lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Субботина, Ирина Георгиевна. - Нравственные начала предварительного расследования: На основе сравнительного анализа УПК РСФСР и УПК РФ : Дис. ... канд. юрид. наук :. - Иркутск, 2002 216 с. РГБ ОД, 61:03-12/380-4

Posted in:

Министерство образования Российской Федерации Иркутская государственная экономическая академия

На правах рукописи

СУББОТИНА Ирина Георгиевна

НРАВСТВЕННЫЕ НАЧАЛА

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

(НА ОСНОВЕ СРАВНИТЕЛЬНОГО АНАЛИЗА УПК РСФСР И УПК РФ)

Специальность 12.00.09 -уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор

Смолькова И.В.

Иркутск - 2002

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НРАВСТВЕННЫХ НАЧАЛ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬ НОГО РАССЛЕДОВАНИЯ 1 5

1.1. Понятие и структура нравственности. Значение элементов нравственности на стадии предварительного расследования 15 1.2. 1.3. Соотношение норм уголовно-процессуального права и норм нравственности 33 1.4. 1.5. Нравственная обусловленность соотношения целей и задач уголовного процесса на стадии предварительного расследо- 56 вания 1.6. ГЛАВА 2. НРАВСТВЕННЫЕ НАЧАЛА УСТАНОВЛЕНИЯ 80 ОПТИМАЛЬНОГО СООТНОШЕНИЯ ПУБЛИЧНЫХ И ЧАСТНЫХ
ИНТЕРЕСОВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

2.1. Проблема определения сферы публичных и частных интере- 80 сов в уголовном процессе на стадии предварительного расследования 2.2. 2.3. Нравственные начала разрешения конфликтов между пуб- 96 личными и частными интересами в уголовном процессе на стадии предварительного расследования 2.4. 2.5. Нравственная обусловленность компромисса между публич- 110 ными и частными интересами в уголовном процессе на стадии предварительного расследования 2.6. ГЛАВА 3. НРАВСТВЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ 132 ТРЕБОВАНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ ЛИЦ, ОСУЩЕСТВЛЯЮЩИХ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ

РАССЛЕДОВАНИЕ

3.1. Проблемы определения следственной этики и ее места в сие- 132 теме профессиональной этики 3.2. 3.3. Проблемы законодательного закрепления этических начал 143 производства отдельных следственных действий 3.4. 3.2.1.0бщие вопросы 143

3.2.2. Проблемы законодательного закрепления этических на- 148 чал производства следственных действий, ограничивающих неприкосновенность жилища

3.2.3. Проблемы законодательного закрепления этических 162 начал производства следственных действий, ограничивающих неприкосновенность частной жизни граждан

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 175

БИБЛИОГРАФИЯ 180

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Применение положений УПК РСФСР, регулирующих деятельность органов предварительного расследования, в свете коренных изменений, происходящих в современном российском обществе (усложнение общественных отношений, реализация идей правовой реформы) в последнее время сопровождалось все большими трудностями. Нормы, необоснованно ущемляющие или ограничивающие права личности в уголовном судопроизводстве, рассматривались в общественном сознании противоречащими нравственным требованиям, а Конституционным Судом РФ признавались не соответствующими Конституции РФ, что исключало их дальнейшее применение. Вместе с тем, невозможность коренной перестройки уголовного процесса без принятия нового кодифицированного уголовно-процессуального закона детерминировала необходимость его скорейшего появления и обсуждения.

Принятие 18 декабря 2001 года Уголовно-процессуального кодекса РФ, исходящего из необходимости обеспечения и соблюдения прав, свобод и за- конных интересов граждан, явилось началом новой эпохи развития уголовно-процессуального законодательства, осуществляемого в направлении безусловного признания приоритета ценности личности.

Так, ст.6 УПК РФ, раскрывая сущность назначения уголовного судопроиз- водства, возлагает на государственные органы обязанность обеспечения и защиты прав и законных интересов лиц, что в полной мере согласуется с положением ст. 18 Конституции РФ, в соответствии с которым не только смысл, содержание и применение законов, но и деятельность органов государственной власти определяются правами и свободами человека и гражданина.

В свое время выдающийся русский философ, правовед и православный мыслитель И.А. Ильин рассматривал право как орудие порядка, мира и братства. Действительно, положения нового УПК РФ направлены на упорядочение уголовно-процессуальной деятельности, конкретизацию процессуального статуса участников уголовного судопроизводства, а также наделение уголовно-

4

процессуальных отношений более нравственным содержанием с помощью нормативного закрепления, например, таких принципов уголовного судопроизводства, как уважение чести и достоинства личности (ст.9 УПК РФ), охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве (ст. 11 УПК РФ), состязательность сторон (ст. 15 УПК РФ).

Вместе с тем, еще юристы дореволюционной России указывали на недос- таточность изменений, направленных на упорядочение следственной деятельности в силу того, что ни закон, ни наблюдение за следствием не могут выполнять роль общего теоретического руководства для следователей.

В.В. Путин в «Открытом письме к российским избирателям» подчеркнул, что одной из серьезных проблем в настоящее время является отсутствие твердых и признанных обществом правил. Бесспорно, общественное признание правовых норм невозможно, если они противоречат действующим в обществе моральным ценностям. Без нравственности не будут действовать ни законы экономики, ни законы истории, ни правовые законы. Безусловно, эффективность применения процессуальных норм, а также результативность правоприменительной практики напрямую зависят от нравственного содержания правовых предписаний.

В этой связи через призму нравственной характеристики уголовного судо- производства представляется актуальным изучение стадии предварительного расследования преступлений с целью обеспечения, с одной стороны, баланса интересов, проявляющихся и реализующихся в уголовном процессе, а, с другой, - установления оптимального соотношения защиты прав и законных интересов личности и обеспечения эффективности деятельности органов расследования.

Степень научной разработанности темы. Отдельным проблемам укреп- ления нравственных начал уголовного судопроизводства значительное внимание уделялось еще в отечественной и зарубежной дореволюционной юридической науке. Большой интерес в этой связи представляют труды таких известных ученых, как И. Бентам, Б.А. Викторов, СИ. Викторский, М.В. Духовский,

5

Р. Еринг, А. Квачевский, И.В. Михайловский, К.Д. Кавелин, А.Ф. Кони, Н.Н. Розин, Н. Смирнов, B.C. Соловьев, Л.Я. Таубер, Е.Н. Трубецкой, И. Щеглови-тов, А. Фон-Резон и других. Однако и в послереволюционный период развития России сохранился интерес ученых к исследованию этических сторон различных сфер общественных отношений, в том числе и тех, которые формируются в ходе осуществления уголовно-процессуальной деятельности. Так, в специальной литературе понятие нравственности, проблемы выделения ее структурных элементов, соотношения правовых и нравственных норм, а также определения содержания этики и следственной этики являлись предметом научного исследования таких ученых, как А.И. Алексеев, В.А. Бабич, М.Ю. Барщевский, В.И. Букреев, И. Быховский, Г.Н. Ветрова, В.Г. Ганжин., О.Г. Дробницкий, Ю. Зархин, Н. Захарченко, В.Ф. Зыбковец, И.И. Карпец, И.И. Кобликов, В.И. Комиссаров, Е.А. Лукашева, Н.И. Матузов, Т.Н. Москалькова, B.C. Нерсесянц, А. Ратинов, Ю.В. Тихонравов, Я.З. Хайкин и других.

Категория истины в уголовном процессе, ее значение и содержание разра- батывались такими процессуалистами, как Л.М. Васильев, Ю. Кореневский, О.В. Кузьмина, Я.О. Мотовиловкер, С. Пашин, П.Ф. Пашкевич, О.В. Петрова, Н.Г. Стойко, М.С. Строгович, Э.С. Тенчов, С.А. Шейфер.

Проблемам понимания интересов в уголовном судопроизводстве, крите- риям их разграничения и установления оптимального соотношения посвящены труды С.А. Альперта, Х.Д. Аликперова, О.Я. Баева, Е. Богданова, П.М. Давыдова, В.В. Дорошкова, Л.Я. Драпкина, А.Г. Здравомыслова, X. Зера, СИ. Кать-кало, Н.Н. Ковтуна, Г.И. Козырева, Л.Д. Кокорева, Д.П. Котова, В.Н. Кудрявцева, В.З. Лукашевича, Л.Н. Масленниковой, А. Мендра, В.Н. Махова, Л.Н. Названовой, М.П. Некрасовой, В.В. Николюка, И.Л. Петрухина, М.А. Пешкова, И.В. Смольковой, В.Т. Томина и других ученых.

Признавая неоценимый вклад в науку, внесенный указанными авторами, следует отметить, что ряд проблем, проанализированных в диссертационном исследовании, до настоящего времени остается недостаточно глубоко изученным и исследованным. В частности, необходимо оценить через призму дейст-

6

вия в обществе нравственных предписаний положения нового уголовно- процессуального законодательства, регулирующего стадию предварительного расследования, с точки зрения их соответствия назначению уголовного судопроизводства, а также возможности установить и сохранить оптимальное соотношение публичных и частных интересов в сфере уголовно-процессуальных отношений. В свете кардинального изменения назначения уголовного судопроизводства необходимо не только дать определение уголовно-процессуального конфликта, но и разработать нравственно обоснованные пути урегулирования таких конфликтов, в частности, с помощью развития института компромисса между публичными и частными интересами.

Разрешение проблемы этических начал производства отдельных следст- венных действий, ограничивающих конституционные права граждан, также невозможно без научного обоснования понятия, предмета следственной этики и пределов ее действия.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследо- вания являются нравственные начала общественных отношений, складываю- щихся в ходе предварительного расследования.

Предметом исследования выступает обусловленное взаимодействием пра- вовых и нравственных норм содержание законодательных и иных нормативных материалов, регламентирующих порядок производства по делу в ходе расследования преступлений, а также юридическая и иная специальная литература по исследуемым вопросам.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационной работы является обоснование необходимости изменения концептуальных подходов к понима- нию сущности и содержания отдельных понятий, используемых в науке уго- ловного процесса, а также совершенствования уголовно-процессуального законодательства, регулирующего производство на стадии предварительного расследования, и практики применения отдельных его норм в соответствии с нравственными началами уголовного судопроизводства.

7

Указанная цель может быть достигнута посредством решения следующих взаимосвязанных задач:

• исследования и раскрытия понятия и структуры нравственности применительно к уголовно-процессуальной сфере общественных отноше- ний; • • определения сущности следственной этики и ее места в системе профессиональной этики; • • установления нравственно необходимого соотношения назначения и задач уголовного судопроизводства с учетом многоаспектного и взаимо- обусловленного сочетания уголовно-процессуальных и моральных норм; • • разработки нравственно обусловленных понятий частного, публичного и уголовно-процессуального интересов, а также уголовно-процессуального конфликта; • • раскрытия сущности публичности как необходимого условия обес- печения оптимального сочетания интересов в уголовном процессе при без- условном сохранении и развитии диспозитивных начал, учитывающих ча- стные интересы в уголовном судопроизводстве; • • изучения нравственного содержания процессуальных норм, регла- ментирующих порядок производства следственных действий, осуществле- ние которых сопровождается ограничением конституционных прав граждан на неприкосновенность жилища и неприкосновенность их частной жизни. • Методологическую основу исследования составили положения диалек- тического метода о всеобщей взаимосвязи и взаимообусловленности явлений, исторический, сравнительный, сравнительно-правовой, социологический, формально-логический, статистический и другие научные методы исследования.

Теоретической базой для выводов, явившихся результатом диссертаци- онного исследования, послужили труды правоведов дореволюционной России, ученых-юристов советского периода развития уголовно- процессуального законодательства, а также современные научные разработки в области уголовного процесса, теории права, философии, этики, социологии, психологии. Основные

8

положения, вынесенные диссертантом на защиту, основываются на положениях общепризнанных принципов и норм международного права, требованиях Конституции РФ, нормах уголовно-процессуального и иного отраслевого законодательства, а также актах Конституционного Суда РФ.

Эмпирическая основа диссертации. Достоверность, обоснованность и аргументированность выводов, сделанных по результатам исследования, обусловлены репрезентативностью полученных эмпирических данных. В процессе подготовки диссертации методом случайной выборки было изучено 207 уголовных дел (в том числе 104 уголовных дела частного обвинения), рассмотренных районными и городскими судами Иркутской области и Усть-Ордынского Бурятского автономного округа в период с 1991г. по 2001г.; проинтервьюировано (по специально разработанной анкете) 400 работников правоохранительных органов Иркутской области, а также Усть-Ордынского Бурятского автономного округа.

Научная новизна диссертации состоит в том, что за основу исследования выбран комплексный подход к проведению анализа нравственных начал предварительного расследования в условиях реформированного уголовно- процессуального законодательства. Впервые на диссертационном уровне проведено системное исследование процессуальных норм на предмет их соответствия этическим требованиям с точки зрения необходимости установления баланса публичных и частных интересов в ходе предварительного расследования.

Впервые получило обоснование развитие идеи компромисса в свете дей- ствия нравственных норм. Используя исторический и сравнительно- правовой методы исследования, автор впервые предлагает считать детерминантом выделения и обособления таких видов уголовного преследования, как частное и частно-публичное, теорию приоритета частных интересов потерпевшего.

Диссертантом предпринята попытка нравственно обоснованного и допус- тимого разграничения интересов и их классификации в уголовном процессе. Так, в работе предложено положить в основу разграничения сферы публичных и частных интересов, охраняемых законом, непосредственный объект преступ-

9

ного посягательства, а элементы диспозитивности - в основу выделения пуб- личных и частных уголовно-процессуальных интересов.

Предложения по совершенствованию процессуального законодательства, и конкретизации некоторых понятий, используемых в науке уголовного про- цесса, подготовлены с учетом основных положений Конституции РФ, УПК РСФСР, нового УПК РФ; они опираются на изучение современного состояния правоприменительной деятельности органов уголовного преследования и на анализ современных научных разработок, что имеет особое значение в условиях поэтапного введения в действие положений УПК РФ.

Теоретическая и практическая значимость. Результаты диссертационного исследования позволили обосновать существующую тесную корреляци- онную взаимосвязь между нравственной характеристикой процессуальных норм и эффективностью их применения, а также необходимость придания последним большего нравственного содержания в целях изменения ментального восприятия деятельности правоохранительных органов и их результатов в общественном сознании, что в силу взаимообусловленности указанных явлений будет в свою очередь способствовать улучшению условий деятельности органов расследования и их должностных лиц.

Научные выводы, к которым приходит автор, могут быть использованы для углубленного исследования и решения этических проблем в сфере право- охранительной деятельности. Предложения автора могут найти свое применение в нормотворческой деятельности по совершенствованию положений уголовно-процессуального законодательства, а также в правоприменительной практике и преподавании курса уголовного процесса.

В соответствии с результатами проведенного исследования на защиту вы- носятся следующие основные положения:

  1. Нравственность как системное образование следует рассматривать как совокупность таких ее элементов, как поведение, деятельность и отношения, образующие сферу бытия, а также сознание, самосознание и менталитет (мен-тальность), которые относятся к субъективным компонентам нравственности.

10

  1. Признавая взаимное влияние менталитета, с одной стороны, и культуры, среды жизнедеятельности человека и функционирования общественных структур, с другой, необходимо осуществить его переориентацию на социально-культурные аспекты деятельности органов предварительного расследования, в соответствии с которой усилия последних должны быть направлены не только на криминальную среду и борьбу с ее проявлениями, но и на социальные группы и общности.
  2. Мораль (нравственность), специфика ее влияния на человеческую дея- тельность, поведение, их результаты, а также на сознание являются предметом такого философского учения, как этика. Профессиональная этика (в том числе и следственная этика) регулирует различные аспекты применения общих норм нравственности в специфических условиях профессиональной активности людей. Причем, следственная этика не должна рассматриваться как подвид судебной этики. Это самостоятельный вид профессиональной этики, имеющий предметом своего регулирования специфику действия общих моральных норм в особых условиях осуществления компетентными должностными лицами предварительного расследования преступлений. Пределы действия этических норм определяются случаями, когда лицо представляет свою профессию либо воспринимается окружающими как ее представитель, а также в тех случаях, когда необходимо обеспечить сохранность сведений, составляющих предмет профессиональной тайны (нотариальной, банковской, личной, врачебной и т.п.), а их содержание не должно включать конкретных правил поведения в определенных ситуациях.
  3. Определение соотношения норм уголовно-процессуального права и норм нравственности, характеризующегося многообразием его проявлений, возможно с учетом следующих обстоятельств:
  • его следует рассматривать через призму классификации норм нравствен- ности, которые разделяются на две группы: нравственные нормы, высту- пающие органичной частью действующей правовой системы, и нормы нрав- ственности, реализация которых не обеспечивается государственным при-

11

нуждением, каждой из которых свойственны специфические формы соотно- шения с уголовно-процессуальными нормами;

  • объем нравственных характеристик правовых предписаний напрямую за- висит от места источника уголовно-процессуального права в системе право- вых норм;

-нравственное содержание нормативного акта прямо пропорционально степени учета последним особенностей социального, культурного, экономи- ческого, политического и территориального развития государства.

  1. Нравственно одобряемым и обоснованным соотношением назначения и задач уголовного процесса на стадии предварительного расследования преступлений является следующий постулат: органы предварительного расследования, собирая доказательства как подтверждающие, так и опровергающие вину лица в совершенном преступлении, устанавливают не материальную, а когерентную истину, заключающуюся в формировании непротиворечивой доказательственной базы; бесспорными компонентами, образующими предмет истины, будут выступать установление фактических обстоятельств дела, а также правильная юридическая оценка совершенного общественно-опасного деяния; приоритет должен быть отдан не установлению истины по делу, а охране прав и законных интересов отдельных граждан, а также юридических лиц, которые могут существенно пострадать при вовлечении этих лиц в орбиту уголовно-процессуальной деятельности; в системе гарантий установления баланса целей и задач в ходе предварительного расследования внимание должно быть отдано оптимальному распределению компетенции и ответственности между органами, осуществляющими расследование, надзирающими за исполнением закона в ходе производства по делу, а также судебными органами.

  2. В уголовном процессе (в том числе и на стадии предварительного рас- следования) находят свое проявление государственные, общественные и частные интересы, причем частные интересы состоят из индивидуальных и коллективных интересов. Каждая из обозначенных групп интересов включает в себя как непосредственно уголовно-процессуальные интересы, так и иные интере-

12

сы, охраняемые законом. В таком аспекте публичный интерес необходимо рассматривать как государственный интерес, а также подтвержденный государством и законодательно закрепленный общественный интерес как совокупность социально значимых частных интересов, не противоречащих государственному интересу.

Критериями для разграничения сферы публичных и частных интересов при этом будут выступать: непосредственный объект преступного посягатель- ства - для разграничения охраняемых законом интересов и элементы диспози-тивности в уголовном процессе - как критерий разграничения уголовно-процессуальных интересов.

  1. Основой всего уголовного процесса, определяющей не только его при- роду, но и влияющей на весь ход уголовно-процессуальной деятельности, следует признать публичность, которая выражает солидарность интересов в уголовном процессе. В этой связи публичность должна быть отнесена к принципам уголовного процесса и должна получить соответствующее самостоятельное законодательное закрепление, разумеется, при учете и развитии элементов диспозитивности в уголовном судопроизводстве.
  2. В совокупности конфликтов, возникающих в ходе предварительного расследования, можно выделить следующие классификационные группы:
  3. конфликты между публичными и частными интересами, охраняемыми законом;
  4. конфликты между публичными и частными уголовно - процессуальными интересами;
  5. конфликты между публичными интересами, охраняемыми законом, и частными уголовно-процессуальными интересами;
  6. конфликты между публичными уголовно-процессуальными интересами и частными интересами, охраняемыми законом;
  7. конфликты между частными интересами.
  8. Каждой классификационной группе присущи свои способы урегулирования конфликтов, однако, наиболее эффективными следует признать такие, как

13

обращение к независимому арбитру, а также достижение компромисса, поэтому указанные методы разрешения противоречий между публичными и частными интересами должны получить свое дальнейшее развитие и детальное законодательное закрепление.

  1. Развитие идеи компромисса как одного из способов урегулирования конфликтов на стадии предварительного расследования предполагает даль- нейшее расширение на законодательном уровне перечня дел частного и частно-публичного обвинения, развитие института примирения потерпевшего с обвиняемым, а равно расширение перечня нереабилитирующих оснований прекращения производства по делу таким, как отказ потерпевшего от обвинения.

Апробация результатов исследования.

Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре уголовного процесса и криминалистики Иркутской государственной экономической академии. Ее основные положения, выводы и рекомендации нашли отражение в 10 научных публикациях автора общим объемом 1,8 п.л.

Основные положения и выводы диссертации излагались автором на Меж- дународном круглом столе «Доступ граждан к правовой информации и защита неприкосновенности частной жизни» (31 мая - 2 июня 1999 г., г. Иркутск), на Международной научно-практической конференции «Силовые структуры как социокультурное явление: История и современность» (7 мая 2001 г., г. Иркутск), на Международной научно-практической конференции «Доступ граждан к правовой информации. Защита прав граждан и неприкосновенность частной жизни» (24-28 сентября 2001 г., г. Иркутск), на четвертой Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе» (8-9 февраля 2000 г., г. Красноярск), на пятой Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе» (7-8 февраля 2002г., г. Красноярск), на Всероссийской научно- практической конференции «Перспективы деятельности органов внутренних дел и государственной противопожарной службы» (13-14 апреля 2000 г., г. Иркутск), на Всероссийской научно - практи-

??

14

ческо й конф еренц ии «Сов реме нные проб лемы прав отвор честв а и прав опри ме- нения » (18- 22 июня 2000 г., г. Ирку тск).

Стру ктур а и объе м рабо ты. Пост авлен ные науч ные задач и, харак тер и метод ологи я прове денн ых иссле дован ий, а также полу ченн ые резул ьтаты оп- редел или струк туру и содер жани е диссе ртаци и. Она состо ит из введе ния, трех глав, закл ючен ия и библ иогра фии. Объе м диссе ртаци онног о иссле дован ия со- ставл яет 179 стран иц маши нопис ного текст а (без списк а литер атур ы), что со- ответ ствуе т требо вания м, пред ъявля емым к работ ам данн ого уров ня.

15

ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НРАВСТВЕННЫХ НАЧАЛ

УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА НА СТАДИИ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

1.1. Понятие и структура нравственности. Значение элементов нравственности на стадии предварительного расследования

Объективные условия бытия детерминируют необходимость изучения этических аспектов поступков, явлений, отношений в реальной действительности, что находит свое проявление как в философской1, так и в юридической учебной литературе .

Несмотря на столь разностороннее и глубокое освещение учеными вопро- сов нравственного порядка, некоторые аспекты, по-прежнему, являются дис- куссионными. Так, ученые по-разному решают вопрос о том, являются ли понятия «нравственность» и «мораль» идентичными, или же каждое из них несет в себе специфическую смысловую нагрузку.

Существует мнение, согласно которому указанные понятия различаются. В соответствии с ним мораль рассматривается как совокупность норм, правил поведения особого рода, действующих в обществе (т.е. мораль характеризует формы требования определенного поведения), а нравственность выступает как характеристика содержания такого требования3.

Однако, на мой взгляд, следует согласиться с высказанным как в философ-

1 См.: Гусейнов А.А. Этика / А.А. Гусейнов, Р.Г. Апресян. - М.: Гардарика, 1998; Букреев В.И. Этика права: от истоков этики и права к мировоззрению / В.И. Букреев, И.Н. Римская. - М.: Юрайт, 1998; Нерсесянц B.C. Философия права.- М: НОРМА-ИНФРА М, 1999.

2 См.: Алексеев С.С. Государство и право. - М.: Юрид. лит., 1994. - С.50-51.; Кобликов А.С. Юридическая этика.- М.: НОРМА-ИНФРА М, 1999; Профессиональная этика сотрудников правоохранительных органов.- М.: Щит-М, 1998; Уголовно-процессуальное право Россий ской Федерации / Отв. ред. П.А. Лупинская. - М.: Юрист, 2000. - С.68-72.; Якупов Р.Х. Уголовный процесс- М: Зерцало, 1999. - С.24-27.; Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева. - М.: Спарк, 2000. -С. 17-20.

См. подробнее: Лазутина Г.В. Профессиональная этика журналиста. - М.: Аспект Пресс, 2000. - С.46; Тихонравов Ю.В. Основы философии права. - М.: Вестник, 1997. - С.402-403.

16

скои , так и в правовой литературе мнением о единстве смыслового содержания рассматриваемых этических категорий. В современных философских словарях, как и в словарях русского языка мораль также рассматривается как синоним нравственности3.

В пользу указанного соотношения морали и нравственности говорит и происхождение этих слов: «mores» - древнеримского происхождения изна- чально имело смысловую нагрузку, аналогичную славянскому определению нравственности4.

С учетом изложенного, данные понятия будут использоваться в работе как имеющие одинаковое смысловое значение.

Избирая нравственность (мораль) предметом своего исследования, ученые, как правило, изучают отдельные стороны указанной этической категории. Анализ существующих теоретических разработок позволяет систематизировать их определенным образом.

Во-первых, предметом изучения выступает природа нравственности, ко- торая познается через ее происхождение. Так, согласно натуралистическому его пониманию, мораль есть природное явление, и рассматривается как врожденное качество человека. В соответствии с рационалистическим подходом к феномену нравственности ее рассматривают как изобретение человеческого разума. Религиозное понимание морали основывается на ее божественной природе и данности «свыше». И, наконец, сущность морали можно раскрыть через

См.: Дробницкий О.Г. Проблемы нравственности. - М.: Наука, 1977; Мораль и этическая теория. Некоторые актуальные проблемы.- М.: Наука, 1974.

2 См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. - М.: Норма, 2001. - С.91; Комиссаров В.И. Научные, нрав ственные и правовые основы следственной тактики. Дис. … канд. юрид. наук. - М., 1977. - С.90; Матузов Н.И. Социалистическое право и коммунистическая мораль в их взаимодей ствии. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1969. - С.24.

3 Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. - М.: Азбуковник, 1999. - С.365.; Совре менный философский словарь русского языка. - Лондон, Франкфурт-на-Майне, Париж, Люксембург, Москва, Минск: ПАРАПРИНТ, 1998. - С.516-517.; Словарь русского языка. В 4 т. Т.2. - М.: Русский язык, Полиграфресурсы, 1999. - С.298, 513.; Философский энцикло педический словарь. - М.: ИНФРА М, 1998. - С.277.

См. подробнее: Профессиональная этика …. - С.11.

17

ее уникальность и несводимость к какому-либо явлению или объяснению (уни- калистическое понимание)1 .

Думается, что каждый из данных подходов раскрывает лишь отдельные стороны предмета этической науки. Поэтому все они в какой-то степени верны, но не абсолютны и не исчерпывающи.

Во-вторых, исследование нравственности осуществляется через описание ее структуры, т.к. невозможно дать полную и исчерпывающую характеристику сущности рассматриваемой категории в отрыве от решения вопроса о ее структуре. Указанный подход к изучению нравственности также характеризуется многообразием проявлений.

В процессуальной литературе получило распространение понимание нрав- ственности как формы общественного сознания наряду с иными его формами . На мой взгляд, такое понимание нравственности не в полной мере отражает все присущие ей специфические черты, т.к. приводит к отождествлению ее с нравственным сознанием, в то время, как в структуре нравственности можно выделить и иные ее составляющие.

Согласно другой точке зрения нравственность шире формы общественного сознания и включает в себя в качестве структурных элементов не- только нравственное сознание, но и определенный вид общественных отношений, а также поведение людей3.

Расширяя бытийную сферу нравственности, В.Ф. Зыбковец упоминает наряду с поведением и отношением, как элементами структуры нравственности, еще один ее компонент - деятельность .

Ученые-правоведы, наоборот, большее внимание уделяют описанию субъективной сферы нравственности, рассматривая ее не только как форму общест-

См. подробнее: Мораль и этическая теория…. - С.239.; Дробницкий О.Г. Указ. соч. - С.7.

2 См., напр.: Строгович М.С. Судебная этика, ее предмет и сущность // Советское государст во и право. - 1971.-№12.-С.89.

3 См.: Шишкин А.Ф. XX век и моральные ценности человечества. / А.Ф. Шишкин, К.А. Шварцман. -М.: Мысль, 1967. - С.20,21.

4 См.: Зыбковец В.Ф. Происхождение нравственности. - М.: Политиздат, 1974. - С.9-23.

18

венного сознания, но и как самосознание, а в область бытия в качестве составляющей структуры нравственности включают практику1.

И, наконец, еще один подход к пониманию нравственности через раскрытие ее структуры заключается в выделении нравственного сознания, нравст- венной деятельности и нравственных отношений как структурных элементов нравственности2.

Соглашаясь в целом с тем, что нравственность, как совершенно обосно- ванно отмечал В.Ф. Зыбковец, объемлет как сферу бытия, так и сферу созна-ния , считаю необходимым более подробно остановиться на соотношении таких понятий, как «деятельность», «практика», «поведение», которые в различных комбинациях выделяются в качестве одного из элементов, образующих нравственность.

Анализ содержания указанных понятий позволяет утверждать, что выде- ление в качестве самостоятельных элементов нравственности деятельности и практики носит условный характер. Это находит свое отражение прежде всего в существующих словарях русского языка, а также в современных философских словарях, в которых, с одной стороны, дается этимологическое описание указанных понятий («практика - от греческого- деятельный» ), а, с другой стороны, указывается на их тождественность (практика - вся совокупность деятельности людей.. .5).

Сравнивая смысловое содержание таких понятий, как «деятельность» и «поведение», необходимо согласиться с их выделением в качестве самостоя- тельных составляющих элементов нравственности как структуры. Конечно, их разграничение в определенной мере носит условный характер, однако смеше -

1 См.: Профессиональная этика …. - С. 30.

2 См.: Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева. - М.: Спарк, 2000. - С. 17; Москалькова Т.Н. Нравственные основы уголовного процесса (стадия предварительного расследования). Автореф. дис… д.-ра юрид. наук. - М., 1997. - С.15; Марксистская этика. - М.: Политиз дат, 1980. - С. 105; Мораль и этическая теория…. - С. 16.

3 См.: Зыбковец В.Ф. Указ. соч. - С.9-23.

См., напр.: Современный философский словарь. … - С.691. Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. … - С.578.

19

ние содержания данных понятий следует признать неправомерным. Во- первых, рассматривая поведение как образ жизни, мы можем выделить в его структуре как действия, так и бездействия1, в то время, как деятельность подразумевает активность субъекта, т.к. всегда направлена на преобразование окружающей действительности. Во-вторых, в основе поведения лица могут лежать нравственные убеждения, отличные от тех, которые детерминируют выбор определенного вида деятельности. В- третьих, в отличие от нравственной деятельности как элемента нравственности не следует во всех случаях обусловливать определенное поведение лица достижением нравственной цели.

Несмотря на то, что деятельность, как и любое иное явление объективной реальности, может быть рассмотрена как структура, в литературе не нашел своего решения вопрос о том, какой элемент деятельности наделен нравственным содержанием. Однако данный вопрос имеет принципиальное значение для раскрытия нравственных начал уголовно-процессуальной деятельности при расследовании преступлений.

В соответствии с общим структурным представлением о системе челове- ческой деятельности выделяют два уровня - индивидуальный и обществен- ный2. И только последний из них является процессом, взятым в отношении к нуждам и потребностям не только какого-либо конкретного субъекта, но и к интересам и потребностям иных субъектов человеческой деятельности. Ука- занное разграничение является достаточно условным, если рассматривать деятельность не только с точки зрения самого процесса, но учитывать при этом результаты, условия, а также способы осуществления деятельности, которые могут носить общественный характер.

Ученые-процессуалисты характеризуют деятельность, связанную с пред- варительным расследованием, как нравственную с позиции органов и их должностных лиц, выполняющих властные функции в уголовном процессе, незави-

1 Словарь русского языка: В 4 т. Т.З. - М: Русский язык, Полиграфресурсы, 1999. - С. 528.

2 См. подробнее: Николов Л. Структуры человеческой деятельности. - М.: Прогресс, 1984. - С.21.

20

симо от того, исследуется ли эта деятельность в криминалистическом1 или процессуальном аспекте2.

Придерживаясь указанного традиционного подхода, необходимо обратить внимание на разработанную процессуалистами классификацию участников уголовного процесса, в соответствии с которой только обвиняемый (подозреваемый), подсудимый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик имеют в деле самостоятельный правовой интерес и действуют в соответствии с ним и исходя из него . Иные участники процесса (в том числе следователь, прокурор, дознаватель и др.) не могут осуществлять возложенные на них функции исходя из своих собственных потребностей, преследуя личные цели. Так, в соответствии с положением ч.1. ст.1 Федерального закона РФ от 17 ноября 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации»4 (в редакции Федерального закона РФ от 23 декабря 1998 г. «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации»)5, органы и должностные лица прокуратуры выполняют установленные федеральными законами надзорные функции от имени Российской Федерации. Действующий УПК РСФСР (ч.З ст.25) закрепляет обязанность прокурора во всех стадиях уголовного процесса принимать меры к устранению допущенных нарушений закона.

См., напр.: Бабич В.А. Проблемы этической допустимости тактических средств при рас- следовании преступлений. Дис. … канд. юрид. наук. - Минск, 1980; Калугина Н.Г. Этиче- ские основы отдельных следственных действий по делам о преступлениях несовершенно- летних. Дис. … канд. юрид. наук. - Ижевск, 1996; Любичев С.Г. Этические основы след- ственной тактики. Дис. … канд. юрид. наук. - М., 1976; Селиванов Н.А. Этико-тактические вопросы расследования преступлений // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 38. - М.: Юрид. лит., 1983. - С.49-58.

2 См., напр.: Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения за конности на предварительном следствии. Дис. … д.-ра юрид. наук. - М., 1992; Зархин Ю.М. Нравственные основы предварительного следствия в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. - М., 1974; Юношев СВ. Адвокат - представитель потерпевше го. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Самара, 2000. - С. 11-15.

3 См., напр.: Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. Общая часть и досудебные стадии. - М.: Междунар. ун-т бизнеса и управления, 1998. - С.39-40; Громов Н.А. Уголовный про цесс России. - М.: Юрист, 1998. - С.91.

Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. -№ 47. - Ст. 4472. 3 Российская газета. - 1999. - 17 февр.

21

УПК РФ (чЛ ст.37). УПК РФ также возлагает на прокурора обязанность осуществлять от имени государства надзорные функции за процессуальной деятельностью органов расследования. Положения обязывающего характера регулируют также деятельность следователя и органа дознания (ч.1 ст. 159, ч.4 ст. 157, ст. 160, ч.4 ст. 164 УПК РФ).

Таким образом, следует признать, что с позиции компетентных органов и их должностных лиц только общественный уровень человеческой деятельности будет включен в структуру нравственности в качестве одного из ее элемен- тов.

Включение понятий «поведение» и «деятельность» в структуру нравст- венности детерминирует необходимость раскрытия их основных характери- стик.

В научной литературе нет однозначного решения вопроса о том, какое по- ведение следует включать в структуру нравственности. Н.Н. Крутов все имеющиеся взгляды на данную проблему классифицирует следующим обра- зом:

  1. В структуру нравственности должно включаться любое поведение, так как всякий поведенческий акт может оцениваться с помощью моральных кате- горий;
  2. В структуру нравственности может быть включено только поведение, которое соответствует нравственным требованиям;
  3. Учету подлежит поведение, определяемое нравственными (моральными) ценностями;
  4. Нравственность следует ограничить сферой идеальных явлений, ценно- стных представлений и норм, не включать в нее поведение, практику, деятельность людей’.
  5. На мой взгляд, при включении в структуру нравственности всякого пове- дения постановка вопроса об основных характеристиках нравственной дея-

1 См.: Крутов Н.Н. Мораль в действии (О закономерностях влияния морали на поведение личности). - М.: Политиздат, 1997. - С. 10.

22

тельности (как совокупности поступков, руководимых моральными мотивами) и нравственного сознания (как субъективной стороны нравственности, которая побуждает к выбору поступков, признаваемых нравственными) будет некорректной. Если же нравственность ограничить сферой идеальных явлений, то отпадает вопрос о нравственных началах права, поскольку право есть регулятор реального поведения людей. Точно также не вполне правомерно учитывать только поведение, соответствующее нравственным требованиям или только моральным ценностям, так как в этих случаях отпадает такой важный критерий как моральные ценности (в первом случае) или нравственные требования - во втором. Поэтому, на мой взгляд, необходимо учитывать оба критерия (ведь под моральными ценностями понимают такие свойства, качества людей, такие их отношения, представления и стремления, которые отвечают моральным требованиям людей, их духовным потребностям).

Третьим классическим элементом бытийной сферы нравственности являются нравственные отношения. Они представляют собой род социальных от- ношений, в основе которых лежит нравственное начало, т.е. начало, реали- зующееся в нравственном выборе (в выборе не по соображениям выгоды, а по велению совести, по критериям справедливости и добра).

Придание отношениям, в том числе и уголовно-процессуальным, нравст- венного характера обусловлено наличием объективного социального интереса отдельной личности, группы, общества и государства в целом.

Специфика уголовно-процессуальной деятельности состоит в том, что в ходе ее осуществления складываются отношения, которые могут быть классифицированы определенным образом. Учитывая, что в уголовно- процессуальных отношениях одной стороной всегда выступает государственный орган или его должностное лицо, можно выделить следующие классификационные группы.

Во-первых, это отношения между государственными органами, с одной стороны, и должностными лицами - с другой. Примером таких отношений является участие прокурора в суде (ч.4 ст. 37, ст.246 УПК РФ).

23

Во-вторых, это отношения между должностными лицами, которые наиболее ярко проявляются при реализации прокурором права давать указания органам дознания и предварительного следствия в связи с возбуждением и расследованием уголовных дел (ч.2 ст.37 УПК РФ), при осуществлении прокурором иных полномочий, закрепленных в процессуальном законодательстве (ст.221, 222, 226 УПК РФ), а также при обжаловании следователем или лицом, производящим дознание, указаний прокурора (ч.З ст.38, ч.4 ст.41 УПК РФ). В рамках рассматриваемой группы отношений можно выделить также и те из них, которые возникают между органами дознания, с одной стороны, и следователем - с другой (п.4 ч.2 ст. 38 УПК РФ).

Таким образом, данную группу процессуальных отношений можно под- разделить на две подгруппы:

-отношения, возникающие между государственными органами и (или) должностными лицами, деятельность которых направлена на реализацию задач уголовного процесса путем применения одинаковых средств и методов (например, отношения между органами дознания и следствия);

  • отношения, возникающие между государственными органами и (или) должностными лицами, деятельность которых направлена на достижение общих задач путем применения специфических средств и методов, свойственных каждой из сторон (например, отношения между органами дознания или следователем либо судом, с одной стороны, и прокурором - с другой).

В-третьих, можно выделить отношения, возникающие между государст- венными органами или должностными лицами и гражданами. Например, отношения следователя или дознавателя с подозреваемым (ч.1 ст.91 УПК РФ), обвиняемым (ст. ст. 172, 173 УПК РФ), потерпевшим (ч.1-3 ст.42 УПК РФ), свидетелями (ст.56, ч.2 ст.79 УПК РФ), гражданским истцом, гражданским ответчиком (ч.2, 4 ст.44, ст. 54 УПК РФ). К указанной группе относятся также отношения участвующих в деле лиц с прокурором при обжаловании действий органа дознания или следователя (ст. 123, ст. 124 УПК РФ) либо с судом при реализации конституционного права лица на судебную защиту прав и закон-

24

ных интересов, нарушенных в ходе предварительного расследования (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ).

Следует отметить, что ученые уделяли достаточно пристальное внимание рассмотрению уголовно-процессуальных отношений1. Однако практически не исследовался их нравственный характер, а также не были выделены причины и условия, при соблюдении которых правомерно говорить о нравственной природе указанных отношений.

На мой взгляд, отношения в уголовном процессе приобретают нравственную характеристику только при соблюдении ряда условий.

  1. Такие отношения должны быть ориентированы на признание не только интересов общества и государства, но и ценности другой личности, ее интересов. В. Сагатовский классифицировал возможные отношения между людьми, подразделив их на следующие группы:

  2. Объект - объектные отношения, находящиеся за пределами нравственности;
  3. Отношения с позиции эгоцентриста, когда все люди рассматриваются как средства достижения своих целей или как помеха в их достижении;
  4. Отношения, характерные для проявления групповой нравственности (я - субъект, ты - субъект, он - объект);
  5. Отношения, характерные для нравственности, признающей определенные жизненные ценности только за пределами своего окружения (я -субъект, ты - объект, он - субъект);
  6. Отношения рабства (я - объект, ты - субъект, он - субъект или я - объект, ты
    • объект, он - субъект либо я - объект, ты - субъект, он - объект);
  7. Субъект - субъектные отношения, заключающиеся в признании за другими

людьми права на самостоятельность, независимость и свободу .

См., напр.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. … - С. 57-59.; Уго- ловный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. - М.: Зерцало, 1998. - С.20-21.; Якупов Р.Х. Указ. соч.-С. 19-20. 2 См. подробнее: Сагатовский В. Весы Фемиды или суд совести. - М.: Молодая гвардия, 1982. -С.21-24.

25

На мой взгляд, такая.классификация не может быть в полной мере приме- нена к уголовно-процессуальным правоотношениям. Так, не вызывает сомнений, что объект-объектные, субъект-объектные, равно, как и объект- субъектные отношения, не могут быть наделены нравственным содержанием и тем более не должны находить свое проявление в уголовно- процессуальной деятельности.

  1. Некоторые положения нового УПК РФ часто не содержат строго очер- ченных рамок поведения лица в конкретной ситуации (ч.2 ст. 161, ч.б ст. 164, чЛ ст. 194, ч.1 ст. 195, ч.1 ст. 197, ч.1 ст.202 УПК РФ). Поэтому компетентным органам и их должностным лицам следует исходить из приоритета тех прав и интересов, охрана которых является целью уголовного судопроизводства. Для этого участникам процесса, наделенным властными функциями, должна быть предоставлена определенная свобода и независимость, выражающаяся в возможности выбора той или иной линии поведения, но в пределах законодательно закрепленного спектра возможностей.
  2. Компетентные органы и их должностные лица, являясь, с одной стороны, субъектами, наделенными властными функциями, с другой стороны, долж- ны их реализовывать только в тех пределах, которые закреплены в действующем процессуальном законодательстве (ч.1 ст. 10 УПК РФ - недопустимость ареста лица иначе как на основании судебного решения или с санкции прокурора; ст. 166 УПК РФ - обязательность процессуального оформления следственных действий; ст.9, ч.4 ст. 164 УПК РФ - недопустимость унижения чести и достоинства лиц, участвующих в производстве следственного действия, и окружающих, а также создания опасности для их жизни и здоровья и т.п.).
  3. Иными словами, достижение целей уголовно-процессуальной деятельности возможно и допустимо с моральной точки зрения только нравственными средствами и методами.

  4. В законодательном порядке должна быть закреплена ответственность субъекта за результаты и возможные последствия выбора конкретного способа действий, т.е. лицо должно быть готово ответить за свой моральный выбор.

26

Это проявляется, например, в возможности привлечения должностных лиц к уголовной ответственности (ст. ст. 294, 299, 300, 301, 303, 306-310 УК РФ).

  1. Односторонняя ответственность не придаст отношениям нравственный характер. Необходимо предусмотреть возможность наложения денежных взысканий и штрафов на участников процесса в случаях нарушения ими правил, установленных процессуальным законом. В соответствии с положениями, закрепленными в УПК РФ, наложение денежного взыскания относится к иным мерам процессуального принуждения и применяется судом на основаниях и в порядке, установленных ст.ст.117, 118 УПК РФ.
  2. В уголовно-процессуальном законодательстве должна быть предусмот- рена возможность восстановления нарушенных прав и интересов участников процесса. Именно на достижение данной цели направлены положения ст.53 Конституции РФ, норма Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года1, ст. 123 УПК РФ, а также нормы Главы 18 УПК РФ.
  3. На основании вышеизложенного можно констатировать, что бытийная сфера нравственности состоит из таких структурных элементов, как поведение, деятельность и отношение.

Что касается субъективных компонентов нравственности, то, как уже было отмечено, ее составляющими являются сознание и выделяемое некоторыми учеными самосознание. Однако насколько правомерно такое расширение духовной сферы нравственности и будет ли включение в нее самосознания детерминировать ее изменения?

Т.Н. Москалькова рассматривает нравственное сознание как такую сторону, которая побуждает участников уголовно-процессуальной деятельности к выбору поступков, признаваемых в обществе нравственными . Однако, на мой

1 Ведомости Верховного Совета СССР. - 1981. -№21. - Ст.741.

2 См.: Москалькова Т.Н. Указ. соч.-С. 15.

27

взгляд, в данном случае акцент смещается в сторону исследования бытийной сферы нравственности.

Сознание, в первую очередь, выступает как способность субъекта к вос- произведению действительности в мышлении1; переживание им возникающих образов . Для исследования уголовно-процессуальных отношений немаловажное значение приобретает форма проявления нравственного сознания - это определенным образом ориентированные ценности, нормы, оценочные суждения, которые находят свое применение и на стадии предварительного расследования. Как правило, такие ценности закреплены в уголовно-процессуальном законодательстве в виде императивных норм, обязывающих должностных лиц поступать определенным образом либо воздержаться от совершения конкретных действий (ч.1 ст. 7 УПК РФ - недопустимость применения федерального закона, противоречащего Кодексу, ч.1 ст. 10 УПК РФ - недопустимость, заключения лица под стражу без судебного решения, ст. 16 УПК РФ - обязанность дознавателя, следователя, прокурора и суда обеспечить подозреваемому и обвиняемому реализацию ими конституционного права на защиту, а также охрану их прав и др.).

Соглашаясь в целом с тем, что выделение самосознания носит достаточно условный характер (так как «сознание моего собственного наличного бытия есть одновременно непосредственное осознание бытия других вещей, находящихся вне меня»3), необходимо отметить следующее. Мораль (нравственность) неизбежно зарождается и функционирует там, где существует отношение индивида к обществу, коллективу4, т.е. самосознание. В отличие от него сознание характеризует процессы, проистекающие от общества к личности. Учитывая указанную специфику самосознания, отнесение такой этической категории как долг к самосознанию, а не к сознанию, будет более правильным.

Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. … - С.744.

2 Философский энциклопедический словарь. - М.: ИНФРА-М, 1998. - С.423.

3Тамже.-С403. См. подробнее: Философия. Часть II. Основные проблемы философии /Под ред. В.И. Кириллова. - М.: Юрист, 1997. - С. 173.

28

Чувство долга, как вид нравственного самосознания, имеет для уголовно- процессуальной деятельности особое значение. Долг является одновременно и моральным и правовым требованием и служит важнейшим регулятором уголовно-процессуальных отношений (не зря сферу морали с достаточным основанием именуют сферой должного1).

В долге, как ни в какой другой категории, силен обязательный побуди- тельный момент. Он не только четко формулирует саму идею, но и придает ей повелительный характер.

Долг есть связующее звено между действующими в обществе моральными нормами и практической деятельностью людей. В долге непосредственно проявляется активная природа морали, которая, придавая четкую оформленность идее и целям, требует их достижения.

Все отношения, которые прямо выражают и закрепляют профессиональный долг, обладают и нравственным, и правовым авторитетом. Отступление от норм морали зачастую является одновременно и нарушением юридических норм. В требованиях юридически оформленного профессионального долга вместе с тем заключена моральная оценка и правовая норма. В сфере профессионального долга нет юридических требований, которые были бы лишены моральной силы, как нет и нравственных норм, лишенных правовой активности.

Исходя их того, что уголовно-процессуальная деятельность рассматрива- ется через призму нравственных характеристик поведения компетентных органов и их должностных лиц, чувство долга как форма нравственного самосознания не может быть применимо к лицу, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, так как нельзя признать морально оправданным возложение на него обязанности (долга) доказывать свою невиновность. Нравственное сознание в этой ситуации следует связывать с такими категориями, как совесть, раскаяние, самоосуждение.

1 См.: Профессиональная этика…. -С.48.

29

В свою очередь, совесть - это осознание и чувствование моральной ответ- ственности человека за свое поведение, за содеянное или предполагаемое действие перед окружающими людьми, обществом1, а также способность человека критически оценивая свои поступки, мысли, желания, осознавать и переживать свое несоответствие должному - неисполненности долга .

Соглашаясь в целом с тем, что духовная сфера нравственности образуется такими ее компонентами, как нравственное сознание и нравственное самосознание, следует указать, что такой подход, являясь традиционным, не исчерпывает проблем исследования нравственности.

В настоящее время практически не изучен вопрос о роли и значении мен- талитета (ментальности) как в жизни общества в целом, так и в осуществлении уголовно-процессуальной деятельности. Более того, не решена проблема определения места менталитета в индивидуальном и общественном сознании.

Анализ специальных исследований в указанной сфере позволяет сформу- лировать следующие выводы.

Во-первых, понятие менталитета является неоднозначным, на что обращают внимание философы3.

В современных словарях менталитет определяется как «совокупность и специфическая форма организации, своеобразный склад различных человеческих психических свойств и качеств, особенностей их проявлений» . Однако, на мой взгляд, менталитет следует рассматривать как совокупность установок и предрасположенностей субъекта чувствовать, мыслить, действовать и воспринимать мир определенным образом .

Во-вторых, при изучении менталитета специалисты, не рассматривая при- роду предмета своего исследования, отождествляют понятие менталитета с на-

1 См.: Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. … - С.741.

2 См.: Гусейнов А.А. Указ. соч./А.А. Гусейнов, Р.Г. Апресян. - С.261.

3 См., напр.: Российская ментальность: Материалы «круглого стола» // Вопросы философии. -1994.-№1.-С.30.

4 Социологический энциклопедический словарь. - М.: ИНФРА М-НОРМА, 1998. -С. 175. См. подробнее: Современная западная философия: Словарь. - М.: ТОН-Острожье, 1998. - С.249-250.

30

циональным логосом (Г.Д. Гачев ), с соответствующим уровнем сознания (В.П. Визгин ), с мировосприятием, умонастроением (СИ. Ожегов ), с национальным характером (К. Касьянова ), с совокупностью стереотипов и ценностей (Ю.В. Латов5).

В-третьих, познание сущности ментальности осуществляется через изучение отдельных сторон указанной категории, например, через установление его соотношения с государственной или национальной идентичностью6.

В-четвертых, влияние менталитета на культуру, социальные структуры и всю среду жизнедеятельности человека невозможно переоценить. Однако следует указать, что в таком влиянии крайне затруднительно выделить причинно-следственные связи, так как оно носит взаимообусловленный характер.

Российская ментальность оказывает определенное влияние на восприятие гражданами и обществом в целом правоохранительных органов в стране и отношение как к ее деятельности, так и результатам такой деятельности.

Классифицируя существующие по данному поводу мнения, можно выделить следующие подходы к пониманию предназначения и роли правоохрани- тельных органов в обществе:

  1. Правоохранительные органы - это органы, которые непосредственно ведут борьбу с преступностью;
  2. Правоохранительные органы - это органы, которые искореняют преступления и иные противоправные посягательства;
  3. 1 См. подробнее: Российская ментальность …// Вопросы философии. - 1994. -№1. - С.25.

2 См. подробнее: Современная западная философия. … - С.249.

3 См. подробнее: Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. … - С.350.

4 См. подробнее: Касьянова К. Что такое национальный характер // Родина. - 1994. - №11. - С.10-15.

5 См. подробнее: Латов Ю.В. Российская экономическая этика и дух криминального капита лизма // Преступность и культура. - М: Криминолог, ассоциация, 1999. - С. 30-36.

6 См. подробнее: Аграфонов М.Ю. Духовность сотрудников ОВД в современной России // Силовые структуры как социокультурное явление: история и современность. Матер, меж- дунар. науч.-практ. конф. - Иркутск: Восточно-Сибирский ин-т МВД РФ, 2001. - С.6; Ха- бибулин А.Г. Государственная идентичность как элемент правового статуса личности / А.Г. Хабибулин, Р.А. Рахимов // Государство и право. - 2000. - №5. - С.9.

31

  1. Правоохранительные органы - это органы, которые поддерживают общественный порядок1.

Учитывая то обстоятельство, что органы, осуществляющие предварительное расследование, безусловно, относятся к числу правоохранительных органов , а также, руководствуясь положением ч.2 ст.2 УПК РСФСР, закрепляющим в качестве одной из задач уголовного процесса предупреждение и искоре- нение преступлений, следует признать, что органы, осуществляющие уголовно-процессуальную деятельность, должны быть включены во вторую классификационную группу3.

Такое понимание природы уголовно-процессуальной деятельности приво- дит к тому, что указанная функция правоохранительных органов признается основной и задает единые структурные и содержательные параметры процессуальной деятельности. Иные функции воспринимаются зачастую в качестве второстепенных и менее значимых, что находит свое выражение и в соответствующих практических формах (возможность применения мер пресечения к лицу до предъявления обвинения (ст. 90 УПК РСФСР), возможность проведения обыска в ночное время в случаях, не терпящих отлагательства (ч.1. ст. 170 УПК РСФСР) или без санкционирования (ч.З ст. 168 УПК РСФСР) и т.п,}. Несмотря на изменение понимания роли и назначения уголовного процесса, заключающегося согласно ст.6 УПК РФ в защите прав и законных интересов юридических и физических лиц, положения аналогичного содержания по-прежнему на-

См. подробнее: Гуценко К.Ф. Правоохранительные органы. / К.Ф. Гуценко, М.А. Ковалев. - М.: Зерцало, 1999. - С.9.

2 См., напр.: Воронцов С.А. Правоохранительные органы и спецслужбы Российской Феде рации. История и современность. - Ростов н/Д: Феникс, 1999. - С.356-399; Правоохрани тельные органы Российской Федерации /Под ред. В.П. Божьева.- М.: Спарк, 1999. - С. 19, 284; Правоохранительные органы Российской Федерации/ Под ред. В.К. Боброва. - М.: Щит-М, 2000. - С.83-93.

3 Безусловно, такое понимание роли и значения правоохранительных органов, осуществ ляющих предварительное расследование, не соответствует реализуемой в настоящее время тенденции, направленной на расширение частных начал в уголовном судопроизводстве (ст.6 УПК РФ), на гарантированную защиту прав и интересов личности и общества от пре ступных посягательств. Однако указанное положение УПК РСФСР является пока дейст вующим, что и делает такой взгляд на рассматриваемую проблему оправданным.

32

ходят свое законодательное закрепление в нормах уголовно- процессуального права (ч.З ст. 164, п.2,3 ч.1 ст.46, ч.5 ст.65 УПК РФ).

Как совершенно обоснованно отмечают некоторые ученые, такой угол ви- дения проблемы приводит к гипертрофии силового начала в деятельности органов раследования . Как результат - специфическое российское ментальное восприятие понятия «закон», которое отграничивается от понятия «мораль». Иной подход характерен, например, для американцев, в общественном сознании которых понятия «закон», «мораль», «справедливость» слиты воедино, право - есть высшая справедливость . Поэтому только для российского менталитета характерно признание допустимым нарушение закона в случае его противоречия нормам нравственности3.

Специалисты предлагают различные пути решения поставленной проблемы. Причем, зачастую силовое начало находит свое проявление не только в деятельности правоохранительных органов, но и в средствах изменения рос- сийского менталитета в целях формирования уважительного отношения к нормам нравственности и обеспечения их беспрекословного соблюдения4. Однако в сфере формирования нравственного сознания, изменения менталитета государство должно выступать «не в качестве хирурга, а как мудрый и дальновидный воспитатель - наставник»5.

Таким образом, изменение менталитета, а, следовательно, и восприятия органов предварительного расследования, а также задач и целей их деятельности должно осуществляться путем совершенствования процессуального зако-

См.: Артемов В.М. Социо-культурная ориентация правоохранительных органов // Социс. - 2000. -№1.-С52.

2 См.: Ветрова Г.Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. - 1996. -№1. - С.51; Николаева О.П. Исследование этнопсихологи- ческих различий морально-правовых суждений //Психологический журнал. Т. 16. - 1995. - №4. - С.82; Пастухов В. Что людям не нравится в российском правосудии // Российская юстиция. - 1998. - №8. - С.22. См. подробнее: Николаева О.П. Указ. статья.- С.83.

4 См. подробнее: Селезнев М. Правовые аспекты генетической гигиены // Законность. - 1999.-№.4.-С.39^3 . Васин А. Права человека и призрак евгеники // Законность. - 1999. - №10. - С.33.

33

нодательства, в частности, с помощью законодательного закрепления гарантий обеспечения охраняемых законом ценностей.

Учитывая взаимное влияние менталитета, с одной стороны, и культуры, |? среды жизнедеятельности человека и функционирования общественных струк-

тур, с другой стороны, необходимо осуществить переориентацию на социально- культурные аспекты деятельности органов предварительного расследования, в соответствии с которой усилия должны быть направлены не только на криминальную среду и борьбу с ее провлениями, но и на социальные группы и общности, о чем речь пойдет ниже.

1.2. Соотношение норм уголовно-процессуального права и норм нравственности

В свое время великий русский юрист А.Ф. Кони, обосновывая необходи- ф мость преподавания в высших учебных заведениях судебной этики, предпола-

гал перенос основного центра тяжести учения о судопроизводстве «…с хода процесса на этическую … деятельность… во всех ее проявлениях» . Конкретизируя данный тезис, следует отметить, что нравственным может быть способ, а не результат уголовно-процессуальной деятельности, нравственный характер которого обусловлен способом осуществления указанного вида деятельности.

Раскрывая проблему нравственных начал уголовного процесса, необходимо в первую очередь проанализировать положения действующего уголовно- процессуального законодательства, а не саму уголовно-процессуальную дея- тельность, потому что «честный гражданин еще может не подпасть под действие дурных…законов, но он лишен средств избежать дурного отправления правосудия, при котором самый обдуманный и справедливый… закон превра-

Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (Общие черты судебной этики) // Собр. соч.: В 8 т. Т.4. - М.: Юрид. лит., 1967. - С. 34.

34

щается в ничто» . То же самое можно сказать и о любой стадии уголовного процесса, когда положения уголовно-процессуального законодательства, отвечающие нравственным требованиям, не всегда исполняются либо исполнению подлежат уголовно-процессуальные нормы, лишенные нравственного содержания.

Вопрос о соотношении права и нравственности относится к одному из ос- новных вопросов этики. Исходя из него возможно раскрытие нравственных начал уголовно-процессуального права.

Попытки решения указанной проблемы были предприняты еще в античный период развития истории, что нашло свое проявление во многих трудах философов древности (Сократа, Платона, Аристотеля), которые, разрабатывая правовую идеологию, пытались связать этику с законодательством. Например, римскими юристами был сформулирован постулат: «Право рекомендует то, что одобрено обычаем» , то есть, продиктовано нравственностью.

Однако и в настоящее время проблема взаимодействия правовых и мо- ральных норм носит актуальный характер.

Анализ позиций, сформулированных в специальной литературе по вопросу о соотношении права и нравственности, позволяет подразделить их на две классификационные группы.

Первая позиция исходит из рассмотрения права и морали как несводимых друг к другу явлений3.

Вторая - при исследовании таких социальных регуляторов общественных отношений, как правовые и нравственные нормы, - устанавливает определенное их соотношение. Вместе с тем, среди сторонников второй позиции имеются различные суждения относительно характера этого соотношения. Так, одни

1 Там же. - С.35.

2 Цит. по: Афоризмы о юриспруденции / Авт.-сост. А.Б. Ванян. - М.: Узорочье, 1999. - С.213.

3 См., напр.: Нерсесянц B.C. Указ. соч. - С.83-84; Тихонравов Ю.В. Указ.соч. - С.417; Куни- цын А.П. Энциклопедия права // Антология мировой правовой мысли: В 5т. T.IV: Россия XI - XIX в.в. - М.: Мысль, 1999. - С.455.

35

авторы рассматривают право и нравственность с точки зрения их единства, что наиболее характерно для советского периода развития общества1. Другие - при изучении правовых и моральных норм исследуют как общие, так и специфические черты права и нравственности . Третьи ученые все проявления соотношения права и нравственности сводят к следующим: их единство и общность, различие, а также взаимодействие (взаимообогащение) . Четвертые анализируют соотношение норм права и моральных норм с точки зрения их единства, различия, взаимодействия и противодействия4.

Обобщая исследования специалистов в сфере установления соотношения правовых и моральных норм, необходимо выделить ряд аспектов.

Так, право и мораль, как формы общественного сознания и общественных отношений, характеризуются общностью выполняемых социальных функций. Они являются важнейшими средствами регулирования поведения людей в обществе. Кроме того, право и мораль представляют развернутые системы правил поведения, охватывающие практически всю совокупность общественных отношений, выражающих волю тех или иных социальных групп, слоев и общества в целом, а также в определенной мере некоторые общечеловеческие представления о справедливом и должном. Более того, право и мораль как совокупность строго определенных, относительно устойчивых норм поведения, зафиксированы в общественном сознании. И правовые, и нравственные нормы имеют всеобщий характер, распространяются (по крайней мере, формально) на всех членов общества. И право и мораль развиваются на едином фундаменте

См., напр.: Алексеев А.И. Единство правовых и моральных норм в социалистическом об- ществе. - М.: Юрид. лит., 1968. - С.7-21.

2 См, напр.: Кавелин К.Д. Задачи этики: Учение о нравственности при современных услови ях знания. - СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1887. - С.11-14; Карпец И.И. Уголовное право и этика. - М.: Юрид. лит., 1985. - С.35; Кобликов А.С. Указ.соч. - С.9-10; Косякова Н.С. Уголовное право и нравственность // Преступность и культура. - М.: Криминолог, ассо циация, 1999. - С. 64-68; Лукашева Е.А. Право, мораль, личность. - М.: Наука, 1986. - С.67-74, 110-120; Трубецкой Е.Н. Лекции по энциклопедии права. - М.: Тов-во А.И. Ма монтова, 1917.-С.36-37.

3 См., напр.: Профессиональная этика …. - С.66.

4 См., напр.: Москалькова Т.Н. Указ. соч. - С. 17; Право и нравственность / Под ред. В.И. Нижечек. - Иркутск: Изд-во Иркут. гос. ун-та., 1973. - С.31-54.

36

общечеловеческих ценностей, их требования объединяет оценочно повели- тельный характер. Наконец, сферы правовых и моральных отношений в определенной мере совпадают.

Конечно, указанное деление на правовую и моральную системы является весьма условным, так как правовая норма, правовое сознание, суждение, ценностный ориентир не так просто поддаются разграничению в различных социально-экономических формациях. Кроме того, правовые нормы могут формироваться задолго до их законодательного закрепления, а механизм их регулирования близок к регулирующей роли нравственного сознания.

У права и морали одни и те же задачи, одна и та же цель: способствовать формированию отношений между людьми на базе общечеловеческих, нравственных ценностей. Более того, мораль в сфере уголовно- процессуальных отношений выполняет роль дополнительной гарантии точного, четкого и неуклонного выполнения правовых предписаний ‘.

Несомненно, между правовыми и этическими нормами существует тесная взаимосвязь, и противопоставлять их было бы, по меньшей мере, неверно, но, в то же время, не следует смешивать юридические и этические понятия.

Разграничение норм права (в том числе и уголовно-процессуального) и норм нравственности осуществляется по следующим основаниям.

Во-первых, в сфере применения правовых норм юридическое значение имеют действия, совершаемые людьми, а также их последствия без учета специфики, свойственной отдельным случаям, обладающим определенными родовыми принадлежностями. Мораль же имеет дело в каждом отдельном случае именно с конкретным человеком, с его интегрирующими личностными свойствами. С позиций морали люди по личностным качествам, а также по совершаемым поступкам сравниваются в предельных своих свойствах, содержательно, по максимальным меркам, чего нельзя сказать о правовых предписаниях. Так, уголовно-процессуальный закон зачастую не может закрепить требований,

См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации …. - С.71.

37

предъявляемых к поведению следователя и приложимых к любой возникаю- щей в ходе расследования ситуации. Однако, УПК РФ содержит правила, наполненные нравственным содержанием более общего характера. Например, недопустимость при производстве следственных действий унижения чести и достоинства участвующих в них лиц (ч.4 ст. 164 УПК РФ), соблюдение неприкосновенности частной жизни граждан, их жилища (ст. 12, 13 УПК РФ), обязанность разъяснения и обеспечения возможности осуществления прав участвующими в деле лицами (ч.1 ст.11 УПК РФ).

Во-вторых, право формирует социально-целесообразные координаты жиз- недеятельности различных субъектов, исходит из соображений реальной достижимости поставленных целей средствами нормативной регуляции общественного порядка. Эта оптимальность определена, с одной стороны, пониманием социальной необходимости конкретной системы правоотношений, а, с другой стороны, реальными возможностями обеспечить полнокровную жизнь этим правоотношениям. В противоположность праву мораль задает идеальные масштабы жизни и деятельности, ориентирует на совершенные воплощения норм, ценностей, целей. Образно говоря, «мораль спускается с небес, а право отталкивается от земли».

В-третьих, право исходит из соображений о типичном, стандартном явле- нии в действительной социальной жизни. Этот тип ситуаций порожден не внутренней жизнью людей, а их внешними отношениями между собой, что требует точного определения границ деятельности каждого субъекта. Иной возможности приравнять людей в их взаимоотношениях нет. Мораль, напротив, апеллируя к человеку в целом, немыслима без целостного, интегрирующего осмысления каждого конкретного социального факта, поступка. Для морали смысл конкретной ситуации, выбора, решения - в их неповторимости, уникальности. Указанное различие уголовно- процессуального права и требований морали находит свое проявление, например, в установленных в соответствии с принципами разумности и целесообразности, общих сроках предварительного расследования. Однако в целях включения в орбиту правового регулирования

38

как можно большего количества возникающих ситуаций, в законе закреплено право полномочных должностных лиц в исключительных случаях продлевать сроки расследования (ст. 162 УПК РФ).

В-четвертых, в отличие от права мораль носит ненасильственный характер и исключает прямое принуждение, исходит из добровольности, внутренней побужденное™ поведения людей, предоставляет им возможность выбора. Всякое принуждение и физическое, и психологическое здесь невозможно. Напротив, уголовно-процессуальный закон допускает возможность применения принуждения в виде принудительного привода лиц, задержания и т.д. в случаях, когда не действуют внутренние регуляторы поведения людей.

В-пятых, право и мораль отличаются друг от друга по способу образова- ния соответствующих норм. Так, нормы права устанавливаются властной силой государства и потом официально закрепляются в виде нормативных актов, которые в последующем приобретают общеобязательное значение. Нравственные нормы, напротив, исходят непосредственно от общества, их формирование осуществляется стихийно путем приобретения и осмысления коллективного социального опыта.

Кроме того, различие между правом и моралью касается способа, каким они обеспечивают предписание своих норм, как они регулируют поведение людей. Правовые нормы строго зафиксированы в законе, и их требования имеют внешний для индивида характер, обеспечиваются не только силой убеждения, но, при необходимости, принудительными мерами. Моральная регламентация опирается не на закон, указ, постановление и т.д., а на силу общественного мнения, власть обычаев или на личную убежденность индивида. Моральные санкции осуществляются мерами духовного воздействия, причем не отдельными людьми, наделенными какими-либо особыми полномочиями, а всем коллективом, социальной группой, обществом в целом.

В-шестых, право и мораль отличаются друг от друга сферами приложения. Правовые нормы направлены главным образом на регулирование наиболее существенных отношений общественной жизни, требующих государственного

39

воздействия (отношения собственности, политические отношения и др.). Нравственность же пронизывает все стороны (сферы) взаимоотношений между людьми. Все правовые отношения подлежат нравственной оценке. Но не все отношения, регулируемые нормами морали, находят закрепление в праве. Как бы ни был детализирован закон, он всегда оставляет простор для действий и требований морали. Объектом регулирования нормами нравственности могут служить любые отношения, не подлежащие правовому регулированию, например, отношения долга. Многие категории морали (например, стыд, совесть, раскаяние, долг, честь) также остаются вне сферы правового регулирования. Право регулирует только те общественные отношения, которые нуждаются в защите государства. Таким образом, чисто нравственное требование по существу есть требование неограниченное. Оно предполагает нравственное совершенство или стремление к нему. Закон же по существу ограничен. Вместо со- вершенствования он требует лишь минимальной степени нравственности. То есть, право есть определенный минимум нравственности.

И, наконец, в-седьмых, необходимо отметить, что право и нравственность имеют различные ориентации в сфере свободы. Само понятие свободы - общее и для права и для морали. Но обязанности подразделяются на обязанности внутренней и внешней свободы. Из них лишь последние являются правовыми . Все внешние обязанности вытекают из законодательства, а этическая область делает обязательными и внутренние поступки.

Таким образом, право способно влиять лишь на те действия индивида, ко- торые поддаются внешнему контролю, а нравственность обращена и к внут- реннему миру человека.

Помимо указанных выше общих и отличительных черт уголовно- процессуального права и норм нравственности необходимо упомянуть и о третьем аспекте соотношения правовых и моральных предписаний - об их взаимодействии, которое находит свое проявление в положениях действующе -

1 См.: Карпец И.И. Указ. соч. - С. 121.

40

го процессуального законодательства:

  • Уголовно-процессуальное право можно рассматривать как одно из средств, путем которого государство стремится обеспечивать безопасность общества в целом и каждого его члена от преступных посягательств, а также осуществлять задачи восстановления справедливости, нарушенной преступным посягательством;
  • В случае ошибочного привлечения к уголовной ответственности невиновного предполагается восстановление нарушенных прав и пострадавших интересов такого лица путем осуществления в отношении него реабилитационных мер; восстановление нарушенной справедливости (Глава 18 «Реабилитация» УПК РФ);
  • Уголовно-процессуальный закон исходит из презумпции добровольности поведения лиц по оказанию содействия в достижении нравственных и пра- вовых целей уголовной юстиции - поддержанию состояния справедливости в обществе (дача свидетельских показаний, представление доказательств, присутствие при производстве следственных действий в качестве понятого и т.п.). Если лицо добровольно не выполняет обязанностей, возложенных на него действующим законом, государство вправе применить к нему соответ- ствующие принудительные меры;
  • УПК РСФСР характеризуется диспропорцией процессуального положения обвиняемого (подозреваемого), с одной стороны, и потерпевшего - с другой. Так, в соответствии с положением п.2 ч.2 ст. 120 УПК РСФСР, при проведении дознания по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно, потерпевший не имеет права знакомиться с материалами дела; процессуальное законодательство не содержит сроков, в течение которых лицо должно быть признано потерпевшим по уголовному делу, что приводит на практике к ущемлению прав лиц, пострадавших в результате совершенного преступления, но не обладающих соответствующим процессуальным статусом. К сожалению, с принятием нового УПК РФ данные недостатки не были упразднены. В частности, ст.42 УПК РФ по-

РОССИЙСКАЯ 41 ГОСУДАРСТВЕННАЯ

БИБЛИОТЕКА прежнему позволяет органам уголовного преследования выносить постановление о признании лица потерпевшим на окончательных этапах рассле- дования, так как не содержит указания на сроки, в течение которых лицо должно приобрести процессуальный статус. В отношении указанного выше отличия дознания от предварительного следствия законодатель внес определенные изменения. Однако, они не разрешают проблему должным образом, так как используемая в ч.З ст.225 УПК РФ формулировка не является императивной нормой и, следовательно, допускает несколько правомерных вариантов поведения, не все из которых будут соответствовать нравственным требованиям. В специальной литературе высказано мнение о наличии одностороннего влияния нравственных императивов на содержание и развитие норм права: «…степень развития права находится в прямой зависимости от морального (нравственного) развития общества»1. Однако, на мой взгляд, такое влияние носит взаимный характер, что обусловливает невозможность выделения причинно-следственных связей в происходящих изменениях как правовой, так и нравственной систем.

С учетом рассмотренных аспектов соотношения правовых и моральных предписаний, можно сформулировать выводы:

Во-первых, связь уголовно-процессуальных и моральных норм характеризуется многообразием проявлений: их единством и общностью, различием, а также взаимодействием и противодействием.

Во-вторых, общность уголовно-процессуальных и нравственных норм обусловливает включение многих требований морали в содержание процессуальных норм, регулирующих область предварительного расследования, что придает возникающим отношениям не только уголовно-процессуальный, но и нравственный характер.

Гусев А.Н. Органы внутренних дел на пути к правовому государству // Сб. тр. адъюнктов и соискателей Вып. 1. - СПб.: С- Пб. юрид. ин-т МВД России, 1993. - С.24.

42

Говоря о нравственном характере уголовно-процессуального права, следу- ет иметь в виду, что такое утверждение допустимо применительно к опреде- ленным социально-политическим и экономическим условиям. Как совершенно обоснованно отмечают некоторые процессуалисты1, соотношение норм нравственности и уголовно-процессуальных норм в ходе исторического развития общества и государства постоянно меняется в ту или иную строну. Однако и в рамках единых условий следует учитывать и влияние на содержание нравственных норм собственного социально- культурного ареала2. Более того, само возникновение и первоначальное соотношение правовых и нравственных норм обусловлено соответствующим уровнем экономического развития общества3.

В-третьих, если уголовно-процессуальные нормы вступают в противоречие с нормами нравственности, то они воспринимаются как несправедливые, на что обращает внимание Конституционный Суд Российской Федерации, при- знавая те или иные положения действующего УПК РСФСР не соответствую- щими Конституции Российской Федерации. Так, например, постановлением Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 года4, признаны не соответст- вующими Конституции РФ положения ч.1 ст. 218 и ст.220 УПК РСФСР в той мере, в которой исключают на стадии предварительного расследования возможность судебного обжалования действий и решений органа дознания, следователя или прокурора заинтересованными лицами, конституционные права которых нарушены. В постановлении Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 года5, признаны не соответствующими Конституции РФ положения ч.1 ст.47 УПК РСФСР, в той мере, в какой они предоставляют лицу, подозреваемому в совершении преступления, право пользоваться помощью защитника лишь с момента предъявления ему протокола задержания либо постановления

Москалькова Т.Н. Указ. соч. - С. 17.

2 Тихонравов Ю.В. Указ.соч. - С.415.

3 Думанов Х.М. Мононорматика и начальное право / Х.М. Думанов, А.И. Першиц // Госу дарство и право. - 2000. - № 1. - С. 100.

4 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - №14. - Ст. 1749.

5 Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 27. - Ст.2882.

43

о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения. Данные положения, сформулированные в постановлении Конституционного Суда РФ, нашли свое развитие в Федеральной законе Российской Федерации от 20 марта 2001 года «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод»1. С момента вступления данного нормативного акта в законную силу статья 47 УПК РСФСР будет применяться в новой редакции, конкретизирующей момент возникновения права на защиту.

В ходе принятия нового УПК РФ законодатель учел имеющийся право- применительный опыт и еще более конкретизировал момент, с которого за- щитник может быть допущен к участию в уголовном деле (ч.З ст.49).

Соглашаясь в целом с вышеизложенным, необходимо обратить внимание на ряд аспектов, которые являются до сих пор неисследованными, но, тем не менее, играют существенную роль в определении соотношения уголовно- процессуальных и нравственных норм.

По моему мнению, анализируя право и нравственность, необходимо уста- новить те их элементы, которые подлежат сравнению. От их определения в существенной степени зависит характеристика различных проявлений соотношения правовой и моральной систем.

В качестве одного из отличий права и нравственности ученые называют способы обеспечения исполнения правовых и моральных предписаний (мо- раль, в отличие от права опирается исключительно на внутренние императивы). Так, в этой связи B.C. Соловьев писал: «Требование нравственного совершенства, как внутреннего состояния, предполагает свободное или добровольное исполнение, всякое принуждение, не только физическое, но и психологическое … и нежелательно и невозможно; напротив, внешнее осуществление известного закономерного порядка допускает прямое или косвенное принужде-

1 Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - №13. - Ст. 1140.

44

ние, и, поскольку… целью признается именно реализация, внешнее осуществление известного блага…., постольку принудительный характер закона становится необходимостью»’.

Таким образом, следует признать, что право, включая и уголовно- процессуальное, не является всецело нравственным. Указанное положение подтверждается и результатами проведенного анкетирования работников правоохранительных органов. Так, лишь 16% опрошенных считают, что положения процессуального закона в полной мере соответствуют требованиям нравственности, 12,5%) утверждают, что не соответствуют, и, наконец, 56% лиц указывают на неполное соответствие. При обратном допущении следовало бы признать отсутствие необходимости в праве как в регуляторе общественных отношений, так как гарантией исполнения любых обязательств выступали бы внутренние нравственные императивы самих субъектов общественных отношений.

На мой взгляд, право и нравственность соотносятся следующим образом:

Схема 1

1 - правовые нормы; 2 3 - нравственные нормы. 4 Установление указанного соотношения правовых и моральных норм де- терминировано наличием отношений, не регулируемых правовыми средствами. Поэтому в системе моральных норм, на мой взгляд, следует выделять две самостоятельные группы:

Цит. по: Соловьев B.C. Оправдание добра: Нравственная философия. - М.: Республика, 1996.-С.329.

45

  1. Моральные нормы, которые являются составной частью действующей правовой системы;
  2. Моральные нормы, регулирующие ту группу общественных отношений, которые безразличны с точки зрения права и потому не урегулированы им.

Схема 2

1 - правовые нормы; 2 3 - нравственные нормы, регулирующие отношения, не обеспечиваемые 4 государственным принуждением;

3 - нравственные нормы, являющиеся органичной частью действующей

правовой системы.

Наличие нравственных требований, исполнение которых гарантировано государственным принуждением, отмечено в процессуальной литературе1, однако значение указанной классификации нравственных норм не нашло своего отражения.

Так, общностью и единством правовых и моральных норм характеризуются все три указанных на Схеме 2 компонента, за исключением такого свойства, как частичное совпадение сферы реализации правовых и моральных предписаний. Данная особенность характерна только для тех моральных норм, которые являются составной частью правовой системы.

Анализируя отмеченные различия права и нравственности, необходимо констатировать, что они распространяются только на сравниваемые с правом моральные нормы, которые регулируют общественные отношения, обеспечиваемые исключительно внутренними нравственными императивами.

См., например: Якупов Р.Х. Указ. соч. - С.25.

46

Рассматривая иные проявления соотношения правовых и нравственных предписаний, следует выделить две самостоятельные группы норм, взаимодействующих между собой:

  • правовые нормы и нормы нравственности, включенные в правовую систему;
  • правовые нормы и нормы нравственности, не включенные в действующую систему права.
  • Учитывая то обстоятельство, что нормы нравственности, включенные в правовую систему, в полной мере отвечают специфическим характеристикам, присущим нравственности, они, на мой взгляд, в наименьшей степени подвержены противодействию с общими моральными требованиями. Противоположная тенденция свойственна второй выделенной группе норм.

Следующей проблемой, не получившей своего развития и дальнейшего исследования, является, с одной стороны, соотношение норм нравственности и уголовно-процессуальных норм, обладающих различной юридической силой, а, с другой стороны, соотношение нравственного содержания уголовно-процессуальных норм различной юридической силы.

Раскрытие сущности данной проблемы предполагает изучение не только содержания, но и формы права. На указанный аспект исследований процессуалисты до сих пор не обращали своего внимания.

Данный вопрос не изучался и с точки зрения сопоставления нравственного содержания различных форм права. Вместе с тем следует констатировать, что формы права, в теории права разработаны достаточно полно1.

Форма права - это внешняя форма выражения и закрепления государст- венной воли. В таком толковании формы права речь идет о нормативно- правовых актах, которые могут быть классифицированы по различным основаниям. Одним из них является юридическая сила актов, указывающая на их место в системе нормативно-правовых актов, а также подчеркивающая их значе

См., напр.: Комаров С.А. Общая теория государства и права. - М.: Юрайт, 1998. - С.222-226; Общая теория государства и права. - М.: Юрист, 1999. - С.38-39; Теория государства и права / Под ред. В.В. Лазарева. - М.: Юрист, 1996. - С.35-36.

47

ние - верховенство или подчиненность.

Действующая в настоящее время правовая система получила свое закрепление в Конституции РФ (ст. 15) и состоит из Конституции РФ, общепризнанных принципов и норм международного права, международных договоров Российской Федерации, законов, а также различных подзаконных актов.

Учитывая положение п. «о» ст.71 Конституции РФ, относящее уголовно- процессуальное законодательство к исключительному ведению Российской Федерации, в диссертации исследуются только положения федерального зако- нодательства на предмет их соответствия нравственным требованиям и установкам.

Юридическая сила нормативно-правового акта предполагает его соответствие предъявляемым требованиям, в том числе и таким, как совершенство формы и содержания, а также непререкаемость соблюдения положений нормативного акта1.

При описании основных отличительных черт, характеризующих право и нравственность, указывалось на то, что только нравственность ориентирует на совершенные воплощения норм. Поэтому, на мой взгляд, юридическая сила любого нормативно-правового акта, в том числе и регулирующего уголовно- процессуальную деятельность, объективно определяет не только место акта в действующей правовой системе, но и указывает на объем нравственного содержания, присущий данному акту.

Полученный вывод подтверждает и тот факт, что специфика российского менталитета детерминирует безусловное соблюдение гражданами только тех

2

законов, которые соответствуют, по их мнению, критерию справедливости , а категория «справедливость» относится к числу основных категорий этики. Таким образом, непротиворечивость нормативно-правового акта моральным нормам обусловливает непререкаемое исполнение его положений. Следова-

См. подробнее: Теория государства и права / Под ред. В.В. Лазарева. - М.: Новый юрист,

  1. -С.125-126.

См. подробнее: Николаева О.П. Указ. статья. - С.82-85.

48

тельно, юридическая сила любого нормативно-правового акта является мерилом его нравственного содержания.

Конституция РФ, обладая высшей юридической силой, выступает нравст- венным критерием, фиксатором моральных ценностей, охрана которых гарантирована государством.

Еще в начале прошлого века русский теоретик права К.А. Кузнецов ука- зывал на появление новой тенденции в обществе - противопоставление личности обществу, а также обособление личности со своими интересами от сферы общественного бытия1. В последующем указанная тенденция получила свое закономерное развитие, что находит свое проявление, прежде всего, в положениях действующего законодательства.

Так, применение предусмотренных процессуальным законодательством мер принуждения существенным образом затрагивает интересы отдельной личности, вовлеченной в сферу уголовно-процессуальных отношений..Поэтому Конституция РФ закрепляет не только основные права и свободы граждан, но и основания, а также порядок их ограничения субъектами процессуальных отношений (ст. ст. 18, 19, 22, 23, 24, 25 Конституции РФ).

Безусловным достижением развития общества следует признать включение в действующую Конституцию РФ положения, объявляющего принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации частью ее правовой системы (ч.4 ст. 15 Конституции РФ). Согласно указанной норме международные договоры обладают приоритетом только по отношению к правилам, закрепленным во внутренних законах страны. Это означает, что Конституция РФ не только содержит в себе положения, направленные на охрану прав и законных интересов участников уголовного процесса, но и оберегает особенности социо-культурного развития страны, так как содержание нравственности напрямую зависит от политических, экономических, духовных и иных условий функционирования и развития конкретного общества,

1 См. подробнее: Кузнецов К.А. Теория права. Вып. первый. - Одесса: Книгоизд-во А.А. Ивасенко; Тип. Техник, 1918. - С. 19-26.

49

что уже было отмечено ранее. В этой связи заслуживает внимания мнение практических работников, выявленное при проведении опроса. Так, 43% опрошенных считают, что положения Конституции РФ в большей степени соответствуют нравственным требованиям, что нормы процессуального Кодекса, 27,8% из них выразили противоположную точку зрения, а 29,2% затруднились ответить.

В специальной литературе нашла свое отражение точка зрения правоведов о несоответствии отдельных положений Конституции РФ мировым стандар- там . Однако с учетом вышеизложенного следует отметить, что необдуманное подчинение внутригосударственной правовой системы международным принципам, нормам и договорам не только не соответствует цели права сформировать социально-целесообразные координаты жизнедеятельности общества с учетом социальной необходимости, с одной стороны, и реальных возможностей ее достижения - с другой, но и является, безусловно, неоправданным с нравственной точки зрения.

Основываясь на анализе отдельных положений таких международно- правовых актов, как Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г., Международный пакт о гражданских и политических правах от 19- декабря 1966 г., Конвенция против пыток и других унижающих человеческое достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г., Европейская конвенция о возмещении ущерба жертвам насильственных преступлений от 24 ноября 1983 г., Свод принципов защиты всех лиц, подвергающихся задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, от 9 декабря 1988 г. , а также некоторых других, можно сформулировать следующие выводы по данному вопросу:

  1. Закрепленные в Конституции Российской Федерации принципы, в от- личие от некоторых положений международных актов, характеризуются боль-

См.: Чиркин В.Е. О некоторых проблемах реформы российской Конституции // Государст- во и право. - 2000. - №6. - С.5. 2 Международные акты о правах человека.- М.: НОРМА- ИНФРА М, 1999. - С.39-43, 53-68, 208-216,226-237,606-609.

50

шой точностью формулировок, содержащих основания и условия, при которых допускается ограничение основных законных прав и свобод человека и гражданина. Так, ст. 51 Конституции Российской Федерации закрепляет право лица не свидетельствовать против себя, своего супруга или близких родственников. Аналогичное положение, содержащееся в Международном пакте о гражданских и политических правах, является только гарантией от самообвинения: «каждый имеет право… не быть понуждаемым к даче показаний против самого себя» (п.З ст. 14 Пакта). Принцип презумпции невиновности, зафиксированный в ст.49 Конституции Российской Федерации, получил свое юридическое закрепление также и в международных правовых актах (ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, п.2 ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод , ч.2 п. 84 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными от 13 мая 1977 г. , Принцип 36 Свода принципов защиты всех лиц, подвергшихся задержанию или заключению в какой бы то ни было форме). Однако ни одна норма международных актов, регулирующих принцип презумпции невиновности, не

содержит указания на момент признания лица виновным, хотя и закрепляет правило о том, что виновность устанавливается в законном порядке, путем гласного судебного разбирательства с обеспечением реализации всех возможностей для защиты.

  1. Каждый отдельно взятый международно-правовой акт не в состоянии урегулировать, охватить все те положения, который нашли свое закрепление в Конституции РФ. Так, несмотря на то, что в настоящее время действуют акты, направленные на защиту прав лиц, потерпевших в результате совершенного преступления3, их положения предусматривают только саму необходимость компенсации ущерба, а также закрепляют свободный доступ к правосудию в

1 Права человека / Сост. Л.Н. Шестаков. - М.: Изд-во Моск. гос. ун-та, 1990. - С.85-117.

2 Международные акты о правах человека.- М.: НОРМА - ИНФРА М, 1999. - С. 190-205.

J Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью от 29 ноября 1985 г.//Там же. - С. 165-167.

51

отличие от ст.52 Конституции РФ, которая содержит общий принцип охраны прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью.

  1. Неопределенность формулировок основополагающих принципов, со держащихся в международно-правовых актах, способствуя, с одной стороны, расширению сферы их применения, с другой стороны, не учитывает специфики развития общества в рамках отдельно взятого государства, на что, зачастую, указывается в самих актах. Например, п.2 Предварительных замечаний Мини мальных стандартных правил обращения с заключенными от 13 мая 1977 г. указывает на то, что «Принимая во внимание разнообразие юридических, со циальных, экономических и географических условий, ясно, что не все эти пра вила можно применять повсеместно и одновременно».

  2. Соглашаясь в целом с высказанным в процессуальной литературе мне нием о проявлении нравственности субъектов уголовно-процессуальной дея тельности не только в соблюдении буквы закона, но и духа права , в свете вы шеизложенного можно конкретизировать данный тезис в части соблюдения духа внутригосударственного права, а не только стремления к соблюдению общепризнанных принципов и норм.

Формой внешнего закрепления правовых норм, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность, является и УПК РСФСР, многие положения которого устарели и не соответствуют конституционным требованиям. Значимость указанного источника уголовно-процессуального права, обусловливает необходимость более подробно остановиться на его нравственной характеристике. В связи с этим большой интерес представляет деятельность Конституционного Суда РФ, направленная на проверку соответствия Конституции РФ отдельных положений уголовно- процессуального законодательства, что, в соответствии со ст. ст.85, 86 Федерального конституционного закона от 24 июня

См.: Белоносов В.О. Конкретизация и аналогия в уголовно-процессуальном праве / В.О. Белоносов, Н.А. Громов, Ю.В. Францифоров // Известия вузов. Правоведение. - 2000. -№2. - С.209.

52

1994 г. №1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»1, входит в его компетенцию.

Следует отметить, что в процессуальной литературе уже нашел отражение анализ практики Конституционного Суда РФ, осуществленный в целях рас- крытия его роли в «укреплении нравственных основ российского законода- тельства»2. Однако, учитывая активизацию деятельности суда по проверке конституционности отдельных положений действующего УПК РСФСР, а также принятие нового УПК РФ, данный вопрос приобрел еще большую актуальность.

Проанализировав определения и постановления Конституционного Суда РФ, можно выделить следующие особенности результатов конституционного судопроизводства по формированию нравственных начал уголовно-процессуальной деятельности.

Во-первых, несмотря на признание Конституционным Судом отдельных положений УПК РСФСР не соответствующими Конституции РФ, они приме- няются на практике в прежней редакции и по-прежнему воспринимаются в общественном сознании как лишенные нравственного содержания. В частно- сти, это проявляется в неоднократном обращении в Конституционный Суд по одному и тому же вопросу. Так, постановлением Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П3 были признаны не соответствующими Конституции РФ положения УПК РСФСР, возлагающие на суд обязанность по собственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случае невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования. Позднее, в Конституционный Суд обратилась с жалобой гражданка Л.Ю. Берзина по аналогичному вопросу, на что было указано в вынесенном судом определении от 3 февраля 2000 г. № 9-04.

1 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. -№13. - Ст. 1447.

2 МоскальковаТ.Н. Указ. соч. -С. 18.

3 Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. - 1999. - №4. - С.41-49.

4 Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. - 2000. -№3. - С.57-59.

53

Однако, несмотря на однозначное мнение Конституционного Суда РФ, высказанное им в вынесенном постановлении, в суд поступает ходатайство Генерального прокурора РФ об официальном разъяснении ранее вынесенного постановления суда. Такое разъяснение было сформулировано в определении Конституционного Суда от 5 июля 2000 г. № 150-О1. Особенность данной ситуации заключается в том, что Генеральный прокурор РФ рассматривает связанную с первоначально вынесенным постановлением деятельность судов общей юрисдикции как влекущую сложности в правоприменительной практике.

Аналогичная ситуация сложилась с решением вопроса о конституционности положения, закрепленного в ст. 97 УПК РСФСР, которое позволяет про- длевать предельные сроки содержания лица под стражей в целях реализации им права на ознакомление с материалами уголовного дела2.

К сожалению, несмотря на однозначность выводов, излагаемых Конститу- ционным Судом в своих постановлениях, в УПК РФ содержится ряд положений, аналогичных закрепленным в УПК РСФСР и признанным не соответствующими Конституции РФ. В частности, как и ст.97 УПК РСФСР, ч.7 ст. 109 УПК РФ, допускает возможность продления сроков содержания под стражей в целях ознакомления обвиняемого со всеми материалами уголовного дела по окончании расследования. В этой связи представляется нравственно недопустимым рассмотрение принципа законности только в части недопустимости применения положений федерального закона, противоречащих требованиям УПК РФ. Представляется, что данный принцип должен включать в свое содержание и недопустимость применения положений УПК РФ, противоречащих

1 Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - №33. - Ст.3432.

2 См.: По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина: Поста новление Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июня 1996 г. - № 14-П // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - №26. - Ст.3185; По делу о проверке конституционности частей четвертой, пятой и шестой статьи 97 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Г.В. Янчева, В.А. Жеребен- кова и М.И. Сапронова: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 декабря 1998 г. - №167-0 // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. -№1.-Ст. 230.

54

конституционным требованиям.

Во-вторых, некоторые положения УПК РСФСР, признаются Конституци- онным Судом соответствующими Конституции РФ, но, тем не менее, не рас- сматриваются таковыми гражданами, вовлеченными в сферу уголовно- процессуальных отношений. Это подтверждается, в первую очередь, самим фактом неоднократного обращения в суд с жалобами1.

В-третьих, компетенция Конституционного Суда РФ по рассмотрению дел о соответствии Конституции РФ нормативных актов государственной власти и договоров к ним в уголовно-процессуальной сфере не распространяется на акты министерств и ведомств, регулирующих указанные вопросы.

Таким образом, основываясь на результатах исследования проблемы соот- ношения права и нравственности в философском, правовом, социологическом, историческом аспектах, опираясь на собственный анализ положений отдельных источников уголовно-процессуального права, а также постановлений и определений Конституционного Суда Российской Федерации, я пришла к следующим выводам:

  1. Соотношение норм уголовно-процессуального права и норм нравственности характеризуется многообразием проявлений - единством, общностью, различием, взаимодействием и противодействием. Однако их следует рассматривать через призму классификации норм нравственности на две группы, каждой из которых свойственны специфические формы соотношения с уголовно-процессуальными нормами.
  2. Нормам права в той или иной мере присуще нравственное содержание. Од -
  3. См. напр.: По делу о проверке конституционности статьи 6 Уголовно-процессуального ко- декса РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Сушкова: Постановление Конституцион- ного Суда Российской Федерации от 28 октября 1996 г. - № 18-П // Вестник Конституци- онного Суда Российской Федерации. - 1996. - №5. - С. 11-14; По жалобе гражданина Пар- шуткина Виктора Васильевича на нарушение его конституционных прав и свобод пунктом 1 части второй статьи 72 УПК РСФСР и статьями 15 и 16 Положения об адвокатуре РСФСР: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июля 2000 г. -№128-0 // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - №33. - Ст.3433.

55

нако объем нравственных характеристик напрямую зависит от места источ- ника уголовно-процессуального права в системе правовых норм.

  1. Конституция Российской Федерации, провозглашая примат общепризнан- ных принципов и норм международного права, в большей степени наделена нравственным содержанием, так как не только провозглашает основопола- гающие права и свободы граждан, но и учитывает особенности социального, культурного, экономического, политического и территориального развития государства.
  2. Учитывая тот факт, что Конституционный Суд РФ проверяет конституционность отдельных положений действующего уголовно- процессуального законодательства и не осуществляет аналогичную оценку ни правоприменительной практики, ни ее результатов, зачастую ему приходится повторно возвращаться к рассмотренным вопросам. Поэтому следует признать большую роль Конституционного Суда РФ в поддержании нравственных начал уголовно-процессуального законодательства, но не в его укреплении. Более того, анализ отдельных положений нового процессуального законодательства, аналогичных ныне действующим нормам УПК РСФСР, позволяет прогнозировать неизбежность обращения Конституционного Суда РФ к рассмотрению многих процессуальных проблем правоприменения, но уже в свете нового УПК РФ.
  3. 1.3. Нравственная обусловленность соотношения целей и задач уголовного процесса на стадии предварительного расследования

Проблемам оптимального законодательного закрепления задач уголовного процесса в специальной литературе уделялось достаточно пристальное внимание. Детальному анализу подвергались различные аспекты данного объекта научного исследования. Так, изучалась природа уголовно- процессуальных за-

56

дач и их роль в изменяющейся модели российского уголовного процесса1, устанавливалось соотношение целей и задач уголовного процесса2.

Деятельность компетентных органов и их должностных лиц направлена на достижение задач уголовного процесса, которые законодательно закреплены в УПК РСФСР. Однако на каждой стадии процесса достигаются определенные промежуточные задачи, что в дальнейшем обусловливает эффективность уголовно-процессуальной деятельности в целом. Вместе с тем, в УПК РСФСР не содержатся задачи деятельности субъектов на стадии предварительного расследования. Отсутствует их закрепление и в УПК РФ. Ученые-процессуалисты единодушны в том, что процессуальная деятельность на указанной стадии заключается в собирании, проверке и оценке доказательств о событии преступления, виновности лица, мотивах преступления, об обстоятельствах, влияющих на характер и степень ответственности, иными словами, направлена на раскрытие преступлений, установление виновных и привлечение их к уголовной ответственности, на защиту нарушенных преступлением прав и свобод личности, защиту интересов общества и государства, ограждение от неосновательного обвинения и реабилитацию каждого невиновного3.

Однако до сих пор данный вопрос не получил своего окончательного раз- решения. Более того, исследования носили аспектный характер и не затрагивали проблемы детерминации соотношения целей и задач действующими в обществе нравственными нормами и императивами. Результаты проведенных научных исследований являются зачастую диаметрально противоположными, а в УПК РФ понятие задач уголовного процесса заменено на «назначение уголовного судопроизводства», что также требует дополнительного исследования

См., напр.: Поляков М. Уголовный процесс: новые задачи в старой упаковке // Российская юстиция.- 1998.-№10.-С. 12.

2 См., напр.: Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса // Государство и право. - 1994. - №11. - С.126-132; Назаренко В. Задачи определяют действия // Уголовное право. - 2001.-№2. -С.69-72.

3 См., напр.: Громов Н.А. Указ. соч. - С.232; Советский уголовный процесс. Вып. IV. / Под ред. А.Я. Вышинского. - М.: Юрид. изд-во НКЮ Союза ССР, 1938. - С.4; Уголовно- процессуальное право Российской Федерации …. - С.281; Якупов Р.Х. Указ. соч. - С.226.

57

проблемы. Поэтому в целях наиболее эффективного рассмотрения нравственных начал соотношения целей и задач уголовно-процессуальной деятельности необходимо внести ясность в содержание используемых философских категорий.

Некоторые процессуалисты отождествляют понятия целей и задач уголов- ного процесса . Однако, на мой взгляд, с таким утверждением достаточно сложно согласиться. Обратившись к современным словарям, можно увидеть, что цели и задачи - неэквивалентные понятия: цель - это «представляемое и желаемое будущее событие или состояние» , а задача - «то, что требует исполнения, разрешения»3. Соглашаясь в целом с тем, что задача - это ближайшая цель, а цель - более отдаленная задача4, на мой взгляд, осуществление задач уголовного процесса следует рассматривать как средство достижения цели всей уголовно-процессуальной деятельности. В свое время итальянский юрист Ферри утверждал, что уголовный кодекс пишется для преступников, а уголовно-процессуальный - для честных людей5. В таком аспекте нравственно обосновано утверждение о том, что целью всего уголовного процесса является защита личности и общества .

Поэтому установление истины следует рассматривать как средство дости- жения цели уголовно-процессуальной деятельности, которой является обеспечение защиты законных прав и интересов личности (ст.6 УПК РФ).

Следует отметить, что в процессуальной литературе проблема нравственной обусловленности целей и задач уголовно-процессуальной деятельности на стадии предварительного расследования преступлений ставится впервые.

См. подробнее: Баев О. Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии: основы предупреждения и разрешения. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1984. - С.74; Уголовный процесс. - М.: Зерцало, 1997. - С.14; Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. - Л.: Изд-во Ленингр- ун-та, 1976. - С.29. Философский энциклопедический словарь. … -С.506. Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. … - С.203.

См. подробнее: Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. Общая часть и досудебные ста- дии. - М.: Междунар. ун-т бизнеса и управления, 1998. - С. 14. 5 См. подробнее: Кобликов А.С. Указ. статья.- С.45. См. подробнее: Володина Л.М. Указ. статья. - С. 127.

58

Вопрос о том, как соотносятся цели со средствами, которые применяются для их достижения, служил камнем преткновения в течение многих веков. История этической мысли выдвинула два альтернативных ответа на вопрос о соотношении цели и средств, наиболее ярко воплотившихся в концепциях мак-киавелизма и, так называемого, абстрактного гуманизма1. Однако наиболее правильной следует признать позицию, в соответствии с которой цель и средства объективно взаимосвязаны и находятся в состоянии диалектического взаимодействия.

Таким образом, выбор средств достижения цели может быть признан нравственно обоснованным при соблюдении следующих условий:

  1. Полное изучение предполагаемых последствий от достижения цели и от ис- пользования каждого из имеющихся в распоряжении средств;
  2. Прогнозирование возможностей наступления таких последствий при исполь- зовании выбранных средств;
  3. Соотнесение предполагаемых последствий от избранного средства с послед- ствиями использования других средств или отказа от достижения цели.
  4. В свете вышеизложенного представляется необходимым установить, что является задачами деятельности органов предварительного расследования, каким образом они соотносятся с общей целью защиты интересов личности, общества и государства и насколько такое соотношение соответствует нравственным требованиям. В этой связи Б.С. Волков писал: «Нравственные начала находят свое выражение в определении задач … законодательства, в построении основных институтов … права и обусловливает содержание и направление уголовной политики государства и средства ее реализации»2.

В течение всего периода развития как отечественной, так и зарубежной

науки уголовно-процессуального права проблемам определения и процессу-

_ ального закрепления истины как результата уголовно-процессуальной деятель -

См. подробнее: Профессиональная этика… .-С. 132-133. 2 Цит. по: Волков Б.С. Нравственные начала в назначении наказания // Известия вузов. Правоведение. -2000. -№1. - С. 121.

59

ности уделялось достаточно пристальное внимание.

В орбиту научных исследований были включены вопросы сущности истины, ее предмета, критерия, специфики истины как уголовно-процессуального понятия и т.п. Несмотря на большое количество научных изысканий в данной области, многие аспекты проблемы в настоящее время остаются неисследованными, хотя имеют большое как научное, так и практическое значение.

Анализ специальных монографических, а равно учебных и периодических изданий позволяет систематизировать результаты научных исследований в данной сфере.

Используя исторический метод исследования, необходимо констатировать, что проблема истины в течение всего периода развития науки уголовно-процессуального права стояла достаточно остро как в дореволюционный период1, так и в советское время2. Не теряет она своей актуальности и в эпоху современности .

Основываясь на аксиологическом методе научного анализа, следует указать на отсутствие единства мнений среди ученых-процессуалистов по поводу значения истины в уголовном процессе. Так, многие специалисты рассматри-

См., напр.: Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М.: Казенная железнодорожная тип. Моск. узла, 1911. - С.202; Духовский М.В. Русский уголовный процесс. - М.: Склад изд. в книжном складе М.В. Клюкина, 1910. - С. 197-201; Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда. Уголовно-политическое исследование. - Томск: Паровая типо-лит. П.Н. Макушина, 1905. - С.91; Хрестоматия по уголовному процессу России / Авт.-сост. Э. Ф. Куцова. - М.: Городец, 1999. - С.114-115; Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. Судопроизводство. - СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1892. -С.133.

2 См., напр.: Мотовиловкер Я.О. Установление истины в советском уголовном процессе. - Ярославль: Изд-во ЯрГУ, 1974; Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопро изводстве. - М.: Юрид. лит., 1961; Строгович М.С. Материальная истина и судебные дока зательства в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955.

3 См., напр.: Кореневский Ю. Нужна ли суду истина? // Российская юстиция. - 1994. - №5. - С.20-22; Пашин С. Теория формальных доказательств и здравый смысл // Российская юс тиция. - 1996. - №1. - С.52; Пиюк А. Истина или «доказанная достоверность»? // Россий ская юстиция. - 1999. - №5. - С.43; Францифоров Ю.В. О дискуссионных вопросах в тео рии доказательств / Ю.В. Францифоров, В.Н. Лубнин, Н.А. Громов // Государство и право. - 1998. - №5. - С. 104-106; Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном про цессе // Государство и право. - 1996. - №9. - С.60-67.

60

вают истину как цель доказывания по уголовным делам . Другие считают, что требование достижения истины является одним из важнейших принципов уголовного процесса2. Третья концепция заключается в придании требованию достижения истины по делу двойственной природы: выступая в качестве цели доказывания, истина рассматривается одновременно и как принцип уголовного процесса, т.е. по существу примиряет две предыдущих3.

Опираясь на гносеологические особенности познания с использованием сравнительного метода научного исследования, можно сделать следующие выводы.

В процессуальной литературе наиболее распространен анализ истины с помощью ее сравнения с отдельными принципами уголовного процесса, такими, как законность, презумпция невиновности, всесторонность, объективность и полнота исследования обстоятельств дела, публичность, состязательность, а также право личности на судебную защиту4.

См., напр.: Викторов Б.А. Общие условия предварительного расследования в советском уголовном процессе.- М.: НИИРО, 1971. - С. 15; Барабаш А.С. Доказывание и его цель при прекращении уголовных дел по реабилитирующим и нереабилитирующим основаниям / А.С. Барабаш, Н.Г. Стойко // Проблемы доказывания по уголовным делам: Межвуз. сб. на- уч. тр. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1988. - С.46; Уголовный процесс- М.: Зерцало, 1997. - С. 127-130; Махов В. О проекте Уголовно-процессуального кодекса РФ // Уголовное право. - 2001. - №2. - С.68.

См., напр.: Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в про- екте УПК - 1997 // Российская юстиция. - 1997. - №9. - С.9-11; Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. - Ярославль: ЯрГУ, 1978. - С.24-28; Савицкий В.М. Уголовный процесс: Словарь- справочник / В.М. Савицкий, A.M. Ларин. - М.: КОНТРАКТ ИНФРА-М, 1999. - С.58. См. подробнее: Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса: вопросы теории и практики. - М.: Юрид. лит., 1971. - С.123.

См.: Гавло В.К. Принцип социалистической законности и нравственности - важнейшее теоретическое положение методики расследования // Проблемы укрепления социалистиче- ской законности в уголовном судопроизводстве: Межвуз. сб. - Барнаул: АГУ, 1985. - С.14- 21; Томин ВТ. Некоторые соображения российского правоведа о реализации Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в российском уголовном процессе рубежа XXI века // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприме- нительной практики: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 2. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 1999. - С.23-36; Мазаев В.Д. Гарантии реализации правовых норм на предва- рительном следствии // Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии: Сб. науч. тр. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. - С.20.

61

Еще одной спецификой исследования истины является указание на неразрывную связь между целью доказывания и деятельностью суда1, при этом не раскрывается роль органов предварительного расследования в установлении фактических обстоятельств дела. Если же предметом научного исследования выступает анализ результатов процессуальной деятельности указанных органов, то применительно к случаям прекращения дел по предусмотренным в законе основаниям2.

Отсутствует единство мнений и в вопросе о предмете или содержании истины в уголовном процессе. В соответствии с первой точкой зрения истина заключается в правильном установлении фактической стороны дела . Процессуалисты, придерживающиеся иной точки зрения, рассматривают истину не только как соответствие полученных знаний реальной действительности, но и включают в ее содержание юридическую оценку данного деяния4. Некоторые ученые - сторонники расширительного толкования предмета истины наряду с указанными аспектами подразумевают под истиной правильное назначение уголовного наказания, соответствующего тяжести преступления и личности виновного5.

Достигнув единодушия в том, что категория истины в уголовном процессе необходима, процессуалисты не пришли к единому мнению в вопросе о том, какая истина должна быть установлена в уголовном процессе: материальная

См., напр.: Васильев Л.М. Нужна ли истина в уголовном процессе и какова роль суда в ее установлении? // Юрист. - 1998. - №5. - С.50-52; Доля Е.А. Соотношение гносеологической и правовой сторон доказывания в российском уголовном процессе // Государство и право. - 1994. -№10. - С. 118-128; Тенчов Э.С. Объективная истина и суд присяжных/ Э.С. Тенчов, О.В. Кузьмина // Государство и право. - 1994. - №11. - С.132-129; Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе // Государство и право. - 1996. - №9. -

^ С.60-67.

” См., напр.: Барабаш А.С. Истина при прекращении уголовных дел в связи с применением мер административного или общественного взыскания // Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам: Межвуз. сб. - Красноярск: Краснояр. ун-т, 1987. - С.54-59.

3 См., напр.: Строгович М.С. Указ. соч. - С.64.

4 См., напр.: Пашкевич П.С. Указ. соч. - С.12; Добровольская Т.Н. Указ. соч.- С.132.

3 См., напр.: Мотовиловкер Я.О. Установление истины в советском уголовном процессе. - Ярославль: ЯрГУ, 1974. - С. 14.

62

или формальная, объективная или субъективная, абсолютная или относительная. Так, О.В. Петрова считает, что истина в уголовном процессе по своей природе является объективной. В основу ее понятия может быть положена только классическая концепция истины, которая определяет последнюю как соответствие мысли действительности . Более того, некоторые ученые, стараясь подчеркнуть специфику познавательных процессов в ходе осуществления уголовно-процессуальной деятельности, рассматривают истину как судебную, которая означает уверенность (достоверность), что какой-либо факт существует или не существует , а также как юридическую, т.е. опирающуюся на принцип «доказанности обвинения»3.

Анализ специальной литературы позволяет сформулировать выводы:

  1. Исследованию подвергались отдельные аспекты истины как уголовно- процессуального института, причем, такие исследования проводились вне связи с ее нравственными характеристиками;
  2. Основу научных исследований составляла марксистско-ленинская философия, основывающаяся на принципах гносеологии диалектического материализма, поэтому проблема зачастую приобретала политический оттенок;
  3. Анализ истины осуществлялся через призму законодательно закрепленного приоритета государственных и общественных интересов над интересами отдельных граждан, вовлеченных в сферу уголовно-процессуальных отноше-нии ;
  4. На современном этапе развития науки уголовно-процессуального права ученые- процессуалисты традиционно решают проблему истины в уголовном процессе, не учитывая тех существенных изменений и дополнений, которые
  5. См. подробнее: Петрова О.В. Объективная истина и гарантии ее установления в уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Воронеж, 2000. - С.8. См. подробнее: Строгович М.С. Указ. соч. - С.42.

См. подробнее: Михайловский И.В. Указ. соч. - С.93; Розин Н.Н. Уголовное судопроиз- водство. - СПб.: Юрид. книжный склад Право, 1914. - С.303.

См., напр.: Тадевосян B.C. К вопросу об установлении материальной истины в советском процессе // Советское государство и право. - 1948. - №6. - С.70-71.

63

были внесены в действующее уголовно-процессуальное законодательство в последние годы, а также принятие нового УПК РФ;

  1. Изучению подвергалась истина как часть объективной реальности, которая существует «сама по себе», без учета ее ценностного значения;
  2. Практически отсутствует анализ роли органов, осуществляющих предварительное расследование, в установлении фактических обстоятельств дела.
  3. Как известно, современный российский уголовный процесс соответствует смешанной модели, содержащей в себе отдельные черты как состязательного, так и обвинительного процесса, причем досудебные стадии по-прежнему характеризуются обвинительным уклоном. Все изменения, вносимые в действующий УПК РСФСР, направлены на сглаживание существующих различий досудебных и судебных стадий. Законодатель пошел по пути нормативного закрепления дополнительных гарантий соблюдения прав и законных интересов участников процесса через установление новых критериев, которым должны соответствовать действия и решения органов и их должностных лиц, наделенных властными функциями в уголовном процессе. В Конституции РФ нашли свое отражение положения о недопустимости применения пыток, насилия и другого унижающего человеческое достоинство обращения или наказания (ч.2 ст.21), о неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны (чЛ ст.23, ст.24), о тайне переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч.2 ст.23), о неприкосновенности жилища (ст.25). В Конституции РФ также закреплены нормы о праве на получение квалифицированной юридической помощи (ст.48), о презумпции невиновности (ст.49), о свидетельском иммунитете и гарантии от самообвинения (ст.51) и др.

Положения, направленные на обеспечение законных интересов личности в уголовном процессе, нашли свое закрепление и в иных нормативных актах.

С принятием Закона РФ от 16 июля 1993 г. «О внесении изменений и до- полнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР

64

об административных правонарушениях»1 ст. 69 УПК РСФСР была дополнена частью третьей, содержащей правило о недопустимости доказательств, полученных с нарушением закона.

В отличие от Закона РФ от 2 июля 1992 г. «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации», Закон РСФСР «О государственной налоговой службе РСФСР», Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» , изменилось содержание федерального закона от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности» . В настоящее время его положения исключают возможность использования результатов оперативно-розыскной деятельности в качестве доказательств по уголовным делам (ст. 11).

Данную тенденцию следует признать нравственно оправданной. Если государство монополизирует и институционализирует возможность применения к лицам принуждения, то оно должно предоставить им дополнительные гарантии законности их применения. Однако с принятием Федерального закона от 20 марта 2001 г. УПК РСФСР был дополнен ст.1741, в соответствии с которой результаты контроля и записи переговоров приобретают доказательственное значение. Таким образом, снижается уровень нормативных гарантий законного и обоснованного ограничения конституционных прав граждан.

В соответствии с Конституцией РФ смысл, содержание и применение закона определяются правами и свободами человека и гражданина (ст. 18), что означает «верховенство этих прав и свобод в правовой системе государства…. Смысл и содержание законов, их применение выверяются тем, насколько они соответствуют обеспечению прав и свобод человека и гражданина»4. В свете указанного положения, нашедшего свое закрепление в действующей Конститу-

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Рос- сийской Федерации. - 1993. -№33. - Ст.1314.

2 Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Рос сийской Федерации. - 1992. -№ 33. - Ст. 1912.

3 Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 33. - Ст. 3349.

4 Конституция Российской Федерации: Комментарий. - М.: Юрид. лит., 1994. - С. 127.

65

ции РФ, вполне закономерными являются изменения во взглядах на природу и сущность уголовного процесса в целом, а также на деятельность органов предварительного расследования и ее результаты. Так, в процессуальной литературе все больше внимания уделяется вопросам охраны тайн , частной жизни граждан , свидетельского иммунитета , презумпции невиновности4 и другим проблемам, непосредственно касающимся защиты частных интересов в уголовном процессе. Иными словами, акценты смещаются в сторону обязательного гарантированного обеспечения прав и законных интересов личности5.

Вместе с тем, принятый 18 декабря 2001 года УПК РФ в некоторой степени приостановил процесс дальнейшего совершенствования процессуального законодательства. В частности, в новом Кодексе четко обозначено различие между досудебными и судебными производствами: закрепленный в ст. 15 принцип состязательности сторон действует только на судебных стадиях процесса. При этом, органы предварительного расследования отнесены к участникам, выступающим со стороны обвинения (глава 6 УПК РФ), а положение о

См. подробнее: Майорова Л.В. Охрана тайн в уголовном судопроизводстве // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 1. Часть 1. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 1999. - С.9-17; Петрухин И.Л. Личные тайны (человек и власть). - М.: Ин-т гос. и права Российской академии наук, 1998; Смоль- кова И.В. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе. - М.: Луч, 1999. См., напр.: Иванский В.П. Правовая защита информация о частной жизни граждан. Опыт современного правового регулирования. - М.: Изд-во РУДН, 1999.; Петрухин И.Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. - М.: Юрид. лит., 1989.

См., напр.: Агаев Ф.А. Иммунитеты в Российском уголовном процессе / Ф.А. Агаев, В.Н. Галузо. - М.: Теис, 1998. - 135с; Карнеева Л.М., Кертэс И. Проблемы свидетельского им- мунитета // Сов. государство и право. - 1989.- №6. - С.57-64; Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1996. - №8. - С.28-29. См., напр.: Ефимичев П. Презумпция невиновности: дискуссия продолжается // Уголовное право. - 1999. - С.48-54.; Туманов В. Презумпция невиновности // Российская юстиция. -2000. -№8. - С.52.; Шимановский В.В. О роли презумпции невиновности при доказывании на предварительном следствии // Проблемы доказывания по уголовным делам. Межвуз. сб. науч. тр. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1988.- С.99-105. 5 См., напр.: Каламкарян Р.А. Права человека в России: Декларации, нормы и жизнь // Государство и право. - 2000. - №3. - С.37-50; Каламкарян Р.А. Юридические гарантии прав личности в Российской Федерации // Государство и право. - 2000. - №11. - С.95-107; Ку-цова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1972.; Морщакова Т. Совершенствование юридических гарантий прав человека // Государство и право. - 1994. - №10. - С.13-23; Трошкин Ю.В. Права человека.- М.: РИО Упрполиграфиздата Администрации Московской области, 1997.

66

всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела (ст.20 УПК РСФСР) заменено возложением обязанности на прокурора, следователя и дознавателя по осуществлению уголовного преследования по делам публичного и частно-публичного обвинения. Более того, как будет показано далее, возможность реализации участниками процесса, выступающими со стороны защиты своих прав зачастую зависит от усмотрения стороны обвинения.

В таком свете, на мой взгляд, требование установления материальной аб- солютной истины факта по каждому уголовному делу (в классическом ее по- нимании) не соответствует на данном этапе развития общества и государства нравственным критериям, т.к. может привести к применению средств, существенно нарушающих интересы отдельных лиц, которые будут принесены в жертву публичным интересам. При опросе практических работников абсолютное большинство - 82,5% указали на невозможность установления истины по каждому уголовному делу. При этом 14,3% из них дали ответ в отрицательной категорической форме. Интересно, что некоторые следственные работники прямо подчеркнули, что объективная истина - это более философское понятие, чем правовое, следовательно, с точки зрения философии в рамках уголовного дела объективную истину установить нельзя, так как она всегда будет иметь субъективный, формальный характер.

Вместе с тем, абсолютный отказ от истины также нравственно недопустим, так как лишит уголовно-процессуальную деятельность ее этического смысла и содержания. По сути, силовые механизмы процессуальной деятельности стали бы неуправляемыми.

Ученые-процессуалисты неоднократно указывали на специфику процессу- альных средств, направленных на установление истины, их законодательное закрепление и ограниченность рамками действующего законодательства, а также на особенности содержания истины в уголовном процессе. Как уже подчеркивалось, в процессуальной литературе не оценивалась органов предварительного расследования в установлении истины. Однако такой взгляд лишает

67

результаты соответствующей деятельности не только их этического, но и процессуального значения, а также приводит к нарушению принципа законности.

Исходя из такой посылки, по каждому уголовному делу, прекращенному производством по реабилитирующим основаниям1, либо оконченному рас- смотрением вынесением оправдательного приговора2, органами предварительного расследования преступлений не была установлена истина по делу. Однако при этом необходимо учитывать следующее:

  1. В соответствии с чЛ ст.200 УПК РСФСР, предварительное расследование заканчивается составлением обвинительного заключения, если собранных доказательств достаточно для этого. Указанное положение означает, что уголовно-процессуальный закон использует оценочное понятие достаточности вне связи с фактическими обстоятельствами дела, на основании которых возможно установление истины по делу. УПК РФ не изменил принципиально данной формулировки, дополнив ее указанием не только на достаточность собранных доказательств, но и на проведение всех следственных действий (ч.1 ст.215).

  2. В описательной части обвинительного заключения излагаются доказа- тельства, которые подтверждают наличие преступления и виновность лица (ч.1 ст.205 УПК РСФСР). Перечень источников доказательств является исчерпывающим (ч.2 ст.69 УПК РСФСР), т.е. информация, имеющая значение для дела и соответствующая объективной действительности, но полученная из иных источников, не нашедших своего закрепления в процессуальном законе, не обладает юридической силой. Ограниченные возможности органов предварительного расследования по установлению объективной истины обусловлены также (достаточно обоснованно) положением ч.З ст.69 УПК РСФСР, в соответствии с которым недопустимые доказательства не могут быть положены в основу обвинения. Иными словами, при оценке допустимости доказательств решающее значение имеют вопросы формы доказательств, а не соответствия их объектив-

1 В первом полугодии 2000 года по указанным основаниям дела прекращены в отношении 1413 человек // Российская юстиция. - 2000. - №12. - С.54.

2 За указанный период рассмотрение 2463 уголовных дел было завершено вынесением оп равдательных приговоров // Там же.

68

ной реальности. Новый процессуальный закон расширяет перечень актов, вынесением которых завершается стадия предварительного расследования преступлений путем включения в него наряду с обвинительным заключением (ст.220) обвинительного акта (ст.225). Однако в этих процессуальных документах должны быть указаны доказательства, подтверждающие обвинение.

  1. В установленных законом случаях требуется получение судебного раз- решения на производство отдельных процессуальных и оперативно- розыскных мероприятий. В этой связи В.В. Николюк, анализируя основные вопросы применения положений нового УПК РФ, указывает, что судебный порядок избрания отельных мер пресечения, производства установленных в законе следственных действий будет способствовать повышению уровня обеспеченности прав личности в уголовном процессе1. Анализ результатов деятельности судебных органов позволяет прийти к выводам об уменьшении активности судов по выдаче судебных разрешений. Так, на 8,4% сократилось количество выданных санкций на проведение оперативно- розыскных мероприятий, связанных с нарушением тайны сообщений (с 3414 до 3128), на 62% снизилось число выданных судами разрешений, связанных с нарушением неприкосновенности жилища (с 2554 до 970 случаев) . Таким образом, органы предварительного расследования могут положить в основу обвинительного заключения лишь те доказательства, которые по действующему процессуальному законодательству являются таковыми и соответствуют признаку допустимости (в том числе и при получении соответствующего разрешения судебных органов, которые крайне редко санкционируют в установленном законом порядке ограничение конституционных прав граждан). Данное положение нашло сове развитие в новом процессуальном законе и выразилось в расширении функций судебного контроля за деятельностью органов предварительного расследования. Так, в

См. подробнее: Николюк В.В. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: общая характеристика, проблемы практического применения // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. матер, междунар. науч.-практ. конф. Часть. 1. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 2002. - С. 10-11. Там же. - С.57.

69

соответствии со ст. 10 Федерального закона РФ от 18 декабря 2001 года «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»1 с 1 января 2004 года судам передаются такие полномочия, как применение мер пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста, продление срока содержания под стражей, производство следственных действий в жилище, наложение ареста на корреспонденцию и выемка ее в учреждениях связи и некоторые другие. Следовательно, при решении всех указанных вопросов следователю необходимо будет обращаться в порядке, установленном законом, за судебным разрешением.

  1. Одной из форм окончания предварительного расследования преступле- ний является вынесение постановления о прекращении дела (ст. 199 УПК РСФСР) как по реабилитирующим, так и не реабилитирующим основаниям (п.3,4 ст.5, ст.ст.6, 7, 9 УПК РСФСР и др.). В постановлении о прекращении дела указывается сущность дела и основания прекращения (чЛ ст.209 УПК РСФСР), т.е. те сведения, которые отражены в материалах уголовного дела и могут быть положены в основу мотивировки прекращения уголовного дела, а в материалах уголовного дела содержатся фактические обстоятельства, полученные в порядке, сроки и в условиях, предусмотренных положениями действующего законодательства. Иная информация объективного характера не может быть использована органами предварительного расследования при прекращении производства по делу. Следовательно, УПК РФ не вносит существенных изменений в институт прекращения уголовных дел (ст.ст.24-28). Однако в новом Кодексе законодатель предусмотрел необходимость указания в постановлении о прекращении уголовного дела обстоятельств, послуживших поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, а также результатов предварительного следствия (п.3,5 ч.2 ст.213 УПК РФ). Иными словами, мотивировка возможности прекращения производства по делу должна быть основана на поводах и основаниях его возбуждения, которые устанавливаются еще на перво-

1 Российская газета. - 2001. - 22 дек.

70

начальной стадии уголовного процесса, а также на результатах, которые могут быть выражены в анализе собранных по данному делу доказательств.

  1. На стадии назначения судебного заседания, а также в ходе судебного разбирательства участвующие в деле лица имеют право заявлять ходатайства о вызове дополнительных свидетелей и истребовании новых доказательств (чЛ ст.223, ч.1 ст. 276 УПК РСФСР), при чем, во время рассмотрения материалов уголовного дела суд может самостоятельно по собственной инициативе независимо от наличия ходатайств вынести определение (постановление) о вызове дополнительных свидетелей, истребовании других доказательств (ч.5 ст.276 УПК РСФСР), а равно отказать в удовлетворении заявленных ходатайств (ч.2 ст.276 УПК РСФСР). Таким образом, объем доказательственного материала может быть изменен на любой стадии процессуальной деятельности по усмотрению должностных лиц, наделенных властными функциями в процессе. Возможность изменения объема доказательственной базы сохранена и в нормах, закрепленных в УПК РФ. Так, в ст.234 УПК РФ указывается на право сторон заявлять ходатайства о допросе лиц в качестве свидетелей, об истребовании дополнительных доказательств или предметов, а также об исключении доказательств. При этом, суд не может отказать в удовлетворении заявленного ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста (ч.4 ст.271) и во всяком случае обязан рассмотреть каждое ходатайство, которое было заявлено (ч.2 ст.271).
  2. В соответствии с положениями действующего процессуального законо- дательства суд не может возвращать дело для производства дополнительного расследования в случае невосполнимой в судебном заседании неполноты проведенного расследования1, а также в случае признания доказательств, получен-
  3. По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород: Постановление Конституционного Суда Рос- сийской Федерации от 20 апреля 1999 г. - № 7-П // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - № 17. - Ст. 2205.

71

ных органами предварительного расследования с нарушением уголовно- процессуального закона, не имеющими юридической силы, если такое признание влечет невосполнимую в судебном заседании неполноту проведенного расследования . Таким образом, действующее законодательство ограничивает компетенцию суда по устранению недостатков, допущенных в ходе предварительного расследования преступлений и еще больше формализует процесс.

Необходимо отметить, что ст.237 УПК РФ предоставляет возможность су- дье вернуть материалы уголовного дела прокурору, однако это допустимо лишь по основаниям, указанным в законе: нарушение требования составления обвинительного заключения или обвинительного акта, неполучение обвиняемым копии заключения или акта, а также наличие необходимости составления указанных процессуальных документов по уголовному делу, переданному в суд с постановлением о применении принудительных мер медицинского характера. Анализ перечисленных оснований позволяет утверждать, что реализация предоставленной судье компетенции по возвращению уголовных дел прокурору направлена на устранение недостатков формы процессуальной деятельности и порядка ее надлежащего оформления, т.е. формальные элементы не только сохраняются, но и получают свое дальнейшее развитие в УПК РФ.

  1. Функционирующий в настоящее суд присяжных как уголовно- процессуальный институт обладает, безусловно, нравственной характеристикой, так как позволяет учитывать не только положения действующего законодательства при вынесении вердикта, но и нормы морали, характерные для современного общества, что получило положительную оценку ученых-процессуалистов2. При рассмотрении дела с участием присяжных заседателей основное внимание уделяется соблюдению прав и свобод участников процесса.

1 По жалобе гражданки Берзиной Людмилы Юрьевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 2 части первой статьи 232 УПК РСФСР: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 февраля 2000 г. - № 9-0 // Собрание законодательства Российской Федерации. -2000. -№ 13. - Ст. 1428.

См., напр.: Мельник В. Совесть - нравственная основа суда присяжных // Российская юс- тиция. - 1996. - №2. - С.7-9; Мельник С. Нравственные основы искусства защиты и обви- нения // Российская юстиция. - 1996. -№3. - С.6-8; №4. - С.8-10; №6. - С. 13-15.

72

Деятельность компетентных органов и их должностных лиц на стадии предварительного расследования преступлений также должна гарантировать реализацию конституционных прав граждан. Вместе с тем, поставив перед органами предварительного расследования указанную цель, закрепив в законе основные гарантии соблюдения прав граждан, законодатель не изменил процессуальный статус следователя, не восполнил пробелы законодательства, которые существенно влияют на природу и результаты процессуальных действий, а также детерминируют выбор соответствующих способов получения доказательств1.

Ограничение процессуальной самостоятельности следователя, расширение властных полномочий судебных органов в рамках судебного контроля за досудебным производством в новом УПК РФ противопоставлено принципу свободы оценки доказательств, согласно которому перечисленные в законе лица оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, руководствуясь при этом законом и совестью (ч.1 ст. 17).

  1. УПК РФ пошел по пути постепенного признания института сделок о признании вины путем законодательного закрепления сокращенного судебного следствия (Глава 40 УПК РФ). Вынесенный в сокращенном порядке приговор не подлежит дальнейшему обжалованию по основанию несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

В свете вышеизложенного представляется достаточно дискуссионной вы- сказанная в юридической литературе точка зрения о несоответствии «здравому смыслу» отказа в процессуальном законе от истины: «значит, ставится… иная цель, отличная от объективной истины. Проложен путь субъективизму, … це -

1 О современных проблемах досудебного производства см. подробнее: Давлетов А. Институт подозрения нуждается в совершенствовании / А. Давлетов, В. Войт // Законность. - 1996. -№7. - С.23-26; Колобов Г. Нужна ясная уголовная политики // Законность. - 2000. - №3. -С.6-7; Милова М. Участие адвоката в следственных действиях // Российская юстиция. -1996. -№11.- С.45-46; Нащекин Е. Свидетель или подозреваемый? //Законность. - 1996. - №2. - С.47-48; Темираев О. Процессуальная самостоятельность следователя // Законность.

      • №4. - С.28-29; Ткаченкова Л. Грустные мысли о следствии // Законность. - 1998.
  • №5. - С.20-23; Ширинский С. Насилие при допросах - реальная угроза правосудию // Российская юстиция. - 1997. - №12. - С.38

73

лесообразности, формализованному судопроизводству, формальной истине»1. Совершенно обоснованно отмечают некоторые процессуалисты достаточно большую роль формальных моментов в уголовно- процессуальной деятельности, и игнорировать это - значит «закрывать глаза на действительное положение дел» .

Проблема заключается в сущности непрекращающихся споров о категории истины в уголовном процессе. В основе лежит классическая концепция ис- тины как адекватного отражения объективной реальности познающим субъектом (соответствия реальности представлениям о ней). Опираясь на выводы философов, придерживающихся данной концепции, процессуалисты упускают из вида те проблемы, которые возникают при более глубоком ее изучении. Так, истина не может быть познана без уяснения самого соответствия, но такое знание стало бы с закономерностью суждением. Вместе с тем, истина рассматривается как отождествление с суждением самого предмета суждения. Объективно происходит отождествление одного суждения с другим. Высшим критерием истины по- прежнему остается объективное бытие.

В свое время русский процессуалист Н. Розин писал, что «уголовный про- цесс не может стремиться к достижению материальной истины» . Аналогичной точки зрения придерживался И. Щегловитов .

Более того, исходя из посылок ценностного мышления, философы совер- шенно обоснованно указывают на невозможность установления истинности и ложности ценностных суждений, особенно, если речь идет об оценках - предпочтениях5.

1 Печников Г. Система «здравого юридического смысла» // Российская юстиция. - 1998. - №3.-С.П.

2 Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе.- М.: Проспект, 2000. - С.9.

3 Розин Н. Указ. соч. - С. 17-18.

4 См. подробнее: Щегловитов И. Прекращение уголовного преследования // Журнал граж данского и уголовного права. - 1887. -Дек. - Кн. 10. - С.38.

5 См. подробнее: Алексеев П.В. Философия. / П.В. Алексеев, А.В. Панин. - М.: Проспект, 1997. - С.290-292; Манджян К.Х. Введение в социальную философию. - М.: Высш. шк., КД Университет, 1997. - С.40-49.

74

В этой связи следует согласиться с мнением Н.Г. Стойко, считающим, что «вопросы, формулируемые относительно уголовного процесса, вытекают из тех концепций, которыми мы осознанно или неосознанно пользуемся для его восприятия, поэтому, применяя различные теоретические подходы и методы объяснения, можно прийти к разным результатам»1. Иными словами, центральной проблемой в уголовном процессе, а также в социальной и правовой действительности в целом является проблема интерпретаций, т.к. с их помо-щью реализуется попытка дать объяснения конкретных интересов .

С учетом имеющейся специфики уголовно-процессуальной деятельности, а также ее результатов, в основу как теоретических исследований, так и прак- тической процессуальной деятельности следует положить неопозитивистскую концепцию когерентной истины (от лат. cohaerenco - срастаться, тесно соединяться). Знание истинно, если оно представляет самосогласованную систему3. Указанная точка зрения полностью подтверждается результатами анализа правоприменительной практики. Например, в обвинительном заключении органа дознания, составленного по уголовному делу №1-2542-00 указано: «Принимая во внимание всю совокупность доказательств, дознание считает, что вина Л.Г. в совершении общественно-опасного деяния доказана полностью и с достаточной достоверностью, а приведенные доказательства полны, последовательные и не имеют противоречий» (выделение мое - И.С.). Аналогичные формулировки используются и судом при рассмотрении дела по существу. Так, составляя приговор по делу № 1-16-60-97 Ангарский городской суд подчеркнул, что «находит вину подсудимого полностью доказанной, исследовав собранные доказательства в их совокупности» (выделение мое - И.С.).

Цит. по: Стойко Н.Г. Социально-теоретические подходы к пониманию уголовного процес- са // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. матер, ме- ждунар. науч.-практ. конф. Часть.2. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 2002. - С.90.

2 См.: Там же.

3 См. подробнее: Философия. Основные проблемы философии. Часть II. / Под ред. В.И. Ки риллова. - М.: Юристь, 1997. - С. 67.

75

Органы дознания и предварительного следствия выполняют основную роль в осуществлении деятельности, главной задачей которой является уста- новление истины по делу . Принципы уголовного процесса, закрепленные в Конституции РФ, а также в отраслевом процессуальном законодательстве, будут выступать в качестве гарантий того, что решение данной задачи будет направлено на достижение цели уголовного процесса - охрану прав и законных интересов человека и гражданина. Только в этом случае уголовный процесс (в том числе и на стадии предварительного расследования преступлений) будет соответствовать нравственным требованиям, в частности, требованию справедливости.

Именно категория справедливости служит основой следственной дея- тельности, которая может быть определена как моральное сознание соразмерности между деянием и воздаянием, правами и обязанностями, вкладом и получением, целью и средствами ее достижения; как принцип «за большее -большее, за меньшее - меньшее».

Многие мыслители, начиная с Аристотеля, рассматривали справедли-вость как социальную добродетель . Современный социальный философ Дж. Роулс, сравнивает справедливость с истиной: «как истина является главной добродетелью мысли, так справедливость - первая добродетель общественных институтов»3. Таким образом, через всю историю философии проходит мысль, что справедливость - это то, что содействует общему благу.

Справедливость как истина является нравственной задачей уголовного процесса, поскольку весь механизм процессуального доказывания и обеспечения функций предварительного расследования направлен на достижение равновесия между деянием и воздаянием, в конечном счете, на обеспечение адек

Действительно, из 207 исследованных материалов уголовных дел, лишь 11,6% случаев при вынесении судом приговора была изменена первоначальная квалификация, данная органа- ми расследования.

2 Аристотель Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории. - Мн.: Литература, 1998. - С. 145-276.

3 Роулс Дж. Справедливость как честность // Вопросы философии. - 1994. - № 10. - С.35-52.

76

ватности уголовной репрессии.

Однако установить соответствие цели и средства недостаточно для удов- летворения уголовно-процессуальной деятельности основным моральным требованиям. Нормы нравственности предполагают обязательное законодательное закрепление механизмов реализации прав и интересов граждан, что возможно только при наличии достаточных гарантий, которые могут быть обеспечены, во-первых, соответствующими обязанностями компетентных органов и их должностных лиц, во-вторых, санкциями за их невыполнение или ненадлежащее выполнение, в-третьих, должной системой контроля и надзора, т.е. правилом распределения компетенции по принятию решений между различными субъектами уголовного процесса.

Анализ уголовно-процессуального законодательства позволяет сформули- ровать определенные выводы:

Во-первых, следователь, как процессуально самостоятельный субъект, об- ладает достаточно широкими полномочиями, в том числе и по обжалованию указаний прокурора, обязательных к исполнению. Компетенция органа дознания в данной сфере более ограничена (п.З ч.2 ст. 120, ч.2 ст. 127 УПК РСФСР), что сохранено и в УПК РФ (ч.4 ст.41, ч.З ст.225).

Для выполнения единых задач средства их достижения не одинаковы у ор- ганов предварительного следствия и дознания. В целях наиболее оптимального функционирования системы сдержек и противовесов представляется необходимым привести в соответствие компетенцию органов дознания с полномочиями органов предварительного следствия.

Во-вторых, при рассмотрении нравственных начал деятельности органов предварительного расследования, зачастую основное внимание уделяется реализации справедливости в отношении лиц, имеющих в деле самостоятельный правовой интерес1. Однако, осуществляя свои полномочия, государственные

См., например: Москалькова Т.Н. Нравственные основы уголовного процесса (стадия предварительного расследования). Автореф. дис. … д.-ра юрид. наук. - М., 1997. - С. 16-23; Общая теория прав человека / Отв. ред. Е.А. Лукашева. - М.: Норма, 1996. - С. 169-225.

77

органы реализуют единые задачи, на достижение которых направлена процессуальная деятельность на стадии предварительного расследования преступлений. Ответственность, наступающая за негативные последствия такой деятельности, является непропорциональной. В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими своих обязанностей» ущерб возмещается в случае его причинения органами предварительного расследования независимо от вины указанных субъектов. Думается, что вопрос об ответственности лиц за их незаконные действия должен решаться в зависимости от наличия субъективной характеристики противоправных действий.

В-третьих, необходимо в целях обеспечения реализации нравственных требований включить в процессуальное законодательство положения об обязательном отобрании компетентным должностным лицом подписки от всех участвующих в деле лиц (за исключением подозреваемого, обвиняемого и их защитника) о неразглашении данных предварительного расследования, а также о привлечении к ответственности за их разглашение. К сожалению, отдельные положения УПК РФ, регулирующие институт тайны расследования, не носят императивного характера и, следовательно, не могут в должной мере разрешить указанную проблему, поэтому в целях реализации данных положений необходимо:

  • определить, какие данные образуют тайну предварительного расследо- вания;
  • обязать лицо, осуществляющее производство по делу, разъяснять всем участникам процесса соответствующие обязанности и предупреждать о возможности наступления негативных последствий в случае их ненад- лежащего поведения.
  • В-четвертых, следует указать на недостаточную обоснованность предло- жения об усложнении системы контроля над процессуальной деятельностью на стадии предварительного расследования. Так, в соответствии с положениями

78

УПК РФ, предлагается модель усиленного контроля. В частности, разрешение на производство следственных действий, производимых в жилом помещении, должно выдаваться судом, ходатайство перед которым будет возбуждаться следователем с согласия прокурора (ст. 165). При этом, УПК РФ сохраняет требование о соответствии доказательства критерию допустимости: «Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего кодекса являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения» (ч.1 ст. 75). Иными словами, процесс становится еще более формализованным. Такой подход к сущности деятельности по предварительному расследованию преступлений, направленный, с одной стороны, на усиление гарантий соблюдения конституционных прав и интересов личности, с другой стороны, своей сложностью может воспрепятствовать достижению поставленной цели. Видимо, исходя из указанных особенностей, в УПК РФ не упоминается категория истины.

Таким образом, нравственно одобряемым и обоснованным соотношением цели и задач уголовно-процессуальной деятельности на стадии предварительного расследования является такое, при котором:

  1. Органы предварительного расследования, собирая доказательства как подтверждающие, так и опровергающие вину лица в совершенном пре- ступлении, устанавливают не материальную, а когерентную истину, за- ключающуюся в формировании непротиворечивой доказательственной базы;
  2. Бесспорными компонентами, образующими предмет истины, будут вы- ступать установление фактических обстоятельств дела, а также правильная юридическая оценка совершенного общественно-опасного деяния. Что касается правильного назначения уголовного наказания, соответствующего тяжести преступления и личности виновного, то, на мой взгляд, оно не входит в содержание истины, так как не учитывает случаев прекращения производства по делу на досудебных стадиях

79

процесса. В результате предмет истины становится величиной пере- менной, зависящей от дальнейшего направления дела.

  1. Приоритет должен быть отдан не установлению по делу материальной абсолютной истины факта, а охране законных прав и интересов отдельных граждан, а также юридических лиц, которые могут существенно пострадать при вовлечении этих лиц в орбиту уголовно-процессуальной деятельности;
  2. В системе гарантий установления наиболее оптимального соотношения целей и задач на стадии предварительного расследования основное внимание должно быть отдано оптимальному распределению компетенции и ответственности между органами, осуществляющими расследование преступлений, надзирающими за исполнением закона в ходе производства по делу, а также судебными органами.,

80

ГЛАВА 2. НРАВСТВЕННЫЕ НАЧАЛА УСТАНОВЛЕНИЯ ОПТИМАЛЬНОГО

СООТНОШЕНИЯ ПУБЛИЧНЫХ И ЧАСТНЫХ ИНТЕРЕСОВ

В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ НА СТАДИИ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

2.1. Проблема определения сферы публичных и частных интересов в уголовном процессе на стадии предварительного расследования

Оптимальное решение проблемы разграничения сферы интересов имеет принципиальное значение для формирования и укрепления нравственных начал уголовно-процессуальной деятельности на стадии предварительного расследования. Реализация как публичных, так и частных интересов детерминирует дальнейшее совершенствование уголовно-процессуального законодательства, а также гарантирует безусловное исполнение предписаний процессуального закона.

При исследовании широкого круга проблем в сфере реализации общест- венных отношений понятие «интерес» используется достаточно часто. Однако о его сущности высказаны различные точки зрения, поэтому, прежде чем определить сферы публичных и частных интересов в уголовном процессе, а также указать критерии их разграничения, необходимо раскрыть основные черты, присущие категории «интерес».

Философы, психологи, социологи, политологи по-разному определяют суть этого понятия. Так, для философов интерес выступает в качестве целеуст- ремленного отношения субъекта к объекту своей потребности1. Именно фило-софы усматривают в интересе реальное основание нравственности . Среди социологов нет единства мнений по поводу сущности понятия интереса. Одни ученые отождествляют его с положительным специфическим социальным ре-

1 Словарь по этике / Под ред. И.С. Кона. - М.: Политиздат, 1981. - С. 102. См.: Философский энциклопедический словарь. … - С.213.

81

зультатом , другие - с направленностью субъекта на значимые для него объекты, связанные с удовлетворением потребностей2.

С точки зрения политологов, понятие интереса играет двойственную роль: с одной стороны, предоставляет субъекту новую свободу действий по сравне- нию с теми правилами, что установлены традициями, а, с другой стороны, устанавливает новые ограничения .

Психологи наиболее широко истолковывают сущность интереса, рассмат- ривая его как внимание, любопытство, озабоченность, целенаправленность, осведомленность, желание4 либо, характеризуя как потребностное отношение к миру5.

Среди ученых-правоведов также нет единства мнений по вопросу о со- держании категории интереса. В ходе развития правовых наук изменялось и понимание интереса как философской категории, используемой в целях развития и совершенствования действующих парадигм в праве. Так, в свое время А. Квачевский определял интерес как блага, необходимые для жизни и ее нужд6. Его современник И. Бентам рассматривал интерес как стремление к увеличению удовольствий и уменьшению страданий7. Позднее в литературе нашло свое отражение понимание интереса как участия в каком-либо событии или факте, вызываемого как свойствами факта, так и склонностями самого субъек-

В настоящее время, употребляя понятие интерес, ученые по-прежнему

См.: Большой толковый социологический словарь. Т.1. - М.: Вече, ACT, 1999. - С.255.

2 См.: Социологический энциклопедический словарь.- М.: ИНФРАМ-НОРМА, 1998. - С.110.

3 См.: Даниленко В.И. Современный политологичесикй словарь. - М.: NOTA BENE, 2000. - С.332-333.

4 См.: Большой толковый психологический словарь. Т.1. - М: Вече, ACT, 2000. - С.321.

5 См.: Психологический словарь.- М.: Педагогика, 1983. - С. 138.

См.: Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследова- нии преступлений. Часть 2. - СПб.: Тип. Ф.С. Сущинского, 1867. - С.З См.: Бентам И. Избранные сочинения Иеремии Бентама. Введение в основание нравственности и законодательства. - СПб.: Русская книжная торговля, 1867. - С.З. См.: Брокгауз Ф.А. Эфрон И.А. Энциклопедический словарь. Том 25.- СПб.: Тип. И.А. Эфрона, 1894. - С.262.

82

придают ему различное смысловое значение. Зачастую интерес отождествляется с правами (в том числе и с субъективными правами личности при условии их соответствия действующему закону ), с мнением , с обязанностями компетентных органов и их должностных лиц по защите соответствующих прав участников процесса4.

В этой связи Рудольф фон-Еринг утверждал, что приобретение прав, их осуществление и применение «…есть вопрос интереса - интерес есть практи- ческое ядро права…»5.

В процессуальной литературе достаточно распространено использование понятия законного интереса личности, употребляемого в значении интереса, признанного государством и выражающего волю общества , либо интереса, совпадающего с публичным . Не менее распространенным следует признать использование понятия интересов, охраняемых законом , а также уголовно- процессуальных интересов9.

См.: Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве Российской Федерации: время выбора // Государство и право. - 1995. - №11. - С.66,69; Михеев Р.И. Уголовная политика Японии / Р.И. Михеев, Н.А. Морозов, Е. Койдзуми // Ак- туальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 2. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 1999. - С.105.

2 См.: Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве / Л.Д. Кокорев, Д.П. Котов, О.Я. Баев и др. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1984.- С.20-21.

3 См.: Ульянов В. Сможет ли государство защитить права потерпевших? // Законность. - 1998. -№11.-С.ЗО.

4 См.: Великанов В.В. Защита интересов потерпевшего на предварительном следствии (на материалах дел об убийствах) // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачев ского. - Нижний Новгород: Изд-во Нижегородского ун-та, 1997.- С110-115; Юношев С. Укрепление правового статуса потерпевшего и его представителя // Российская юстиция. - 1998.-№11.-С.21-22.

5 Рудольф фон-Еринг Борьба за право. - Киев: Тип. А.К. Брун, 1893. - С.30.

6 См.: Даев В.Г. К понятию обвинения в советском уголовном процессе // Известия вузов. Правоведение. - 1997. - №1. - С.82; Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовно го процесса. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1956. - С. 179.

7 См.: Строгович М.С. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффек тивности. -М.: Наука, 1979.-С. 145.

См.: Сманов К.Д. Процессуальное положение подозреваемого, потерпевшего и обвиняемо- го в советском уголовном процессе. - Фрунзе: Кирг. гос. ун-т, 1971. - С.31. См.: Даев В. Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголовном судопроизводстве // Известия вузов. Правоведение. - 1971. -№1. - С.68.

83

СИ. Ожегов отождествляет интерес с нуждой, потребностью1. Однако следует согласиться с мнением тех ученых, которые указывают на различное смысловое значение интереса и потребности (нужды)2.

Такое широкое использование категории интереса указывает на актуаль- ность поставленной проблемы. Вместе с тем, отсутствие единого подхода к пониманию сущности рассматриваемого понятия не способствует единообразной практике его применения.

На мой взгляд, интерес - это в первую очередь осознание потребности, обусловленное желанием получения пользы, выгоды.

Следует отметить, что в сфере реализации уголовно-процессуальных от- ношений понятие интереса приобретает специфическое смысловое значение. В уголовном процессе интерес находит свое проявление всякий раз, когда участник уголовно-процессуальной деятельности стремится реализовать предоставленные ему законом процессуальные права, а также восстановить те права, которые, по его мнению, нарушены, либо расширить их объем или сферу применения. Так, в соответствии с п.1 ч.1 ст. 108, ст.110 УПК РСФСР лицо может обратиться в компетентные органы с заявлением или письмом, в которых содержится определенная информация о совершенном преступлении.

Согласно ч.4 ст.113 УПК РСФСР отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован любыми лицами, интересы которых затрагиваются вынесенным постановлением3. В соответствии с ч.1 ст. 218 УПК РСФСР любое лицо, чьи интересы были нарушены в ходе расследования, вправе обжаловать в установленном законом порядке действия и решения компетентных органов и их должностных лиц (в том числе и тех из них, которые связаны с производством обыска, наложением ареста на имущество, приостановлением

1 См.: Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. … - С.249.

2 См.: Лукашева Е.А. Указ. соч. - С. 189; Манджян К.Х. Указ. соч. - С.273.

Такое толкование данной нормы было дано в постановлении Конституционного Суда Рос- сийской Федерации от 29 апреля 1998 года по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Кос- томукшского городского суда Республики Карелия // Собрание законодательства Россий- ской Федерации. - 1998. -№ 19. - Ст. 2142.

84

производства по уголовному делу и продлением сроков предварительного расследования ). Аналогичные положения содержатся и в нормах УПК РФ. Так, по-прежнему одним из поводов возбуждения производства по делу является заявление лица (ст. 141 УПК РФ), а согласно ч.5 ст. 148 УПК РФ отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован в порядке, установленном Кодексам. Право обжалования, в соответствии со ст. 123 УПК РФ предоставляется не только участниками процесса, но и иным лицам, «в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы».

Таким образом, уголовно-процессуальный интерес - это форма осознания субъектом потребности в реализации предоставленных законом процессу- альных прав, восстановлении правовыми способами нарушенных прав, не противоречащих закону, а также расширении сферы действия таких прав либо увеличения их объема законодательно закрепленными средствами и методами.

В связи с этим необходимо решить вопрос о том, какие интересы пред- ставлены в процессе и кем они защищаются.

Традиционно процессуалисты выделяют несколько групп интересов в уго- ловном процессе: общественный и индивидуальный (или частный)2 либо государственный и частный3. Л.Н. Масленникова считает, что в системе интересов в уголовном процессе следует выделять общественный интерес, личный или индивидуальный интерес, входящий в содержание общественного, а также личный интерес, выражающий автономию личности от государственной власти

По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограничен- ной ответственностью «Моноком»: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 г. - № 5-П // Собрание законодательства Российской Федера- ции. - 1 999. - № 14. - Ст. 1749. 2 См., напр.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.1. - СПб.: Тип. т-ва Общественная польза, 1912. - С.80; Шершеневич Г. Общая теория права. Том 1. Часть теоретическая. - М: Изд. бр. Башмаковых, 1912. - С.706.

См., напр.: Бибило В.Н. Регулирующее воздействие на правосудие права и морали // Укре- пление законности и борьба с преступностью в условиях формирования правового госу- дарства. - М: Изд-во ИГПАН СССР, 1990. - С.162.

85

по достижению целей уголовного процесса1. Расширяя классификацию интересов, не безразличных с точки зрения действующего законодательства, в их перечень включают интересы организаций2, интересы потерпевшего, погибшего родственника, жертв преступлений как составляющие индивидуального интереса3.

На мой взгляд, в уголовном процессе необходимо выделять такие группы интересов, как государственные, общественные и частные.

Правоведы совершенно обоснованно отмечают, что государство и общество не тождественны друг другу: развитие общества как совокупности всех общественных отношений, сложного социального организма детерминировало образование государства, которое, с одной стороны, представляет общество, а с другой - осуществляет руководство им путем использования государственного аппарата . Таким образом, понятия государственного и общественного интересов также не совпадают, на что и обращают внимание процессуалисты5.. Действительно, интересы государства как совокупности государственных органов, осуществляющих управление обществом, а также интересы самого общества нельзя признать совпадающими.

Исходя из различной природы государственных и общественных интересов, следует указать, что, государственный интерес в уголовном процессе - это интерес, удовлетворение которого обеспечивает функционирование и развитие самого государства в лице его правоохранительных органов, а также их совершенствование или изменение в соответствии со сложившейся системой экономических, политических, финансовых и иных отношений на заданном этапе развития. На мой взгляд, государственный интерес в уголовно-процессуальной

1 См. подробнее: Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судо производстве России. Автореф. дис. … д.-ра юрид. наук. - М., 2000. - С.27.

2 См., напр.: Изосимов СВ. К вопросу о применении принципа диспозитивности по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях // Юрист. - 1999.-№5-6.-С.26.

См., напр.: Великанов В.В. Указ. статья. - С.111; Махов В. Правила Миранды подвергаются критике / В. Махов, М. Пешков // Российская юстиция. - 2000. - №1. - С.57. См. подробнее: Общая теория государства и права. - М., 1996. - С.43-44, 73-75.

86

сфере получает свое первоначальное законодательное закрепление в виде задач уголовного процесса в целом, а точнее - в виде нормативно установленных средств их достижения.

Общественные и частные интересы также не совпадают по своему содер- жанию. Долгое время господствовало мнение об их единстве и гармоничном сочетании , которое достигалось путем совершенствования морального сознания личности, направленного на понимание своего общественного долга, т.е. на формирование определенного менталитета. Так, например, В.Т. Ганжин в этой связи утверждал, что «…возникает момент, когда субъект должен занять позицию общественного блага» .

В современный период развития уголовно-процессуальных отношений в ходе предварительного расследования преступлений интерес общества и от- дельных граждан совпадает лишь в той части, в которой «и гражданин, и обще-

ство не столько жаждут борьбы…, сколько защиты….» . Иными словами, не- обходимо изменение проводимой государством уголовной политики, формирование новых приоритетов в системе тех ценностей, которые находятся под государственной защитой. На что, кстати, и было указано специалистами4.

Таким образом, государственный интерес состоит в реализации задач уго- ловного процесса, достижение которых приведет к удовлетворению общест- венных и частных интересов, заключающихся в обеспечении состояния защи-

s См., напр.: Ковтун Н.Н. Указ. статья. - С.67; Тенчов Э. О частных началах в российском уголовном праве // Уголовное право. - 2000. - №1. - С.44.

1 См., напр.: Городинец Ф.М. Профессионализм и правовая культура сотрудников милиции // Органы внутренних дел на пути к правовому государству: Сб. тр. адъюнктов и соискате- лей. Вып.1. - СПб.: Санкт-Петербургский юрид. ин-т МВД России, 1993. - С.35; Лукашева Е.А. Указ. соч.-С. 196.

Ганжин В.Т. Социалистическая нравственность как система: проблемы, процессы, отноше- ния. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987. - С.92.

3 Цит. по: Гаврилов С. Нужно ли с преступностью «бороться»? // Российская юстиция. - 1996.-ЖЗ.-С.26.

См. подробнее: Михеев Р.И. Научная концепция российской уголовной политики и теоре- тическая модель ее формы de lege ferenda // Актуальные проблемы теории борьбы с пре- ступностью и правоприменительной практики: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.2. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 1999. - С.8-9.

87

щенности, так как целью любого закона есть общественная польза и благо1. В таком аспекте представляется правомерным понимание общественного интере-са как совокупности интересов отдельных его граждан . Однако наряду с обозначенным единством общественных и частных интересов следует указать и на сферу их несовпадения.

В первую очередь, необходимо определить, какие интересы признаются частными. До сих пор в качестве таковых я рассматривала только интересы граждан - индивидуальные интересы, что вполне согласуется с мнением, например, Э. Тенчова, считающего, что частный интерес - это индивидуальный интерес отдельных граждан3. Однако понятие частных интересов данным аспектом не ограничивается.

Анализ отраслевого законодательства позволяет сделать вывод об отнесении к сфере частных интересов наряду с индивидуальными и коллективных интересов, под которыми необходимо понимать, на мой взгляд, интересы предприятий, учреждений, организаций. Так, процессуальное законодательство (ст.23 УПК РФ) предоставляет коммерческой или иной организации право обратиться с заявлением о привлечении лица к уголовной ответственности, если совершенное общественно-опасное деяние «не причинило вреда интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства». Данная формулировка указывает на то, что законодатель интересы организаций не включает в состав ни государственных, ни общественных интересов. Индивидуальными интересами они, безусловно, не являются. Однако, на мой взгляд, их следует рассматривать как коллективные частные интересы, которые также должны учитываться в праве.

В таком аспекте частные интересы в уголовном процессе заключаются не только в реализации гарантий со стороны государства по обеспечению состояния защищенности прав и свобод, но и в максимальном невмешательстве в

1 См.: Бентам И. Указ. соч. - С. 166-167.

2 См., напр.: Полянский Н.Н. Указ. соч. - С. 179.

3 См.: Тенчов Э. Указ. статья. - С.44.

88

сферу деятельности субъектов как в уголовно-процессуальных, так и иных отношениях.

Безусловно, использование процессуалистами понятия уголовно- процессуального интереса достаточно обоснованно. Более того, в целях адекватного его применения данное понятие должно использоваться именно в том значении, которое указано ранее. Однако категория уголовно- процессуального интереса является достаточно ограниченной. На мой взгляд, в целях максимального освещения поставленной проблемы следует обратиться к характеристике охраняемых законом интересов, гарантии соблюдения которых закреплены как в Конституции Российской Федерации, так и в отраслевых законодательных актах.

В настоящее время в сфере уголовно-процессуальных отношений государ- ство защищает не все частные интересы, нуждающиеся в такой охране. Так, нашли законодательное закрепление гарантии обеспечения неприкосновенности частной жизни (ч.1 ст.23 К РФ), неприкосновенности личности (ст.22 К РФ), неприкосновенности жилища (ст.25 К РФ), тайны переписки, почтовых, телеграфных и иных отправлений и сообщений (ч.2 ст.23 К РФ), тайны интимной жизни (ч.2 ст. 18, ч.5 ст. 170 УПК РСФСР) и др. Не получили четкого законодательного закрепления в источниках уголовно-процессуального права гарантии охраны, например, банковской, врачебной, тайны, поэтому в настоящее время не все те интересы, которые не противоречат духу закона, охраняются им. В связи с этим представляется, что нельзя отождествлять понятия интереса, охраняемого законом, с понятием законного интереса, так как не всякий интерес, не противоречащий закону, находится под его охраной.

Решение проблемы разграничения сферы публичных и частных интересов в уголовном процессе предусматривает необходимость раскрытия содержания и сущности публичных интересов и их соотношения с государственными и общественными интересами, что, по моему мнению, возможно только через определение сущности принципа публичности.

89

В ходе развития науки уголовно-процессуального права менялось пред- ставление процессуалистов о публичности в уголовном процессе, ее значении, роли и содержании.

На дореволюционном этапе реализации уголовно-процессуальных отно- шений публичность рассматривалась как основное начало уголовного процесса . В дальнейшем, анализируя систему принципов, некоторые процессуалисты приходили к отрицанию самостоятельности принципа публичности2. В последующем придание публичности статуса уголовно- процессуального принципа стало безусловным.

Использованный исторический метод исследования понятия публичности не исчерпывает анализа всех имеющихся по данному вопросу точек зрения. Так, в аксиологическом аспекте публичность рассматривалась через цели уголовно-процессуальной деятельности , через ее соотношение с правилом целесообразности возбуждения уголовного преследования, официально признанного во многих странах (таких, например, как Англия, США, Бельгия, Дания, Япония и др.) либо через необходимость борьбы с преступностью . Достаточно распространен анализ принципа публичности с помощью установления его соотношения с другими правовыми принципами, например, такими, как законность5, диспозитивность , состязательность7, которые являются принципами

1 См.: Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М.: Городец, 1997. - С.14; Случев- ский В. Указ. соч. - С. 36-39.

См., напр.: Чельцов М.А. Уголовный процесс. - М: Госюриздат, 1962. - С.48; Якуб М.Л. Демократические основы советского уголовно-процессуального права. - М.: Изд-во МГУ, 1960.-С.43-44.

3 См., подробнее: Бейгельдина Л.А. О природе принципа публичности уголовного судопро изводства // Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам: Межвуз. сб.- Красноярск: Красноярский ун-т, 1987. - С.133-135.

4 См. подробнее: Головко Л.В. Принципы неотвратимости ответственности и публичности в современном российском уголовном праве и процессе // Государство и право. - 1999. - №3. -С.61-68.

5 См., напр.: Названова Л.А. О соотношении принципов социалистической законности и публичности в советском уголовном судопроизводстве // Известия вузов. Правоведение. - 1990.-№2. -С.79-83.

6 См., напр.: Масленникова Л.Н. Указ. соч. - С.24-26; Петрухин И.Л. Публичность и диспо зитивность в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1999. - №3. - С.24.

7 См., напр.: Ковтун Н.Н. Указ. статья.- С.67-68.

90

уголовного процесса, а также с уголовно-правовым принципом неотвратимости ответственности1.

В процессуальной литературе нашла свое выражение характеристика принципа публичности как особого процессуального статуса и роли компе- тентных органов и их должностных лиц в уголовном процессе. Так, П.Н. Давыдов усматривает в публичности независимость субъектов процесса в своих действиях от усмотрения иных лиц . Л.В. Головко, Н.Н. Ковтун отождествляют публичность с совокупностью обязанностей субъектов уголовного процесса . Т.Н.Добровольская исходит в раскрытии сущности публичности из единого процессуального статуса должностных лиц правоохранительных органов, т.е. единства не только их обязанностей, но и прав4. Интересно, что в свое время И.Бентам характеризовал публичность как душу правосудия не с точки зрения процессуального статуса и установленной законом свободы действий субъектов процесса, а с позиции степени заинтересованности в деле участников процесса, в частности, свидетелей5. И, наконец, наиболее интересным в рамках рассматриваемой темы представляется подход к исследованию принципа публичности через категорию интереса.

Анализ приведенных позиций по указанному вопросу позволяет утвер- ждать, что наиболее распространено рассмотрение публичности как государст венного интереса6, который зачастую отождествляется с общественным интересом7.

1 См., напр.: Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. - Свердловск: Средне-Уральское книжн. изд-во, 1974. - С.102-104.

2 См., подробнее: Давыдов П.М. Указ. соч. - С. 107.

3 См., подробнее: Головко Л.В. Указ. статья. - С.65; Ковтун Н.Н. Указ. статья. - С.68.

4 См. подробнее: Добровольская Т.Н. Указ. соч. - С.74-77.

5 См.: Бентам И. О судебных доказательствах. Трактат Иеремии Бентама по изданию Дюмо- на. - Киев: Тип. М.П. Фрица, 1876. - С.74-82.

6 См., напр.: Громов Н.А., Николайченко Н.Н., Францифоров Ю.В. Указ. статья. - С. 187.

7 См., напр.: Богданов Е. Соотношение частного и публичного в гражданском законодатель стве // Российская юстиция. - 2000. - №4. - С.23; Новикова Е.В. О соотношении публично- правовых и частно-правовых начал в экологическом законодательстве // Государство и право. - 2000. - №3. - С.60.

91

Действительно, еще в советский период развития науки уголовно- процессуального права процессуалисты указывали на то, что субъекты уголовно-процессуальной деятельности осуществляют свои функции от имени государства .

Учитывая положения ст.2 Конституции РФ, налагающей на государство обязанность признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина как высшую ценность, считаю, что публичный интерес не может быть сведен только к государственному или общественному. Как отмечал Ю.А. Тихомиров, публичное право должно быть основано на балансе интересов лич-ности, коллективов, общностей и общества в целом . На основании вышеизложенного считаю, что публичность можно рассматривать как своего рода разумное сочетание всех интересов в уголовном процессе.

Таким образом, публичный интерес - это государственный интерес, а также подтвержденный государством и законодательно закрепленный, общест- венный интерес как совокупность социально значимых частных интересов, не вступающих в противоречие с государственным интересом.

В последнее время в науке все большее внимание уделяется построению «свободного гражданского общества» путем расширения частных начал во всех сферах жизнедеятельности общества . Однако Л.Н. Масленникова совершенно справедливо отмечает, что в уголовном процессе попытка преобразования публичного начала в частное может привести к фактическому снижению контроля государственной власти за соблюдением правовых запретов . Поэтому, на мой взгляд, развитие и расширение частных начал, которое выразилось и в существенном изменении приоритетов в назначении уголовного процесса

1 См., напр.: Вышинский А. Уголовный процесс СССР. - М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1927. - С. 17; Давыдов П.М. Принципы советского уголовного процесса. - Свердловск: Мин-во высш. образ. СССР; Свердл. юрид. ин-т им. А.Я. Вышинского, 1957. - С.7.

2 См.: Тихомиров Ю.А. Публичное право. - М.: БЕК, 1995. - С.32.

3 См. подробнее: Алексеев С. Наш шанс // Новый мир. - 1993. - №4. - С. 142; Барсукова СЮ. Приватное и публичное: диалектика диспозиции // Полис. - 1999. -№1. - С. 137-138.

4 См.: Масленникова Л.Н. Указ. соч. - С.35.

92

(ст.6 УПК РФ), не должно являться препятствием для осуществления государством своей обязанности по обеспечению защиты прав и свобод личности.

Правоведы выделяют несколько критериев разграничения публичного и частного права:

  1. В отличие от частного права, для которого характерны отношения юридического равенства субъектов, в публичном праве в первую очередь действуют отношения «власть-подчинение»;
  2. Публичное право построено на принципе субординации, а частное право -на принципе координации воли и интересов участников отношений;
  3. Только в частном праве субъект на основе своих естественных прав и в своих интересах строит юридические отношения1.
  4. Учитывая названные критерии, не вызывает сомнений, что необдуманное расширение частных начал в уголовном процессе может привести к дисбалансу интересов. Следовательно, принцип публичности как одно из основных начал уголовно- процессуальной деятельности определяет весь ход уголовного процесса, направленного на реализацию процессуальных задач, которые, в свою очередь, способствуют достижению поставленных целей по обеспечению и соблюдению прав и свобод юридических и физических лиц. В этой связи считаю необходимым законодательно закрепить данный принцип в УПК РФ.

Публичность как принцип уголовного процесса, по мнению большинства процессуалистов, заключается в обязанности компетентных органов и их должностных лиц возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления и принятии предусмотренных законом мер к установлению фактических обстоятельств дела и виновных лиц, а также к их справедливому наказанию2.

См. подробнее: Алексеев С.С. Частное право. - М.: Статут, 1999. - С.24-27; Тихомиров Ю.А. Указ.соч.-С.21. “ См., напр.: Глушков А.И. Уголовный процесс. - М.: Издат. центр Академия; Мастерство; Высш. шк., 2000. - С.26-27; Комментарий к Уголовно- процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Савицкого, Б.Т. Безлепкина, П.А. Лупинской, И.Л. Петрухина. - М.: Проспект, 1999.-С.24-25.

93

Понимание публичности практическими работниками также является дос- таточно многогранным. В частности, 12,2% опрошенных под публичностью понимают только обязанность правоохранительных органов в каждом случае обнаружения признаков преступления возбудить производство по делу; 21,3% к публичности относят обязанность принять все меры к установлению события преступления, лиц, виновных в их совершении, и также к их наказанию; 1,3% опрошенных рассматривают публичность исключительно как обязанность принятия мер к возмещению ущерба, причиненного лицу в результате совершения преступления; 0,2% практических работников усматривают в публичности необходимость применения принудительных мер медицинского характера; 5% лиц, участвовавших в анкетировании, в содержание публичности включают первые два указанных аспекта.

Однако такое узкое понимание принципа публичности не соответствует указанным целям уголовно-процессуальной деятельности. По моему мнению, принцип публичности - это основное, руководящее положение, в соответствии с которым компетентные органы и их должностные лица обязаны от имени государства во всех случаях обнаружения признаков преступления в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело, принять предусмотренные законом меры к установлению фактических обстоятельств дела, виновных лиц, к их справедливому наказанию, к возмещению ущерба, причиненного лицу в результате совершенного преступления, а также к применению в необходимых случаях принудительных мер медицинского характера независимо от воли и желания заинтересованных лиц .

Такое понимание сущности рассматриваемого принципа не означает, что интересы лиц не учитываются при осуществлении уголовно-процессуальной деятельности. Как совершенно справедливо подчеркивает Л.Н. Масленникова,

Необходимо отметить, что именно такого подхода придерживаются 47% опрошенных практических работников.

94

принцип публичности выражает солидарность интересов государственной власти и частных лиц в достижении целей уголовного процесса1.

Необходимо отметить, что положения УПК РФ, регулирующие данные вопросы, вызывают серьезную озабоченность по следующим причинам:

  • во-первых, законодатель не пошел по пути расширительного толкования понятия публичности, так как возложил на прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя обязанность установления события преступления, а также изобличения лиц, его совершивших (ч.2 ст.21);
  • во-вторых, публичность в таком ограниченном понимании не относится к принципам уголовного процесса. Более того, указанные выше должностные лица правоохранительных органов отнесены законодателем к участникам, выступающим в уголовном процессе со стороны обвинения, а выполнение возложенных на них обязанностей включается в такое направление их деятельности, как уголовное преследование.
  • Учитывая частные интересы, законодатель предусмотрел случаи, когда волеизъявление лиц имеет определенные юридические последствия. Речь идет о делах частного и частно-публичного обвинения, а также о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях, производство по которым может быть в установленных законом случаях возбуждено только по заявлению руководителя такой организации либо с его согласия.

В процессуальной литературе высказано мнение о том, что критерием дифференциации частного, частно-публичного и публичного обвинения, а также уголовного преследования является непосредственный объект преступного посягательства2.

См.: Л.Н. Масленникова. Указ. соч. - С.25-26.

См. подробнее: Ковтун Н.Н. Указ. статья. - С.71; Смолькова И.В. Соотношение частных и публичных начал в уголовном процессе - методологическая основа определения оснований и пределов вмешательства правоохранительных органов в охраняемые законом тайны // Социально-экономические и правовые проблемы Восточно-Сибирского региона на пороге третьего тысячелетия: Матер, науч.-практ. конф. - Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1998.- С.78-79.

95

Безусловно, с этим мнением следует согласиться, т.к. в основе разграничения видов обвинения лежит необходимость обеспечения неприкосновенности охраняемой законом тайны, которая, в свою очередь, является одним из критериев, определяющих соотношение интересов1.

Действительно, указанный подход позволит установить разумный баланс охраняемых законом интересов в уголовном процессе, но не решит проблему определения критерия для соотношения публичных и частных уголовно- процессуальных интересов.

На мой взгляд, таким критерием должна выступать диспозитивность в уголовном процессе, т.е. возможность свободного распоряжения лицом своими материальными и процессуальными правами независимо от воли и желания иных лиц, когда осуществление таких прав обеспечивается соответствующими обязанностями государственных органов и их должностных лиц.

Таким образом, на основании вышеизложенного можно сформулировать следующие выводы:

Во-первых, в уголовном процессе (в том числе и на стадии предварительного расследования преступлений) находят свое проявление государственные, общественные и частные интересы, причем, частные интересы состоят из ин- дивидуальных и коллективных интересов.

Во-вторых, каждая из обозначенных классификационных групп включает в себя как непосредственно уголовно-процессуальные интересы, так и иные интересы, охраняемые законом.

В-третьих, публичность, являясь основой всего уголовного процесса, определяющей не только его природу, но и влияющей на весь ход уголовно-процессуальной деятельности, выражает солидарность интересов в уголовном процессе. В этой связи публичность должна быть отнесена к принципам уголовного процесса и получить соответствующее самостоятельное законодательное закрепление.

1 См. подробнее: Смолькова И.В. Тайна и уголовно-процессуальный закон. - М.: Луч, 1997. -С.З.

96

В-четвертых, публичный интерес - это государственный интерес, а также подтвержденный государством и законодательно закрепленный общественный интерес как совокупность социально значимых частных интересов, не противоречащих государственному интересу.

В-пятых, можно выделить два самостоятельных критерия для разграниче- ния сферы публичных и частных интересов:

  • непосредственный объект преступного посягательства как критерий разграничения охраняемых законом интересов;
  • элементы диспозитивности в уголовном процессе - как критерий раз- граничения уголовно-процессуальных интересов.
  • 2.2. Нравственные начала разрешения конфликтов

между публичными и частными интересами в уголовном процессе

на стадии предварительного расследования

Конфликты (их сущность, значение, виды, причины возникновения и раз- вития) являлись объектом научного исследования философов, социологов, психологов, политологов, а также юристов. Однако интерес к данной проблеме не носил постоянного характера и получил заметное развитие лишь в последние годы. Более того, анализ специальной литературы по данному вопросу позволяет утверждать, что проблема нравственных начал разрешения конфликтов в уголовном процессе ставится впервые.

Исследование вопросов разрешения конфликтов в процессе невозможно без раскрытия их сущности, роли в развитии уголовно-процессуальных отно- шений, а также классификации, поэтому считаю необходимым остановиться на данных аспектах поставленной проблемы.

97

Большинство ученых рассматривают конфликт в виде динамичного явления и определяют его как столкновение сторон1, форму отношений между субъектами социального действия , процесс принятия решения , попытку достижения вознаграждения , соперничество сторон5, реальную борьбу6. Однако Л.И. Найденова при анализе предмета своего исследования основной акцент смещает в сторону итогов действий, определяя конфликт как результат нарушения равновесия в системе поведенческих актов людей7.

Статической концепции в изучении конфликтов придерживается и Л.М. Куликов, раскрывающий природу конфликта как серьезного разногласия между субъектами .

Л.И. Найденова, на мой взгляд, обоснованно указывает на отсутствие воз- можности строго классифицировать и систематизировать причины конфликтов в стране, что, по ее мнению, обусловлено социокультурными особенностями самих конфликтов в России9, однако ученые, исследуя природу и сущность конфликтов, пытаются выделить наиболее распространенные причинно-следственные связи, при этом, в качестве детерминант конфликтов называют неравенство в обществе, депривационные состояния10 (в том числе и в системе правоохранительных органов), различие ценностных ориентации субъектов,

1 См.: Козырев Г.И. Введение в конфликтологию. - М.: ВЛАДОС, 1999. - С.5; Козырев Г.И. Конфликтология. Социальный конфликт в общественной жизни // Социально- гуманитарные знания. - 1999. - № 1. - С. 103.

2 См.: Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. - М.: Аспект Пресс, 1996. - С.96.

3 См.: Мендра А. Основы социологии. - М.: Изд. дом NOTA BENE, 1998. - С.279.

4 См.: Фролов С.С. Основы социологии. - М.: Юрист, 1997. - С.330.

См.: Драпкин Л.Я. Разрешение проблемных ситуаций в процессе расследования. - Сверд- ловск: Свердл. юрид. ин-т, 1985. - С.7.

6 См.: Социология / А.А. Радугин, К.А. Радугин. - М.: ВЛАДОС, 1995. - С. 105-106.

7 См.: Анцутюв А.Я. Конфликтология / А.Я. Анцкпов, А.И. Шипилов. - М.: ЮНИТИ, 1999.’ — С. 193; Найденова Л.И. Социологические теории конфликтов и их разрешения // Социаль но-политический журнал. - 1994. - №1-2. - С.83.

См.: Куликов Л.М. Основы социологии и политологии. - М.: Финансы и статистика, 1999. - С.139. 9 См. подробнее: Л.И. Найденова. Указ. статья. - С.88.

Под депривационными состояниями ученые понимают те, для которых характерно явное расхождение между ожиданиями и возможностями их удовлетворения.

98

идеологические причины и ряд других1. Несмотря на столь широкое разностороннее понимание причин возникновения и развития конфликтов, специалисты единодушны в том, что одной из них является несовпадение интересов участников общественных отношений. Однако в решении вопроса о взаимозависимости конфликтных ситуаций и интересов субъектов конфликта единство мнений отсутствует. С.С. Фролов в этой связи указывает на то, что конфликт возникает всякий раз, когда лицо пытается достигнуть вознаграждения путем подчинения, навязывания своей воли, удаления или уничтожения противника, стремящегося получить то же вознаграждение2. Иными словами, участие лиц в конфликте обусловлено единством их интересов.

Большинство же ученых придерживаются мнения о детерминации кон- фликтов противоположностью интересов взаимодействующих субъектов и подчеркивают, что конфликты возникают под воздействием несовпадающих или противостоящих интересов .

Безусловно, юридический конфликт обладает определенной спецификой. Так, В.Н. Кудрявцев полагает, что юридическим следует признать любой конфликт, в котором субъекты, мотивация их поведения либо объект конфликта обладают правовыми признаками, а конфликт влечет юридические последствия; определяющее значение в таких конфликтах принадлежит правовым нормам, от смысла и значения которых зависят действия участников правовых отношений4. Исходя из указанной специфики юридических конфликтов как одного из видов социального конфликта, можно дать следующее определение уголовно-процессуального конфликта.

См., напр.: Кичанова И.М. Конфликт: за или против. - М.: Молодая гвардия, 1978. - С.9; Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991. - С.26; Фролов С.С. Указ. соч. - С.320-322.

2 Там же. - С. 330.

3 См., напр.: Баев О.Я. Указ. соч. - С. 18; Графский В.Г. Право и мораль в истории: проблемы ценностного подхода // Государство и право. - 1998. - №.8. - С.114.

4 См.: Юридическая конфликтология / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. - М: Ин-т гос. и права РАН, 1995.-С.14-15.

99

Уголовно-процессуальный конфликт - противоречие публичных и ча- стных интересов в уголовном процессе, возникающее и развивающееся в связи с объективно существующими коллизиями между правовыми нормами, регулирующими один и тот же предмет, а также несоответствием действующих правовых норм объективной реальности.

Раскрытие природы конфликта не исчерпывает рассмотрения поставленной проблемы. Еще одним вопросом, не получившим своего глубокого и все- стороннего исследования, является классификация конфликтов, а также место уголовно-процессуального конфликта в системе конфликтов социальных и их соотношение с криминальными конфликтами.

Традиционно одним из оснований систематизации конфликтов выступает круг его участников. По указанному основанию все конфликты подразделяются на внутриличностные, межличностные, конфликты между личностью и обществом, между социальными группами, межгосударственные конфликты , конфликты между секторами общественного разделения труда, между культу-рами и типами культур и др. Помимо вертикальной классификации специалисты указывают на наличие системных связей по горизонтали в зависимости от целей сторон и сферы их деятельности. Несмотря на то, что уголовно-процессуальные конфликты являются частью социальных противоречий, применение к ним названных классификаций не позволяет учесть той специфики, которая присуща уголовно-процессуальным отношениям. В целях выделения объективно существующих особенностей изучения конфликтов в сфере осуществления процессуальной деятельности ученые пошли по пути формирования концепции конфликтного следствия, при этом, исследованию подвергались конфликты интересов следователя и обвиняемого (подозреваемого) . Такой

См. подробнее: Котов Д.П. Психология следователя / Д.П. Котов, Г.Г. Шиханцов. - Воро- неж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1976. - С.26-30; Куликов Л.М. Указ. соч. - С.141-142.

2 См. подробнее: Здравомыслов А.Г. Указ. соч. - С. 105.

3 См., напр.: Баев О.Я. Указ. соч. - С.23-41. Указанная концепция явилась предметом серьез ной критики в специальной литературе (см. подробнее: Ларин A.M. Криминалистика и па- ракриминалистика. -М: БЕК, 1996. -С.102-103.

100

подход к анализу уголовного преследования приводит, с одной стороны, к нарушению нравственных норм и принципов, а, с другой стороны, направлен на отождествление криминального и уголовно-процессуального конфликтов, что, по моему мнению, нельзя признать приемлемым.

На мой взгляд, в совокупности конфликтов, возникающих в ходе предва- рительного расследования преступлений, можно выделить следующие классификационные группы:

  1. Конфликты между публичными и частными интересами, охраняемыми законом;
  2. Конфликты между публичными и частными уголовно - процессуальными интересами;
  3. Конфликты между публичными интересами, охраняемыми законом, и частными уголовно-процессуальными интересами;
  4. Конфликты между публичными уголовно-процессуальными интересами и частными интересами, охраняемыми законом;
  5. Конфликты между частными интересами.
  6. Приведенная классификация не учитывает того, кто из участников процесса является носителем публичных или частных интересов, так как в противном случае систематизация всех конфликтов, возникающих на стадии предва- рительного расследования преступлений, превратилась бы в формальное перечисление возможных вариантов.

Выделение указанных классификационных групп обусловливает необхо- димость определения того, какие конфликты должны быть отнесены к каждой из них.

К конфликтам охраняемых законом публичных и частных интересов отно- сятся те, которые вытекают из противоречий между правовыми нормами, закрепляющими отнесение отдельных категорий уголовных дел к делам частного, частно-публичного и публичного обвинения.

Во вторую классификационную группу включаются конфликты, обуслов- ленные несоответствием отдельных процессуальных норм, направленных на

101

защиту личности, ее прав и свобод, законодательно закрепленным задачам уголовно-процессуальной деятельности либо пробелами соответствующего правового регулирования. Так, ст.27 УПК РСФСР содержит норму, в соответствии с которой в установленных законом случаях привлечение к уголовной ответственности осуществляется по заявлению руководителя организации или с его согласия. Однако уголовно-процессуальное законодательство не дает однозначного ответа на вопрос о статусе и объеме процессуальных прав руководителя юридического лица, обратившегося в правоохранительные органы с заявлением о возбуждении уголовного дела либо давшего на то согласие. Указанная проблема не нашла своего разрешения и в УПК РФ.

К указанной группе конфликтов интересов можно, по моему мнению, от- нести и те из них, которые вытекают из положений нового процессуального законодательства, не предоставляющего потерпевшему прямого права обжаловать постановление государственного органа или его должностного лица о прекращении уголовного дела по указанным в УПК нереабилитирующим основаниям. В отличие от УПК РФ, в УПК РСФСР содержатся нормы, формально учитывающие мнение потерпевшего при прекращении производства по делу по одному из нереабилитирующих оснований (п.4 ст.6, п.4 ст.7, п.5 ст.209 УПК РСФСР). В частности, потерпевший имеет право только обжаловать вынесенное постановление о прекращении производства по делу. Напротив, в ходе судебного разбирательства с участием присяжных заседателей прекращение производства по делу допускается при отказе прокурора от обвинения, если отсутствуют возражения потерпевшего (п.2 ст.430 УПК РСФСР), что способствует действительной реализации принципа состязательности на судебных стадиях уголовного процесса.

Уголовный кодекс РФ, предусматривающий возможность привлечения к уголовной ответственности за совершение общественно-опасного деяния, со- держит указание на объект преступного посягательства, который в большинстве случаев носит публично-правовой характер (преступления против общественной безопасности и общественного порядка - раздел IX, против государст-

102

венной власти - раздел X, против военной службы - раздел XI и др.). Обеспечение защиты таких объектов, безусловно, образует предмет публичного интереса. Однако действующее законодательство предоставляет гражданину право-обратиться в Конституционный Суд РФ с жалобой на нарушение конституционных прав и свобод в связи с примененным в конкретном деле или подлежащим применению законом (ч.1 ст.96 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»). Подача такой жалобы по действующему УПК РСФСР не является основанием для приостановления производства по делу, а положение ч.2 ст.98 Закона о Конституционном Суде закрепляет право, а не обязанность компетентных органов приостановить производство по уголовному делу до принятия решения Конституционным Судом. В ходе принятия УПК РФ изменялись и подходы к урегулированию данного вопроса. Так, Проект УПК РФ, прошедший в Государственной Думе первое чтение (далее - Проект №1), в ч.2 ст.234 предусмотрел возможность приостановления производства по делу в случае обращения гражданина в Конституционный Суд с жалобой, но это не приравнивалось к обязательному основанию приостановления производства по делу. После рассмотрения официального проекта Кодекса во втором чтении (далее - Проект №2) данное положение было исключено. Не нашло оно своего закрепления и в УПК РФ. Следовательно, органы расследования не обязаны, но имеют право приостановить производство по конкретному уголовному делу в случае обращения кого-либо из участников процесса с соответствующей жалобой в Конституционный Суд РФ, но должны будут при этом руководствоваться не процессуальным законом, а Федеральным конституционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации». Таким образом, направление в Конституционный Суд жалобы может повлечь возникновение конфликта интересов, так как принцип публичности возлагает на компетентные органы обязанность принять все меры к установлению события преступления и лиц, виновных в их совершении, а лицо, вовлеченное в орбиту уголовно-процессуальных отношений, вправе обратиться за защитой своих интересов в судебные органы. В последнем случае приоста-

103

новление предварительного расследования может в определенной степени воспрепятствовать осуществлению реальной защиты охраняемых законом ценностей.

Для достижения задач уголовного процесса в установленных законом слу- чаях допускается возможность применения мер принуждения, что может по- влечь возникновение в ходе предварительного расследования преступлений конфликтов между публичными уголовно-процессуальными интересами и частными интересами, охраняемыми законом.

Нравственная проблема допустимости уголовно-процессуального прину- ждения, применяемого при доказывании по уголовному делу в стадии предварительного расследования, может иметь дифференцированное решение в зависимости от того, к кому применяется принуждение. Одну группу составляют участники уголовного процесса, в отношении которых начато уголовное преследование (обвиняемый, подозреваемый), ко второй группе относятся все остальные участники процесса.

На мой взгляд, применение уголовно-процессуального принуждения в от- ношении обвиняемого или подозреваемого будет нравственно оправданным, если оно является законным и обоснованным с точки зрения соблюдения требований УПК РСФСР.

Так, в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. под законностью понимается соблюдение всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок применения меры пресечения и продления срока ее действия, а под обоснованностью - наличие в представленных материалах сведений, в том числе о личности содержащегося под стражей, которые подтверждают необходимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления ее срока .

О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федера- ции от 27 апреля 1993 г. - №3 // Практика Верховного Суда Российской Федерации по уго- ловным делам. - М.: ДЕ-ЮРЕ, 1995. - С.52-56.

104

Если процессуальное принуждение, связанное с уголовным преследованием, применялось на законных основаниях к лицу, чья невиновность в после- дующем нашла свое доказательственное подтверждение, то нравственные требования обеспечения справедливости служат основой для восстановительных и компенсационных правоотношений1.

Иные предпосылки имеет решение вопроса о нравственной обоснованности уголовно-процессуального принуждения в отношении участников предва- рительного расследования, которые не подвергаются уголовному преследованию (свидетель, потерпевший и т.д.).

Единственным нравственным обоснованием тех ограничений, которые несут свидетели, потерпевшие и третьи лица вследствие законного принуждения (например, освидетельствования), служит значимость задач уголовно - процессуальной деятельности (в том числе и на стадии предварительного расследования). Однако незаконное или необоснованное применение уголовно - процессуального принуждения к участникам уголовного процесса, в отношении которых не осуществляется уголовное преследование, не порождает ни восстановительных, ни компенсационных отношений, что следует признать существенным недостатком действующего законодательства. Названные действия являются основанием только для дисциплинарной, а при наличии состава преступления - уголовной ответственности соответствующего должностного лица органа предварительного расследования.

Осуществление предварительного расследования сопряжено не только с необходимостью разрешения противоречий публичных уголовно- процессуальных интересов и частных интересов, охраняемых законом, но и также с урегулированием конфликтов уголовно-процессуальных и иных охраняемых законом частных интересов. Конституция РФ закрепляет ряд гарантий соблюдения интересов граждан при осуществлении производства по уголов -

1 См., напр.: Зыков В. Возмещение ущерба, причиненного гражданину незаконными дейст- виями // Российская юстиция. - 1999. - №2. - С.46; Руднев В. Возмещение ущерба при не- законном аресте // Российская юстиция. - 1997. -№12. - С.21.

105

ному делу. Одна из таких гарантий предусмотрена ст.23 Конституции, в соответствии с которой допускается ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений только на основании судебного решения. Положение указанной нормы было конкретизировано в Федеральном Законе от 20 марта 2001 года, дополнившем УПК РСФСР статьей 174 . В соответствии с указанной нормой в отношении потерпевшего, свидетеля, гражданского истца или их близких родственников, а в исключительных случаях - и иных лиц, допускается осуществление такого следственного действия как контроль и запись переговоров. Вместе с тем, до недавнего времени это действие носило исключительно оперативно-розыскной характер и обладало всеми признаками, присущими оперативно-розыскному мероприятию и отличающими его от следственного действия. Включение контроля и записи переговоров в систему следственных действий и в УПК РФ следует признать нравственно недопустимым в силу ряда причин.

Во-первых, любое следственное действие осуществляется в законодательно закрепленном порядке и при соблюдении установленных условий и сроков. Порядок производства прослушивания переговоров процессуальным законом не урегулирован.

Во-вторых, ст.1741 УПК РСФСР допускает возможность осуществления контроля переговоров указанных выше лиц и в тех случаях, когда отсутствуют их письменные заявления. В силу указанного положения часть вторая ст. 1741 УПК РСФСР носит конфликтный характер, так как ее применение может спровоцировать возникновение конфликта частных интересов, когда подлежат ограничению охраняемые законом интересы гражданина без предоставления ему дополнительных процессуальных прав, что входит в предмет частного уголовно - процессуального интереса.

Таким образом, конфликты интересов в уголовном процессе носят диффе- ренцированный характер и могут получить свое дальнейшее развитие, если не предпринимать мер к их разрешению. Данная проблема не нашла своего серьезного исследования в науке уголовно-процессуального права. Не являлись

106

предметом научного анализа и нравственные начала разрешения конфликтов в уголовном процессе.

Социологи предлагают различные пути разрешения конфликтов. Среди них выделяют устранение причины конфликта, изменение установок участников конфликта, замена одного субъекта другим, истощение ресурсов сторон, устранение одной стороны и другие . Специфика уголовно-процессуальных отношений, их развитие в строгом соответствии с положениями действующего законодательства детерминируют особенности разрешения конфликтов, возникающих в уголовном процессе, которые претерпевают определенные измене-ния в ходе исторического развития общества , поэтому не все способы разрешения социальных конфликтов могут найти свое применение на стадии предварительного расследования преступлений. На мой взгляд, в настоящее время законодатель использует следующие нравственно обоснованные пути нивелирования конфликтов, предложенные социологами:

  1. Обращение к третьей стороне;
  2. Замена одного субъекта другим;
  3. Компромисс интересов.
  4. Процессуалисты предлагают несколько иные способы не только разреше- ния, но и предупреждения конфликтов. Во-первых, это глубокое осмысление природы и сущности интересов личности и общества в уголовном процессе. Во-вторых, развитие и совершенствование действующего уголовно- процессуального законодательства. В-третьих, это соблюдение норм процессуального законодательства и процессуальной формы при производстве по уго-

1 См., напр.: Козырев Г.И. Указ. соч. - С. 16-17; Фролов С.С. Указ. соч. - С.319-320.

2 См. подробнее: Оршанский И.Г. О значении и пределах свободы воли в праве // Антология мировой правовой мысли: В 5т. T.IV. Россия XI-XIX в.в. - М.: Мысль, 1999. - С.718-721; Рустамов Х.У. Уголовный процесс. Формы. - М.: Закон и право, ЮНИТИ, 1998. - С. 105- 137; Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. - СПб.: Равена, Альфа, 1995. - С.37-71.

107

ловному делу. В-четвертых - повышение правосознания следователя, его правовой идеологии, психологии и культуры1.

На мой взгляд, нравственная проблема разрешения конфликтов в уголов- ном процессе может быть решена с учетом того, кто является участником возникшего противоречия и между какими интересами оно существует.

Так, по моему мнению, законодатель должен поощрять и стимулировать те конфликты, которые направлены на достижение целей всей уголовно- процессуальной деятельности и реализацию задач уголовного процесса. В таком свете представляются нравственно недопустимыми конфликты между интересами участников процесса, выступающих на стороне защиты, тем более, когда один из них представляет в деле интересы другого, например, между подозреваемым (обвиняемым) и защитником или гражданским ответчиком и его представителем . С другой стороны, имеют позитивное значение так называемые «конфликты обвинения», которые способствуют защите интересов потерпевшего3.

На мой взгляд, каждой группе конфликтов, возникающих между интересами в уголовном процессе, присущи свои способы разрешения. Однако стро- жайшее соблюдение норм уголовно - процессуального законодательства, выделенное О.Я. Баевым в качестве одного из путей решения и предупреждения противоречий, должно иметь место в случае возникновения конфликта независимо от его классификационной группы, но это не стоит рассматривать как действенный самостоятельный способ урегулирования конфликта интересов. Как совершенно обоснованно отметил ЯЗ. Хайкин, сама «правовая система носит характер конфликта»4. В связи с этим следует отметить, что в целях урегулирования конфликтов необходимо совершенствование законодательства,

1 См. подробнее: О.Я. Баев Указ. соч. - С.34-37.

2 См. подробнее: Некрасова М.П. Правовые и нравственно-психологические аспекты судеб ной защиты. - Калининград: Изд-во Калининград, ун-та, 1984. - С.32-42.

См. подробнее: Юридическая конфликтология. … - С. 173-177.

Хайкин Я.З. Структура и взаимодействие моральной и правовой систем. - М.: Высш. шк.,

1972.-С. 178.

108

осуществляемое по пути развития элементов диспозитивности, состязательности, детального закрепления правового положения участников уголовно-процессуальных отношений, а также расширения частных начал в уголовном процессе.

Так, при прекращении производства по делу по нереабилитирующим ос- нованиям должно быть законодательно закреплено право потерпевшего обжаловать вынесенное постановление. Более того, целесообразно придать юридическую силу его возражениям против соответствующей формы окончания предварительного расследования. Аналогичным образом следовало бы решить проблему приостановления производства по делу: если потерпевший настаивает на проведении дополнительных следственных действий, исследовании новых представленных компетентным органам доказательств и возражает против приостановления предварительного расследования, то оно не может быть приостановлено ранее выполнения необходимых процессуальных действий.

Как представляется, законодателю следует также предусмотреть возмож- ность более широкого применения такого способа разрешения конфликтов, как обращение к третьей стороне, в качестве которой может выступать суд или вышестоящее должностное лицо, что может повлечь за собой реализацию еще одного способа урегулирования противоречий - замену одного субъекта другим.

В тех случаях, когда разрешение конфликтов в пользу исключительно публичных или частных интересов может повлечь за собой нарушение иных интересов, законных прав и свобод участников процесса, самым оптимальным и нравственно допустимым следует признать такой способ, как достижение компромисса между интересами сторон.

Таким образом, на основе исследования специальной литературы и поло- жений действующих нормативных актов можно сформулировать следующие выводы:

Уголовно-процессуальный конфликт - это один из видов социального конфликта, заключающийся в противоречии публичных и частных интересов в

109

уголовном процессе, возникающем и развивающемся в связи с объективно существующими коллизиями между правовыми нормами, регулирующими один и тот же предмет, а также несоответствием действующих правовых норм объективной реальности.

Специфика процессуальной деятельности, осуществляемой в ходе предва- рительного расследования преступлений, не позволяет классифицировать уголовно-процессуальные конфликты по основаниям, предложенным социологами. В совокупности конфликтов, возникающих в ходе предварительного расследования преступлений, можно выделить следующие классификационные группы:

  • конфликты между публичными и частными интересами, охраняемыми законом;
  • конфликты между публичными и частными уголовно - процессуальными интересами;
  • конфликты между публичными интересами, охраняемыми законом, и частными уголовно-процессуальными интересами;
  • конфликты между публичными уголовно-процессуальными интересами и частными интересами, охраняемыми законом;
  • конфликты между частными интересами.
  • В предложенной классификации не нашли своего отражения конфликты публичных уголовно-процессуальных интересов и иных публичных интересов, охраняемых законом, на основании чего можно сделать вывод о том, что действующая модель уголовного процесса в наибольшей мере отвечает потребностям охраны публичных, а не частных интересов. Например, УПК РФ не содержит норм императивного характера, обязывающих должностных лиц органов расследования отбирать от участников процесса подписку о неразглашении данных расследования в целях обеспечения сохранности тайны частной жизни граждан. Напротив, если в материалах дела имеются сведения, составляющие государственную тайну, то адвокат, не имеющий к ним допуска, обязан дать подписку об их неразглашении (ч.5 ст.49 УПК РФ).

по

Из всех путей разрешения конфликтов, выработанных социологами, в уго- ловном процессе находят свое проявление такие, как обращение к третьей стороне, замена одного субъекта другим, компромисс. Каждой классификационной группе присущи свои способы урегулирования конфликтов, однако наиболее эффективными, на мой взгляд, являются такие, как обращение к независимому арбитру, а также достижение компромисса, поэтому указанные методы разрешения противоречий между публичными и частными интересами должны получить свое дальнейшее развитие и детальное законодательное закрепление, что невозможно без внесения соответствующих изменений в уголовно-процессуальное законодательство и совершенствования отдельных его положений.

2.3. Нравственная обусловленность компромисса между публичными и

частными интересами в уголовном процессе на стадии

предварительного расследования

Идея компромисса в концепции уголовной политики, проводимой в Рос- сийской Федерации, возникла не случайно. Долгое время криминологи при исследовании проблем преступности указывали на необходимость борьбы с ней. Данная тенденция находит свое проявление и в настоящее время . Однако, как совершенно обоснованно отмечает И.В. Смолькова, уровень преступности и те возможности, которыми обладает правоохранительная система, пришли в состояние конфликта, когда последняя не справляется с подавляющим больший-ством поступающих сообщений о преступлениях . Иными словами, необходи-

См., напр.: Криминология / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Г.М. Миньковского. - М.: Изд-во Моск. гос. ун-та, 1994.

См. подробнее: Смолькова И.В. Реализация идеи компромисса в уголовном процессе // Ак- туальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. мат. науч.-практ. конф. Часть2. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России. - 2000. - С. 137-139.

Ill

мо изменение концепции борьбы с преступностью в сторону внедрения механизмов ее контроля и сдерживания.

В свое время B.C. Соловьев определил право, как исторически-подвижное необходимое принудительное равновесие двух нравственных интересов - личной свободы и общего блага . В свете тех сложностей, с которыми сталкивается законодатель и правоприменитель в установлении баланса не только публичных и частных интересов, но и равновесия свободы и равенства, лежащих в основе соблюдения прав человека , представляются достаточно актуальными исследования тенденций развития и изменения механизмов осуществления уголовно-процессуальной деятельности, так как «уголовный процесс … должен обеспечить способ, который разрешает конфликт, стимулирует честность процесса, а также надежность его результатов»3.

Несмотря на актуальность данной проблемы, она не нашла пока должного отражения в специальной литературе, а нравственная обусловленность ком- промисса не выступала в качестве самостоятельного предмета научного исследования.

Анализ поставленного вопроса обусловливает потребность определения того, что следует считать компромиссом. В юридической литературе указанное понятие используется достаточно часто, но ученые-правоведы практически не уделяют внимания его характеристике, в связи с чем, представляется необходимым обратиться к знаниям иных общественных наук.

Так, психологи отождествляют компромисс с особой моделью реагирования на конфликт, в которой выражены элементы обоих компонентов конфликта, смешение подавленных импульсов и подавляющих факторов . При этом, подавление есть произвольное сознательное устранение некоторого поведения

1 См. подробнее: Бирюков Е. Закон не должен быть безнравственным (Вл. Соловьев о праве и нравственности) // Российская юстиция. - 1994. - №6. - С.33.

См. подробнее: Права человека: итоги века, тенденции и перспективы // Государство и право. - 2001. - №5. - С.89.

3 Махов В.Н. Юристы США о моделях уголовного процесса / В.Н. Махов, М.А. Пешков // Юрист. - 1999. - №2. - С.43.

4 Большой толковый психологический словарь. Т.1. - М.: Вече,2000. - С.363.

112

(как своего, так и чьего-либо)1. По моему мнению, именно в таком аспекте может быть использовано понятие компромисса как одного из способов разрешения конфликта интересов в уголовном процессе. Несмотря на то, что иногда компромисс рассматривается как соглашение, достигнутое путем взаимных уступок , такое определение, на мой взгляд, неприменимо к анализу уголовно-процессуальной деятельности. Это связано с присущей ей спецификой, заключающейся, в первую очередь, в характере складывающихся процессуальных отношений (власть-подчинение), когда компетентные органы и их должностные лица от имени государства ведут предварительное расследование преступлений и оказывают в ряде случаев определенное влияние на возможность реализации процессуальных прав иными участниками процесса. Поэтому дополнительные ограничения свободы в осуществлении лицами, вовлеченными в уголовно- процессуальную сферу деятельности, своих прав и свобод будут про- тиворечить цели всего уголовного процесса, в том числе и на стадии предварительного расследования, а также таким принципам нравственности, как справедливость, честность и равенство.

Впервые идея компромисса в концепции российской уголовной политики была высказана Х.Д. Аликперовым, считающим, что бескомпромиссная борьба с преступностью не гарантирует должного нравственно- психологического климата в обществе и снижения социальной напряженности, не обеспечивает защиты граждан от преступных посягательств, а также не согласуется с представлениями о праве как категории не только юридической, но и политической3.

Рассмотрение вопроса о нравственной обусловленности компромисса предполагает определение того, в каком виде возможна его реализация на стадии предварительного расследования преступлений.

Большой толковый психологический словарь. Т.2. - М.: Вече,2000. - С.56. Словарь иностранных слов. - М.: Русский язык, 1979. - С.248. 3 См. подробнее: Аликперов Х.Д. Социальная обусловленность компромисса в концепции уголовной политики // Государство и право. - 1991. - №12. - С.79-86.

113

Как уже было отмечено ранее, первой группой конфликтов являются про- тиворечия между публичными и частными интересами, охраняемыми законом. Наиболее остро они проявляются при решении вопроса об отнесении отдельных категорий дел к делам частного, частно-публичного и публичного обвинения. Данная проблема являлась актуальной не только в настоящее время. Отдельные ее аспекты выступали предметом фундаментальных научных исследований и в дореволюционной России. Так, общая характеристика статуса потерпевшего как частного обвинителя нашла свое отражение в трудах СИ. Виктор-ского, Вл. Случевского1. И. Щегловитов основное внимание уделял сравнительному анализу процессуального положения частного обвинителя и граж-данского истца . Порядок производства по делам о «преступлениях неофициальных» охарактеризован, например, в трудах Н. Смирнова, А. Фон-Резона .

В свете нравственных начал разрешения конфликтов, возникающих в ходе предварительного расследования, наибольший интерес представляют выводы, которые сформулировал Л.Я. Таубер, уделивший основное внимание теориям, лежащим в основе выделения дел частного обвинения. Во-первых, это теория delicta privata, исходя из основных положений которой за совершение некоторых общественно-опасных деяний наказание осуществляется исключительно в интересах потерпевшего4. Во-вторых, ряд высказанных процессуалистами точек зрения был объединен Л.Я. Таубером в единую теорию идеального блага.

1 См. подробнее: Викторский СИ. Указ. соч. -С.161-164; Случевский Вл. Указ. соч.- С.228– 231.

2 См. подробнее: Щегловитов И. Участие потерпевшего от преступления в уголовном пре следовании // Юрид. вестник. - 1888. -T.XXIX. - Кн. 1. - С. 106. - 116.

3 См. подробнее: Смирнов Н. Предварительное следствие по циркулярам и инструкциям Министерства юстиции, циркулярным указам Правительствующего Сената и решениям Общих Собраний Первого и Кассационных Департаментов Правительствующего Сената, последовавшим в 1866-1888 г.г. - СПб.: Изд. кн. магазина юрид. лит. Д.В. Чичинадзе, 1888. - С. 10-13; Фон-Резон А. О преступлениях, наказуемых только по жалобе потерпевшего, по русскому праву // Журнал гражданского и уголовного права. - 1882. - Кн.7. - С. 181-196.

4 Критический анализ основных положений данной теории был осуществлен И. Щегловито- вым, утверждавшим, что подсудимый всегда наказывается в интересах государства, а вовсе не ради частных интересов потерпевшего (См. подробнее: Щегловитов И. Уголовно- частный порядок преследования по судебным уставам // Юрид. вестник. - 1889. - Т.П. - KH.L-C.77.).

114

Ее представители исходят из того, что в ряде случаев без содействия потер- певшего невозможно определить, пострадало ли защищаемое государством благо или нет. Третьей теорией, выделенной Л.Я. Таубером, является теория пощады потерпевшему, в основе которой лежит идея об отказе государства от уголовного преследования всякий раз, когда оно может принести больший вред потерпевшему, чем безнаказанность совершенного общественно-опасного деяния .

Л.Я. Таубер утверждал, что в основе последней теории лежит представление о конфликте двух интересов - интереса государства, требующего пресле- дования данного деяния, и интереса потерпевшего2 и считал, что именно такой подход позволит наиболее оптимально разграничить официальные преступления (т.е. те, которые преследуются в публичном порядке) от неофициальных, как абсолютных (дел частного обвинения), так и относительных (дел частно-публичного обвинения).

В настоящее время проблемы, связанные с реализацией отдельных поло- жений процессуального законодательства, регулирующего вопросы частного и частно-публичного обвинения, по-прежнему остаются актуальными. Так, в процессуальной литературе находит свое отражение не только критический анализ норм уголовно-процессуального права, закрепляющих как досудебный , так и судебный порядок производства по делам частного обвинения , но и

См. подробнее: Таубер Л.Я. Жалоба потерпевшего при преступлениях неофициальных. - Харьков: Тип. и литография М. Зильберберг и С-вья, 1909. - С.335-373. 2См.:Тамже.-С359.

3 См., напр.: Махов В. Возбуждение уголовного дела в отношении определенного лица // Российская юстиция. - 1997. -№12. - С.25; Петрова Н. Частный интерес в уголовном про цессе защищен не в полной мере // Российская юстиция. - 2001. - №6. - С.37-38; Шейфер С. А. Проблемы реформирования производства по делам частного обвинения в духе расши рения частных начал в уголовном процессе РФ / С.А. Шейфер, Н.Е. Петрова // Государство и право. - 1999. - №6. - С.51-56; Эльдаров М. Потерпевшему дать права частного обвини теля // Российская юстиция. - 1997. -№8. - С. 18.

4 См., напр.: Бардышева Е. В чем сложность рассмотрения дел частного обвинения // Рос сийская юстиция. - 2001. - №6. - С.41-42; Никифоров С. Дела частного обвинения // За конность. - 2001. - №3. - С.20-21; Орлова А. Производство по делам частного обвинения // Российская юстиция. - 2001. - №4. - С.39-40; Пушкин А.В. Обсуждение актуальных про блем развития общества и права в новом тысячелетии // Государство и право. - 2001. - №2. -С.105.

115

сравнительно-исторический1, позволяющий раскрыть тенденции развития института частного обвинения. Кроме того, процессуалистами исследуется институт частного обвинения как один из видов дифференцированных произ-

2

водств , рассматриваются случаи, в которых прокурор может вступить в дело частного обвинения, если последнее имеет большое общественное значение3, дается характеристика жалобы потерпевшего по делам частного обвинения как уголовного иска , раскрывается статус частного обвинителя в свете введения в будущем в процессуальное законодательство института субсидиарного уголовного иска , вносятся предложения о недопустимости применения амнистии по делам частного обвинения . Несмотря на столь широкое освещение различных аспектов реализации института частного обвинения, проблема определения критерия его выделения (наряду с институтом частно-публичного обвинения) остается крайне актуальной и малоисследованной.

На мой взгляд, правильное установление данного критерия позволит раз- решить конфликт публичных и частных интересов в уголовном процессе не только наиболее оптимальным, но и нравственно допустимым образом. В связи с этим следует отметить, что некоторые процессуалисты по-прежнему придерживаются теории идеального блага, указывая, что в ряде случаев трудно решить вопрос о наличии состава преступления и степени его общественной

См., напр.: Гончарова А.Н. Дела частного обвинения в уголовном законодательстве Союза СССР // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. на- уч. тр. Вып. 1. Часть. 1. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 1999. - С.98-111.

2 См. подробнее: Якимович Ю.К. Дифференциация уголовного процесса / Ю.К. Якимович, Т.В. Ленский, Т.В. Трубникова. - Томск: Изд-во Том. ун-та, 2001. -С. 172-180, 247-251.

3 См., напр.: Багаутдинов Ф. Возбуждение дел частного обвинения // Законность. - 2000. - №3. - С. 17; Курченко В. Особенности возбуждения дел частного обвинения // Законность. -1990.-№10.-С.36-37.

4 См., напр.: Лавдаренко Л.И. Уголовное преследование как уголовный иск // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. матер, науч.-практ. конф. Часть2. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России. - 2000. - С.88-90; Петрова Н.Е. Частное и субсидиарное обвинение. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Самара, 1999. — С.8-9; Шабанов Н., Петрова Н. Тернистый путь дел частного обвинения // Российская юс тиция. - 1998. - №5. - С.27.

См. подробнее: Александров А.С. Субсидиарный уголовный иск // Государство и право. - 2000. -№3.-С.75-83. 6 См. подробнее: Кадышева Т. Кто вправе простить преступника / Т. Кадышева, С. Ширин-ский // Российская юстиция. - 2000. - №2. - С.29.

116

опасности без учета субъективного мнения потерпевшего, когда такое преступление посягает на права граждан, их честь, личное достоинство и здоровье1. Аналогичную точку зрения разделяет и Л. Н. Масленникова, подчеркивая, однако, что в основе выделения дел о преступлениях, преследуемых в частном и частно-публичном порядке, лежит не только объект преступного посягательства, но и категория совершенного общественно-опасного деяния2.

Сторонником смешанной концепции пощады потерпевшему и идеального блага является В.В. Дорошков, называющий в качестве оснований выделения дел частного обвинения такие, как особая природа преступлений, небольшая общественная опасность, возможность освобождения правонарушителя от уголовной ответственности с целью не причинения еще большего вреда пострадавшему и ряд других3.

Соглашаясь в целом с выводами, сформулированными процессуалистами по поводу рассматриваемого вопроса, считаю необходимым обратить внима- ние на то, что авторы основной акцент в своих исследованиях делают на ре- зультатах, а не причинах, детерминировавших существование процессуальных институтов частного и частно-публичного обвинения. В Словаре русского языка причина рассматривается как явление, вызывающее возникновение другого явления4. На мой взгляд, в качестве такого явления выступает тенденция обеспечения интересов потерпевшего в уголовном процессе, когда необходимо в первую очередь гарантировать реализацию его прав и свобод, компенсацию причиненного ущерба, а не осуществить карательную функцию по отношению к лицу, виновному в совершении преступления. Действительно, такой подход

1 См., напр.: Альперт С.А. Производство по уголовным делам, возбуждаемым по жалобе по- терпевшего. - Харьков: Харьк. юрид. ин-т, 1976.- С. 13; Катькало СИ. Судопроизводство по делам частного обвинения / СИ. Каткало, В.З., Лукашевич. - Л.: Изд-во ленингр. ун-та, 1972.-С.35.

См. подробнее: Масленникова Л.Н. К вопросу о расширении перечня дел частно- публичного обвинения // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.1. Часть1. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 1999.-С.146-153.

См. подробнее: Дорошков В.В. Частное обвинение: правовая теория и судебная практика. - М.: Изд-во НОРМА, 2000. - С.22-23. Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. … - С.603.

117

является наиболее удачным сочетанием теории идеального блага и пощады потерпевшему, но наряду с ними учитывает также провозглашенные в Конституции РФ приоритет прав и свобод личности (ст.2), неприкосновенность частной жизни граждан (ч.1 ст.23), тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч.2 ст.23), неприкосновенность жилища (ст.25) и может быть охарактеризована как теория приоритета частных интересов потерпевшего. Указанная теория должна исходить из того, в состоянии ли лицо, пострадавшее в результате совершения преступления, самостоятельно собрать доказательства по делу и представить их в орган или его должностному лицу, ведущему производство по делу. Таким образом, конфликт ох- раняемых законом публичных и частных интересов может быть, по моему мнению, разрешен путем расширения перечня дел, производство по которым осуществляется в частном и частно-публичном порядке. Как совершенно обоснованно в этой связи отмечал А. Квачевский, обвинение не может быть отдано в безграничное обладание ни частного, ни публичного обвинителя .

В связи с этим, представляется необходимым обратиться к положениям официального проекта УПК, закрепляющим процессуальный институт частного и частно-публичного обвинения. Так, Проект №1 традиционно решает вопрос об определении круга составов преступлений, относимых к делам частного обвинения. Это дела о преступлениях, предусмотренных статьями 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), 116 (побои), 129 ч.1 (кле-вета без квалифицирующих признаков) и 130 (оскорбление) . Таким образом, авторы Проекта оставили без внимания высказанное в специальной литературе предложение о включении в категорию дел частного обвинения дел о преступлениях, предусмотренных ч.1 ст. 131 УК РФ3. Сторонники данной позиции ру -

1 См.: Квачевский А. Указ.соч. - С. 173-174.

2 Необходимо отметить, что Проект УПК РФ, разработанный Государственно-правовым управлением при Президенте РФ, напротив, существенно расширил перечень таких кате горий преступлений, включив в него 36 составов преступлений (ст.55)

3 См.: Яни П. Возможно ли примирение по делам об изнасиловании? // Социалистическая законность. - 1991. -№10. - С.22-23.

118

ководствовались тем, что при изнасиловании - также как и по делам частного обвинения - крайне важно субъективное мнение потерпевшей о том, стала ли она жертвой преступного посягательства. Без ее решения следствие зачастую не может дать правильную оценку деянию и привлечь виновного к уголовной ответственности, таким образом, предполагается, что причины для выделения дел частного и частно-публичного обвинения отчасти совпадают. Поэтому и основные характеристики процессуального положения потерпевших должны быть в определенной мере схожи. На мой взгляд, с такой позицией согласиться трудно. Закон охраняет тайну интимной жизни потерпевшей, устанавливая, что уголовные дела об изнасиловании по ст. 131 чЛ УК РФ возбуждаются только по ее жалобе. Однако, будучи возбужденным, дело не подлежит прекращению за примирением обвиняемого с потерпевшей. Подобным образом законодатель охраняет не только интересы и половую неприкосновенность женщины, но и установившийся социальный уклад половых отношений в обществе.

Также без внимания в Проекте №1 и Проекте №2 осталось предложение об отнесении к делам частного обвинения некоторых из уголовных дел, произ- водство по которым осуществляется в традиционном порядке. Например, дела о преступлениях, предусмотренных ч.1 ст. 158 УК РФ (кража без квалифицирующих обстоятельств), ч.1 ст. 121 УК РФ (заражение венерической болезнью без квалифицирующих обстоятельств), а также некоторые иные категории дел, где, по мнению отдельных специалистов, частный интерес дороже публично-го1.

В прежнем объеме в Проекте №1 сохранен перечень преступлений, дела по которым отнесены к категории дел частно-публичного обвинения (ст. 131ч. 1 - изнасилование без квалифицирующих признаков, ст.146-ч.1 - нарушение авторских и смежных прав без квалифицирующих признаков, а также ст. 147 ч.1 — нарушение изобретательских и патентных прав без квалифицирующих признаков). Вместе с тем, необходимо отметить, что УПК РФ, сохранив без измене -

См., напр.: Петрухин И.Л. Указ. статья. -С.25.

119

ний перечень составов преступлений, производство по которым может осуществляться только в частном порядке, расширил перечень дел частно- публичного обвинения, включив в него дела о преступлениях, предусмотренных отдельными статьями УК РФ (ч.1 ст.131, ч.1 ст.136, ч.1 ст.137, ч.1 ст.138, ч.1 ст. 139, ст. 145, ч.1 ст. 146, ч.1 ст. 147).

На мой взгляд, проблема отнесения к делам частного и частно-публичного обвинения отдельных составов преступлений может быть решена с учетом следующих обстоятельств, лежащих в основе теории приоритета интересов потерпевшего:

  1. Специфика объекта преступного посягательства;
  2. Большое значение субъективного мнения потерпевшего;
  3. Необходимость обеспечения неприкосновенности частной жизни граждан;
  4. Особый характер взаимоотношений потерпевшего и лица, совершившего общественно-опасное деяние;
  5. Особая роль потерпевшего в формировании доказательственной базы. Опираясь на вышеизложенное, считаю, что в частном порядке следовало

бы осуществлять производство по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 116 (побои), ч.1ст.129 (клевета), ст. 130 (оскорбление), ч.1 ст.137 (нарушение неприкосновенности частной жизни), ч.1 ст.138 (нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений), ч.1 ст. 139 (нарушение неприкосновенности жилища), ст. 155 (разглашение тайны усыновления (удочерения), ч.1 ст.272 (неправомерный доступ к компьютерной информа- ции).

В категорию дел частно-публичного обвинения, по моему мнению, необ- ходимо включить: ч.1 ст. 121 (заражение другого лица венерической болезнью), ч.1. ст. 122 (заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией), ч.1. ст.131 (изнасилование без квалифицирующих обстоятельств), ч.1 ст. 132 (насильственные действия сексуального характера), ст. 133 (понуж-

120

дение к действиям сексуального характера), ч.1 ст. 146 (нарушение авторских и смежных прав), чЛ ст. 147 (нарушение изобретательских и патентных прав), ч.1 ст. 158 (кража), ч.1 ст. 165 (причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием), ч.1 ст. 166 (неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения), ч.1 167 (умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества), ч. 1 ст. 168 (уничтожение или повреждение имущества по неосторожности), ч. 1 ст. 183 (незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну). Кроме того, к категории дел частно-публичного обвинения также могут быть отнесены дела против интересов службы в коммерческих и иных организациях (ст.201-204 УК РФ).

Идея компромисса интересов в уголовном процессе не исчерпывается расширением перечня дел частного и частно-публичного обвинения. По* моему мнению, компромисс допустим и при возникновении конфликта между публичными и частными уголовно-процессуальными интересами, что возможно, путем расширения диспозитивных начал, а также сферы реализации института примирения в уголовном процессе.

Наиболее остро эта проблема стоит при осуществлении уголовного пре- следования по делам частного и частно-публичного обвинения. Так, УПК РСФСР ограничивает диспозитивное начало, допуская возбуждение уголовного дела частного или частно-публичного обвинения по усмотрению прокурора в случаях, когда он считает, что дело имеет особое общественное значение или потерпевший не может защищать свои права и законные интересы в силу беспомощного состояния, зависимости от обвиняемого или по иным причинам. В указанных случаях наличия жалобы потерпевшего не требуется.

Данное право прокурора, на что указывают специалисты , необоснованно расширяет публичное начало уголовного процесса, так как защита прав потерпевшего прокурором перерастает в свою противоположность - игнорирование

1 См.: Там же. - С.24; Щербаков А. Ограничить право прокурора возбуждать дела частного обвинения // Российская юстиция. - 2001. - №1. - С.50-51.

121

законных интересов психически здорового, дееспособного потерпевшего, хотя бы и находящегося в беспомощном состоянии (что возможно в силу наличия, например, физических недостатков, бессознательного либо болезненного состояния и т.п.1). Такое положение полностью обосновывает вывод о том, что «любая форма обвинения носит публичный характер»2.

Проект №1 сузил права прокурора по возбуждению уголовных дел. Так, в соответствии с ч.4 ст.25 Проекта прокурор может возбудить уголовное дело только о преступлениях по делам частно-публичного обвинения. Иными словами, независимо от того, находится ли лицо в беспомощном состоянии, в состоянии зависимости от виновного или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами, а также независимо от того, затрагиваются ли существенные интересы государства и общества, прокурор не может самостоятельно возбудить производство по делу частного обвинения. Авторы Проекта №1 исходили из позиции признания безусловного права лица на решение вопроса о целесообразности привлечения виновного к уголовной ответственности либо сохранения тайны частной жизни, которая относится к области, не подлежащей контролю со стороны государства. Это означает, что лицо независимо в принятии решения о необходимости обращения к государству в лице его компетентных органов за защитой своих нарушенных прав, в том числе и от прокурора.

В ч.4 ст.20 Проекта №2 законодатель в целях защиты прав и законных ин- тересов граждан предоставил возможность возбуждения уголовных дел частно-публичного обвинения в отсутствие жалобы потерпевшего не только прокурору, но и следователю, а также дознавателю. Однако последние могут реализовать указанное полномочие только с разрешения прокурора. Дальнейшее расширение возможности возбуждения уголовных дел без волеизъявления пострадавшего нашло свое проявление в ч.4 ст.20 УПК РФ, закрепившей соответ-

1 О судебной практике по делам об изнасиловании: Постановление Пленума Верховного Су да Российской Федерации от 22 апреля 1992 г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1992. - №7. - С.7.

2 См.: Петрова Н.Е. Указ. статья. - Сб.

122

ствующее право указанных лиц не только по делам частно-публичного, но и частного обвинения.

На мой взгляд, в свете общего назначения уголовного процесса, право возбуждения уголовных дел без заявления потерпевшего должно быть сохранено по делам частно-публичного обвинения.

В ч.4 ст.20 УПК РФ указаны основания, при которых должностное лицо органа уголовного преследования может во всяком случае обнаружения признаков преступления возбудить уголовное дело, не являющееся делом публичного обвинения. В частности, в Кодексе подчеркивается, что уголовное дело может быть возбуждено без заявления потерпевшего, если преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами. На практике, прокуроры возбуждают уголовные дела беззаявле-ния потерпевшего, если им является несовершеннолетнее или малолетнее лицо . Как представляется, указанные основания сформулированы не достаточно конкретно. В связи с этим в законе необходимо четко установить критерии такого ограничения прав граждан.

УПК РСФСР (ч.4 ст.27) предоставляет прокурору право в любой момент (независимо от наличия или отсутствия на то согласия потерпевшего) вступить в производство по делу о преступлениях, предусмотренных статьями 115, 116, 129 частью 1 и 130 УК РФ. Такое дело не может быть прекращено по основанию, предусмотренному п.6 ч.1 ст.5 УПК РСФСР (за примирением потерпевшего с обвиняемым). Это правило изменено в УПК РФ. Так, ч.З ст.21 закрепляет право прокурора осуществлять уголовное преследование по делам частного и частно-публичного обвинения независимо от волеизъявления потерпевшего. Однако в ч.4 ст.318 УПК РФ подчеркнуто, что вступление прокурора уголовное дело не влечет за собой лишения сторон права на примирение.

В соответствии с ч.З ст.20 УПК РФ уголовные дела частно-публичного об-

Так были возбуждены уголовные дела № 1-72-99, №1-609-99 и некоторые другие.

123

винения возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, но прекра- щению за примирением сторон не подлежат в безусловном порядке. Таким образом, одним из наиболее существенных отличий дел частного и частно- публичного обвинения является невозможность безусловного прекращения производства по делу за примирением потерпевшего с обвиняемым. С одной стороны, производство только по делам частного обвинения подлежит прекращению за примирением сторон. С другой стороны, ст.25 УПК РФ, так же как и УПК РСФСР (ст.9), предусматривает возможность прекращения уголовного дела в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой тяжести и загладившего причиненный потерпевшему ущерб, если есть на то заявление потерпевшего, а также согласие прокурора. Однако новый процессуальный закон распространяет указанную возможность не только на дела о преступлениях небольшой, но и средней тяжести. Необходимо отметить, что большинство практических работников (38% опрошенных) указывают, что именно прокурор должен давать согласие на прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям; 9,5% лиц считают целесообразным передать данное право начальнику следственного отдела или начальнику органа дознания; 20,5% - суду; 18,8% придерживаются мнения о том, что право следователя прекращать дело по нереабилитирующему основанию должно быть безусловным.

Видимо, авторы УПК РФ не пошли по пути существенного расширения института частного обвинения, полагая, что воля потерпевшего может быть принята во внимание более чем по 150 статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за преступления небольшой тяжести. На данную причину традиционного подхода к институту частного обвинения указывается и в специальной юридической литературе1.

Необходимо иметь в виду, что рассматриваемая норма определенным об- разом дополняет положение, закрепленное в ч.2 ст.20 УПК РФ. Применительно

1 См, напр.: Дорошков В. Судопроизводство по делам частного обвинения // Российская юстиция. - 1995. - №9. - С.24.

124

к делам частного обвинения примирение лица, совершившего преступление, с потерпевшим является безусловным основанием прекращения производства по делу, а освобождение этого лица от уголовной ответственности - обязательным. Что касается иных преступлений небольшой тяжести и средней тяжести, то освобождение от уголовной ответственности за их совершение возможно по усмотрению компетентных органов с учетом всего комплекса обстоятельств совершения преступления и личности виновного1.

На мой взгляд, дифференциация форм обвинительной деятельности по- прежнему сохраняет условный характер. УПК РФ предусматривает, что уголовное преследование и обвинение в суде осуществляется в публичном, частно-публичном и частном порядке в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления (ч.1 ст.20). Однако характер совершенного преступления учитывается при категоризации преступлений на преступления небольшой, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие, а анализ тяжести преступлений, производство по которым осуществляется в частном или частно-публичном порядке, позволяет сформулировать вывод о несоответствии данной классификации форм обвинения ее основанию, так как, например, преступления, предусмотренные ст. 146 ч.1, ст. 147 чЛ УК РФ и обвинение по которым осуществляется в частно-публичном порядке, являются, тем не менее, преступлениями небольшой тяжести, как и дела о преступлениях частного обвинения.

Учитывая указанные противоречия, считаю целесообразным и нравственно обоснованным внесение корректив в нормы, регулирующие институт при- мирения. В настоящее время среди ученых-процессуалистов отсутствует единство взглядов на природу примирения. Так, Х.Д. Аликперов отождествляет примирение с отказом потерпевшего от поданного заявления либо с подачей им заявления о прекращении производства по делу, т.е. рассматривает примирение как односторонний акт, учитывающий только волеизъявление самого потерпевшего. Однако, по моему мнению, следует согласиться с Н. Смирно-

1 См. подробнее: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - М.: ИН- ФРА-М- НОРМА, 1996.-С. 157-158.

125

вым, считавшим, что примирение это «акт, предполагающий обоюдное примирительное соглашение обиженного с обидчиком и посему одностороннее заявление обиженного о примирении… является актом… отречения или отказа от обвинения»1. В таком свете представляется необходимым расширить перечень нереабилитирующих оснований прекращения уголовного преследования, включив в него такое, как отказ потерпевшего от обвинения. Анализ правоприменительной практики позволяет утверждать, что зачастую по основанию примирения потерпевшего с обвиняемым прекращаются уголовные дела при отсутствии предусмотренных в законе оснований, однако, подпадающих под понятие отказа потерпевшего от обвинения. Так, в деле №1-484-99 судьей вынесено постановление о прекращении производства по делу за примирением сторон на основании заявления потерпевшей, в котором сказано: «Прошу пре- кратить уголовное дело, так как мы примирились». Потерпевшая по делу № 1-468-99 также указала: «Прошу прекратить уголовное дело в отношении А.С, так как мы помирились». В постановлении органа дознания по делу №1-381-99 значится следующее: «Поскольку В.К. на привлечении Н.С. к уголовной ответственности не настаивает, то производство по настоящему делу подлежит прекращению за примирением сторон». Более того, лишь в 2,3% дел, прекращенных за примирением сторон, прямо указано на возмещение вреда, что является одним из обязательных условий прекращения производства по делу по указанному основанию, а в остальных 97,7% случаях дела прекращены на основании одного заявления потерпевшего, содержащего указание на нежелание привлекать виновного к уголовной ответственности.

В этой связи, в силу небольшой общественной опасности преступлений, производство по которым осуществляется в частном порядке, а также особой природы объекта преступного посягательства и большой роли потерпевшего в собирании доказательств по делу, указанное основание также должно носить безусловный характер по делам частного обвинения. В случае отказа потерпев-

1 Смирнов Н. Указ. соч. - С.95.

126

шего от обвинения по делам о преступлениях небольшой тяжести, преследуемых в частно-публичном порядке, для придания ему правового значения следует предусмотреть согласие прокурора после выяснения им причин и мотивов такого отказа.

Примирение как самостоятельный правовой институт также должен найти более широкое применение и рассматриваться как безусловное основание пре -крашения производства по делам частного обвинения и по делам о преступлениях частно-публичного обвинения небольшой тяжести. В указанную группу подпадают дела о преступлениях, перечисленных в следующих статьях УК РФ:

  • чЛ ст. 121 -заражение венерической болезнью;
  • ч. 1 ст. 122 - заражение ВИЧ-инфекцией;
  • ст. 133 - понуждение к действиям сексуального характера;
  • ч. 1 ст. 146 - нарушение авторских и смежных прав;
  • ч.1 ст. 147 - нарушение изобретательских и патентных прав;
  • ч.1 ст. 165 - причинение имущественного ущерба путем обмана или
  • злоупотребления доверием;

  • ч.1 ст. 167 - умышленное уничтожение или повреждение чужого иму-

щества;

  • ч.1 ст. 168 - уничтожение или повреждение имущества по неосторож-

ности;

  • ч.1 ст. 183 - незаконное получение и разглашение сведений, состав-

ляющих коммерческую или банковскую тайну;

  • ч. 1 ст.204 - коммерческий подкуп.

По делам об иных преступлениях, преследуемых в частно-публичном по- рядке, примирение может иметь место только с согласия прокурора (так, как это предусмотрено положениями действующего процессуального законодательства).

Рассмотренные предложения обусловлены тем, долгое время основное внимание процессуалистов было обращено на статус обвиняемого, его права и свободы. Так, еще М.В. Духовский подчеркивал, что наряду со всеми лицами

127

особое положение отводится подсудимому; «в прежнем процессе это бесправный объект исследования, теперь это, доколе виновность его не доказана, прежде всего полноправный гражданин страны»1. В настоящее время, несмотря на все большее внимание, уделяемое процессуалистами статусу потерпевшего, его правам и роли на стадии предварительного расследования2, потерпевший по-прежнему не может самостоятельно реализовать ряд своих прав. Следовательно, потребности пострадавших не находят должного удовлетворения3, так как в событии преступления выделяют в первую очередь отношения виновного с государством, а не с потерпевшим. Поэтому учет в максимальной степени мнения потерпевшего, восстановление его прав, а также компенсация причиненного ущерба необходимы для реализации нравственных начал в уголовном процессе, исходящих из потребности соблюдения законных интересов личности в ходе осуществления уголовно-процессуальной деятельности.

Еще одной не менее актуальной проблемой, связанной с реализацией идеи компромисса на стадии предварительного расследования, является идея законодательного закрепления и развития института сделок о признании вины. Несмотря на то, что в процессуальной литературе данному вопросу уделяется достаточно пристальное внимание, о его сущности высказаны различные точки зрения. Так, например, ряд процессуалистов считает, что природа сделок о

Цит. по: Духовский М.В. Русский уголовный процесс. - М.: Склад изд. в кн. складе М.В.Клкжина, 1910.-С.162.

См., напр: Власов А. Возмещение вреда жертвам преступлений // Законность. - 2000. -№2. - С.40-42; Горленко Е.Е. Гарантии процессуальных прав лиц с психическими отклонениями на предварительном следствии. Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - М., 2001. - СП; Громыко А. Нарушаются права потерпевших /А. Громыко, А. Фридман // Законность. -1997. -№11.- С.38-40; Кулаков Д. Процессуальная защита свидетелей и потерпевших // За- конность. - 2000. - №4. - С.35-37; Любичева С. Защита потерпевших от преступлений: правовые аспекты // Уголовное право. - 1998. - №1. - С.63-66; Осипкин В. В защиту прав потерпевшего // Законность. - 2000. - №2. - С.34-35. 3 См. подробнее: Зер X. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание.- М.: Судебно- правовая реформа, 1998. - С.67; Карнозова Л. Восстановительное правосудие: идеи и перспективы для России / Л. Карнозова, Р. Максудов, М. Флямер // Российская юстиция. - 2000. - №11.- С.42-43; Максудов Р. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития / Р. Максудов, М. Флямер, А. Грасенкова // Уголовное право. - 1998. - №1. - С.67-76; Максудов Р. Примирение жертвы и правонарушителя: проект реализации идей восстановительного правосудия в России / Р. Максудов, М. Флямер, А. Грасенкова// Адвокат. - 1998. -№5. - С.59-74.

128

признании вины свойственна таким известным российскому процессуальному законодательству институтам, как примирение сторон и деятельное раскаяние1. Другие, напротив, указывают на то, что данные институты не тождественны друг другу2-

Вопрос о содержании сделок о признании вины также относится к разряду дискуссионных. Практически все ученые, так или иначе затрагивающие в своих работах данную проблему, указывают, что это соглашение сторон, своеобразный договор, который влечет за собой освобождение от уголовной ответственности или ее смягчение3, сокращенное судебное следствие4 либо и то, и другое5.

Большинство авторов единодушны в вопросе о позитивном значении реа- лизации сделок о признании вины в рамках российского уголовного процесса. Однако отраженные в специальной литературе положительные характеристики, данные учеными сделкам о признании вины, подверглись серьезной критике со стороны их противников, основанной на том, что такие соглашения между сторонами могут нанести вред обществу в целом, страдающему от преступности, а также приведут к нарушению общих принципов права .

См., напр.: Лазарева В. Легализация сделок о признании вины // Российская юстиция. -1999. - №5. - С.40-41; Морозова И. Сделки о признании вины как вариант мирового соглашения / И. Морозова, А. Анненков, С. Дадонов // Российская юстиция. - 2000. - №10. -С.37.

См., напр.: Милиции С. Сделки о признании вины: возможен ли российский вариант? // Российская юстиция. - 1999.-№12. -С.41-42.

3 См. подробнее: Тейман С. Сделки о признании вины или сокращенные формы судопроиз водства: по какому пути пойдет Россия? // Российская юстиция. - 1998. - №10. - С.35-37; Российская юстиция. - 1998. -№11. - С.35-37.

4 См. подробнее: Махов В.Н. Уголовный процесс США (досудебные стадии) / В.Н. Ма- хов,М.А. Пешков. - М.: ЗАО Бизнес-школа, Интел-Синтез, 1998.- С. 168; Кашепов В. О приоритетах в законодательстве об уголовном судопроизводстве // Уголовное право. - 1998. - №3. - С.49; Пешков М. Правовое регулирование и практика применения «сделок о признании вины» в уголовном процессе США // Юрист. - 1998. - №6. - С.57-62.

5 См. подробнее: Ковалев В. Сделки в уголовном процессе США // Социалистическая закон ность. - 1985. - №8. - С.74.

6 См. подробнее: Михайлов П. Сделки о признании вины - не в интересах потерпевшего // Российская юстиция. - 2001. - №5. - С.37-38; Петрухин И. Сделки о признании вины чуж ды российскому менталитету // Российская юстиция. - 2001. - №5. - С.35-37.

129

Действительно, Российская Федерация в отличие от многих европейских государств не достигла должного уровня правовой культуры и достаточной регламентации уголовного процесса, при которой реализация всех необходимых процессуальных гарантий была бы четко обеспечена. Вместе с тем, следует учитывать то обстоятельство, что правоохранительные органы, осуществляющие уголовное преследование, не справляются с валом преступности. В такой ситуации постановка проблемы борьбы с преступностью становится некорректной, а для контроля и сдерживания преступности необходимо принятие новых компромиссных механизмов взаимодействия, к которым относится и процессуальный институт сделок о признании вины.

Безусловно, необдуманное внедрение в российскую правоприменительную практику таких сделок может повлечь крайне негативные последствия, по- этому необходимо исследовать положительный зарубежный опыт и учесть его при осуществлении соответствующей законодательной регламентации.

Как было отмечено выше, вопрос о наличии нравственных характеристик процессуальной деятельности не может быть решен безотносительно к кон- кретным экономическим, политическим, социальным, культурным и иным условиям существования и развития общества на определенном временном этапе. В связи с этим, введение в настоящее время сделок о признании вины в российский уголовный процесс является, на мой взгляд, если не нравственно допустимым, то нравственно оправданным при соблюдении ряда обстоятельств: во-первых, нормы, регулирующие правила заключения сделок о признании вины, не должны противоречить соответствующим нормам, закрепляющим условия примирения сторон и деятельного раскаяния. В целях достижения соответствия указанных норм, а также учета в максимальной степени интересов потерпевшего необходимо распространить действие сделок о признании вины только на те категории преступлений, по которым закон не предусматривает примирения сторон либо деятельного раскаяния;

во-вторых, заключение такой сделки не должно влечь за собой освобо- ждение от уголовной ответственности, а только ее смягчение, и может рас-

130

сматриваться как определенное поощрение для лиц, совершивших общественно- опасное деяние, но сотрудничающих с правоохранительными органами1;

в-третьих, на сферу реализации сделок о признании вины необходимо распространить судебный контроль ;

в-четвертых, при заключении соответствующего соглашения недопустим отказ обвиняемого от каких бы то ни было конституционных гарантий. При соблюдении указанных ограничений возможно распространение института сделок о признании вины не только на судебное производство (Глава 40 УПК РФ), но и на досудебные стадии уголовного процесса.

Таким образом, на основании вышеизложенного можно сформулировать следующие выводы.

Развитие идеи компромисса на стадии предварительного расследования предполагает:

  1. Дальнейшее расширение на законодательном уровне перечня дел частного и частно-публичного обвинения;
  2. Развитие института примирения потерпевшего с обвиняемым. Примирение в таком аспекте следует рассматривать как безусловное основание прекращения производства по делам частного обвинения, а также по делам частно-публичного обвинения, если они относятся к категории преступлений небольшой тяжести. По иным категориям дел частно-публичного обвинения прекращение уголовного преследования по указанному основанию возможно только с согласия прокурора;
  3. Расширение перечня нереабилитирующих оснований прекращения производства по делу таким, как отказ потерпевшего от обвинения, который дол -
  4. См. подробнее: Брусницын Л. Поощрение за сообщения о преступлениях // Законность. -2000. - №2. -С.32-33.

Некоторые процессуалисты указывают также на необходимость распространения судебного контроля на случаи примирения сторон либо отказа лица от обвинения (См., напр.: Шамардин А. Примирение сторон и отказ от поддержания обвинения должны утверждаться судом // Российская юстиция. - 2001. - №2. - С.60-61).

131

жен носить безусловный характер, если потерпевший отказывается от обви- нения лица в совершении преступления, преследуемого в частном порядке. По делам частно-публичного обвинения о преступлениях небольшой тяже- сти реализация данного основания возможна только с согласия прокурора после выяснения им причин и мотивов действий потерпевшего; 4. Введение в российский уголовный процесс института сделок о признании вины, без чего невозможно полной реализации института компромисса. Однако его законодательное закрепление должно осуществляться с учетом по- ложительного правоприменительного опыта зарубежных государств и ана- лизом соответствующих недостатков.

Развивая идею компромисса в сфере осуществления уголовно- процессуальной деятельности, необходимо отметить, что «…речь идет не о всепрощении преступников. Но разумный компромисс необходим каждый раз, если это не противоречит целям и задачам уголовной политики, общественной нравственности и оправдано практикой»1.

Аликперов Х.Д. Поощрительные нормы в борьбе с преступностью // Законность. - 1991. - №8. - С.25-27.

132

ГЛАВА 3. НРАВСТВЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ТРЕБОВАНИЙ

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ ЛИЦ,

ОСУЩЕСТВЛЯЮЩИХ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

3.1. Проблемы определения следственной этики и ее места в системе профессиональной этики

Успешное разрешение любого поставленного вопроса невозможно без раскрытия и исследования его методологических основ, поэтому анализ нравственных начал уголовного процесса на стадии предварительного расследования предусматривает обязательное рассмотрение основных проблем, связанных с определением предмета этики, понятием и системой профессиональной этики, а также установлением соотношения судебной и следственной этики, места последней в системе профессиональной этики.

Несмотря на актуальность указанных вопросов, они имеют неоднозначное решение в специальной литературе. Так, в свое время К.Д. Кавелин указывал, что «… суть этики - это субъективные идеалы, которые она ставит сознательной жизни и деятельности человека»1. Ф.А. Брокгауз, И.А. Эфрон совершенно обоснованно отмечали, что этика «в узком смысле есть учение о нравственности» , однако предмет ее исследования ограничивали исключительно конечными целями3. Позднее политологами было подчеркнуто наличие не только этики результата, но и правомерность существования этики действия, т.к. действие непозволительно отделять от его последствий, являющихся результатом выбора целей и средств их достижения4. На мой взгляд, этику можно определить как философское учение, предметом исследования которого является мо-

1 Кавелин К.Д. Указ. соч. - С.77. Брокгауз Ф.А., Эфрон И.А. Энциклопедический словарь. Т.81. - СПб.: Тип. акц. общ. Брокгауз - Эфрон, 1904. - С. 146. См. подробнее: Там же. - С. 147.

4 См подробнее: Политология: Энциклопедический словарь. - М.: Изд-во Моск. коммерч. ун-та, 1993.-С.406-408.

133

раль (нравственность), специфика ее влияния на человеческую деятельность, поведение, их результаты, общественные отношения, а также на сознание. Иными словами, предмет этики должен включать в себя:

  1. Понятие нравственности, ее структуру;
  2. Историю становления и развития норм нравственности;
  3. Влияние нравственности на объективную сторону бытия, что подразумевает раскрытие нравственной характеристики различных видов общественной и индивидуальной деятельности, выбор средств и методов достижения поставленной цели, анализ результатов такой деятельности и характера общественных отношений, а также соответствия целей и задач средствам и способам их достижения;
  4. Влияние нравственности на субъективную сторону реальной действительности, в первую очередь, на сознание.
  5. Не менее дискуссионным является вопрос о профессиональной этике, ее предмете, сущности, значении и системе. Безусловно, ряд профессиональных сфер деятельности налагает на исполнителей дополнительные обязательства и ограничения, которые обусловлены, по моему мнению, спецификой объекта - человеческим фактором, возможностью (а в ряде случаев - необходимостью) вторжения в частную жизнь гражданина. Указанными обстоятельствами опре- деляется сущность профессиональной этики, например, врача, журналиста, юриста (судьи, следователя, адвоката, нотариуса и др.).

Ф. Энгельс писал: «Каждая профессия имеет свою собственную мораль» , т.е. утверждал, что профессиональная этика изучает применение своих норм нравственности, присущих только отдельной сфере профессиональной деятельности. Позднее данную точку зрения отстаивали, например, А. Ратинов, Ю. Зархин, Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев, Д.П. Котов, подчеркивавшие существование профессиональной морали, а также наличие свойственных ей специ-

Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии // Маркс К., Эн- гельс Ф. Собр. соч. Т.21. - М.: Политиздат, 1961. - С.298-299.

134

фических нравственных норм . Однако следует согласиться с теми авторами, которые, критикуя указанный тезис, утверждали, что профессиональная этика - это учение о применении общих норм нравственности в специфических условиях деятельности людей2.

В специальной литературе этическим аспектам деятельности юриста уделяется достаточно пристальное внимание: авторами исследуются как криминалистические , так и процессуальные аспекты поставленной проблемы4, при этом независимо от выбранного предмета исследования в качестве пределов свободы осуществления процессуальных действий указывают уважительное, бережное отношение к человеческому достоинству, терпение, деликатность, строгое соблюдение закона, умеренность в выборе средств. Таким образом, во главу угла поставлена неприкосновенность личности, ее законных прав и свобод, что вполне согласуется с высказанной ранее Н.А. Бердяевым мыслью: «В иерархии духовных ценностей первое место принадлежит личности»5, т.е. все указанные выше характеристики полностью согласуются с общими нравствен -

См. подробнее: Горский Г.Ф. Судебная этика / Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев, Д.П. Котов. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1973. - С. 13; Ратинов А. Следственная этика / А. Ратинов, Ю. Зархин // Социалистическая законность. - 1970. -№10. - С.35.

2 См., напр.: Введение в специальность. - М.: МВШМ МВД СССР, 1986. - С.50; Введение в специальность. - М: МВШМ МВД РФ, 1992. - С.73-74; Перлов И.Д. Судебная этика // Со- ветское государство и право. - 1970. - №12. - С. 104; Баренбойм П. Почему нарушаются нормы профессиональной этики / П. Баренбойм, Б. Абушахмин // Социалистическая закон- ность. - 1986. - №12. - С.45.

См., напр.: Ванин М.В. К вопросу о правомерности «следственной хитрости» / Этика пред- варительного следствия: Тр. высш. следств. шк. МВД СССР. Вып. 15. — Волгоград: Науч.- исслед. и редакционно-издат. отдел, 1976. - С.91-92; Киселев Я. Нравственные начала до- проса свидетелей в суде // Социалистическая законность. - 1977. - №8. - С.36-39; Сильное М. Критерии допустимости психологического воздействия при производстве следственных действий и надзор прокурора за соблюдением требования ч.З ст.20 УПК // Уголовное право. - 1999.-№4.-С.69-71.

4 См., напр.: Быховский И. Этика проведения следственных действий / И.Быховский, Н. За- харченко// Соц. законность. - 1973. - №11. - С.12-13; Кулагин Н.И. Некоторые вопросы этики следователя в условиях конфликтной ситуации // Этика предварительного следствия: Тр. высш. следств. шк. МВД СССР. Вып. 15. - Волгоград: Науч.-исслед. и редакционно- издат. отдел, 1976. - С.84-89; Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказы- вания (стадия предварительного расследования преступлений). - М.: СПАРК, 1996. - С.35- 86; Трубочкина В. Нравственные начала в деятельности следователя // Российская юстиция. - 1997. - №11. - С.52-53. Цит. по.: Вишнякова О.В. Этика Бердяева. - М.: Гардарики, 2000. - С. 120.

135

ными нормами.

Таким образом, профессиональную этику можно определить как учение о действии общих норм нравственности в специфических условиях профессио- нальной деятельности человека. В связи с этим представляется необоснован- ным отождествление некоторыми процессуалистами профессиональной этики с профессиональной моралью (нравственностью), которая также обладает, по их мнению, специфическими чертами1.

Одним из видов профессиональной этики является судебная этика, о пер- спективах развития которой достаточно обоснованно высказался А.Ф. Кони: «… в будущем предстоит лишь частичное улучшение … уголовного процесса и уточнение техники производства. Но рядом с этим изощрением техники должно пойти развитие истинного человеколюбия на суде…»2. В последующем вопросы понятия, предмета и системы судебной этики не теряли своей актуальности, однако единства взглядов среди процессуалистов по данным вопросам так и не было достигнуто. Анализируя в этой связи мнения ученых, сформулированные в специальной литературе, можно отметить, что до сих пор остаются неопределенными пределы действия судебной этики, которые одни специалисты ограничивают этическими аспектами деятельности профессиональных участников уголовного судопроизводства3 либо и уголовного, и гражданского процесса4. Другие ученые подчеркивают, что наряду с производством в суде, судебная этика распространяется также на уголовно-исполнительные отношения5.

См., напр.: Коновалова В. Нравственные начала советского судопроизводства // Социали- стическая законность. - 1984. - №5. - С.34-35; Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. - Киев.: Наук. Думка, 1981. - С.20.

2 Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (Общие черты судебной этики) // Избранные труды и речи. - Тула: Автограф, 2000. - С.79.

См., напр.: Кокорев Л.Д. Понятие, задачи и соотношение профессиональной этики юриста и следственной этики // Этика предварительного следствия. Тр. высш. следств. шк. МВД СССР. Вып. 15. - Волгоград: Науч.-исслед. и редакционно-издат. отдел, 1976. - С.4; Стро- гович М.С. Проблемы судебной этики. - М.: Наука, 1974. - С.21.

См., напр.: Бойков А. Что такое судебная этика? (Размышления о моральных нормах су- дебного процесса) // Советская юстиция. - 1971. - №1. - С.7.

5 См., напр.: Котов Д.П. Вопросы судебной этики. - М.: Знание, 1976.- СП.

136

На мой взгляд, содержание любого понятия не должно противоречить его этимологическому значению, т.е. тому смыслу, который вкладывался в него первоначально. Так, исследуя основные вопросы судебной этики и перспектив ее преподавания как учебной дисциплины, А.Ф. Кони указывал, что «… центром тяжести организации уголовного правосудия должен быть признан судья…. Изучение судопроизводства … должно распадаться на изучение: а) необходимых свойств этой деятельности, выражающейся… в постановлении приговора; б) необходимых условий этой деятельности; в) поведения судьи по отношению к лицам, с которыми он приходит в соприкосновение вследствие своей деятельности» . Таким образом, следует признать, что расширительное толкование предмета судебной этики, в соответствии с которым ее действие распространяется на отношения, возникающие в ходе исполнения наказания, является достаточно спорным.

По указанным выше основаниям не менее дискуссионный характер носит утверждение о регулировании нормами судебной этики уголовно- процессуальных отношений, возникающих на досудебных стадиях уголовного процесса (в частности, на стадии предварительного расследования преступлений). Специфика деятельности следователя или адвоката не позволяет применить к ним те этические положения, которые регулируют отношения судьи с другими участниками процесса. Действительно, выступая независимым арбитром, судья решает возникший спор между участниками гражданских правоотношений либо рассматривает и по существу разрешает уголовное дело. Адвокат, являясь представителем стороны в процессе (ч.4 ст.49 УПК РФ, п.1 ст.44 ГПК РСФСР), не может занимать нейтральную позицию в деле. Напротив, действующее процессуальное законодательство возлагает на него функции защиты интересов своего клиента (ч.1,2 ст.49 УПК РФ, ст.46 ГПК РСФСР). Следо- вательно, специфика процессуальных функций, возложенных, с одной стороны, на судью (функция осуществления правосудия), а, с другой стороны, на ад-

1 Кони А.Ф. Указ. соч.- С.79-80.

137

воката (функция защиты), не позволяет, на мой взгляд, включить деятельность последнего в предмет регулирования судебной этики.

Среди ученых-процессуалистов до сих пор нет единой точки зрения отно- сительно функций, выполняемых следователем в уголовном процессе. Независимо от того, осуществляет ли, по мнению специалистов, следователь функцию обвинения или предварительного расследования1, от того, каким образом соотносятся функции обвинения и уголовного преследования, возложенные в соответствии с нормами УПК РФ на органы расследования, ее отличие от деятельности суда (судьи) по отправлению правосудия представляется несомненным.

На основании вышеизложенного считаю, что судебная этика, как один из видов профессиональной этики, регулирует действие общих норм нравственности в специфических условиях деятельности судьи. Таким образом, следственная этика не должна рассматриваться как подвид судебной этики, а является самостоятельным видом этики профессиональной и имеет предметом своего регулирования специфику действия общих моральных норм в особых условиях осуществления компетентными должностными лицами предварительного расследования преступлений.

Вместе с тем, возникает вопрос о пределах действия положений.профес- сиональной этики в целом и следственной этики, в частности. Анализируя поставленную проблему, М. Барщевский подчеркивал, что предметом профессиональной этики становится «поведение представителя определенной профессии … в обстоятельствах, где он действует именно как профессионал, либо представляет свою профессию, либо воспринимается окружающими как пред-ставитель корпорации…» . Аналогичную точку зрения в отношении таких видов профессиональной этики, как следственная, судебная, а также адвокатская,

О существующих подходах к классификации функций в уголовном процессе см. подроб- нее: Громов Н.А. Указ. соч. - С. 13-15; Якупов Р.Х. Указ. соч. -С. 15-17. Барщевский М. Адвокатская этика. - М.: Профобразование, 2000. - С.22.

138

разделяют и другие ученые . Однако ряд юристов придерживается иных взглядов, отстаивая необходимость расширительного толкования сферы действия профессиональной этики, включая в нее и внеслужебное поведение юриста (судьи, следователя, адвоката нотариуса и др.)2- Более того, отдельные нормы, регулирующие внеслужебную повседневную деятельность человека, нашли свое закрепление в отдельных этических кодексах, принятых в Российской Федерации и за рубежом. Например, абзац 2 Морального этического кодекса полицейского США содержит следующее положение: «В своей личной жизни я обещаю быть примером для других: я буду мужественен и спокоен перед лицом опасности, буду сдерживать свои чувства и постоянно заботиться о благосостоянии других»3.

МВД России был утвержден Кодекс чести рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, в преамбуле к кото- рому подчеркнуто, что нижеследующими нравственными обязательствами и этическими нормами рядовой и начальствующий состав ОВД России должен руководствоваться и в службе и в повседневной жизни 4.

Федеральная нотариальная палата также приняла Профессиональный ко- декс чести нотариусов Российской Федерации5, устанавливающий, что сфор- мулированные в нем нормы содержат стандарты нотариальной деятельности и личного поведения нотариуса (п. 1 Общих положений).

Разработанный собранием нотариусов, состоявшимся 11 февраля 1994 го- да, Кодекс чести нотариуса, занимающегося частной практикой в Краснояр- ском крае6, как и ранее названные акты, ориентирован на распространение ус-

1 См., напр.: Ария С. Мир спасет доброта. О нравственных началах адвокатской деятельно- сти // Российская юстиция. - 1996. - №2. - С.49-51; Жалинский А.Э. Основы профессио- нальной деятельности юриста (Введение в специальность). - Смоленск: Изд-во СГУ, 1995.- С.22-24; Марович Дж. За хрупкий приз, который зовется репутацией // Российская юсти- ция. - 2001. - №6. - С.43-46.

См., напр.: Жеребцов А. Соблюдение кодекса чести - обязанность судьи // Российская юс- тиция. - 2000. - №5. - С.З.

3 См.: Профессиональная этика …. - М.: Щит-М, 1998. - С.309-312.

4 См.: Там же.-С.З 13.

5 Российская юстиция. - 2000. -№11.- С.35-38.

6 Нотариус. - 1997. - № 1. - С.85-86.

139

тановленных в нем правил на профессиональную и внеслужебную деятель- ность (ч.2 п.1 Кодекса).

Напротив, анализ положений, сформулированных в Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятом Генеральной Ассамблеей ООН 17 декабря 1979 года1, в основных принципах этики полицей-ской службы от 9 мая 1979 года , в Генеральных принципах этики адвокатов Международной ассоциации юристов от 1995 года3, в Кодексе профессиональной этики нотариуса, занимающегося частной практикой , позволяет утверждать, что они, по мнению разработчиков, должны распространяться только на случаи исполнения должностными лицами своих служебных обязанностей.

Таким образом, с одной стороны, не вызывает сомнений необходимость разработки положений этических кодексов, что подтверждается повышенным интересом ученых к данному предмету научных исследований, а, с другой стороны, требует своего разрешения нравственная проблема определения пределов действия таких кодексов.

Закрепленное в ст.23 Конституции РФ правило о неприкосновенности ча- стной жизни является, на мой взгляд, универсальным этическим положением. «Частная жизнь… представляет собой жизнедеятельность человека в, особой сфере семейных, бытовых, личных, интимных отношений, не подлежащих контролю со стороны государства, общественных организаций, граждан…, свободы высказываний и правомерных поступков вне сферы служебных отношений»5. Следовательно, оно должно распространяться не только на рядовых граждан, но и на иных лиц, выполняющих возложенные на них функции в системе деятельности правоохранительных органов, в том числе и на должностных лиц, осуществляющих предварительное расследование.

Социалистическая законность. - 1990. -№1. -С.71-72.

2 Профессиональная этика. … -С.303-308.

3 Российская юстиция. - 1996. - №2. - С.51.

4 Российская юстиция. - 2000. - №1. - С.33.

5 Конституция Российской Федерации: Комментарий. - М.: Юрид. лит., 1994. - С.149-150.

140

Иными словами, включение в кодекс чести этических правил, регули- рующих внеслужебную деятельность гражданина, является нарушением одного из его основных конституционных прав - права на неприкосновенность частной жизни. Однако при установлении границ действия профессиональных кодексов чести и поведения должностных лиц необходимо, на мой взгляд, учитывать ряд следующих обстоятельств:

  1. Все вопросы профессиональной этики работников правоохранительных органов (в том числе следователей и дознавателей) должны разрешаться с точки зрения общечеловеческих норм нравственности, а не с позиций ведомственного подхода1. Провозглашая человека, его права и свободы как высшую ценность, следует закрепить в этических кодексах положения, направленные на обеспечение и реализацию таких прав. В этом случае указанные положения должны распространяться и на сферу частной жизни должностного лица, ведущего процесс, т.е. этический кодекс должен регулировать отношения, в которых субъект выступает как должностное лицо, либо представляет свою профессию. 54% опрошенных практических работников также считают, что по общему правилу положения этического кодекса следователя не должны распространяться на непрофессиональную сферу его жизнедеятельности; 35% придерживаются противоположной точки зрения; 11% лиц затрудняются в ответе.
  2. При разработке этических кодексов нельзя, на мой взгляд, использовать те недостатки, которые присущи механизму работы правоохранительных органов на современном этапе общественного развития, т.к. нормы, закрепленные в этических кодексах и кодексах чести, это «определенная интерпретация общепринятых этических норм»2. В этой связи представляется не соответствующим нравственным требованиям положений, закрепленных в п.З
  3. См. подробнее: Жигалова Е.А. К вопросу об этических требованиях к правоохранительной деятельности // Силовые структуры как социокультурное явление. - Матер, междунар. на- уч.-практ. конф. 7 мая 2001 г., Иркутск. - Иркутск: Восочно-Сибирский ин-т МВД России, 2001.-С.17-19. Этика полицейского ФРГ // Профессиональная этика. … - С.341.

141

Декларации судебных репортеров «О принципах честной работы в жанрах судебного очерка и репортажа, а также журналистского расследования»1, предоставляющих журналисту право работать с «утечками информации», полученной, в частности, от органов дознания и следствия на уровне личных контактов. С одной стороны, из смысла ст.161УПК РФ явствует, что органы предварительного расследования 4имеют право предать огласке некоторые данные предварительного следствия в том объеме, в котором сочтут это возможным (за исключением данных о частной жизни других лиц, что возможно только с согласия последних). С другой стороны, «утечка информации» в том значении, в котором это понятие используется в Декларации судебных репортеров, имеет значение данных, полученных с нарушением если не норм закона, то общепринятых норм морали. В данном случае приоритетное зна- чение отдано ведомственному интересу, что может привести к нарушениям прав личности, вовлеченной в сферу уголовно-процессуальной деятельности2.

  1. Процессуальное законодательство не преследует цели урегулирования проблем культуры поведения лиц, ведущих процесс. Однако данный аспект должен найти свое закрепление в кодексе профессиональной этики, на что совершенно обоснованно указывают ученые .
  2. В действующем уголовно-процессуальном законе не содержится универсального основания принятия процессуального решения, в связи с чем, Н. Подольный, например, считает, что таким основанием является понятие «информации», которое должно обязательно найти нормативное закрепление4. Автор подчеркивает, что процесс принятия любого решения в ходе
  3. 1 Российская юстиция. - 1997. -№8. - С.63.

О случаях нарушения следователями и журналистами основных норм корпоративной этики

см. подробнее: Шевченко С. Свобода слова и тайна следствия // Законность. - 2001. - №3.

  • С.24-26.

См., напр.: Ликас А.А. Культура правосудия. - М.: Юрид. лит. - С.54-57; Потапенко С.

Факты и мнения в делах о защите чести // Российская юстиция. - 2001. - №7. - С.28-29. 4 См.: Подольный Н. Основания принятия процессуальных решений // Российская юстиция.

-1999.-JVfe2.-C.41.

142

производства по уголовному делу состоит из двух этапов — получения и оценки информации, причем, на каждом из них существует возможность со- вершения умышленной или невольной ошибки. Во избежание таких ошибок необходимо сделать весь процесс принятия решения максимально «прозрач- ным». Это возможно с помощью введения и использования категории «ин- формации»1. Безусловно, необходимо определить основные ориентиры осу- ществления компетентными должностными лицами уголовно- процессуальной деятельности, однако они должны найти свое отражение не в процессуальном законодательстве, а в этическом кодексе. На мой взгляд, таким основанием является не понятие «информации», а общепризнанные моральные нормы. Следовательно, правила, закрепленные в кодексах чести, должны содержать указания на данную роль общих требований нравствен- ности в специфических условиях деятельности следователей и дознавателей. Таким образом, на основании вышеизложенного можно сформулировать следующие выводы:

Во-первых, этика - это философское учение, предметом исследования ко- торого является мораль (нравственность), специфика ее влияния на человеческую деятельность, поведение, их результаты, а также на сознание.

Во-вторых, профессиональная этика (в том числе и следственная этика) регулирует различные аспекты применения общих норм нравственности в специфических условиях профессиональной активности людей, т.е. утверждение о существовании профессиональной морали, а также о наличии свойственных ей специфических нравственных норм является, на мой взгляд, более, чем дискуссионным.

В-третьих, сферу действия положений судебной этики как одного из видов профессиональной этики следует, по моему мнению, ограничить вопросами применения общих норм нравственности в специфических условиях работы суда (судьи). Следовательно, следственная этика не должна рассматриваться

1 См.: Там же. -С.40-41.

143

как подвид судебной этики. Следственная этика - это самостоятельный вид профессиональной этики, имеющий предметом своего регулирования специ- фику действия общих моральных норм в особых условиях осуществления компетентными должностными лицами предварительного расследования преступлений.

В-четвертых, этические нормы, регулирующие деятельность органов и лиц, осуществляющих предварительное расследование, не должна распростра- няться на частную жизнь за исключением тех случаев, когда лицо представляет свою профессию либо воспринимается окружающими как ее представитель, а также когда необходимо обеспечить сохранность сведений, составляющих предмет тайны (нотариальной, банковской, личной, врачебной и т.п.).

В-пятых, положения этического кодекса лица, осуществляющего произ- водство по делу, не должно содержать конкретных правил поведения в определенных ситуациях. На мой взгляд, они должны ориентировать компетентные органы и их должностных лиц на то, что основу принятия любого процессуального решения составляют общепризнанные нормы нравственности.

3.2. Проблемы законодательного закрепления этических начал производства отдельных следственных действий

3.2.1. Общие вопросы

Долгое время в отечественной правовой теории признавалось действие следующих трех аксиом общей теории права, имеющих наибольшее практическое значение:

  1. В процессе правотворчества право реализуется в нормативных актах, в правоотношениях и в правосознании.
  2. Разрешается поведение, не запрещенное нормами права и не противо- речащее его принципам.

144

  1. Никто не может быть судьей в собственном деле1.

К последней аксиоме, по мнению Г.И. Манова, примыкают другие юриди- ческие аксиомы, в частности, такая, как «личная выгода отступает перед обще-ственной» . Однако происходящие в стране политические, экономические, социальные, духовные, культурные и иные изменения детерминировали переоценку охраняемых законом ценностей. В принятой в 1993 году Конституции РФ права и свободы человека провозглашены высшей ценностью в государстве (ст.2), а их признание, соблюдение и защита являются законодательно закрепленной обязанностью государства. В связи с этим представляются совершенно обоснованными сформулированные И.Л. Петрухиным выводы о значении интересов человека в системе общественных целей. Так, И.Л. Петрухин считает, что в иерархии целей общества интересы отдельного индивида должны быть поставлены на первое место3. Следовательно, аксиомой современного права следует признать социально-правовую ценность личности4.

Действие данной аксиомы предполагает невозможность лишения человека его основных прав и свобод со стороны государства, что обусловлено естественной неотчуждаемой природой таких прав. Вместе с тем, государство в лице своих компетентных органов и должностных лиц может ограничить их действие при наличии конституционно закрепленных условий и оснований такого ограничения и только в соответствии с установленным законом порядком.

Наиболее часто к ограничению прав и свобод личности приходится прибе- гать в сфере борьбы с преступностью, в том числе при осуществлении уголовно-процессуальной деятельности, что обусловливает возникновение и развитие конфликтов между публичными и частными интересами в уголовном процессе. Проблема установления баланса таких интересов является крайне актуальной

1 О понятии, значении и роли аксиом в праве см. подробнее: Ференс-Сороцкий А.А. Аксио- мы в праве // Известия вузов. Правоведение. - 1988. -№5. - С.27-31.

См. подробнее: Манов Г.И. Аксиомы в советской теории права // Советское государство и право. - 1986. - №9. - С.29-36.

См. подробнее: Петрухин И.Л. Человек как социально-правовая ценность // Государство и право.- 1999.-№10.-С.83.

4 См.: Там же. -С.90.

145

при проведении следственных действий. Это связано с принудительным характером процессуальных действий, направленных на собирание и проверку доказательств по уголовному делу1. Однако наиболее остро данный вопрос стоит в тех случаях, когда в результате производства следственных действий затрагиваются такие конституционные права граждан, как неприкосновенность жилища и неприкосновенность их частной жизни.

Следует отметить, что в процессуальной литературе нашла свое отражение характеристика отдельных психологических сторон производства отдель- ных следственных действий наряду с их процессуальными3 и тактическими4 характеристиками. Несмотря на то, что анализу подвергались и этические стороны уголовно-процессуальной деятельности на стадии предварительного расследования, результаты таких исследований касались, с одной стороны, общего влияния нравственных основ на формирование и реализацию тактических приемов, используемых в ходе производства по делу5, а, с другой стороны, этических начал производства отдельных следственных действий в специфиче-

См., напр.: Куцова Э.Ф. Следственные действия: понятие, обеспечение прав личности при их совершении // Вестн. Моск. ун-та. Сер.11. Право. - 1991. - №1. - С.34; Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. - М.: Юрид. лит., 1981. - С.105. См., напр.: Следственные действия (процессуальная характеристика, тактические и психо- логические особенности). - Волгоград: Волгоградск. ВСШ МВД СССР, 1984. - С.42-52, 83- 93.

3 См., напр.: Андрианова Ю.С. О совершенствовании правовой регламентации освидетель ствования по уголовно-процессуальному законодательству // Известия вузов. Правоведе ние. - 1986. - №3. - С.94-96; Габов А. Арест ценных бумаг по уголовному делу / А. Габов, П. Яни // Российская юстиция. - 1999. - №8. - С.28-30; Ратинов А.Р. Осмотр места проис шествия как источник данных о вине и виновном лице / А. Р. Ратинов, Б.Я. Петелин // Из вестия вузов. Правоведение. - 1988. - №5. - С.35-41; Яни П. Наложение ареста на счета предприятий // Законность. - 1995. - №7. - С.27-32.

4 См., напр.: Батищева Л. Тактика следственных действий при участии защитника / Л. Бати- щева, А. Леви // Законность. - 1993. - №12. - С.6-10; Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. - М.: Юрид. лит., 1981; Ефимов И. Недостатки при осмотрах мес та происшествия / И. Ефимов, Э. Бабаева // Законность. - 1987. - №7. - С.45-46; Пантелеев А. Особенности осмотра и дефектоскопический анализ // Законность. - 1987. - №7. - С.43- 44; Рябоконь В.В. Организация и тактика повторных следственных действий / В.В. Рябо- конь, В.И. Шиканов. - Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1985; Статкус С. Требование к ос мотру места происшествия // Законность. - 1987. -№6. - С.53-55.

5 См., напр.: Комиссаров В.И. Указ. соч. - С.70-83.

146

ских условиях либо этической характеристики некоторых уголовно- процессуальных институтов1.

Проблемы общих этических условий и нравственных основ производства отдельных следственных действий достаточно полно проанализированы в работе Т.Н. Москальковой, однако они касались лишь таких следственных действий, как допрос, выемка, обыск, освидетельствование, предъявление для опо-знания и получение образцов для сравнительного исследования . Вместе с тем, обязанность обеспечения охраны тайн частной жизни граждан при осуществлении процесса доказывания влечет необходимость закрепления в законе дополнительных гарантий при осуществлении иных следственных действий, в частности, при наложении ареста на почтово- телеграфные отправления, их осмотре, выемке, а также при проведении контроля и записи переговоров.

УПК РФ закрепил неприкосновенность жилища (ст. 12) и тайну переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 13) в качестве самостоятельных принципов уголовного процесса, в связи с чем существенно изменил основания, порядок и условия производства следственных действий, ограничивающих соответствующие конституционные права граждан. Следовательно, необходимо не только оценить процессуальные нормы на предмет их соответствия общему назначению уголовного процесса, но и по-новому раскрыть их нравственную природу, а также определить, какова степень удовлетворения этическим требованиям закрепленных в новом процессуальном законодательстве порядка, оснований и условий производства следственных действий, затрагивающих указанные выше конституционные права личности.

1 См., напр.: Кишнягин В.Н. К вопросу о нравственных началах в современном уголовном судопроизводстве России / В.Н. Кишнягин, А.Д. Васильев // Актуальные проблемы рас крытия и расследованияя преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.1. Часть1. — Красно ярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 1999. - С.38-46; Комиссаров В.И. О нравствен ных аспектах предварительного расследования преступлений // Государство и право. - 1992. -№11. - С. 107-112; Люблинский П. Этическое начало и свобода личности в уголов ном процессе // Бизнес-Адвокат. - 1997. - №16. - С. 16; Падва Г. Этика и тактика допроса потерпевшего защитником обвиняемого // Советская юстиция. - 1987. -№7. - С.26.

2 См.: Москалькова Т.Н. Указ. соч. - С.45-72.

147

Некоторые процессуалисты совершенно обоснованно отмечают, что граж- данин может осуществлять свои права независимо от способа их реализации, на трех основных уровнях: общегосударственном, региональном и локальном1. Следовательно, гарантии осуществления и обеспечения таких прав также должны действовать на трех указанных уровнях. Однако реализация конституционных прав и свобод граждан в уголовном процессе на стадии предвари-тельного расследования преступлений имеет свои особенности . На мой взгляд, учитывая положения п.«о» ст.71 Конституции РФ, отнесшей уголовно-процессуальное законодательство к исключительному ведению Российской Федерации, а также положения ч.4 ст. 15 Конституции РФ, установившей примат общепризнанных норм и принципов международного права над внутриго- сударственными правовыми нормами, можно выделить следующие уровни регламентации соблюдения и гарантированного обеспечения прав граждан на неприкосновенность жилища и неприкосновенность их частной жизни:

  1. Международный;
  2. Общегосударственный;
  3. Локальный.
  4. Как уже отмечалось ранее, структура морали неоднородна и включает в себя субъективные компоненты (такие, как сознание, самосознание и менталитет), а также элементы бытийной сферы нравственности. К последним, в частности, следует отнести поведение и деятельность.

Учитывая различное нравственное содержание уголовно-процессуальных норм в зависимости от их юридической силы и вида соотношения с нормами морали, считаю, что на указанных уровнях обеспечения и защиты конституционных прав граждан в уголовном процессе степень правовой и иной их регла-

См., напр.: Шапиро М.А. Особенности реализации свободы совести на предварительном следствии // Реализация норм государственного и административного права на предвари- тельном следствии: Сб. науч. тр. - Волгоград: Изд-во Волгоградск. ВСШ МВД СССР, 1987.- С.70. 2 См.: Там же. -С.71.

148

ментации будет различной. Кроме того, каждому уровню свойственно обеспечение не всех, а лишь некоторых элементов бытийной сферы нравственности.

Так, на международном и общегосударственном уровнях защита конституционных прав личности осуществляется путем закрепления в процессуальном законодательстве отдельных сторон уголовно-процессуальной деятельности. При этом, проблемы этичного поведения должностных лиц органов расследования при производстве следственных действий не могут являться предметом правового регулирования, поэтому такие вопросы должны найти свое разрешение в этических кодексах при реализации соответствующих этических правил поведения лица, ведущего процесс, на локальном уровне.

С учетом указанных особенностей в дальнейшем будут раскрыты этические начала производства тех следственных действий, которые непосредственно связаны с существенным ограничением неприкосновенности жилища и неприкосновенности частной жизни граждан.

3.2.2. Проблемы законодательного закрепления этических начал

производства следственных действий,

ограничивающих неприкосновенность жилища

Впервые содержание понятия «неприкосновенность жилища» было раскрыто в ст.55 Конституции СССР 1977 года, которая, в отличие от ст. 128 Конституции СССР 1936 года (указывавшей на то, что неприкосновенность жилища охраняется законом), закрепляла следующее правило: никто не имеет права без законного основания войти в жилище против воли проживающих в нем лиц.

Однако, несмотря на существенную конкретизацию данного конституционного права граждан в Основном законе страны, соответствующие правовые нормы по-прежнему носили декларативный характер и имели под собой поли-

149

тическую основу, что привело к неоднозначному толкованию этого принципа со стороны ученых .

Несмотря на то, что ст.12 УПК РСФСР определила возможность произ- водства в жилище таких следственных действий, как осмотр, обыск и выемка на основаниях и в порядке, установленных кодексом, правовое регулирование этих следственных действий с момента принятия УПК РСФСР не было усовершенствовано.

С введением в действие Конституции РФ, также закрепившей неприкос- новенность жилища граждан, конкретизированы основания ограничения этого конституционного права. Так, проникновение в жилище возможно с согласия проживающих в нем лиц, по судебному решению, а также в случаях, установленных федеральным законом. К этим случаям следует отнести и те, которые непосредственно предусмотрены уголовно- процессуальным законодательством.

Согласно положениям, сформулированным в УПК РСФСР, судебное ре- шение не является обязательным условием для производства следственных действий в жилище лица. Так, в соответствии с ч.З ст. 168 УПК РСФСР, обыск производится по мотивированному постановлению следователя и только с санкции прокурора, за исключением случаев, не терпящих отлагательства, с последующим сообщением прокурору в суточный срок о факте проведенного обыска. Для производства выемки и осмотра в жилище гражданина достаточно вынесения постановления лица, осуществляющего производство по делу (ч.З ст. 167, ст. 178 УПК РСФСР).

В процессе обсуждения и принятия УПК РФ отношение законодателя к реализации принципа неприкосновенности жилища и к основаниям его огра- ничения подвергалось изменениям. Так, в Проекте №1 было предусмотрено,

В частности, А.П. Гуляев отмечал, что, провозглашая этот принцип в качестве общего пра- вила, законодатель одновременно учитывает неизбежность применения в определенных случаях соответствующих ограничений, которые допускаются лишь в отношении лиц, «грубо нарушающих правила социалистического общежития» (См. подробнее: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1981. - С.61).

150

что любые следственные действия, связанные с проникновением в жилое помещение (включая обыск, выемку и осмотр), производятся только по просьбе лица, в нем проживающего, с его согласия либо на основании судебного решения (ч.2 ст. 13). После рассмотрения Проекта №2 из числа оснований ограничения права на неприкосновенность жилища было исключено волеизъявление лица, в нем проживающего (ст. 12). Однако, как и Проект №1 (ч.5 ст. 185), Проект №2 допустил возможность производства осмотра жилища, обыска и выемки без получения судебного решения в случаях, не терпящих отлагательства (ч.5ст.165)’.

В части нормативного закрепления гарантий соблюдения и законного ограничения неприкосновенности жилища УПК РФ является, на мой взгляд, компромиссом между двумя рассмотренными подходами. В частности, ч.1 ст. 12 разрешает проведение осмотра с согласия проживающих в жилище лиц. Вместе с тем, следственные действия, ограничивающие неприкосновенность жилища, в случаях, не терпящих отлагательства, могут осуществляться без судебного решения с последующим уведомлением судьи и прокурора о производстве следственного действия.

На мой взгляд, учет волеизъявления лица, проживающего в жилом помещении, является, безусловно, нравственным положением процессуального законодательства, в связи с чем, трудно согласиться с мнением В.А. Яблокова, указывающего на абсурдность формулировки, допускающей проникновение в жилище без судебного решения при наличии согласия проживающих в нем лиц2, т.к. именно такой подход является разумным и обоснованным компромиссом публичных и частных интересов в уголовном процессе.

Представляет научный интерес тот факт, что в Проекте УПК РФ, разработанном Государ- ственно-правовым управлением при Президенте РФ, неприкосновенность жилища в каче- стве самостоятельного принципа уголовного процесса не предусмотрена, а неприкосно- венность имущества и нежилых помещений отнесена к «Другим основным положениям» // Российская юстиция. - 1994. -№9. - С.13-14.

См. подробнее: Яблоков В.А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях уголов- ного процесса России. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Самара, 2001. - С. 13.

151

Соблюдение и обеспечение основных прав граждан следует признать не только нравственно одобряемым, но и необходимым условием производства предварительного расследования преступлений. Как совершенно обоснованно отметил В. Новиков, права человека с точки зрения их статуса представляют собой определенные идеи морального характера и в этом смысле выражают общественное мнение, направленное на достижение идеалов человечества1. Однако реальное их осуществление предполагает обязательное законодательное закрепление соответствующих гарантий. В связи с этим необходимо отметить, что отсутствие должной правовой регламентации следственных действий, ограничивающих право граждан на неприкосновенность жилища, явилось одной из причин, детерминировавшей возникновение и развитие негативной правоприменительной практики. Так, обыск зачастую производится под видом осмотра места происшествия; следователи злоупотребляют проведением ряда следственных действий в целях проникновения в жилище, проводят следственные действия, не регламентированные действующим процессуальным законодательством, либо производят оперативно-розыскные мероприятия вместо процессуальных действий, направленных на собирание доказательств . Поэтому «в интересах охраны прав и свобод лиц, участвующих в уголовном процессе, а также оказавшихся в него вовлеченными, … подробнейшая регламентация следственных действий послужит одной из наиболее важных гарантий от злоупотребления публичной властью»3.

Однако, на мой взгляд, детальная регламентация производства следствен- ного действия не может рассматриваться как существенная гарантия обеспечения конституционных прав граждан в отрыве от точного указания в законе ос -

См. подробнее: Новиков В. Право гражданина на неприкосновенность жилища // Уголов- ное право. - 1999. - №1. - С.68.

См. подробнее: Матвиенко И.В. Неприкосновенность жилища: декларация или реальность // Юрист. - 1998. - №1. - С.34.

Юров В.Ю. Некоторые проблемы охраны прав и свобод при производстве следственных действий // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.1. Часть!. - Красноярск: Сибирский юрид. ин-т МВД России, 1999. - С. 127.

152

нований осуществления следственных действий, однозначного определения основного содержания понятий, используемых в процессуальном законода- тельстве (в частности, понятия «жилище»), а также определения отдельных уголовно-процессуальных институтов и усовершенствования процессуального статуса участников следственных действий. Только в совокупности указанные положения можно рассматривать как действенную гарантию обеспечения прав и свобод личности, а также придания уголовно- процессуальной деятельности нравственного содержания.

В этой связи хотелось бы более подробно остановиться на проблеме зако- нодательного закрепления понятия «жилище», так как оно, по моему мнению, является основой деятельности органов расследования при производстве следственных действий, ограничивающих право граждан на неприкосновенность жилища.

В соответствии со ст.27 Конституции РФ каждый гражданин имеет право свободно передвигаться и выбирать место своего жительства и место пребывания. Учитывая высокое нравственное содержание конституционных положений, следует придать более широкое толкование понятию «жилище». В связи с этим Ю.И. Стецовский совершенно обоснованно подчеркивал нетождественность права на жилище и права на неприкосновенность жилища. По его мнению, конституционный принцип неприкосновенности жилища должен соблюдаться как в месте жительства, так и в месте постоянного или временного пребывания человека1. В отличие от УПК РСФСР, Проект №1 использует наряду с понятием «жилище» такое понятие, как «жилое помещение», не раскрывая, однако, их содержания. В Проекте №2 (п. 10 ст.5) анализируемому понятию дано расширительное толкование: жилище - это индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строе-

1 См. подробнее: Стецовский Ю.И. Права человека на свободу и личную неприкосновен- ность: Нормы и действительность. - М.: Дело, 2000. - С.425-426.

153

ние, не входящее в жилищный фонд, но предназначенное для временного проживания. На мой взгляд, использование в законе оценочных понятий на практике может привести к злоупотреблению со стороны работников правоохранительных органов, поэтому следует оценить с положительной точки зрения изменение приведенной формулировки в УПК РФ. В частности, в п. 10 ст.5 УПК РФ расширено понятие «жилище» путем включения в него не только помещений, пригодных для проживания, но и реально используемых в этих целях независимо от состояния их фактической пригодности.

Таким образом, независимо от того, является ли помещение местом про- живания лица либо местом его временного пребывания, на такое помещение должен распространяться статус жилища в том понимании, которое нашло законодательное закрепление в новом процессуальном законе, а, следовательно, и все сопутствующие гарантии.

Безусловно, производство любого следственного действия обладает опре- деленной, только ему присущей спецификой, к которой относятся и предъяв- ляемые к данному следственному действию этические требования, поэтому остановимся на них более подробно.

Обыск и выемка. Осмотр места происшествия

Как уже было отмечено ранее, и обыск, и выемка носят ярко выраженный принудительный характер. В связи с этим проблема соблюдения этических требований в ходе производства этих следственных действий стоит наиболее остро.

В соответствии с действующим процессуальным законодательством обыск может проводиться при наличии достаточных оснований полагать, что предметы и документы, могущие иметь значение для дела, находятся в каком-либо помещении или ином месте (ч.1 ст. 168 УПК РСФСР). В отличие от обыска постановление о производстве выемки выносится, если точно известно, где и у

154

кого находятся определенные предметы и документы (ч.1 ст. 167 УПК РСФСР). Аналогичные положения содержатся в ч.1 ст. 182 и ч.1 ст. 183 УПК РФ.

Безусловно, следует согласиться с И.В. Смольковой, подчеркивавшей, что неприкосновенность жилища включает в себя и неприкосновенность частных документов граждан (следовательно, является одной из гарантий неприкосновенности частной жизни лица). В этой связи необходимо более детальное законодательное закрепление этической стороны деятельности следователя или дознавателя при производстве данных следственных действий.

Одной из проблем этического характера является обеспечение участия по- нятых при осуществлении процессуальных действий, ограничивающих неприкосновенность жилища граждан.

Необходимо отметить, что в ходе принятия УПК РФ были учтены выска- занные в процессуальной литературе предложения о необходимости разъяснения понятым не только их прав и обязанностей (что в соответствии с ч. 1 ст. 11 УПК РФ образует содержание такого принципа уголовного процесса, как охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве), но и порядка производства следственного действия и его целей . Согласно п.5 ст. 164 УПК РФ, следователь, привлекая к участию в следственных действиях понятого, удостоверяется в его личности, разъясняет ему права, ответственность, а также порядок производства конкретного следственного действия. Правила, сформулированные в п.4 ст. 170 УПК РФ, дополняют указанное положение в части разъяснения понятым не только порядка, но и целей следственного действия.

С этической точки зрения абсолютно оправданно, с одной стороны, вклю- чение в УПК РФ положения о недопустимости участия в качестве понятых ко

См.: Смолькова И.В. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе. - М.: Луч, 1999.-С. 159.

См., напр.: Белоусов А.В. О необходимости изменений в институте понятых // Прокурор- ская и следственная практика. - 2000. - №3-4. - С.105; Митрохин Н.П. Законность и демо- кратизм предварительного следствия. - Мн.: Выш. школа, 1979. - С. 177; Хитрова О.В. Участие понятых в российском уголовном судопроизводстве. - М.: Спарк, 1997. - С.46.

155

го-либо из сотрудников милиции или правоохранительных органов (п.З ч.2 ст.60), а, с другой стороны, закрепление участия понятых в качестве одного из условий допустимости полученных доказательств, за исключением случаев, указанных в ч.З ст. 170 УПК РФ.

Таким образом, в процессуальном законодательстве не нашли своей реа- лизации предложения процессуалистов о предоставлении лицу, производящему расследование, права принимать решение о необходимости участия понятых при осуществлении следственных действий по своему усмотрению1. Представляется, что такой подход законодателя в большей степени соответствует нравственным началам уголовного процесса.

Вместе с тем, в УПК РФ, на мой взгляд, учтены не все этические аспекты деятельности лица, осуществляющего производство по делу. Так, УПК РФ традиционно относит понятого к иным участникам процесса наряду со свидетелями, переводчиком, специалистом, экспертом, особо подчеркивая, что функции понятого в уголовном процессе может выполнять только лицо, не заинтересованное в исходе дела (ч.1 ст.60). Такая формулировка указывает на отсутствие у понятого самостоятельного правового интереса в исходе дела. Однако это вовсе не означает возможности присутствия в уголовном судопроизводстве участников без интереса, так как его «отсутствие … исключает надлежащую реализацию субъективных прав»2. Наряду с экспертом, специалистом и некоторыми другими участниками процесса понятой выполняет в ходе производства по делу вспомогательные функции3. Однако процессуальный закон не предусматривает возможности участвующим в следственных действиях лицам реализовать право отвода понятого. Вместе с тем, как показывает практика, зачастую в роли понятых выступают знакомые, соседи, что существенно затрагивает

1 См., напр.: Калугин А. Понятой в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1998. - №10.-С12.

2 Цит. по: Хитрова О.В. Указ. соч. - С.39.

О роли и функции понятого в уголовном процессе см. подробнее: Павлов Н.Е. Субъекты уголовного процесса. - М.: Новый юрист, 1997. - С.124-125; Субъекты (участники) уго- ловного процесса / Сост. Л.И. Лавдаренко. - Иркутск: Изд-во Вост.-Сиб. Ин-та МВД РФ, 1999.-С.59,65.

156

законные интересы лиц, в жилище которых производится следственное действие, и не имеющих реальной возможности оградить их от постороннего любопытного вмешательства.

  • Отсутствие законодательной регламентации указанной проблемы связано,

в первую очередь, с тем, что лица, проживающие в жилище, где производится обыск или выемка, не являются участниками уголовного судопроизводства, следовательно, не могут осуществлять процессуальные права, а равно выполнять процессуальные обязанности. В этой связи заслуживает внимания предложение В.Ю. Юрова о расширении круга лиц, наделенных процессуальным статусом, за счет отнесения к ним «лиц, вовлеченных в уголовный процесс» и о наделении их процессуальными обязанностями и правами1. К последним можно отнести, например, такие, как заявление ходатайств, принесение жалоб на действия и бездействия лиц, ведущих процесс, если они непосредственно затрагивают их права и свободы, ознакомление с основаниями и мотивами таких действий и т.п.

4’ Такой подход, по моему мнению, не только соответствует этическим тре-

бованиям уважения личности, соблюдения ее законных прав и интересов, но и в полной мере согласуется с общим назначением уголовного процесса. Так, в соответствии с п.2 ч.1 ст.6 УПК РФ, назначение всего уголовного судопроизводства состоит в защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, а также ограничения ее прав и свобод. По смыслу данной нормы указанное положение должно распространяться не всех граждан на территории Российской Федерации, в том числе и на тех, которые не являются участниками процесса, но вовлечены в сферу уголовно-процессуальных отношений.

Еще одно проблемой, не разрешенной в полной мере на законодательном уровне, является нормативное урегулирование тайны предварительного рас-следования, которая непосредственно связана с действием принципа гласности

1 См. подробнее: Юров В.Ю. Указ. статья. - С. 128-129.

157

при производстве по делу, реализация которого означает открытость уголовного процесса для его участников, а также общественности, возможность ознакомления с ходом процесса и его обсуждения1. Институт тайны предварительного расследования является гарантом защиты личных тайн граждан, поддержания их авторитета в обществе, следовательно, обладает глубоким нравственным содержанием, а деятельность по обеспечению тайны расследования соответствует всем требованиям профессиональной этики следователя.

И.В. Смолькова подчеркивает, что разглашение сведений о лице, а порой и о ходе расследования может повлечь существенные нарушения прав и законных интересов граждан, а также раскрытие охраняемых законом личных тайн2. Вместе с тем, в 100% изученных уголовных дел от участников уголовного судопроизводства не отбиралась подписка о неразглашении данных расследования.

В этой связи необходимо отметить, что ст. 161 УПК РФ содержит норму о недопустимости разглашения данных предварительного расследования: данные о частной жизни участника уголовного судопроизводства могут быть преданы гласности только с его согласия. Подписка о неразглашении данных предварительного расследования, отобранная у лиц, участвовавших в следственном действии, возлагает на них обязанность не разглашать сведения, ставшие им известными. Данная редакция нормы, регулирующей тайну расследования, имеет, по моему мнению, ряд недостатков.

Во-первых, законодатель предоставляет органу расследования право само- стоятельно решать вопрос о необходимости возложения на участников процесса обязанности не разглашать полученные данные. Это лишний раз подчеркивает, что уголовно-процессуальный институт тайны расследования рассматривается исключительно как гарант защиты публичных интересов.

См. подробнее: Дюрягин И.Я. Гласность и тайна в уголовном процессе // Российский юри- дический журнал. - 1995. - №4 (8). - С.38; Макарова З.В. Гласность советского уголовного судопроизводства// Известия вузов. Правоведение. - 1986. -№3. - С.91-93. См.: Смолькова И.В. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе…. -С. 187.

158

Во-вторых, неприкосновенность законных интересов частных лиц защи- щается процессуальным законом лишь тогда, когда эти лица наделены предусмотренным в законе процессуальным статусом, т.е. являются участниками процесса.

Представляется, что положение ч.4 ст. 161 УПК РФ вступает в противоречие с ч.1 ст.23, ч.1 ст.24 Конституции РФ, закрепляющими право на неприкос- новенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести, доброго имени, а также недопустимость использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия. Зачастую следственные действия, ограничивающие право лица на неприкосновенность жилища, проводятся в помещениях граждан, которые не являются участниками процесса. В ходе таких процессуальных действий участвующим в них лицам могут стать известными отдельные обстоятельства интимной и иных сторон жизни граждан. Поэтому во избежание указанных выше противоречий следовало бы ограничить процессуальную самостоятельность следователя в принятии решения о необходимости отобрания от участников следственных действий подписки о неразглашении данных предварительного расследования путем возложения на лицо, ведущее процесс, обязанности отобрания такой подписки во всех случаях, когда в результате проведения следственного действия им станут известны имеющие значение для дела обстоятельства частной жизни граждан. С этической точки зрения представляется также правильным предложение, высказанное в процессуальной литературе, о том, чтобы в присутствии участников следственного действия должностное лицо органа расследования не оглашало содержания тех документов личного характера, которые не относятся к делу1.

На мой взгляд, процессуальную самостоятельность следователя необходимо ограничить и в тех случаях, когда после предъявления постановления о производстве обыска следователь предлагает выдать предметы и документы, имеющие значение для дела. Согласно ч.З ст. 170 УПК РСФСР, если они выда -

См., напр.: Быховский И. Указ. статья./ И. Быховский, Н. Захарченко. - С.38.

159

ны добровольно и нет оснований опасаться сокрытия разыскиваемых предметов и документов, следователь имеет право не производить дальнейших поисков. Данная норма не претерпела существенных изменений в ходе обсуждения и принятия нового процессуального закона и нашла свое закрепление в Проекте №1 (п.6 ст. 195), Проекте №2 (п.5 ст. 182), а также в п.5 ст. 182 УПК РФ. Представляется, что с этической точки зрения при отсутствии оснований для дальнейших поисков лицо, ведущее процесс, не только вправе, но и обязано не приступать к производству обыска.

К сожалению, УПК РФ не содержит указания на необходимость присутствия во время проведения выемки или обыска в жилище лица, в нем прожи- вающего. Более того, несмотря на нормативное закрепление и самостоятельное провозглашение такого принципа уголовного процесса, как обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту (ст. 16 УПК РФ), законодатель в некоторых случаях поставил возможность его реализации в зависимость от усмотрения стороны обвинения. Так, п.5 ст.53 УПК РФ предоставляет защитнику право участвовать в следственных действиях, проводимых с участием подозреваемого, либо по его ходатайству или ходатайству самого защитника в том порядке, который установлен процессуальным законодательством. Этот порядок применительно к производству следственных действий, ограничивающих неприкосновенность жилища, установлен в п. 11 ст. 182 УПК РФ, где указано, что защитник может присутствовать при обыске только с разрешения следователя. Тем более вызывает возражения указанная формулировка в части допуска к участию в следственном действии с согласия следователя адвоката того лица, в жилище которого производится следственное действие. В данном случае речь идет о тех лицах, которые не являются обвиняемыми или подозреваемыми, а выступают иными участниками процесса либо не наделены никаким процессуальным статусом. В силу того, что действие принципов уголовного процесса (в том числе и охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судо- производстве, предусмотренный ст. 11 УПК РФ) распространяется только на участников уголовно-процессуальных отношений, законные интересы иных

160

лиц в ходе осуществления уголовно-процессуальной деятельности остаются незащищенными, что лишний раз указывает на различное смысловое содержание понятий «законный интерес» и «интерес, охраняемый законом».

Производство осмотра наряду с обыском и выемкой может сопровождаться ограничением конституционного права граждан на неприкосновенность их жилища. В этой связи, высказанные мною ранее предложения по совершенствованию законодательства могут быть отнесены и к урегулированию процессуальной деятельности при проведении осмотра в жилище.

В новом процессуальном законе содержатся правила проведения указан- ного следственного действия, подчеркивающие его специфику. В частности, в отличие от порядка производства обыска и выемки законодатель предоставляет возможность органу расследования осмотреть жилище без получения судебного разрешения, что возможно при наличии согласия лица, проживающего в данном жилище. Закрепление в УПК РФ (п.З ст. 177) такого правила требует, на мой взгляд, дополнительной регламентации для приведения процессуальной деятельности в ходе осмотра жилища в соответствие с этическими требованиями.

Анализируя основания признания законности производства обыска в США, М.А. Пешков выделил наличие добровольного согласия на обыск . Учи- тывая безусловную принудительную природу такого следственного действия, как обыск, российский законодатель совершенно обоснованно, на мой взгляд, ограничил действие института добровольного согласия лица только случаями производства осмотра, сопряженного с ограничением неприкосновенности жилища. Однако при этом следовало бы предусмотреть ряд дополнительных условий, которые необходимо соблюсти при получении согласия гражданина на осмотр его жилища. Так, в процессуальном законе должны найти свое закрепление следующие положения:

1 См. подробнее: Пешков М.А. Обыск без ордера в уголовном процессе США // Юрист. - 1998.-Xo3.-C.56.

161

  1. Согласие лица не должно быть вынужденным, а также явиться следствием ложного информирования гражданина. Именно такого подхода придержи- вался Верховный Суд США по делу Бампера в 1968 году, когда полицей- ские ложно уведомили хозяйку дома, что в их распоряжении находится санкция на обыск. В ответ на это она согласилась на производство обыска в ее жилище. Верховный Суд США признал ее согласие недействительным по причине его получения под принуждением, которое выразилось в приказе подчиниться законным требованиям властей1.
  2. При выяснении возможности производства осмотра без судебного разрешения лицо должно быть предупреждено о своем праве не давать согласия на производство следственного действия в его жилище без решения суда .
  3. Такое согласие должно быть дано в присутствии понятых, зафиксировано в протоколе следственного действия и подтверждено подписью лица, давшего согласие.
  4. С этической точки зрения даже в случаях, не терпящих отлагательства, следственное действие должно быть начато с выяснения добровольного со- гласия лица на осмотр своего жилища. В дальнейшем только при его отсут- ствии следователь может руководствоваться положением ч.5 ст. 165 УПК РФ. Указанная норма предусматривает возможность проведения осмотра в жилище без судебного решения, когда проживающие в нем лица не дают на это своего согласия, если при этом случай не терпит отлагательства. Таким образом, законодатель учел высказанные в юридической литературе пред- ложения процессуалистов по данному вопросу3.
  5. 1 См. подробнее: Махов В.Н. Указ. соч. /В.Н. Махов, М.А. Пешков. -С. 100-101.

2 Следует отметить, что американское процессуальное законодательство не содержит анало гичного правила при производстве следственных действий. Обязанность полицейских пре дупреждать лиц об их конституционных правах распространяется только на закрепленную в Конституции гарантию от самообвинения.

3 См., напр.: Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1994. - №2. - С.7.

162

3.2.3. Этические начала производства следственных действий, ограничивающих неприкосновенность частной жизни граждан

Как и неприкосновенность жилища, неприкосновенность частной жизни граждан декларативно была провозглашена в ст.36 Конституции СССР 1977 года, которая содержала следующую формулировку: «Личная жизнь граждан, тайна переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений охраняется законом». Иными словами, вплоть до принятия в 1993 году Конституции РФ на конституционном уровне не нашли своего закрепления гарантии реального осуществления этого права.

Учитывая положения, содержащиеся в ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также в ряде иных международных правовых актов, в ст. 23 Конституции РФ было закреплено право каждого гражданина на неприкосновенность его частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени; ограничение права лица на сохранение в тайне сведений, содержащихся в переписке, телефонных переговорах, почтовых, телеграфных и иных сообщениях, допускается только по судебному решению.

Бесспорно, наиболее остро проблема реализации данного конституционного положения стоит в сфере осуществления уголовно-процессуальной дея- тельности, где не достигается абсолютного обеспечения неприкосновенности частной жизни граждан.

В этой связи Г.Д. Мепаришвили указывал, что неприкосновенность личных сведений граждан является существенной социальной ценностью. Однако при производстве по уголовным делам предпочтение отдается иной, более важной ценности - раскрытию преступлений, изобличению виновных и обес- печению правильного применения закона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невинов-

163

ный не был осужден . Основанием для такого утверждения явились законодательно закрепленные в ст.2 УПК РСФСР задачи уголовного судопроизводства. Изменившееся понимание роли и назначения уголовного процесса (ст.6 УПК РФ) обусловливает необходимость переоценки с позиции нравственных начал урегулированных новым процессуальным законодательством оснований, условий и порядка производства следственных действий, существенно ограничивающих право лица на неприкосновенность его частной жизни. Более того, как совершенно обоснованно подчеркивал еще в начале XX века немецкий юрист Липман, «уголовный процесс выполняет свою задачу лишь при том условии, если он одновременно с защитой государства от преступных посягательств способен защитить и гражданина от государства, от опасных ошибок и злоупотребления государством своей силой» . С учетом вышеизложенного считаю необходимым остановиться на этических аспектах производства таких следственных действий, как контроль и запись переговоров, а также наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка.

Контроль и запись переговоров

Данное следственное действие представляет собой «глубокое вторжение в личную сферу граждан, охраняемую Конституцией»3. Однако законодательное закрепление его сущности и природы было различным. Так, с принятием Закона СССР от 12 июня 1990 года4, прослушивание телефонных и иных переговоров приобрело двойственную природу, т.е. возникла возможность его проведения в качестве как оперативно-розыскного мероприятия, так и следственного

1 См. подробнее: Мепаришвили Г.Д. О неприкосновенности личной документации граждан в уголовном процессе // Государство и право. - 1996. - №1. - С.77. Там же. - С.76.

3 Филимонов Б.А. О правовом регулировании и практике прослушивания телефонных переговоров в уголовном процессе Германии // Вестн. Моск. ун-та. Серия 11. Право. - 1991. — №5.-С.55.

О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик: Закон СССР от 12 июня 1990 г.// Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР. - 1990. - №26. - Ст.495.

164

действия. Порядок производства последнего при этом регулировался ст.351 Основ уголовного судопроизводства1. Процессуалисты в связи с внесенными в указанный правовой акт изменениями подчеркивали, что их целью явилось стремление законодателя совместить интересы публичного расследования с необходимостью строгого соблюдения конституционных прав и свобод граждан путем закрепления ряда ограничений2.

Вместе с тем, положения любого нормативно-правового акта могут при- меняться лишь в части, не противоречащей нормам правового документа, принятого позднее и регулирующего ту же группу общественных отношений. В данном случае таким актом является УПК РСФСР, в который соответствующих изменений внесено не было.

Двойственная сущность прослушивания переговоров сохранилась и в по- ложениях Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Еще более усложнил ситуацию Закон РФ от 20 марта 2001 года «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Фе- дерации в связи с ратификацией Конвенции и защите прав человека и основ- ных свобод», внесший изменения в УПК РСФСР, в частности, дополнивший кодекс ст. 174 «Контроль и запись переговоров». Таким образом, законодателем было достигнуто несколько целей.

Так, контролю и записи переговоров придан, безусловный статус следст- венного действия, который нашел свое нормативное закрепление и в УПК РФ (ст. 186).

Кроме того, конкретизировано название данного процессуального дейст- вия, на что в свое время обращали внимание некоторые процессуалисты . В этой связи Е. Доля указывал, что «недопустимо смешивать… в законе различ-

1 Ведомости Верховного Совета СССР. - 1959. -№1. -С.15.

2 См. подробнее: Данилюк С, Виноградов С, Щерба С. Как прослушать телефонный разго вор // Законность. - 1991. - №2. - С.32.

3 См., напр.: Майорова Л.В. Охрана конституционных прав граждан в уголовном судопроиз водстве // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. матер, науч.-практ. конф. Часть. 1 - Красноярск: Красноярск. высш. шк. МВД России, 1998. - С. 138.

165

ные по своей природе предметы правового регулирования. Существо рассматриваемого следственного действия должно состоять не в прослушивании следователем… телефонных и иных переговоров, а в контроле и фиксации… на записывающие технические средства содержания данных переговоров»1.

Наименование любого следственного действия предопределяет, на мой взгляд, специфику его целей и оснований производства, которые также могут соответствовать или противоречить общим этическим требованиям.

Процессуалисты неоднократно подчеркивали специфику российского уго- ловного процесса, разделенного на два самостоятельных больших этапа : досудебный этап, характеризующийся как письменный и инквизиционный, а также судебный, для которого свойственен устный и состязательный характер производства. Закрепление в УПК РФ такого принципа, как состязательность сторон, не изменило ситуации, так как по смыслу ст. 15 УПК РФ действие этого-принципа по-прежнему распространяется только на судебные стадии процесса. Следствием, по моему мнению, явился обвинительный уклон процессуальной деятельности на досудебных стадиях процесса и, в частности, при осуществлении следственных действий, ограничивающих неприкосновенность частной жизни.

Так, можно выделить следующие фактические основания производства контроля и записи переговоров:

  1. Наличие достаточных оснований полагать, что телефонные и иные переговоры могут содержать сведения, имеющие значение для дела;
  2. Угроза совершения насилия, вымогательства и других преступных действий в отношении лиц, указанных в ч.2 ст. 186 УПК РФ.
  3. Цит. по: Доля Е. Прослушивание телефонных и иных переговоров - следственное ли это действие? // Советская юстиция. - 1992. -№19-20. - С. 12.

См. подробнее: Башкатов Л. О состязательности / Л. Башкатов, Г. Ветрова // Российская юстиция. - 1995. -№1. - С.19-20; Колоколов Н.А. Проект УПК РФ: суждено ли нам сейчас пройти тернистый путь от иллюзий к реальности? // Российский следователь. - 2001. - №4. - С. 14; Руднев В. О состязательности на предварительном следствии // Уголовное право. - 1999. -№1._С.86-88.

166

Необходимо отметить ряд существенных изменений в урегулировании ос- нований контроля и записи переговоров. С этической точки зрения представляется совершенно обоснованным расширительное действие второго основания, когда по заявлению граждан допускается прослушивание переговоров при наличии угрозы совершения в отношении лиц, перечисленных в законе, противоправных действий, целью которых является не только изменение этими лицами ранее данных показаний (как это предусмотрено в ст.1741 УПК РСФСР), но и совершение иных действий или принятие решений, четко в законе не установленных. Думается, что такой подход в полной мере согласуется с целью уголовного процесса по защите личности, ее прав и свобод от необоснованного или незаконного ограничения. Отсутствие в данном случае прямой зависимости контроля переговоров участников процесса, их близких родственников, родственников и близких лиц от категории совершенного преступления также следует признать нравственно оправданным.

Вместе с тем, необходимо указать на те недостатки, которые лишают уго- ловно-процессуальную деятельность ее нравственного содержания. В частности, должно быть конкретизировано фактическое основание ограничения права лица на неприкосновенность его частной жизни при производстве анализируемого следственного действия. В соответствии с ч.1 ст.131УПК РСФСР следователь не имеет права отказать участниками процесса в производстве следственных действий, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, могут иметь значение для дела. К последним относятся и те, которые оправдывают обвиняемого или смягчают его ответственность (ч.1 ст.20 УПК РСФСР). Закрепление такого положения в Главе 15 «Ходатайства» УПК РФ отсутствует. Законодатель ограничился предоставлением участниками процесса права заявлять ходатайства (ч.1 ст. 119). Не конкретизировано это полномочие и в Главе 21 УПК РФ, посвященной общим условиям предварительного расследования. Несмотря на указание в ст. 159 УПК РФ на то, что подозреваемому, обвиняемому, его защитнику, потерпевшему, гражданскому истцу, гра- жданскому ответчику, а равно их представителям не может быть отказано в

167

производстве следственных действий, когда устанавливаемые обстоятельства могут иметь значение для дела, правило данной нормы вступает в противоречие с ч.З этой же статьи, где сказано, что в случае отказа (полного или частичного) в удовлетворении ходатайства, лицо, ведущее процесс должно вынести постановление. Более того, процессуальный закон не содержит положения, аналогичного закрепленному в ст.20 УПК РСФСР, а, согласно ст. ст. 38-41 УПК РФ, следователь, начальник следственного отдела, орган дознания и дознаватель отнесены к участникам уголовного судопроизводства, выступающим на стороне обвинения.

На основании вышеизложенного и во избежание двойственного толкования положения ч.1 ст. 186 УПК РФ считаю необходимым предусмотреть такое основание производства контроля и записи переговоров, как ходатайство подозреваемого, обвиняемого, его защитника об осуществлении данного следственного действия в целях получения сведений, подтверждающих непричастность лица к совершенному преступлению1.

Применение данного положения может быть возможно при соблюдении следующих условий:

  1. Реализация права лица на обращение с указанным ходатайством не может быть поставлена в зависимость от категории совершенного преступления;
  2. Осуществление данного права должно влечь для органов расследования обязанность принятия мер по производству данного следственного действия.
  3. Юридическим основанием для проведения контроля и записи переговоров является ходатайство лица и постановление следователя, санкционированное

Справедливо отметить, что аналогичное предложение было высказано ранее в процессу- альной литературе. Однако оно не сопровождалось необходимым обоснованием и не могло учесть положений, сформулированных в новом процессуальном законодательстве, так как касалось проблем применения на практике положений ст.351 Основ уголовного законода- тельства (См. подробнее: Комлев В. О порядке прослушивания телефонных переговоров // Законность. - 1991. -№7. - С.54).

168

судом. По моему мнению, в случаях, предусмотренных ч.2 ст. 186 УПК РФ, осуществление рассматриваемого следственного действия может быть признано этически допустимым только по ходатайству указанных в законе лиц, которое является подтверждением их согласия на ограничение права на неприкосновенность частной жизни и тайны сообщений. Во всех остальных случаях представляется неэтичным вмешательство в личные тайны граждан без их волеизъявления. Однако необходимо отдельно закрепить обязанность органов предварительного расследования разъяснять участникам процесса их право на заявление соответствующего ходатайства в целях защиты своих частных интересов.

Исследуя этические начала производства обыска и выемки в жилище гра- ждан, подчеркивалось, что их осуществление может повлечь ограничение права на неприкосновенность жилища тех лиц, которые не являются участниками процесса. Регламентируя порядок проведения контроля и записи переговоров, законодатель прямо указал на те категории лиц, чьи переговоры могут быть прослушаны:

  1. Участники процесса (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, сви- детель);
  2. Близкие родственники потерпевшего и свидетеля (супруг, супруга, ро- дители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, де- душка, бабушка, внуки (п.4 ст.5 УПК РФ);
  3. Родственники потерпевшего и свидетеля (все иные лица, за исключением близких родственников, состоящие в родстве (п.37 ст.5 УПК РФ);
  4. Близкие потерпевшему и свидетелю лица (иные за исключением близких родственников и родственников лица, состоящие в свойстве с потерпевшим и свидетелем, а также лица, жизнь, здоровье, благополучие которых дороги потерпевшему или свидетелю в силу сложившихся личных отношений (п.З ст.5 УПК РФ);
  5. Иные лица, которые могут обладать сведениями, имеющими значение для дела.

169

С учетом того, что лица, перечисленные выше (за исключением участников процесса) оказываются вовлечены в сферу уголовно-процессуальных от- ношений, требуются дополнительные гарантии для соблюдения прав и свобод таких граждан, а равно - для обеспечения законного и обоснованного их ограничения.

Руководствуясь вышеизложенным, думаю, что следует изменить содержание п.7 ст. 186 УПК РФ. Ее нынешняя редакция дает основания утверждать, что осмотр и прослушивание фонограммы зафиксированных переговоров может быть проведено в отсутствие лиц, чьи переговоры записаны. Более того, участие понятых, исходя из смысла указанной нормы, требуется только на момент составления протокола следственного действия: «О результатах осмотра и прослушивания фонограммы следователь с участием понятых и при необходимости специалиста, а также лиц, чьи телефонные и иные переговоры записаны, составляет протокол». Дальнейшее содержание п.7 ст. 186 УПК РФ, закрепляющего право лиц, участвовавших в осмотре и прослушивании фонограммы, излагать свои замечания к протоколу, не вносит ясности в решение проблемы, т.к. опирается на ранее изложенную формулировку и дополняет ее.

Таким образом, редакция данной нормы должна выглядеть, как представ- ляется, следующим образом: «Осмотр и прослушивание фонограммы переговоров следователь осуществляет с участием понятых, а также лиц, чьи телефонные и иные переговоры записаны, и при необходимости специалиста с составлением протокола. В протоколе должна быть дословно изложена та часть фонограммы, которая, по мнению следователя, имеет отношение к данному уголовному делу. Лица, участвовавшие в осмотре и прослушивании фонограммы, вправе в том же протоколе или отдельно изложить свои замечания к протоколу».

Неявка лица, чьи переговоры были прослушаны, может в дальнейшем по- влечь недопустимость полученного вещественного доказательства. Поэтому представляется возможным внесение необходимых изменений в институт привода и предоставление следователю права подвергнуть лицо, чьи переговоры

170

были прослушаны, принудительному приводу, когда оно добровольно не является по вызовам, для участия в следственном действии. В соответствии с ч.2 ст.111 УПК РФ привод рассматривается как иная мера процессуального принуждения и применяется к участникам процесса в случаях их неявки без уважительных причин (ч.1 ст. 113 УПК РФ). Такой подход, бесспорно, не будет противоречить провозглашенным уголовно-процессуальным принципам, если, как уже было отмечено ранее, лиц, чьи переговоры прослушиваются и не обладающих процессуальными правами и обязанностями, включить в группу участников, вовлеченных в уголовный процесс.

На мой взгляд, присутствие в следственном действии негласных моментов не позволяет говорить о нравственном характере сопутствующей его проведе- нию процессуальной деятельности. В связи с этим следует согласиться с Ю.И. Стецовским, утверждавшим, что законодательное ограничение гражданских прав и свобод должно обладать свойством формальной определенности, т.е. устанавливаемые ограничения должны быть четкими и понятными, а сама норма не должна допускать произвольного толкования1.

Таким образом, этика данного следственного действия определяется его детальной регламентацией, четкой фиксацией в процессуальных документах, гарантиями законности и обоснованности ограничения конституционных прав граждан, а также соразмерностью такого ограничения с поставленными целями .

1 См.: Стецовский Ю.И. Указ. соч. - С.413-414.

2 О необходимости четкой законодательной регламентации контроля и записи переговоров см. подробнее: Козырев Г. Документирование прослушивания и звукозаписи телефонных и иных переговоров // Законность. - 1993. - №4. - С.35; Пешков М. Прослушивание и элек тронное наблюдение в уголовном процессе США // Российская юстиция. - 1997. - №4. - С.56; Сидорова Н.А. Гарантия соблюдения законности при прослушивании телефонных и иных переговоров // Вестн. ЛГУ. Сер.6. - 1991. - Вып.4. - С.88-93.

171

Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления,

их осмотр и выемка

В отличие от ст. 174 УПК РСФСР, порядок производства этого следствен- ного действия в УПК регламентирован более подробно. В частности, законодатель закрепил условия наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию - это наличие достаточных оснований полагать, что предметы, документы или сведения, имеющие значение для дела, могут содержаться в почто-во-телеграфных отправлениях либо телеграммах или радиограммах (ч.1 ст. 185). Как Проект №1, так и Проект №2 аналогичным образом фиксировали основание ограничения права граждан на тайну отправлений и сообщений, но несколько в иной редакции.

Вместе с тем, такая формулировка является расплывчатой и не позволяет четко выделить цели, преследуемые наложением ареста на почтово- телеграфную корреспонденцию, ее осмотром и последующей выемкой. В этой связи следует согласиться с И.В. Смольковой, которая выделила следующие цели осуществления данного следственного действия:

  1. Получение информации доказательственного характера о преступлении, его участниках, местах сокрытия орудий и объектов преступной деятельности;
  2. Временное прекращение переписки между обвиняемым (подозреваемым) и другими лицами для пресечения преступных связей между ними;
  3. Розыск скрывшегося обвиняемого (подозреваемого);
  4. Обеспечение наложения ареста на имущество обвиняемого (подозре- ваемого) в виде денежных переводов, посылок .
  5. Ни в УПК РСФСФ, ни в новом процессуальном законе не указан круг лиц, на чью корреспонденцию может быть наложен арест. На мой взгляд, исходя из

1 См.: Смолькова И.В. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе…. - С.163.

172

назначения данного следственного действия, из указанных выше целей его осуществления, а также руководствуясь требованиями нравственности, следователь может наложить арест, осмотреть и изъять почтово- телеграфную корреспонденцию лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. В таком аспекте считаю возможным внесение изменений в ч.З ст. 185 УПК РФ, перечисляющей обстоятельства, которые должны найти свое отражение в ходатайстве следователя, в части указания не только ФИО обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), являющегося отправителем, но и получателем корреспонденции. Указанные изменения позволят, с одной стороны, избежать ограничения права граждан на тайну переписки, в отношении которых не осуществляется уголовного преследования, а, с другой стороны, осматривать, а также изымать не только отправления, исходящие от лица, но и предназначенные для него.

Как и при производстве ранее рассмотренных следственных действий, ре- зультаты наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию приобретут доказательственное значение только при условии присутствия понятых, которые в данном случае одновременно выполняют функции работников поч-тово-телеграфного учреждения. По моему мнению, глубокое вмешательство в частную жизнь граждан возлагает на лицо, ведущее процесс, обязанность во всех случаях отбирать подписку о неразглашении данных предварительного расследования у понятых, а также переводчика и специалиста (если возникла необходимость их участия в следственном действии), когда арест почтово-телеграфных сообщений завершается их выемкой.

Таким образом, следует констатировать, что основной гарантией придания этичного характера уголовно-процессуальной деятельности является детальная регламентация производства следственных действий.

К сожалению, в настоящее время, частичное нормативное урегулирование этических сторон деятельности лица, ведущего процесс, касается только тех граждан, которые наделены процессуальным статусом (потерпевшего, обви- няемого, подозреваемого и т.п.). Это подтверждается, в частности, положением

173

ч. 1 ст.9 УПК РФ, где сказано о недопустимости осуществления действий, принятия решений и допущения обращения, унижающих честь участника уголовного судопроизводства. Запрет применения насилия, пыток, другого унижающего человеческое достоинство обращения по смыслу ч.2 ст.9 УПК РФ также распространяется только на участников уголовного процесса. Возложение на органы и их должностных лиц, наделенных властными функциями в процессе, обязанности по обеспечению возможности осуществления предоставленных прав касается исключительно подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, а также других участников процесса. Такое узкое действие уголовно-процессуальных принципов противоречит нравственным требованиям, получившим законодательное закрепление в Конституции РФ, а также общему назначению уголовного процесса, состоящему в защите личности от незаконного или необоснованного ограничения ее прав и свобод. Следовательно, гарантии этики производства следственных действий устанавливаются положениями, зафиксированными в Конституции РФ, а также в нормах международного права. К сожалению, некоторые положения федерального уголовно-процессуального законодательства противоречат конституционным требованиям, так как сужают состав лиц, на которых должны распространяться их требования в сфере осуществления производства по уголовным делам.

Вместе с тем, нравственное содержание действующих законов само по себе не придаст процессуальной деятельности этичного характера, так как «за- коны, защищающие человека, декларирующие его права, не достигнут … нужного результата, если не добиваться его исполнения…. Только тот этого добивается с наилучшим результатом, кто всем своим существом способен доказать высокую нравственность своих убеждений и требований»1.

В этой связи необходимо отметить, что поведение должностных лиц органов расследования при осуществлении ими следственных действий не является

Цит. по: Сергеев В.И. Нравственная позиция адвоката - залог успеха в защите людей // Юрист. - 2000. - №4. - С. 13.

174

предметом правового регулирования. Все вопросы придания поведению субъектов уголовного процесса нравственного характера регулируются исключительно требованиями, устанавливаемыми в рамках профессиональной этики.

175

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Резюмируя изложенное, можно сделать следующие выводы:

  1. Вступающий в силу с 1 июля 2002 года УПК РФ закрепил в статье 15 состязательность сторон в качестве самостоятельного принципа уголовного процесса, однако, ограничил его действие судебным производством, указав, что стороны обвинения и защиты равноправны перед судом. Таким образом, неизбежность укрепления состязательных начал уголовного судопроизводства не переломила обвинительного уклона, свойственного стадии предварительного расследования. Несмотря на серьезную критику одностороннего характера уголовно-процессуальной деятельности по расследованию преступлений, существенных изменений в сторону развития состязательных начал не произошло. Одной из причин подобного консервативного подхода к пониманию роли органов расследования является их специфическое ментальное восприятие общественным сознанием, что приводит на практике к гипертрофии силового начала. Это, в свою очередь, сказывается не только на характере уголовно- процессуальной деятельности, но и существенно влияет на мотивацию и со- держание поведения должностных лиц органов уголовного преследования. В этой связи представляется невозможным приведение уголовного процесса на стадии предварительного расследования в соответствие с нравственными требованиями без раскрытия и детализации структуры нравственности, когда наряду с традиционными структурными компонентами необходимо учитывать и такие, как поведение, самосознание и менталитет.
  2. Учеными высказывались различные точки зрения о соотношении норм права (в том числе и уголовно-процессуального) и моральных предписаний. Вместе с тем, простое сопоставление обеих групп норм не позволит выявить основные тенденции нравственно обоснованного изменения процессуального законодательства. Решение данной задачи возможно с помощью учета ряда обстоятельств. Во-первых, объем нравственного содержания положения определяется юридической силой соответствующего нормативного акта и его местом

176

в действующей правовой системе. Во-вторых, необходимо учитывать прису- щий государству уровень экономического, политического, социального и культурного развития на определенном этапе. В-третьих, следует большее внимание уделять результатам деятельности Конституционного Суда РФ. К сожалению, в ходе принятия нового УПК РФ были воспроизведены некоторые положения УПК РСФСР, которые Конституционный Суд РФ признал не соответствующими Конституции РФ. Такое игнорирование решений органа конституционного контроля может привести к существенному снижению эффективности уголовно-процессуальной деятельности.

  1. Долгое время в процессуальной литературе обсуждалась проблема по- нимания и соотношения целей и задач уголовного процесса, а также их соот- ветствия конституционным предписаниям. УПК РФ (ст.6) закрепляет понятие назначения уголовного судопроизводства, что заставляет по-новому переоценить роль органов уголовного преследования в свете изменившихся приоритетов охраняемых законом ценностей. При этом, изолированный анализ отдельных стадий процесса не будет способствовать адекватному разрешению проблемы. Поэтому проведенное сравнительно-правовое исследование положений процессуального закона, регулирующих компетенцию не только органов расследования, но и суда, позволяет придти к выводу о невозможности возложения на следователя или дознавателя обязанности установления истины в ее классическом понимании по каждому уголовному делу. Вместе с тем, абсолютный отказ от нее также приведет к ущемлению или нарушению законных прав и интересов лиц, соблюдение и защиты которых является целью уголовного процесса, во избежание двойственного толкования межотраслевых понятий и введения в понятийно- категориальный аппарат науки дублирующих категорий, а, главное, для обеспечения оптимального соотношения целей (назначения) и задач уголовного судопроизводства в основу деятельности органов расследования необходимо положить категорию когерентной истины, которая должна быть установлена по каждому уголовному делу.

177

  1. Специфика функций, возлагаемых на следователя, прокурора, дознавателя и суд, отделение обвинения от защиты и правосудия, возложение на суд обязанности создания необходимых условий сторонам для исполнения ими своих процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав не позволяет включить этические требования, предъявляемые к следователю, в предмет судебной этики. Анализ норм отраслевого законодательства, а также правил, сформулированных в принятых этических кодексах, дает основания считать предметом следственной этики особенности действия общих норм нравственности в специфических условиях работы должностных лиц органов расследования.
  2. Провозглашение в ст. 18 Конституции РФ прав и свобод человека и гра- жданина непосредственно действующими, закрепление в ст. 15 УПК РФ принципа состязательности, определение защиты законных прав и интересов лиц. как цели уголовного судопроизводства не смогло в полной мере исключить зависимость реализации некоторых процессуальных прав участниками процесса, выступающими со стороны защиты, от усмотрения органов обвинения. Такой перекос заставляет по-новому оценить значение публичности в свете нравственных начал уголовного процесса. В процессуальной литературе категория публичности рассматривалась как основное начало уголовного процесса; его цель; особый статус и роль государственных органов в уголовном судопроизводстве. Однако нравственная обусловленность уголовного процесса приводит к необходимости рассмотрения публичности как одного из уголовно- процессуальных принципов, сущность которого заключается в солидарности частных, общественных и государственных интересов в сфере осуществления уголовно-процессуальной деятельности. Его исключение может привести к дисбалансу указанных интересов и осложнит решение процессуальных задач.
  3. Постепенное приведение процессуального законодательства в соответствие с конституционными требованиями сопровождалось в большей степени предоставлением дополнительных гарантий подозреваемым (обвиняемым, подсудимым). Частичное расширение прав потерпевшего не решало в должной

178

мере дисбаланса роли указанных участников судопроизводства в процессе доказывания и в отстаивании законных интересов. Однако в свете необходимости придания уголовно-процессуальным нормам нравственного содержания необходимо в большей степени учитывать интересы потерпевшего не только при возбуждении уголовного преследования по делам частного и частно-публичного обвинения, но и при его прекращении. Анализ отдельных положений как действующего Кодекса, так и УПК РФ позволяет утверждать, что законодатель по-прежнему придерживается тенденции обеспечения прав и законных интересов только участников уголовного судопроизводства. Весте с тем, сфера борьбы с преступностью в наибольшей степени связана с ограничением конституционных прав не только участников процесса, но и иных граждан. Однако их права и интересы в уголовно-процессуальной сфере деятельности не обеспечены и не защищены, что не соответствует конституционному принципу равенства граждан перед законом.

Указанные выше выводы позволяют высказать следующие предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства:

  1. В УПК РФ необходимо законодательно закрепить принцип публичности и раскрыть его содержание.
  2. Процессуальные полномочия потерпевшего должны быть приведены в соответствие с объемом процессуальных прав подозреваемого (обви- няемого, подсудимого) в части предоставления им гарантированного доступа к ознакомлению с материалами уголовного дела.
  3. В УПК РФ следует расширить перечень нереабилитирующих оснований прекращения производства по делу путем нормативной регламентации отказа потерпевшего от предъявленного обвинения по отдельным категориям дел.
  4. Расширить на законодательном уровне перечень дел частного и частно- публичного обвинения.
  5. Включить в УПК РФ императивные нормы, обязывающие должностное лицо органа расследования во всех случаях принимать предусмотрен-

179

ные законом меры к обеспечению охраны личных тайн граждан, а так- же неприкосновенности их жилища.

  1. Включить в УПК РФ императивные нормы, обязывающие должностное лицо органа расследования во всех случаях разъяснять участникам процесса не только их права и обязанности, но и их роль и значение при производстве следственных действий.
  2. Дополнить в УПК РФ перечень участников уголовного судопроизводства категорией лиц, вовлеченных в уголовный процесс.

180

БИБЛИОГРАФИЯ Нормативные акты и официальные документы

Международные документы

  1. Всеобщая декларация прав человека. Принята 10 декабря 1948 г. //Права человека. Сб. межд. документов. - М: Изд-во Моск. ун-та, 1986. - С.21-29.
  2. Международный пакт о гражданских и политических правах. Принят 19 декабря 1966 г. //Права и свободы личности: Межд. документы. - Вып. №19. -М.: Библ. Рос. газ., 1998. - С.8-17.
  3. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Принята 4 ноября 1950 г. //Права человека: Сб. документов. - М.: Изд-во МГУ, 1990. -С.85-117.
  4. Европейская Конвенция о возмещении ущерба жертвам насильственных преступлений. Принята 24 ноября 1983 г. //Международные акты о правах человека: Сб. межд. документов. - М.: НОРМА - ИНФРАМ, 1999. - С.606- 609.
  5. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижаю- щих человеческое достоинство видов обращения и наказания. Принята 10 декабря 1984 г. //Международные акты о правах человека: Сб. межд. доку- ментов. - М.: НОРМА - ИНФРА-М, 1999. - С.226-227.
  6. Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью. Принята 29 ноября 1985 г. //Международные акты о правах человека: Сб. межд. документов. - М.: НОРМА - ИНФРАМ,
  7. -С.165-167.
  8. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. Приняты 13 мая 1977 г. //Международные акты о правах человека: Сб. межд. документов. - М.: НОРМА - ИНФРАМ, 1999. - С. 190-205.
  9. Свод принципов защиты всех лиц, подвергающихся задержанию или заключению под стражу в какой бы то ни было форме. Приняты 9 декабря 1988 г.

181

//Международные акты о правах человека: Сб. межд. документов. - М.: НОРМА - ИНФРАМ, 1999.-С.208-216. 9. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Принят 17 декабря 1979 г. //Социалистическая законность. - 1990. - №1. - С.71-73.

Законодательство Союза ССР

  1. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Приняты 25 декабря 1958 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1959. -№1.-Ст.15.
  2. О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик: Закон СССР от 12 июня 1990 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. -1990.-№26.-Ст.495.
  3. О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими своих обязанностей: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981г. //Ведомости Верховного Совета СССР. - 1981. -№21.-Ст.741.
  4. Законодательство России

  5. Конституция Российской Федерации. Принята 12 декабря 1993 г. - М.: Юрид. лит., 1993.-64с.
  6. Декларация прав и свобод человека и гражданина. Принята 22 ноября 1991 г. //Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1991.
    • №52. - Ст.1865.
  7. Устав уголовного судопроизводства 1864 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: В 9 т. Т.8. Судебная реформа. - М.: Юрид. лит., 1991. - С. 117-384.

182

  1. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Официальный текст (с измене- ниями и дополнениями по состоянию на 15 января 2001 г. - М.: Проспект, 2001.-240с.
  2. Уголовный кодекс Российской Федерации (принят 24 мая 1996 г.).- М., 1996.
  3. Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Официальный текст. Принят 18 де- кабря 2001 г. - М.: Маркетинг, 2002. - 424с.
  4. О Конституционном суде Российской Федерации: Федеральный конститу- ционный закон от 21 июля 1994 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - №13. -Ст. 1447.
  5. О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации», Закон РСФСР «О государственной налоговой службе РСФСР», Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Закон Российской Фе- дерации от 2 июля 1992 г. // Ведомости Съезда народных депутатов Россий- ской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1992. - № 33.-Ст. 1912.
  6. О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях: Закон Российской Федерации от 16 июля 1993 г // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федера- ции. - 1993. -№ 33. - Ст. 1314.
  7. 10.Об оперативно-розыскной деятельности: Федеральный закон от 12 августа 1995 г. - № 144-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. -1995.-№33.-Ст. 3349.

11.0 внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации: Федеральный закон от 17 ноября 1995 г. - № 168-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 47.-Ст. 4472.

183

12.0 внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации»: Федеральный закон от 23 декабря 1998 г. //Российская газета. - 1999. - 17 февр.

13.0 введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. // Российская газета. - 2001.-22 дек.

Постановления и определения Конституционного Суда Российской Федерации

  1. По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелу- хина: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июня 1996 г. - № 14-П // Собрание законодательства Российской. Федера- ции. - 1996.-№26.-Ст. 3185.
  2. По делу о проверке конституционности статьи 6 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Сушкова: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 октября 1996 г. -№ 18-П // Собрание законодательства Российской Федерации. - 19.96. - № 45.-Ст. 5203.
  3. По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районно- го суда Красноярского края: Постановление Конституционного Суда Рос- сийской Федерации от 28 ноября 1996 г. - № 19-П // Собрание законода- тельства Российской Федерации. - 1996. - № 50. - Ст. 5679.
  4. По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1998 г. - № 13- П // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998. - № 19. - Ст. 2142.

184

  1. По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком»: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 г. - № 5-П // Собрание законодательства Российской Федерации. -1999. -№ 14. -Ст. 1749.
  2. По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород»: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 г. - № 7-П // Собрание законодательства Рос- сийской Федерации. - 1999. - № 17. - Ст. 2205.
  3. По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. - № 11-П // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 27. - Ст. 2882.
  4. По делу о проверке конституционности частей четвертой, пятой и шестой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан П.В. Янчева, В.А. Жеребенкова и М.И. Сапронова: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 декабря 1998 г. - № 167-0 // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. -№ 1. - Ст. 230.
  5. По жалобе гражданки Берзиной Людмилы Юрьевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 2 части первой статьи 232 УПК РСФСР: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 февраля 2000 г. - № 9-0 // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. -№ 13.-Ст. 1428.

185

10.По ходатайству Генерального прокурора Российской Федерации об официальном разъяснении постановления Конституционного суда Российской Федерации от 20 апреля 1996 г. по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 5 июля 2000 г. - № 150-О // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 33. - Ст. 3432.

11.По жалобе гражданина Паршуткина Виктора Васильевича на нарушение его конституционных прав и свобод пунктом 1 части второй статьи 72 УПК РСФСР и статьями 15 и 16 Положения об адвокатуре РСФСР: Определение Конституционного суда Российской Федерации от 6 июля 2000 г. - №128-0 // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - №33. -Ст.3433.

Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации

  1. О судебной практике по делам об изнасиловании: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 апреля 1992 г. - №4 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1992. - №1. - С.7.
  2. О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верхов- ного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. - №3 II Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1993. - №7. - С.6-8 (Изложено в редакции Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 1993 г. - №11; от 29 сентября 1994 г. - №6).

186

Проекты Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации

  1. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, разработанный Государственно-правовым управлением при Президенте Российской Федерации // Российская юстиция. - 1994. - №9. - С.2-92.
  2. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, разработанный Министерством юстиции Российской Федерации // Российская юстиция. - 1994. -№11.- С.35-63.
  3. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, про- шедший первое чтение в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации // Интернет // http: // www. ssu. samara, ru / process / upkl.htm.
  4. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, про- шедший второе чтение в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации // Интернет // http: // www. ssu. samara, ru / process / proekt / upk4 / upk - second.exe.
  5. Монографии, комментарии, учебники и учебные пособия

  6. Агаев Ф.А. Иммунитеты в российском уголовном процессе. Монография / Ф.А. Агаев, В.Н. Галузо. - М.: ТЕИС, 1998. - 135с.
  7. Алексеев П.В. Философия: Учеб. для вузов / П.В. Алексеев, А.В. Панин. - М.: Проспект, 1996.- 504с.
  8. Алексеев С.С. Государство и право. -М.: Юрид. лит., 1994.- 190с.
  9. Алексеев С.С. Частное право. - М.: Статут, 1999. - 160с.
  10. Алексеев Л.И. Единство правовых и моральных норм в социалистическом обществе. - М.: Юрид. лит., 1968. - 72с.
  11. Альперт С.А. Производство по уголовным делам, возбуждаемым по жалобе потерпевшего: Учеб. пособие. - Харьков: Харьков, юрид. ин-т, 1976.
    • 46с.
  12. Анцупов А.Я. Конфликтология: Учеб. для вузов / А.Я. Анцупов, А.И. Ши-пилов. - М.: ЮНИТИ, 1999.- 551с.

187

  1. Аристотель Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории. - Минск: Ли- тература, 1998.- 1392с.

  2. Афоризмы о юриспруденции / Автор-сост. А.Б. Ванян. - М.: Узорочье,
    • 526с.
  3. Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии (основы предупреждения и разрешения). - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1984. — 132с.
  4. Барщевский М.Ю. Адвокатская этика. - М.: Профобразование, 2000. - 320с.
  5. Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. Общая часть и досудебные ста- дии (курс лекций). - М.: Межд. ун-т бизнеса и управления, 1998. - 320 с.
  6. Белкин Р.С. Криминалистика: Проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. - М.: Норма, 2001. - 240с.
  7. Ю.Белкин Р.С. Профессия - следователь (Введение в юридическую специаль- ность). - М.: Юрист, 1998. - 168с.

11 .Бентам И. О судебных доказательствах. Трактат Иеремии Бентама по изданию Дюмона. - Киев: Тип. М.П. Фрица, 1876. - 423с.

12.Бентам И. Избранные сочинения Иеремии Бентама. Т. 1. Введение в основа-ниия нравственности и законодательства. - СПб.: Рус. кн. торговля, 1867. — 678с.

13.Букреев В.И. Этика права: от истоков этики и права к мировоззрению: Учеб. пособие / В.И. Букреев, И.Н. Римская. - М.: Юрайт, 1998. - 336 с.

Н.Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. - М.: Юрид. лит., 1981.-112с.

15.Введение в специальность: Учеб. пособие / Под ред. А.П. Коренева. - М.: МВШМРФ, 1986.-84с.

16.Введение в специальность: Учеб. пособие / Под ред. А.П. Коренева. - М.: МВШМРФ, 1992.-115с.

17.Викторов Б.А. Общие условия предварительного расследования в советском уголовном процессе: Учеб. пособие. - М.: Высш. шк. МВД СССР, 1971. -59с.

188

18.Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М.: Казенная железнодор. Тип-я. Моск. узла, 1911. - 320с.

19.Викторский СИ. Русский уголовный процесс: Учеб. пособие. - М.: Юрид. бюро ГОРОДЕЦ, 1997. - 448с.

20.Вишнякова О.В. Этика Бердяева. - М.: Гардарика, 2000. - 184с.

21.Воронцов С.А. Правоохранительные органы и спецслужбы Российской Федерации. История и современность. - Ростов н/Д: Феникс, 1999. - 704с.

22.Вышинский А.Я. Уголовный процесс СССР. - М: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР; Мосполиграф; 16-я тип-я., 1927.- 50с.

23.Ганжин В.Т. Социалистическая нравственность как система: пробелы, процессы, отношения. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987. - 168с.

24.Глушков А.И. Уголовный процесс: Учеб. пособие. - М.: Академия; Мастерство; Высшая школа, 2000. - 264с.

25.Горский Г.Ф. Судебная этика. Некоторые проблемы нравственных начал советского уголовного процесса / Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев, Д.П. Котов. - Воронеж, Изд-во Воронеж, ун-та, 1973. - 273с.

26.Громов Н.А. Уголовный процесс России: Учеб. пособие. - М.: Юристъ, 1998.-552 с.

27.Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1981. - 192с.

28.Гусейнов А.А. Этика / А.А. Гусейнов, Р.Г. Апресян. - М.: Гардарика, 1998. -472с.

29.Гуценко К.Ф. Правоохранительные органы / К.Ф. Гуценко, М.А. Ковалев. -М.: Зерцало, 1999.-416с.

  1. Давыдов П.М. Принципы советского уголовного процесса: Учеб. пособие. -Свердловск: Свердл. юрид. ин-т им. А.Я. Вышинского, 1957. - 51с.

31.Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. - Свердловск: Средне-Урал. кн. изд-во, 1974. - 135с.

32.Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса: Вопросы теории и практики. - М.: Юрид. лит., 1971. - 199с.

189

ЗЗ.Дорошков В.В. Частное обвинение: правовая теория и судебная практика. — М.: НОРМА, 2000. - 144с.

34.Драпкин Л.Я. Разрешение проблемных ситуаций в процессе расследования: Учеб. пособие. - Свердловск: Свердл. юрид. ин-т, 1985. - 72с.

35.Дробницкий О.Г. Проблемы нравственности. - М.: Наука, 1977. - 333с.

Зб.Духовский М.В. Русский уголовный процесс. - М.: Склад изд-я. в кн. складе М.В. Клюкина, 1910. - 448с.

37.Еринг Р. Борьба за право. - Киев: Тип-я А.К. Браунъ, 1893. - 71с.

38.Жалинский А.Э. Основы профессиональной деятельности юриста (Введение в специальность). - Смоленск: Изд-во СГУ, 1995.- С.22-33.

39.3дравомыслов А.Г. Социология конфликта: Учеб. пособие. - М.: Аспект Пресс, 1996.-317с.

40.3ер X. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание. - М.: МОО Центр Судебно-правовая реформа, 1998. - 354с.

41.3ыбковец В.Ф. Происхождение нравственности. - М.: Политиздат, 1974. - 126с.

42.Кавелин К.Д. Задачи этики. Учение о нравственности при современных условиях знания. -СПб.: Тип-я М.М. Стасюлевича, 1887. - 148с.

43.Карпец И.И. Уголовное право и этика. - М.: Юрид. лит., 1985. - 256с.

44.Катькало СИ. Судопроизводство по делам частного обвинения / СИ. Кать-кало, В.З. Лукашевич. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1972. - 208с.

45.Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года: Теоретическое и практическое руководство. 4.2. - СПб.: Тип-я Ф.С Сущинского, 1867. — 371с.

46.Кичанова И.М. Конфликт: за или против. - М.: Молодая гвардия, 1978. - 224с.

47.Кобликов А.С. Юридическая этика: Учеб. для вузов. - М.: НОРМА - ИН- ФРА-М, 1999.-168с.

190

48.Козырев Г.И. Введение в конфликтологию: Учеб. пособие. - М.: ВЛАДОС, 1999.-176 с.

49.Комаров С.А. Общая теория государства и права: Учеб. - М.: Юрайт, 19998. -416с.

50.Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики / Под ред. А.Н. Васильева. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1980. -124с.

  1. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. - М.: ИНФРАМ-НОРМА, 1996. - 832с.

52.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР/ Отв. ред. В.И. Радченко; Под ред. В.Т. Томина. - М.: Юрист, 1999. - 730с.

53.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР/ Под ред. В.М. Савицкого, Б.Т. Безлепкина, П.А. Лупинской, И.Л. Петрухина. - М: Проспект, 1999.-576с.

54.Конституция Российской Федерации: Комментарий / Под общ. ред. Б.Н. То-порнина, Ю.М. Батурина, Р.Г. Орехова. - М.: Юрид. лит., 1994. - 624с.

  1. Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (общие черты су- дебной этики) / Собр. соч.: В 8 т. Т.4. - М.: Юрид. лит., 1967. - 543с.

56.Кони А.Ф. Избранные труды и речи / Сост. И.В. Потапчук. - Тула: Авто- граф, 2000. - 640с.

57.Котов Д.П. Вопросы судебной этики. - М.: Знание, 1976. - 64с.

58.Котов Д.П. Психология следователя / Д.П. Котов, Г.Г. Шиханцов. - Воро- неж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1976. - 134с.

59.Криминология / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Г.М. Миньковского. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1994. - 415с.

  1. Крутов Н.Н. Мораль в действии (о закономерностях влияния морали на поведение личности). - М.: Политиздат, 1977. - 255с.

61.Кузнецов К.А. Теория права. Вып.1. - Одесса, А.А. Ивасенко, 1918. - 100с.

62.Куликов Л.М. Основы социологии и политологии: Учеб. пособие. - М.: Финансы и статистика, 1999. - 336с.

191

бЗ.Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. -

М.: Изд-во Моск. ун-та, 1972. - 116с. 64.Лазутина Г.В. Профессиональная этика журналиста. — М.: Аспект Пресс,

    • 208с. 65.Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. - М.: БЕК, 1996. -

192с. бб.Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. - Киев: Наукова думка, 1981. - 163с. 67.Ликас А.Л. Культура правосудия. - М.: Юрид. лит., 1990. - 174с. 68.Лукашева Е.А. Право, мораль, личность. - М.: Наука, 1986. - 263с. 69.Лукашева Е.А. Социалистическое право и личность. - М.: Наука, 1987. -

155с. 70.Манджян К.Х. Введение в социальную философию: Учеб. пособие. - М.:

Высш. шк.; КД Университет, 1997. - 448с. 71.Марксистская этика: Учеб. пособие / Общ. ред. А.И. Титаренко. - М.: Политиздат, 1980. - 352с. 72.Матузов Н.И. Социалистическое право и коммунистическая мораль в их

взаимодействии. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1969. - 90с. 73.Махов В.Н.. Уголовный процесс США (досудебные стадии): Учеб. пособие /

В.Н. Махов, М.А. Пешков. - М.: ЗАО Бизнес-школа Интел - Синтез, 1998. -

208с. 74.Мендра А. Основы социологии: Учеб. пособие. - М.: Издат. дом NOTA

BENE, 1998.-344с. 75.Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. —

Минск.: Высш. шк., 1979. - 208с. 76.Михайловский И.В. Основные
принципы организации уголовного суда.

Уголовно-политическое исследование. - Томск: Типо-лит-я П.И. Макушина,

1905.-336с. 77.Мораль и этическая теория. Некоторые актуальные проблемы /Под ред.

О.П. Целиковой. - М.: Наука, 1974. - 295с.

192

78.Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия

предварительного расследования преступлений). -М.: Спарк, 1996. - 125с. 79. Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции неви- v новности и состязательности процесса: Учеб. пособие. - Ярославль: Изд- во

Яросл. гос. ун-та, 1978. - 96с. 80.Мотовиловкер Я.О. Установление истины в советском уголовном процессе.

  • Ярославль: Изд-во Яросл. гос. ун-та, 1971. - 71с. 81.Некрасова М.П. Правовые и нравственно-психологические аспекты судебной защиты: Учеб. пособие. - Калининград: Изд-во Калининград, ун-та,

1984.-48с. 82.Нерсесянц B.C. Философия права: Учеб. для вузов. - М.: НОРМА - ИН-

ФРА-М, 1999.-625с. 83.Общая теория государства и права: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. - М.:

Юристъ, 1999.-520с. 84. Общая теория прав человека / Отв. ред. Е.А. Лукашева. - М.: Норма, 1996. -

520с. 85.Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве / Л.Д.

Кокорев, Д.П. Котов, О.Я. Баев и др. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та,

1984.- 159с. 86.Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе: Науч.-

практич. пособие. - М.: Проспект, 2000. - 144с. 87.Павлов Н.Е. Субъекты уголовного процесса. - М.: Новый юрист, 1997. -

144с. 88.Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. - М.,

Госюриздат, 1961.- 171с. 89.Петрухин И.Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. - М.: Юрид. лит.,

1989.- 189 с. 90.Петрухин И.Л. Личные тайны (человек и власть). - М.: Ин-т гос. и права

РАН, 1998.-232с.

193

  1. Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. — М.:

Изд-во Моск. ун-та, 1956. - 271с. 92.Право и нравственность в социалистическом обществе / Под ред. В.И. Ни-

жечек. - Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1973. - 92с. 93. Правоохранительные органы Российской Федерации: Учеб. / Под ред. В.П.

Божьева. - М.: Спарк, 1999. - 414с. 94.Правоохранительные органы Российской Федерации: Учеб. пособие / Под

ред. В.К. Боброва. - М.: Щит-М, 2000. - 212с. 95.Профессиональная этика сотрудников правоохранительных органов: Учеб.

пособие / Под ред. А.В. Опалева и Г.В. Дубова. - М.: Щит-М, 1997. - 327с. 96.Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство: Пособие к лекциям. - СПб.:

Юрид. кн. склад Право, 1914. - 546с. 97.Рыжаков А.П. Уголовный процесс: Учеб. для вузов. - М.: ПРИОР, 1999. -

592с. 98.Рустамов Х.У. Уголовный процесс. Формы. - М.: Закон и право; Юнити,

1998.-304с. 99.Рябоконь В.В. Организация и тактика повторных следственных действий /

В.В. Рябоконь, В.И. Шиканов. - Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1985. - 96с.

  1. Сагатовский В. Весы Фемиды и суд совести. - М.: Молодая гвардия, 1982.-206с.
  2. Следственные действия (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности): Учеб. пособие для вузов МВД СССР. - Вол- гоград: ВСШ МВД СССР, 1984. - 240с.
  3. Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. Судопроизводство. - СПб.: Тип-я М.М. Стасюлевича, 1892. - 444с.
  4. Сманов К.Д. Процессуальное положение подозреваемого, потерпевшего и обвиняемого в советском уголовном процессе: Учеб. пособие. - Фрунзе: Кирг. гос. ун-т, 1971. - 76с.
  5. Смирнов Н. Предварительное следствие по Циркулярам и инструкциям Министерства юстиции, циркулярным указам Правительствующего Сената

194

и решениями Общих Собраний Первого и Кассационных Департаментов Правительствующего Сената, последовавшим в 1866-1888 г.г. - СПб.: Изд-е кн. магазина юрид. лит. Д.В. Чичинадзе, 1888. - 91с.

  1. Смолькова И.В. Тайна и уголовно-процессуальный закон. - М.: Луч, 1997.- 100с.
  2. Смолькова И.В. Проблемы охраняемой законом тайны в уголовном процессе. - М.: Луч, 1999. - 336с.
  3. Советский уголовный процесс / Под ред. А.Я. Вышинского. - М.: Юриз-дат, 1938.-72с.
  4. Соловьев B.C. Оправдание добра: Нравственная философия. — М.: Республика, 1994.-479с.
  5. Социология: Курс лекций / А.А. Радугин, К.А. Радугин. - М.: Владос, 1995.-192 с.
  6. ПО. Стецовский Ю.И. Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность. - М.: Дело, 2000. - 720с.

  7. Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в со- ветском уголовном процессе. - М.: Изд-во АН СССР, 1955. - 384с.
  8. Строгович М.С. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. -М.: Наука, 1979. -319с.
  9. Строгович М.С. Проблемы судебной этики. - М.: Наука, 1974. - 272с.
  10. Субъекты (участники) уголовного процесса / Сост. Л.И. Лавдаренко. - Иркутск: Изд-во Вост.-Сиб. ин-та МВД РФ, 1999. - 72с.
  11. Таубер Л.Я. Жалоба потерпевшего при преступлениях неофициальных. -Харьков: Тип-я и литография М. Зильберберг и С-вья,
    • 403с.
  12. Теория государства и права: Учеб. / Под ред. В.В. Лазарева. - М.: Новый юрист, 1997.-432с.
  13. Тихомиров Ю.А. Публичное право: Учеб. - М.: БЕК, 1995. - 496с.
  14. Тихонравов Ю.В. Основы философии права: Учеб. пособие. - М.: Вест- ник, 1997.-604с.

195

  1. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991.-240с.
  2. Трубецкой Е.Н. Лекции по энциклопедии права. - М.: Т-во тип. А.И. Мамонтова, 1917.-226с.
  3. Уголовный процесс: Учеб. -М.: Зерцало, 1998. - 576с.
  4. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учеб. / Отв. ред. П.А. Лупинская. - М.: Юрист, 2000. - 696с.
  5. Уголовный процесс: Учеб. для вузов / Под ред. В.П. Божьева. - М.: Спарк, 2000. - 574с.
  6. Философия. Ч. II. Основные проблемы философии / Под ред. В.И. Ки- риллова. - М.: Юрист, 1997. - 320с.
  7. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.1. - СПб.: Тип- я. т-ва Общественная польза, 1912. - 568с.
  8. Фролов С.С. Основы социологии. - М.: Юрист, 1997. - 344с.
  9. Хайкин ЯЗ. Структура и взаимодействие моральных и правовых систем.
    • М.: Высш. шк., 1972. - 279с.
  10. Хитрова О.В. Участие понятых в российском уголовном судопроизводстве. - М.: Спарк, 1998. - 80с.
  11. Хрестоматия по уголовному процессу России: Учеб. пособие / Автор - сост. Э.Ф. Куцова. - М.: Городец, 1999. - 272с.
  12. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. - СПб.: Равена, Альфа, 1995. - 846с.
  13. Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма.
    • М.: Юрид. лит., 1981. - 128с.
  14. Шершеневич Г. Философия права. Т. 1. Часть теоретическая. — М.: Изд-во бр. Башмаковых,1912. - 805с.
  15. Шишкин А.Ф. XX век и моральные ценности человечества / А.Ф. Шишкин, К.А. Шварцман. - М.: Мысль, 1967. - 271с.

196

  1. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1976. - 143с.
  2. Юридическая конфликтология / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. - М.: Ин-т гос. и права РАН, 1995. - 316с.
  3. Якимович Ю.К. Дифференциация уголовного процесса / Ю.К. Якимович, А.В. ленский, Т.В. Трубникова; Под ред. М.С. Свиридова. - Томск: Изд-во Том. ун-та, 2001.-300с.
  4. Якуб М.Л. Демократические основы советского уголовно- процессуального права. -М.: Изд-во Моск. ун-та, 1960. - 171с.
  5. Якупов Р.Х. Уголовный процесс: Учеб. для вузов. - М.: ЗЕРЦАЛО,
    • 464с.
  6. Научные статьи, тезисы

  7. Аграфонов М.Ю. Духовность сотрудников ОВД в современной России // Силовые структуры как социокультурное явление: История и современ- ность. Мат. межд. науч.-практич. конф. - Иркутск: Вост.-Сиб. ин-т МВД РФ, 2001.-С.4-7.
  8. Александров А.С. Субсидиарный уголовный иск // Государство и право. -2000.-№3.-С.75-83.
  9. Алексеев С.С. Наш шанс // Новый мир. - 1993. -№4. - С. 142.
  10. Аликперов Х.Д. Поощрительные нормы в борьбе с преступностью // Законность. - 1990. - №8. - С.25-27.
  11. Аликперов Х.Д. Социальная обусловленность компромисса в концепции уголовной политики // Государство и право. - 1991. - №12. - С.79-86.
  12. Андрианова Ю.С. О совершенствовании правовой регламентации освиде- тельствования по уголовно-процессуальному законодательству // Известия вузов. Правоведение. - 1986. -№3. - С.94-96.
  13. Ария С. Мир спасет доброта. О нравственных началах адвокатской деятельности // Российская юстиция. - 1996. - №2. - С.49-51.

197

  1. Артемов В.М. Социально-культурная ориентация правоохранительных органов // Социс. - 2000. - №1. - С.51-55.
  2. Багаутдинов Ф. Возбуждение дел частного обвинения // Законность. -
  3. -№3.-С. 16-20.
  4. Ю.Балакшин В. Истина в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1998. — №2.-С. 18-19.

И.Барабаш А.С. Доказывание и его цель при прекращении уголовных дел по реабилитирующим и нереабилитирующим основаниям / А.С. Барабаш, Н.Г. Стойко // Проблемы доказывания по уголовным делам: Межвуз. сб. науч. тр. - Красноярск: Изд-во Красноярск, ун-та, 1988. - С.38-51.

12.Барабаш А.С. Истина при прекращении уголовных дел в связи с применени-ем мер административного или общественного взыскания // Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам: Межвуз. сб. - Красноярск: Изд-во Красноярск, ун-та, 1987.- С.54-59.

П.Бардышева Е. В чем сложность рассмотрения дел частного обвинения? // Российская юстиция. - 2001. - №6. - С.41.

Н.Баренбойм П.. Почему нарушаются нормы профессиональной этики? / П. Баренбойм, Б. Абушахмин // Социалистическая законность. - 1986. - №12. - С.45-47.

15.Барсукова СЮ. Приватное и публичное: диалектика диспозиции // Полис. -1999.-№1.-С.137-147.

16.Батищева Л. Тактика следственных действий с участием защитника / Л. Ба-тищева, А. Леви // Законность. - 1993. -№12. -С.6-10.

П.Башкатов Л. Г. О состязательности / Л.Г. Башкатов, Г. Ветрова // Российская юстиция. - 1995. - №1. - С.19-20.

18.Бейгельдина Л.А. О природе принципа публичности уголовного судопроизводства //Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам: Межвуз. сб. - Красноярск: Изд-во Красноярск, ун-та., 1987. - С. 128-135.

198

19.Белоносов В.О. Конкретизация и аналогия в уголовно-процессуальном праве / В.О. Белоносов, Н.А. Громов, Ю.В. Францифоров // Известия вузов. Правоведение. - 2000. - №2. - С.208-211.

20.Белоусов А.В. О необходимости изменений в институте понятых //. Прокурорская и следственная практика. - 2000. -№3-4. —С. 101-106.

21.Бибило В.Н. Регулирующее воздействие на правосудие норм права и морали // Укрепление законности и борьба с преступностью в условиях формирования правового государства. -М: Изд-во ИГПАН СССР, 1990. - С. 161-164.

22.Бирюков Е. Закон не должен быть безнравственным: Владимир Соловьев о праве и нравственности // Российская юстиция. - 1994. - №6. - С.33-34.

23.Богданов Е. Соотношение частного и публичного в гражданском законодательстве // Российская юстиция. - 2000. - №4. - С.23.

24.Божьев В. К вопросу о состязательности в российском уголовном процессе // Уголовное право. - 2000. - №1. - С.47-55.

25.Бойков А. Что такое судебная этика? (Размышления о моральных нормах судебного процесса)// Советская юстиция. - 1971. - №1. - С.7-9.

26.Брусницын Л. Поощрение за сообщения о преступлениях // Законность. - 2000.-№2.-С.32-33.

27.Быховский В.И. Этика проведения следственных действий / В.И. Быхов- ский, Н. Захарченко // Социалистическая законность. - 1973. — №11. — С. 12-14.;№12.-С.38-39.

28.Ванин М.В. К вопросу о правомерности «следственной хитрости» // Этика предварительного следствия: Тр. высш. следств. шк. МВД СССР. Вып. 15. -Волгоград: Науч.- исслед. и ред.-изд. отдел, 1976. - С.91-92.

29.Васильев Л.М. Нужна ли истина в уголовном процессе и какова роль суда в ее установлении? // Юрист. - 1998. - №5. - С.50-52.

3О.Васин А. Права человека и призрак евгеники // Законность. - 1999. - №10. -С.31-33.

31.Великанов В.В. Защита интересов потерпевшего на предварительном следствии (на материалах дел об убийствах) // Вестн. Нижегородского ун-та им.

199

Н.И. Лобачевского. - Н. Новгород: Изд-во Нижегород. ун-та, 1997.- С. 110- 115

32.Ветрова Г.Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестн. Моск. ун-та. Сер.11. Право. - 1996. - №1. - С.51-58.

33.Власов А. Возмещение вреда жертвам преступлений // Законность. — 2000. -№2. - С.40-42.

34.Волков Б.С. Нравственные начала в назначении наказания // Известия вузов. Правоведение. - 2000.-№1.-С. 121-126.

35.Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса // Государство и право. -1994.-№11.-С.126-132.

Зб.Габов А. Арест ценных бумаг по уголовному делу / А. Габов, П. Яни // Российская юстиция. - 1999. - №8. - С.28-30.

37.Гавло В.К. Принцип социалистической законности и нравственности - важнейшее теоретическое положение методики расследования // Проблемы укрепления социалистической законности в уголовном судопроизводстве: Межвуз. сб. - Барнаул: Изд-во АГУ, 1985. - С. 14-21.

38.Гаврилов С. Нужно ли с преступностью «бороться»? // Российская юстиция. -1996. -№3.-С26.

39.Генеральные принципы этики адвокатов Международной ассоциации юристов // Российская юстиция. - 1996. - №2. - С.51.

40.Головко Л.В. Принципы неотвратимости ответственности и публичности в современном российском уголовном праве и процессе // Государство и право. - 1999. - №3. - С.61-68.

41.Гончарова А.Н. Дела частного обвинения в уголовном законодательстве Союза ССР // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступле- ний: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.1. Ч.1.- Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. -С.98-111.

42.Городинец Ф.М. Профессионализм и правовая культура сотрудников милиции //Органы внутренних дел на пути к правовому государству. Сб. тр. адъ-

200

юнктов и соискателей. Вып.1. - СПб.: СПб. юрид. ин-т МВД России, 1993. - С.35-37.

43.Графский В.Г. Право и мораль в истории: проблемы ценностного подхода // Государство и право. - 1998. - №8. - С. 114-119.

44.Громов Н.А. О действии принципов публичности и диспозитивности при возобновлении уголовных и гражданских дел по вновь открывшимся об- стоятельствам / Н.А. Громов, В.В. Николайченко, Ю.В. Францифоров // Из- вестия вузов. Правоведение. - 1999. -№1. - С. 186-198.

45.Громыко А. Нарушаются права потерпевших / А. Громыко, А Фридман // Законность. -1997. - №11. - С.38-40.

46.Гусев А.Н. Требования общечеловеческой морали - необходимый компо- нент любой правовой системы // Органы внутренних дел на пути к правово- му государству: Сб. тр. адъюнктов и соискателей. Вып.1. - СПб.: СПб. юрид. ин-т МВД России, 1993. -С.21-25.

47.Давлетов А. Институт подозрения нуждается в совершенствовании / А. Дав-летов, В. Войт // Законность. - 1996. - №7. - С.23-26.

48.Даев В.Г. К понятию обвинения в советском уголовном процессе // Известия вузов. Правоведение. - 1970. -№1. - С.76-86.

49.Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголовном судопроизводстве // Известия вузов. Правоведение. - 1974. - №1. -С.64-73.

50.Данилюк С. Как прослушать телефонный разговор / С. Данилюк, С. Виноградов, С. Щерба // Законность. - 1991. - №2. - С.32-33.

51 .Декларация судебных репортеров «О принципах честной работы в жанрах судебного очерка и репортажа, а также журналистского расследования» // Российская юстиция. - 1997. - №8. - С.63.

52.Доля Е. Прослушивание телефонных и иных переговоров - следственное ли это действие? // Советская юстиция. - 1992. -№19-20. - С. 12-13.

201

53.Доля Е.А. Соотношение гносеологической и правовой сторон доказывания в российском уголовном процессе // Государство и право. - 1994. - №10. -С.118-128.

54.Дорошков В. Судопроизводство по делам частного обвинения // Российская юстиция. - 1995. - №9. - С.23-25.

55.Думанов Х.М. Мононорматика и начальное право / Х.М. Думанов, А.И. Першиц // Государство и право. - 2000. - №1. - С.98-103.

56.Дюрягин И.Я. Гласность и тайна в уголовном процессе // Российский юридический журнал. - 1995. - №4(8). - С.36-47.

57.Ефимов И. Недостатки при осмотрах места происшествия / И. Ефимова- Бабаева // Законность. - 1987. - №7. - С.45-46.

58.Ефимичев П. Презумпция невиновности: дискуссия продолжается // Уго- ловное право. - 1999. - №4. - С.48-54.

59.Жеребцов А. Соблюдение Кодекса чести - обязанность судьи // Российская юстиция. - 2000. - №5. - С.2-4.

60.Жигалова Е.А. К вопросу об этических требованиях к правоохранительной деятельности // Силовые структуры как социокультурное явление: Мат. межд. науч.-практ. конф. - Иркутск: Вост.- Сиб. ин-т МВД России, 2001. -С.17-19.

61.Зыков В. Возмещение ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями // Российская юстиция. - 1999. - №2. - С.46.

62.Изосимов СВ. К вопросу о применении принципа диспозитивности по де- лам о преступлениях против интересов службы в коммерческих иных орга- низациях // Юрист. - 1999. - №5-6. - С. 26-27.

бЗ.Кадышева Т. Кто вправе простить преступника / Т. Кадышева, С. Ширин-ский // Российская юстиция. - 2000. - №2. - С.29.

64.Каламкарян Р.А. Права человека в России: декларации, нормы и жизнь. (Материалы международной конференции, посвященной 50-летию Всеоб- щей декларации прав человека) // Государство и право. - 2000. - №3. - С.37- 50.

202

65.Каламкарян Р.А. Юридические гарантии прав личности в Российской Федерации // Государство и право. - 2000. -№11.- С.95-107.

66.Калугин А. Понятой в уголовном процессе // Российская юстиция. - 1998. -№10.-С.11-12.

67.Карнозова Л. Восстановительное правосудие: идеи и перспективы для России / Л. Карнозова, Р.Максудов, М. Флямер // Российская юстиция. - 2000. -№11.-С.42-44.

68.Касьянова К. Что такое национальный характер // Родина. - №11. - С. 10- 15.

69.Кашепов В. О приоритетах в законодательстве об уголовном судопроизводстве // Уголовное право. - 1998. - №3. - С.45-53.

70.Киселев Я. Нравственные начала допроса свидетелей в суде // Социалистическая законность. - 1977. - №8. - С.36-39.

71.Кишнягин В.Н. К вопросу о нравственных началах в современном уголовном судопроизводстве России /В.Н. Кишнягин, А.Д. Васильев // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.1. 4.1. -Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. - С.38-46.

72.Ковалев В. Сделки в уголовном процессе США // Социалистическая законность. - 1985. - №8. - С.74-75.

73.Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве: время выбора // Государство и право. - 1995. - №11. - С.66-71.

74.Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка // Социалистическая законность. - 1990. -№1. - С.71-74.

75.Кодекс профессиональной этики нотариуса, занимающегося частной практикой //Российская юстиция. -2000. -№1. -С.33.

76.Кодекс чести нотариуса, занимающегося частной практикой в Краснояр- ском крае // Нотариус. - 1997. - №1. - С.85-86.

77.Козырев Г. Документирование прослушивания и звукозаписи телефонных и иных переговоров // Законность. - 1993. - №4. - С.32-37.

203

78.Козырев Г.И. Конфликтология. Социальный конфликт в общественной жизни // Социально-гуманитарные знания. - 1999. - № 1. - С. 103-121.

79.Колдаев О. Принят профессиональный кодекс нотариусов России // Российская юстиция. -2001. -№6. - С.48.

80.Колобов Г. Нужна ясная политика // Законность. - 2000. - №3. - С.6-7.

81.Колоколов Н. Проект УПК РФ: суждено ли нам пройти сейчас тернистый путь от иллюзий к реальности? // Российский следователь. - 2001. - №4. - С.13-16.

82.Комлев В. О порядке прослушивая телефонных переговоров // Законность. -1991.-37.-С.54-55.

83.Комиссаров В.И. О нравственных аспектах предварительного расследования преступлений // Государство и право. - 1992. - №11. - С. 107- 112.

84.Конев В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе / В. Конев, Н. Гранов, В. Николайченко // Российская юстиция. - 1997. - №9. - С.48-50.

85.Коновалова В. Нравственные начала советского судопроизводства // Социалистическая законность- 1984. -№15. - С.34-35.

86.Кореневский Ю. Нужна ли суду истина? // Российская юстиция. - 1994. - №5.-С.20-22.

87.Косякова Н.С. Уголовное право и нравственность // Преступность и культура / Под ред. А.И. Долговой. - М.: Криминолог, ассоциация, 1999. - С. 64-68.

88.Краткий анализ состояния преступности в России в 2000 году // Российская юстиция. - 2001. - №3. - С.77.

89.Кулагин Н.И. Некоторые вопросы этики следователя в условиях конфликтной ситуации // Этика предварительного следствия: Тр. высш. следств. шк. МВД СССР. Вып. 15. - Волгоград: Науч.-исслед. и ред.-изд. отдел, 1976.-С.84-89.

90.Кулаков Д. Процессуальная защита свидетелей и потерпевших // Закон- ность. - 2000. - №4. - С.35-37.

204

91.Куницын А.П. Энциклопедия права // Антология мировой правовой мысли: В 5т. Т.4. Россия XI-XIX в.в. - М.: Мысль, 1999. - С.455.

92.Куцова Э.Ф. Следственный действия: понятие, обеспечение прав личности при их совершении // Вестник Моск. ун-та. Сер.11. Право. — 1991. - №1. - С.32-41.

93.Лазарева В. Легализация сделок о признании вины // Российская юстиция. — 1999.-№5.-С.40-41

  1. Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК-1997 // Российская юстиция. - .1997. - №9. - С.9-11.

95.Латов Ю.В. Российская экономическая этика и дух криминального капитализма // Преступность и культура / Под ред. А.И. Долговой. - М.: Криминолог. ассоциация, 1999. - С.30-36.

96.Любичева С. Защита потерпевшего от преступления: правовые аспекты // Уголовное право. - 1998. -№1. - С.63-65.

  1. Люблинский П. Этическое начало и свобода личности в уголовном процессе // Бизнес-адвокат. - 1997. - № 16. - С. 16.

98.Мазаев В.Д. Гарантии реализации конституционных норм на предварительном следствии // Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии: Сб. науч. тр. - Волгоград ВСШ МВД СССР, 1987.-С.13-20.

99.Майорова Л. В. Охрана конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве // Правовые и организационно-тактические проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. матер, науч.-практич. конференции. 4.1. - Красноярск: Краснояр. высш. шк. МВД России, 1998. - 195с.

  1. Майорова Л.В. Охрана тайн в уголовном судопроизводстве // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.1. 4.1.-Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. — С.9-17.
  2. Макарова З.В. Гласность советского уголовного судопроизводства // Известия вузов. Правоведение. - 1986. -№3. - С.91-93.

205

  1. Максудов Р. Примирение жертвы и правонарушителя: проект реализации идей восстановительного правосудия в России / Р. Максудов, М. Флямер, А. Грасенкова // Юрист. - 1998. - №5. - С.59-77.
  2. Максудов Р. Институт примирения в уголовном процессе: необходи- мость и условия развития / Р. Максудов, М. Флямер, А. Грасенкова // Уго- ловное право. - 1998. -№1. - С.67-75.
  3. Манов Г.И. Аксиомы в советской теории права // Советское государство и право. - 1986. - №9. - С.29-36.
  4. Марович Д. За хрупкий приз, который зовется репутацией // Российская юстиция. - 2001. - №6. - С.43-46.
  5. Масленникова Л.Н. К вопросу о расширении перечня дел частно- публичного обвинения // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.1. Ч. 1.- Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999.-С. 146-153.
  6. Матвиенко И.В. Неприкосновенность жилища: декларация или реальность // Юрист. - 1998. - №1. - С.33-35.

  7. Махов В. Возбуждение уголовного дела в отношении определенного ли ца // Российская юстиция. - 1997. -№12. - С.25.

  8. Махов В.Н. Юристы США о моделях уголовного процесса / В.Н. Махов, М.А. Пешков // Юрист. - 1999. - №2. - С.35-46.

  9. Махов В. Правила Миранды подвергаются критике / В.Махов, М. Пешков //Российская юстиция. - 2000. -№1. - С.55-57.
  10. Мельник В. Нравственные основы искусства защиты и обвинения // Российская юстиция. - 1996. - №3. - С.6-8.
  11. Мельник В. Совесть - нравственная основа суда присяжных // Россий- ская юстиция. - 1996. - №2. - С.7-9.
  12. Мепаришвили Г.Д. О неприкосновенности личной документации граж- дан в уголовном процессе // Государство и право. - 1996. - №1. - С.73-79.
  13. 113.Милиции С. Сделки о признании вины: возможен ли российский вариант? // Российская юстиция. - 1999. -№12. - С.41-42.

206

114.Милова М. Участие адвоката в следственных действиях // Российская юстиция. - 1996. - №11. - С.45-46.

115.Михайлов П. Сделки о признании вины - не в интересах потерпевших // Российская юстиция. -2001. -№5. -С.37-38.

116.Михеев Р.И. Уголовная политика Японии / Р.И. Михеев, Н.А. Морозов, Е. Койдзуми // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и пра- воприменительной практики: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.2. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999.-С. 105.

117.Научная концепция российской уголовной политики и теоретическая модель ее формы de lege ferenda // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики: Межвуз. сб. науч. тр. Вып.2. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. - С.8-9.

118.Морозова И. Сделка о признании вины как вариант мирового соглашения / И. Морозова, А. Анненков, С. Дадонов // Российская юстиция. - 2000. -№10.-С37.

119.Морщакова Т. Совершенствование юридических гарантий прав человека // Государство и право. - 1994. -№10. -С. 13-23.

120.Названова Л.А. О соотношении принципов социалистической законности и публичности в советском уголовном судопроизводстве // Известия вузов. - Правоведение. - 1990. - № 2. - С.79-83.

  1. Найденова Л.И. Социологические теории конфликтов и их разрешения // Социально- политический журнал. - 1994. - № 1 -2. - С.81 -91.

122.Нащекин Е. Свидетель или подозреваемый? // Законность. - 1996. - № 2. -С.47-48.

123.Никифоров С. Дела частного обвинения // Законность. - 2001. - №3. -С.20-21.

124.Никифоров С. Роль прокурора при прекращении уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим // Законность. — 2001. - №4. — С. 15-17.

207

125.Николаева О.П. Исследование этнопсихологических различий морально-правовых суждений // Психологический журнал. - 1995. - Т. 16. - №4. -С.79-88.

126.Николюк В.В. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: общая характеристика, проблемы практического применения // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. матер. межд. науч.-практ. конф. 4.1. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 2002.-С.7-14.

127.Новикова Е.В. О соотношении публично-правовых и частно-правовых начал в экологическом законодательстве // Государство и право. - 2000. - №3.-С.59-64.

128.Новиков В. Право гражданина на неприкосновенность жилища // Уголовное право. - 1999. - №1. - С.68-69.

129.Орлова А. Производство по делам частного обвинения // Российская юстиция. - 2001. - №4. - С.39-40.

130.Оршанский И.Г. О значении и пределах свободы воли в праве // Антология мировой правовой мысли: В 5 т. Т.5. Россия XI-XIX в.в. -М.: Мысль, 1999. -718-721.

131.0сипкин В. В защиту прав потерпевшего // Законность. - 2000. - №2. - С.34-35.

132.Падва Г. Этика и тактика допроса потерпевшего защитником обвиняемого // Советская юстиция. - 1987. - №7. - С.26.

133.Пантелеев А. Особенности осмотра и дефектоскопический анализ // Законность. - 1987. - №7. - С.43-44.

134.Пастухов В. Что людям не нравится в российском правосудии // Россий- ская юстиция. - 1998. - №8. - С.22-23.

135.Пашин С. Теория формальных доказательств и здравый смысл // Российская юстиция. - 1996. -№1. - С.52.

136.Перлов И.Д. Судебная этика // Советское государство и право. - 1970. - №12.-С.104-109.

208

137.Петрова Н. Частный интерес в уголовном процессе защищен не в полной мере // Российская юстиция. - 2001. - №6. — С.37-38.

138.Петрухин И.Л. Публичность и диспозитивность в уголовном процессе // t~ Российская юстиция. - 1999. - №3. - С.24-25.

139.Петрухин И. Сделки о признании вины чужды российскому менталитету // Российская юстиция. - 2001. -№5. -С.35-37.

140.Петрухин И.Л. Человек как социально-правовая ценность // Государство и право. - 1999. - № 10. - С.83-90.

141.Печников Г. Система «здравого юридического смысла» в уголовном процессе //Российская юстиция. - 1998. -№3. -СП.

142.Пешков М.А. Обыск без ордера в уголовном процессе США // Юрист. -1998.-№3.-С.56-59.

143.Пешков М.А. Правовое регулирование и практика применения «сделки о признании вины» в уголовном процессе США // Юрист. - 1998. - №6. -С.52-62.

144.Пешков М. Прослушивание и электронное наблюдение в уголовном процессе США // Российская юстиция. - 1997. - №4. - С.55-57.

145.Пиюк А. «Истина» или «доказанная достоверность»? // Российская юстиция. - 1999. - №5. - С.43.

146.Подольный Н. Основания принятия процессуальных решений // Российская юстиция. - 1999. - №2. - С.40-41.

147.Поляков М. Уголовный процесс: новые задачи в старой упаковке // Российская юстиция. - 1998. -№10. -С. 12.

148.Потапенко С. Факты и мнения в делах о защите чести // Российская юстиция. - 2001. - №7. - С.28-29.

149.Права человека: Итоги века, тенденции, перспективы // Государство и пра во. - 2001. - №5. - С.89-100. * 150.Профессиональный кодекс нотариусов Российской Федерации // Россий-

ская юстиция. - 2000. -№11.- С.35-38.

209

151.Пушкин А.В. Обсуждение актуальных проблем развития общества и права в новом тысячелетии // Государство и право. - 2001. - №2. - С. 100- 105.

152.Работа районных судов общей юрисдикции в первом полугодии 2000 года // Российская юстиция. - 2000. - №12. - С.54-57.

153.Ратинов А.. Следственная этика / А. Ратинов, Ю. Зархин // Социалистическая законность. - 1970. - № 10. - С.35-39.

154.Ратинов А.Р. Осмотр места происшествия как источник данных о вине и виновном лице / А.Р. Ратинов, Б.Я. Петелин // Известия вузов. Правоведе- ние. - 1988. - №5. -С.35-41.

155.Российская ментальность: материалы «круглого стола». // Вопросы философии. - 1994. -№1. - С.25-53.

156.Роулс Д. Справедливость как честность // Вопросы философии. - 1994. - №10.-С.38-52.

157.Руднев В. Возмещение ущерба при незаконном аресте// Российская юстиция. - 1997.-№12. - С.21.

158.Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1996. - №8. - С.28-29.

159.Руднев В. О состязательности на предварительном следствии // Уголовное право. - 1999. - №1. - С.86-88.

160.С. О. Область исследования в предварительном и судебном следствии, ее значение в вердикте и границы // Юридический вестник. - 1888. - Т. 29. - Кн.4.-С.552-577.

161.Селезнев М. Правовые аспекты генетической гигиены // Законность. - 1999.-№4.-С.39-43.

162.Селиванов Н.А. Этико-тактические вопросы расследования // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.38. - М.: Юрид. лит., 1983. - С.49-58.

163.Сергеев В.И. Нравственная позиция адвоката - залог успеха в защите людей // Юрист. - 2000. - №4. - С. 10-13.

210

164.Сидорова Н.А. Гарантия соблюдение законности при прослушивании телефонных и иных переговоров // Вестн. Ленинг. ун-та. Сер.6. - 1991. - Вып.4(27).-С.88-93.

165.Сильнов М. Критерии допустимости психологического воздействия при производстве следственных действий и надзор прокурора за соблюдением требований ч.З. ст. 20 УПК // Уголовное право. - 1999. - №4. - С.69-71.

166.Смолькова И.В. Соотношение частных и публичных начал в уголовном процессе - методологическая основа определения оснований и пределов вмешательства правоохранительных органов в охраняемые законом тайны // Социально-экономические и правовые проблемы Восточно-Сибирского региона на пороге третьего тысячелетия: Мат. науч.-практ. конф. - Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1998. - С.77-79.

167.Смолькова И.В. Реализация идеи компромисса в уголовном процессе // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. мат. науч.-практ. конф. 4.2. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 2000.-С.137-139.

168.Статкус В. Требования к осмотру места происшествия // Законность. - 1987.-№6.-С.53-55.

169.Стойко Н.Г. Социально-теоретические подходы к пониманию уголовного процесса // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: Сб. матер, межд. науч.-практ. конф. 4.2. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 2002. - С.89-92.

170.Строгович М.С. Судебная этика, ее предмет и сущность // Советское государство и право. - 1971. -№12. -С.88-97.

171.Тадевосян B.C. К вопросу об установлении материальной истины в советском уголовном процессе // Советское государство и право. - 1948. - №6. — С.65-72.

172.Тейман С. Сделки о признании вины или сокращенные формы судопроизводства: по какому пути пойдет Россия? // Российская юстиция. - 1998. -№10. - С.35-37; №11.- С.35-37.

211

ПЗ.Темираев О. Процессуальная самостоятельность следователя // Законность. - 2000. - №4. - С.28-29.

174.Тенчов Э.С. О частных началах в российском уголовном праве // Уголовное право. - 2000. - № 1. - С.44-46.

175.Тенчов Э.С. Объективная истина и суд присяжных // Государство и право. -1994.-№11.-С.132-139.

176.Ткаченкова Л. Грустные мысли о следствии // Законность. - 1998. - №5. - С.20-23.

177.Томин В.Т. Некоторые соображения российского правоведа о реализации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в российском уголовном процессе рубежа XXI века // Актуальные проблемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики: Меж-вуз. сб. науч. тр. Вып.2. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. -С.23-36.

178.Трубочкина В.В. Нравственные начала в деятельности следователя // Российская юстиция. - 1997. -№11. - С.52-53.

179.Туманов В. Презумпция невиновности. Аллене де Рибемон против Франции // Российская юстиция. - 2000. - №8. - С.52-54.

180.Ульянов В. Сможет ли государство защитить права потерпевших? // За- конность.- 1998.-№11.-С.30-34.

181.Ференс-Сороцкий А.А. Аксиомы в праве // Известия вузов. Правоведение. -1988.-№5.-С.27-31.

182.Филимонов Б.А. О правовом регулировании и практике прослушивания телефонных переговоров в уголовном процессе Германии // Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 1991. - №5. - С.55-60

183.Фон-Резон А. О преступлениях, наказуемых только по жалобе потерпев- шего, по русскому праву // Журнал гражданского и уголовного права. - 1882. - Кн.7. - Окт. - С.181-196.

212

184.Францифоров Ю.В. О дискуссионных вопросах в теории доказательств / Ю.В. Францифоров, В.Н. Лубнин, Н.А. Громов // Государство и право. — 1998. -№5.-С. 104-106.

185.Хабибулин А.Г. Государственная идентичность как элемент правового статуса личности / А.Г. Хабибулин, Р.А. Рахимов // Государство и право. - 2000.-№5.-С.5-11.

186.Чиркин В.Е. О некоторых проблемах реформы российской Конституции // Государство и право. - 2000. - №6. - С.5-11.

187.Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. - 1994. - №2. - С.5-7.

188.Шабанов Н. Тернистый путь дел частного обвинения / Н. Шабанов, Н. Петрова // Российская юстиция. - 1998. - №5. - С.26-27.

189.Шамардин А. Примирение сторон и отказ от поддержания обвинения должны утверждаться судом // Российская юстиция. - 2001. - №2. - С.60-61.

190.Шапиро М.А. Особенности реализации свободы совести на предварительном следствии // Реализация норм государственного и административного права на предварительном следствии. Сб. науч. тр. - Волгоград: Изд-во Волгоград. ВСШ МВД СССР, 1987. - 116с.

191.Шевченко С. Свобода слова и тайна следствия // Законность. - 2001. - №3. -С.24-26.

192.Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе // Государство и право. - 1996. - №9. - С.60-67.

193.Шейфер С.А. Проблемы реформирования производства по делам частного обвинения в духе расширения частных начал в уголовном процессе РФ / Н.Е. Петрова // Государство и право. - 1999. - №6. - С.51-56.

194.Шимановский В.В. О Роли презумпции невиновности при доказывании на предварительном следствии // Проблемы доказывания по уголовным де- лам: Межвуз. сб. науч. тр. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1988. - С.99-105.

213

195.Ширинский С. Насилие при допросах - реальная угроза правосудию // Российская юстиция. - 1997. - №12. - С.38.

196.Щербаков А. Ограничить право прокурора возбуждать дела частного обвинения //Российская юстиция. - 2001. -№1. -С.50-51.

197.Щегловитов И. О прекращении уголовного преследования // Журнал гражданского и уголовного права. - 1887. - Дек. - Кн. 10. - С.37-81.

198.Щегловитов И. Уголовно-частный порядок преследования по судебным уставам // Юридический вестник. - 1889. - Том И. - Кн.1 (май). - С.72-87.

199.Щегловитов И. Уголовно-частный порядок преследования по судебным уставам (вторая заметка) // Юридический вестник. - 1890. - T.V. - Июль- август. - С.294-308.

200.Щегловитов И. Участие потерпевшего от преступления в уголовном преследовании // Юридический вестник. - 1888. - Том XXIX.- Кн.1. - Сент. - С.106-116.

201.Эльдаров М. Потерпевшему дать права частного обвинителя // Российская юстиция.- 1997. -№8.-С. 18.

202.Юношев С. Укрепление правового статуса потерпевшего и его представителя // Российская юстиция. - 1998. -№11.- С.21-22.

203.Юров В.Ю. Некоторые проблемы охраны прав и свобод при производстве следственных действий // Актуальные проблемы раскрытия и расследования преступлений: межвуз. сб. науч. тр. Вып.1. 4.1. - Красноярск: Сиб. юрид. ин-т МВД России, 1999. - 156с.

204.Яблоков Н.П. Нравственные аспекты криминалистических приемов и средств ведения расследования // Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 1999.-№3.-С.30-41.

205.Яни П. Возможно ли примирение по делам об изнасиловании?// Социалистическая законность. - 1991. - № 10. - С21.

206.Яни П. Наложение ареста на счета предприятий // Законность. - 1995. - №7. - С.27-32.

214

Диссертации и авторефераты

  1. Бабич В.А. Проблемы этической допустимости тактических средств при рас следовании преступлений. Дис. … канд. юрид. наук. - Минск, 1980. - 158с.

  2. Горленко Е.Е. Гарантии процессуальных прав лиц с психическими отклоне ниями на предварительном следствии. Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 2001.-26с.

  3. Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения законности на предварительном следствии. Дис. … д.-ра юрид. наук. -М.,1992.-356с.
  4. Зархин Ю.М. Нравственные основы предварительного следствия в совет- ском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. - М., 1974. - 160с.
  5. Калугина Н.Г. Этические основы отдельных следственных действий по де- лам о преступлениям несовершеннолетних. Дис. … канд. юрид. наук. - Ижевск., 1996.- 179с.
  6. Комиссаров В.И. Научные, нравственные и правовые основы следственной тактики. Дис. … канд. юрид. наук. - М., 1977. - 164с.
  7. Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. Дис. … канд. юрид. наук.-М., 1976.- 146с.
  8. Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России. Автореф. дис. … д.-ра юрид. наук. -М., 2000. -46с.
  9. Москалькова Т.Н. Нравственные основы уголовного процесса (стадия предварительного расследования). Автореф. дис. … д.-ра юрид. наук. - М.,
  10. -35с.
  11. Ю.Петрова Н.Е. Частное и субсидиарное обвинение. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Самара, 1999. - 16с.

  12. Петрова О.В. Объективная истина и гарантии ее установления в уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Воронеж, 2000. - 23с.
  13. Юношев СВ. Адвокат - представитель потерпевшего. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Самара, 2000. - 19с.

215

  1. Яблоков В.А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса России. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Самара,
  2. — 19с.

Словари

  1. Большой толковый психологический словарь. Т. 1 / Ребер Артур. - М.: Вече, ACT, 2000. - 592с.
  2. Большой толковый психологический словарь. Т.2 / Ребер Артур. - М.: Вече, ACT, 2000. - 560с.
  3. Большой толковый социологический словарь. Т.1. - М.: Вече, ACT, 1999.- 544с.
  4. Брокгауз Ф.А., Эфрон И.А. Энциклопедический словарь. Т.25. - СПб.: Типолитография И. А. Эфрона, 1894. - 480с.
  5. Брокгауз Ф.А., Эфрон И.А. Энциклопедический словарь. Т.81. - СПб.: Тип. Акц. Общ. Брокгауз - Эфрон, 1904. - 576с.
  6. Даниленко В.И. Современный политологический словарь. - М.: NOTA BENE, 2000.-1024с.
  7. Ожегов СИ. Словарь русского языка . - М: Азбуковник, 1988. - 944с.
  8. Политология: Энциклопедический словарь / Общ. ред. и сост. Ю.И. Аверьянов. - М.: Изд-во Моск. коммерч. ун-та, 1993. - 431 с.
  9. Психологический словарь/ Под ред. В.В. Давыдова, Б.Ф. Ломова, и др. - М.: Педагогика, 1983.-448с.
  10. Ю.Савицкий В.М., Ларин A.M. Уголовный процесс: Словарь-справочник. - М.:

КОНТАКТ; ИНФРА - М, 1999. - 271с. 11.Словарь иностранных слов. - М.: Русский язык, 1979.- 624с. 12.Словарь по этике / Под ред. И.С. Кона. -М.: Политиздат, 1981. -430с. 13.Словарь русского языка: В 4 т. Т.2 / Под ред. А.П. Евгеньевой. - М.: Рус. яз.,

Полиграфресурсы, 1999.-736с. 14.Словарь русского языка: В 4 т. Т.З / Под ред. А.П. Евгеньевой. - М.: Рус. яз.,

Полиграфресурсы, 1999.-752с.

216

15.Современная западная философия: Словарь. - М.: Тон - Острожье, 1998. —

544с. 16.Современный философский словарь / Под общей ред. В.Е. Кемерова. - Лон- ^ дон, Франкфурт-на-Майне, Париж, Люксембург, Москва, Минск: Парапринт,

1998.-1064с. 17.Социологический энциклопедический словарь. - М.: ИНФРА-М - НОРМА,

1998.-488с. 18.Философский энциклопедический словарь. - М.: ИНФРА- М, 1998.- 576с. 19.Философский энциклопедический словарь / Гл. ред.: Л.Ф. Ильичев, П.Н.

Федосеев, СМ. Ковалев, В.Г. Панов. - М.: Сов. энциклопедия, 1983. - 840с.