знал, что прямых доказательств против него у следствия нет. Он был ранее судим и прекрасно понимал. Сколь значимы для дела его правдивые показания. Следователь же демонстративно не вызывал его на допросы, хотя другого арестованного из этой же камеры допрашивал регулярно, в надежде получить у того признание своей вины. Такое бездействие следователя и безразличие к показаниям обвиняемого привело убийцу к мысли о том, что он где-то ошибся, и у следователя есть некие веские изобличающие его аргументы. К исходу месяца обвиняемый прислал ходатайство с просьбой о вызове на допрос и свое, так называемое, чистосердечное признание.

108

Каково же было удивление обвиняемого, когда ознакомившись с делом он понял, что сам себя перехитрил.

Таким образом, виды реагентов - предметы, документы, действия, включая оперативно-розыскные и следственные, вещества, человек, информация в виде сообщений и вопросов, включая заложенную в тестах при обследовании на полиграфе. Общее их определение - информация, имеющая отношение к делу и в силу разных причин значимая для допраши-ваемогб. Она поступает к нему от следователя вербальным и невербальным путем и от других носителей, включенных в процесс информационного взаимодействия, и воспринимается главным образом визуальным и слуховым способами. Отсюда второе основание классификации психических раздражителей, исходя не из их внешних признаков, таких как живая или неживая природа, животные - люди, вещественные доказательства - иные материальные объекты или явления, логические или нравственные аргументы, а исходя из влияния, которое они должны оказать на допрашиваемого. То есть классификация раздражителей совпадает с классификацией задач, стоящих перед следователем в ходе допроса.

Кроме того, следует разделить раздражители на порождающие или стимулирующие те или иные психические процессы и установки допрашиваемого и соответственно его проявления и на ослабляющие те психические процессы и установки допрашиваемого, которые мешают следователю получить полные и правдивые показания. Такой критерий необходим для выявления разницы в тактике следователя в той и другой ситуации. Типичным примером первых является припоминание и воспроизведение события преступления, вторых - страх перед соучастниками или стыд их выдать (предать). Безусловно, что и в первом и во втором случае следователь ис-

109

пользует одни и те же принципы убеждения, однако в первом случае следует поставить препятствия на пути становления и укрепления психических процессов и установок, а в другом напротив поставить препятствия на пути их «слома». Иначе говоря, в обоих случаях после обнаружения того места в установке допрашиваемого, воздействуя на которое возможно изменение его позиции (точка бифуркации), следует в одном случае сделать это воздействие либо как можно сильнее, либо, напротив, максимально сгладить его. При этом следует помнить, что как и все иные процессы, психические процессы и установки протекают во времени и могут быть разной интенсивности. Поэтому и воздействие на них должно быть соразмерным желаемым результатам.

Именно для адекватного анализа воздействия того или иного психологического реагента следователю необходимо уметь анализировать невербальные проявления допрашиваемого. Это позволит принять решение (или сделать предположение) о том, что тот или иной раздражитель является психологическим реагентом, следовательно связан с ситуациями, процессами, понятиями, являющимися для допрашиваемого существенными. Таким образом анализ невербальных проявлений при предъявлении тех или иных раздражителей позволяет сформировать у следователя представление о направлении движения следствия.

Как уже было отмечено, одной из основных интеллектуальных процедур в ходе допроса является распознание вектора воздействия на допрашиваемого. Этот вектор воздействия на допрашиваемого и может быть назван раздражителем. То есть, для следователя это - вектор (направление) его деятельности, а для допрашиваемого одновременно и раздражитель . При тактически грамотном и продуманном применении

по

раздражителей ряд из них может стать факторами, влияющими на ход допроса… Таким образом еще раз становится видно, что допрашиваемый и допрашивающий составляют в ходе допроса единую нелинейную систему, функционирующую в информационном пространстве допроса. (Необходимо отметить и то, что термин раздражитель может простимулировать специалиста к анализу процесса допроса с точки зрения теории игр, исследования операций и оптимального управления, что может привести к самым неожиданным и творческим результатам. Таким образом еще раз демонстрируется методологическая ценность и продуктивность предложенного подхода к допросу, как к процессу и системе информационного взаимодействия) Такая модель четко показывает, что любое действие следователя не только воздействует на информационное пространство допроса, но и оказывает влияние на допрашиваемого. Соответственно следователь должен ответственно относится к своим как вербальным, так и невербальным проявлениям в ходе допроса.

На психику человека можно воздействовать различным образом ( с помощью наркотических или опъяняющих веществ, гипноза, иных различных раздражителей вроде звуков, музыки, запахов, цвета и т.д.). Во всех вышеперечисленных случаях поведение человека изменится, причем связь между действием того или иного раздражителя (фактора или реагента) и его психическим следствием будет близка к функциональной зависимости. В дальнейшем мы обсудим это положение подробнее, пока же остановимся на вопросе целесообразности и законности применения психических реагентов.

Необходимость расширения тактического арсенала следствия связано с тем, что в современной криминальной об-

Ill

становке сопротивление следователю часто оказывают подго- товленные к такой борьбе лица. Они используют для своей защиты советы и рекомендации, изложенные не только в устной, но и в письменной форме. При этом необходимо отметить, что эта традиция насчитывает уже более ста лет. Так еще в 1898 году в Женеве была издана брошюра (17) о том, как направить следствие по ложному пути и вести себя на допросе. В современной анонимной работе «Основные приемы и контрприемы следствия» о допросе написано: «Следователь знает, что человек, вызванный им на допрос, внутренне собирается, настораживается, словом, все свои духовные и умственные способности подготавливает к борьбе. Зная это, следователь прибегает к таким основным приемам: он играет роль чуткого, отзывчивого, доброжелательного человека, старается завоевать расположение, доверие у допрашиваемого, тем самым усыпляя его бдительность. Допрос он начинает не с деловых вопросов, а с вопросов на отвлеченные темы, вплоть до интимности, одновременно ведя наблюдение за допрашиваемым. И вот, когда следователь видит, что допрашиваемый расслабился и потерял бдительность, он неожиданно меняет тему разговора и задает один из основных деловых вопросов… задача допрашиваемого - ни на минуту не терять бдительности, не поддаваться обаянию и красноречию следователя, помня, что под этой благожелательной маской скрывается злейший враг… допрашиваемый должен держаться спокойно, уверенно, не прибегая сразу ко лжи, если следователь спрашивает о событиях, предшествующих совершенному делу. Надо стараться как можно правдивее, подробней строить свой рассказ, но так, чтобы сама сущность дела выпала.»

112

В работе Гончаренко В.И. и Сокиртана Ф.М. (цит. По 18) сказано: «Из 200 уголовных дел… в 69% оказывалось противодействие расследованию в разных формах». Развивая это положение другие авторы (В.П. Бахин и др.(18) полагают, что на самом деле противодействие расследованию встречается еще чаще и можно говорить об определенной латентности противодейтвия, не находящей отражения в материалах уголовных дел и иных документах. Таким образом можно утверждать, что приведенная статистика еще раз демонстрирует важность анализа невербальных коммуникаций в ходе допроса и выявления и преодоления лжи с помощью этого анализа.

Возвращаясь к проблеме психологического реагента необходимо отметить, что ряд авторов также разрабатывали этот вопрос, правда пользуясь несколько иной терминологией. Так, например, Н.Е. Коновалова в своей работе (цит. По 18) пишет о псхологическом воздействии так: «В психологичеком воздействии неразрывно связаны эмоциональная и логическая стороны. Сущность эмоциональной стороны воздействия заключается в выборе такого комплекса раздражителей, которые воздействуют преимущественно на эмоциональную сферу (вызывают удивление, стах разоблачения, жалость, гнев, злобу и т.п.). Логическую сторону воздействия составляют психологические приемы, содержащие комплекс доводов, основанных на доказательствах, имеющихся по делу, их взаимосвязи и необходимой в определенной ситуации последовательности.»

Таким образом, можно утверждать, что разработка теории психологического реагента (третьего участника допроса, криминалистического раздражителя) является одной

113

из насущных задач криминалистической науки. На этом пути криминалистам предстоит глубже разработать терминологию, обсудить правовые и этические моменты применения реагентов, полнее и точнее классифицировать их.

Пока же автору представляется необходимым кратко остановиться на недостаточно изученных типах реагентов.

Менее изученным, однако, одним из действенных психо логических реагентов является музыкальный фон. Создание и использование музыкального фона - это один из приемов до пустимого воздействия на допрашиваемого. Данное воздействие считается допустимым, так как при этом доп рашиваемому не сообщается ложной информации, на него не совершается прямого давления, способ получения информации не наносит вреда физическому и психическому здоровью допрашиваемого. Рассматривая использование музыкального фона с этой точки зрения можно утверждать, что музыка оказывает влияние на эмоциональную сферу человека, ассоциативно настраивает допрашиваемого, формирует определенное, более позитивное поведение, а бывает и нравственно очищает обвиняемого. Использование музыки при этом может быть успешным, когда личность обвиняемого хорошо изучена, а при допросе создана обстановка,

располагающая к доверительности.

Одними из сильнейших психологических реагентов являются запахи. Обоняние тесно связано с эмоциональной сферой человека, для многих людей это чувство, рождающее больше всего воспоминаний. Особо восприимчивы к запахам женщины. Продуктивность использования данного психологического реагента подтверждается многолетними исследованиями в прокуратуре Иркутской области (76,112). В 1974- 1990 годах там более 40 раз успешно демонстрировались

114

парфюмерные запахи во время допроса женщин, арестованных за совершение тяжких преступлений и отрицавших свою вину. Такому допросу всегда предшествовали оперативно- следственные мероприятия по сбору информации, характеризующей личность допрашиваемых. Во всех случаях использовались сведения о любимых духах обвиняемой, устанавливались ассоциативные причины этого.

Таким образом, проанализировав уже имеющиеся рекомендации, можно утверждать, что психологическим реагентом может быть любой эмоционально значимый для допрашиваемого объект (материальный или нематериальный). Большое значение имеет использование психологических реагентов не только при допросе подозреваемых, но также потерпевших и свидетелей. Очевидно, что потерпевшие практически всегда находятся в угнетенном состоянии, что мешает им собраться и дать необходимые следствию адекватные показания. Точно так же многие свидетели ведут себя скованно, не могут сосредоточиться, собраться и дать максимально подробные показания из-за некомфортной психологической обстановки. Именно поэтому готовясь к допросу потерпевшего или свидетеля следователю желательно собрать хотя бы минимальную информацию об их культурном уровне и круге интересов. Так, например, свидетелем по одному из дел проходил ранее судимый гражданин, негативно настроенный к сотрудникам правоохранительных органов вообще. Его показания сначала были чисто формальными, однако после того как следователь узнал, что свидетель увлекается ого- родничеством, он положил на свой рабочий стол книжку советов огороднику. Эта брошюра сыграла роль психологического реагента, стимулирующего более доверительный кон-

113

такт, в результате которого были получены полные и крайне важные показания.

Применение психологического реагента связано прежде всего с эмоциональной сферой человека. Любая осмысленная целенаправленная деятельность всегда эмоционально

окрашена. Эмоции же, являясь отражением пристрастного переживания субъектом смысла происходящего явления или ситуации, непосредственно влияют на уровень

энергетической активации организма, который в свою очередь обеспечивается вегетативной нервной системой, под детерминирующим воздействием структур головного мозга.

При эмоциональных переживаниях происходят изменения в деятельности систем дыхания, кровообращения, внешней и внутренней секреции, тонусе гладкой и скелетной мускулатуры. Учитывая, что ведущей системой в энергетическом обеспечении эмоций является вегетативная, вышеописанные изменения практически не поддаются произвольной регуляции и не могут быть скрыты человеком. Эмоции будут иметь и внешнее выражение, проявляющееся в мимике, панто- мимике, речи. Именно для того, чтобы отследить и зафиксировать эти эмоциональные изменения необходимо пристальное внимание к невербальным проявлениям допрашиваемого во время предъявления ему психологического реагента. Интересно отметить, что данные положения практически совпадают с выводами теории систем. Если мы опишем данный процесс на языке другой науки, то увидим, что
Следователю

1

необходимо зафиксировать точку бифуркации в co3i* рашиваемого, а
далее определить зону идеальных! |ШЩЩРШ11 (т.е. правильно выбранных психологических реагентов). По-; еле применения идеального стимула система может быть вы-*

116

ведена из этого состояния и начать функционировать в другом режиме.

Такое сопоставление описываемых процессов не является игрой ума автора. Это сходство имеет важное методологическое значение, так как в очередной раз демонстрирует, что анализируемые автором криминалистические проблемы являются частью общенаучного процесса и развиваются в соответствии с общими законами развития науки.

117

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной работе были проанализированы новейшие и ранее неисследованные аспекты использования в ходе допроса последних достижений отечественной и зарубежной психологии. Были исследованы следующие аспекты допроса:

  1. какова невербальная составляющая допроса,
  2. что есть допрос как система в целом и как система информационного взаимодействия в частности,
  3. каковы стадии допроса в свете понимания допроса как системы информационного взаимодействия,
  4. тактический прием как способ влияния на ход допроса, что в общем может быть оценено как способ влияния информации на информационную же систему
  5. какие новые тактические приемы могут быть использованы в ходе допроса,
  6. каковы общие рекомендации по проведению допроса,
  7. как оптимизировать допрос в сложной и сверхсложной (конфликтной) ситуации,

  8. каковы рекомендации по подготовке допроса с помощью полиграфа и максимальным использованием возможностей анализа невербальных коммуникаций,
  9. разработка классификации невербальных проявлений для практического анализа и интерпретации невербальных проявлений допрашиваемого.
  10. В ходе проделанной работы было установлено, что невербальная составляющая допроса является весьма значительной по объему информации, что подтверждается проведенными исследованиями. Важность этой информации тем больше, что как показывают исследования психологов и опыт применения анализа невербальных
    проявлений, степень

118

достоверности такой информации весьма занчителен и приближаеся к степени достоверности детектора лжи.

Особенно продуктивным является изучение невербальных коммуникаций в рамках подхода к допросу как к открытой нелинейной системе. Сам же такой подход несомненно является частью общей теории поисково-познавательной деятельности, разработанной В.А.
Образцовым.

Автор считает, что допрос - это следственное действие, являющееся управляемым нелинейным процессом, используемое лицом, производящим расследование, для получения доказательственной и ориентирующей информации от нелинейного субъекта и характеризующееся, во-первых, получением информации каждым из участников допроса путем комплексного осознанного и неосознанного восприятия остальных участников и обстановки, в которой проходит допрос, и, во-вторых, взаимодействием участников с объемом информации о преступлении и ходе его расследования. Данный подход отражает сложность процессов, протекающих в ходе допроса. При этом демонстрируется ряд важнейших характеризующих допрос свойств: нелинейность, но управляемость, взаимовлияние участников допроса, существенное значение следственной ситуации в целом и обстановки в которой проходит допрос, возможность получения как доказательственной, так и ориентирующей информации. Само определение подталкивает к более глубокому пониманию тактических приемов, используемых в ходе допроса, выводит на первый план вектор влияния следователя на допрашиваемого, с последующим подбором тактического приема - способа такого влияния. Такой подход
позволяет нащупывать тактический

119

прием не интуитивно, а целенаправлен©, с большей эффективностью.

Кроме того, было обосновано выделение трех стадий допроса: допредметной стадии (подготовки к допросу), предметной стадии (собственно допроса) и постпредметной стадии (завершения допроса). Была показана важность первой и последней стадий допроса. Особое внимание было уделено подготовке допроса, в частности были выделены особенности подготовки места допроса, сбора информации о допрашиваемом и т.д. В стадию подготовки допроса автором были включены такие моменты, как установление контакта с допрашиваемым и снятие конфликтной ситуации в ходе допроса. Эти моменты, по мнению автора, существенны именно для стадии подготовки допроса, а не для стадии его проведения, так как начиная допрос в конфликтной ситуации следователь не может рассчитывать на получение от допрашиваемого полных и правдивых показаний по предмету допроса. Показано, что следственное действие, в том числе и допрос, существуют не отдельно, как выполнение следователем требований процессуальных норм, а являются частью единого живого процесса поисково познавательной дейтельности. Поэтому в заключительной стадии допроса анализируются данные, полученные в ходе его проведения и намечаются последующие организационные мероприятия и следственные действия.

Важнейшим научным продуктом исследования допроса являются тактические приемы, используемые в ходе его проведения. Автором предложено уделять внимание не столько конкретным приемам, а вектору воздействия на допрашиваемого. Под вектором воздействия понимается совокупность представлений следователя о нужном ему для

120

достижения целей допроса психическом состоянии допрашиваемого и общего направления действий, следователя, необходимых для достижения такого состояния. Опросы следователей ряда московских прокуратур показали, что рекомендуемые в литературе тактические приемы являются информацией к размышлению над следственным опытом того или иного автора, но редко применимы на практике в чистом виде в связи с многообразием ситуаций. Напротив, рекомендация нащупать вектор воздействия на допрашиваемого, а затем применить один из тактических приемов, необходимых именно в данной сутуации понятны и более того, наиболее удачные допросы были проведены именно так, на основе опыта и следственной интуиции. Как правило, следователь в состоянии самостоятельно придумать прием (или его модификацию) применимо к конкретной ситуации, но у следователя возникают затруднения с определением состояний допрашиваемого, а значит и с определением ситуации.

Таким образом подтверждается точка зрения, выдвинутая в новой работе Г.А. Зорина (47) о том, что преступление и его расследование состоят из сети ситуаций, каждая из которых имеет свой смысл, заключенный в действии-бездействии в определенный пространственно-временной период. С самого начала следственной практики следователю необходимо формировать у себя представление о допросе, как о меняющемся во времени процессе в ходе которого происходит постоянное изменение ситуации, меняются мотивы и установки допрашиваемого. Если следователь верно определит точку такого разделения мотивов и их причины, он может усилить или ослабить борьбу мотивов, изменить их направленность, адресность,

121

спрогнозировать результат борьбы, в которой сгорает борющийся с самим собой человек.

Ранее в криминалистической литературе уже

предлагались тактические приемы, направленные на распыление внимания допрашиваемого, концентрацию его внимания, снятие и увеличение возбужденности его

психики. Автором указаны несколько новых таких приемов.

Впервые научно обоснован выбор обстановки, в которой желательно проводить допрос в той или иной ситуации, выработаны общие рекомендации по обстановке в кабинете следователя. Выявлены закономерности влияния на информационное пространство допроса взаиморасположения его участников, их невербального поведения и общие рекомендации по невербальному поведению следователя.

Проблеме оптимизации проведения допроса в сложной сверхсложной ситуации посвящен один из параграфов. Основным положением является перенос центра внимания следователя с получения полных и правдивых показаний на получение любой реакции на значимую по делу информацию. Поскольку законными методами добиться правдивых показаний от допрашиваемого в сверхсложной ситуации в большинстве случаев не удается, предложено уделить внимание получению ориентирующей информации. Интегрирован в допрос опыт опроса с применением детектора лжи. В ряде случаев получив ориентирующую информацию следователь в состоянии получить объективную доказательственную информацию, например, о месте сокрытия трупа, орудий преступления, сообщниках, отношений с ними и т.д. Предложен алгоритм получения ориентирующей информации о правдивости показаний допрашиваемого с максимальным использованием анализа его невербальных проявлений.

122

Переработана имеющааяся отечественная и зарубежная психологическая литература по вопросам невербальных проявлений, впервые создана классификация для целей допроса невербальных проявлений допрашиваемого. Все проявления разделены на свидетельствующие о лжи, агрессивности, скрытности, ‘ подавленности. Предложены неимеющиеся и в специальной психологической литературе принципы оценки невербальной информации. Для целей лучшего восприятия классификации и понимания психических состояний допрашиваемого, дано деление невербальных проявлений на лозы и жесты. Позы выражают как правило фоновые психофизиологические процессы и дают информацию о состоянии психики и здоровья допрашиваемого, жесты несут сведения об отношении допрашиваемого к конкретному моменту, например, к тому или иному высказыванию допрашиваемого.

Таким образом в проделанной работе автор впервые обобщил основные положения современной науки, связанные с анализом невербальных коммуникаций, и приложил эти данные к проблеме эффективности допроса. В результате проделанного исследования были выработаны практические рекомендации для следователей. Практическое достоинство этих рекомендаций состоит в том, что они могут применяться в работе следователя без вложения дополнительных средств и приобретения оборудования (что обязательно требуется для проведения, например, опроса с применением полиграфа) . Однако перед широким применением данной методики стоит ряд проблем. Во-первых, это связано с колоссальной загруженностью следователей, что не всегда позволяет ему уделять достаточное внимание и самому допросу, и подготовке к нему. Во- вторых, наработка

123

корпуса собственных поведенческих шаблонов и навык анализа невербальных проявлений собеседника несомненно приходят только с опытом.

В заключение автор хочет заметить, что данное исследование не исчерпывает всего комплекса проблем, встакяцих перед криминалистами при взгляде на допрос как на процесс информационного взаимодействия. В своем исследовании автор описал несколько возможных направлений дальнейших исследований, однако не вызывает сомнений, что реальный круг проблем, связанных со взглядом на допрос как на процесс информационного взаимодействия, значительно шире, и иссследования в этой области могут привести к новым плодотворным результатам.

124 ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

  1. Уголовно-процесуальный кодекс РСФСР, М., 2001.
  2. Уголовный кодекс Российской федерации, М., 2001.
  3. Криминалистика, учебник под. ред, Образцова В. А., М, Юристь, 2001, 733 с.
  4. Курс криминалистики, учебник под ред. Корноухова В.Е., М., 2000,782 с.
  5. Следственные действия, под. ред. Образцова В.А., М, Юрист, 1999, 499 с.
  6. Уголовное право. Часть общая, Екатеринбург, 1992 под.ред Козаченко И.Я.
  7. Абрамов Н., Дар слова. Искусство допрашивать., СПб, 1911, 36 с.
  8. Актуальные проблемы совершенствования производства
    следственных действий// сб. под ред. Р.К. Каюмова, Ташкент, 1982,159 с.
  9. Алексеев А.М. Психологические особенности показаний очевидцев, М, 1972,104 с.
  10. Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е., Психология преступника и расследования преступлений, М, 1996,335 с.
  11. Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступления и наказания, М, 2000,415 с.
  12. Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса, М, 1969, 119 с.
  13. Бабаева Э.У. Криминалистическая техника, М, 1983,99 с.
  14. Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. Воронеж, Воронежский университет, 1984,132 с.
  15. Баев О.Я. Тактика следственных действий, Воронеж, 1995,205 с.
  16. Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика, М, 1994, 615 с.
  17. Бахарева В (Махновец В.П.). Как держать себя на допросах, Женева, 1900, 48 с.
  18. Бахин В.П. и др., Допрос на предварительном следствии, Алматы, 1999, 234 с.
  19. Белкин Р.С. Курс советской криминалистики, ч.1, М., 1977, 339 с.
  20. Белл Р. Социолингвистика: цели, методы и проблемы, М. 1980,320 с.
  21. Вакутин Ю,А. Способы маскировки преступного поведения, Омск, 1987.
  22. Варламов В.А. Детектор лжи, Краснодар, 1998, 357 с.

125

  1. Васильев А.Н. Следственная тактика, М., 1976.
  2. Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений, М., 1970, 208 с.
  3. Васильев В.Л. Юридическая психология. Л., 1974, 196 с.
  4. Василюк Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций), М., 1984, 200 с.
  5. Виткин Дж. Мужчина и стресс. Спб, 1996, 208 с.
  6. Выготский Л.С., Лурия АР. Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок. М., 1992. -224 с.

  7. Гаврилова Н.И. Ошибки в свидетельских показаниях: (происхождение, выявление, устранение), М., 1983,136 с.
  8. Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий, Св., 1973,156 с.
  9. Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики, Спб, 1908, 1040 с.
  10. Демченко В. Историческое исследование о показаниях свидетелей как доказательства по делам судебным по русскому праву до Петра Великого. Киев, 1859, 108 с.
  11. Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии, М.,1976, 112 с.
  12. Драпкин Л.Я. Разрешение проблемных ситуации в процессе расследования, Свердловск, 1985,69 с.
  13. Дулов АВ. Судебная психология, Минск, 1975,462 с.
  14. Еникеев М.И. Основы общей и юридической психологии, М., 1996, 630с.
  15. Еникеев М.И. Черных Э.П. Психология допроса, М., 1994, 197 Ц;
  16. Жбанков А. А. Человек как носитель криминалистичес! информации, М., 1993.
  17. Жбанков В.А, Меглицкий Г.Н. Криминалистические средст установления лиц, совершивших преступления, М., 1993,62 с
  18. Закатов А.А. Ложь и борьба с нею, Волгоград, 1984,191 с.
  19. Знаков В.В. Психология понимания правды, Спб, 1999,279 с.

126

  1. Золотых В.В., Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М. 1999,286 с.
  2. Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. Гродно 1986,71с
  3. Зорин Г.А. Методические рекомендации про программированию допроса. Гродно, 1988.
  4. Зорин Г.А. Тактический потенциал следственного действия, Минск, 1989, 80 с.
  5. Зорин Г.А. Методы эвристической интерпретации криминалистической информации. Гродно, 1991, 89 с.
  6. Зорин Г.А. Теоретические основы криминалистики. М., 2000,416 с.
  7. Ищенко Е.П. Проблемы первого этапа расследования преступлений, Красноярск, 1987,167 с.
  8. Казинян Г.С. Соловьев А.Б.. Проблемы эффективности следственных действий, Ереван, 1987, 166 с.
  9. Китаев-Смык Л.А. Психология стресса, М., 1983, 368 с.
  10. 51.Колдин В.Я., Полевой НС, Информационные процессы и структуры в криминалистике, М., 1985.

  11. Кони А.Ф. Избранные произведения, М., 1959, 627 с.
  12. КонквестР. Большой террор, рус. пер. «Нева»,№ 1-5, 1990.
  13. Конюхов НИ. Словарь-справочник по психологии, М., 1996,154 с.
  14. Крылов В.В. Расследование преступлений в сфере информации, М., 1998. 263 с.
  15. 56.Кулагин НИ, Порубов НИ. Организация и тактика допроса в условиях конфликтной ситуации, Минск, 1977, 134 с.

  16. Леви А.А. и др. Получение и проверка показаний следователем, М., 1987. 110 с.

  17. Леонтьев АА. и др. Речь в криминалистике и судебной психологии. М., 1977,60 с.

  18. Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения, Т.П, М., 1983, 241с.

127

  1. Лотман Ю.М. Структура диалога как принцип работы семиотического механизма. Тарту, 1984, 515 с.
  2. Лузгин И.В. Методологические проблемы расследования. М., 1973,215 с.
  3. Лукашевич В.Г. Тактика общения следователя с участниками отдельных следственных действий, К., 1989, 86 с.
  4. Любичев ГС, Этические основы следственной тактики. М., 1980, 95 с.
  5. Методические рекомендации Института Усовершенствования следственных работников при прокуратуре СССР, Л., 1988. Под ред Васильева В.Л.
  6. Мечковская Н.Б. Социальная лингвистика, М., 1996,202 с.
  7. Немчин Т.А. Состояние нервно-психологического напряжения. Л., 1983, 166 с.
  8. Ниренберг Д, Калеро Г. Как читать человека словно книгу. М., 1996,47 с.
  9. Образцов В. А. Криминалистика. Цикл лекций по новой программе курса. М, «Юрикон». 1994, 204 с.
  10. Образцов В. А. Основы криминалистики. М., 1996, 157 с.
  11. Панасюк А.Ю. А что у него в подсознании? М., 1996,268 с.
  12. Паркинсон Дж.Р. Люди сделают так, как захотите вы. М., 1993, 157 с.
  13. Пиз Алан. Язык жестов. Что могут рассказть о характере и мыслях человека его жесты. Воронеж, 1992, 218с.
  14. Петражицкий Л.И. Введение в изучение права и
    нравственности. Эмоциональная психология, Спб, 1905, 311с.
  15. Порубов Н.И. Научные основы допроса на предварительном следствии, Минск, 1978, 175 с.
  16. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве, Минск, 1973.
  17. Проблемы криминалистического распознавания, Сб, Иркутск-Москва, 1999.
  18. Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи», Тарту, 1992,198 с.
  19. Психологическое изучение личности преступника, Сб. под
    ред А.Р.Ратинова, М.. 1977,212 с.
  20. Психология и право, Сб, М., 1985.
  21. Ратинов А.Р. Советская судебная психология. М., 1967,32 с.

12S

  1. Ратинов АР., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство
    (происхождение, предотвращение и разоблачение ложных показаний), М., 1976,133 с.
  2. Романов В.В. Юридическая психология, М., 1998,48S с.
  3. Селиванов, Советская криминалистика: система понятий, М., 1982, 150 с.
  4. Сеченов ИМ., Кому и как разрабатывать психологию. Избр. произв., М, 1953,335 с.
  5. Следственная ситуация, Сб. под ред В.В.Клочкова, М., 1985, 80 с.
  6. Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности, М, 1998, 272 с.
  7. Соловьев А.Б. Следственные действия на первоначальном
    этапе расследования. М., 1995,40 с.
  8. Соловьев А.Б. Использование доказательств на
    предварительном следствии, М., 2001, 130 с.
  9. Станиславский К.С., Из записных книжек.// Театр, 1962, № 12.
  10. Таганцев Н.С. Русское уголовное право, часть Общая, Спб., 1902, с.506.
  11. Теория криминалистики и методика расследования преступлений// Сб.,отв. ред. Образцов В.А, М., 1990, 139 с.
  12. Треушников М.К. Судебные доказательства, М., 1999,282 с.
  13. Узнадзе Д.Н. Теория установки, Москва-Воронеж, 1997.
  14. Филонов Л.Б. Психологические способы изучения личности обвиняемого, М., 1983, 80 с.
  15. Фрейд 3. Психология бессознательного. М., 1989,447 с.
  16. Хакен Г., Синергетика, М., 1985,419 с.
  17. Штангль А. Язык тела. Баку, 1991, 175 с.
  18. Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология, М., 1997,310 с.
  19. Штофф В.А Проблемы методологии научного познания, М., 1978,234 с. ЮО.Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. Л., 1974,428 с. 101.Щербатых Ю. Искусство обмана, СПб, 1997,365 с.

102Эйсман А.А. Логика доказывания, М., 1971,110 с. ЮЗ.Экмаи Пол. Психология лжи. П., 1999,268 с.

104.Якимов И.Н., Михеев П.П. Допрос. Практическое пособие
для допрашивающих, М. НКВД, 1930, 81 с .

129

105 Ярошевский МП Психология в XX столетии, М.. 1971.367 с. Юб.Ярошевский М.Г. История психологии, М, 1985, 575 с.

  1. Записки криминалистов, ВыпЛ.М., 1992.С 13-14.
  2. Асмолов АГ. Социальная биография культурно-исторической психологии // Выготский Л.С, Лурия АР. Этюды по истории поведения. М., 1993, с. 12.
  3. Ю9.Вышинский АЯ Проблема оценки доказательств в советском уголовном

процессе // Советская юстиция, 1936, № 23. ПО.Гуняев В.А К вопросу о
психологической природе добросовестного

заблуждения // Вопросы судебной психологии, М., 1971 111. Знаков ВВ. Западные и русские традиции в понимании лжи…// Пол Экман,

Психология лжи, М.,1999. 112Китаев Н.Е., Ермаков Н.П. О возможностях использования музыки при

допросе обвиняемого- подозреваемого // Проблемы изучения личности

участников уголовного судопроизводства. Свердловск, СЮИ, 1980. ПЗ.Колдин В.Я., Селиванов Н.А. Приемы, сущность и система следственной

тактики // Криминалистика соц.стран, М., 1986. 114. Лихачев Д.С. Черты первобытного примитивизма воровской речи // Язык

и мышление., вып. 3-4, М.-Л., 1935, с.47-100. П5.Матусевич И.А Психологический контакт при допросе обвиняемого //

Использование научных методов и технических средств в борьбе с

преступностью, Минск, 1965.

  1. Миньковский Г.М. Проблемы психологии уголовной ответственности // в кн. Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности, М, 1998.
  2. Михайлов А.И. Следственная тактика и вопросы научной организации труда следователя // Сб. Научная организация труда следователя. М, 1970, с.21.
  3. Михайлов А.И., Соя-Серко Л.А., Соловьев А.Б. Научная организация труда следователя // Сб. Научная организация труда следователя, М., 1970.
  4. 119,Образцов В. А, Насонов С. А, Рзаев Т.Ю. Криминалистическое наблюдение, как метод собирания ориентирующей информации по уголовным делам // Труды МПОА, М, 1997.

130

  1. Проблемы криминалистического распознавания. Материалы научно- практической конференции. Иркутск- Москва, 1999.

  2. Прокурорская и следственная практика, 1998. №3.

  3. Ратинов А.Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике. М., 1980.// Сб. Правовая кибернетика, М., 1980. Ратинов АР. К ядру личности преступника // Актуальные проблемы уголовного права н криминологии. М., 1981.
  4. Рзаев Т.Ю. Выявление лжи на допросе путем наблюдения за кинетической (двигательной) частью состояний допрашиваемого // Труды Кировского филиала МГЮА, Киров, 1998.
  5. Туманов Г. А. Психология управления и юридическая психология: проблема соотношения и взаимодействия// Юридическая психология, М.,1983.

125.Филонов Л.Б., Давыдов В.И. Психологические приемы
допроса

обвиняемого// Вопросы психологии, 1966, №6. 126.Шахриманьян И.К. Юридическая психология на VI Всесоюзном съезде

психологов//Юридическая психология, М., 1983.

  1. Эткинд А. Е., Лев Троцкий и психоанализ //Нева, №4,1991.
  2. Лукашевич В.Г. Основы теории профессионального общения следователя// автореф.докт.дисс, Киев, 1993.
  3. 129.Гранат Н.Л. Характеристика следственных задач и
    психологические

механизмы их решения // авт. канд.дисс., М., 1973,20 с. 130.Комарков
B.C. Тактика предъявления доказательств при допросе

обвиняемого//авт. канд. дисс., Харьков, 1973,23 с. 131. Замылин Е.И., Тактико- психологические основы допроса в конфликтной

ситуации // авт. канд. дисс., Волгоград, 1996. 24 с. 132.Новиков Г.И.
Психологические реакции ситуации ожидания // авт.

доктдисс, Спб, 1992, 39с. 133.Пономарев И.Б. Обвиняемый в стадии предварительного расследования //

авт.канд дисс, М., 1971,16 с. 134. Резник Г.М. Оценка доказательств по внутреннему убеждению в советском

уголовном процессе // авт канд дисс., М, 1969,19 с.

131

135.Рожков СП. Проблемы преодоления конфликтных ситуаций
при

производстве следственных действий принудительного характера // авт.

канд. дисс, М, 1990. 136. Топорков А.А. Проблемы совершенствования традиционных, разработки и

внедрения новых криминалистических концепций, методов, рекомендаций

// авт. докт.дисс., М., 2001, 58 с. 137.Шейфер С.А Методологические и
правовые проблемы собирания

доказательств в советском уголовном процессе // авт. докт.дисс, Куйбышев,

1981,40 с. 138,Цомартов В.Н. Тактические приемы допроса и пределы их допустимости, // ч авт.канд. дисс. М., 1977. 23 с. 139.Юрченко И.А. Информация конфиденциального характера как предмет

уголовно-правовой охраны // авт. канд. дисс, М., 2000 г. 140.Якушин СЮ.
Тактические приемы и критерии их допустимости при

расследовании преступлений., авт. канд. дисс., Казань, 1983,20 с. 141.R Wright. Three scietics and their gods. N-Y. 1988, 324 p.

Приложение 1.

Данные анонимного опроса следователей.

Интервьюирование следователей происходило в форме их свободного рассказа. Интервьер предлагал поделиться опытом относительно тактики проведения допросов, любимых приемов, использования невербальных проявлений (термин пояснялся), возникающих в ходе допроса затруднений. Было опрошено 53 следователя из 9-ти межрайонных и окружных прокуратур г.Москвы.

13 опрошенных следователей (примерно 25%) указали, что видят допрос как формальную процедуру, содержанием которой является получение ответов на все необходимые ответы, при этом приемы, выходящие за рамки логики, они вообще не используют, убеждение допрашиваемого дать правдивые показания важнейшей целью допроса не считают. Остальные указали, что стараются убедить или вынудить (законными средствами) допрашиваемого дать полные правдивые показания, интересно, что такие следователи считают, что они и вне профессиональной деятельности живо реагируют на состояния других людей и стараются установить с ними взаимопонимание.

При этом 43 (примерно 80 %) следователя (и тех и других) указали, что используют невербальные проявления допрашиваемого для оценки правдивости его показаний.

Половина следователей, использующих невербальные проявления указали, что делают это в большинстве случаев при возникновении затруднений в ходе допроса.

Неожиданностью стал тот факт, что ни один следователь не смог назвать
приемы, которыми он пользуется. Опи-

сание опыта применения приемов они начинают от ситуации, то есть от проблемы. При этом следователи указывают на то, что основная проблема это - распознание ситуации. Чем лучше они понимают ситуацию, чем четче картина происходящего, тем проще преодолеть противодействие допрашивае-мого. Так большинство следователей (42 человека, примерно 80 %) в качестве основных причин, по которым следователь не может преодолеть сопротивление допрашиваемого, указывают отсутствие знаний о степени информированности допра- шиваемого, слабых и сильных сторонах его личности, непро- ясненность картины преступления, пост- и. предкриминальных событий. При этом они указывают, что если они знают в каком направлении воздействовать на допрашиваемого, то в большинстве случаев у них не возникает проблем с подбором подходящего приема такого воздействия.

60% опрошенных на вопрос о том, испытывают ли они потребность в знаниях по психологии допроса в целом и распознаниии и использовании невербальных проявлений в частности, ответили, что хотели бы получить такие знания для осуществления профессиональной деятельности.

На вопрос, что мешает регулярно применять уже имеющиеся знания о невербальных, проявлениях допрашиваемого, 20% следователей, использующих НВП (т.е.около 16 % опрошенных) , сослались на эмоциональную и интеллектуальную загруженность (в качестве одной из основных причин усталости при производства допросов следователи указывают необходимость подавлять или напротив поощрять в себе те или иные психические процессы для оказания нужного воздействия на допрашиваемого), иные проблемы в своей деятельности, 60% заявили об отсутствии навыка: одновременного анализа невербальных проявлений и ведения допроса. Эта

группа опрошенных полагает, что поскольку обладает недос- таточными знаниями в области невербальных коммуникаций, то и не может концентрироваться на их анализе в ходе проведения допроса в связи с малой результативностью этого рода деятельности. Остальные указывают, что применяют этот способ получения информации более или менее регулярно, при этом около 10% опрошенных следователей полагают, что интуиция и опыт позволяют им полностью и систематически отслеживать невербальные проявления опрашиваемых и использовать полученную информацию. Нельзя не отметить, что и те следователи, которые активно используют анализ невербальных проявлений допрашиваемого, хотели бы систематизировать свои знания. При этом они считают, что нуждаются не только в систематизации своих знаний, то и в освоении методик их использования.

На вопрос о том, как следователи понимают термин «психологический контакт» они указывают, что это готовность допрашиваемого взаимодействовать со следователем на условиях последнего. При этом, поскольку управляющим элементом в ходе допроса является следователь это фактически означает согласие допрашиваемого давать те показания, на которые рассчитывает следователь. Как правило, такое взаимодействие изначально складывается на основе общих интересов, а так же на основе психологического доминирования следователя.

Наконец, в ходе опроса выявлена интересна следующая закономерность: умение видеть невербальные проявления че- ловека в большинстве случаев не коррелируется с умением на него воздействовать.