lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Дунаева, Марина Сергеевна. - Основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Иркутск, 2002 165 с. РГБ ОД, 61:03-12/353-7

Posted in:

^ ИРКУТСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ

На правах рукописи

ДУНАЕВА Марина Сергеевна

ОСНОВАНИЯ И ПРЕДЕЛЫ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ЧАСТНУЮ ЖИЗНЬ ГРАЖДАН

Специальность 12.00.09- уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель - доктор юридических наук,

профессор Смолькова И.В.

Иркутск - 2002

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 4

ГЛАВА 1. НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ ГРАЖДАН КАК СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ 11

1.1. Частная жизнь граждан в аспекте соотношения публичных и частных интересов в уголовном процессе 11 1.2. 1.3. Понятие частной жизни. Право на неприкосновенность частной жизни и его содержание в уголовном процессе 23 1.4. 1.5. Неприкосновенность частной жизни как принцип уголовного процесса: значение, нормативное закрепление, соотношение с другими принципами 44 1.6. ГЛАВА 2. ОБЩИЕ ОСНОВАНИЯ И ПРЕДЕЛЫ УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ЧАСТНУЮ ЖИЗНЬ ГРАЖДАН 58

2.1. Основания ограничения права граждан на неприкосновенность частной жизни 59

2.1.1. Основания производства следственных действий, ограничивающих право на неприкосновенность частной жизни граждан 61

2.1.1.1. Фактические основания производства следственных действий, ограничивающих неприкосновенность

частной жизни 61

2.1.1.2. Юридические основания ограничения прав граждан, предусмотренных ст.ст. 23, 25 Конституции РФ 68

2.1.2. Основания получения органами уголовного преследования сведений о частной жизни, составляющих личную, семейную и профессиональную тайну 75

2.2. Пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь 81

2.2.1. Классификация информации о частной жизни по ее доступности 83 2.2.2. 2.2.3. Ограничение права на неприкосновенность частной жизни по персональному признаку 91 2.2.4. 2.2.5. Ограничение права на неприкосновенность частной жизни по объему информации 95 2.2.6. ГЛАВА 3. СПЕЦИАЛЬНЫЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ГАРАНТИИ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ ГРАЖДАН 101

3.1. Основания и пределы ограничения права на неприкосновенность частной жизни при проведении отдельных следственных действий. 101

3.1.1. Обыск и выемка 102 3.1.2. 3.1.3. Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка 114 3.1.4. 3.1.5. Контроль и запись переговоров 125 3.1.6. 3.2. Недопустимость разглашения данных предварительного расследования и проведение закрытых судебных заседаний как уголовно-процессуальные гарантии сохранения тайн частной жизни граждан .- 135

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 142

БИБЛИОГРАФИЯ 145

ПРИЛОЖЕНИЕ 160

3

ВВЕДЕНИЕ

Тема исследования и ее актуальность. Немногим более десяти лет прошло с тех пор, когда не подвергались сомнению полное подчинение личной жизни людей общественным интересам и отрицание частной жизни как вредной индивидуалистической установки. Именно на таких принципах базировались отношения человека и государства в условиях социализма, а сам термин «частная жизнь» считался не свойственным советскому человеку, социалистическому обществу.

Построение демократического правового государства потребовало пере- осмысления многих постулатов прошлого. Выражения «частная собствен- ность», «частный интерес», «частная жизнь» сегодня можно встретить как в разговорной речи, так и на страницах официальных документов. В ст. 23 Конституции РФ установлено: каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну.

Вместе с тем, ни в одном государстве мира это право не является абсо- лютным. Любая, даже самая демократическая правовая система, предусматривает случаи, когда возможно обоснованное и ограниченное законодательными рамками вмешательство в частную жизнь. Борьба с преступностью - одна из сфер общественной жизни, где неизбежно серьезное ограничение прав личности, в том числе права на неприкосновенность частной жизни. В ходе уголовно-процессуальной деятельности постоянно возникает дилемма: что предпочтительнее - принудить человека к раскрытию его личных и семейных тайн или защитить личность вопреки интересам установления истины по делу.

Необходимость эффективного противостояния современному преступному миру, вооруженному новейшими достижениями науки и техники, и, в отли- чие от правоохранительных органов, не связанному никакими ограничениями, подталкивает законодателей многих стран к идее о необходимости сворачивания демократических институтов уголовного процесса, упрощения порядка судопроизводства. Например, после беспрецедентной террористической акции

4

/. 11 сентября 2001 года Конгресс США снял фактически все ограничения, свя-

занные с прослушиванием телефонных переговоров граждан. Кроме того, на обсуждение Конгресса вынесено расширение полномочий полиции при произ- водстве обысков и других процессуальных действий, вторгающихся в частную жизнь1. Все чаще высказываются подобные предложения и в нашей стране. Поэтому очень важно не допустить перехода той грани, за которой борьба с преступностью превращается в произвол.

Изложенное определяет актуальность проблем, связанных с определени ем понятия частной жизни, оснований и пределов уголовно-процессуального вмешательства в данную сферу. Значительный вклад в их исследование внесли ^ такие ученые, как И.Л. Петрухин, И.В. Смолькова, Г.Б. Романовский. Различ-

ные аспекты зашиты частной жизни граждан представлены в работах Н.Г. Беляевой, В.Н. Лопатина, В.В. Лузина, Г.Д. Мепаришвили, И.В. Матвиенко, Ю.И. Стецовского, А.А. Фатьянова, А.А. Чувилева и других авторов.

Вместе с тем, все монографические исследования в рассматриваемом направлении опубликованы до принятия нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Необходимость анализа его норм, гарантирующих защиту частной жизни от незаконного и необоснованного вмешательства, наряду с указанными выше обстоятельствами, свидетельствует об актуальности темы диссертации и обусловливает ее выбор.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются уголовно-процессуальные правоотношения, связанные с ограничением неприкосновенности частной жизни граждан со стороны органов предварительного расследования и суда.

Предмет исследования составляют сущность, основания и, пределы ограничения права на неприкосновенность частной жизни в уголовном процессе,

1 См.: Toner R Ashcroft and Leahy Battle Over Expanding Police Powers // Washington Post.-Dec.2, 2001.

5

законодательные гарантии прав граждан при производстве процессуальных действий, связанных с правомерным вмешательством в частную жизнь.

Цель и задачи исследования. Цель исследования - на основе результатов изучения норм международного, российского и зарубежного законодатель- ства, а также научных трудов в области общей теории права, конституционного и уголовно-процессуального права раскрыть комплекс теоретических и практических аспектов института неприкосновенности частной жизни граждан применительно к уголовному процессу, внести предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

Задачи исследования обусловлены указанной целью и состоят в следующем:

1) охарактеризовать институт неприкосновенности частной жизни с точки зрения составляющих его прав и свобод граждан и выделить те из них, которые подвергаются ограничениям в ходе уголовно-процессуальной деятельности; 2) 3) на основе существующих теоретических представлений обосновать не- обходимость рассмотрения неприкосновенности частной жизни граждан в качестве одного из принципов уголовного процесса; сопоставить гарантии соблюдения этого принципа в действующем УПК РСФСР и УПК РФ; 4) 5) определить основные законные способы ограничения права на непри- косновенность частной жизни и сформулировать для каждого из этих способов общие основания вмешательства органов, ведущих уголовный процесс, в область частной жизни граждан; 6) 7) с учетом положений уголовно-процессуального, информационного и иного отраслевого законодательства раскрыть понятие пределов вмешательства в частную жизнь; на его основе предложить критерии, которым должна отвечать информация о частной жизни граждан, получаемая органами уголовного преследования и судом; 8) 9) выдвинуть конкретные предложения по совершенствованию уголовно- процессуальных норм, гарантирующих защиту сферы частной жизни от не- обоснованных ограничений на всех стадиях уголовного процесса. 10) / 6

Методологическую основу работы составляют общенаучные методы ло- гического анализа и синтеза, обобщения, индукции и дедукции. Обоснован- ность и достоверность выводов, содержащихся в диссертации, обеспечивается комплексным применением частнонаучных методов: исторического, логико-юридического, сравнительно-правового и конкретно- социологического.

Теоретической базой диссертационного исследования послужили научные труды в области общей теории права, конституционного права, уголовного процесса, философии, социологии, лингвистики.

Выводы диссертации основаны на изучении положений Конституции Российской Федерации, действующего УПК РСФСР, нового УПК РФ, проектов УПК, разработанных Министерством юстиции РФ и Государственно-правовым управлением Президента РФ, Модельного уголовно-процессуального кодекса для государств-участников СНГ, а также других нормативных актов и законопроектов. Результаты исследования обоснованы положениями международных соглашений в области прав человека, которые в соответствии с ч.4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью правовой системы нашей страны.

Работа выполнена с привлечением зарубежного законодательства, преце- дентов Европейского Суда по защите прав человека, а также публикаций в зарубежной юридической печати, которые были использованы автором в оригинале и переведены на русский язык.

Эмпирическую базу составили результаты социологических исследований, проведенных автором в 1999 - 2001 гг. среди 300 практических работников органов прокуратуры и внутренних дел Иркутской области.

Научная новизна диссертации заключается в следующем:

предпринята попытка комплексного исследования уголовно-процессуальных аспектов института неприкосновенности частной жизни граждан; проведен сопоставительный анализ норм УПК РСФСР и нового УПК РФ, имеющих отношение к рассматриваемой проблеме;

7

сформулированы общие основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан, осуществлена их классификация;

  • разработаны предложения по совершенствованию норм, регламенти- рующих производство процессуальных действий, в наибольшей степени ограничивающих право на неприкосновенность частной жизни.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Частный интерес в уголовном процессе является самостоятельным и самоценным и нуждается в защите не в меньшей степени, чем публичный интерес. Важное направление этой защиты - совершенствование гарантий неприкосновенности частной жизни граждан.
  2. Неприкосновенность частной жизни граждан следует закрепить в УПК РФ в качестве самостоятельного принципа уголовного процесса, что согласуется с общепризнанными научными критериями: обусловленностью социально-экономической ситуацией в обществе, нормативным характером, первичностью (невозможностью вывести данное положение из других норм), действием на всех стадиях уголовного судопроизводства.
  3. Фактическими основаниями производства следственных действий, в максимальной степени ограничивающих право на неприкосновенность частной жизни, должны быть только доказательства (отвечающие требованиям относи-мости и допустимости фактические данные, которые содержатся в установленном законом источнике).
  4. В УПК РФ необходимо установить основания получения информации, составляющей профессиональную тайну: наличие возбужденного уголовного дела; мотивированное постановление следователя либо решение суда. Фактические данные по своему характеру должны быть таковы, что их несообщение сделает невозможным решение задач уголовного судопроизводства.
  5. Пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь могут быть определены как степень доступности информации для правоохранительных органов и суда и как ограничения по кругу лиц, от которых правоох-
  6. 8

ранительные органы и суд могут получать сведения о частной жизни, и по объему информации, обусловленному предметом и пределами доказывания по уголовному делу. Основными критериями, которым должна соответствовать информация о частной жизни граждан, получаемая органами уголовного преследования и суда, являются: а) доступность для получения против воли ее носителей на законных основаниях; б) получение сведений от надлежащего субъекта; в) действительная необходимость получения данных о частной жизни граждан для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания.

  1. В свете положений нового УПК РФ защиту тайн частной жизни участ- ников уголовного судопроизводства следует рассматривать как одну из целей существования института тайны предварительного расследования. Охране должны подлежать не только личные тайны участников процесса, но и тайны их близких, а также иных лиц, данные о частной жизни которых имеются в уголовном деле.
  2. Нормы УПК РФ, регламентирующие производство процессуальных действий, в наибольшей степени ограничивающих право на неприкосновен- ность частной жизни (обыск, выемка, наложение ареста на почтово- телеграфную корреспонденцию, ее осмотр и выемка, контроль и запись переговоров), нуждаются в совершенствовании как в части оснований, так и порядка их производства. Конкретные предложения автора изложены в п.п. 5-7 заключения по работе.
  3. Теоретическая и практическая значимость диссертации состоит в следующем. Положения и результаты проведенного исследования могут быть применены при дальнейшем изучении уголовно-процессуальных аспектов института неприкосновенности частной жизни.

Предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законо- дательства, содержащиеся в работе, могут быть использованы в законотворческой деятельности.

Изложенные в диссертации положения и выводы могут найти применение в преподавании курса «Уголовный процесс» в вузах и системе повышения

9

квалификации практических работников, а также при подготовке научных работ и учебно-методических пособий по данной проблематике.

Апробация результатов исследования. Представленная к защите дис- сертация прошла обсуждение на заседании кафедры уголовного процесса и криминалистики Иркутской государственной экономической академии.

Основные положения исследования были доложены и обсуждены на шести конференциях: межвузовской научно-практической конференции «Перспек- тивы совершенствования деятельности органов внутренних дел и государственной противопожарной службы» (Иркутск, 1999 г.); международном Круглом столе «Доступ граждан к правовой информации и защита неприкосновенности частной жизни» (Иркутск, 1999 г.); международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе» (Красноярск, 2000 г.); Всероссийской научно-практической конференции «Перспективы деятельности органов внутренних дел и государственной противопожарной службы» (Иркутск, 2000); научно-практической конференции «Современные проблемы правотворчества и правоприменения» (Иркутск, 2000); международном Круглом столе «Доступ граждан к законодательству субъектов Российской Федерации. Защита прав граждан и неприкосновенность частной жизни» (Иркутск, 2001). Материалы диссертации отражены в опубликованных автором работах. Результаты исследования нашли применение в учебном процессе при преподавании дисциплины «Уголовный процесс» в Иркутской государственной экономической академии, Иркутском юридическом институте Генеральной прокуратуры РФ, Восточно-Сибирском институте МВД РФ, а также в практической деятельности правоохранительных органов.

10

ГЛАВА 1

НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ ГРАЖДАН

КАК СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ

1.1. Частная жизнь граждан в аспекте

соотношения публичных и частных

интересов в уголовном процессе

Одним из важных результатов формирования новой российской государ- ственности, институтов гражданских свобод и защиты прав личности стал пересмотр соотношения публичных и частных интересов, в том числе и в уголовно-процессуальной деятельности. Еще не так давно утверждалось, что сущность и способности человека могут быть реализованы только в обществе, в коллективе. Типичное высказывание того времени: «Степень свободы личности определяется свободой общества, тем, в какой степени свободны люди от стихийных сил природы, в какой мере господствуют они над своими собственными отношениями»1. Идея господства государства, общества над индивидом нашла свое отражение и в трактовке сущности прав и свобод граждан: «В социалистическом обществе открыто утверждается социально-классовый смысл прав и свобод граждан, поэтому в законе четко определяются границы (пределы) прав и свобод, что имеет целью обеспечить гармоническое сочетание в их содержании общественных и личных интересов»2. Примечательно, что речь идет о «пределах прав и свобод», а не «пределах ограничения прав и свобод» (курсив мой. - М.Д.). «Весь арсенал прав и свобод» имел единственное предназначение: служить задачам «расширения и дальнейшего развития социалистического демократизма». При необходимости партия и государство могли пойти

Диалектический и исторический материализм / Под общ. ред. А.П. Шептулина. - М.: Политиздат, 1985 -С. 361.

Витрук Н.В. Общая характеристика конституционных прав, свобод и обязанностей граждан СССР // Социализм и личность. - М.: ИГПАН, 1979. - С. 12.

11

на «углубление» этих прав и свобод, руководствуясь марксистско- ленинской идеологией1.

Представление о том, что границы свободы личности, в том числе в сфере частной жизни, определяет государство, существует до сих пор. Так, по мнению Н.Г. Беляевой, право устанавливает не только пределы вмешательства в частную жизнь, но и пределы ее неприкосновенности .

Подобные взгляды на права и свободы личности опасны тем, что позво- ляют обосновать тезис о безусловном праве государства вмешиваться в частную жизнь людей, вторгаться в их тайны. «Отношение к правам человека как к «дару государства» вытекает из тоталитарного режима и порождает пренебрежительное отношение к ним со стороны властей»3.

Конечно, в отрыве от общества существование современного человека немыслимо. Частное и общественное в нашей жизни тесно взаимосвязано и переплетено. Как справедливо отмечает И.Л. Петрухин, «не может быть активной и эффективной общественной деятельности без предоставления человеку возможности уединяться, общаться с близкими ему людьми, самовыражаться за пределами исполнения служебных обязанностей»4. Для сохранения индивидуальности, психического равновесия человеку необходимо личное, суверенное «жизненное пространство», где он может укрыться от посторонних взглядов, быть самим собой, не опасаясь, что кто-то нарушит его уединение, вторгнется в его мир. Цивилизованные государства признают это право личности и считают

См.: Ростовщиков ИВ. Следственная деятельность в системе гарантий конституционных и иных прав и свобод личности // Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии. - Волгоград: Изд-во Волгогр. ВСШ МВД СССР, 1987.-С 39.

См.: Беляева Н.Г. Право на неприкосновенность частной жизни: международно-правовое и внутригосударственное регулирование // Российский юридический журнал. -2000.-№1.- С. 39.

Смолькова ИВ. Защита тайн частной жизни уголовно-процессуальным законом // Право граждан на информацию и защита неприкосновенности частной жизни. - Ч. II. - Н.Новгород: Нижегор. юрид. ин-т МВД РФ, 1999. - С. 147.

Петрухин ИЛ Частная жизнь: (Правовые аспекты) // Государство и право. - 1999. -№1 -С. 64.

12

его одной из основных ценностей демократического общества еще и потому, что это противоречие жизненно необходимо и для самого общества. Социальное развитие возможно только при борьбе интересов, что происходит, когда отдельный человек или группа людей не соглашаются с принятыми в данном обществе рамками поведения, выдвигают новые идеи и отстаивают их. Не всегда они бывают позитивными, но многообразие - единственный источник всякого развития. С этой точки зрения признание за каждым членом общества статуса самоценной личности спасительно для общества и в то же время не- мыслимо без уважения права каждого на неприкосновенность личности, частной жизни, свободу слова, свободу совести.

Тем не менее, коллизии между частным и публичным интересами возни- кают постоянно. В этой связи приобретают большое значение вопросы достижения баланса между этими интересами, определения пределов государственного вмешательства в частную сферу.

Ситуации, когда вторжение государственной власти в частную жизнь граждан неизбежно, возникают в трех основных сферах: 1) в области борьбы с преступлениями и другими правонарушениями; 2) в условиях эпидемии или стихийного бедствия; 3) при военном и чрезвычайном положении1.

Конфликт законных интересов личности и государства, возникающий в ходе уголовно-процессуальной деятельности, - едва ли не самый яркий пример противоречия частного и публичного начал2. Большинство опрошенных автором сотрудников правоохранительных органов (58%) убеждено в существовании противоречий между интересами государства и частных лиц, вовлеченных в уголовный процесс. Еще 15% полагают, что такой конфликт «скорее существует». Отрицают существование каких-либо противоречий лишь 8% респондентов.

См.: Петрухин ИЛ. Частная жизнь: (Правовые аспекты)…- С. 65. 2 Подробнее см.: Карташев В Н., Перевозчиков А В Частная жизнь и отдельные проблемы реализации принципа невмешательства в нее в следственной практике // Доступ граждан к правовой информации: Компакт-диск. Вып. 2. - СПб., 1999.

13

В то же время необходимо отметить, что наличие данного противоречия признают далеко не все исследователи. Более того, интересы частных лиц, противоречащие публичным, долгое время считались нелегитимными. Так, по мнению В.М. Корнукова, «тот факт, что интересы отдельного участника [процесса], в частности обвиняемого, могут расходиться с интересами правосудия и даже противоречить им, бесспорен. Но такие интересы участников процесса не закрепляются в законе и не гарантируются им»1.

Правовая регламентация уголовно-процессуальной деятельности в нашей стране складывалась под влиянием именно такой точки зрения. Последовательное уничтожение демократических черт процесса с первых лет советской власти можно проследить на примере реформирования норм, касающихся участия защитника на предварительном расследовании. Если по Декрету о суде № 1 от 22 ноября 1917 г. защитник мог быть допущен к участию в предварительном следствии по всем уголовным делам, то по Положению о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 г. следственная комиссия своим постановлением могла ограничивать участие защитника по мотивам обеспечения интересов установления истины. В 1920 г. участие защиты на предварительном следствии вообще было упразднено . Несмотря на то, что в дальнейшем этот институт был возвращен в уголовный процесс, а обеспечение прав и законных интересов личности провозгласили важнейшим требованием, явное предпочтение публичного интереса частному осталось неизменным.

Пример с защитой не случаен. Как справедливо полагает B.C. Шадрин, именно принцип обеспечения обвиняемому права на защиту наряду с презумпцией невиновности в первую очередь служит охране интересов граждан при производстве по уголовным делам. Сказанное можно смело отнести и к непри-

Корнуков В.М. Об уголовно-процессуальных гарантиях и интересах личности и пра- восудия // Реализация уголовной ответственности: уголовно-процессуальные и правовые проблемы. - Куйбышев: Изд-во Куйбыш. ун-та, 1987. - С. 118.

См.: Шадрин ВС Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. - 1994. - № 4. - С. 98.

14

косновенности личности и частной жизни. Перечисленные положения как бы «противостоят» принципу публичности, воплощающему в себе общественные интересы, представляемые государством в уголовном процессе. Данный принцип выражает ответственность правоохранительных органов за обеспечение безопасности общества и их обязанность реагировать на каждый случай преступления возбуждением уголовных дел, принятием всех предусмотренных законом мер к установлению и наказанию виновных. «Образно говоря, стержнем принципа публичности в его традиционном понимании является пронизывающее весь существующий уголовный процесс требование неотвратимости уголовной ответственности»1.

Отношение ученых-процессуалистов к расширению частных начал в уго- ловном процессе неоднозначно.

Часть авторов безусловно приветствует расширение диспозитивности в уголовном процессе. По мнению И.Л. Петрухина, «сильные публичные начала характерны для инквизиции и полицейского государства», а уголовно-процессуальное законодательство «нуждается в «чистке» на предмет устранения гипертрофированного публичного интереса»2. Н.Н. Ковтун полагает, что публичный интерес - всегда интерес государственно- политический, диктующий ошибочный, с его точки зрения, взгляд на уголовный процесс как на средство борьбы с преступностью3.

Сторонники иной позиции считают, что публичный интерес в уголовном процессе - это выгода общества в целом, и выступают против поспешного и неоправданного, на их взгляд, ограничения публично-правового начала. В частности, высказываются опасения, что права свидетелей и потерпевших от пре-

1 Шадрин ВС. Указ статья. - С. 97. См.: Петрухин ИЛ. Публичность и диспозитивность в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1999. - № 3. - С 24 - 25.

См.: Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроиз- водстве РФ: Время выбора // Государство и право. - 1995. - № 11. - С. 67.

15

ступления, их безопасность не могут быть гарантированы в достаточной мере, если в процессе будет преобладать частное обвинение1.

Очевидно, для решения рассматриваемой проблемы необходимо прежде всего определить, что представляют собой частные и публичные интересы, каким образом они выражены в уголовно-процессуальном праве.

Категория «интерес» - предмет исследования многих наук: философии, социологии, психологии, экономической теории, юриспруденции и др. Это понятие относится к числу фундаментальных, ему сложно дать единое определение. Перечисленные науки изучают феномен интереса, его отдельные аспекты со своих позиций, отражающих предметы и методы этих наук.

Среди значений слова «интерес» в русском языке - «потребности», «нуж-ды», «выгода» . С точки зрения отечественной философской и социологической наук, интерес представляет собой «объективное отношение социальных субъ- ектов (индивида, группы, общества) к явлениям и предметам окружающей действительности, обусловленное положением этих субъектов и включающее в себя их объективно существующие социальные потребности и пути и средства их удовлетворения».3

Интерес — то исходное начало, тот первоисточник, который лежит в основе материального и процессуального права, определяет процесс правообразова- ния и правореализации, проявляясь в нормах, принципах и мотивах уголовно-процессуальной деятельности. Именно интерес (публичный или частный) «запускает в ход» сам уголовный процесс, ведет его к достижению цели4.

См.: Масленникова Л.Н. О соотношении общественных и публичных интересов в уголовном судопроизводстве // Духовность. Правопорядок. Преступность. - 1996. - М.: Изд-во Акад МВД России, 1996. - С. 202 - 203.

См.: Ожегов СИ., Шведова НЮ. Толковый словарь русского языка. - М.: Азбуковник, 1998.- С. 249.

Кряжков А.В. Публичный интерес: Понятие, виды и защита// Государство и право. -1999.-№ 10.-С. 92.

См.: Смолькова ИВ. Коллизия частного и публичного интереса при получении пра- воохранительными органами информации о частной жизни граждан // Доступ граждан к правовой информации и защита неприкосновенности частной жизни. - Иркутск: Изд-во Иркут. гос. экон. акад., 2000. -С. 95.

16

.л Частный интерес гражданина существуют самостоятельно, независимо от

государства и может быть реализован его носителем по собственному усмотрению. Ограничителем его служат только интересы государства (общества).

В уголовно-процессуальном праве под частным интересом понимают потребности отдельных участников процесса (потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, гражданского истца, гражданского ответчика) в охране процессуальных прав в связи с вовлечением их в уголовный процесс1.

Публичные интересы можно определить как общественные интересы, признанные государством и урегулированные (обеспеченные) правом .

Уголовно-процессуальное право - в целом право публичное . Публичное 4 право - это система централизованного регулирования общественных отноше-

ний в отличие от частного права, представляющего собой систему децентрали зованного регулирования общественных отношений4. Производство по делу начинается по воле государственных органов и должностных лиц (за незначи тельными исключениями). Публичное начало проявляется во всех стадиях и институтах уголовного процесса, подчиняет себе действия и решения большин ства его участников. Несмотря на это, российский уголовно-процессуальный закон не знает понятия «публичный интерес». В ст. 2 действующего УПК - РСФСР, посвященной задачам судопроизводства, термин «интерес» вообще

отсутствует. Ст. 6 нового УПК РФ полностью переориентирует органы уголовного преследования на защиту интересов частных лиц и организаций, ни словом не упоминая о публичных интересах.

В юридической литературе понятия общественного, государственного и публичного интереса нередко выступают как равнозначные5. В то же время

См.: Смолькова ИВ. Коллизия частного и публичного интереса… - С. 95. 2 См.: Кряжков А.В. Указ. статья. - С 92.

См.: Глисков А. Тайна частной жизни и общественный интерес // www. cjes. ru/law/article/dostup/2. shtml.

4 См.: Масленникова Л Н. Указ. статья.-С. 204.

5 Там же. - С. 202 - 203.

17

далеко не всегда «государственное» и «общественное» - синонимы, что подтверждается рядом серьезных, на мой взгляд, аргументов.

Прежде всего, возникает вопрос: существует ли самостоятельный «госу- дарственный интерес», является ли государство субъектом, наделенным собственными независимыми интересами? Очевидно, у государства нет собственного интереса, по крайней мере, в классическом понимании данного термина. Как было отмечено выше, интерес характеризуется принадлежностью социальным субъектам (личность, группа лиц, общество). Поэтому государственные интересы есть преломление в деятельности государства интересов отдельных социальных субъектов. Если общесоциальные основы государства замещены классовой или иной групповой составляющей, то в действиях власти над интересами общества преобладают интересы соответствующей социальной группы. Интерес ограниченной группы лиц получает государственную поддержку и таким образом становится «государственным». Конечно, в олигархическом государстве решаются и общесоциальные задачи, но это не меняет его сути .

Вместе с тем, утверждение, что интересы, защищаемые государством, могут полностью отвечать интересам общества, представляет собой идеальную, никогда не достижимую модель. Во-первых, общество неоднородно, интересы социальных групп зачастую противоречат друг другу. Во-вторых, отношения «государство - социум» заключают в себе определенные противоречия. В какой-то мере эти субъекты всегда противостоят друг другу. В то же время разумное государственное устройство, предусматривающие механизмы самоограничения государства, надежные гарантии прав личности, развитое гражданское общество, способно свести к минимуму это противоречие.

Употребление термина «общественные интересы» в нормативных актах также нельзя признать удачным. Вряд ли целесообразно применять его для определения оснований вмешательства государственных органов в обществен-

1 См.: Кряжков А.В. Указ статья. - С. 94.

18

ные отношения. Интересы общества широки, многие из них находятся (или должны находиться) вне сферы государственного влияния. Это делает почти неизбежной субъективную оценку их наличия правоприменителем и, как следствие, необоснованное ограничение прав и свобод граждан.

Трудно согласиться с Л.Н. Масленниковой, полагающей, что «в уголовном судопроизводстве имеет право на существование частный интерес при условии его закрепления в законе либо непротиворечия норме закона. Но в таком случае частный интерес приобретает публичный характер, поскольку любая норма закона публична, так как направлена для блага всех»1.

Конечно, интересы личности и общества (государства) действительно часто совпадают. Тем не менее, «благо всех» - не есть благо каждого. Как спра- ведливо отмечает сама Л.Н. Масленникова, все преступления (в том числе - против личности) - всегда преступления против общества, публичная деятельность должностных лиц и органов, ведущих процесс, всегда направлена на охрану общественного интереса, даже если идет речь о защите отдельного человека2.

Действительно, в уголовном процессе в ряде случаев охраняемый законом личный интерес оказывается важнее даже такой важной цели, как установ- ление истины. Например, дела об изнасилованиях без квалифицирующих признаков возбуждаются только по заявлению потерпевшей; если она по каким-либо личным причинам отказывается подавать такое заявление, становится невозможным важные для интересов общества раскрытие преступления и наказание виновного. В то же время утверждение о том, что в подобных случаях личный интерес возводится в ранг публичного, представляется спорным3.

Юридическая природа общественного и частного интересов различна. Деятельность органов предварительного расследования и суда ограничена рамками уголовно-процессуального закона и направлена на достижение конкрет-

1 Масленникова Л.Н. Указ. статья- С. 205.

2 Там же-С 204

3 См.: Шадрин B.C. Указ. статья. - С. 97.

19

ных целей, указанных в законе. Права и свободы человека принадлежат ему изначально и лишь зафиксированы в Конституции и законодательных актах, они первичны по отношению ко всем остальным правовым установлениям. Законный интерес личности не нуждается в присвоении ему титула публичного. Он сам по себе представляет ценность отнюдь не меньшую, чем общественный интерес1.

Неоправданными выглядят попытки представить коллизию частного и публичного интересов в уголовном процессе как исключительно этическую проблему, которая может быть решена с помощью повышения уровня нравственности следователей, прокуроров, судей. Так, Н.И. Демидов считает, что сотрудники МВД должны самостоятельно определять «границы использования слабостей, пороков, духовных качеств правонарушителя» - иначе говоря, пределы вмешательства в частную жизнь граждан2. Бесспорно, «там, где есть выбор, где уголовно- процессуальный закон предоставляет свободу усмотрения, отношения основываются на нравственных правилах и нормах»3. Тем не менее, «свобода усмотрения» правоохранительных органов и суда в части ограничения конституционных прав и свобод граждан должна быть минимальной. Об этом достаточно красноречиво свидетельствуют данные, полученные в результате социологического опроса сотрудников МВД и прокуратуры. Так, 26% опрошенных полагают, что в интересах следствия и правосудия допустимы любые ограничения конституционных прав граждан, а 10% затрудняются определить степень этих ограничений.

Более надежные гарантии, чем надежда на то, что следователи и судьи будут неукоснительно соблюдать профессиональную этику, нужны еще и по-

См.: Смолькова ИВ. Частная жизнь граждан: Основания и пределы уголовно- процессуального вмешательства. - М.: Луч, 1997 - С. 12.

2 Демидов НИ Духовность и нравственность сотрудника и военнослужащего МВД - базисная основа борьбы с преступностью // Духовность. Правопорядок. Преступность. — М: Изд-во МВД России, 1996. - С. 18.

Ветрова Г.Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестник Моск. ун- та. - Сер. 11. Право. - № 1. - 1996. - С. 55

20

тому, что зачастую этичность того или иного действия неочевидна . Поэтому трудно согласиться с Г.Н. Ветровой, трактующей нравственный долг участников процесса как «служение истине и делу правосудия»2. С этих позиций, например, отказ давать показания против близкого родственника выглядит аморальным, хотя очевидно, что это не так. Неслучайно законодатель предусматривает для таких случаев свидетельский иммунитет (ст. 51 Конституции РФ), в данной ситуации отдавая явное предпочтение интересам личности.

Задача разграничения частных и публичных интересов и определения приоритетов была удачно, на мой взгляд, решена в одной из первоначальных редакций ст. 6 Проекта УПК РФ. Защита личности, ее прав и свобод в перечне задач уголовного процесса была названа первой, и лишь затем - защита интересов общества и государства3. Ст. 6 Проекта была сформулирована таким образом, что раскрытие преступлений и изобличение виновных перестали быть неким самоценным, самодовлеющим началом уголовного процесса. Из цели они превратились в средство защиты личности. Предотвращая социальное зло, каковым, без сомнения, является преступность, важно не причинить еще большего зла, иначе такая защита теряет смысл.

Остается только сожалеть, что при дальнейшей работе над законопроектом формулировка задач уголовного процесса была изменена. Согласно ч. 1 ст. 6 УПК РФ, «уголовное судопроизводство имеет своим назначением: 1) за- щиту прав и законных интересов лиц и организаций, пострадавших от преступлений; 2) защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод». Такая редакция ст. 6 представляется малоудачной по следующим причинам.

Во-первых, публичный интерес также нуждается в защите. Как было по- казано выше, интересы общества в целом и интересы отдельных граждан и

1 Подробнее об этом см.: Кобликов АС. Юридическая этика. - М.: НОРМА, 2002. - С. 44-98.

2 Там же - С. 54.

3 См.: Юридический вестник. - 1995. -№31.

21

организаций не всегда совпадают. Кроме того, из УК РФ никуда не исчезли составы преступлений, причиняющие вред именно государственным интересам, наносящих ущерб обществу в целом, а не какому-то конкретному лицу либо организации - например, преступления против основ конституционного строя и безопасности государства (гл. 29 УК РФ) или преступления против военной службы (гл. 33 УК РФ). Получается, что отныне защита этих интересов не отвечает назначению уголовного процесса1.

Во-вторых, такое «самоустранение» государства выглядит декларативным. Публичные начала уголовного процесса в новом УПК РФ достаточно сильны. Об этом свидетельствует, например, малое количество преступлений, уголовное преследование по которым осуществляется в частном порядке (по сравнению с УПК РСФСР их перечень не претерпел изменений). Думается, что оставленная перед процессом цель должна соответствовать его реальной сущности. Что же касается задач уголовного процесса, то они, как обоснованно полагает Л.М. Володина, должны определяться функциональным назначением правоохранительных органов и суда. «При этом следует более четко определить задачи каждого из органов, участвующих в уголовном процессе, поскольку каждый из них призван играть в последнем свою индивидуальную роль»2.

Думаю, правомерно утверждать: противоречия между интересами общества в целом и интересами отдельного человека в уголовном процессе существуют и непреодолимы в принципе, а потому предлагаемые для их разрешения повышение уровня правосознания, совершенствование законодательства и форм контроля за ведущими процесс должностными лицами3 должны служить иной цели: достижению оптимального баланса интересов, созданию эффективного механизма ограждения личности от необоснованного ограниче-

См. также: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ. - М: Экзамен XXI, 2002.-С. 42-43.

Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса // Государство и право. - 1994. -№11.- С. 132.

3 См.: Масленникова Т.Н. Указ. статья. -С. 206.

22

ния в правах. Пусть частный интерес останется частным, а публичный — публичным. Это не отменяет обязанности государства уважать, соблюдать и охранять права и свободы своих граждан.


  • *

Подведем некоторые итоги.

Противоречия между частным и публичным интересами обусловлены их юридической природой, носят объективный характер, а потому неизбежны в любом обществе. Представляется, что задача законодателя состоит не в том, чтобы снять эти противоречия, а в том, чтобы установить оптимальное соотношение интересов личности и общества.

Частный интерес в уголовном процессе является самостоятельным и са- моценным и заслуживает защиты не в меньшей степени, чем публичный интерес. Одно из важных направлений этой защиты - создание эффективной системы гарантий неприкосновенности частной жизни граждан.

1.2. Понятие частной жизни. Право на неприкосновенность частной жизни и его содержание в уголовном процессе

Прежде чем говорить о праве на неприкосновенность частной жизни, не- обходимо определить ту сферу, которая в данном случае выступает как объект правовой защиты. Конечно, потребность в частной жизни лежит за пределами права, но последнее выражает, закрепляет эту потребность и обеспечивает ее удовлетворение. Право на частную жизнь, как и всякое субъективное право, есть социальное благо, для защиты которого гражданин может прибегнуть к принудительной силе государства1.

Конституция РФ и другие законодательные акты, называя частную жизнь, личную и семейную тайны в качестве объектов правовой защиты, не раскрываем.: Петрухин И.Л. Личная жизнь; Пределы вмешательства. - М: Юрид. лит., 1989.-С. 7.

23

ют содержания этих понятий, так как они относятся к области нравственных отношений, связанных с этико-философскими категориями1.

Существование в обществе и непосредственно в сознании людей некой закрытой для посторонних взглядов области, содержимое которой ее обладатель хотел бы сохранить в тайне, очевидно, связано с наличием определенных запретных моральных норм, которые связаны с такими формами социального контроля, как чувство стыда и общественное мнение. Трудно сказать, что послужило импульсом к возникновению конкретных моральных запретов в сфере индивидуального бытия и когда это произошло. По одной из версий, решающую роль в проявлении всякого рода индивидуальных начал в человеке, в том числе интимных моментов в его жизни, сыграла религия, особенно христианская, когда она достигла наибольшего развития и распространения (т.е. в средние века). Аскетизм и десексуализация бытия, занимающие заметное место в системе христианских ценностей, стесняли идею свободной индивидуальной жизни и породили явление, которое не знала ни одна прежняя культура, а именно - табуирование (от слова «табу») тела человека как такового. Такова была первая форма сокрытия определенных сторон жизни человека. Дальнейшее развитие общественных отношений, науки и техники привело к сущест- венному расширению круга тайн частной жизни человека. За занавесом оказались жилище, личная переписка и документация и т.д.2

В «Толковом словаре русского языка» представлено пять значений слова «частный», из них к теме исследования относятся два:

1) личный, не общественный, не государственный; 2) 3) принадлежащий отдельному лицу, не обществу, не государству3. 4) В обоих случаях, независимо от смысловых оттенков, подчеркивается противопоставление частного и общественного (государственного), неподкон-

См.: Смолькова ИВ Частная жизнь граждан…- С. 85.

См.: Мепаришвили Г Д. О неприкосновенности личной документации граждан в уголовном процессе // Государство и право. - 1996. - № 1. - С. 74. 3 См.: Ожегов СИ, Шведова НЮ Указ соч. - С 878.

24

трольность частного обществу и государству. Слова «личный» и «частный» выступают как синонимы.

«Жизнь» в этом контексте понимается как «деятельность человека в тех или иных ее проявлениях»1. В данном случае - деятельность конкретного чело- века, не зависящая от государства, общества, других лиц; часть бытия человека, касающаяся только его.

В литературе встречаются попытки необоснованного, на мой взгляд, су- жения области частной жизни. Так, трудно согласиться с тем, что «под частной жизнью прежде всего следует понимать интимные подробности»2. При подобном подходе остается «за кадром» множество сторон такого многообразного в своих проявлениях феномена, как частная жизнь человека.

Таким образом, частная жизнь - особая сфера семейных, родственных, бытовых отношений, дружеских и интимных связей, симпатий, антипатий, привязанностей и увлечений, не подлежащая внешнему контролю (как со стороны государства, так и других лиц и организаций), подразумевающая: свободу уединения, размышления, определения круга контактов с другими людьми; неприкосновенность жилища, личных записей, переписки, других почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; тайну содержания телефонных и иных переговоров; тайну усыновления; гарантированную возможность доверить личные и семейные тайны врачу, адвокату и нотариусу, не опасаясь их разглашения; тайну исповеди3.

В английском языке все стороны частной жизни человека обозначаются термином «privacy» («прайвеси»), что в дословном переводе с английского означает «уединение», «уединенность», «тайна», «секретность»4. Первой специ-

1 См: Ожегов СИ, Шведова НЮ. Указ. соч. - С 194 Семилетов СИ. Информация как особый нематериальный объект права // Государство и право. - 2000. - № 5. - С 73.

3 См.: Петрухин ИЛ. Личные тайны: (Человек и власть). - М: Ин-т гос. и права РАН, 1998 - С. 11-13, Смолькова ИВ. Тайна: Понятие, виды, правовая зашита. - М: Луч, 1998. - С. 74.

4 См.: Мюллер В К. Англо-русский словарь. - М: Русский язык, 1992. - С. 553.

25

альной публикацией, посвященной вопросам «прайвеси», считается вышедшая в 1890 г. статья американских юристов С. Уоррена (Samuel Warren) и Л. Брэндиса (Lois Brandeis) «Право на частную жизнь» (The Right To Privacy). Тем не менее, известны и более ранние попытки каким-то образом оградить частную жизнь человека от постороннего вмешательства, в том числе со стороны представителей государственной власти. Законодательство о «прайвеси» восходит к 1361 г., когда английскими судьями был принят Мирный акт (Peace Act), ставший юридической основой для ареста соглядатаев. В 1765 г. британский лорд Кэмден, критикуя попытки оправдать вторжение в жилище и изъятие бумаг, писал: «Мы можем спокойно утверждать, что в этой стране нет закона, позволяющего оправдать виновника; если бы такой закон и существовал, он бы подорвал спокойствие в обществе, потому что бумаги - иногда самое ценное, что есть у человека». По образному выражению члена парламента Уильяма Питта, «все королевские силы не властны над бедняком, если он находится в своей лачуге. Она может быть ветхой, ее крыша может трястись, ветер может продувать ее насквозь, грозы и ливни могут проникать внутрь - но не король Англии. Все его силы не смеют переступить порог этого полуразрушенного жилища». Конечно, подобные вопросы привлекали внимание не только британской юстиции. В 1776 г. парламент Швеции издал акт под названием «Доступ к общественным архивам». В соответствии с ним, государство имело право использовать всякую собранную им информацию только в законных целях. Во Франции в 1858 г. ввели большой денежный штраф за публикацию частных данных1.

Вместе с тем, систематическое исследование «прайвеси» ведет свою ис- торию именно с упомянутой выше работы С. Уоррена и Л. Брэндиса. Статья посвящена недопустимости вмешательства прессы в определенные стороны частной жизни человека. Главная идея публикации заключалась в том, что каж-

1 Privacy and Human Rights 1999 An International Survey of Privacy Laws and Developments // www privacyinternational org / survey

26

дый гражданин имеет законные интересы в области частной жизни, которые должны быть защищены. Авторы определили «прайвеси» как «право быть оставленным в покое» («the right to be alone»)1. Л. Брэндис в этой связи писал: «Создатели нашей Конституции признавали значение духовной природы человека, его чувств и интеллекта. Они знали, что только часть боли, удовольствия и удовлетворения от жизни могут быть найдены в материальных вещах. Они стремились защитить американцев в их убеждениях, мыслях, эмоциях и самых интимных чувствах. Они считали (вопреки правительству), что право человека быть одному - наиболее всестороннее из прав и наиболее ценимое любым цивилизованным человеком» .

Несмотря на то, что в судебной практике это право существует уже несколько десятилетий, ни Конституция США, ни конституции большинства европейских стран не упоминают о таком праве, как неприкосновенность частной жизни. Тем не менее, законодательство, предусматривающие отдельные гарантии частной жизни, существует. В США, например, в 1974 г. был принят Закон о свободе доступа к информации и секретам, разрешающий гражданину ознакомиться с досье, заведенным на него в каком-либо учреждении. Отказ предоставить соответствующие сведения может быть обжалован в суд3.

По мнению Р. Стандлера, причина такого положения вещей в том, что в прошлом проблема «прайвеси» не была столь актуальной. Сохранить в тайне, например, содержание беседы можно было, предприняв элементарные меры предосторожности. Научно-технический прогресс принес с собой информационные технологии, предоставляющие фактически безграничные возможности сбора, анализа и распространения информации о частных лицах. Самостоятель-

См.: Беляева Н.Г. Указ. статья. - С. 39; Лузин ВВ. Право на смерть // Сибирский юридический вестник. - 1998 - № 3. - С. 14.

Цит по: Лузин В В Методы толкования Конституции в деятельности Верховного Суда США // Государство и право - 1997. - № 10. - С 91 - 92.

См. Стецовский Ю.И Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность - М : Дело, 2000. - С 408 - 409

27

но защитить себя стало практически невозможно, и возникла необходимость в государственном (законодательном) регулировании1.

Г.Б. Романовский справедливо усматривает причины этого явления не только в «раннем возрасте» права на неприкосновенность частной жизни, но и в том, что «оно многими юристами признается как нематериальное благо, которое нельзя вычленить, оградить, «потрогать». С неприкосновенностью жилища и тайной переписки таких проблем не возникает. Жилище - это объект, который нельзя спрятать в кармане, как и тайна переписки напрямую связана с реальными предметами - письма, телеграммы и так далее»2. На мой взгляд, право на неприкосновенность частной жизни, несмотря на свою «нематериальность», первично, а тайну переписки и неприкосновенность жилища можно рассматривать не только как самостоятельные права личности, но и как важнейшие гарантии права на частную жизнь.

Тем не менее, как было упомянуто выше, большинство конституций стран Европейского Союза не содержит специальных норм об охране частной жизни граждан. К числу таких государств относятся: Австрия, Германия, Дания, Ирландия, Италия, Люксембург, Нидерланды, Финляндия, Франция. В то же время в законодательстве этих стран, как правило, предусмотрены средства защиты частной жизни: неприкосновенность жилища и тайна переписки, телефонных, телеграфных и иных сообщений. Обычно указываются и основания ограничения этих прав.

Так, Основной закон Австрии 1867 г. устанавливает, что изъятие коррес- понденции, за исключением предусмотренных законом случаев ареста и обыска, может производиться лишь в условиях войны или на основании судебного приговора в соответствии с действующими законами3. Конституция Итальян-

1 Standler R В Privacy Law in the USA // www rbs2 com/privacy htm Романовский Г.Б
Нормативное закрепление права на неприкосновенность частной жизни // Юрист. - 2000 - № 11. - С 3.

} См Конституции государств Европейского Союза / Под общ ред. Л А Окунькова. - М : ИНФРА-М - НОРМА, 1999 -С. 94.

28

ской Республики 1947 г. указывает, что неприкосновенность жилища и тайна переписки могут быть ограничены в случаях и порядке, установленном законом и в соответствии с гарантиями, установленными для охраны личной свободы1. Конституция Королевства Дании 1953 г. допускает ограничение рассматривав-мых прав только на основании судебного приказа . В соответствии с Основным законом Германии 1949 г. обыски возможны только по распоряжению судьи, а в случаях, когда имеется опасность промедления, также по распоряжению других, предусмотренных законом, органов в установленном законом порядке3.

Подробно регламентирует процедуру ограничения права на неприкосно- венность жилища Конституция Нидерландов 1983 г. (несмотря на то, что данный вопрос урегулирован специальным Актом Парламента). Лица, требующие пропустить их в жилое помещение на законных основаниях, должны предъявить документы, удостоверяющие личность, и объяснить причины своего требования. Лицам, проживающим в данном помещении, впоследствии представляют письменный отчет4.

Конституции Бельгии, Греции, Испании, Португалии, Швеции, наряду с правами на неприкосновенность жилища и тайну переписки, почтовых и иных сообщений, содержат отдельные нормы, посвященные защите частной жизни, личной и семейной тайны.

В Конституции Швеции 1974 г. говорится о «святости частной жизни». В целях ее охраны возможно ограничение свободы высказываний и свободы информации. В 1988 г. Основной закон этой страны был дополнен запретом вносить персональные данные во «всеобщий реестр» (с использованием ЭВМ) без согласия гражданина5. Конституция Испании 1978 г. также ограничивает использование информации с тем, чтобы «в полной мере охранять честь, семей-

См.: Конституции государств Европейского Союза… -С. 425.

2 Там же.-С. 311.

3 Там же.-С. 185.

4 Там же.-С. 478-479.

5 Там же. - С. 703 - 705.

29

ную и личную жизнь граждан и содействовать полному осуществлению их прав»1.

Интересна регламентация рассматриваемого права в Конституции Порту- гальской Республики 1976 г. Помимо констатации права граждан на сохранение тайны в частной и семейной жизни, Основной закон этой страны содержит норму о недопустимости использования в уголовном процессе доказательств, полученных «в результате незаконного вмешательства в частную жизнь, нарушения неприкосновенности жилища, тайны переписки или сообщений». Органам власти запрещается «вскрытие корреспонденции и подслушивание переговоров, осуществляемых при помощи электротехнических средств связи, за исключением случаев, предусмотренных законом и связанных с ведением уголовного дела»2.

Некоторая схожесть формулировок в конституциях разных стран во мно- гом связана с тем, что со второй половины XX в. на внутригосударственное право стало оказывать влияние международно-правовое регулирование в области защиты прав и свобод человека. Это проявляется в том, что государства, подписывая конкретный международный договор, обязуются привести свое внутреннее законодательство в соответствие с международными стандартами и создают национальные средства правовой защиты, идентичные международным. В настоящее время защита прав и основных свобод человека на внутреннем и международном уровне тесно связана. Более того, международные механизмы усиливают действие внутренней защиты прав человека3.

На международном уровне основные черты института неприкосновенности частной жизни получили закрепление во Всеобщей Декларации прав чело- века, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г (далее - Декларация). В ст. 12 Декларации записано: «Никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным

См.: Конституции государств Европейского Союза… - С. 374 - 375.

2 Там же. - С. 528 - 529.

3 См.: Беляева КГ. Указ. статья. - С. 44.

30

посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его корреспонденции или на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств»1.

Аналогичная норма содержится в Международном пакте о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. (далее - Пакт). Единственное отличие от формулировки Декларации заключается в том, что ст. 17 Пакта защищает людей не только от произвольного, но и от незаконного вмешательства в их частную жизнь2. В 1968 г. комитет ООН по правам человека дал толкование терминам «незаконное» и «произвольное вмешательство». Термин «незаконное» означает, что вмешательство в частную жизнь вообще исключено, если оно не предусмотрено законом. Термин «произвольное» указывает на то, что вмешательство, допускаемое законом, должно соответствовать положениям, целям и задачам Пакта и в любых случаях быть обоснованным3.

Ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гласит: «Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, неприкосновенность его жилища и тайну коррес- понденции. Не допускается вмешательство государственных органов в осуществление этого права, за исключением случаев, когда это предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, общественного порядка и предотвращения преступлений, охраны здоровья или защиты нравственности, или защиты прав и свобод других лиц»4.

Как видно из текста процитированных документов, если Декларация и Пакт ограничиваются провозглашением права каждого человека на защиту от незаконных и произвольных посягательств на его частную жизнь, то п.2 ст.8

Всеобщая декларация прав человека. Принята 10 дек. 1948 г. // Права человека. - М: Изд-во Моск. ун-та, 1986. - С. 23.

2 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. - 1976. - № 17 (1831). - Ст. 291.

3 См.: Стецовский Ю.И. Указ. соч. - С. 384.

4 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998. - № 20. - Ст. 2143.

31

Конвенции называет случаи, когда указанное право может быть ограничено государственными органами.

Нормы международного права, призванные обеспечить неприкосновен- ность частной жизни, и практика их применения в совокупности образуют своего рода общепризнанную «Доктрину невмешательства». Поясняя эту Доктрину, Европейская Комиссия по правам человека в своей Петиции № 6825/74 определила, что «право на уважение частной жизни является правом на невмешательство в личную жизнь, правом жить как хочется, без предания огласке подробностей личной жизни». При этом право на частную жизнь в свою очередь предполагает наличие у гражданина права требовать от государства позитивных действий, направленных на обеспечение защиты этого права1.

В отечественном законодательстве о личной жизни граждан как объекте юридической охраны было впервые сказано в Конституции СССР 1977 г., ст. 56 которой провозглашала, что «личная жизнь, тайна переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений охраняются законом». В ст. 57 были названы гарантии этого права: «Уважение личности, охрана прав и свобод граждан - обязанность всех государственных органов, общественных организаций и должностных лиц. Граждане СССР имеют право на судебную защиту от посягательств на честь и достоинство, жизнь и здоровье, на личную свободу и имущество». Неприкосновенность жилища была предусмотрена ст. 55.

Можно отметить, что некоторые аспекты личной жизни были закреплены в отечественном праве и до появления в Конституции 1977 г. данных статей. Так, Конституция СССР 1936 г. закрепляла положение о том, что «неприкосновенность жилища и тайна переписки охраняются законом» (ст. 128).

В действующей Конституции РФ 1993 г. впервые в отечественном зако- нодательстве употребляется понятие «частная жизнь». В соответствии со ст. 23 Основного закона, «каждый имеет право на неприкосновенность частной жиз-

Цит. по: Лебедев В. Судебная власть и средства массовой информации: теория вопроса и практика взаимоотношений // Российская юстиция. - 1999. - № 12. - С. 3.

32

ни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, теле-графных и иных сообщений. Ограничение этого права’ дбпуекяется только на основании судебного решения». «Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются. Органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом» (ст. 24). «Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом или на основании судебного решения» (ст. 25). Данные положения соответствуют международным стандартам, но, безусловно, требуют соответствующих гарантий в отраслевом законодательстве1. В противном случае они останутся если не полностью, то во многом декларативными. В 1996 г. Россия обязалась привести законодательство в соответствие с принципами и стандартами Совета Европы . Важным шагом в этом направлении стало принятие Уголовно-процессуального кодекса РФ, в целом отвечающего указанным требованиям.

В связи с рассматриваемой проблемой представляет интерес опыт амери- канской юстиции, так как именно в США права человека имеют весьма дли- тельный период регулирования, хотя право на неприкосновенность частной жизни в самой Конституции не закреплено. Суды выводят право на «прайвеси» из IV Поправки к Конституции США, согласно которой «право народа на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и аре-

Подробнее об этом см.: Ефимичев СП., Ефимичев П.С. Всеобщая декларация прав человека и ее реализация в сфере уголовного судопроизводства России // Журнал российского права. - 1999. - № 7/8. - С. 65 — 69; Божьев В. Конституция Российской Федерации как источник уголовного и уголовно-процессуального права // Уголовное право. - 1999. - № 2. -С. 74 - 77; Быков В. Принципы уголовного процесса по Конституции РФ 1993 г. // Россий- ская юстиция. - 1994. - № 8. - С. 8 - 9.

2 См.: Заключение № 193 (1996) по заявке России на вступление в Совет Европы // Российская юстиция. - 1996. - № 4.

33

стов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе, как при наличии достаточного основания, подтвержденного присягой или торжественным заявлением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц и предметов, подлежащих аресту» .

С учетом специфики стран общего права, к числу которых относятся и США, представляет интерес не только сама конституционная норма, но и судебное толкование IV Поправки. Несмотря на то, что в тексте Конституции США 1787 г. нет положения о праве Верховного Суда осуществлять толкование Основного закона, уяснение смысла конституционных норм - необходимая предпосылка для принятия решения о соответствии того или иного акта Конституции. Интересно проследить, как в разные периоды времени американский суд определял объем права на частную жизнь.

Примером буквального (прямого) толкования IV Поправки может служить решение Верховного суда США по делу Olmstead v. US, принятое в 1928 г. Суть дела заключалась в следующем. Для раскрытия деятельности пре- ступной группы полиция применила подслушивающие устройства. Находясь на телефонной станции, агенты полиции прослушивали и записывали переговоры обвиняемых. Адвокаты последних посчитали невозможным использование полученных стенограмм в качестве доказательств, так как, по их мнению, была нарушена IV Поправка к Конституции США: полиция проводила прослушивание без разрешения суда, что можно приравнять к необоснованным обыскам и арестам, нарушению неприкосновенности бумаг и имущества обвиняемых. Кроме того, стенограммы не могли выступать в качестве процессуальных дока- зательств, так как это противоречит и V Поправке, предусматривающей иммунитет от самообвинения.

Верховный Суд счел доводы защиты неубедительными. В деле Olmstead v. US, по мнению судьи Тафта, не было физического вторжения или проникно-

Мишин А. А., Власихин В А. Конституция США: Политико-правовой комментарий. - М: Межд. отношения, 1985. - С. 209.

34

вения, имело место лишь тайное прослушивание, тогда как IV Поправка к Конституции говорит о «необоснованных обысках и арестах» материальных вещей: жилища, имущества, бумаг, самого человека. Аналогия между письмом и телефонным кабелем невозможна, потому что нельзя говорить об аресте или обыске применительно к прослушиванию. Установка телефона в доме означает намерение передавать сообщения за пределы жилища. Поскольку телефонный кабель находится и вне дома, то IV Поправка не распространяется на телефонные сообщения. Нет оснований говорить и о нарушении V Поправки, так как доказательства были получены законно.

Иного мнения и иного метода толкования текста Конституции придержи- вался судья Л. Брэндис. По его мнению, при анализе IV Поправки следует руководствоваться истинными намерениями авторов Основного закона. Так как если во время принятия Билля о правах государство располагало весьма скромными возможностями вмешательства в частную жизнь граждан, то, применяя Конституцию в наши дни, по словам Л. Брэндиса, нужно думать «не только о том, что было, но и о том, что могло быть. Прогресс науки даст возможность Правительству использовать средства шпионажа более совершенные, чем подслушивание… Успехи в фундаментальных и прикладных науках смогут сделать явными даже невысказанные мысли, чувства и убеждения»1. Таким образом, в данном деле существенен сам факт вторжения полиции в частную жизнь граждан, поэтому IV Поправку следует толковать расширительно.

Новое толкование IV Поправки появилось почти 40 лет спустя, когда Верховный Суд США рассмотрел дело Katz v. US. Фактическая сторона дела состояла в следующем: подозреваемый Кац звонил своим сообщникам из телефонной будки на улице. Полиция установила в телефоне-автомате подслушивающее устройство, записала разговор и представила суду в качестве доказательства пленки с записями телефонных переговоров Каца. По мнению защиты, термин «жилище», содержащийся в IV Поправке, следует распространять на

Цит. по: Лузин В.В. Методы толкования Конституции… - С. 91.

35

более широкий круг объектов, включая кабину телефона-автомата. Обвинение настаивало на том, что общественная телефонная будка «не является территорией, охраняемой Конституцией США», к тому же «физического вторжения в будку не было». Верховный Суд согласился с доводами защиты и отменил приговор в отношении Каца. В решении суда говорилось: «1) Четвертая поправка к Конституции защищает не место, а человека; 2) то, что лицо желает сохранить в тайне, даже находясь в доступном для других месте, должно быть защищено Конституцией; 3) человек в телефонной будке защищен Четвертой поправкой не менее, чем если бы он находился в учреждении, в доме приятеля или в такси; 4) человек, закрывший дверь будки и оплативший разговор, уверен, что его слова не будут транслироваться на весь свет»1.

Тем не менее, судья подчеркнул: «Четвертая поправка не может рассмат- риваться как всеобщее конституционное право на неприкосновенность частной жизни», но вместе с тем она «защищает индивидуальное прайвеси против определенных видов вмешательства со стороны властей»2.

Значительную роль в развитии рассматриваемого института сыграло ре- шение Верховного Суда США по делу Гризвольд против штата Коннектикут, принятое в 1965 г. Судья Дуглас вывел право на «прайвеси» из первых пяти поправок к Конституции США. По мнению судьи, эти поправки создали определенные сферы (зоны) неприкосновенности частной жизни, в которые власть не может вмешиваться без достаточных оснований. Речь идет о I, Ш, IV, V и DC Поправках к Конституции. I Поправка предусматривает право объединения в ассоциации, Ш - содержит запрет на постой солдат «в любом доме» в мирное время без согласия владельца, уже упомянутая IV Поправка гарантирует право на охрану жилища, личности, личных бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов, V - предусматривает иммунитет от самообвинения, IX —

Цит. по: Феофанов Ю. Как они борются с преступностью // Российская юстиция. -1995. -№ 5. - С. 12.

2 Цит. по: Лузин ВВ. Право на смерть…- С. 14.

36

устанавливает, что перечисление в Конституции определенных прав не должно толковаться как отрицание или умаление иных прав, сохраняемых народом.

Конгресс США согласился с Верховным Судом, по сути создавшим не упоминающееся в Конституции право. В Акте о «прайвеси» 1974 г. говорилось: «Конгресс полагает, что… право на прайвеси является личным и фундаментальным правом, охраняемым Конституцией Соединенных Штатов»1.

Дело Гризвольд наглядно демонстрирует, насколько широко может трак- товаться «прайвеси»: все, что касается непосредственно личности, ее прав, включая даже общественно-политические аспекты (право объединяться в ассоциации). Отсутствует также грань между физической неприкосновенностью (неприкосновенностью личности) и неприкосновенностью частной жизни. Аналогичную позицию занимают и многие другие зарубежные исследователи.

Так, в докладе, подготовленном правозащитной организацией «Прайвеси Интернэшнл» (Privacy International), приведен следующий перечень элементов рассматриваемого института:

  • информационное «прайвеси», включающее регулирование сбора и об- работки персональных данных;
  • физическое «прайвеси», защищающее человеческое тело от постороннего вмешательства, в частности, испытания лекарственных средств и исследова- ния внутренних органов;
  • «прайвеси» коммуникаций, которое означает сохранность и неприкос- новенность почтовых сообщений, телефонных переговоров, электронной почты и других видов связи;
  • территориальное «прайвеси», ограничивающее вторжение в жилище, а также на рабочее место и общественные места .
  • См.: Романовский Г.Б. Указ. статья. - С. 3; Власихин В. Феномен Верховного Суда США: Американский ареопаг в первом доме на Первой улице // Российская юстиция. — 2000. - №11.-С. 56.

2 http: //www.privacyinternational.org / survey

37

Как справедливо отмечает В. Власихин, под термином «прайвеси» обычно подразумевают «все те аспекты жизни человека, которые подлежат безусловной правовой охране от каких-либо посягательств извне (будь то со стороны государства или со стороны других индивидов): интимный мир человека, сфера его личных отношений, в том числе семейная жизнь, убеждения, личные права, неприкосновенность личности, жилища, корреспонденции, репутация, личные неформализованные связи с другими людьми, религиозные и политические убеждения. Американские юристы включают сюда и такие дефиниции, как право человека контролировать «собственное жизненное пространство», «соб- ственную личность», «информацию о самом себе»1.

В последние годы активно обсуждается еще ряд аспектов «прайвеси»: право на искусственную саморепликацию (the right to artificial self-replication), т.е. право на клонирование (the right to clone), а также право на смерть (приме-нение эвтаназии) . Множество проблем правового, нравственного, религиозного характера, связанных с названными компонентами права на частную жизнь, определяют весьма неоднозначное к ним отношение - вплоть до полного отри- цания. Существует точка зрения, что подобные явления «не могут быть разме- щены в традиционной (конституционной) классификации прав и свобод» и должны быть законодательно ограничены в интересах «ограждения жизни» самого правообладателя и зависимых от него личностей3. Несмотря на это, и судебные, и законодательные органы ряда стран признают за человеком такие права. Нидерланды недавно стали первой страной, в которой эвтаназия преду- смотрена законом, а Верховный Суд США принял ряд решений, в которых бы- ла признана правомерность подобной практики4.

1 См.: Власихин В. Феномен Верховного Суда США… - С. 56.

2 Лузин ВВ. Право на смерть … С. 14-15.

См.: Крусс В И. Личностные («соматические») права человека в конституционном и философско- правовом измерении: к постановке проблемы // Государство и право. - 2000. -№10.-С. 43-50.

См. подробнее: Власихин В. Крузены против Департамента здравоохранения штата Миссури // Российская юстиция. - 2000. - № 10. - С. 52; Лузин В.В. Право на смерть… -С. 15.

38

В российской юридической литературе понятием частной (личной) жизни охватывается широкий круг отношений, находящихся за пределами государственной, производственной, общественно-политической и иной публичной деятельности. В то же время понимание сферы частной жизни не во всем совпадает с концепцией «прайвеси». (Хотя авторы Англо-русского юридического словаря предлагают переводить слово privacy, наряду с другими значениями, как «неприкосновенность частной жизни»)1.

Думается, что основное отличие заключается в том, что неприкосновенность личности, как правило, рассматривается отечественными исследователями как самостоятельный правовой институт.

Зачастую неприкосновенность личности понимают как свободу человека от физического насилия со стороны других лиц, предопределяющую строгую регламентацию применения государством мер принуждения (в том числе уголовно-процессуального)2.

Более верной представляется точка зрения И.Л. Петрухина, рассматри- вающего неприкосновенность личности как совокупность следующих правомочий:

  • право на жизнь, здоровье, телесную неприкосновенность и половую свободу;
  • право на честь и достоинство, нравственную свободу, психическую не- прикосновенность;
  • право на индивидуальную свободу и личную неприкосновенность3. Вместе с тем, стоит отметить, что неприкосновенность личности и непри косновенность частной жизни тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены. На

См.: Андрианов С.Н., Берсон А.С., Никифоров А.С. Англо-русский юридический словарь. - М: Рус. яз. при участии ТОО «Рея», 1993. - С. 342.

2 См., напр.: Мингес А.В. Реализация конституционного права неприкосновенности личности на предварительном следствии // Реализация норм государственного и администра тивного права на предварительном следствии. - Волгоград: Изд-во Волгогр. ВСШ МВД СССР, 1987.-С. 50.

3 См.: Петрухин И.Л. Человек и власть: (В сфере борьбы с преступностью). - М.: Юристь, 1999.-С. 66.

39

мой взгляд, они представляют собой различные стороны более широкого понятия — свободы личности как особого состояния человека, предполагающего «его раскованность, независимость, суверенность, способность располагать собой, распоряжаться своей судьбой, самостоятельно определять свои поступки, действовать по своему усмотрению на основании собственного решения, собственного выбора реально возможной линии поведения»1.

Право на неприкосновенность частной жизни - комплексный институт, объединяющий нормы различных отраслей права, в первую очередь, конституционного. Система конституционных гарантий обеспечивает правовую охрану частной жизни, определяет ориентиры для отраслевого законодательства. К числу таких гарантий можно отнести:

а) запрет произвольного вмешательства в частную жизнь каждого человека;

б) запрет собирать, хранить, использовать и распространять информацию о частной жизни лица без его согласия;

в) запрет применять любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, без их официального опубликования для всеобщего сведения;

г) свидетельский иммунитет - право каждого отказаться давать свиде тельские показания против самого себя, своего супруга и близких родственни ков, круг которых определен федеральным законом;

д) право каждого на охрану своих прав от преступлений и злоупотребле ний властью, а также право на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должност ных лиц;

е) обязанность органов государственной власти и местного самоуправле ния обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материа-

Еникеев З.Д Свобода личности как высшая ценность и проблемы ее защиты // Российский юридический журнал. - 2000. - № 1. - С. 5.

40

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕК* J

лами, затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом;

ж) допустимость ограничения права на неприкосновенность частной жизни лишь на основании судебного решения (в части тайны корреспонденции и неприкосновенности жилища) и в случаях, прямо установленных федераль ным законом1.

В юридической литературе выказываются различные точки зрения на компоненты права на неприкосновенность частной жизни граждан. Так, с точки зрения Л.В. Майоровой, к числу составляющих данного права относятся:

1) право на свободу поведения (в том числе быть свободным от чьего-либо незаконного контроля); 2) 3) право на тайну частной жизни (личная тайна, семейная тайна, тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений); 4) з) право на защиту личности (защита своего имени; защита своей чести, достоинства и деловой репутации; защита своей национальной принадлежно сти; защита права на пользование родным языком и свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества);

4) право на защиту жилища (неприкосновенность жилища) .

В.Н. Лопатин дополняет данный перечень правом на тайну голосования, которое «выступает как необходимое условие реализации свободы личности гражданина, то есть как часть его личной свободы»3.

Такое понимание права на неприкосновенность частной жизни вызывает ряд возражений. Прежде всего, представляется ошибочным отождествление неприкосновенности частной жизни и свободы личности в целом; как уже было

См.: Лопатин В.Н. Защита права на неприкосновенность частной жизни // Журнал российского права. - 1999. - № 1. - С. 87.

2 См.: Майорова Л В. Охрана тайн в уголовном судопроизводстве // Актуальные про блемы раскрытия и расследования преступлений. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД Рос сии, 1999.-С. 9.

3 См.: Лопатин В.Н. Указ. статья. - С. 86.

41

указано выше, понятие свободы личности шире. Таким образом, права, составляющие (или обеспечивающие) свободу личности, необязательно одновременно выступают как компоненты права на частную жизнь.

Тайну голосования, на мой взгляд, следует рассматривать как гарантию свободной реализации права граждан избирать и быть избранными, которое относится к категории политических прав и свобод. В то же время следует подчеркнуть неразрывную связь права на неприкосновенность частной жизни с политическими свободами. В тоталитарном государстве, где эти свободы отсутствуют или урезаны, право на частную жизнь серьезно ограничено.

Право человека на честь и достоинство (ст. 21 Конституции РФ) целесо- образно включить в институт неприкосновенности личности, подразумевающий защиту не только от физического, но и психического насилия. В уголовном процессе данное право принадлежит всем его участникам: гражданину, вызванному на допрос, подвергнутому освидетельствованию, судебно-медицинской, судебно-психиатрической экспертизе, участвующему в следственном эксперименте, задержанному и подвергнутому личному обыску. При выполнении этих действий недопустимо насилие над участниками процесса, унижение их чести, оскорбление их человеческого достоинства.

Развивая положения о праве на неприкосновенность частной жизни, раз- личные отрасли права конструируют собственные системы гарантий1. Перечень элементов, составляющих рассматриваемый институт в уголовном процессе, может быть представлен следующим образом:

1) личная и семейная тайна; 2) 3) свобода уединения; 4) 5) неприкосновенность жилища; 6) 7) свобода общения; 8) 9) тайна переписки, телеграфных сообщений, телефонных переговоров; 10) См., напр.: Паршупсин В. Всегда ли оправданно сохранение тайны усыновления // Российская юстиция. - 1999. - № 3. - С. 22; Воронова Н. Что понимать под «неприкосновенностью частной жизни» // Российская юстиция. - 2000. - № 3. - С. 9 - 10.

42

6) адвокатская и иная профессиональная тайна; 7) 8) право отказаться от дачи показаний против самого себя, своего супруга и близких родственников. 9) Как показывает анализ законодательства, при защите личной жизни граждан закон использует два правовых понятия - «неприкосновенность» и «тайна». Граница между этими понятиями условна. То, что неприкосновенно, содержится в тайне от органов государства, и наоборот: тайное неприкосновенно. Например, неприкосновенность жилища можно рассматривать как тайну всего происходящего в нем. С другой стороны, разные виды тайн (врачебная, адво- катская, переписки и т.д.) представляют собой содержание права гражданина на неприкосновенность его частной жизни1. От того, насколько гарантировано сохранение этих тайн, как глубоко и на каких основаниях государство может проникать в их содержание, напрямую зависит степень свободы личности. В этой связи хотелось бы процитировать И.В. Михайловского. Написанные в начале прошлого века, его слова до сих пор не утратили актуальности: «Абсолютная ценность личности и ее свободы есть основной принцип права. Только признав этот принцип, можно говорить о правах личности как таковой»2.


Итак, частная жизнь - особая сфера отношений, не подлежащая внешнему контролю и лежащая за пределами права. Тем не менее, именно право призвано гарантировать неприкосновенность частной жизни, ее защиту от незаконного и необоснованного вмешательства.

В связи с тем, что понятие «неприкосновенность частной жизни» является относительно новым для отечественного законодательства, большой интерес представляет изучение зарубежного опыта правового регулирования данной сферы. При этом надо учитывать, что сложившееся в российской юридической

1 См.: Петрухин ИЛ. Личная жизнь… - С. 13-14. Михайловский ИВ. Основные принципы организации уголовного суда. — Томск: Изд. ПК Макушина, 1905.-С. 7.

43

литературе понятие частной жизни не во всем совпадает с принятой в англоязычных странах концепцией «прайвеси». Основное отличие заключается в том, что неприкосновенность личности, являющаяся элементом «прайвеси», большинством отечественных исследователей рассматривается как самостоятельный правовой институт.

Неприкосновенность частной жизни и неприкосновенность личности — понятия несовпадающие, но взаимосвязанные. Они представляют собой различные стороны более широкого понятия - свободы личности.

Перечень элементов, составляющих рассматриваемый институт в уголов ном процессе, включает в себя: личную и семейную тайну; свободу уединения; #г неприкосновенность жилища; свободу общения; тайну переписки, телеграфных

сообщений, телефонных переговоров; адвокатскую и иную профессиональную тайну; право отказаться от дачи показаний против самого себя, своего супруга и близких родственников.

13, Неприкосновенность частной жизни как принцип уголовного процесса: значение, нормативное закрепление, Ф соотношение с другими принципами

В отечественной науке уголовного процесса проблеме принципов всегда уделялось много внимания. Еще в 1910 г. Вл. Случевский писал: «…Путем долгого исторического развития сложившийся современный уголовный процесс покоится на принципах, принадлежащих… к различным формациям его образования. Принципы эти проникают все моменты его движения; нередко судья оказался бы не в состоянии разрешить встретившийся ему на пути процессуальный казус и выйти из затруднительного положения, в которое ставят

44

его недостатки или недомолвки закона, если бы не существовало их, — они играют для судьи роль маяков, освещающих его путь»1.

Теория права традиционно определяет принципы как закрепленные в нормах права основополагающие идеи, начала, выражающие сущность права (или, если речь идет об отраслевых принципах, какой-либо отрасли права). При этом принципы выступают как объективные свойства права, отражающие закономерности общественного развития2.

В науке уголовного процесса отнесение неприкосновенности частной жизни к числу принципов не является общепризнанным.

Анализ литературы выявляет три основных подхода к проблеме (обраще- ние, в первую очередь, к учебникам вызвано тем, что именно они отражают общепризнанные или господствующие на данном этапе развития науки теоретические воззрения):

  1. Рассмотрение неприкосновенности частной жизни в качестве одного из аспектов более широкого принципа «охраны (уважения) прав и свобод, чес- ти и достоинства граждан» («обеспечения прав и свобод человека и гражданина»). Принцип выражает обязанность должностных лиц и органов, ведущих процесс, охранять права и свободы граждан, допуская их ограничение лишь в случаях действительной необходимости, с соблюдением установленных в законе порядка и оснований.

Сторонники этой позиции выделяют следующие компоненты рассматри- ваемого принципа:

а) неприкосновенность жилища, частной жизни, переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений;

Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство — судопроизводство. - СПб., 1910. - С. 49. Цит. по: Хрестоматия по уголовному процессу России. -М.: Городец, 1999. -С. 68.

2 См., напр.: Теория государства и права / Под ред. В.М. Корельского, В.Д. Перевало-ва. - М: Норма, 2000. - С. 242; Теория государства и права / Под ред. М.Н. Марченко. - М: Зерцало, 1998. - С. 297.

45

б) охрана чести, достоинства, жизни и здоровья лиц, участвующих в следственных действиях1.

Такой подход к проблеме характерен и для большинства опрошенных ав- тором сотрудников органов МВД и прокуратуры. 62% респондентов считают неприкосновенность частной жизни элементом принципа охраны прав и свобод граждан.

Однако в новый УПК РФ был включен аналогично сформулированный принцип «Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве» (ст. 11), компонентами которого являются:

  • обязанность должностных лиц органов преследования и суда разъяснить участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность;
  • обязанность названных должностных лиц обеспечить возможность осу- ществления этих прав;
  • защиту свидетелей, потерпевших или иных участников процесса, а также их близким, которым угрожают убийством, применением насилия и т.п.;
  • обязанность возмещения вреда, причиненного лицу в результате нару- шения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование.
  • Как видно из приведенного перечня, компоненты данного принципа не совпадают с предложенными в юридической литературе и не содержат специальных положений о защите частной жизни. В то же время следует оговориться, что свидетельский иммунитет и обязанность должностных лиц следственных и судебных органов возместить причиненный вред — важные гарантии права граждан на неприкосновенность частной жизни.
  1. Включение конституционных положений о защите частной жизни в состав принципа охраны чести и достоинства личности, предусматривающего

1 См., напр.: Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. - М: Зерцало, 1998. -С. 59 - 60; Уголовный процесс / Под общ. ред. А.С. Кобликова, - М: НОРМА-ИНФРА-М, 1999. - С. 28 - 29; Якупов Р.Х. Уголовный процесс. - М.: Зерцало, 1998. - С. 66.

46

обязанность суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, при выполнении процессуальных действий и вынесении решений не допускать унижения чести и достоинства участвующих в деле лиц, применять к ним меры процессуального принуждения только в случаях действительной необходимости и не иначе как на основании, в порядке и пределах, предусмотренных законом.

Неприкосновенность жилища сторонники этой точки зрения рассматривают как самостоятельный принцип1.

  1. Признание положения о недопустимости вмешательства в частную жизнь граждан, разглашения личных и семейных тайн самостоятельным принципом уголовного процесса. Обязанность по обеспечению сохранности личных и семейных тайн граждан, вовлекаемых в уголовный процесс, возлагается на должностных лиц, осуществляющих уголовно- процессуальную деятельность2.

Действительно, нормативное закрепление права на неприкосновенность частной жизни - относительно новое явление для отечественного законодательства. Закрепленные в УПК РСФСР гарантии защиты личных и семейных тайн граждан трудно считать достаточными. Сложно спорить и с мнением о нецелесообразности необоснованного расширения круга принципов уголовного процесса за счет включения в их число частных правовых норм3. Вместе с тем, на мой взгляд, рассматриваемое положение заслуживает статуса принципа уголовного процесса по следующим соображениям.

Несмотря на многообразие взглядов на систему уголовно-процессуальных принципов, большинство исследователей едины в определении

1 См.: Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева. - М: Спарк, 2000. - С. 86 - 88; Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Отв. ред. ПА. Лупинская. - М: Юристь, 2001. - С. 125 - 127.

2 См.: Смолысова ИВ. Защита тайн’частной жизни граждан уголовно-процессуальным законом… - С. 151; Юридическая клиника: опыт практического обучения юристов. — СПб.: Равена,1999. -С. 318.

См.: Громов НА, Николайченко В В Принципы уголовного процесса, их понятие и система // Государство и право. - 1997. - № 7. - С. 36 - 38.

47

этой юридической категории, трактуя принципы как основные правовые положения общего характера, определяющие построение всех стадий уголовного процесса, его форм и институтов, и обеспечивающие выполнение стоящих перед ним задач1.

Исходя из приведенного определения, можно сформулировать основные черты, позволяющие отнести то или иное положение к числу принципов уго- ловно-процессуального права, и проанализировать, соответствует ли неприкосновенность частной жизни граждан этим критериям.

  1. Положение, претендующее на принцип, должно быть закреплено в законе, носить нормативный характер. Здесь необходимо отметить, что в юриди- ческой литературе существует точка зрения, в соответствии с которой принципы не следует отождествлять с правовыми нормами, так как на правоприменительную практику могут оказывать влияние и не зафиксированные в нормативных актах правовые идеи. Так, возможность существования «надпозитивных», не закрепленных в законе, принципов отстаивает Г.Н. Муромцев, приводя в пример западный опыт: «В современной западноевропейской юридической литературе общие принципы права рассматриваются прежде всего в связи с задачей обеспечения основных прав человека. При этом отмечается отсутствие…четкой правовой основы либо конституционных рамок, которые бы определяли действия суда по обеспечению справедливости. Подчеркивается также невозможность дать исчерпывающий перечень основных принципов права»2.

С такой позицией трудно согласиться. Грань между научными выводами и руководящими положениями, каковыми, безусловно, являются принципы, должна сохраняться хотя бы в силу сущности процесса как особого рода государственно-правовой деятельности. По своей сути процессуальные принципы

См., напр.: Словарь основных терминов по уголовному процессу / Под ред. В.К. Боброва. - М.: Щит-М, 2001. - С. 23; Уголовно-процессуальное право Российской Федерации… - С. 117.

2 Теория права и государства / Под ред. Г.Н. Манова. - М.: Бек, 1995. - 336 с.

48

носят императивный характер, представляют собой обязательные предписания, выполнение которых обеспечивается мерами государственного принуждения. В то же время наука предлагает самые разнообразные, порой взаимоисключающие идеи. Их реализация в правоприменительной деятельности отнюдь не будет способствовать организованности и эффективности последней. Таким образом, прежде чем именоваться принципами, правовые идеи должны быть восприняты законодателем и получить выражение в нормах права. Как справедливо отмечал В.М. Савицкий, «…пока идею предлагают в монографиях, обсуждают на научных конференциях и симпозиумах, она остается только идеей, может быть, блестящей, высоконравственной, но, увы, лишь идеей, не имеющей права быть руководящей, обязательной для исполнения»1.

Свобода от вмешательства в частную жизнь защищена международными соглашениями России (ст. 12 Декларации, ст. 17 Пакта). В связи со вступлени-ем России в Совет Европы важное правовое значение для нас приобрела и Конвенция о защите прав человека и основных свобод.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы, причем установлен приоритет международных норм. Уже поэтому неприкосновенность частной жизни отвечает критерию нормативности.

Рассматриваемые положения нашли свое закрепление в российской Дек- ларации прав человека и гражданина 1991 г.2 и в Конституции РФ 1993 г.3

  1. Принципы носят первичный характер. Principiorum поп est ratio («для принципов нет причины») - их невозможно вывести из других норм.

1 Ларин А.М., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. - М: Бек, 1997.-С. 1.

2 См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1991.-№52.-Ст. 1865.

Конституционные гарантии неприкосновенности частной жизни были рассмотрены в§2гл.1.

49

Принципы, напротив, как бы охватывают их, служат своеобразными ориентирами как для законодателя, так и для всех участников процесса.

Как было показано выше, вопрос о самостоятельности принципа непри- косновенности частной жизни не нашел однозначного решения. Так, по мнению Н.А. Громова и В.В. Ыиколайченко, наличие гарантий неприкосновенности частной жизни в уголовно-процессуальном законодательстве «нельзя рассматривать как конструирование самостоятельного принципа уголовного процесса… Эти аспекты являются лишь составной частью такого принципа как обеспечение прав и свобод человека и гражданина»1.

Признавая, что нормы Конституции определяют «отдельные аспекты дея- тельности следственных, прокурорских и судебных органов», Н.И. Громов тем не менее полагает, что «их нельзя трактовать лишь как принцип уголовно-процессуального права», так как «каждое из этих положений имеет гораздо большее политическое и юридическое содержание, ибо представляет составную часть правового статуса человека и гражданина, регламентированного Конституцией РФ»2. Не логичнее было бы принять во внимание это значение и включить неприкосновенность частной жизни в систему принципов уголовного процесса? Кроме того, на мой взгляд, должна быть учтена позиция законодателя: и в международных документах, и в ст.ст. 23, 24 Конституции РФ защите частной жизни посвящены отдельные нормы. Не содержащая даже самого понятия «ча- стная жизнь» ст. 12 действующего УПК РСФСР, на положения которой опираются многие авторы, действует в редакции Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 8 августа 1983 г. и содержит лишь общее указание на то, что личная жизнь граждан, тайна переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений находятся под охраной закона. Полагаю, что в данной ситуации следует ориентироваться на международные акты и Конституцию РФ.

1 Громов НА., Ыиколайченко В.В. Указ. статья. - С. 38.

2 Громов Н. Охрана прав и свобод, чести и достоинства граждан как принцип уголов ного процесса // Правозащитник. - 1998. - № 2. - С. 57.

50

К сожалению, положение о неприкосновенности частной жизни граждан не вошло в окончательную редакцию нового УПК РФ (Ст. 14 принятого в первом чтении Проекта УПК РФ почти дословно повторяет конституционную формулировку1). Тем не менее, в главу 2 «Принципы уголовного судопроизводства» включены ст.ст. 12, 13, гарантирующие гражданам неприкосновенность жилища, тайну переписки и телефонных переговоров. Кроме того, ряд положений, «унаследованных» от предыдущих редакций Проекта УПК, прямо обязывают участников процесса уважать частную жизнь граждан.

В то же время, на мой взгляд, рассматриваемый принцип нуждается не только в законодательном закреплении, но и в более четкой и детальной регламентации. В этой связи представляется перспективным подход авторов проекта УПК РФ Государственно-правового управления Президента РФ, в котором не только провозглашено право граждан на неприкосновенность частной жизни в качестве принципа уголовного процесса, но и предпринята попытка раскрыть механизм его осуществления в уголовном процессе (ст. 21). Ч. 2 этой статьи Проекта устанавливает, что при проведении следственных и судебных действий не должны без необходимости собираться, использоваться и распространяться сведения о частной жизни граждан. По требованию дознавателя, следователя, прокурора или суда участники процессуальных действий обязаны не разглашать данные сведения, о чем у них отбирается подписка. В ч. 3 рассматриваемой статьи предусмотрено право лиц, которым орган уголовного преследования предлагает сообщить или предоставить сведения об их частной жизни, убедиться в том, что эти сведения собираются по возбужденному уголовному делу, и в противном случае - отказать в сообщении или предоставлении сведений. Ч. 4 посвящена гарантиям неразглашения сведений, касающихся материального положения граждан. Ч. 5, 6 предусматривают возможность проведения закрытых судебных заседаний по требованию заинтересованных участников судопроизводства и правило о возмещении вреда, причиненного лицу в резуль-

1 См.: Юридический вестник. - 1995. -№31.

51

тате нарушения неприкосновенности частной жизни, разглашения личной или семейной тайны1. Такая детальная регламентация отнюдь не избыточна. По данным социологических исследований, проведенных среди сотрудников правоохранительных органов, 84% опрошенных считают необходимым разъяснить в новом УПК РФ понятие неприкосновенности частной жизни.

Отметим также, что оценка неприкосновенности частной жизни как об- щеправового, конституционного принципа не противоречит его признанию в качестве уголовно-процессуального. В системе принципов любой отрасли права сосуществуют принципы общеправовые (свойственные праву в целом), отраслевые (характерные для отдельных отраслей) и межотраслевые (присущие группе смежных отраслей) . Например, общепринятым является отнесение к числу уголовно-процессуальных принципов законности и состязательности. Между тем, законность является общеправовым, а состязательность — межотраслевым принципом (действует как в гражданском, так и в уголовном процессе).

  1. Большинство авторов едины во мнении, что принципами следует считать положения, которые имеют всеобщий для процесса характер и в той или иной степени проявляют себя на всех его стадиях, прежде всего - на важней- шей для судьбы уголовного дела стадии судебного разбирательства. При этом неизменно подчеркивается объективная сущность уголовно- процессуальных принципов, выраженная в их соответствии социально- экономическим условиям развития общества3.

Как полагает Л.В. Дроздова, неприкосновенность частной жизни граждан, наряду с другими конституционными положениями, не отвечает данному критерию и соответственно не может считаться принципом
уголовно-

1 См.: Российская юстиция. - 1994. - № 9. - С. 10.

2 См.: Теория государства и права / Под ред. В.М. Корельского, В.Д Перевалова… - С. 237.

3 См., напр.: Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. - М: Зерцало, 1997. - С. 58; Кожевников С.Н., Кузнецов А.П. Общеправовые и отраслевые принципы: сравнитель ный анализ // Юрист. - 2000. -№ 4. - С. 64.

52

процессуального права: «Уголовный процесс изобилует лишь исключениями, изъятиями из данного принципа. Обыск нарушает неприкосновенность жили- ща, прослушивание телефонных переговоров — личную жизнь, выемка почтово-телеграфной корреспонденции ставит под вопрос тайну переписки. Таким образом, не имея механизма реализации, принципы неприкосновенности жилища, охраны личной жизни и тайны переписки не являются таковыми»1.

На мой взгляд, следует говорить не об отсутствии соответствующего ме- ханизма, а о его несовершенстве2. Такой вывод согласуется и с данными социологического опроса: 69% сотрудников МВД и прокуратуры полагают, что существующий порядок производства следственных действий недостаточно эффективно защищает частную жизнь граждан от необоснованного вмешательства.

Трудно согласиться с Л.В. Дроздовой и в том, что неприкосновенность частной жизни скорее является принципом уголовного права, так как «в случае нарушения режима частной жизни, конфиденциальности переписки или посягательства на жилище установлена ответственность»3. Думается, что указанные положения следует считать не принципом уголовного права, а непосредственными объектами преступного посягательства в составах, предусмотренных ст.ст. 137, 138, 139 УК РФ и помещенных законодателем в главу о преступлениях, родовым объектом которых являются конституционные права и свободы человека и гражданина (Гл. 19).

В то же время без соответствующих гарантий на всех стадиях уголовного процесса никакой, даже самый прогрессивный, принцип не в состоянии оказы- вать влияние на правоприменительную практику.

Дроздова Л В Принципы уголовного процесса: Критерии их выделения и значение // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. - С. 95.

Заметим попутно, что обыск и выемка почтово-телеграфной корреспонденции затра- гивают сферу частной жизни точно в такой же мере, как прослушивание (контроль) теле- фонных переговоров.

3 См.: .Дроздова ЛВ. Указ.соч. - С. 95.

53

Анализ норм действующего УПК РСФСР позволяет выделить следующие гарантии неприкосновенности частной жизни граждан:

  • юридические (формальные) основания производства ряда следственных действий, ограничивающих рассматриваемое конституционное право (обыска, наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, ее выемки, кон- троля и записи телефонных переговоров), включающие получение следовате- лем санкции прокурора или определения (постановления) суда (ч. 3 ст. 168, ч. 1 ст. 174, ст. 1741 УПК РСФСР);
  • обязанность следователя «принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске и выемке обстоятельства интимной жизни лица, занимающего данное помещение, или других лиц» (ч. 5 ст. 170 УПК РСФСР);
  • правило о недопустимости разглашения данных предварительного следствия участниками процесса и другими лицами без разрешения следователя или прокурора (ст. 139 УПК РСФСР);
  • свидетельский иммунитет ряда участников процесса, включающий: запрет допрашивать защитника обвиняемого об обстоятельствах дела, которые стали известны ему в связи с оказанием юридической помощи; адвоката, пред- ставителя профессионального союза и другой общественной организации — об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с выполнением обязанно- стей представителя (пп. 1, 3 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР); священнослужителя - об обстоятельствах, известных ему из исповеди (п. 11 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР);
  • возможность проведения закрытого судебного заседания в целях пре- дотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвую- щих в деле лиц (ч. 2 ст. 18 УПК РСФСР).
  • В новом УПК РФ эти положения получили дальнейшее развитие.

Появилось единое основание производства следственных действий, огра- ничивающих тайну переписки, телефонных переговоров и неприкосновенность жилища - решение суда. Ст. 165 УПК РФ подробно регламентирует порядок получения такого решения.

54

Ст. ст. 182, 183 УПК РФ требуют от следователя принимать меры, предотвращающие оглашение обстоятельств частной жизни граждан (а не только интимной, как в действующем УПК), а также сведений, составляющих личную и семейную тайну. Ст.ст. 185, 186 содержат положения, препятствующие доступу посторонних лиц к содержанию переписки и телефонных переговоров.

Ранее существовавшая норма о недопустимости разглашения данных предварительного расследования без разрешения прокурора, следователя или дознавателя дополнена абсолютным запретом на разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия (ст. 161 УПК РФ).

Расширены рамки свидетельского иммунитета. К перечню лиц, наделенных данной привилегией, добавлены: судья; присяжный заседатель; член Совета Федерации; депутат Государственной Думы. Получило закрепление в УПК и конституционное право гражданина не свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников.

Введены новые исключения из принципа гласности, направленные на ох- рану частной жизни. После введения в действие УПК РФ оглашение переписки, записей телефонных переговоров, почтовых сообщений граждан в открытом судебном заседании станет возможным только с их согласия. Законодатель распространил данные требования и на материалы фотографирования, аудио- и видеозаписей, киносъемки, носящие личный характер (ч. 4 ст. 241).

Как видно из сказанного, принцип неприкосновенности частной жизни проявляет себя в различных стадиях процесса, в том числе — в судебном разбирательстве. В то же время, несмотря на несомненные позитивные изменения в новом УПК, перечисленных гарантий недостаточно для эффективной защиты частной жизни. Перспективы совершенствования перечисленных положений можно рассматривать как одно из направлений настоящего исследования.

Наряду с законодательными гарантиями, для успешного функционирова- ния любого принципа большое значение имеет его место в системе принципов

55

данной отрасли права, порядок разрешения возникающих между ними противоречий. В ходе уголовно-процессуальной деятельности нередко имеет место конкуренция между принципами:

  • публичности и неприкосновенности частной жизни;

-гласности и неприкосновенности частной жизни.

Как было показано в § 1 гл. 1, первое противоречие можно считать част- ным случаем коллизии публичного и частного начал в уголовном процессе.

Гласность, напротив, является гарантией соблюдения интересов не только государства, но и отдельных лиц. Действие данного принципа существенно ограничено на стадии предварительного производства по делу и в полной мере проявляется на стадии судебного разбирательства. В соответствии с ч. 1 ст. 123 Конституции РФ, разбирательство дел во всех судах открытое. УПК РФ устанавливает ряд изъятий из принципа гласности, допускающих слушание дела в закрытом заседании, три из которых направлены на защиту частной жизни граждан (п. 3 ч. 2, ч. 3 ст. 241).


Изложенное позволяет сделать следующие выводы:

Конституционное положение о неприкосновенности частной жизни граждан отвечает всем требованиям, предъявляемым к правовому принципу. Практическое значение неприкосновенности частной жизни как одного из важнейших ориентиров для законодателя и правоприменителя определяет необходимость ее признания в качестве самостоятельного принципа уголовного процесса.

Важнейшими уголовно-процессуальными гарантиями неприкосновенности частной жизни граждан являются: решение суда как основание производст- ва следственных действий, ограничивающих рассматриваемое право; особенности производства этих следственных действий, смягчающие последствия вторжения в частную жизнь; правило о недопустимости разглашения сведений о частной жизни участников процесса без их согласия; нормы о свидетельском

56

иммунитете; возможность проведения закрытого судебного заседания в целях охраны частной жизни.

Основные направления совершенствования уголовно-процессуального законодательства в области защиты частной жизни видятся следующими: за- крепление в УПК принципа неприкосновенности частной жизни граждан; уси- ление системы гарантий неприкосновенности частной жизни; определение оп- тимального соотношения средств обеспечения гласности процесса и охраны частной жизни.

57

ГЛАВА2 ОБЩИЕ ОСНОВАНИЯ И ПРЕДЕЛЫ УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ЧАСТНУЮ ЖИЗНЬ ГРАЖДАН

Любая попытка определения оптимального соотношения публичного и частного начал в уголовно-процессуальной деятельности неизменно приводит к проблеме выбора: что предпочтительнее - принудить человека к раскрытию определенных сторон его частной жизни, сорвать покровы с его личных тайн или сохранить эти тайны неприкосновенными, тем самым защищая личность вопреки интересам установления истины по делу?

Анализ уголовно-процессуального законодательства показывает, что далеко не во всех случаях задача раскрытия преступления решается ценой отказа от гарантий конституционных прав личности, в том числе права на неприкос- новенность частной жизни. Социальные ценности, составляющие институт неприкосновенности частной жизни, в этом отношении неравнозначны. Среди них есть блага, которыми нельзя пожертвовать в интересах раскрытия дела ни при каких условиях, и есть ценности, которыми можно в определенной степени пожертвовать ради воссоздания истинной картины происшедшего. Сфера при- нуждения, допускаемого законом, сужается или расширяется в различные исто- рические периоды, определяя пределы ограничения неприкосновенности лич- ности и частной жизни в уголовном ‘ процессе1. Максимально четкое определение оснований и пределов уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан представляет не только теоретический интерес. После- довательность и конкретность законодателя в этом вопросе - важнейшая гаран- тия соблюдения прав граждан, в том или ином качестве вовлеченных в уголов- ный процесс, единственный шанс избежать злоупотребления властью и произвола со стороны органов уголовного преследования.

1 См.: ПетрухинКЛ. Личная жизнь…-С. 17.

58

Вместе с тем, надо учитывать, что возможности государственно-властного, в том числе уголовно-процессуального, регулирования общественных отношений ограничены. В этой связи можно выделить две границы госу- дарственного вмешательства в жизнь общества - верхнюю (границу возможного) и нижнюю (границу необходимого). Верхняя граница определяется прежде всего законами природы, закономерностями общественного развития и существованием неотъемлемых прав человека и гражданина. Думается, что данная граница легче поддается правовой регламентации, и эта регламентация должна быть максимально четкой. При этом ориентиром для государства должны служить международно- правовые стандарты в области прав человека. Нижняя граница обусловлена прежде всего сочетанием двух обстоятельств: значимости для общества соответствующих отношений и возможностью их саморегуляции без вмешательства государства. Решение этой проблемы не может быть только законодательным. Важнейшее значение имеет формирование правовой культуры, «создающей некую систему взаимоуважения и взаимного соблюдения прав, свобод и законных интересов, построенную на правовых, морально-этических и религиозно-нравственных предписаниях»1. Станет ли государство правовым и демократическим, зависит прежде всего от нас, его граждан, от нашей активной позиции в отстаивании своих прав.

2.1. Основания ограничения права граждан на неприкосновенность частной жизни

Слово «основание» в интересующем нас значении - «причина, достаточ- ный повод, оправдывающий что-нибудь» . Какими же причинами можно оправдать, обосновать ограничение конституционных прав личности органами уголовного преследования и суда?

Асанов В. Роль личности в обеспечении своих прав // Уголовное право. — 1999. — №4.-С. 37.

2 Ожегов СИ.. Шведова НЮ. Указ. соч. - С. 463.

59

Рассмотрение оснований ограничения права граждан на неприкосновенность частной жизни в уголовном процессе следует начать с ответа на вопрос о том, какими законными способами следственные и судебные органы могут вмешиваться в частную жизнь человека.

Во-первых, право на неприкосновенность частной жизни серьезно огра- ничивается в ходе следственных действий, связанных с проникновением в жи- лище, нарушением тайны переписки, телефонных и иных переговоров. В этих случаях следователь непосредственно воспринимает информацию частного характера, содержащуюся в письмах, личных бумагах, фонограммах и т.п.

Во-вторых, информация о частной жизни может быть получена от граждан- носителей соответствующей информации, причем как от собственника информации1, так и от лица, которому соответствующие сведения были дове- рены (выступающему в данном случае в качестве субъекта профессиональной тайны)2. Различна и форма предоставления сведений органам уголовного пре- следования. Информация может быть сообщена названными лицами на допро- се, а может содержаться в документах, представленных гражданами, должност- ными лицами или организациями.

Таким образом, анализ законодательства показывает, что информация о частной жизни может быть получена как непосредственным, так и опосредо- ванным путем. Правовой режим получения сведений в каждом из случаев име- ет свою специфику, что обусловило структуру параграфа.

В предлагаемой работе использовано традиционное в уголовно- процессуальной науке деление оснований производства процессуальных дейст- вий на фактические и юридические. При этом автор исходит из предпосылки,

В соответствии со ст. 2 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» (Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 8. -Ст. 609), под собственником информационных ресурсов понимается субъект, в полном объеме реализующий полномочия владения, пользования, распоряжения указанными объектами. Ст. 11 названного закона относит информацию о гражданах (персональные данные) к категории конфиденциальной информации, подлежащей правовой защите.

2 Подробнее о признаках и видах профессиональной тайны см. § 2. гл. 2.

60

что общее юридическое условие правомерности любого из вышеперечисленных действий — возбуждение уголовного дела. Вынесенное в соответствии с законом постановление о возбуждении уголовного дела свидетельствует о наличии признаков преступления и делает возможным применение процессуального принуждения для собирания сведений о частной жизни.

2.1 Л. Основания производства следственных

действий, ограничивающих право

на неприкосновенность частной жизни граждан

2.1.1.1. Фактические основания производства следственных действий, ограничивающих неприкосновенность частной жизни

Действующий УПК РСФСР не содержит единых оснований производства следственных действий, ограничивающих право на неприкосновенность частной жизни. Так, обыск следователь производит, «имея достаточные основания полагать, что в каком-либо помещении или ином месте, или у какого либо лица находятся орудия преступления, предметы и ценности, добытые преступным путем, а также другие предметы и документы, могущие иметь значение для дела» (ст. 168). Выемка проводится в случае необходимости изъятия определенных предметов и документов, имеющих значение для дела, если точно известно, где и у кого они находятся (ст. 167). Основанием для контроля и записи переговоров служат данные о том, что подозреваемый, обвиняемый и другие лица могут располагать сведениями, имеющими значение для дела, или данные о существовании реальной угрозы совершения преступных действий в отношении потерпевшего, свидетеля, истца или их близких родственников (ст. 174). О фактических основаниях наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и ее выемки закон умалчивает.

Авторы нового УПК РФ сохраняют формулировку оснований производства выемки (ст. 183) и уточняют основания проведения обыска (ст. 182 преду- сматривает «наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела»).

61

Фактическим основанием для ареста почтово-телеграфной корреспонденции и контроля телефонных переговоров по новому УПК является «наличие достаточных оснований полагать», что в почтовых отправлениях и телефонных переговорах соответственно могут содержаться сведения, имеющие значение для дела (ст.ст. 185,186). Последнюю формулировку трудно признать удачной. Во-первых, авторам-разработчикам УПК РФ не удалось избежать тавтологии: «основание», как было упомянуто выше, и есть «достаточный повод». Во-вторых, такая формулировка не дает представления о характере этих «оснований», их информационной природе, что дает возможность подменять фактические данные (доказательства) необоснованными догадками. В-третьих, непонятна логика законодателя, который применительно к обыску использует термин «достаточные данные», а при регламентации иных следственных действий отказывается от него в пользу «достаточных оснований».

Авторы Модельного УПК для государств-участников СНГ (В дальнейшем — Модельный УПК) предлагают считать основаниями обыска и выемки доказательства или материалы оперативно-розыскной деятельности (ст.ст. 265, 266 законопроекта), а основанием наложения ареста на корреспонденцию - уже упомянутые «достаточные основания» (ст. 280). Ст. 282 «Перехват сообщений» вообще не содержит оснований производства этого следственного действия1.

Таким образом, в анализируемых документах фактические основания производства следственных действий, ограничивающих право граждан на неприкосновенность частной жизни, определены недостаточно конкретно. Отсутствует единство терминологии. Все это в совокупности может привести к неоправданному расширению пределов субъективного усмотрения органов предварительного расследования.

Расплывчато сформулированные фактические основания производства следственных действий — одна из причин неоднозначного решения вопроса о

См.: Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ // www.hro.org/docs/rlex/upkmod/index.htm

62

характере данных, обосновывающих применение рассматриваемых мер уголовно-процессуального принуждения, в уголовно-процессуальной литературе.

По мнению большинства авторов, в качестве общего основания применения принуждения обеспечительного характера (обыск, выемка и т.п.) выступает наличие данных, позволяющих полагать, что в результате их проведения будут обнаружены доказательства, имеющие значение для дела1.

В уголовно-процессуальной литературе высказана точка зрения, в соответствии с которой основаниями принятия процессуальных решений являются предположения (суждения). По мнению Н. Подольного, подобный подход со стороны законодателя «порождает субъективное ощущение недостоверности сделанных выводов»3. Такая критика действующего УПК представляется спор- ной. Конечно, при принятии решений имеет место субъективная оценка уста- новленных фактов, но следователю нужно сначала получить эти данные, а за- тем, опираясь на фактические данные, а не на догадки, вынести соответствующее постановление.

Ряд авторов полагает, что основанием производства следственных действий, ограничивающих право на неприкосновенность частной жизни, является наличие доказательств, подтверждающих необходимость производства конкретного следственного действия4. При этом термины «доказательства» и «фактические данные» употребляются ими как синонимы3.

Полагаю, что такая точка зрения не основана на законе. Если бы законодатель имел в виду доказательства, он бы не использовал понятие «фактические

См., напр.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Отв. ред. ПА Лупинская. - М.: Юристь, 2001. - С. 242; Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева. - М.: Спарк, 2000. - С. 291 - 292; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Савицкого и др. - М.: Проспект, 1999. - С. 232 - 233.

2 См.: Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. - М: Зерцало, 1998. - С. 216. Подольный Н. Основания принятия процессуальных решений // Рос. юстиция. — 1999.-№2.-С. 40.

4 См.: Якупов Р.Х. Указ. соч. - С. 252. См., напр.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. - М: Спарк, 2000. - С. 330 - 332; Петрухин ИЛ. Личные тайны… - С. 72.

63

данные». Например, в ст. 171 УПК РФ и в ст. 143 действующего УПК РСФСР в качестве основания для привлечения лица в качестве обвиняемого названо наличие достаточных доказательств, дающих основание для обвинения лица в совершении преступления. Любые доказательства по своей природе - фактические данные, но не всякие данные могут быть признаны доказательствами1.

Вместе с тем, на мой взгляд, было бы правильно закрепить в новом УПК в качестве оснований следственных действий, вторгающихся в частную жизнь, именно доказательства. Как справедливо отмечает Г.П. Ивлиев, «вряд ли будет морально обоснованным, справедливым решение о применении меры процессуального принуждения, которое выносится на основании данных, полученных не в процессе доказывания. Тем самым могут нарушаться… гарантированные Конституцией РФ права граждан…»2.

В то же время Г.П. Ивлиев понимает под основаниями применения мер процессуального принуждения «полученные в уголовно-процессуальном порядке конкретные фактические данные», а не доказательства3, что заставляет предположить, что причина разногласий между процессуалистами - не только уже упомянутая неопределенность терминологии, но и различные взгляды на понятие доказательства в уголовном процессе. В этой связи невозможно обойти вниманием вопрос о соотношении понятий «доказательства» и «фактические данные».

В уголовно-процессуальной литературе существует точка зрения, согласно которой доказательства полностью отождествляются с фактическими дан- ными. Так, Ф. Н. Фаткуллин полагает, что доказательства представляют собой

В соответствии со ст. 74 УПК РФ, доказательства определяются как любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Отказавшись от устоявшегося термина «фактические данные» в определении доказательств, законодатель почему-то сохраняет его применительно к фактическим основаниям производства следственных действий.

Ивлиев Г.П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения // Государство и право. -1995. - № 11. - С. 75. 3 Ивлиев Г.П Указ. статья. - С. 77.

64

«фактическую информацию об искомых по делу обстоятельствах. Это — конкретные фактические данные, составляющие первый вид средств процессуального доказывания, а именно - доказательства». Источники фактических данных, по мнению автора, являются самостоятельным видом средств доказывания1.

Противоположного мнения придерживаются авторы Проекта УПК РФ, подготовленного Государственно-правовым управлением Президента Российской Федерации. Понятие «фактические данные» из определения доказательства ими исключено, а в ч. 1 ст. 147 Проекта перечислены только источники доказательственной информации: «Доказательствами являются любые законно полученные судом или стороной предметы, документы и другие материалы, использование которых в соответствии с положениями настоящего Кодекса допустимо для установления обстоятельств происшествия, а также иных имеющих значение при производстве по уголовному делу обстоятельств» .

Существует также позиция, согласно которой под доказательствами следует понимать и фактические данные, устанавливающие или опровергающие соответствующие обстоятельства, и источники, из которых такие данные черпаются. Точки зрения, относящиеся к данной группе, могут быть, в свою очередь, разделены на две подгруппы.

Одни авторы доказательствами именуют и фактические данные, и (отдельно от них) источники фактических данных. В литературе такая концепция получила название «двойственного понятия доказательств»3. М. С. Строгович в этой связи писал: «Прежде всего доказательства выступают в качестве источников сведений о фактах, имеющих значение для дела…», но «…во многих случаях доказательство выступает в виде установленного из определенного источ-

См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. - Казань: Изд - во Казан, ун-та, 1976. - С. 94.

2 Российская юстиция. - 1994. - № 9.- С.72.

3 См., напр.: Рыжаков А. П. Уголовно-процессуальное доказывание: понятие и средст ва. - М.: Информ.-издат. дом «Филинъ», 1997. - С. 43; Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д.,
Эль-

65

ника факта, который служит основанием для вывода о другом, подлежащем установлению, факте»1. В. Д. Арсеньев считал, что двоякое понимание доказательств заложено в самом тексте закона: в первой части ст. 69 действующего УПК «…законодатель говорит о фактах объективной действительности, доказательственных фактах, а во второй - о средствах доказывания, содержащих сведения об этих фактах» (автор под средствами доказывания понимает источники доказательств)2. Аналогичной точки зрения придерживается и П. А. Лупинская: «Термин «доказательство»… применяется не только в отношении фактов. Под доказательством понимаются и те процессуальные источники, посредством которых устанавливаются имеющие значение для дела факты»3.

Такому двойственному пониманию доказательства ряд ученых противо- поставляет единое понимание этого института. Согласно этой позиции, «доказательство представляет собой единство фактических данных и процессуального источника»4. Неразрывная связь между данными и их источником (формой) несомненна, «…как неопровержима объективно существующая связь между любым содержанием и формой»5.

Представляется, что сведение доказательств по уголовному делу только к фактическим данным не может быть признано правильным.

Во-первых, как следует из содержания ст. 74 УПК РФ и ст. 69 действующего УПК РСФСР, доказательственное значение могут иметь лишь такие фак- тические данные (сведения), которые получены из источников, исчерпываю- щий перечень которых дан в законе (показания свидетелей, потерпевших,

кинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. - Воронеж: изд- во Воронеж, ун-та, 1978. - С. 97.

1 Строгович М С. Избранные труды. В 3 т. - Т. 3. Теория судебных доказательств. - М: Наука, 1991.-С. 82.

Арсеньев В. Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе. - Иркутск: Изд-во ИГУ, 1970. - С.27.

3 Лупинская П. А. Доказательства в советском уголовном процессе. - М: Изд-во ВЮЗИ,1955.-С. 7.

4 Рыжаков А. П. Указ. соч. - С. 43.

Карнеева Л. М. Доказательства в советском уголовном процессе. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. -С. 25.

66

подозреваемых, обвиняемых, заключение и показания экспертов, вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий и иные доку- менты). Значит, вне этих источников не может быть фактических данных, имеющих доказательственное значение.

Во-вторых, о невозможности отделить источники от фактических данных свидетельствует то обстоятельство, что среди источников доказательств зако- нодатель упоминает вещественные доказательства. Получается, что источником вещественных доказательств являются сами вещественные доказательства, и «указанное положение закона окажется нелогичным при отказе от включения в понятие доказательств наряду с фактическими данными еще и их источников»1.

По уже упомянутым причинам вызывает сомнения и правильность двой- ственного понимания доказательств. Не содержащий в себе фактических данных источник так же не будет доказательством, как и информация, не закрепленная в одном из источников, названных в УПК. Если нет формы — нет и доказательства.

Наиболее логичной представляется концепция понимания доказательства как единства фактических данных и их источника. «Определение доказа- тельств… раскрывает соотношение между процессуальной и логической сторо- нами понятия доказательства - соотносимыми, но не тождественными. В логи- ке… доказательством является аргумент, довод, подтверждающий выдвинутый тезис или опровергающий тезис, противоположный ему; мысль, обосновываю- щая или опровергающая другую мысль. Доказательства в уголовном судопро- изводстве - это фактические данные, содержащиеся в законом установленном источнике»2.

Таким образом, доказательства в уголовном процессе выступают в единстве своего содержания (фактические данные) и процессуальной формы (источники фактических данных). В таком качестве они и должны рассматривать-

1 Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П. С. Указ. соч. - С. 98.

2 Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М: Юр. лит., 1973. - С.225.

67

ся как фактические основания производства следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан на неприкосновенность жили- ща, тайну переписки и переговоров.

2.1.1.2. Юридические основания ограничения прав граждан, предусмотренных ст. ст. 23,25 Конституции РФ

Ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почто- вых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ). Отраслевое законодательство в отношении прослушивания переговоров не противоречило Конституции и до принятия нового УПК РФ: согласно ст. 1741 УПК РСФСР, включенной в УПК Федеральным законом от 20 марта 2001 г., контроль и запись переговоров допускаются по судебному решению, которому должно предшествовать мотивированное ходатайство следователя.

Иная ситуация складывается с арестом и выемкой почтово-телеграфной корреспонденции. Ст. 174 УПК РСФСР, которая будет действовать до 1 января 2004 г.1, допускает два варианта оснований ареста и выемки корреспонденции: постановление следователя, санкционированное прокурором, или определение (постановление) суда: налицо противоречие УПК РСФСР Конституции РФ. В силу того, что Конституция — закон прямого действия, обладающий высшей юридической силой, в данном случае должна применяться конституционная норма. Тем не менее, в юридической литературе решение этой проблемы не столь однозначно. Так, по мнению А.А. Чувилева, правила ст. 174 УПК РСФСР рассчитаны на получение санкции прокурора, а получение такой санкции само по себе Конституции не противоречит, поэтому «до внесения изменений и до- полнений в УПК следователь должен направлять в суд санкционированное

О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. -№ 177-ФЗ//Российская газета -2001. -22 дек.

68

прокурором постановление, на основании которого судья принимает свое решение»1.

С такой рекомендацией трудно согласиться. В ч. 1 ст. 174 УПК РСФСР говорится о производстве выемки корреспонденции с санкции прокурора либо по определению (постановлению) суда (курсив мой. - М.Д.). Таким образом, следователю предлагаются альтернативные варианты получения разрешения на проведение данного следственного действия. Так как первый вариант явно противоречит Конституции, то, следовательно, на практике должен применяться второй. Вместе с тем, стоит отметить несогласованность между частями первой и второй ст. 174 УПК РСФСР: регламентируя в ч. 2 порядок выемки корреспонденции, законодатель действительно упоминает лишь о санкции прокурора. Тем не менее, это не мешает применять указанную процедуру с учетом требований Конституции РФ, ограничивающей действие рассматриваемой статьи. Такую позицию занимают, в частности, авторы ряда комментариев к УПК РСФСР2.

Ст. 25 Конституции РФ формулирует принцип неприкосновенности жи- лища: «Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе, как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения».

Как справедливо полагал А.А. Чувилев, ст. 25 Конституции России имеет в виду два варианта случаев изъятия из общего правила неприкосновенности жилища:

а) когда в федеральных законах может быть предусмотрено принудитель- ное проникновение в жилище без судебного решения;

Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1994. - № 2. - С. 6.

2 См., напр.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Савицкого и др. - М.: Проспект, 1999. - С. 238; Научно-практический комментарий к Уголовно- процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. - М.: Спарк, 2000. -С. 340-341.

69

б) когда требуется судебное решение для проникновения в жилище в целях производства следственных действий (обыск, выемка, наложение ареста на имущество) .

Одновременно А.А. Чувилев отмечал, что редакция ст. 25 Конституции РФ позволяет сделать вывод, что правила ст.ст. 167, 168, 175 УПК не противо- речат конституционному положению, допускающему проникновение в жилище против воли проживающих в нем лиц в случаях, установленных федеральным

законом, под которым понимается и УПК2. Эту точку зрения разделяют и дру-

з гие авторы .

Н.А. Колоколов и А. Чуркин, напротив, полагают, что в соответствующих случаях ст. 25 Конституции РФ обязывает следователя получать постановление суда (судьи)4.

Представляется, что причиной разногласий является несовершенная ре- дакция ст. 25 Конституции РФ. Рассматриваемая норма содержит логическое противоречие: законное проникновение в жилище допускается «в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения» (курсив мой. - М.Д.). Употребление разделительного союза «или» создает впечатление, что речь идет о двух различных, «непересекающихся» основаниях вмешательства в частную жизнь, а суд принимает решение в тех случаях, когда об этом умалчивает закон. На самом деле смысл данной нормы в том, что закон должен предусматривать все случаи правомерного принудительного проникновения в жилище. Кроме того, в некоторых из этих случаях требуется еще и

См.: Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1994. - № 2. - С. 6 - 7.

2 Там же. - С. 7.

3 См., напр.: Матвиенко ИВ. Неприкосновенность жилища: декларация или реаль ность // Юрист. - 1998. - С. 34; Лебедев В.М. Судебная защита свободы и личной неприкос новенности граждан на предварительном следствии. — М.: Изд-во Рос. акад. правосудия, 2001. - С. 88.

4 См., напр.: Колоколов НА. Судебный контроль в стадии предварительного рассле дования: Реальность, перспективы//Государство и право. - 1998. -№11.-С. 31; Чуркин А. Проникновение следователя в жилище при помощи… компьютера // Российский следова тель. - 1999.-№ 4. - С. 44.

70

предварительное решение суда. Как справедливо отмечает И.Л. Петрухин, для определения этих случаев необходим сопоставительный анализ ст. 25 и ч< 2 ст. 23 Конституции РФ, который показывает, что получение судебного решения необходимо не только для прослушивания переговоров и ареста корреспонденции, но и для производства обыска, выемки, осмотра в жилище граждан !.

Попытка привести положения об уголовно-процессуальной защите не- прикосновенности жилища в соответствие с международными стандартами в области охраны прав человека была предпринята уже в первой редакции официального проекта УПК РФ (далее - Проект). Тем не менее, после первого чте-ния, состоявшегося 6 июля 1997 г. , Проект содержал ряд пробелов и неточностей, которые могли вызвать затруднения на практике. Так, согласно ч. 2 ст. 13 Проекта, обыск, выемка и другие следственные действия, связанные с проникновением в жилое помещение, производятся только по просьбе или с согласия лица, в нем проживающего, либо на основании судебного решения. Следовательно, если согласие лица, занимающего данное помещение, присутствует, то судебная санкция не требуется. В то же время ч. 2 ст. 14 Проекта устанавливала, что обыск и выемка могут производиться только на основании судебного решения.

Кроме того, по смыслу ч. 2 ст. 13 Проекта, гарантии неприкосновенности жилища распространялись на все следственные действия, связанные с проникновением в жилое помещение, а ч.2 ст. 35 к компетенции судьи на досудебных стадиях процесса относила только вынесение решений о производстве осмотра, выемки и обыска. В то же время в жилище могут производиться также, например, следственный эксперимент или наложение ареста на имущество. Очевидно, порядок производства таких следственных действий в жилых помещениях также должен включать гарантии неприкосновенности жилища.

1 См.: Петрухин И.Л. Личные тайны… - С. 102 -104.

2 См.: Юридический вестник. - 1995. - № 31.

71

В ст. 5 Проекта, разъясняющей некоторые содержащиеся в нем термины, отсутствовало понятие «жилище». Если бы статья была принята в такой редак- ции, правоприменителю пришлось бы определять данное понятие исходя из норм жилищного законодательства (как и в настоящее время). Между тем, гра- ждане могут занимать помещения, правовой статус которых определяется не жилищным, а иным законодательством. Например, Б ЖИЛИЩНЫЙ фонд не вхо- дят гостиницы, санатории, дома отдыха, дачи и т. п. Думается, что подобные места временного проживания также являются жилищем и подлежат защите на общих основаниях. Надо отметить, что около 50% опрошенных в рамках на- стоящего исследования сотрудников правоохранительных органов заявили о необходимости закрепить в УПК понятие «жилище», и лишь 28% считают це- лесообразным обращение к жилищному законодательству.

В процессе работы над законопроектом он претерпел значительные изменения, в том числе в части, касающейся процессуальных гарантий неприкосно- венности жилища. В результате упомянутые выше противоречия были устране- ны. Согласно ч. 1 ст. 12 УПК РФ, осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения1, а решения о производстве в жилище обыска, выемки, наложения ареста на иму- щество отнесены к исключительной компетенции суда. Появилось и легальное определение жилища, учитывающее высказанные выше замечания: «индивиду- альный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и используемое для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но используемое для временного проживания» (п. 10 ст. 5 УПК РФ)2.

Представляется, что для такого согласия УПК должен предусматривать письменную форму. Согласие проживающих в жилище граждан может быть зафиксировано в протоколе осмотра помещения.

2 В Проекте УПК РФ, представленном ко второму чтению, в определении жилища вместо оборота «помещение, используемое для проживания» был предложен термин «помещение, предназначенное для проживания». На мой взгляд, такой подход излишне сужал

72

Резюмируя изложенное, еще раз подчеркнем: Конституция - закон прямого действия и в уголовном процессе в случае противоречия с УПК должны применяться именно ее положения. Однако процедура получения судебного решения действующим уголовно-процессуальным законодательством не регламентирована, а порядок, установленный новым УПК РФ, вступает в силу лишь с 1 января 2004 г. Очевидно, до тех пор большое значение будет сохранять Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 13 от 24 декабря 1993 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации», в котором даются разъяснения по следующим вопросам:

  • какие суды выносят решение об ограничении рассматриваемого права;
  • кто должен предоставлять судам соответствующие материалы;
  • какое решение может быть вынесено в результате рассмотрения пред- ставленных материалов1.
  • Как справедливо отмечает И.В. Смолькова, разъяснение Пленумом по- рядка принятия решения об ограничении этого права по существу является нормотворчеством и фактически заполняет законодательный пробел в данном вопросе2.

Как уже было отмечено, в новом УПК РФ этот пробел восполнен. Про- цедура получения судебного разрешения на производство следственного действия регламентирована ст. 165 УПК РФ. В соответствии с ней, следователь с согласия прокурора возбуждает перед судом ходатайство о проведении следственного действия, о чем выносит постановление. Ходатайство должно быть рассмотрено по месту производства предварительного следствия судьей районного или военного суда не позднее 24 часов с момента его поступления. В су-

определение жилища, тем самым создавая возможность произвола следственных органов. Отрадно, что в конце концов законодатель отказался от этого варианта.

1 См.: О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 1993 г. - № 13 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 1994. -№3.-С 12.

См.: Смолькова ИВ. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе. -М: Луч, 1999. - С. 157- 158.

73

дебном заседании вправе участвовать прокурор и следователь. По результатам рассмотрения ходатайства судья выносит постановление о производстве следственного действия или об отказе в его производстве.

На мой взгляд, необходимость привлечения прокурора к процессу приня- тия решения вызывает сомнение. Выдача разрешения на производство следственного действия означает прежде всего проверку достаточности оснований для вынужденного ограничения охраняемых Конституцией прав личности. Представляется, что суд, не наделенный, в отличие от прокурора, функцией уголовного преследования, способен самостоятельно справиться с этой задачей1. Предлагаемая законодателем система двойного контроля навряд ли даст повышенные гарантии законности и обоснованности следственных действий, зато неоправданно ограничит процессуальную самостоятельность следователя и, возможно, приведет к затягиванию срока следствия. Применение рассматриваемой процедуры на практике затруднит и то, что в ст. 165 УПК РФ не указан срок, в течение которого прокурор должен дать согласие на направление ходатайства в суд. Кроме того, не определена форма этого согласия.

Следует отметить, что, вопреки сложившимся представлениям, большин- ство опрошенных практических работников органов МВД и прокуратуры (55%) положительно оценивают отнесение к компетенции суда решений о производстве следственных действий, ограничивающих неприкосновенность жилища, тайну переписки и переговоров. Отрицательное отношение высказали 37%, при этом в числе причин такой оценки были названы недостаточная оперативность судебной процедуры (19% от общего числа опрошенных) и сомнения в том, что принятые судом решения будут объективны (16%).

Подробнее об этом см.: Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Государство и право. - 1993. - № 7. - С. 81 - 82, 86 - 90; Халиулин А. Судебный контроль и прокурорский надзор за законностью расследования: границы и возможности // Уголовное право. - 2000. - № 1. - С. 69 - 73; Бабенко А., Яблоков В. Судебный контроль за предварительным расследованием необходимо расширить // Российская юстиция. — 2000. — № 6. — С. 2 — 3; Архипов Ю.Г. Судебный контроль за актами органов дознания и предварительного следствия, ограничивающими права граждан // http:/Anvr.nm.ru/numbers/12001/c34.htm.

74

В заключение подчеркнем, что, несмотря на перечисленные недочеты, новый УПК содержит главное правило: для ограничения прав, предусмотренных ст.ст. 23, 25 Конституции РФ, должно бьпъ единое основание — решение суда (судьи), принимаемое по мотивированному ходатайству следователя.

2.1.2. Основания получения органами уголовного

преследования сведений о частной жизни, составляющих

личную, семейную и профессиональную тайну

Анализ норм уголовно-процессуального законодательства позволяет го- ворить о двух процессуальных способах получения данных о частной жизни непосредственно от граждан-носителей соответствующей информации: представление сведений и допрос.

Ст. 70 УПК РСФСР в числе способов собирания доказательств называет представление предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами предметов и документов, могущих установить необходимые по делу фактические данные, по требованию следователя. П. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ наделяет правом требовать представления таких сведений и защитника. При этом подчеркивается, что соответствующие организации обязаны предоставить требуемые документы. Никаких исключений или особого порядка в отношении документов, содержащих сведения о частной жизни, ни в действующем, ни в новом УПК не предусмотрено.

При регламентации такого следственного действия, как допрос, уголовно- процессуальное законодательство также не предусматривает никаких особенностей получения данных от лиц, обязанных в силу своих служебных обязанностей сохранять профессиональную тайну (врача, нотариуса, работника ЗАГСа и т.п.). Более того, за отказ от дачи показаний свидетель может быть привлечен к уголовной ответственности в соответствии со ст. 308 УК РФ.

Таким образом, уголовно-процессуальный закон не предусматривает ни оснований получения органами уголовного преследования сведений, составляющих профессиональную тайну, ни оснований получения данных о частной

жизни от гражданина-собственника информации. Учитывая, что Конституция

75

России гарантирует право каждого на личную и семейную тайну, такое положение вещей нельзя признать нормальным. С сожалением приходится констатировать, что в новом УПК РФ никаких новых решений не предложено: ни Общие положения, ни правила собирания доказательств, ни процедура допроса не содержат процессуальных гарантий в связи с получением от граждан сведений о частной жизни.

В то же время в различных отраслях права существует целый ряд норм, направленных на защиту личных тайн граждан, доверенных представителям определенных профессий, и регламентирующих основания и порядок предоставления частной информации органам уголовного преследования и суду.

Так, ст. 61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, при- нятых 22 июля 1993 г., устанавливает, что информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании, составляют врачебную тайну. По общему правилу, разглашение таких данных не допускается, однако, п. 3 ст. 61 обязывает врачей и иных медицинских работников предоставлять сведения, составляющие врачебную тайну, по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследований и судебным разбирательством. Кроме того, медицинские работники должны сами сообщать указанные сведения, не дожидаясь каких-либо запросов, если есть основания полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий (п. 5 ст. 61 )1.

Представляется, что законодательные нормы о правовой защите врачебной тайны нуждаются в совершенствовании. Как обоснованно утверждает И.В. Смолькова, распространение сведений об интимной или семейной жизни больного могут повлиять на положение человека в обществе, его репутацию, затронуть честь и достоинство, поэтому следовало бы определить в УПК четкие ос-

См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1993. - № 33. - Ст. 1318 (Изложены в ред. Федерального закона от 2 марта 1998 г. - № 30-ФЗ).

76

нования получения сведений, составляющих врачебную тайну. Такие основания должны иметь отношение как к фактической, так и к юридической стороне проблемы1.

И.Л. Петрухин предлагает сформулировать четыре ограничительных ус- ловия, которые препятствовали бы слишком широкому разглашению медицинских тайн в сфере уголовного судопроизводства:

1) возбуждение уголовного дела как непременное условие получения све- дений, составляющих медицинскую тайну; 2) 3) получение лишь тех сведений, которые имеют несомненное отношение к предмету доказывания; 4) 5) обязанность медицинских работников сообщать следователю, проку- рору, суду лишь о тех преступлениях, укрывательство которых уголовно наказуемо (ст. 316 УК РФ); 6) 7) обязанность медицинских работников свидетельствовать лишь о болезни, а не о частной жизни больного2. 8) Думается, эти предложения заслуживают внимания законодателя. Вместе с тем в качестве формального основания получения соответствующих сведений наряду с возбуждением уголовного дела целесообразно, на мой взгляд, назвать и наличие мотивированного постановления следователя (дознавателя) либо определения суда.

Сказанное следует отнести и к иным видам профессиональной тайны — например, таким, как нотариальная тайна или тайна регистрации актов гражданского состояния.

Правовой гарантией конфиденциальности нотариальной деятельности служит ст. 5 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (приняты И февраля 1993 г.): «Нотариусу при исполнении служебных обязанностей, а также лицам, работающим в нотариальной конторе, запрещается раз-

См.: Смолькова ИВ. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе… - С. 146; Смолькова И.В. Тайна и уголовно-процессуальный закон. - М.: Луч, 1997. - С. 96. 2 Петрухин И.Л. Личные тайны… - С. 172.

77

глашать сведения, оглашать документы, которые стали им известны в связи с совершением нотариальных действий, в том числе и после сложения полномочий или увольнения, за исключением случаев, предусмотренных настоящими Основами»1. Уголовно-процессуальное значение имеет случай, предусмотренный ч. 4 ст. 5 Основ, обязывающий нотариуса выдавать справки о совершенных действиях по требованию суда, прокуратуры, органов следствия в связи с находящимися в их производстве уголовными делами.

Согласно ст. 12 Федерального закона от 15 ноября 1997 г. «Об актах гра- жданского состояния», сведения, ставшие известными работнику органа ЗАГС в связи с государственной регистрацией акта гражданского состояния, являются персональными данными, относятся к категории конфиденциальной информации с ограниченным доступом и разглашению не подлежат. Вместе с тем руководитель органа ЗАГС обязан сообщить сведения о государственной регистрации акта гражданского состояния по запросу суда (судьи), органов прокуратуры, органов дознания или следствия (ч. 2 ст. 12 названного Закона)2. Существенным упущением законодателя представляется отсутствие указания на то, что такой запрос возможен только по возбужденному уголовному делу. Таким образом, практически любой сотрудник правоохранительных органов может получить конфиденциальную информацию без достаточных оснований .

Анализ приведенных примеров свидетельствует об отсутствии единой концепции защиты различных видов профессиональной тайны.

Во-первых, в отраслевом законодательстве прослеживаются различные подходы к определению круга субъектов, которые в соответствии с законом могут получить доступ к соответствующей информации. В одном случае для получения сведений, составляющих профессиональную тайну, необходим запрос органов дознания, следствия и суда, в другом - требование суда, прокура-

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. -1993. -№ 10. -Ст. 357.

2 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 47. - Ст. 5340.

3 Петрухин И.Л. Личные тайны… - С. 214. ч

78

туры, органов следствия, в третьем - запрос суда (судьи), органов прокуратуры, органов дознания или следствия.

Во-вторых, установлены различные формальные основания получения конфиденциальной информации: запрос (требование) органов предварительного расследования и суда по возбужденному уголовному делу и запрос без возбуждения уголовного дела.

Принимая во внимание отмеченные противоречия, можно предложить два способа устранения коллизии между УПК РФ и отраслевыми законами:

а) дополнить статью 86 УПК РФ частью четвертой следующего содержа ния: «Истребование и использование в доказывании конфиденциальной ин формации должно производиться с учетом положений соответствующего зако на, охраняющего профессиональную и иную тайну»;

б) регламентировать фактические и формальные основания получения конфиденциальной информации в самом УПК, установив тем самым единый порядок в отношении различных видов профессиональной тайны.

Первый вариант легко осуществим технически, но он не устраняет отме- ченных недостатков отраслевого законодательства: противоречивости и отсутствия детально разработанной системы гарантий защиты профессиональной тайны.

Преимущество второго варианта очевидно. Наряду с необходимой в пра- воприменительной практике регламентацией процедурных вопросов, он дает возможность установить четкие фактические основания получения органами уголовного преследования конфиденциальных данных, которые отсутствуют в отраслевом законодательстве. С учетом социальной значимости профессиональной тайны, истребуемые данные по своему характеру должны быть таковы, что их несообщение сделает невозможным установление истины по делу.

Вместе с тем, второй вариант потребует серьезной работы по унификации отраслевого законодательства. В противном случае неизбежны новые коллизии.

Применительно к гражданам-собственникам информации представляется

заслуживающим внимания предложение авторов Проекта УПК Государствен-

79

но-правового управления Президента РФ: «Лица, которым орган уголовного преследования предлагает сообщить или предоставить сведения об их частной жизни, имеют право убедиться, что эти сведения собираются по возбужденному уголовному делу, и в противном случае — отказать в сообщении или предос- тавлении этих сведений. Лица, которым орган уголовного преследования пред- лагает в соответствии с положениями настоящего Кодекса сообщить или предоставить сведения об их частной жизни или частной жизни других лиц, не могут отказаться от выполнения этого требования со ссылкой на неприкосно- венность частной жизни, но вправе предварительно получить от прокурора, следователя, дознавателя подлежащее внесению в протокол допроса или друго- го следственного действия разъяснение, подтверждающее необходимость полу- чения указанных сведений органом уголовного преследования» (ч. 3 ст. 21)1.

Включение подобной нормы в уголовно-процессуальное законодательство представляется вполне оправданным. Во-первых, четко определено, что тре- бовать от граждан предоставления сведений об их частной жизни можно только в рамках возбужденного уголовного дела. Во-вторых, круг этих сведений огра- ничивается данными, действительно необходимыми для достижения целей уголовного процесса.

В то же время следует иметь в виду, что слишком прямолинейное уведомление допрашиваемого об обстоятельствах и версиях, проверяемых на основе данных о его частной жизни, может нанести ущерб следствию2.


Таким образом, можно предложить следующие общие основания производства следственных действий, ограничивающих конституционное право на неприкосновенность частной жизни. Группу формальных оснований образуют: а) наличие возбужденного уголовного дела; б) мотивированное ходатайство

1 См.: Российская юстиция. - 1994. - № 9. - С. 10

2 См.: Петрухин И.Л. Личные тайны… - С. 23.

80

следователя; в) решение суда (судьи). Фактические основания - доказательства, подтверждающие необходимость производства следственного действия.

Юридическими основаниями получения сведений, составляющих про- фессиональную тайну, должны быть: а) наличие возбужденного уголовного дела; б) мотивированное постановление следователя, подтверждающее необходимость получения указанных данных. Фактические данные по своему характеру должны быть таковы, что их несообщение сделает невозможным решение задач уголовного судопроизводства.

Требовать от граждан сообщения сведений об их частной жизни возможно только в рамках возбужденного уголовного дела - при условии, что эти данные действительно необходимы для достижения целей уголовного процесса.

2.2. Пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь

Из нескольких значений слова «предел» в русском языке к исследуемой проблеме имеют отношение два определения:

1) пространственная или временная граница чего-нибудь; то, что ограни- чивает что-нибудь; 2) последняя, крайняя грань, степень чего-нибудь1.

На мой взгляд, названные значения слова «пределы» — «степень» и «гра- ницы» - могут быть использованы для характеристики различных аспектов пределов обоснованного вторжения следственных и судебных органов в частную жизнь граждан. Эти пределы можно рассматривать, с одной стороны, как степень доступности информации для правоохранительных органов и суда, а с другой - как ограничение по кругу лиц, у которых информация может быть получена, и как ограничение по объему получаемых сведений. Пояснение данного соотношения можно представить в виде следующей схемы.

1 Ожегов СИ., Шведова НЮ. Указ. соч. - С. 580.

81

В соответствии ней, информацию о частной жизни участников процесса и иных лиц по степени доступности можно разделить на: информацию, которую граждане должны предоставлять судебным и следственным органам без каких- либо условий и гарантий; информацию, которая может быть получена следст- венными и судебными органами на строго установленных основаниях, и на информацию, которая ими получена быть не может ни при каких условиях. Для обозначения этих категорий сведений использованы термины соответственно «информация, не образующая тайны», «информация с ограниченным доступом» и «закрытая информация».

Пределы вмешательства следственных и судебных органов в частную жизнь

Z.

X

в значении «степень»

в значении «границы»

±.

ограничение по степени доступности информации

Z2 закры- информа- информа- тая ин- ция с ция о част- фор- ограни- ной жизни, мация ченным не обра-

доступом зующая тайну

ограничение по ограничение по объему получае- кругу лиц (пер- мой информации сональный при- (определяется знак) рамками предме-

та и пределов

доказывания)

Ограничение по персональному признаку предполагает определение круга лиц, чье право на неприкосновенность частной жизни может быть ограничено в интересах следствия.

Ограничение по объему получаемой информации определяется рамками предмета и пределов доказывания по конкретному уголовному делу.

82

Конечно, предложенная классификация в значительной степени условна. Некоторые элементы, составляющие институт неприкосновенности частной жизни граждан, можно рассматривать в обоих аспектах. Например, сведения, составляющие адвокатскую тайну, пользуются абсолютной защитой, представляя собой, таким образом, закрытую информацию. Одновременно адвокат обвиняемого (подозреваемого) исключается из круга лиц, которые могут быть допрошены в качестве свидетеля, по «персональному признаку».

2.2.1. Классификация информации о частной жизни по ее доступности

Прежде чем говорить о правовом режиме доступа к сведениям о частной жизни, целесообразно обратиться к разработанным в юридической литературе классификациям информации по ее доступности. Отметим при этом, что проблемы информационного права привлекли внимание исследователей относительно недавно. В то же время информационное общество, возникшее и существующее на основе компьютерных технологий, - это уже реальность, с которой нельзя не считаться. Активное развитие коммуникаций, особенно сети Интернет, позволяет современным информационным системам беспрепятственно взаимодействовать, передавая друг другу различные типы данных. В результате пользователи этих систем могут получать любую желаемую информацию. Вместе с тем научно-технический прогресс в области информатики предоставляет широкие возможности для сбора и анализа сведений о частных лицах и, несомненно, создает угрозу неправомерного ограничения права на неприкосновенность частной жизни. Приходится констатировать, что дейст- вующее законодательство не вполне отвечает требованиям современности.

Ключевую роль в регулировании информационных правоотношений при- зван играть Федеральный закон от 2S января 1995 г. «Об информации, информатизации и защите информации» (в дальнейшем - Закон об информации)1.

Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 8. - Ст. 609.

83

Понятие «информация» определено в Законе как сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления.

К сожалению, в соответствии со ст. 21 рассматриваемого Закона объектом защиты являются только документы (зафиксированная на материальном носителе информация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать)1. На мой взгляд, именно по этой причине Закон об информации не может служить универсальной правовой базой для защиты сведений о частной жизни граждан, которые далеко не во всех случаях представляют собой документированную информацию.

На основе Закона об информации и других нормативных актов Л.П. Ку- раков и С.Н. Смирнов выделяют четыре класса информации в зависимости от ее доступности:

  • общедоступная информация;
  • информация, доступ к которой не может быть ограничен;
  • информация с ограниченным доступом;
  • информация, не подлежащая распространению.
  • Общедоступная информация характеризуется тем, что доступ к ней не ограничен законом. За отказ должностного лица предоставить такую информацию (при условии, что она непосредственно затрагивает права и свободы граждан) предусмотрена уголовная ответственность (ст. 140 УК РФ).

Информация, доступ к которой не может быть ограничен, включает сведения из перечня, приведенного в Конституции РФ. Например, не может быть закрыт доступ к достоверной информации о состоянии окружающей сре-

Ст. S Закона об информации называет документирование информации обязательным условием ее включения в информационные ресурсы. В то же время, в ст.ст. 10, 11 и др. рассматриваемого закона понятия «информация» и «информационные ресурсы» используются как синонимы. Думается, что такой подход не соответствует данному самим же законодателем определению информации - «сведения независимо от формы их представления».

84

ды, угрожающем жизни и здоровью людей. Несоблюдение данного требования влечет уголовную ответственность по ст. 237 УК РФ.

Информация с ограниченным доступом, по мнению Л.П. Куракова и С.Н. Смирнова, может быть охарактеризована термином «тайна». В соответствии со ст. 10 Закона об информации в эту группу сведений входят государственная тайна и конфиденциальная информация. Последняя включает сведения о частной жизни, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Информация, не подлежащая распространению, не относится к конфи- денциальной, но требует запрета на свое распространение «в силу негативного влияния на состояние общества» - например, порнографические материалы или сведения, связанные с посягательствами на честь, доброе имя или деловую репутацию1.

На мой взгляд, приведенная классификация не лишена ряда недостатков.

Во-первых, информацию, доступ к которой не может быть ограничен, можно рассматривать как разновидность общедоступной информации — по крайней мере, в том смысле, в котором ее понимают авторы рассматриваемой концепции. В обоих случаях присутствует обязанность соответствующих должностных лиц предоставить информацию и уголовная ответственность в случае неисполнения этой обязанности.

Во-вторых, едва ли удачно деление «информации с ограниченным досту- пом» на государственную тайну и конфиденциальную информацию.

В-третьих, трудно согласиться с правомерностью использования термина «тайна» в качестве синонима понятия «информация с ограниченным досту- пом». «Ограниченный доступ» означает, что в ряде случаев, при наличии соответствующих оснований, доступ к сведениям все-таки возможен. В то же время

См.: Кураков Л.П., Смирнов С.Н. Информация как объект правовой защиты. - М: Гелиос, 1998. - С. 5 - 8.

85

анализ законодательства показывает, что некоторые виды тайн пользуются абсолютной защитой - например, адвокатская тайна.

На двух последних моментах, имеющих непосредственное отношение к предмету исследования, остановимся подробнее.

Термин «конфиденциальный» означает «секретный», доверительный1. Иначе говоря, конфиденциальная информация - ничто иное, как секретные, не подлежащие свободному распространению сведения. Это полностью относится к государственной тайне, почему-то вынесенной «за скобки» как законодателем, так и указанными авторами. В то же время, далеко не все сведения о частной жизни образуют тайну, как утверждают авторы классификации. В частности, не являются тайной сведения о семейном положении или месте жительства гражданина.

Говоря об институте неприкосновенности частной жизни, невозможно обойти вниманием понятие «тайна». Право граждан на частную жизнь может быть определено как совокупность гарантированных им тайн2. По моему мнению, рассмотрение проблемы в таком ракурсе позволяет конкретизировать понятие «частная жизнь» применительно к проблеме определения степени допустимого вмешательства правоохранительных и судебных органов в эту деликатную сферу.

Различают тайны личные (никому не доверенные) и тайны профессио- нальные (доверенные представителям определенных профессий для защиты прав и законных интересов граждан)3. Целесообразным представляется выделение в отдельную категорию семейной тайны, которая, несмотря на тесную связь с личной тайной, имеет существенную особенность: если личная тайна непосредственно касается лишь интересов конкретного индивидуума, то семейная -

1 См.: Ожегов СИ, Шведова НЮ. Указ. соч.- С. 292.

2 См.: Петрухин И. Л. Личные тайны… -С. 15.

Имеются в виду только те профессиональные тайны, составной частью которых является информация о личной тайне, доверенная гражданином представителю соответствующей профессии: адвокату, врачу и т.п. В настоящей работе не рассматриваются тайны, свя-

86

затрагивает интересы нескольких лиц, находящихся в отношениях брака, родства, усыновления или иной формы принятия детей на воспитание1.

Единого мнения в литературе относительно содержания понятия «личная тайна» нет. Так, по мнению А.А. Фатьянова, личная тайна не поддается классификации, потому что она основана на неповторимости каждого человека. В то же время автор предлагает такую формулировку: «Личную тайну в основном составляют сведения о тех фактах или событиях, которые могут исказить образ личности, в каком она хотела бы предстать перед обществом» . Добавим от себя: и поставить под сомнение доброе имя и репутацию.

Конечно, трудно не согласиться с тем, что каждый человек - неповторимая личность и самостоятельно определяет, какую информацию о себе он пред- почел бы сохранить в тайне. Тем не менее, представляется важным определить, какие сведения могут быть предметом личной тайны. К такого рода информации следует отнести данные:

1) о фактах биографии лица; 2) 3) о состоянии его здоровья; 4) 5) об имущественном положении; 6) 7) о роде занятий и совершенных поступках; 8) 9) о взглядах, оценках, убеждениях; 10) 11) об отношениях в семье или об отношениях человека с другими людьми. 12) Кроме того, к личным тайнам можно отнести тайну творчества и общения, тайну интимных взаимоотношений, тайну жилища, дневников, личных бумаг3.

Профессиональные тайны - это медицинская тайна, тайна исповеди, тайна усыновления, тайна нотариальных действий и записи актов гражданского

занные исключительно с профессиональной деятельностью ее носителя — такие как служебная или дипломатическая.

1 См.: Смолькова ИВ. Тайна: Понятие, виды, правовая защита… - С. S3 - 54. Фатьянов А. А. Тайна как социальное и правое явление. Ее виды // Государство и право. -1998. - № 6. - С. 14.

3 См.: Смолькова И.В. Тайна: Понятие, виды, правовая защита… — С. 36.

87

состояния, тайна судебной защиты и представительства. Их содержание со- ставляют личные тайны, доверенные их носителями лицам определенной профессии: врачу, священнику и т.п.

Дискуссионным является вопрос о тайне почтово-телеграфной коррес- понденции и телефонных переговоров. По мнению А.А. Фатьянова, нормы, регламентирующие эти вопросы, образуют самостоятельный правовой институт, отличный от института личной тайны - тайну связи. Ее суть заключается в создании условий, исключающих возможность получения информации, передаваемой по каналам связи, любыми третьими лицами1.

И.Л. Петрухин, напротив, полагает, что рассматриваемую тайну следует относить не к профессиональным, а к личным тайнам, потому что «клиент доверяет почте и телеграфу не само содержание корреспонденции и разговоров по телефону, а лишь пересылку корреспонденции (без ознакомления с нею) или техническое обеспечение телефонных переговоров (без их прослушивания)» . Такая позиция вызывает возражения по следующим соображениям.

Во-первых, несмотря на указанные И.Л. Петрухиным признаки, присущие этому виду тайны, налицо главный, на мой взгляд, отличительный признак профессиональной тайны: наличие субъекта, имеющего в силу выполнения своих должностных обязанностей возможность доступа к соответствующим сведениям. В первую очередь это относится к таким средствам коммуникации, как, например, телеграф или пейджинговая связь. Телеграфист (в первом случае) или оператор (во втором) невольно становятся носителями сведений личного характера, ведь передача сообщения в силу технических особенностей данных видов связи предполагает ознакомление с его содержанием.

Во-вторых, уголовно-процессуальный закон предполагает присутствие сотрудников почты при выемке почтово-телеграфной корреспонденции. В этом

1 См.: Фатьянов А.А. Указ. статья. -С. 13.

2 Петрухин И.Л. Личные тайны…- С. 16.

88

случае на них ложится прямая обязанность сохранения личной информации -наряду с сотрудниками следственных органов.

В-третьих, как справедливо отмечает И.В. Смолькова, в тайне переписки можно выделить две стороны: тайну содержания и тайну самого факта почтового или телеграфного отправления1. Даже если сотрудникам почты или телеграфа недоступно содержание корреспонденции, сам факт ее отправки в любом случае не составляет для них секрета.

Заметим, что не всякая информация о личной жизни образует тайну и не всякая личная тайна, в свою очередь, является тайной личной жизни. Например, не являются тайной сведения о месте жительства или о семейном положении. В то же время адвокату сообщают не только сведения, относящиеся к частной жизни подзащитного, но и сведения, относящиеся к обстоятельствам совершенного преступления.

При попытках классифицировать информацию по ее доступности исполь- зуется и другое понятие, характеризующее информацию о частной жизни - «персональные данные». Так, по мнению СИ. Семилетова, информацию как объект правоотношений можно разделить на следующие виды:

1) массовая (открытая свободно распространяемая информация); 2) 3) информация о государственной тайне (закрытая); 4) 3) конфиденциальная информация (ограниченного доступа), которая в свою очередь подразделяется на:

а) служебную информацию;

б) информацию о коммерческой и служебной тайне (в том числе профессиональная тайна);

в) информацию о гражданах (персональные данные);

4) информацию об интеллектуальной собственности; 5) 6) информацию, запрещенную к распространению2. 7) Смолькова ИВ Тайна: Понятие, виды, правовая защита… - С. 64. 2 Семилетов СИ. Указ. статья. - С. 74.

89

Категорию «персональные данные» СИ. Семилетов предлагает определить как «сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина, его личной и семейной тайне, позволяющих идентифицировать его личность, разглашение которых наносит гражданину определенный моральный и материальный ущерб». В число таких данных, по мнению автора, можно от- нести домашний адрес и телефон гражданина, адрес электронной почты и т.п., а под частной жизнью прежде всего следует понимать интимные подробности1.

С таким предложением сложно согласиться. Думается, что практический смысл такой классификации - установление единого правового режима для соответствующих групп сведений. Очевидно, что подход законодателя к защите таких данных, как информация о семейном положении, возрасте или месте жи- тельства, и таких, как, например, содержание дневников и личной переписки, неодинаков и не должен быть одинаковым — в том числе и в сфере уголовного процесса.

Более корректным представляется легальное определение из Закона об информации: «Информация о гражданах (персональные данные) - сведения о фактах, событиях и об обстоятельствах жизни гражданина, позволяющие иден- тифицировать его личность» (ст. 2). Личные и семейные тайны, таким образом, можно рассматривать как частный вид персональных данных, находящийся под особой защитой закона.

Кроме того, как уже было отмечено в § 2 главы 1, сфера частной жизни отнюдь не исчерпывается «интимными подробностями». Подобная подмена понятий со стороны законодателя ведет к уменьшению гарантий правовой защищенности личности от необоснованного вторжения в частную жизнь.

С учетом изложенного, всю информацию о частной жизни граждан по степени ее доступности органам следствия и суду, можно разделить на три группы: закрытые данные, данные с ограниченным доступом, и данные, не образующие тайну.

1 Семилетов СИ. Указ. статья. - С. 73.

90

Определенная часть данных, касающихся частной жизни, не может быть получена органами, ведущими уголовный процесс, ни при каких обстоятельствах, поскольку охраняемый законом интерес личности ставится выше установления истины. Такие данные представляют собой закрытую информацию и могут быть обозначены термином «абсолютная тайна». К абсолютным видам тайн относятся: адвокатская тайна, тайна представительства (представителя потерпевшего гражданского истца, гражданского ответчика), тайна исповеди1.

Информация о частной жизни граждан с ограниченным доступом может быть получена заинтересованным органом только в случаях, прямо предусмотренных законом, на законных основаниях и соблюдением гарантий ее дальнейшего неразглашения. В качестве таких гарантий и действующий УПК РСФСР, и УПК РФ предусматривают тайну предварительного следствия и возможность проведения закрытого судебного заседания. Информацию с ограниченным доступом составляют сведения, составляющие содержание врачебной тайны, тайны усыновления, нотариальной, банковской тайны, тайны переписки, почтовых и иных сообщений, телефонных переговоров.

Для информации о частной жизни, не образующей тайну, уголовно- процессуальный закон не предусматривает гарантий неприкосновенности. Это сведения о месте жительства, семейном положении, возрасте и т.п.

2.2.2. Ограничение права на неприкосновенность частной жизни по персональному признаку

Ограничение права на неприкосновенность частной жизни в ходе уголовно- процессуальной деятельности возможно не только по отношению к участ- никам процесса (подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему или свидетелю). К числу лиц, сведения о частной жизни которых оказываются под угрозой разглашения, относятся их родственники и близкие люди, а также иные лица, не обладающие процессуальным статусом перечисленных выше граждан, но

См.: Смолькова КВ. Коллизия частного и публичного интереса…- С. 96 - 97.

91

вовлеченные в процесс (например, граждане, дома у которых производится обыск или выемка).

Сведения об обстоятельствах частной жизни могут содержаться в показаниях подозреваемого, обвиняемого, свидетеля (т.е. соответствующие участники процесса сами сообщают их на допросе), а могут быть получены или стать известными в результате иных следственных действий, в первую очередь таких, как обыск, выемка, осмотр и выемка почтово-телеграфной корреспонденции, контроль и запись телефонных переговоров. Рассмотрим оба варианта.

Совокупность правил о безусловном или ограниченном освобождении некоторых лиц от обязанности давать свидетельские показания, в теории уго- ловного процесса получила наименование «свидетельский иммунитет»1. До недавнего времени правовые нормы, составляющие рассматриваемый институт, в законодательстве не были систематизированы2. «Разбросанность» этих норм по различным законодательным актам существенно затрудняла их применение.

Действующий УПК РСФСР защищает лишь адвокатскую тайну и тайну исповеди. В нем предусмотрены: запрет допрашивать защитника обвиняемого об обстоятельствах дела, которые стали известны ему в связи с выполнением обязанностей защитника; адвоката, представителя профессионального союза и другой общественной организации - об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с выполнением обязанностей представителя (пп. 1, 3 ч. 2 ст. 72); священнослужителя - об обстоятельствах, известных ему из исповеди (п. 11ч. 1 ст. 5).

Ст. 51 Конституции РФ предоставляет гарантию от самообвинения, а также устанавливает свидетельский иммунитет близких родственников обвиняемого (подозреваемого, подсудимого). Правила о свидетельском иммунитете содержатся и в ряде отраслевых законов. Например, ст. 19 Федерального закона

См.: Смолькова ИВ. Тайна: Понятие, виды, правовая защита… - С. 47. Подробнее см.: Руднев Вл. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1996. - № 8. - С. 28 - 29; Журавлев М. К вопросу о правовом иммунитете

92

«О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» предоставляет депута- там право отказаться от дачи свидетельских показаний по уголовному делу об обстоятельствах, ставших им известными в связи с выполнением ими депутат- ских обязанностей1.

В новом УПК РФ нормы о свидетельском иммунитете приведены в систему. Ч. 3 ст. 56 УПК содержит исчерпывающий перечень лиц, наделенных данной привилегией: судья, присяжный заседатель, защитник подозреваемого (обвиняемого) не могут быть допрошены об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с участием в производстве по уголовному делу; адвокат - об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи; священнослужитель - об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди; член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их со- гласия - об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществле- нием ими своих полномочий2. Получило закрепление в УПК и конституцион- ное право гражданина отказаться свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников. При этом круг близких родственников опре- делен п. 4 ст. 5 УПК РФ3.

Хотелось бы высказать некоторые замечания относительно свидетельского иммунитета священнослужителя. Тайну исповеди, безусловно, следует рас- сматривать как существенную гарантию неприкосновенности частной жизни

членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ // Уголовное право. - 2000. - № 1. - С. 88 - 93.

1 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 2. — Ст. 74.

2 В то же время само понятие «свидетельский иммунитет» в УПК РФ существенно ограничено по сравнению с традиционным пониманием данного термина. В соответствии с п. 40 ст. 5, свидетельский иммунитет представляет собой «право лица не давать показания против себя и своих близких родственников». О том, каким термином следует обозначать право представителей определенных профессий не давать показания, законодатель умалчи вает.

Согласно п. 4 ст. 5 УПК РФ, близкими родственниками являются супруг (супруга), родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка.

93

верующих. Вместе с тем, принимая во внимание законодательно провозгла- шенную в России свободу вероисповедания, представляется логичным наделе- ние свидетельским иммунитетом и священнослужителей нехристианских кон- фессий, которым присущи не исповедь, а иные формы доверительного общения верующих со служителями культа1.

Переходя ко второму способу получения данных о частной жизни граждан, отметим, что следственные действия, ограничивающие право на неприкос- новенность жилища (в первую очередь обыск и выемка), могут производиться не только у подозреваемого или обвиняемого, но и в любом помещении, у лю- бого лица (при наличии соответствующих фактических и юридических основа- ний)2. Правомерность такого подхода не вызывает сомнений. Иная ситуация складывается с ограничением права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений.

Ни ст. 174 действующего УПК РСФСР, ни ст. 185 УПК РФ не указывают конкретных субъектов, чья корреспонденция может быть подвергнута аресту, осмотру и выемке. Это представляется существенным упущением законодателя. Для того, чтобы исключить произвольное вмешательство в тайны почтово- телеграфных сообщений граждан, в законе следует особо оговорить, что огра- ничение этих тайн возможно только в отношении подозреваемого, обвиняемого и подсудимого и лиц, с которыми они поддерживают связь через почту и теле- граф . И.Л. Петрухин предлагает и более радикальный вариант: ограничить круг субъектов обвиняемым (подозреваемым) и лицами, которые пользуются

См.: Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997 // Российская юстиция. - 1997. - № 9. - С. 11.

Исключение составляют обыск и выемка в помещениях, занимаемых дипломатическими представительствами, а также в помещениях, где проживают члены дипломатических представительств и их семьи. Согласно действующему законодательству, эти следственные действия могут производиться лишь по просьбе или с согласия дипломатического представителя.

См.: Смолькова ИВ. К вопросу о наложении ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию // Перспективы совершенствования деятельности органов внутренних дел и государственной противопожарной службы. - Иркутск: Изд-во Вост.-Сиб. ин-та МВД РФ, 1999. - С. 108.

94

его особым доверием и, следовательно, могут получить сведения, имеющие значение для дела1. На мой взгляд, реализация последнего предложения вызовет серьезные практические затруднения: неясно, по каким критериям следователь должен определять круг лиц, пользующихся особым доверием обвиняемого (подозреваемого). В то же время следует согласиться с автором в том, что «автоматическое» наложение ареста на переписку всех родственников и знакомых обвиняемого или подозреваемого недопустимо.

Законом предусмотрены контроль и запись телефонных переговоров подозреваемых, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступ- лений, и других лиц, которые могут располагать сведениями о преступлении либо иными сведениями, имеющими значение для уголовного дела (ст. 186 УПК РФ, ст. 1741УПК РСФСР). Также в ч. 2 ст. 186 УПК РФ содержится норма о контроле и записи переговоров потерпевшего, свидетеля, гражданского истца, их близких родственников, родственников и близких лиц2, если существует реальная угроза применения в отношении указанных лиц насилия, опасного для жизни и здоровья, а также совершения иных преступных действий в целях изменения ими своих показаний.

2.2.3. Ограничение права на неприкосновенность частной жизни по объему информации

Цель установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголов- ному делу (предмета доказывания), — не только обеспечение интересов правосудия и рационализация процесса, но и ограждение граждан от необоснованного ограничения их прав. Еще в 1915 г. И.Я. Фойницкий писал о необходимости установления «пределов судебного исследования» прежде всего «в интересах подсудимого и прочих участвующих лиц. Подсудимому крайне важно знать

1 См.: Петрухин ИЛ. Личные тайны… - С. 74-75. Близкие лица - новое понятие для отечественного уголовно-процессуального законодательства. В соответствии с п. 3 ст. 5 УПК РФ, к ним относятся иные, за исключением близких родственников и родственников, лица, состоящие в свойстве с потерпевшим, свидетелем, а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги потерпевшему, свидетелю в силу сложившихся личных отношений.

95

наперед, против чего ему нужно защищаться, ибо защита против неопределенных и неожиданных обвинений всего затруднительнее… Даже для свидетелей и прочих лиц, к делу так или иначе причастных, весьма важно, чтобы судебное исследование ограничивалось обстоятельствами, выяснение которых необходимо для правосудия, не распространяясь без нужды на посторонние предметы, напр., на их интимную жизнь»1.

Современное определение предмета доказывания дано в ст. 73 УПК РФ, в соответствии с которой при производстве предварительного расследования и судебного разбирательства доказыванию подлежат:

1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого; 4) 5) характер и размер вреда, причиненного преступлением; 6) 7) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; 8) 9) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание; 10) 11) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уго- ловной ответственности и наказания; 12) 13) обстоятельства, способствовавшие совершению преступления. 14) От предмета доказывания зависят пределы доказывания, так как приме- нительно к очерченным им обстоятельствам определяется круг относимых к делу доказательств. «Пределы доказывания, в отличие от предмета доказывания, определяют границы исследования «в глубину». В этом отношении они представляют собой правовые требования достижения определенной степени доказанности фактических обстоятельств, необходимой и достаточной для принятия того или иного процессуального решения»2.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. П Пг., 1915. Цит. по: Хре- стоматия по уголовному процессу России. - М.: Городец, 1999. - С. 213. 2 Якупов Р.Х. Указ. соч. - С. 169.

96

Ограничение права граждан на частную жизнь в процессе доказывания можно рассматривать в двух аспектах - с точки зрения предмета и пределов доказывания.

Сведения о совершенном лицом преступлении или иная касающаяся дан- ного преступления информация не подлежат охране как личная или семейная тайна. В то же время ни сам обладатель тайны, ни его супруг или близкие родственники в соответствии со ст. 51 Конституции РФ не могут быть понуждены к ее раскрытию. Необходимые следствию и суду данные они должны получать путем имеющихся в их распоряжении иных законных процессуальных возможностей1.

В то же время существенная часть сведений, характеризующих личность обвиняемого, несомненно, касается обстоятельств его частной жизни. На мой взгляд, определение «иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого» (п. 3 ст. 68 УПК РСФСР) сформулировано излишне широко. Отсутствует указание на то, что данные обстоятельства должны иметь отношение к совершенному преступлению или его мотивам. Таким образом, следователь, изымающий при обыске, например, не имеющие никакого касательства к делу личные документы, всегда может обосновать свои действия необходимостью изучения личности обвиняемого - это входит в предмет доказывания, следовательно, относится к делу2.

Тем не менее, некоторые авторы считают возможным проведение обысков исключительно для установления возможных связей подозреваемых, а также данных, характеризующих их личность. Так, В.Ф. Щербаков и А.П. Ры-жаков приводят в качестве примера обыск по делу о краже, когда «следователь искал письма, записные книжки лиц, проживающих в квартире вместе с по-

См.: ИВ Смолькова. Тайна: Понятие, виды, правовая защита… -С. 36. 2 Действующий УПК РСФСР содержит менее жесткую формулировку. Обстоятельства, характеризующие личность, не являются самостоятельным пунктом предмета доказывания: в качестве такового названы «обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности обвиняемого, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого» (п. 3 ст. 68).

97

дозреваемым (курсив мой. - М.Д.). Знакомился с их содержанием, чтобы установить, что из себя представляет преступник, каковы его связи, близкое окружение, какие между ними взаимоотношения. Все эти данные помогали установить личный контакт с допрашиваемым, а значит, выяснить больше имеющих отношение к делу фактических данных»1. Приходится признать, что с формальной точки зрения подобные действия правомерны. Ч. 1 ст. 171 действующего УПК РСФСР, обязывающая следователя строго ограничиваться изъятием предметов и документов, могущих иметь отношение к делу, также не нарушена: данные, характеризующие личность, входят в предмет доказывания. В новом УПК устранена даже эта формальная преграда: ст. 182 УПК РФ, регламентирующая основания и порядок производства обыска, аналогичного правила не содержит.

По мнению A.M. Ларина, наряду с обстоятельствами, характеризующими обвиняемого, в предмет доказывания необходимо включить и обстоятельства, характеризующие личность потерпевшего2.

Конечно, трудно не согласиться с тем, что по многим делам без доказы- вания этих обстоятельств невозможно достижение целей уголовного судопроизводства. Тем не менее, на мой взгляд, к включению в предмет доказывания подобных обстоятельств следует относиться предельно осторожно. Расследование и судебное рассмотрение уголовного дела не должно выглядеть как процесс над потерпевшим, которому и без того причинен моральный ущерб самим преступлением. Думается, органам следствия и суду следует ограничиться изучением характера взаимоотношений между обвиняемым и потерпевшим, что можно рассматривать как элемент характеристики обвиняемого.

Безусловно, подлежат исследованию обстоятельства, характеризующие поведение потерпевшего, связанное с событием преступления — например, когда при квалификации деяния необходимо исследовать роль потерпевшего в

Щербаков В.Ф., Рыжаков А.П. Обыск: Основания, условия, законность его произ- водства при получении оперативно-розыскной информации // Адвокат. - 1998. - № 11. - С. 3. 2 См.: Ларин AM., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Указ. соч. - С. 89.

98

возникновении конфликтной ситуации. Существенны также обстоятельства, связанные с личностью потерпевшего, облегчавшие действия преступника и увеличивавшие их общественную опасность (малолетний или преклонный воз- раст потерпевшего, его психические или физические недостатки, болезненное состояние, вызванная различными причинами зависимость от обвиняемого и т. п.), когда эти обстоятельства были использованы при совершении преступления1. Однако все перечисленные моменты относятся к числу обстоятельств, влияющих на ответственность обвиняемого, поэтому в отдельной регламентации не нуждаются.

Модельный УПК содержит более удачный, на мой взгляд, вариант. В со- ответствии со ст. 145 этого Кодекса, «при производстве по уголовному делу только на основе доказательств устанавливаются:

1) факт и обстоятельства происшествия; 2) 3) причастность к происшествию подозреваемого и обвиняемого; 4) 5) предусмотренные уголовным законом признаки преступления; 6) 7) виновность лица в совершении деяния, запрещенного уголовным законом; 8) 9) предусмотренные уголовным законом обстоятельства, уменьшающие и усиливающие наказание; 10) 6) обстоятельства, на которых участник процесса или другое лицо, участвующее в уголовном судопроизводстве, основывает свои притязания, — если иного не предусмотрено настоящим Кодексом»2.

Процитированная статья, на мой взгляд, достаточно четко очерчивает круг обстоятельств, подлежащих выяснению и доказыванию в ходе расследова- ния и судебного рассмотрения дела, что оставляет значительно меньший про- стор для злоупотреблений со стороны субъектов, ведущих уголовный процесс.

См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. -М.: Спарк, 2000. - С. 149.

2 www.hro.org/docs/rlex/upkmod/index.htm

99

Итак, информация о частной жизни, на получение которой претендуют орган уголовного преследования и суд, должна отвечать следующим критериям: 1) информация о частной жизни должна быть доступна для получения против воли ее носителей на законных основаниях; 2) сведения должны быть получены от надлежащего субъекта; 3) данные о частной жизни должны быть действительно необходимыми для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания, и отвечать требованию относимости.

100

ГЛАВА 3

СПЕЦИАЛЬНЫЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ

ГАРАНТИИ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ

ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ ГРАЖДАН

3.1. Основания и пределы ограничения права

на неприкосновенность частной жизни

при проведении отдельных следственных действий

Несмотря на то, что основное назначение следственных действий — полу- чение доказательственной информации, большинство из них так или иначе связаны с вынужденным ограничением прав и свобод граждан, в том числе права на неприкосновенность частной жизни. Тем не менее, неизбежное ограничение прав личности в ходе уголовно-процессуальной деятельности должно быть сведено к минимуму. Достижение этой цели невозможно без тщательной законодательной регламентации оснований и порядка производства каждого следственного действия, которая является «одной из наиболее важных гарантий от злоупотребления публичной властью»1.

В настоящей главе рассматриваются основания и особенности проведения обыска, выемки, наложения ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотра и выемки, а также контроля и записи переговоров.

Это не означает, что при производстве прочих следственных действий не происходит вмешательства в частную жизнь граждан. Лишь ограниченный объем работы заставляет оставить за ее рамками проблемы производства осмотра, освидетельствования, следственного эксперимента, допроса, проверки показаний на месте. Выбор перечисленных процессуальных действий предопределен тем, что они, по мнению автора, наиболее существенно ограничивают

Юров В.Ю. Некоторые проблемы охраны прав и свобод при производстве следственных действий // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений. — Крас- ноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. -С. 127.

101

целый комплекс правомочий, составляющих институт неприкосновенности частной жизни: неприкосновенность жилища, тайну дневников и личных бумаг, тайну телефонных переговоров и почтово-телеграфных сообщений.

3.1.1. Обыск и выемка

По выражению одного из русских правоведов XIX в., проводить обыск — это «шарить по всем тайникам дома… тревожить занятия, выставлять наружу домашний быт и тайны, класть на живущих… клеймо подозрения, бесчестить их явным накладыванием рук на все, что им дорого и свято»1. Производство обыска, а также выемки, сопряжено с ограничением одного из важнейших прав личности, признанных международным правом — неприкосновенности жилища (ст. 12 Всеобщей Декларации прав человека, ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод). В России право на неприкосновенность жилища относится к числу конституционных. Действующее уголовно-процессуальное законодательство содержит ряд гарантий, обеспечивающих защиту частной жизни фаждан при проведении обыска и выемки:

  • требование проводить обыск только при наличии достаточных основа- ний, по мотивированному постановлению и с санкции прокурора (ст. 168 УПК РСФСР);
  • запрет проводить обыск и выемку в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательства (ч. 1 ст. 170 УПК);
  • необходимость присутствия лица, у которого производится обыск или выемка, что предоставляет ему возможность выдать искомое и тем самым избежать производства этих следственных действий (ст. 169 УПК);
  • Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864 года. - СПб., 1869. - Ч. Ш. - С. 321. Цит. по: Петрухин И. Л. Личные тайны… - С. 107.

102

  • обязанность следователя избегать не вызываемого необходимостью по- вреждения запоров, дверей и других предметов (ч. 4 ст. 170 УПК);
  • запрещение оглашать выявленные при обыске и выемке обстоятельства интимной жизни лица, занимающего данное помещение, или других лиц (ч. 5 ст. 170 УПК)1.
  • В УПК РФ основания и порядок производства обыска и выемки претерпели ряд изменений, в том числе относящихся и к процессуальным гарантиям неприкосновенности частной жизни.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 182 УПК РФ, фактическим основанием про- изводства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. Обыск может производиться и для обнаружения разыскиваемых лиц и трупов (ч. 16 УПК РФ). Таким образом, по сравнению с действующим УПК РСФСР внесено лишь одно принципиальное изменение: термин «основания», как уже упоминалось в гл. 2, заменен термином «данные». Законодатель не раскрывает понятия «данные», поэтому проблема правомерности использования оперативно- розыскных данных в качестве оснований производства обыска сохраняет свою актуальность . Представляется, что в качестве фактических оснований производства обыска должны выступать доказательства3.

По действующему УПК РСФСР, формальным основанием производства обыска является постановление следователя, санкционированное прокурором или его заместителем (ст. 168 УПК). В ст. 182 УПК РФ это основание сформулировано иначе:

«2. Обыск производится на основании постановления следователя.

См.: Москалысова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания: (Стадия предварительного расследования преступлений). - М: Спарк, 1996. - С. 57.

Подробнее см: Щербаков В Ф, Рыжаков А.П. Обыск: Основания, условия, законность его производства при получении оперативно-розыскной информации // Адвокат. -1998.- №11.-С. 3-4.

3 См. раздел 2.1.1.1 гл. 2.

103

  1. Обыск в жилище производится на основании судебного решения, при- нимаемого в порядке, установленном статьей 165 настоящего Кодекса».

На мой взгляд, данная формулировка вызывает замечания как редакцион- ного, так и содержательного характера.

В соответствии со ст. 165 в случае необходимости проведения обыска в жилище граждан следователь не выносит постановления, а обращается в суд с соответствующим ходатайством1. Следовательно, ч. 3 ст. 182 содержит исключение из общего правила ч. 2, поэтому ч. 2 следует, на мой взгляд, дополнить словами «за исключением случая, предусмотренного ч. 3 настоящей статьи».

Стоит заметить, что обстоятельства частной жизни граждан могут быть выявлены не только при проведении обыска в их жилище. В этой связи вызывает удивление значительное упрощение в УПК РФ порядка принятия решения о производстве обыска в нежилых помещениях. Как следует из ч. 2 ст. 182 УПК РФ, обыск производится на основании одного лишь постановления следователя, тогда как ч. 3 ст. 168 УПК РСФСР предусматривает обязательное получение санкции прокурора. Думается, что обыск, даже если он проводится не в жилище, а, например, в помещении какой-либо организации, серьезно ограничивает права граждан, дезорганизует работу учреждений или предприятий, наносит ущерб доброму имени и репутации как самой организации, так и ее сотрудников. В силу изложенных причин представляется целесообразным сохранение санкционирования прокурором обысков в помещениях, не являющихся жилищем.

Ст. 183 УПК РФ, регламентирующая проведение выемки, не содержит общих формальных оснований производства этого следственного действия2. Тем не менее, из ч. 2 ст. 12 и п. 5 ч. 1 ст. 29 УПК РФ следует, что для производ-

Судебный порядок получения судебного разрешения на производство следственного действия более детально рассмотрен в гл. 2.

Согласно ч. 2 ст. 183 УПК РФ, «выемка производится в порядке, предусмотренном статьей 182 настоящего Кодекса, с изъятиями, предусмотренными настоящей статьей. Эта формулировка представляется не вполне удачной: изъятия, перечисленные в ст. 183 УПК, касаются главным образом оснований производства выемки, а не ее порядка.

104

ства выемки в жилище следователю необходимо получить решение суда. Судебное решение требуется и для выемки документов, содержащих банковскую тайну (ч. 4 ст. 183 УПК РФ).

Наряду с решением суда, в УПК РФ присутствует и такая форма контроля, как санкция прокурора. Ее получение обязательно при выемке предметов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну (ч. 3 ст. 183 УПК РФ). Включение этих положений в УПК - серьезный шаг, направленный на защиту интересов частных лиц (действующий УПК РСФСР защищает таким образом лишь сведения, составляющие государственную тайну - ч. 2 ст. 167). Представляется целесообразным поместить в УПК РФ перечень видов охраняемых законом тайн, в том числе профессиональных. Применение в данном случае отсылочной нормы выглядит неоправданным, так как речь идет о формальных основаниях производства следственного действия, которые должны быть максимально четкими. Кстати, государственная тайна также охраняется соответствующим федеральным законом1, однако «удостоена» отдельного упоминания в ст. 183 УПК РФ. Это, видимо, говорит о руди- ментах бесспорного приоритета публичных интересов в уголовном процессе.

Как действующий УПК РСФСР, так и УПК РФ предусматривают воз- можность проведения несанкционированного обыска в неотложных случаях. В соответствии с ч. 3 ст. 168 УПК РСФСР, в случаях, не терпящих отлагательства, обыск может быть произведен без санкции прокурора, но с последующим сообщением прокурору в суточный срок о произведенном обыске.

В ст. 182 УПК РФ, регламентирующей основания и порядок производства обыска, термин «случаи, не терпящие отлагательства», не употребляется, зато он содержится в ч. 5 ст. 165, правда, в несколько измененном виде: «в исключительных случаях, когда производство осмотра жилища, обыска и выемки в жилище, а также личного обыска не терпит отлагательства, указанные следст-

См.: О государственной тайне: Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. // Российская газета. - 1993. - 21 сент. (Изложен в ред. Федерального закона от 6 октября 1997г.-№131-ФЗ).

105

венные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения судебного разрешения» (курсив мой. - М.Д.). Ч. 5 ст. 165 УПК РФ устанавливает обязанность следователя в течение суток уведомить судью и прокурора о произведенном следственном действии и содержит важное правило: если судья признает это следственное действие незаконным, все доказательства, полученные в ходе такого следственного действия, признаются недопустимыми.

Таким образом, ни УПК РСФСР, ни УПК РФ не раскрывают содержания понятия «случаи, не терпящие отлагательства». Определение «исключительные», появившееся в новом УПК, не добавляет этому термину конкретности. Эти случаи, которые закон рассматривает как единичные исключения, на практике стали правилом: 69% обысков проводятся без санкции прокурора и судебного решения1.

Представляется, что в законе следует закрепить перечень этих случаев, в который могли бы войти следующие ситуации:

а) фактические основания к производству обыска возникли внезапно при производстве других следственных действий; б) принимаются меры к уничтожению или сокрытию предметов, документов или ценностей, имеющих отношение к уголовному делу; в) неотложное производство обыска (выемки) необходимо для пресечения дальнейшей преступной деятельности; г) обыск проводится в процессе преследования подозреваемого или обвиняемого в помещении, где он скрылся; д) санкцию невозможно получить из-за отсутствия судьи в месте расследования2.

В случаях, не терпящих отлагательства, следователь производит обыск в жилище граждан на основании постановления, копию которого вместе с прото-

1 См.: Петрухин ИЛ. Личные тайны… - С. 113. Подробнее об этом см.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу / Под общ. ред. В.М. Лебедева … - С. 233; Научно- практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу / Под ред. В.М. Савицкого и др… - С. 332 - 333; Щербаков В.Ф., Рыжаков А.П. Указ. статья. - С. 4.

106

колом обыска направляет в суд для проверки законности вынесенного решения (ч. 5 ст. 165 УПК РФ). Думается, что в этом случае наряду со временем, местом и мотивами проведения указанного следственного действия в постановлении должны быть указаны причины его проведения без разрешения суда. Данное положение целесообразно закрепить законодательно.

Ч. 3 ст. 164 УПК РФ и ч. 1 ст. 170 УПК РСФСР также упоминают случаи, не терпящие отлагательства, как исключение из общего правила о недопустимости производства следственных действий в ночное время. По мнению И.Л. Петрухина, к таким случаям следовало бы отнести следующие:

а) имеются достоверные данные, что отыскиваемые предметы будут укрыты от следствия, если их не изъять немедленно; б) одновременно проводится несколько обысков, из которых хотя бы один подпадает под признаки, указанные в п. «а»; в) обыскиваемое лицо можно застать дома не иначе, как в ночное время; г) обыск (выемка) проводится одновременно с задержанием или арестом1.

В целях поиска оптимального решения проблемы приведем некоторые сведения, касающиеся оснований производства обыска в законодательстве зарубежных стран.

Так, полномочия полиции Англии полномочия полиции Англии при про- ведении обыска и изъятия предметов определены законом «О полиции и доказательствах по уголовным делам», в соответствии с которым основанием для производства обыска являются «обоснованные подозрения потенциального объекта обыска». Особые правила установлены для изъятия предметов конфиденциального характера и предметов, связанных с обязательством хранения профессиональной тайны2.

Законодательство Бельгии различает обыски в общественных местах и частных владениях. Обыск в общественных местах производится полицией

1 См.: Петрухин И.Л. Личные тайны… - С. 123. См.: Булатов Б.Б., Николюк ВВ. Уголовный процесс зарубежных стран. — Омск: Изд-во юрид. ин-та МВД России, 1999. - С. 30-31.

107

самостоятельно либо по предписанию прокурора, а в частном владении — только на основании приказа следственного судьи. Как и в Англии, в Бельгии действуют специальные гарантии защиты профессиональной тайны. Во-первых, следственный судья лично присутствует при обыске лиц, обладающих профессиональной тайной. Во-вторых, при обыске запрещено изымать предметы, охраняемые обязательством сохранения профессиональной тайны (врачебная картотека больных, адвокатская картотека клиентов) .

Аналогичные правила содержатся в законодательстве судебных решениях по уголовным делам в США. От их соблюдения зависит допустимость полу- ченных доказательств. В то же время в уголовном процессе США наличие судебного ордера на обыск не является непременным условием его законности. IV Поправка к Конституции США запрещает только необоснованные обыски. Следовательно, «обоснованные» обыски, хотя и без ордера, также считаются в США законными. К их числу относятся: 1) обыск, проводимый в ходе законного ареста; 2) обыск с согласия обыскиваемого лица; 3) обыск при чрезвычайных обстоятельствах; 4) обыск транспортного средства; 5) личный обыск с целью обнаружения оружия и другие .

В одном из решений Верховного Суда США 1971 г. право на обыск в связи с арестом названо «традиционным» и «безоговорочным». По мнению американских судей, арест подозреваемого на законном основании является, по смыслу IV Поправки к Конституции США, обоснованным вторжением в сферу частной жизни; поэтому обыск, связанный с арестом, не требует дополнительного обоснования в виде ордера. Российский уголовно- процессуальный закон запрещает подобные действия, если только речь не идет о личном обыске. В соответствии с УПК РСФСР и УПК РФ, не имеет юридического значения и согласие лица, у которого производится обыск, на его проведение. По амери-

См.: Булатов Б.Б., Николюк ВВ. Уголовный процесс зарубежных стран. — Омск: Изд- во юрид. ин-та МВД России, 1999. - С. 30-31.

2 См.: Пешков М.А. Обыск без ордера в уголовном процессе США - Юрист. - 1998. - №3.-С. 56.

108

канскому законодательству, такое согласие означает отказ от гарантии, предусмотренных IV Поправкой, и дает основание для обыска без ордера1.

Некоторые замечания относительно порядка производства обыска. Действующий УПК РСФСР предписывает следователю принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске обстоятельства интимной жизни лица, занимающего обыскиваемое помещение, или других лиц (ч. 5 ст. 170). Представляется, что действие данного правила должно охватывать не только сферу интимных отношений, а все обстоятельства частной жизни обыскиваемого и других лиц. С этой точки зрения ч. 7 ст. 182 УПК РФ сформулирована более удачно: «Следователь принимает меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные в ходе обыска обстоятельства частной жизни лица, в помещении которого был произведен обыск, его личная и семейная тайна, а также обстоятельства частной жизни других лиц». Однако вопрос о характере этих мер оставлен на усмотрение правоприменителя.

В этой связи Т.Н. Москалькова обращает внимание на то, что если в ст. 139 УПК РСФСР употребляется термин «разглашать» (данные предварительного следствия), то в отношении обстоятельств частной жизни законодатель при- меняет термин «оглашать» . Учитывая возможность наступления негативных последствий от вторжения в сферу частной жизни граждан, законодатель запретил не только разглашать (сообщать другим ставшие известными в связи с расследованием дела сведения), но и оглашать, т. е. произносить вслух сведения о частной жизни (например, зачитывать личные письма, содержание которых не имеет отношения к делу) или демонстрировать присутствующим при обыске лицам предметы, относящиеся к интимной жизни обыскиваемых, если они не являются доказательствами по делу3.

См.: Пешков М.А. Обыск без ордера в уголовном процессе США. - Юрист. — 1998. — №3.-С. 56-57.

Сказанное справедливо и в отношении ст. 161 УПК РФ. 3См.: Москалькова Т.Н. Указ. соч. - С. 58 - 59.

109

Исходя из изложенного, следователь, обнаружив во время обыска (выемки) предметы или документы, содержащие сведения о частной жизни граждан, которые не имеют отношения к расследуемому преступлению, не должен знакомить с ними понятых и других присутствующих лиц.

На мой взгляд, в УПК РФ следует закрепить положение о разъяснении участникам этого следственного действия (понятым, специалисту) обязанности не разглашать ставшие им известными обстоятельства, затрагивающие неприкосновенность частной жизни, с предупреждением их об уголовной ответственности по ст. 137 УК РФ.

В то же время, предлагаемое изменение в УПК не решает всех этических проблем, связанных с применением института понятых при производстве обыска. В качестве последних нередко приглашаются соседи, знакомые или сотрудники обыскиваемых, что придает этому следственному действию широкую огласку. Кроме того, понятые - не просто сторонние наблюдатели, они активные участники этого следственного действия1. Во время обыска следователь предъявляет понятым все обнаруженные и изъятые предметы и документы (в том числе личного характера), обеспечивает им возможность наблюдать за всеми совершаемыми действиями. В результате лицам, присутствующим при обыске, нередко становятся известными сведения, которые с отрицательной стороны характеризуют обыскиваемого, высвечивают такие качества его личности, которые он старается скрыть от окружающих. Сказанное, хотя и в меньшей степени, относится и к производству выемки.

В этой связи представляется засуживающим внимания предложение Т.Н. Москальковой обязать следователя предупреждать понятых о необходимости сохранять в тайне сам факт производства обыска и выемки2. Кроме того, лицу, у которого производится обыск, целесообразно предоставить право заявлять мотивированный отвод понятым в случаях, если они являются соседями, со-

Иное мнение см.: Калугин А. Понятой в уголовном процессе // Российская юстиция. -1998. -№10. - С. 11. 2 Там же. - С. 58.

ПО

служивцами обыскиваемого или иными лицами, могущими нанести ущерб его доброму имени и репутации1.

Ряд исследователей особо выделяет такой аспект проблемы, как непри- косновенность личной документации при производстве следственных дейст- вий2.

Понятие «личные документы» охватывает: письма, дневники, записные и телефонные книжки, календари с пометками на них, тетради и даже отдельные листы бумаги с записями и заметками, принадлежащие конкретному лицу. Личные документы отражают частную жизнь человека. В них он выражает свои мысли, надежды, отношение к другим людям, факты из жизни, огласки которых данное лицо не желает по каким-либо соображениям. Ознакомление с этими документами и, тем более, распространение их содержания является грубым вторжением в духовный мир человека и иногда приводит к самым серьезным последствиям.

В уголовном процессе право граждан на неприкосновенность личной до- кументации, как и право на неприкосновенность частной жизни в целом, не абсолютно. При проведении обысков и выемок личные документы могут быть обнаружены, осмотрены и изъяты. В этой связи заслуживает внимания предложение Г.Д. Мепаришвили предусмотреть в законе обязанность следователя не разглашать содержания личных документов, обнаруженных при проведении следственных действий3.

Личные документы, как и любые документы вообще, могут иметь в качестве материального носителя записи не только бумагу, но и магнитную ленту, кино- и фотопленку, компьютерные базы данных и т.п. В последние годы на страницах юридической печати появились публикации, посвященные процес-

См. также: Хитрова О.В. Участие понятых в российском уголовном судопроизводстве. - М.: Спарк, 1998. - С. 38 - 79.

2 См.: Мепаришвили Г.Д. О неприкосновенности личной документации граждан в уголовном процессе // Государство и право. - 1996. - № 1. - С. 73; Юров В.Ю. Указ. статья. - С. 130-131.

3 Там же. -С. 77.

111

суальным проблемам производства и фиксации результатов следственных действий, связанных с получением компьютерной информации. В частности, рассматривается ситуация, когда при расследовании дела о хозяйственно-должностных злоупотреблениях следователь, желая получить доступ к информации, хранящейся в домашнем компьютере обвиняемого, на основании стЛЗЗ’УПК РСФСР обратился к специалисту в области компьютерной техники. Последний, находясь в ведомственном компьютерном центре, произвел «взлом» этой компьютерной системы и получил данные, интересующие следствие. Следователь оформил протокол осмотра1.

Представляется, что в данном случае имелись фактические основания для производства выемки, а не осмотра — следователю было точно известно, где и у кого находятся имеющие значение для дела документы (в данном случае представленные в электронном виде)2. Тем не менее, в соответствии с ч.2 ст. 169 УПК при выемке должно быть обеспечено присутствие лица, у которого она производится, либо совершеннолетних членов семьи, в то время как в рассматриваемой ситуации обвиняемый даже не подозревал о несанкционированном проникновении в его компьютерную систему. Нет никаких гарантий того, что следствие ограничится изъятием относящихся к делу документов, а также и того, что они получены именно с компьютера обвиняемого. Отсутствуют и гарантии неразглашения содержания персональных данных, которые в большинстве случаев присутствуют в памяти личных компьютеров граждан (например, заметки, дневники, сообщения электронной почты личного характера).

Как показывает анализ норм УПК, описанная выше процедура не может быть произведена в рамках какого-либо из предусмотренных законом следственных действий. Подобное проникновение в компьютерную систему при наличии соответствующих оснований может быть произведено только в оперативно-розыскном порядке. Это означает, с одной стороны, невозможность

См.: Чуркин А. Проникновение следователя в жилище при помощи компьютера // Российский следователь. - 1999. - №4. - С. 44 - 45. 2 Там же. - С. 44.

112

непосредственного использования полученных непроцессуальным путем дан- ных в качестве доказательств, с другой - высокую вероятность необоснованно- го ограничения конституционных прав граждан1.

Полагаю, что при подобных обстоятельствах органам предварительного расследования следует действовать в пределах, установленных уголовно- процессуальным законодательством — производить обыск или выемку компьютерной документации аналогично бумажной, не подменяя их оперативно-розыскными мероприятиями. Что касается возможности быстрого уничтожения данных заинтересованными лицами и иных проблем технического характера, то уже существуют тактические рекомендации, учитывающие специфику следственных действий, связанных с просмотром и изъятием документов, хранящихся на компьютерных носителях2.

Требование ч. 6 ст. 182 УПК РФ избегать не вызываемых необходимостью повреждений при вскрытии помещений и хранилищ следует, на мой взгляд, дополнить запретом без необходимости устраивать беспорядок в жилище.


Изложенное позволяет сделать вывод, что изменения в основаниях и порядке производства обыска и выемки в новом УПК РФ в целом способствуют усилению гарантий прав личности при производстве названных следственных действий, в том числе права на неприкосновенность частной жизни.

Вместе с тем, представляется целесообразным: 1) конкретизировать фактические основания производства обыска (выемки); 2) установить в законе исчерпывающий перечень случаев, когда возможно производство обыска без

Подробнее см.: Дунаева М С. О защите неприкосновенности частной жизни граждан при получении компьютерной информации в ходе следственных действий // Перспективы деятельности органов внутренних дел и государственной противопожарной службы. — Иркутск: Вост.-Сиб. ин-т МВД России, 2000. - С. 114 - 115.

См., напр.: Комиссаров В., Гаврилов М., Иванов А. Обыск с извлечением компьютерной информации // Законность. - 1999. - №3. - С. 12-15; Григорьев М. Электронная записная книжка — еще один источник информации // Законность. - 1999. - № 9. - С. 39 - 41.

113

решения суда, а также в ночное время; 3) обязать следователя предупреждать понятых о необходимости сохранять в тайне сам факт производства обыска и выемки; 4) предоставить лицу, в жилище которого производится обыск, право заявлять мотивированный отвод понятым, если они являются его знакомыми, соседями или сослуживцами; 5) закрепить в УПК правило о разъяснении участникам обыска и выемки обязанности не разглашать ставшие им известными обстоятельства частной жизни граждан, с предупреждением их об уголовной ответственности.

Думается, что появление в УПК подобных положений способствовало бы более полной защите частной жизни лиц, вовлеченных в уголовный процесс.

3.1.2. Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка

Следственное действие, которому посвящен настоящий раздел, ограничивает право граждан на тайну переписки, почтовых, телеграфных и иных со- общений (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ). Тайна переписки и других личных со- общений обеспечивает поддержание семейных, деловых и дружеских контактов между людьми, выступает как условие искреннего общения, защиты личных и семейных тайн и является, таким образом, одной из важнейших гарантий неприкосновенности частной жизни.

Право граждан на тайну корреспонденции и иных личных сообщений можно определить как гарантированную государством возможность свободно обмениваться информацией личного характера, не опасаясь, что она станет известна третьим лицам1.

Обязанность сохранения згой тайны возложена на почтово-телеграфные учреждения. Федеральный закон «О почтовой связи» от 24 июня 1999 г. обязывает их обеспечивать соблюдение тайны связи. В соответствии со ст. 2 Закона, тайна связи - «тайна переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений,

1 См.: Петрухин ИЛ. Личные тайны… — С. 68.

114

входящих в сферу деятельности операторов почтовой связи, не подлежащая разглашению без согласия пользователя услуг почтовой связи». Более детально рассматриваемое понятие раскрыто в ст. 15 того же закона, в соответствии с которой тайной связи является информация об адресных данных пользователей услуг почтовой связи, о почтовых отправлениях, почтовых переводах денежных средств, телеграфных и иных сообщениях, входящих в сферу деятельности операторов почтовой связи, а также сами эти почтовые отправления, переводимые денежные средства, телеграфные и иные сообщения. По общему правилу, такие сведения могут быть выданы только отправителям (адресатам) или их представителям. Осмотр и вскрытие почтовых отправлений, осмотр их вложений, а также иные ограничения тайны связи возможны только на основании судебного решения.

Споры об основаниях и порядке ограничения тайны корреспонденции в уголовном процессе начались, по-видимому, одновременно с появлением в законодательстве этого правового института. В истории российского уголовного судопроизводства был период, когда эта тайна носила абсолютный характер: чиновники почтового ведомства отказывались исполнять требования судебных следователей, ссылаясь на свои специальные законы, запрещающие выдавать корреспонденцию, а в судебных уставах не было никаких указаний на этот счет. Для устранения возникших разногласий в 1873 г. при Министерстве юстиции была учреждена комиссия, которая предложила ограничить осмотр почтовой корреспонденции «делами о преступлениях государственных и общих, влекущих лишение прав и состояния»1. Государственный Совет с этим предложением не согласился, зато ограничил полномочия следователя возможностью задержания корреспонденции. Вскрыть ее следователь имел право только по постановлению окружного суда, который, в свою очередь, мог дать такое разрешение лишь относительно корреспонденции, отправленной на имя или от

Духовский MB Русский уголовный процесс. - М: Склад, изд. в кн. складе MB. Клюкина, 1910. -С. 245.

115

имени лица, против которого возбуждено уголовное преследование. Корреспонденция других фигурирующих в деле лиц, в том числе близких к обвиняемому, оставалась неприкосновенной1.

В современном уголовно-процессуальном праве запрет на ознакомление с чужой перепиской и телеграфными сообщениями закреплен в ч. 2 ст. 12 УПК РСФСР. Ст. 13 УПК РФ формулирует данное положение значительно шире: речь идет о тайне переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Кроме того, на смену абстрактному положению о том, что тайна переписки «охраняется законом», пришло более конкретное - ограничение рассматриваемого права «допускается только на основании судебного решения».

Очевидно, что в первую очередь имеется в виду предусмотренная ст. 174 УПК РСФСР выемка почтово-телеграфной корреспонденции. Название этой правовой нормы представляется не вполне корректным. По сути, в законе речь идет не об одном, а о трех взаимосвязанных следственных действиях: наложении ареста на корреспонденцию, ее осмотре и выемке. Все они перечислены в названии ст. 185 УПК РФ, которое, таким образом, сформулировано более точно, чем наименование ст. 174 УПК РСФСР.

Вместе с тем, возможные ограничения тайны связи в уголовном процессе не сводятся к производству перечисленных действий. Например, запрос следователя об адресных данных пользователей услуг почтовой связи также ограничивает право граждан на тайну переписки. Для предоставления такой информации, согласно процитированной выше ст. 15 Закона «О почтовой связи», требуется решение суда, но механизм его получения как в действующем УПК РСФСР, так и в УПК РФ, отсутствует.

Тем не менее, наибольшим ограничениям тайна связи подвергается именно при производстве следственных действий, когда становится возможным ознакомление с содержанием переписки. Анализ текста ст. 185 УПК РФ пока-

Духовский MB. Русский уголовный процесс. - М: Склад, изд. в кн. складе М.В. Клюкина, 1910. -С. 246.

116

зывает, что регламентированный ею правовой институт состоит из шести элементов: 1) составление ходатайства следователя о наложении ареста на почто-во-телеграфные отправления и производстве их ареста и выемки; 2) получение согласия прокурора на производство данного следственного действия в соответствии со ст. 165 УПК РФ; 3) принятие судом соответствующего решения; 4) направление копии этого решения в соответствующее учреждение связи; 5) осмотр задержанной корреспонденции; 6) снятие копий с задержанных почтово-телеграфных отправлений, выемка корреспонденции и приобщение ее к делу.

Реализация этой процедуры может ограничиться лишь первыми четырьмя этапами (если корреспонденция не поступила) или первыми пятью этапами (если осмотр показал, что задержанная корреспонденция не имеет значения для дела) либо охватить все шесть этапов. На мой взгляд, вторжение в частную жизнь в ходе рассматриваемого следственного действия выражается не только в ознакомлении с содержанием писем, телеграмм, посылок и т.п. (осмотр), но и в самом факте запрета доставлять корреспонденцию адресату (арест).

Как было отмечено выше, ст. 23 Конституции РФ охраняет тайну пере- писки, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Возникает вопрос: на какие виды сообщений распространяются консти- туционные (и уголовно-процессуальные) гарантии? Федеральный закон «О почтовой связи» защищает тайну почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений. В международных актах о правах человека используется понятие «корреспонденция». Ст. 174 УПК РСФСР оперирует понятием «почтово-телеграфная корреспонденция», а ст. 185 УПК РФ - понятием «почтово-телеграфные отправления».

Корреспонденция, в общеупотребительном смысле, и есть почтово- телеграфные отправления1. Однако Федеральный закон «О почтовой связи» различает эти понятия и относит к почтовым отправлениям письменную кор-

1 См.: Ожегов СИ., Шведова НЮ. Указ. соч. - С.298.

117

респонденцию, посылки, прямые почтовые контейнеры. Письменная коррес- понденция - это «простые и регистрируемые письма, почтовые карточки, секо- граммы, бандероли и мелкие пакеты» (ст.2). Поэтому трудно согласиться с И.Л. Петрухиным, полагающим, что понятие корреспонденции шире, «поскольку включает в себя переписку, осуществляемую не только с помощью почты и телеграфа, но и иным образом»1. Корреспонденция, наоборот, представляет собой одну из групп почтовых отправлений. Следовательно, название ст. 185 УПК РФ сформулировано в соответствии с отраслевым законодательством о связи.

Представляется, что, наряду с почтовыми и телеграфными сообщениями, закон должен защищать и тайну сообщений, передаваемые по компьютерным, спутниковым и иным техническим каналам связи. В то же время следует иметь в виду, что, если такие сообщения передаются открытым текстом без шифровки и кодирования на общедоступных частотах, то они не могут быть защищены от несанкционированного перехвата2.

Как было отмечено в разделе 2.1.1.1 главы 2, о фактических основаниях наложения ареста на корреспонденцию действующий уголовно- процессуальный закон умалчивает. В ч. 1 ст. 185 УПК РФ законодатель ограничивается достаточно расплывчатой формулировкой: «При наличии достаточных оснований полагать, что сведения, имеющие значение для уголовного дела, могут содержаться в… почтово-телеграфных отправлениях…, на них может быть наложен арест».

Из приведенного определения неясно, каков характер этих «сведений». Представляется, что для решения данного вопроса необходимо определить цели ареста почтово-телеграфной корреспонденции, ее осмотра и выемки. За- кон о них также умалчивает, а в науке уголовного процесса существуют раз- личные мнения.

1 Пегрухин И.Л. Личные тайны… - С. 73.

2 Там же. - С. 73.

118

Так, с точки зрения И.Л. Петрухина, к этим целям следует отнести: 1) по- лучение информации доказательственного характера о преступлении, его участниках, местах сокрытия орудий и объектов преступной деятельности; 2) временное прекращение переписки между обвиняемым (подозреваемым) и другими лицами; 3) розыск скрывшегося обвинямого (подозреваемого); 4) обеспечение наложения ареста на имущество обвиняемого и подозреваемого (денежные переводы, посылки). Соответственно, основаниями ареста корреспонденции следует считать фактические данные (доказательства), с высокой степенью вероятности указывающие на наличие переписки между обвиняемым (подозреваемым) и другими лицами и на возможность почерпнуть из этой переписки сведения, имеющие значение для уголовного дела (относящиеся к любой из указанных целей)1.

Б.Т. Безлепкин в комментарии к ст. 174 УПК РСФСР предлагает следую- щий перечень целей ареста корреспонденции: а) получение сведений, имеющих значение для дела; б) воспрепятствование заинтересованным лицам передавать друг другу информацию, касающуюся хода расследования и могущую причинить ему ущерб; в) установление места нахождения скрывающегося обвиняемого или подозреваемого2.

По мнению В.П. Божьева, список целей должен выглядеть следующим образом: а) осмотр корреспонденции; б) последующее ее изъятие; в) создание препятствий для обмена информацией в процессе расследования между заинтересованными лицами; г) выявление лиц, участвовавших в совершении преступления; д) установление мест, где скрываются разыскиваемые преступники; е) выявление места сокрытия похищенного и орудий преступления3.

1 См.: Петрухин ИЛ. Личные тайны… - С. 71 - 72.

2 См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Са вицкого и др… - С. 238.

3 См.: Научно-практический комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева… - С. 341.

119

Думается, следует различать две группы целей: цели ареста корреспон- денции и цели ее осмотра и выемки. Они носят как доказательственный, так и обеспечительный характер.

Целями ареста корреспонденции являются:

а) дальнейшие ее осмотр и, при необходимости, выемка;

б) воспрепятствование обвиняемому и связанным с ним лицам передавать друг другу информацию, касающуюся хода расследования;

в) обеспечение наложения ареста на имущество обвиняемого и подозре ваемого (денежные переводы, посылки).

Осмотр и выемка почтово-телеграфных отправлений, в свою очередь, мо- гут быть направлены на:

а) получение информации доказательственного характера о преступле нии, его участниках, местах сокрытия орудий и объектов преступной деятель ности;

б) розыск скрывшегося обвиняемого (подозреваемого);

Соответственно фактическими основаниями производства рассматривае- мого следственного действия являются доказательства, указывающие на возможность достижения какой-либо (или нескольких) из перечисленных целей.

В качестве юридических оснований наложения ареста и выемки почтово- телеграфной корреспонденции ч. 1 ст. 174 УПК РСФСР называет как санкцию прокурора, так определение (постановление суда). По мнению большинства процессуалистов, рассматриваемая норма подлежит ограниченному применению с учетом положений Конституции РФ1. Согласно ч. 2 ст. 23 Конституции РФ, ограничение права на тайну переписки и почтовых сообщений допускается только на основании судебного решения. Следовательно, для проведения указанных в ст. 174 УПК действий необходимо получить решение суда.

См., напр.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Отв. ред. ПА. Лупинская… - С. 321; Якупов Р.Х. Уголовный процесс… - С. 259; Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева .. -С. 295.

120

Применительно к новому УПК проблема соответствия отраслевого закона Конституции не возникает: ч. 2 ст. 185 УПК РФ называет решение суда единственным основанием производства рассматриваемого следственного действия, а ч. 3 устанавливает требования к содержанию ходатайства следователя о наложении ареста на почтово-телеграфные отправления. Среди этих требований (всего их четыре) выделим необходимость указывать в ходатайстве, какие именно виды почтово-телеграфных отправлений подлежат аресту. Арест не обязательно должен носить «сплошной» характер, все зависит от целей, которые ставит перед собой следователь. Если его интересует, например, переписка обвиняемого, нет необходимости задерживать почтовые переводы денежных средств. С точки зрения защиты частной жизни такой избирательный подход представляется оптимальным.

Уголовно-процессуальный закон не дает следователю права арестовывать, осматривать и изымать корреспонденцию без судебного решения, даже в неотложных случаях. По отношению к осмотру и выемке это оправданно, но промедление с задержанием корреспонденции может повлечь для дела негативные последствия. Если следователю становится известно, что на почте находится письмо или телеграмма, имеющие исключительно важное значение для раскрытия преступления, он должен обладать правом вынести постановление о задержании корреспонденции на определенный срок (например, до 24 часов с момента вынесения постановления). В течение этого срока следует получить разрешение суда на осмотр и выемку этой корреспонденции, в противном случае письма и телеграммы направляются адресату. Думается, что появление в УПК такого правила будет способствовать установлению истины по делу, в то же время обеспечивая сохранение в тайне содержания переписки.

Уголовно-процессуальное законодательство РФ не дает ответа на вопрос, чья корреспонденция может быть подвергнута аресту, осмотру и выемке.

Б.Т. Безлепкин считает, что в соответствии с требованиями ст. 174 УПК РСФСР, арест может быть наложен на корреспонденцию не только обвиняемо-

121

го или подозреваемого, но и любого другого лица, если она имеет значение для дела1.

В.П. Божьев, комментируя ст. 174 УПК РСФСР, напротив, полагает, что отсутствие в УПК перечня лиц, на корреспонденцию которых может быть наложен арест, не означает, что арест может быть наложен на корреспонденцию любого лица. «Такой вывод не соответствовал бы положениям ст. 23 Конституции РФ, гарантирующей тайну переписки. Арест может быть наложен лишь на корреспонденцию подозреваемых, обвиняемых и связанных с ними лиц»2.

С последним утверждением трудно согласиться. Думается, что конститу- ционная норма ограничивает действие ст. 174 УПК РСФСР только в части формального основания производства данного следственного действия. Никаких ограничений по кругу субъектов из ст. 23 Конституции, на мой взгляд, не следует.

Законодатель не изменил своей позиции и в новом УПК. Ст. 185 УПК РФ также не устанавливает никаких ограничений по кругу лиц, почтово- телеграфные отправления которых могут быть задержаны, осмотрены и изъяты. Представляется, что это упущение законодателя, которое может повлечь необоснованное вмешательство в частную жизнь граждан. Для того, чтобы исключить произвольное вторжение в тайны почтово- телеграфных сообщений граждан, в законе следует особо оговорить, что ограничение этих тайн возможно только в отношении подозреваемого, обвиняемого и лиц, с которыми они поддерживают связь через почту и телеграф3. И.Л. Петрухин предлагает более радикальный вариант: выделить из круга лиц, связанных с обвиняемым (подозреваемым) тех, которые, переписываясь с обвиняемым, пользуются его особым

1 См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Са вицкого и др…. - С. 239.

2 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева… -С. 341.

3 См.: Смолькова ИВ. К вопросу о наложении ареста на почтово-телеграфную кор респонденцию // Перспективы совершенствования деятельности органов внутренних дел и государственной противопожарной службы. - Иркутск: Изд-во Вост.-Сиб. ин-та МВД Рос сии, 1999. -С. 108.

122

доверием и могут получить от него сведения, интересующие следствие . Правильность такой позиции вызывает сомнение прежде всего из-за неопределенности критерия «лица, пользующиеся особым доверием». Ограничителем для тотального контроля за всеми близкими и знакомыми обвиняемого должны служить фактические основания производства рассматриваемого следственного действия.

В соответствии с ч. 2 ст. 174 УПК РСФСР и ч. 5 ст. 185 УПК РФ, осмотр и выемка корреспонденции производятся с участием понятых из числа сотрудников почтово-телеграфного учреждения. Это важная гарантия неразглашения тайны почтово-телеграфных отправлений, так как указанные лица обязаны хранить ее уже в силу своих должностных обязанностей. На мой взгляд, целесообразно дополнить ч. 5 ст. 185 УПК РФ требованием предупреждать прочих участников выемки и осмотра (специалиста и переводчика) о необходимости сохранения тайны почтово-телеграфных сообщений и об ответственности за ее нарушение.

Ч. 5 ст. 185 УПК РФ впервые устанавливает специальные требования к протоколу осмотра почтово-телеграфных отправлений. В нем должно быть указано, кем и какие почтовые отправления были подвергнуты осмотру, скопированы, отправлены адресату или задержаны.

Наложение ареста на корреспонденцию носит длящийся характер. Дейст- вующий уголовно-процессуальный закон не устанавливает срок действия этой меры. Согласно ч. 3 ст. 174 УПК РСФСР, наложение ареста на корреспонденцию отменяется постановлением следователя, когда в применении этой меры отпадает дальнейшая необходимость.

В комментариях к УПК РСФСР отмечалось, что срок, на который накла- дывается арест на корреспонденцию, не должен превышать срока предвари-

1 См.: Петрухин ИЛ. Личные тайны… - С. 75.

123

тельного расследования по данному уголовному делу . Теперь это положение включено в закон. Кроме того, ч. 6 ст. 185 УПК РФ обязывает следователя уведомлять суд, принявший соответствующее решение, об отмене ареста почтово-телеграфных отправлений.

Гражданин, которому стало известно об аресте, осмотре и выемке его корреспонденции, вправе подать жалобу на незаконность и необоснованность этих действий в суд или прокурору. Если жалоба признана обоснованной, то жалобщику должно быть принесено официальное извинение. Разглашение тайны корреспонденции также влечет применение уголовно-правовых или дисциплинарных санкций. Уголовная ответственность за нарушение тайны переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений предусмотрена ст. 138 УК РФ. Остальные виды почтово- телеграфных отправлений (бандероли, посылки, денежные переводы) законодатель оставляет без защиты, что свидетельствует о том, что и уголовный закон нуждается в совершенствовании.


CZ-J

Изложенное позволяет сделать следующие выводы:

Фактическим основанием наложения ареста на почтово-телеграфные от- правления, их осмотра и выемки должно, на мой взгляд, являться наличие доказательств того, что предметы или документы, которые могут быть источником информации о преступлении, его участниках, местах сокрытия орудий и объектов преступной деятельности, содержатся в почтово- телеграфных отправлениях. Арест почтово-телеграфных отправлений также может производиться в целях: а) воспрепятствования обвиняемому и связанным с ним лицам передавать друг другу информацию, касающуюся хода расследования; б) обеспечения наложения ареста на имущество обвиняемого и подозреваемого; в) розыска

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Савицкого и др.. - С. 239; Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева… - С. 341.

124

скрывшегося обвиняемого (подозреваемого). Эти положения желательно закрепить в УПК РФ.

Единственным формальным основанием ареста, осмотра и выемки почто- во-телеграфных отправлений является решение суда.

В законе следует особо оговорить, что ограничение тайны почтово- телеграфных сообщений возможно только в отношении подозреваемого, обвиняемого и лиц, с которыми они поддерживают связь через почту и телеграф.

Для эффективной защиты неприкосновенности частной жизни большое значение имеет детально разработанная процедура производства следственного действия и четкие требования к его протоколу. Представляется целесообразным дополнить ч. 5 ст. 185 УПК РФ требованием предупреждать участвующих в производстве выемки специалиста и переводчика, о необходимости сохранения тайны почтово- телеграфных сообщений и об ответственности за ее нарушение.

3.1.3. Контроль и запись переговоров

Контроль и запись телефонных и иных переговоров граждан, несомненно, является эффективным инструментом раскрытия преступлений. Вместе с тем, прослушивание означает глубокое вторжение государства в частную жизнь граждан. Его можно легко использовать «не по назначению» - для установления тотального контроля за образом мыслей, высказываниями и взаимоотношениями людей. Задача законодателя видится в том, чтобы, не нанося ущерб раскрываемости преступлений, защитить частную жизнь граждан от незаконного и необоснованного вмешательства.

Прослушивание телефонных переговоров в период тоталитарного режима применялось достаточно широко, хотя не было предусмотрено законом. Когда возник вопрос о легализации прослушивания, ряд авторитетных юристов высказался за его категорическое запрещение, как недопустимого в демократиче-

125

ском обществе . Тем не менее, в 1990 г. контроль телефонных переговоров получил в нашей стране законодательное обоснование. Был принят закон СССР от 12 июня 1990 г. «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик»2 (далее - Основы), в соответствии с которым телефонные переговоры можно было прослушивать на основании постановления органа дознания или следователя, санкционированного прокурором или судом3. Санкция давалась при наличии достаточных оснований полагать, что будет получена информация, имеющая существенное значение для расследования уголовного дела. Максимальный срок прослушивания составлял шесть месяцев. Оно могло также проводиться в случае угрозы противоправных действий в отношении свидетелей или потерпевших.

Практическое применение этого закона вызывало серьезные сложности. С одной стороны, Основами предусмотрен ряд условий производства этого следственного действия — необычного по своему содержанию из-за того, что сам следователь не участвует в прослушивании и звукозаписи телефонного разговора, а лишь организует это мероприятие и занимается процессуальным оформлением его результатов4. С другой стороны, законодатели Союза ССР указали, что порядок прослушивания и звукозаписи определяется уголовно-

Алексеева Л.Б. Рец. на кн.: Петрухин ИЛ. Личные тайны… // Государство и право. -2000. - № 5. -С. 120.

2 См.. Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. — 1990.- №26.-Ст. 495.

В дальнейшем право на прослушивание было закреплено за органами внутренних дел и ФСБ в федеральных законах 1992 г. и 1995 г., затем право на оперативно-розыскную деятельность (ОРД), в том числе и на прослушивание, получили и другие органы. Закон об ОРД рассматривает прослушивание телефонных разговоров как одну из разновидностей оперативно-розыскных мероприятий. Такие меры могут быть приняты только на основании судебного решения и при наличии информации: 1) о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно; 2) о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно; 3) о событиях и действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации (ст. 8 Закона об ОРД).

См.: Козырев Г. Документирование прослушивания и звукозаписи телефонных и иных переговоров // Законность. - 1993. - № 4. - С. 34.

126

процессуальным законодательством союзных республик. В УПК РСФСР на тот момент такая норма отсутствовала. Более того, высказывались сомнения по поводу самой возможности регламентации производства рассматриваемого следственного действия. Так, по мнению Г. Козырева, «производство следственного действия должно быть регламентировано от начала до конца. Обычно оно производится следователем с участием понятых и не может содержать никаких негласных, секретных аспектов. В данном же случае этот принцип соблюсти практически невозможно»1. Л.Б. Алексеева считает, что процедура прослушивания телефонных переговоров неизбежно включает в себя организационные и тактические аспекты проведения оперативно-розыскных мероприятий, которые должны носить закрытый характер2.

Тем не менее, по мнению ряда процессуалистов, исключать регламенти- рованное ст. 352 Основ прослушивание телефонных переговоров из числа следственных действий не следует3.

Действительно, после распада СССР Основы уголовного судопроизводства формально отменены не были4. В соответствии с постановлением Верхов- ного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 г. «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств», «на территории РСФСР… нормы бывшего Союза ССР применяются в части, не противоречащей Конституции РСФСР, законодательству РСФСР и настоящему Соглашению»5. В то же время УПК РСФСР не содержит отдельной статьи, где были бы даны понятие и исчерпывающий перечень следственных действий. Следовательно, по мне-

1 См.: Козырев Г. Указ. соч. - С. 35.

2 См.: Алексеева Л.Б. Указ. статья. - С. 120.

См.: Козусев А. Законность прослушивания телефонных и иных переговоров // За- конность. - 1993. - № 2. - С. 9; Якупов Р.Х. Указ. соч. - С. 245, 258.

4 Официально Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных респуб лик перестают действовать на территории РФ с 1 июля 2002 г. в соответствии со ст. 3 ФЗ от 18 декабря 2001 г.«0 введении в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ».

5 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР.

1991.-№51.-Ст. 1708.

127

нию сторонников этой точки зрения, перечень следственных действий может быть расширен за счет 35’Основ1.

По мнению А.Козусева, ст. 351 Основ должна быть признана действующей на территории России еще и потому, что отсутствие такой нормы «ограни- чивает права следователя» и «уменьшает круг доказательств по уголовному делу»2. С такими аргументами сложно согласиться •- они делают возможности по расширению круга следственных действий практически неограниченными, что недопустимо с точки зрения охраны прав и свобод граждан.

Большинство авторов не включали прослушивание в число следственных действий3. Оно не упоминалось даже при делении следственных действий на общепризнанные и не являющиеся таковыми4. В 1998 г. И.Л. Петрухиным была высказано мнение, что прослушивание не будет предусмотрено в новом УПК РФ: «Следователь может лишь вынести постановление о прослушивании и поручить его исполнение оперативно-розыскному органу. Сам же следователь с понятыми выполнить эту работу не в состоянии, так как она требует технических навыков и больших затрат времени»5.

Тем не менее, в соответствии с Федеральным законом от 20 марта 2001 г. «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» УПК РСФСР был дополнен ст. 1741 «Контроль и запись переговоров»6. Норма аналогичного содержания и с таким же названием вошла и в УПК РФ.

Термин «переговоры» в ст. 186 УПК РФ законодатель раскрывает как «телефонные и иные переговоры». Представляется, что понятие «иные перего-

Подробнее об этом см.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу. 1955 - 1991 гг. -М.: Спарк, 1997. -С. 6-7.

2 Козусев А. Указ. статья. - С. 9.

3 См., напр.: Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева… - С. 281; Уголовно- процессуальное право / Отв. ред. ПА. Лупинская… - С. 313 - 327.

4 Подробнее об этом см.: Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко… - С. 206 - 207.

5 Петрухин И. Л. Личные тайны… - С. 87.

6 См.: Российская газета. - 2001. - № 58.

128

воры» слишком неопределенно. Очевидно, законодатель имеет в виду не любые переговоры, а те, которые ведутся с помощью телекоммуникационных средств (видеотелефоны, компьютерные сети, спутниковая телесвязь и др.). В этой связи можно было бы использовать опыт зарубежных стран, например, Франции, где соответствующий закон называется «О перехвате сообщений, передаваемых с помощью средств телекоммуникации». Под телекоммуникациями же понимается «всякая передача, перевод или прием любого рода знаков, сигналов, текстов, изображений, звуков или сведений с помощью оптического провода, радио, электричества или иных электронных систем»1.

Надо отметить, что во Франции, как и в других европейских странах, на- коплен достаточно богатый опыт правового регулирования контроля переговоров. Вместе с тем, ни Всеобщая Декларация прав человека, ни Европейская Конвенция по защите прав и основных свобод не содержат прямого указания на конфиденциальность телефонных переговоров. Однако ряд судебных дел, рассмотренных Европейским судом по правам человека (в дальнейшем — Европейский Суд), позволяет говорить о том, что данный вид тайны все же находится под защитой международного права.

Первым делом, рассмотренным Европейским Судом по вопросу о воз- можном нарушении прав человека посредством прослушивания телефонных разговоров, был процесс Класса и др. против Федеративной Республики Германия. В этом деле, рассмотренном в 1978 г., Класс и др. утверждали, что Дополнение G-10 к Германскому Основному Закону, которое разрешало прослушивать телефонные переговоры, фактически противоречит ст. 8 Конвенции, предусматривающей тайну корреспонденции. Суд принял их сторону, согласившись, что телефонные разговоры включаются в понятия «частная жизнь» и

Головко А.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. - М., 1995. - С. 86. Цит. по: Майорова Л.В. Охрана конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе. - Красноярск: Изд-во Краснояр. высш. шк. МВД России, 1998.-С. 138.

129

«корреспонденция», несмотря на то, что термин «прослушивание телефонных разговоров» не включен явно в Конвенцию. По мнению Суда, право на секретное наблюдение за гражданами характерно для полицейских государств, а в демократических странах оно может быть терпимо только в случае крайней необходимости для сохранения демократических институтов1.

Анализ решений Европейского Суда по делу Класса и ряду других дел позволяет говорить об определенных стандартах Европейского Суда по перехвату телефонных сообщений, которым должно соответствовать национальное законодательство стран-членов Совета Европы. В соответствии с этими стандартами, закон должен отвечать следующим требованиям:

1) содержать список преступлений, совершение которых может привести к прослушиванию; 2) 3) фактические основания подозревать лицо в совершении преступления должны быть уже выявлены другими средствами; 4) 5) санкционировать прослушивание только на основании мотивированного письменного заявления определенного высокого должностного лица; 6) 7) разрешать прослушивание только после получения санкции органа или должностного лица, не принадлежащего к исполнительной власти, желательно, судьи; 8) 9) устанавливать ограничение на длительность прослушивания: должен быть указан период, в течение которого санкция на прослушивание действительна; 10) 11) определять правила, касающиеся отчетов, содержащих материалы пе- рехваченных сообщений; 12) 13) предусматривать меры предосторожности против обмена этими мате- риалами между различными государственными органами; 14) См.: Прослушивание телефонов в международном праве и законодательстве одиннадцати стран / Сост. ЕЕ. Захаров. - Харьков: Фолио, 1999 // www.hro.CMg/edhions/phone/index.htm

130

8) определять обстоятельства, при которых записи можно или нужно ^ уничтожить;

9) устанавливать, что должно делать с копиями или переписанными ма териалами, если обвиняемое лицо будет оправдано1.

Хотя прямо об этом не сказано, но из требований Европейского Суда вытекает, что прослушиванию могут быть подвергнуты только переговоры подозреваемого (обвиняемого) и лиц, с которыми он поддерживает телефонную связь.

Еще более давнюю историю правовая регламентация контроля перегово ров имеет в США. В 1967 г. Верховный Суд этой страны в решении по делу ? Berqer v. New York установил следующие условия выдачи ордера на прослуши-

вание:

1) должно существовать достаточное основание предполагать, что конкретное преступление совершено или совершается и доказательства этого будут получены путем прослушивания; 2) 3) разговоры, которые планируется перехватить, должны быть четко обозначены в ордере; 4) 5) прослушивание должно быть ограничено во времени; 6) А 4) продление может быть разрешено только при новом предоставлении

достаточного основания;

5) прослушивание должно быть прекращено, как только искомые доказательства получены; 6) 7) запрос на выдачу ордера должен быть представлен в письменной форме за исключением безотлагательных ситуаций; 8) 9) ордер должен быть возвращен по исполнении с детальным описанием перехваченных разговоров1. 10) См.: David Murgio. Telephone Tapping in International Law and Seven European Countries. - The Helsinki Foundation for Human Rights. - Warsaw, Poland, 1996. - Цит. по: Прослушивание телефонов в международном праве… //www.hro.org/editions/phone/index.htm

131

По общему правилу, ордер на прослушивание выдается строго опреде- ленным кругом судей на срок до 30 дней. В исключительных случаях он может быть продлен, но не более чем еще на 30 дней. Допускается прослушивание без ордера, если хотя бы один из участников разговора добровольно разрешает сделать это. В 1986 г. Конгресс США провел реформу законодательства о прослушивании с учетом появления новых технологий. Интересным новшеством стало «наблюдение за блуждающим объектом» (roving surveilance), подразумевающее прослушивание не конкретного средства связи, указанного в ордере, а лица, где и какой бы связью он ни пользовался2.

Некоторые из приведенных положений нашли отражение в отечественном уголовно-процессуальном праве. Анализ ст. 186 УПК РФ позволяет выде- лить две стадии рассматриваемого следственного действия:

1) контроль и запись переговоров (проводится оперативными работниками по постановлению следователя, санкционированному судом); 2) 3) осмотр и прослушивание фонограммы (осуществляется следователем с участием понятых). 4) По российскому законодательству, контроль телефонных и иных перего- воров представляют собой меру ограниченного применения. Прослушивание допустимо только по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях (ч. 1 ст. 186 УПК РФ). На мой взгляд, принимая во внимание весьма существенное ограничение прав граждан при прослушивании и отсутствие у них возможности защитить эти права, закон следует дополнить положением о том, что данная мера может быть применена только при невозможности получить интересующие следствие сведения иными способами.

Ч. 1, 2 ст. 186 УПК РФ определяют, чьи переговоры и на каком основании могут быть записаны и прослушаны. Названных в законе субъектов можно

См.: Пешков М. Прослушивание и электронное наблюдение в уголовном процессе США // Российская юстиция. - 1997. - № 4. - С. 55. 2 Там же. - С. 56.

132

разделить на две группы - в зависимости от их процессуального положения и целей, которые ставят перед собой органы уголовного преследования.

а) обвиняемый, подозреваемый, иные лица - при наличии достаточных оснований полагать, что их телефонные и иные переговоры могут содержать сведения, имеющие значение для уголовного дела;

б) потерпевший, свидетель, их близкие родственники, родственники, близкие лица — при наличии угрозы совершения против них преступных дейст вий.

В первом случае целью контроля и записи переговоров является получение доказательственной информации по делу; во втором - защита перечислен- ных лиц от преступных посягательств. Различные цели определяют различные формальные основания контроля переговоров. В первом случае следователю необходимо получить решение суда, во втором - заявление указанных лиц, либо, при отсутствии такого заявления, - решение суда.

Применительно к субъектам первой группы представляется необходимым конкретизировать понятие «сведения, имеющие значение для уголовного дела». В противном случае прослушивание может стать инструментом для сбора любой информации, характеризующей личность обвиняемого (подозреваемого), что недопустимо. Думается, что фактическими основаниями контроля переговоров названной категории лиц могут быть: получение доказательственной информации о преступлении, его участниках, местах сокрытия орудий и объектов преступной деятельности; розыск скрывшегося обвиняемого (подозреваемого).

Максимальный срок производства контроля и записи телефонных и иных переговоров составляет 6 месяцев. Прослушивание прекращается, когда необходимость в данной мере отпадает, но не позднее окончания срока предварительного расследования по данному уголовному делу (ч. 5 ст. 186 УПК РФ).

В соответствии с ч. 7 ст. 186 УПК РФ, в осмотре и прослушивании фоно- граммы, принимают участие понятые. На мой взгляд, целесообразно дополнить

УПК правило о необходимости предупреждения лиц, присутствующих при

133

прослушивании, об уголовной ответственности за нарушение тайны телефонных переговоров по ст. 138 УК РФ.

Важной гарантией неразглашения содержания телефонных переговоров является требование ч. 8 ст. 186 УПК РФ, согласно которому фонограмма должна храниться в опечатанном виде в условиях, исключающих возможность прослушивания и тиражирования фонограммы посторонними лицами.

Таким образом, следует признать, что современное российское уголовно- процессуальное законодательство в части просушивания телефонных и иных

переговоров в целом отвечает мировым стандартам.


Итак, контроль и запись переговоров - мощный инструмент, позволяющий эффективно расследовать преступления, но и в то же время создающий повышенную угрозу неприкосновенности частной жизни в силу следующих причин: а) гражданин, как правило, не подозревает о таком вмешательстве в его частную жизнь, и, следовательно, лишен возможности обжаловать действия следователя; б) прослушивание неизбирательно: прослушиваются все разговоры подряд, пока не будут получены интересующие следствие сведения, что влечет за собой достаточно глубокое проникновение в сферу частной жизни граждан; в) как отмечено выше, сама процедура прослушивания не может быть полностью «прозрачной»: она обязательно содержит организационные и тактические аспекты, которые носят закрытый характер, что создает значительные возможности для злоупотреблений со стороны правоохранительных органов.

В этой связи необходимы повышенные гарантии законности действий следователя, касающиеся как оснований, так и процедуры контроля переговоров. В законе максимально четко должны быть определены: категории дел, по которым допустимо применение данной меры; субъекты, чьи телефоны могут быть подвергнуты прослушиванию; фактические и формальные основания; срок действия данной меры; процессуальный порядок производства и фиксации

134

результатов; дальнейшая судьба материалов, полученных в результате прослушивания.

3.2. Недопустимость разглашения данных предварительного

расследования и проведение закрытых судебных заседаний

как уголовно-процессуальные гарантии сохранения

тайн частной жизни граждан

Проблема возможного разглашения сведений о частной жизни граждан возникает не только при проведении отдельных процессуальных действий, но и на протяжении всего расследования и судебного рассмотрения уголовного дела. Ярче всего она проявляется на стадии судебного разбирательства, фундаментальным принципом которого является гласность (ст. 18 УПК РСФСР, ст. 241 УПК РФ). На стадии предварительного расследования действие данного принципа существенно ограничено правилом о недопустимости разглашения данных предварительного следствия1.

Согласно ст. 139 УПК РСФСР, данные предварительного следствия2 могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в каком они признают это возможным. В необходимых случаях следователь предупреждает участвующих в следственных действиях и присутствующих при этом лиц о недопустимости разглашения указанных данных и об ответственности за их разглашение по ст. 310 УК РФ.

В теории уголовного процесса этот правовой институт получил название тайны предварительного следствия. Ряд исследователей относит ее к числу профессиональных тайн3. Такой подход представляется не вполне оправдан-

В этой связи представляется логичным решение законодателя, поместившего статью о гласности не в главу 2 «Принципы уголовного судопроизводства», а в главу 35 УПК РФ, посвященную общим условиям судебного разбирательства.

2 Фактически нормы данного института распространяются и на дознание. Ст. 161 УПК РФ содержит более корректную формулировку: «данные предварительного расследо вания».

3 См.: Петрухин ИЛ. Личные тайны… - С. 15; Фатьянов А. А. Тайна как социально- правовое явление. Ее виды // Государство и право. - 1998. - № 6. - С. 12.

135

ным. Профессиональные тайны представляют собой, по сути, личные и семейные тайны граждан, доверенные представителям определенных профессий. В отраслевом законодательстве закрепляется понятие соответствующей профессиональной тайны, указывается, на кого возлагается обязанность ее хранить, кому и при каких условиях могут быть сообщены конфиденциальные сведения1.

Тайна предварительного следствия, на мой взгляд, не является профес- сиональной прежде всего потому, что обязанность неразглашения этой тайны не связана с конкретной профессией и лежит на всех участниках процесса, которые были предупреждены о необходимости ее сохранения.

Кроме того, охрана тайн частной жизни граждан не является основным ее назначением. Ст. 139 УПК РСФСР традиционно рассматривалась как норма, охраняющая интересы следствия. В одном из комментариев к рассматриваемой статье отмечено: «Принципу гласности предварительное расследование подчиняется лишь частично, потому что преждевременное разглашение сведений, содержащихся в уголовном деле, способно нанести невосполнимый урон интересам установления истины»2. По мнению И.Я. Дюрягина, отрицательными последствиями разглашения данных предварительного следствия и «извращения роли гласности в уголовном процессе» являются: «злонамеренное согласование позиций соучастников, их сговор; распространение преступного опыта среди неустойчивых, особенно среди молодежи; неправомерное общественное давление на суд…; порождение зависимости позиции суда в связи с ощущением давления на него уже сформированного общественного мнения; искажение назначения правосудия…»3. Как легко заметить, защита личных и семейных тайн граждан в этом перечне не значится.

См.: Смолькова И.В. Проблемы охраняемой законом тайны… - С. 45. 2 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Савицкого и др… -С. 210.

Дюрягин И.Я. Гласность и тайна в уголовном процессе // Российский юридический журнал. - 1995. - № 4(8). - С. 37 - 38.

136

Вместе с тем, в последние годы отмечалась тенденция к расширению толкования ст. 139 УПК РСФСР. В качестве негативных последствий огласки данных предварительного расследования, наряду с возможными затруднениями в расследовании дела, стали называть нарушение прав и законных интересов граждан1. По мнению Л.В. Майоровой, «толкование данной нормы следует расширить, и она должна включать требования о сохранности данных, состав- ляющих тайны, гарантированные той или иной отраслью права, для обеспече- ния интересов как участников процесса (обвиняемого, потерпевшего, свидетелей
и других), так и других заинтересованных лиц (физических и

•у

юридических)» .

Конечно, сформулированные в ст. 139 УПК РСФСР положения могут быть использованы и для защиты субъективных прав граждан, но в целом они направлены на обеспечение интересов органов уголовного преследования. На следователя и прокурора не возложено никаких обязательств по сохранению личных тайн граждан, на их усмотрение оставлено и возможное разглашение таких сведений другими лицами. Отметим, что в более поздних нормативных актах такие «правозащитные» нормы присутствуют. Так, ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» прямо запрещает сотрудни- кам органов, осуществляющим ОРД, «разглашать сведения, которые затраги- вают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан…, без согласия граждан, за исключением случаев, преду- смотренных федеральными законами» .

Принципиально иной подход к регламентации рассматриваемого института демонстрирует законодатель в новом УПК РФ. Ч. 1 ст. 161 содержит об- щее правило: «Данные предварительного расследования не подлежат разглаше-

См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В М. Лебедева… - С. 291.

2 Майорова Л.В. Охрана тайн в уголовном судопроизводстве // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений. - Красноярск: Изд-во Сиб. юрид. ин-та МВД России, 1999.-С. 11.

3 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 33. - Ст. 3349.

137

нию, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей настоящей статьи». Аналогично ст. 139 УПК РСФСР основанием предания гласности указанных данных является разрешение прокурора, следователя или дознавателя. Однако перечисленные субъекты вправе дать такое разрешение, только если разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Отрадно, что в УПК появилось категорично сформулированное правило: «Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судо- производства без их согласия не допускается» (ч. 3 ст. 161 РФ).

В то же время можно внести некоторые предложения по совершенствова- нию рассматриваемой нормы.

Представляется, что в УПК следует закрепить письменную форму разре- шения на предание огласке данных предварительного расследования. Такое разрешение целесообразно оформлять в виде отдельного постановления, где указывается, кто именно, какому кругу лиц, какие материалы предварительного следствия (в каком объеме) и в какой именно форме может предавать огласке1.

На мой взгляд, письменную форму надо предусмотреть и для согласия участников процесса на оглашение сведений об их частной жизни. Явно выраженное согласие, облеченное в письменную форму, должно стать единственным основанием для предания гласности конфиденциальной информации.

Кроме того, думается, что УПК РФ должен защищать не только личные тайны участников процесса (что следует из текста ч. 3 ст. 161), но и тайны их близких, а также всех иных лиц, данные о частной жизни которых имеются в уголовном деле.

За разглашение данных предварительного расследования установлена уголовная ответственность (ст. 310 УК РФ). Она наступает в случае, если лицо было предупреждено в установленном порядке о недопустимости разглашения

См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева… - С. 291.

138

указанных сведений, а согласие прокурора, следователя и дознавателя отсутствовало. Надо отметить, что УК РФ не предусматривает ответственности за разглашение сведений, полученных в ходе судебного разбирательства. Для защиты информации на судебных стадиях уголовного процесса используется другой механизм - возможность проведения закрытых заседаний суда.

В международном праве и праве демократических государств общепри- нятым является положение о том, что «судебные заседания и другие процессуальные действия должны быть открытыми за исключением тех случаев, когда это противоречит другим основным правам»1. П. 1 ст. 6 Европейской Конвенции закрепляет право каждого человека на публичное рассмотрение его дела независимым и беспристрастным судом. В то же время, «пресса и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или часть его по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также если это требуется в интересах несовершеннолетних, или защиты частной жизни сторон, или - в той мере, в какой это, по мнению суда, совершенно необходимо - при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия»2.

В соответствии со ст. 18 УПК РСФСР, разбирательство дел во всех судах открытое, за исключением случаев, когда это противоречит интересам охраны государственной тайны. Кроме того, по решению суда допускается проведение закрытого судебного разбирательства по делам:

а) о преступлениях лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста;

б) по делам о половых преступлениях;

в) по другим делам в целях предотвращения разглашения сведений об ин тимных сторонах жизни участвующих в деле лиц.

Таким образом, закон предписывает судьям в обязательном порядке про- водить закрытые разбирательства только в интересах охраны государственной

Кардона Феррейра Ж. О. Правосудие с открытыми глазами // Российская юстиция. -2000. - № 10. - С. 42.

2 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998. - № 20. - Ст. 2143.

139

тайны. В иных случаях решение о проведении закрытого заседания принимается по усмотрению судьи.

Кроме того, законодатель ограничивается защитой лишь интимных сторон частной жизни граждан, что, к сожалению, является типичным для УПК РСФСР.

Сопоставляя содержание норм национального законодательства Россий- ской Федерации с актами международного права, нетрудно убедиться, что последние несколько расширяют ограничения на распространение информации, в частности, содержащей данные о личности1.

По данным опроса сотрудников правоохранительных органов, 85,5% рес- пондентов также согласны с тем, что защита личных и семейных тайн граждан должна быть основанием для рассмотрения уголовных дел в закрытом заседании суда, и только 9% придерживаются противоположной точки зрения.

Ст. 241 УПК РФ в большей степени соответствует международным стан- дартам и потребностям практики. Анализ ее текста позволяет выделить сле- дующие гарантии неприкосновенности частной жизни на стадии судебного разбирательства:

1) проведение закрытого судебного разбирательства по решению суда по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях, когда их рассмотрение может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство (п. 3 ч. 2 ст. 241 УПК); 2) 3) необходимость получения согласия заинтересованных лиц на оглашение в открытом судебном заседании их переписки, записей телефонных и иных переговоров, телеграфных, почтовых и иных сообщений, а также на исследова- 4) См : Лебедев В. Судебная власть и средства массовой информации: Теория вопроса и практика взаимоотношений // Российская юстиция. - 1999. - № 12. - С. 2.

140

ние в открытом заседании материалов фотографирования, аудио- и видеозаписей, киносъемки, носящих личный характер (ч. 4 ст. 241 УПК);

3) обязательность согласия сторон на фотографирование, видеозапись и (или) киносъемку в зале суда (ч. 5 ст. 241 УПК); 4) 5) право суда при провозглашении приговора ограничиваться только вводной и резолютивной его частями - в случае, если дело рассматривалось в закрытом судебном заседании (ч. 7 ст. 241 УПК). 6) На мой взгляд, было бы логично распространить сферу действия ч. 4 ст. 241 УПК РФ на дневники, записные книжки и прочую личную документа- цию. В таких бумагах может содержаться не меньше информации о частной жизни их владельцев, чем в упомянутых законодателем переписке и почтово-телеграфных сообщениях.


Соотношение гласности и тайны на всех стадиях уголовного процесса нуждается в оптимизации, а действующие нормы - в более детальной прора- ботке. С принятием УПК РФ был сделан существенный шаг в этом направлении. Впервые в отечественном законодательстве защита тайн частной жизни участников процесса выступает как одна из целей существования института тайны предварительного расследования: установлен запрет на разглашение данных о частной жизни участников процесса без их согласия. Расширен перечень случаев, когда доказательства по требованию сторон должны исследоваться в закрытом заседании суда.

Тем не менее, возможности для дальнейшего совершенствования правовых норм, позволяющих эффективно оградить частную жизнь граждан от не- желательной огласки, остаются. При этом важно не нанести ущерб интересам общества, по целому ряду причин заинтересованного в открытом разбирательстве уголовных дел.

141

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Результаты диссертационного исследования позволили сделать следующие выводы:

  1. В числе основных направлений совершенствования уголовно- процессуального законодательства в области защиты частной жизни следует рассматривать: закрепление в УПК РФ принципа неприкосновенности частной жизни граждан; усиление системы гарантий неприкосновенности частной жиз ни; определение оптимального соотношения средств обеспечения гласности процесса и охраны частной жизни.

  2. По результатам анализа уголовно-процессуального и отраслевого зако- нодательства, а также проектов УПК и изложенных в теоретических работах положений, можно предложить следующие общие основания производства следственных действий, ограничивающих конституционное право на неприкосновенность частной жизни. Группу юридических оснований образуют: а) наличие возбужденного уголовного дела; б) мотивированное ходатайство следователя; в) решение суда (судьи). В качестве фактических оснований должны выступать доказательства, подтверждающие необходимость производства следственного действия.
  3. Юридические основания для получения сведений, составляющих про- фессиональную тайну, целесообразно закрепить в УПК. К их числу отнесены: а) наличие возбужденного уголовного дела; б) мотивированное постановление следователя либо решение суда. Фактические данные по своему характеру должны быть таковы, что их несообщение делает невозможным решение задач уголовного судопроизводства.
  4. Следует закрепить в законе положение о том, что требовать от граждан сообщения сведений об их частной жизни возможно только в рамках возбужденного уголовного дела — при условии, что эти данные действительно необходимы для достижения целей уголовного процесса.

142

  1. Пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь могут быть представлены в виде системы ограничений, определяющих условия, которым должны соответствовать сведения о частной жизни, на получение которых претендуют органы уголовного преследования и суд.
  2. В интересах защиты частной жизни граждан в нормы УПК РФ, регла- ментирующие производство обыска и выемки, целесообразно внести следующие уточнения и дополнения:
  3. а) конкретизировать фактические основания производства данных след ственных действий;

б) установить в законе исчерпывающий перечень случаев, когда возмож но производство обыска без решения суда, а также в ночное время;

в) предоставить лицу, в жилище которого производится обыск, право за являть мотивированный отвод понятым, если они являются его знакомыми, соседями или сослуживцами;

г) закрепить в УПК РФ правило о разъяснении участникам обыска и вы емки обязанности не разглашать ставшие им известными обстоятельства част ной жизни граждан, с предупреждением их об уголовной ответственности;

д) обязать следователя предупреждать понятых о необходимости сохра- нять в тайне от посторонних лиц не только ставшие им известными сведения личного характера, но и сам факт производства обыска и выемки.

  1. Фактическим основанием наложения ареста на почтово- телеграфные отправления, их осмотра и выемки должно быть наличие доказательств того, что в них содержатся предметы или документы, которые могут быть источни ком информации о преступлении, его участниках, местах сокрытия орудий и объектов преступной деятельности. Желательно закрепить в УПК РФ положе ние о том, что арест почтово-телеграфных отправлений также может произво диться в целях: а) воспрепятствования обвиняемому и связанным с ним лицам передавать друг другу информацию, касающуюся хода расследования; б) обес печения наложения ареста на имущество обвиняемого и подозреваемого; в)

розыска скрывшегося обвиняемого (подозреваемого). В законе следует особо

143

оговорить, что ограничение тайны почтово-телеграфных сообщений возможно только в отношении подозреваемого, обвиняемого и лиц, с которыми они поддерживают связь через почту и телеграф.

Целесообразно дополнить ч. 5 ст. 185 УПК РФ требованием предупреж- дать участвующих в производстве выемки специалиста и переводчика о необходимости сохранения тайны почтово-телеграфных сообщений и об ответственности за ее нарушение.

  1. Контроль и запись переговоров — эффективное средство, позволяющее успешно расследовать преступления, но в то же время создающий повышенную угрозу неприкосновенности частной жизни в силу следующих причин: а) граж данин, как правило, не подозревает о таком вмешательстве в его частную жизнь, и, следовательно, лишен возможности обжаловать действия следовате ля; б) прослушивание неизбирательно - прослушиваются и те разговоры, кото рые не имеют отношения к делу; в) сама процедура прослушивания не может быть полностью «прозрачной»: она обязательно содержит организационные и тактические аспекты, которые носят закрытый характер.

В этой связи необходимы повышенные гарантии законности действий следователя, касающиеся как оснований, так и процедуры контроля и записи переговоров. В законе максимально четко должны быть определены: категории дел, по которым допустимо применение данной меры; субъекты, чьи телефоны могут быть подвергнуты прослушиванию; фактические и юридические основания; срок действия данной меры; процессуальный порядок производства и фиксации результатов; дальнейшая судьба материалов, полученных в результате прослушивания.

  1. С принятием нового УПК РФ охрану тайн частной жизни участников процесса следует рассматривать как одну из целей существования института тайны предварительного расследования и проведения закрытых заседаний суда.

144

БИБЛИОГРАФИЯ

Законодательные и иные нормативные акты

  1. Всеобщая декларация прав человека. Принята 10 декабря 1948 г. // Права человека: Сб. межд. документов. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1986. - С. 21 — 29.
  2. Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1976. - № 17 (1831). -Ст. 291.
  3. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998. - № 20. - Ст. 2143.
  4. Декларация прав и свобод человека. Принята 5 сентября 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. — 1991. — №37.-Ст. 1083.
  5. Декларация прав и свобод человека и гражданина. Принята 22 ноября 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1991.-№ 52. -Ст. 1865.
  6. Конституция Российской Федерации. Принята 12 декабря 1993 г. — М.: Проспект, 1999.-48 с.
  7. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик: Закон СССР от 25 декабря 1958 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. - 1959. - № 1. - Ст. 15.
  8. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате. Приняты Верховным Советом Российской Федерации 11 февраля 1993 г. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1993. - № 10. - Ст. 357.
  9. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан. Приняты Верховным Советом РФ 22 июля 1993 г. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1993. - № 33. - Ст. 1318.
  10. 145

10.Уголовный кодекс Российской Федерации: Официальный текст по состоя- нию на 1 октября 2001 г. - М.: Ассоциация авторов и издателей «ТАНДЕМ»; ЭКМОС.-2001.-112с.

  1. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Официальный текст по состоянию на 1 октября 2001 г. - М: ООО «ВИТРЭМ», 2001. - 240 с.

12.Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят 22 ноября 2001 г. - М: ИКФ «ЭКМОС», 2002. - 480 с.

13.0 статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации: Федеральный закон от 8 мая 1994 г. - № 3-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 2. - Ст. 74 (С изменениями, внесенными Федеральным законом от 18 июля 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 34. - Ст. 4029).

14.Об информации, информатизации и защите информации: Федеральный закон от 20 февраля 1995 г. - № 24-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 8. - Ст. 609.

15.Об оперативно-розыскной деятельности: Федеральный закон от 12 августа 1995 г. - № 144-ФЗ (Ст. 11)// Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. -№ 33. — Ст. 3349 (С изменениями, внесенными федеральными законами от 18 июля 1997 г. - № 101-ФЗ, от 21 июля 1998 г. - № 117-ФЗ и от 5 января 1999 г. - № 6-ФЗ).

16.Об актах гражданского состояния: Федеральный закон от 15 ноября 1997 г. -№ 143-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. -№47.-Ст. 5340.

17.0 ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней: Федеральный закон от 30 марта 1998 г. - № 54-ФЗ // Рос- сийская юстиция. - 1998. - № 7. - С. 2.

18.0 внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав

146

человека и основных свобод: Федеральный закон от 20 марта 2001 г. — № 26-ФЗ // Российская газета. - 2001. - № 58.

19.0 введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. - № 177-ФЗ // Российская газета. - 2001. - 22 декабря.

20.О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик: Закон СССР от 12 июня 1990 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. -1990.-№26.-Ст. 495.

21.Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации: Закон Российской Федерации от 13 марта 1992 г. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федера- ции. - 1992. - № 17. - Ст. 892 (Утратил силу в связи с принятием Федераль- ного закона от 12 августа 1995 г. - № 144-ФЗ).

22.0 государственной тайне: Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. // Российская газета. - 1993. - 21 сент. (в ред. Федерального закона от 6 октября 1997 г.-№ 131-ФЗ).

23.0 ратификации Соглашения о создании Союза независимых государств: Постановление Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 г. // Ведомо- сти Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1991.-№51.-Ст. 1708.

24.0 некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 1993 г. - № 13 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1994. - № 3. - С. 12.

25.Заключение № 193 (1996) по заявке России на вступление в Совет Европы // Российская юстиция. - 1996. - № 4. - С. 16.

147

Проекты УПК РФ

? 26.Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств- участников

СНГ // www.hro.org/docs/rlex/upkmod/index.htm 27.Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Общая часть:

(Проект) // Рос. юстиция. - 1994. - № 9. - С. 2 - 96. 28.Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Часть первая:

Проект // Рос. юстиция. - 1994. - № 11. - С. 35 - 63. 29.Уголовно-процессуальный кодекс РФ: (Проект) // Юридический вестник. -

1995.-№31.

Монографии, учебники, комментарии, учебные и справочные пособия

^ 30.Андрианов С.Н., Берсон А.С., Никифоров А.С. Англо-русский юридический

словарь. - М.: Рус. яз. при участии ТОО «Рея», 1993. - 509 с.

31.Арсеньев В. Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе. - Иркутск: Изд-во ИГУ, 1970. - 145 с.

32.Булатов Б.Б., Николюк В.В. Уголовный процесс зарубежных стран. - Омск: Изд- во юрид. ин-та МВД России, 1999. - 52 с.

33.Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. - Воронеж: изд-во Воронеж, ун-та, 1978. - 0 303 с.

34.Горяинов К.К., Кваша Ю.Ф., Сурков К.В, Федеральный закон «Об оперативно- розыскной деятельности»: Комментарий. - М.: Новый Юрист, 1997. -576 с.

35.Диалектический и исторический материализм / Под общ. ред. А.П. Шепту-лина. - М.: Политиздат, 1985. - 414 с.

Зб.Духовский М.В. Русский уголовный процесс. - М.: Склад, издание в кн. складе М.В. Клюкина, 1910. - 448 с.

37.История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу. 1995 -1991 гг.: Сб. правое, актов / Отв. ред. Р.Х. Якупов, сост. В.Н. Галузо. - М.:

Спарк,1997.-800с.

148

38Кобликов А.С. Юридическая этика: Учебник для вузов. - М.: НОРМА (Изд. # группа НОРМА-ИНФРАМ), 2002.-168 с.

39.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. - М: Экзамен XXI, 2002. - 864 с.

40.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Савицкого, Б.Т. Безлепкина, П.А. Лупинской, И.Л. Петрухина. - М.: Проспект, 1999. - 576 с.

  1. Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / Отв. ред. А.Ю. Шумилов. - М.: Вердикт-1М, 1997. - 208 с.

42.Конституции государств Европейского Союза / Под общ. ред. Л.А. Окунько- ф ва. - М.: ИНФРА-М - НОРМА, 1999. - 816 с.

43.Карнеева Л. М. Доказательства в советском уголовном процессе. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. - 68 с.

44.Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России: Лекции-очерки. - М.: Бек, 1997. - 324 с.

45.Лебедев В.М. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии: Учеб. пособ. - М.: Изд-во Рос. акад. правосудия, 2001,- 158 с.

46.Кураков Л.П., Смирнов С.Н. Информация как объект правовой защиты. — М.: Гелиос, 1998. - 240 с.

47.Лупинская П. А. Доказательства в советском уголовном процессе / Лекции для студентов ВЮЗИ. - М., 1955. - 55 с.

48.Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда. — Томск: Изд. П.И. Макушина, 1905. - 336 с.

49.Мишин А.А., Власихин В.А. Конституция США: Политико-правовой ком- ментарий. - М.: Международные отношения, 1985. - 334 с.

50.Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания: (Стадия предварительного расследования преступлений). - М.: Спарк, 1996. - 125 с. л 51 .Мюллер В.К. Англо-русский словарь. - М.: Русский язык, 1992. - 844 с.

149

52.Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу * РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. - М.: Спарк, 2000. - 830 с.

53.Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - М.: Азбуковник, 1998. - 944 с. 54.Петрухин И.Л. Личная жизнь: Пределы вмешательства. — М.: Юрид. лит.,

1989.-192 с. 55.Петрухин И.Л. Личные тайны: (Человек и власть). — М.: Ин-т гос. и права

РАН, 1998.-232 с. 56.Петрухин И.Л. Человек и власть: (В сфере борьбы с преступностью). - М:

Юристь, 1999.-392 с. 0 57.Романовский Г.Б. Право на неприкосновенность частной жизни. — М.: МЗ-

Пресс,2001.-312с. 58.Прослушивание телефонов в международном праве и законодательстве

одиннадцати стран / Сост. Е.Е. Захаров. - Харьков: Фолио, 1999 //

www.hro.org/editions/phone/index.htm 59. Словарь основных терминов по
уголовному процессу / Под ред.

В.К. Боброва. - М: Щит-М, 2001. - 63 с.

бО.Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство —

судопроизводство. - СПб., 1910. -210 с. #

61.Смолькова ИВ. Тайна и уголовно-процессуальный закон. -М: Луч, 1997. -

100 с.

62.Смолькова И.В. Частная жизнь граждан: Основания и пределы уголовно- процессуального вмешательства. - М.: Луч, 1997 - 85 с.

бЗ.Смолькова И.В. Тайна: Понятие, виды, правовая защита. — М.: Луч, 1998. — 80 с.

64.Смолькова И.В. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе. - М: Луч, 1999. - 336 с.

65.Стецовский Ю.И. Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность. - М.: Дело, 2000. - 720 с.

150

бб.Строгович М. С. Избранные труды. В 3 т. Т. 3. Теория судебных доказа- ** тельств. - М.: Наука, 1991. -г 300 с.

67.Теория доказательств в советском уголовном процессе // Отв. ред.

Жогин Н.В. - М.: Юрид. лит., 1973. - 736 с. 68.Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. М.Н. Марченко. - М:

Зерцало, 1998.-475 с. 69.Теория государства и права: Учебник для вузов / Под ред. В.М. Корельского,

В.Д. Перевалова. — М.: Норма, 2000. - 616 с. 70.Теория права и государства: Учебник для вузов / Под ред. Г.Н. Манова. — М.:

Бек, 1995. - 336 с. ф 71. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред.

П.А. Лупинская. - М.: Юристь, 2001. - 696 с. 72.Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. - М: Зерцало, 1998. - 575 с. 73.Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. А.С. Кобликова. —

М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999. - 384 с. 74.Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.П. Божьева. — М.:

Спарк, 2000. - 574 с. 75.Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. - Казань:

Изд-во Казанского ун-та, 1976. - 206 с. 76.Хитрова О.В. Участие понятых в российском уголовном судопроизводстве.

  • М: Спарк, 1998. - 80 с.

77.Хрестоматия по уголовному процессу России: Учеб. пособ. / Авт.-сост. Э.Ф.

Куцова. - М: Городец, 1999. - 272 с. 78.Энтин М.Л. Международные гарантии прав человека: Опыт Совета Европы.

  • М.: Международные отношения, 1997. - 237 с.

79.Юридическая клиника: Опыт практического обучения юристов / А.В. Бай- ков, А.В. Васильев, Л.А. Воскобитова и др. - СПб.: Равена, 1999. - 368 с. 80.Юрченко И.А. Информация конфиденциального характера как предмет уго- — ловно-правовой охраны: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — М., 2000. -

35 с.

151

81.Якупов Р.Х. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.Н. Галузо. # - М: Зерцало, 1998. - 448 с.

Статьи, тезисы докладов

82.Алексеева Л.Б. Рец. на кн.: Петрухин И.Л. Личные тайны: (Человек и власть). - М.: Ин-т гос. и права РАН, 1998. - 232 с. // Государство и право. -2000.-№5.-С. 119-121.

83.Архипов Ю.Г. Судебный контроль за актами органов дознания и предвари- тельного следствия, ограничивающими права граждан // http://iwr.nm.ru/numbers/12001/c34.htm

84.Асанов В. Роль личности в обеспечении своих прав // Уголовное право. - Р 1999.-№4.-С. 36-37.

85.Бабенко А., Яблоков В. Судебный контроль за предварительным следствием необходимо расширить // Российская юстиция. - 2000. - № 6. - С. 2 — 3.

86.Беляева Н.Г. Право на неприкосновенность частной жизни: международно- правовое и внутригосударственное регулирование // Российский юридический журнал. - 2000. - № 1. - С. 38 - 44.

87.Божьев В. Конституция Российской Федерации как источник уголовного и уголовно-процессуального права // Уголовное право. - 1999. — № 2. -С. 74-77.

88Братко А.Г. Конституционная охрана прав несовершеннолетних на предва- рительном следствии // Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии: Сб. науч. тр. - Волгоград: Изд-во Волгоград. ВСШ МВД СССР, 1987. - С. 80 - 92.

89.Быков В. Принципы уголовного процесса по Конституции РФ 1993 года // Российская юстиция. - 1994. - № 8. - С. 8 - 9.

90.Ветрова Г.Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестник Моск. ун-та. - Сер. 11. Право. - № 1. - 1996. - С. 51 - 58.

91.Витрук Н.В. Общая характеристика конституционных прав, свобод и

обязанностей граждан СССР // Социализм и личность. - М.: ИГПАН, 1979. -

С. 12-21.

152

92.Власихин В. Крузены против Департамента здравоохранения штата Миссури // Российская юстиция. - 2000. - № 10. - С. 50 - 52.

93.Власихин В. Феномен Верховного Суда США: Американский ареопаг в первом доме на Первой улице // Российская юстиция. - 2000. — № 11. — С. 55-57.

94.Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса // Государство и право. -1994.-№ 11. -С. 126-132.

95.Воронова Н. Что понимать под «неприкосновенностью частной жизни» // Российская юстиция. - 2000. — № 3. - С. 9 — 10.

96.Глисков А. Тайна частной жизни и общественный интерес // www.cjes.ru/law/article/dostup/2.shtml

97.Григорьев М. Электронная записная книжка - еще один источник информации // Законность. - 1999. - № 9. - С. 39 - 41.

98.Громов Н.А., Николайченко В.В. Принципы уголовного процесса, их понятие и система // Государство и право. - 1997. - № 7. - С. 33 - 40.

99.Громов Н. Охрана прав и свобод, чести и достоинства граждан как принцип уголовного процесса // Правозащитник. - 1998. - № 2. - С. 55 - 57.

  1. Демидов Н.И. Духовность и нравственность сотрудника и военнослужащего МВД - базисная основа борьбы с преступностью // Духовность. Правопорядок. Преступность. - М.: Изд-во МВД России, 1996.
    • С. 18-20.
  2. Дроздова Л.В. Принципы уголовного процесса: Критерии их выделения и значение // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: межвуз. сб. науч. тр. Вып. 1. Ч. 1. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. - С. 91 - 98.
  3. Дунаева М.С. О защите неприкосновенности частной жизни граждан при получении компьютерной информации в ходе следственных действий // Перспективы деятельности органов внутренних дел и государственной про- тивопожарной службы: Тез. докл. Всероссийской науч.-практ. конф. — Ир- кутск: Вост.-Сиб. ин-т МВД России, 2000. - С. 114 - 115.
  4. 153

  5. Дунаева М.С. Проблемы совершенствования уголовно- процессуального закона, устанавливающего гарантии неприкосновенности частной жизни // Современные проблемы правотворчества и правоприменения: Мат. науч.-практ. конф. - Иркутск: Изд-во Российской правовой академии Министерства юстиции РФ, 2001.-С. 118-121.
  6. Дюрягин И.Я. Гласность и тайна в уголовном процессе // Российский юридический журнал. - 1995. — № 4(8). - С. 36 - 47.
  7. Еникеев З.Д. Свобода личности как высшая ценность и проблемы ее защиты // Российский юридический журнал. — 2000. — № 1. — С. 5 - 18.
  8. Ефимичев СП., Ефимичев П.С. Всеобщая декларация прав человека и реализация ее положений в сфере уголовного судопроизводства России // Журнал российского права. - 1999. - № 7/8. - С. 65 - 69.
  9. Журавлев М. К вопросу о правовом иммунитете членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ // Уголовное право. - 2000. - № 1. - С. 88 - 93.
  10. Ивлиев Г.П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения // Государство и право. - 1995. - № 11. - С. 71 - 77.
  11. Калугин А. Понятой в уголовном процессе // Российская юстиция. —
  12. -№10.-С. 11-12.
  13. ПО. Кардона Феррейра Ж.О. Правосудие с открытыми глазами // Российская юстиция. - 2000.-№ 10. - С. 41 - 42.

  14. Карташев В.Н., Перевозчиков А.В. Частная жизнь и отдельные проблемы реализации принципа невмешательства в нее в следственной практике // Доступ граждан к правовой информации: Материалы международных Круглых столов. Компакт-диск. — Вып. 2. - СПб., 1999.
  15. Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве РФ: Время выбора // Государство и право. - 1995. - № 11.-С. 66-71.
  16. Кожевников С.Н., Кузнецов А.П. Общеправовые и отраслевые принципы:
  17. сравнительный анализ // Юрист. - 2000. - № 4. - С. 64 - 70.

154

  1. Козусев А. Законность прослушивания телефонных и иных переговоров // Законность. -1993. - № 2. - С. 9 - 11.
  2. Козырев Г. Документирование прослушивания и звукозаписи телефонных и иных переговоров // Законность. — 1993. - № 4. - С. 33 - 37.
  3. Колоколов Н.А. Судебный контроль в стадии предварительного расследования: Реальность, перспективы // Государство и право. - 1998. - №
  4. — С. 31-39.
  5. Комиссаров В., Гаврилов М., Иванов А. Обыск с извлечением компьютерной информации//Законность. - 1999. -№3.-С. 12-15.
  6. Корнуков В.М. Об уголовно-процессуальных гарантиях и интересах личности и правосудия // Реализация уголовной ответственности: уголовно- процессуальные и правовые проблемы: Межвуз. сб. ст. - Куйбышев: Изд-во Куйбыш. ун-та, 1987. - С. 117 - 124.
  7. Кряжков А.В. Публичный интерес: Понятие, виды и защита // Государство и право. - 1999. - № 10. - С. 91 - 99.
  8. Крусс В.И. Личностные («соматические») права человека в конституционном и философско-правовом измерении: к постановке проблемы // Государство и право. - 2000. - № 10. - С. 43 - 50.
  9. Кудрявцев М. Информационные права личности // Адвокат. - 1998. - №1.-С. 24-28.
  10. Лавдаренко Л.И. Проблемы гарантии неприкосновенности частной жизни граждан при расследовании уголовного дела // Доступ граждан к правовой информации: Материалы международных Круглых столов. Компакт-диск. -Вып. 2.-СПб., 1999.
  11. Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997 // Российская юстиция. - 1997. - № 9. - С. 9 - 11.
  12. Лебедев В. Судебная власть и средства массовой информации: Теория вопроса и практика взаимоотношений // Российская юстиция. — 1999. - №
  13. -С.2-5.
  14. 155

  15. Лопатин В.Н. Защита права на неприкосновенность частной жизни // Журнал российского права. - 1999. - № 1. - С. 85 - 97.
  16. Лузин В.В. Методы толкования Конституции в деятельности Верховного Суда США // Государство и право. - 1997. - № 10. - С. 90 - 93.
  17. Лузин В.В. Право на смерть // Сибирский юридический вестник. -
  18. -№3.-С. 14-15.
  19. Майорова Л.В. Охрана тайн в уголовном судопроизводстве // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 1.4. 1. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999.
    • С. 9 - 17.
  20. Масленникова Л.Н. О соотношении общественных и публичных интересов в уголовном судопроизводстве // Духовность. Правопорядок. Преступность: Мат. научно-практ. конф. — 1996. - М.: Изд-во Акад. МВД России, 1996.-С. 201-206.
  21. Майорова Л.В. Охрана конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. мат. научно-практ. конф. Ч. 1. - Красноярск: Изд-во Краснояр. высш. шк. МВД России, 1998. - С. 137 -141.
  22. Матвиенко И.В. Неприкосновенность жилища: декларация или реаль- ность // Юрист. -1998. - С. 33 - 35.
  23. Мепаришвили Г.Д. О неприкосновенности личной документации граждан в уголовном процессе // Государство и право. - 1996. - № 1. - С. 73
    • 79.
  24. Мингес А.В. Реализация конституционного права неприкосновенности личности на предварительном следствии // Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии. - Волгоград: Изд-во Волгогр. ВСШ МВД СССР, 1987. - С. 48 - 55.
  25. Паршуткин В., Львова Е. Всегда ли оправданно сохранение тайны усыновления // Российская юстиция. - 1999. - № 3. - С. 22 - 23.
  26. Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Госу- дарство и право. - 1993. - № 7. - С. 81 - 91.
  27. 156

  28. Петрухин И. Федеральный закон «О ратификации Конвенции о защите 9 прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»: (Комментарий) //

Российская юстиция. - 1998. - № 7. - С. 2 - 4.

  1. Петрухин И.Л. Частная жизнь: (Правовые аспекты) // Государство и право. -
    • № 1. _ С. 64 - 73.
  2. Петрухин И.Л. Публичность и диспозитивность в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1999. - № 3. - С. 24 - 25.
  3. Петрухин И.Л. Человек как социально-правовая ценность // Государство и право. - 1999. - № 10. - С. 83 - 90.
  4. Пешков М. Прослушивание и электронное наблюдение в уголовном про- ф цессе США // Российская юстиция. - 1997. - № 4. - С. 55 - 57.

  5. Пешков М.А. Обыск без ордера в уголовном процессе США. - Юрист. -1998.- №3.-С. 56-59.
  6. Подольный Н. Основания принятия процессуальных решений // Рос. юстиция. -
    • № 2. - С. 40 - 41.
  7. Романовский Г.Б. Нормативное закрепление права на неприкосновенность частной жизни // Юрист. - 2000. - № 11. - С. 3 - 5.
  8. Ростовщиков И.В. Следственная деятельность в системе гарантий кон- ституционных и иных прав и свобод личности // Реализация норм государст-венного и административного права на предварительном следствии: Сб. науч. тр. - Волгоград: Изд-во Волгогр. ВСШ МВД СССР, 1987. - С. 39 - 48.
  9. Руднев Вл. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. -
    • № 8. - С. 28 - 29.
  10. Рыжаков А. П. Уголовно-процессуальное доказывание: понятие и средства. - М.: Информ.-издат. дом «Филинъ», 1997. - 416 с.
  11. Семилетов СИ. Информация как особый нематериальный объект права // Государство и право. - 2000. - № 5. - С. 67 - 74.
  12. Смолькова И.В. Защита тайн частной жизни уголовно- процессуальным _ законом // Право граждан на информацию и защита неприкосновенности

157

частной жизни. - Ч. П. - Н.Новгород: Нижегор. юрид. ин-т МВД РФ, 1999. - * С. 143-153.

  1. Смолькова И.В. К вопросу о наложении ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию // Перспективы совершенствования деятельности органов внутренних дел и государственной противопожарной службы: Тез. докл. межвуз. научно-практ. конф. Ч. 1.- Иркутск: Изд-во Вост.-Сиб. ин-та МВД РФ, 1999.- С. 107- 108.
  2. Смолькова И.В. Коллизия частного и публичного интереса при получении правоохранительными органами информации о частной жизни граждан // Доступ граждан к правовой информации и защита неприкосновенности
  3. ф частной жизни. - Иркутск: Изд-во Иркут. гос. экон. акад., 2000. - С. 95 — 98.

  4. Терещенко Л.К. Информация в обществе: правовой аспект // Журнал рос- сийского права. - 1998. - № 4/5. - С. 128 - 132.
  5. Трубочкина В. Нравственные начала в деятельности следователя // Российская юстиция. - 1997. - № 11. - С. 52 - 53.
  6. Федеральный закон «О праве на доступ к информации»: (Проект) // Адвокат. -
    • № 10. - С. 69 - 75.
  7. Фатьянов А.А. Тайна как социально-правовое явление. Ее виды // Государство и право. - 1998. - № 6. - С. 5 - 14.
  8. Феофанов Ю. Как они борются с преступностью // Российская юстиция. — 1995.-№ 5.-С. 11-13.
  9. Халиулин А. Судебный контроль и прокурорский надзор за законностью расследования: Границы и возможности // Уголовное право. - 2000. - № 1. -С. 69-73.
  10. Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1994. - № 2. - С. 4 - 7.
  11. Чуркин А. Проникновение следователя в жилище при помощи… компьютера // Российский следователь. - 1999. - № 4. - С. 44 - 45.
  12. 158

  13. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. - 1994. - № 4. — С. 96-104.
  14. Шапиро М.А. Особенности реализации свободы совести на предвари- тельном следствии // Реализация норм государственного и административ- ного права на предварительном следствии: Сб. науч. тр. - Волгоград: Изд- во Волгоград. ВСШ МВД СССР, 1987. - С. 68 - 74.
  15. Щербаков В.Ф., Рыжаков А.П. Обыск: Основания, условия, законность его производства при получении оперативно-розыскной информации // Адвокат. - 1998. - № 11. - С. 3 - 6.
  16. Юров В.Ю. Некоторые проблемы охраны прав и свобод при производстве следственных действий // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 1.4. 1. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. - С. 126 - 132.
  17. Литература на иностранных языках

  18. Privacy and Human Rights 1999. An International Survey of Privacy Laws and Developments // www. privacyinternational.org / survey
  19. Standler R. B. Privacy Law in the USA // www.rbs2.com/privacy.htm
  20. Toner R. Ashcroft and Leahy Battle Over Expanding Police Powers // Washington Post. - Dec.2,2001.
  21. 159

Приложение

АНКЕТА

В связи с проводимой в стране правовой реформой большое значение приобретает проблема соотношения между интересами личности и государства - в том числе в сфере уголовного процесса. Предметом нашего исследования являются основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан. Нам важно знать Ваше мнение!

Данные, полученные в результате анкетирования, будут использованы исключительно в научно-исследовательских целях. Надеемся, что Вы ответите на все наши вопросы и благодарим за сотрудничество.

  1. Какая из задач уголовного процесса, на Ваш взгляд, должна быть опре- делена в законодательстве в качестве приоритетной?

а) охрана прав и законных интересов граждан, защита личности от пре ступных посягательств;

б) раскрытие преступлений и изобличение лиц, виновных в их соверше нии;

в) обе в равной степени;

г) затрудняюсь ответить;

д) другое (Напишите, пожалуйста)

  1. Существует ли, по Вашему мнению, противоречие между интересами государства и интересами частных лиц, вовлеченных в уголовный процесс?

а) да;

б) скорее существует;

в) скорее не существует;

г) нет;

д) затрудняюсь ответить;

160

е) другое

9

Внимание! В случае выбора вариантов а) и б) переходите к вопросу 3. В противном случае переходите к вопросу 4.

  1. Если такое противоречие существует, то в чью пользу оно должно разрешаться?

а) государства;

б) частных лиц;

в) затрудняюсь ответить;

г) другое

  1. До какой степени могут быть ограничены конституционные права граждан при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел?

а) в интересах следствия и правосудия допустимы любые ограничения в правах;

б) допустимы лишь минимальные ограничения - только если невозможно решить стоящие перед следствием задачи иными способами;

в) затрудняюсь ответить;

г) другое

  1. Как Вы думаете, насколько эффективно установленный УПК РСФСР порядок производства следственных действий защищает частную жизнь от необоснованного вмешательства?

а) абсолютно не защищает;

б) защищает недостаточно эффективно;

в) эффективно защищает;

г) в такой защите нет необходимости;

161

д) затрудняюсь ответить.

  1. Нужно ли в тексте нового УПК разъяснить понятие неприкосновенно сти частной жизни?

а) да;

б) нет;

в) затрудняюсь ответить.

  1. Следует ли рассматривать неприкосновенность частной жизни в каче стве самостоятельного принципа уголовного процесса?
  • а) да;

б) нет, ее следует рассматривать как составную часть принципа охраны прав и свобод личности;

в) необходимости выделять такой принцип нет;

г) затрудняюсь ответить;

д) другое

  1. Согласно Проекту УПК, единственным основанием производства следственных действий в жилом помещении, наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и установления контроля телефонных переговоров может быть только судебное решение. Каково Ваше отношение к этому?

а) положительное;

б) отрицательное;

в) затрудняюсь ответить;

г) другое

Если Вы выбрали вариант ответа б), переходите к вопросу 9.

В случае выбора вариантов а), в), г) - переходите к вопросу 10.

162

  1. Обоснуйте, пожалуйста, свое мнение по вопросу 8 (можно отметить несколько вариантов):

а) высокая загруженность судей и недостаточная оперативность приведут к затягиванию следствия;

б) существует высокая вероятность принятия необъективного решения;

в) затрудняюсь ответить;

г) другое

  1. Как Вы думаете, роль судебной власти на предварительном следствии в целом следует…

а) усилить;

б) уменьшить;

в) оставить прежней;

г) затрудняюсь ответить; г) другое

  1. Как Вы относитесь к предложениям определить в УПК понятие «жи- лище»?

а) положительно;

б) отрицательно, так как оно может быть определено исходя из норм жи лищного законодательства;

в) затрудняюсь ответить;

г) другое

  1. Следует ли, по-Вашему, расширить круг лиц, пользующихся свиде- тельским иммунитетом (освобождение от дачи свидетельских показаний)?

а) да;

163

б) нет;

в) такой институт в уголовном процессе вообще не нужен, так как создает дополнительные затруднения при расследовании преступлений;

г) затрудняюсь ответить; г) другое

  1. Считаете ли Вы возможным использование в суде доказательств, по- лученных с нарушением установленного УПК порядка?

а) я считаю это возможным;

б) возможно, если нарушения не носят существенного характера и воз можно их устранение;

в) это абсолютно исключено;

г) затрудняюсь ответить; г) другое

  1. Согласны ли Вы с тем, что защита личных и семейных тайн граждан должна быть основанием для рассмотрения уголовных дел в закрытом заседании суда?

а) да;

б) нет;

в) затрудняюсь ответить.

В заключение сообщите, пожалуйста, некоторые сведения о себе: Ваш возраст:

а) до 25 лет;

б) 25 - 35 лет;

в) 36 - 50 лет;

г) старше 50 лет.

164

?

Ваше образ овани е:

а) сре днее;

б) сре дне специ ально е;

в) нез аконч енное высш ее;

г) вы сшее.

Стаж работ ы:

а) до 3 лет;

б) 3 - 5 лет;

в) 6 - 10 лет;

г) св ыше 10 лет.

Ваша долж ность :

а) сле доват ель;

б) нач альни к СО;

в) др угое (Нап ишит е, пожа луйст а)

БЛА ГОД АРИ М ВАС ЗА ОТВ ЕТЫ!

165