lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Леонтьевский, Владимир Александрович. - Освобождение от уголовной ответственности: Проблемы обеспечения законности процессуальных решений : Дис. ... канд. юрид. наук :. - Самара, 2002 217 с. РГБ ОД, 61:03-12/433-9

Posted in:

ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ЛЕОНТЬЕВСКИИ ВЛАДИМИР АЛЕКСАНДРОВИЧ

ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ:

ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАКОННОСТИ

ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ РЕШЕНИЙ

12.00.08 - уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право

12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель: доктор юридических наук, доцент Лобанова Л.В.

ВОЛГОГРАД - 2002

Содержание

Введение С. 3-13

Глава I. Законность как обязательное требование, предъ являемое к процессуальному решению об освобо ждении от уголовной ответственности С. 14-91

§ 1. Понятие процессуального решения об освобождении

от уголовной ответственности С. 14-27

§ 2. Общая характеристика требования законности, предъявляемого к процессуальному решению об ос вобождении от уголовной ответственности. Субъек ты, уполномоченные на его принятие С. 28-44

§ 3. Соответствие положениям материального права как одно из свойств законного решения об освобождении

от уголовной ответственности С. 45-57

§ 4. Значение соблюдения установленного порядка при нятия решения об освобождении от уголовной ответ ственности для признания его законным С. 58-87

Глава II. Гарантии законности процессуальных решений

об освобождении от уголовной ответственности … С. 92-180 § 1.
Общая характеристика гарантий законности решений

об освобождении от уголовной ответственности С. 92-100

§ 2. Роль уголовно-правовой регламентации оснований и условий освобождения от уголовной ответственно сти и процессуальной формы в обеспечении законно сти принимаемых решений С. 101- 142

§ 3. Процессуальные санкции и уголовно-правовое воз действие на лиц, виновных в вынесении незаконных решений об освобождении от уголовной ответствен ности, в системе специальных гарантий С. 143- 171

Заключение С. 181- 186

Список использованных источников и литературы С. 187- 217

3

Введение

Актуальность темы исследования. Принятие Конституции РФ стало одним из тех поворотных пунктов развития всей системы отечественного законодательства, с которыми связываются существенные изменения в регламентации деятельности участников правовых отношений в целом и уголовно-правовых и уголовно- процессуальных, в частности. Провозглашение в Основном законе прав и свобод че- ловека высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ) заставляет по-новому взглянуть на роль в динамике уголовного дела, с одной стороны личных интересов и усмотрения пострадавшего субъекта, а, с другой - положительных постпреступных действий ли- ца, нарушившего уголовно-правовой запрет. Именно с подобных позиций следует оценивать появление в реформированном уголовном законодательстве новых и видо- изменение традиционных оснований освобождения от уголовной ответственности. Больше внимания, чем раньше, законодатель стал уделять и процедуре реализации подобного освобождения, о чем свидетельствует сравнительный анализ последнего УПК РСФСР и УПК РФ.1 Принцип неотвратимости ответственности дополнился тре- бованием «взвешенного» подхода при применении мер уголовно-правового воздей- ствия.

Освобождение от уголовной ответственности как одно из средств ее дифференциации в то же время должно осуществляться в строгом соответствии с законом. Ведь, с одной стороны, такое освобождение затрагивает права и законные интересы лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, а, с другой - не может не сказываться на эффективности общепредупредительного воздействия уголовного права. Не случайно в ч. 2 ст. 6 УПК особо подчеркивается: «Уголовное преследова- ние и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назна- чению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования неви- новных, …». В этих условиях не может не вызывать тревоги относительная распро- страненность на практике случаев нарушений законности при принятии правоохра- нительными органами решений об освобождении от уголовной ответственности. Так,

1 Далее - УПК, если не оговорено иное.

4

по данным нашего выборочного исследования, 37,6 % подобных решений не соответ- ствуют требованиям уголовного, а 57,2 % - уголовно-процессуального законодатель- ства. При этом важно отметить, что анализируемый институт является востребован- ным на практике. К его нормам практические работники обращаются не так уж редко. В частности, в 2000 г. в Волгоградской области среди актов о прекращении уго- ловного дела решения об освобождении от уголовной ответственности составили приблизительно 26,2 %.

Сложившееся положение вещей в определенной мере объясняется недостатками действующего законодательства. Так, нечеткость формулировок отдельных осно- ваний и условий освобождения от уголовной ответственности вызывает различие в их трактовках в теории и разнобой в правоприменении. До сих пор по-разному опре- деляется природа специальных видов подобного освобождения. Принятие УПК по- зволило разрешить лишь некоторые «процедурные» вопросы. Другие, напротив, при- обрели еще большую остроту. Кроме того, правоприменитель столкнулся и с новыми проблемами. В УПК, в частности, недостаточно последовательно решается вопрос о процессуальных актах, посредством которых лицо может быть освобождено от уго- ловной ответственности; процедура реализации некоторых оснований такого осво- бождения либо вовсе не предусмотрена, либо регламентирована применительно к от- дельным стадиям; намерения законодателя укрепить процессуальные гарантии прав лиц, чьи интересы затрагивает освобождение от уголовной ответственности, не дове- дены до логического завершения; некоторые нормы УПК находятся в явном проти- воречии с требованиями УК РФ, а отдельные его (УПК) положения - с предписаниями этого же законодательного акта. Оставляет желать лучшего и регламентация в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве санкций, установленных за принятие незаконных решений об освобождении от уголовной ответственности.

Все сказанное свидетельствует о том, что существующие специальные правовые гарантии законности решений об освобождении от уголовной ответственности нуждаются в совершенствовании. Это, в свою очередь, обусловливает необходимость комплексного исследования материально-правовых и процессуальных проблем обес-

Далее - УК, если не оговорено иное.

5

печения законности в применении соответствующего правового института.

Степень разработанности темы. Проблемам освобождения от уголовной от- ветственности и его процессуального обеспечения уделялось немало внимания в юридической литературе. Различным аспектам этой многоплановой темы посвятили свои труды видные теоретики уголовного права и процессуалисты. Однако мало кто из ученых освещает эти проблемы в ракурсе обеспечения законности соответствую- щих решений. В подобном аспекте вопросы освобождения от уголовной ответствен- ности по сути дела не являлись предметом самостоятельного изучения. В тех немно- гих работах, в которых эти проблемы выделялись, они, как правило, разрешались с позиций одного нормативного акта (Уголовного или Уголовно-процессуального ко- дексов). К тому же принятие УПК не могло не придать нового стимула исследовани- ям в этом направлении.

Целью настоящей работы поэтому мы считаем проведение комплексного меж- отраслевого исследования проблем обеспечения законности процессуальных актов об освобождении от уголовной ответственности и определение путей их разрешения.

Достижение данной цели обеспечивается решением следующих задач:

  1. Определение понятия и сущности процессуального решения об освобождении от уголовной ответственности, а также процессуальных форм его выражения.
  2. Раскрытие содержания требования законности, предъявляемого к такому решению; детальный анализ элементов этого содержания.
  3. Выяснение места специальных гарантий законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности в системе условий, обеспечивающих выполнение соответствующего требования; построение их классификации; определение эффективности и выработка рекомендаций по совершенствованию тако- вых.
  4. Изучение уголовного и уголовно-процессуального законодательства и внесение предложений, направленных на достижение согласованности друг с другом предписаний этих нормативных документов, регламентирующих рассматриваемый институт.
  5. Анализ следственной и судебной практики применения института освобождения от уголовной ответственности; определение путей ее оптимизации.

6

  1. Изучение зарубежного опыта законодательного регулирования вопросов ос- вобождения от уголовной ответственности; оценка возможностей его использования в отечественном праве.

Методология и методика исследования. Методологическую основу исследования составляет диалектический метод познания действительности, предполагающий изучение различных, в том числе и социально-правовых явлений, в их постоянном развитии и взаимообусловленности, а также совокупность общенаучных и част- нонаучных методов познания. В диссертации используются методы логико- юридического и сравнительно-исторического исследования нормативных актов; в ней нашли применение и приемы правовой компаративистики.

Целью работы предопределен комплексный, межотраслевой характер исследования. Акцентируется внимание на проблемах взаимосвязи уголовного и уголовно- процессуального права. Активно использовались при написании диссертации методы конкретно-социологического изучения объективной реальности.

Информационную основу исследования составили международно-правовые документы, положения Конституции РФ, уголовного и уголовно-процессуального за- конодательства России и зарубежных стран, решений Конституционного Суда РФ, ведомственных приказов и инструкций органов предварительного расследования, разъяснений высших судебных инстанций СССР, РСФСР и РФ.

Теоретическую базу работы образуют научные труды по философии, социологии, общей теории права, уголовному праву и процессу, криминалистике.

Так, при выработке дефиниции понятия процессуального решения об освобождении от уголовной ответственности нами учтены позиции авторов, высказанные по проблемам, касающимся процессуальных актов вообще и их отдельных разновидно- стей (М.И. Бажанов, Л.А. Богословская, Ю.М. Грошевой, А.Я. Дубинский, П.А. Лу- пинская, Ю.В. Манаев, А.Б. Муравин, Н.Г. Муратова, Е.В. Новиков, В.А. Теплов, С.С. Тюхтенев, В.М. Хотенец, Е.А Челышев, С.Ф. Шумилин и др.).

Особое внимание при написании работы уделено анализу трудов ученых, по- священных проблемам уголовной ответственности и освобождения от нее (работы Х.Д. Аликперова, П.В. Алюшкина, Л.В. Багрий-Шахматова, А.И. Бойцова, Я.М. Брайнина, Н.А. Бусырева, Г.Б. Виттенберга, Б.В. Волженкина, Л.В. Головко, Т.Т. Ду-

7

бинина, С.Г. Келиной, Г.Д. Коробкова, Н.Ф. Кузнецовой, В.И. Курляндского, Т.А. Лесниевски-Костаревой, Л.В. Лобановой, Л.Н. Лянго, В.З. Лукашевича, А.А. Маго- медова, А.И. Марцева, Ю.Б. Мельниковой, А.В. Наумова, Н.А. Огурцова, Ш.С. Раш- ковской, И.С. Ретюнских, А.В. Савкина, А.И. Санталова, В.В. Сверчкова, В.В. Ски- бицкого, В.Е. Смольникова, Э.С. Тенчова, Ю.М. Ткачевского, А.А. Чувилева, М.Л. Якуба, П.С. Яни и др.).

Не менее активно использовались работы юристов, посвященные общим и частным проблемам прекращения уголовного дела (А.С. Барабаш, В.М. Володина, А.П. Гуляев, П.М. Давыдов, А.Я. Дубинский, Н.В. Жогин, С.Н. Кабельков, Л.М. Карнеева, Г.Н. Колбая, A.M. Ларин, Л.Н. Лянго, А.Ю. Магомедов, Д.Я. Мирский, Л.В. Никитина, И.А. Попов, А.А. Рзаев, А.П. Рыжаков, В.М. Савицкий, Л.В. Сахарова, Т.А. Соловьева, М.С. Строгович, Ф.Н. Фаткуллин, С.А. Шейфер, Н.А. Якубович и др.).

Кроме того, в теоретическую базу исследования вошли работы ученых, изучающих вопросы общих и специальных гарантий, в том числе санкций, в уголовном процессе (М.М. Выдря, Н.А. Громов, В.Л. Ефимовских, А.С. Кобликов, Л.А. Кротова, Я.О. Мотовиловкер, П.Е. Недбайло, С.А. Полунин, В.М. Савин, В.М. Савицкий, И.С. Самощенко, А.И. Столмаков, Г.В. Тарасова, А.Л. Цыпкин, В.Е. Юрченко и др.).

В диссертации отражены и труды таких дореволюционных ученых, как К.Д. Анциферов, СИ. Викторский, Л.Е. Владимиров, В.В. Есипов, А.Ф. Кистяковский, СВ. Познышев, Н.С Таганцев.

Привлечена также иностранная литература.

Эмпирическую базу исследования образуют результаты изучения 421 уголовных дел и 76 «отказных» материалов, находившихся в производстве ряда органов предварительного расследования и судов Волгоградской и Астраханской областей (в том числе городов Астрахани и Волгограда) за период с 1996 по 2001 гг. и содержа- щих 436 эпизодов освобождения от уголовной ответственности.

Кроме того, произведено анкетирование 168 практических работников.

Научная новизна проведенного исследования заключается в том, что оно является первым комплексным монографическим исследованием проблем обеспечения законности решений об освобождении от уголовной ответственности, принимаемых в различных стадиях уголовного судопроизводства, написанным на базе обновленного

8

уголовного и уголовно-процессуального законодательства. В частности, предложено понятие процессуального решения об освобождении от уголовной ответственности; детально проанализирована совокупность условий, позволяющих говорить о закон- ности такового; определено соотношение понятий «прекращение уголовного дела» и «прекращение уголовного преследования». Кроме того, выяснен характер деятельно- сти и полномочий суда при решении ряда вопросов, связанных с освобождением от уголовной ответственности: при применении в отношении несовершеннолетнего принудительных мер воспитательного воздействия; в случае признания лица, возра- жающего против такого освобождения, виновным в совершении преступления; при осуществлении контроля за законностью соответствующих актов в стадии предвари- тельного расследования. Также охарактеризована система существующих гарантий законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственно- сти, предложены рекомендации по ее совершенствованию.

Новизна работы выражена в выносимых на защиту положениях, являющихся результатом решения сформулированных ранее задач исследования.

  1. Процессуальное решение об освобождении от уголовной ответственности - принятый в установленном уголовно-процессуальным законом порядке и выражен- ный в письменной форме правовой акт, вынесенный соответствующим субъектом в пределах его компетенции и фиксирующий в виде государственно-властного веления условный или безусловный отказ государства от реализации своих прав по офици- альному признанию лица виновным в совершении преступления и применению к не- му мер уголовного наказания, либо объявляющий подобное признание со всеми вы- текающими последствиями несостоявшимся.
  2. Во избежание необоснованного сужения процессуальной самостоятельности следователя и нарушения правила персонификации ответственности за принятое ре- шение представляется необходимым предоставить право освобождать от уголовной ответственности граждан не только руководителю группы следователей, но и входя- щим в нее [группу] членам. Для этого целесообразно дополнить ст. 163 УПК.
  3. Компетенция уполномоченного на вынесение решения об освобождении от уголовной ответственности субъекта включает в себя не только право, но и обязан- ность выполнить соответствующее действие, если установлены все обстоятельства, с

9

которыми закон связывает подобное освобождение. Сложившуюся практику, при ко- торой правоприменительные органы воздерживаются от прекращения уголовного де- ла (уголовного преследования) вопреки имеющимся для этого основаниям и услови- ям, следует признать противоречащей правовым предписаниям.

  1. Соблюдение процессуального порядка принятия решения об освобождении от уголовной ответственности предполагает прежде всего его надлежащее обоснование, что означает установление с необходимой полнотой всех обстоятельств, позво- ляющих освободить лицо от уголовной ответственности. Факты, влекущие такое ос- вобождение, должны выявляться не вместо, а параллельно с обстоятельствами, ха- рактеризующими преступное событие. Решение об освобождении от уголовной от- ветственности может приниматься лишь тогда, когда из имеющихся доказательств вытекает однозначный вывод как о совершении конкретного преступления опреде- ленным лицом, так и о наличии оснований и условий освобождения от уголовной от- ветственности. Обоснованность и мотивированность являются не самостоятельными требованиями, предъявляемыми к процессуальным решениям, а элементами, харак- теризующими качество его законности. В этой связи целесообразно уточнить ч. 4 ст. 7 УПК.
  2. Решение об освобождении от уголовной ответственности должно приниматься лишь на той стадии уголовного процесса, на какой это признано допустимым уголовно-процессуальным законом. В свете этого неоправданным выглядит положе- ние, не позволяющее суду первой инстанции освобождать от уголовной ответствен- ности в связи с истечением сроков давности либо в связи с изданием акта об амни- стии. В связи с чем предлагается внести изменения в ст. 302 УПК.
  3. Процессуальное решение об освобождении от уголовной ответственности должно быть объективировано вовне в предусмотренной уголовно-процессуальным законом форме. Внешним выражением такого освобождения, по действующему зако- нодательству, выступает прекращение уголовного преследования, прекращение уго- ловного дела и отказ в его возбуждении. Выбор той или иной формы предопределя- ется, во-первых, стадией, на которой принимается решение, во-вторых, необходимо- стью продолжения процессуальной деятельности в части других преступлений или в отношении других лиц либо отсутствием такой необходимости, в-третьих, особенно-

10

стями некоторых оснований освобождения от уголовной ответственности, в- четвертых, спецификой уполномоченного на принятие такого решения субъекта.

В этой связи ст. 427 УПК предлагается дополнить новой частью. В статью 28 УПК, определяющую порядок освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, также предлагается внести соответствующие изменения.

  1. Правовые гарантии законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности представляют собой связанную с экономической, по- литической и духовной подсистемами общества и обусловленную ими систему юри- дических норм и основанную на них правоприменительную деятельность уполномо- ченных субъектов (государственных органов и должностных лиц), обеспечивающих 1) принятие законного решения об освобождении от уголовной ответственности, 2) восстановление нарушенных принятием незаконного решения прав государства, об- щества, отдельных граждан и организаций, 3) привлечение должностных лиц, винов- ных в принятии незаконного решения, к установленной законом ответственности.
  2. Отражение в законодательных актах оснований и условий освобождения от уголовной ответственности может выполнять роль гарантии законности соответст- вующих процессуальных актов лишь при соблюдении следующих условий его осу- ществления. Во-первых, регламентация того или иного обстоятельства, с которым за- кон связывает возможность освобождения от уголовной ответственности, должна со- ответствовать как природе данного института, так и сущности конкретного основания (условия). Во-вторых, названные обстоятельства целесообразно излагать таким образом, чтобы исключалась многозначность толкования. Это подразумевает 1) све- дение к минимуму использования оценочных признаков; 2) максимально возможную формализацию их конкретных правовых свойств. В этой связи предлагается новая редакция ст. 75 УК.
  3. Посредством освобождения от уголовной ответственности могут решаться задачи, стоящие перед уголовным законодательством. Сами же эти задачи ввиду их важности не должны игнорироваться, приноситься в жертву каким-то иным целям. Так, закрепление в уголовном законе таких оснований освобождения от уголовной ответственности, которые призваны решать только задачи раскрытия преступлений, следует признать нелогичным. Не соответствует законодательной логике и признание

11 в качестве оснований такого освобождения обстоятельств, обусловливающих совершение преступления и характеризующих обстановку его совершения. Примечания к ст. ст. 204, 291, 337 и 338 УК предлагается изложить в иной редакции.

  1. Во избежание толкования Примечаний к статьям Особенной части УК, которое не учитывает профилактической направленности содержащихся в них предписаний, в каждом из таких Примечаний необходимо уточнить, за совершение какого преступления лицо освобождается от уголовной ответственности. От указания же на отсутствие в действиях лица иного состава преступления необходимо отказаться. Применительно к некоторым специальным видам освобождения от уголовной ответ- ственности, следует предусмотреть дополнительное условие такого освобождения - отсутствие мотива реального достижения цели совершения преступления. Расшире- ние содержания признака добровольности за счет учета указанного условия пред- ставляется не соответствующим действующему законодательству. Примечания к ст. 126 и 206 УК предлагается изложить в иной редакции.
  2. Возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием и примирением с потерпевшим за преступления средней тяжести должна быть предусмотрена в уголовном законодательстве. Действующий УК в этом отношении находится в явном противоречии с новым УПК. Последний же не может регламентировать вопросы, относящиеся к сфере уголовно-правового регулирования.
  3. Законодатель должен быть более последователен в регламентации порядка реализации запрета на прекращение уголовного дела (преследования) при наличии возражений против такого прекращения освобождаемого лица. Во-первых, в законе следует четко определить процедуру выяснения и фиксации согласия лица на пре- кращение уголовного дела (преследования). Во-вторых, необходимо уточнить пол- номочия суда, вынужденного ввиду отсутствия такого согласия продолжать произ- водство и признавшего подсудимого виновным. В этих целях целесообразно внести соответствующие изменения и дополнения в уголовный и уголовно-процессуальный закон.
  4. Уголовно-процессуальный закон не предусматривает и не должен преду- сматривать согласия потерпевшего в качестве условия прекращения уголовного дела

12

(преследования) в связи с освобождением лица от уголовной ответственности. В то же время данному субъекту процесса (равно как и другим заинтересованным участ- никам) должны быть предоставлены гарантии возможности ознакомления в полном объеме с материалами прекращенного уголовного дела. В этой связи представляется необходимым дополнение ст. 212 УПК.

  1. Суд, будучи отделенным от сторон, сам не вправе отменять решения об ос- вобождении от уголовной ответственности. В данном случае нельзя ограничивать суд в его праве устранить нарушения закона, допущенные должностными лицами, осу- ществляющими расследование, поэтому он не связан с доводами заявителя жалобы и обязан проверить законность принятого решения в полном объеме. Участие судьи, принимавшего решение о признании незаконным акта, которым отказывалось в воз- буждении уголовного дела либо оно прекращалось, в дальнейшем рассмотрении дан- ного уголовного дела недопустимо. В этой связи представляется необходимым до- полнение ч. 2 ст. 63 УПК.
  2. Целевое назначение нормы, закрепленной в ст. 300 УК заключается в том, чтобы предупредить совершение сотрудниками правоохранительных органов действий, позволяющих лицам, совершившим преступления, избежать реализации уголовной ответственности. Формулировка этой статьи не совсем отвечает заданной цели. Недостаточно дифференцирована ответственность за деяния, подпадающие под при- знаки предусмотренного в данной статье состава преступления. Последнее замечание относится и к ст. 305 УК, охватывающей среди других посягательств и принятие не- законного решения об освобождении от уголовной ответственности судьей. Для ук- репления уголовно-правовых гарантий законности процессуальных решений об осво- бождении от уголовной ответственности предлагается ст. ст. 300 и 305 УК изложить в иной редакции.
  3. Научно-практическая значимость диссертационного исследования определяется тем, что оно посвящено актуальным как в теоретическом, так и практическом отношении проблемам уголовного и уголовно-процессуального права. Сформулиро- ванные в диссертации выводы могут быть использованы в правотворческой деятель- ности: при регламентации конкретных оснований и условий освобождения от уго- ловной ответственности и наказания; для совершенствования правового режима рас-

13

следования преступлений группой следователей; при определении полномочий вла- стных субъектов уголовно-процессуальных правоотношений в конкретных процессу- альных ситуациях; для усиления гарантий прав граждан и организаций; в определе- нии способов реагирования на принятие незаконных решений, а также пределов от- ветственности должностных лиц. Они могут оказаться полезными в правопримене- нии, поскольку нами предложены критерии законности определенного вида деятель- ности правоохранительных органов, в том числе по контролю и надзору. Изложенное в диссертации может служить основой для проведения дальнейших исследований в этом направлении, а также для подготовки методических материалов к изучению со- ответствующих тем по дисциплинам «уголовное право» и «уголовный процесс».

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации нашли отражение в 12 работах, а также были изложены в докладах ежегодных конференций молодых ученых и студентов Волгоградского государственного университета (1998- 2002 гг.); V и VI региональных конференций молодых ученых Волгоградской области (2000-2001 гг.); I-IV конференций «Проблемы межкультурной комму- никации: история и современность» (г. Астрахань, 1999-2002 гг.); I Форума молодых ученых и специалистов республики Татарстан (г. Казань, 2001 г.); конференции, по- священной принятию УПК (г. Волгоград, 2002 г.).

14

Глава I. Законность как обязательное требование, предъявляемое к процессуальному решению об освобождении от уголовной ответст- венности

§ 1. Понятие процессуального решения об освобождении от уголовной ответ- ственности

Издание правовых норм не есть самоцель. Право как механизм воздействия на общественные отношения не должно оставаться мертвой буквой, а должно активно реализовываться. Для этого необходима активная деятельность как государства, так и его граждан по внедрению в жизнь соответствующих правовых предписаний, в том числе и в форме правоприменения.3

Применение права представляет собой не одномоментное действие, а «определенный процесс, имеющий начало и окончание и состоящий из ряда последовательных стадий реализации права».4 Основным и вместе с тем завершающим этапом данного процесса служит принятие решения по делу. Не является исключением и-осуще- ствление норм об освобождении от уголовной ответственности.

В современной философской литературе под решением понимается определенная программа, план функционирования и развития системы, с той или иной степенью точности предопределяющие результаты ее движения.5 Для правоприменения в сфере уголовного судопроизводства это означает, во-первых, отражение в процессуальном решении будущего состояния процесса в целом или его участников, в частности, и, во-вторых, отражение базы, основы этого состояния. Ведь «решение - прообраз будущего, созданный человеком на основе анализа и оценки настоящего состояния как самой системы, так и ее среды».6

Своеобразие процесса правоприменения в уголовном судопроизводстве не может не сказаться и на специфике процессуальных решений. На наш взгляд, особенно-

О специфике применения права см.: Вопленко Н.Н. Социалистическая законность и применение права. - Саратов, 1983. - С. 7 и ел.

Теория государства и права/Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. - Саратов, 1995. - С. 345.

5 См.: Коршунов A.M. Отражение, деятельность, познание. - М., 1979. - С. 44.

6 Там же.

15

ста данной разновидности правоприменительных актов выявлены не в полной мере.

Так, П.А. Лупинская акцентирует внимание на следующих свойствах процессуальных решений: решения могут быть вынесены только государственными органами и должностными лицами, ведущими уголовное судопроизводство, в пределах их компетенции; они выражают властное веление органов государства, порождают, из- меняют или прекращают уголовно-процессуальные отношения; содержание решения составляют ответы на возникающие в процессе правоприменения правовые вопросы; решение принимается в установленном законом порядке и выражено в определенной законом форме.7 Некоторыми авторами перечень признаков процессуального реше- ния расширен, в качестве таковых предложено считать еще и властно- распорядительный характер решений,8 а также то, что они во всех случаях являются актом выбора и облечены в форму письменного документа.9 Отмечается, кроме того, что процессуальные решения являются индивидуальными актами правопримене- ния.10

Однако совершенно справедливо, на наш взгляд, введение некоторых из пере- численных признаков вызвало критику в юридической литературе.

Подчеркивалось, в частности, что не все процессуальные решения следователя имеют письменную форму. В целом ряде случаев письменно фиксируются только по-

7 См.: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержа ние и формы. - М., 1976. - С. 9-18.

8 См.: Манаев Ю.В. Законность и обоснованность процессуальных решений следова теля: Учебное пособие. - Волгоград, 1977. - С. 7-12; Он же. К вопросу о понятии и сущности процессуальных решений следователя//Проблемы применения правовых норм на предварительном следствии. - Волгоград, 1982. - С. 74-79; Муравин А.Б. Проблемы мотивировки процессуальных решений следователя: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Харьков, 1987. - С. 8 и др.

9 Манаев Ю.В. Законность и обоснованность процессуальных решений следователя. - С. 7-12; Он же. К вопросу о понятии и сущности процессуальных решений следова теля. - С. 74-79.

1 См.: Челышев Е.А. Решение о прекращении дела на предварительном следствии в Советском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 1983. - С. 7-8; Муравин А.Б. Указ. соч. - С. 8; Муратова Н.Г. Процессуальные акты органов предварительного расследования: вопросы теории и практики. - Казань, 1989. -С. 7.

16 следствия принятия таких решений, как, например, это имеет место при выполнении требований ст. 200 или 201 УПК РСФСР.’’

Нуждается в определенных уточнениях и включение в систему признаков про- цессуального решения указания на то, что оно (решение) всегда является актом вы- бора. Несомненно, решение есть выбор одной из ряда альтернатив в процессе дости- жения поставленных целей.12 И в этом смысле при принятии решения перед следова- телем (судом, прокурором, дознавателем) имеется несколько вариантов развития со- бытий, один из которых исключает другие. Так, применительно к окончанию предва- рительного расследования правоприменитель может прекратить уголовное дело про- изводством, направить уголовное дело в суд с обвинительным заключением, продол- жить предварительное расследование, продлив его срок у соответствующего проку- рора. Однако, у компетентного органа, констатировавшего в действиях лица отсутст- вие состава преступления или наличие основания и условий освобождения от уго- ловной ответственности, по сути, нет другого выбора, чем прекратить уголовное дело (преследование) полностью или в части отдельного эпизода. Иное развитие событий в свете уголовно-процессуального законодательства необходимо признать ему (зако- нодательству) не соответствующим. Следовательно, процессуальное решение пред- ставляет собой не результат выбора между несколькими вариантами деятельности, а результат оценки установленных обстоятельств.

Оценка обстоятельств преступного и постпреступных событий включает, на наш взгляд, во-первых, определение внутренней связи между данными обстоятельствами и, во-вторых, определение их значения в конкретном уголовном деле с позиций уголовного и уголовно-процессуального закона. Оба предложенных элемента оценки обстоятельств, как представляется, связаны с уяснением (пониманием) смысла дейст- вующего права, ведь «процесс применения правовых норм неизбежно включает в се-

11 Ломидзе А.Б. Прокурорский надзор за законностью и обоснованностью прини маемых следователем процессуальных решений. - М., 2000. - С. 21.

12 См., например: Глущенко В.В. Менеджмент: системные основы. - 2-е изд., доп. и испр. - Железнодорожный, 1998. - С. 59 и др.

13 Мысль о том, что освобождение от уголовной ответственности при установлении предусмотренных законом обстоятельств является не правом, а обязанностью соот ветствующего субъекта, мы подробно обосновываем в § 2 настоящей главы.

17

бя их толкование».14 Справедливо отмечено в философской литературе, что «юрист постигает смысл закона с точки зрения данного случая и ради данного случая».15 Од- нако «он должен осознать произошедшие с тех пор (со времени принятия закона - В.Л.) изменения правовых отношений и соответственно заново определить норма- тивную функцию закона».16 Другими словами, процесс принятия любого процессу- ального решения должен включать в себя в качестве одного из элементов определе- ние не только общего изначального смысла закона, но и учет практики его примене- ния и ее изменений в процессе развития общественных отношений. Особенно акту- альным это является применительно к жизненным обстоятельствам, не имеющим четкого формального отражения в законе, например, изменению обстановки, позво- ляющему освободить лицо от уголовной ответственности. То, что при определенных условиях считалось изменением, в новых условиях таковым являться не будет и т.д. Отсюда можно говорить о еще одном признаке процессуального решения - его обу- словленности закономерностями судебно-следственной практики.

Не все признаки процессуального решения нашли отражение в определении, предложенном А.Я. Дубинским. Автор понимает под таковым «правовой акт, в кото- ром следователь в пределах своей компетенции, в установленном уголовно- процессуальным законом порядке, выражает в виде властного веления выводы о вы- полнении (или невыполнении) конкретных процессуальных действий, что обуслов- лено необходимостью достижения задач уголовного судопроизводства и требования- ми закона применительно к сложившейся фактической ситуации».17

Данное определение, думается, можно признать справедливым, правда, с некоторыми оговорками.

14 Вопленко Н.Н. Следственная деятельность и толкование права. - Волгоград, 1978. - С. 8. Следует согласить с автором и в том, что постановление о прекращении уго ловного дела, являясь актом применения права, в то же самое время выступает в ка честве акта его толкования, поскольку содержит подробную юридическую аргумен тацию принятого решения (См.: Там же. - С. 67).

15 Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. - М., 1988. - С. 384.

16 Там же.-С. 386.

Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Правовые и организационные проблемы. - Киев, 1984. - С. 34.

18

Во-первых, на наш взгляд, в определении процессуального решения необходимо отразить такую характерную черту последнего, как наличие в его содержании ответа на возникший конкретный вопрос правового характера, а, во-вторых, указать на важнейший элемент его содержания: оценку фактических обстоятельств и толкование правовой нормы, а также на надлежащую форму такового. В-третьих, важно под- черкнуть, что процессуальное решение всегда будет индивидуальным правовым ак- том, то есть выносимым в отношении конкретного лица либо факта. Суммируя ска- занное, можно предложить следующее определение процессуального решения.

Процессуальное решение — направленный на решение задач уголовного судо- производства индивидуальный правовой акт, принятый в установленном уголовно- процессуальным законом порядке и в надлежащей форме соответствующим долж- ностным лицом в пределах его компетенции, содержащий оценку установленных в ходе производства по конкретному уголовному делу фактических обстоятельств и отражающий в виде властного веления разрешение правовых вопросов, возникающих в конкретной процессуальной ситуации.

Процессуальному решению об освобождении от уголовной ответственности, конечно, присущи все нашедшие отражение в приведенной дефиниции признаки. Однако оно обладает и рядом специфических свойств.

Во-первых, говоря об особенностях процессуального решения об освобождении от уголовной ответственности, следует отметить, оно всегда носит итоговый характер, то есть провозглашает завершение процессуальной деятельности либо по делу или материалу в целом, либо по конкретному эпизоду или в отношении конкретного лица. Данное обстоятельство позволяет отнести анализируемые решения к группе основных.18

В общей теории права акты применения права традиционно классифицируют по такому основанию, как юридическое значение в процессе правоприменения, выделяя акты основные, то есть содержащие завершенное решение по делу, и вспомогатель- ные (Подробнее об этом см., например: Теория государства и права/Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. - С. 351). Вряд ли справедливой в этой связи можно признать позицию М.И. Бажанова, относящего «с принципиальной точки зрения» к основным решениям только акты судебных органов и считающего решения, принимаемые на предварительном следствии, вспомогательными, выражающими «предвари-

19

Далее, учитывая итоговый статус процессуального решения об освобождении от уголовной ответственности, необходимо признать, что оно обязательно должно быть выражено в письменной форме.

Есть основания говорить и о такой характерной черте рассматриваемого акта, как его фиксирующий характер, что выражается в закреплении в нем результатов произведенных процессуальных действий, установленных фактических данных, вы- водов и результатов правоприменительной деятельности.19

Наконец, определенным своеобразием обладает содержание интересующего нас решения. Подчеркивая указанное своеобразие, нельзя обойти молчанием вопрос о сущности освобождения от уголовной ответственности. Решение этой задачи, дума- ется, предполагает освещение по крайней мере двух аспектов.

Первым из них является уяснение значения понятия «освобождение». В словарях русского языка глагол «освободить» обычно обозначает следующее действие: «дать возможность кому-либо не делать чего-либо, избегнуть чего-либо нежелательного; избавить».20 Применительно к анализируемому институту, на наш взгляд, термин «освобождение» следует рассматривать как предоставление лицу возможности не подвергаться реальным лишениям и ограничениям, связанным с фактом соверше-ния преступления, избавление от подобных обременении.

тельные правоохранительные действия» (См.: Бажанов М.И. Законность и обосно- ванность основных судебных актов в советском уголовном судопроизводстве: Авто- реф. дисс. … докт. юрид. наук. - Харьков, 1967. - С. 7).

9 В юридической науке иногда говорят даже о фиксационной функции правоприме- нительных актов, считая ее ведущей функцией в их ряду (См., например: Новиков Е.В. Функции правоприменительных актов/УПроблемы социалистической законно- сти. - Вып. 22. - Харьков, 1988. - С. 71-72).

Словарь русского языка: В 4-х т./Под ред. А.П. Евгеньевой. - Т. 2. К-О. - М., 1986. -С. 644.

21 Справедливо, на наш взгляд, замечено в юридической литературе, что субъект, не совершивший преступления, не может ни подвергаться уголовной ответственности, ни освобождаться от нее (См.: Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. - М., 1974. - С. 13; Тенчов Э.С. Специальные виды ос- вобождения от уголовной ответственности. - Иваново, 1982. - С. 13; Дубинин Т.Т. Состав освобождения от уголовной ответственности//Советское государство и право. - М, 1984. - № 1. - С. 80; Божьев В. Прекращение дел на досудебных стадиях уго- ловного судопроизводства//Российская юстиция. - М., 1996. - № 5. - С. 22 и др.).

20

Во-вторых, важно указать, от чего именно освобождается гражданин, а, следо- вательно, ответить на вопрос, что же представляет собой уголовная ответствен-

22

ность.

В отечественной юридической науке вопрос о понятии уголовной ответственности (как и ответственности вообще) давно является предметом различных дискуссий и ему посвящена достаточно обширная литература. Так, уголовная ответственность трактуется как обязанность отвечать за совершенное преступление;23 как реализация санкций уголовно-правовых норм, реальное претерпевание неблагоприятных последствий, предусмотренных этими нормами;24 представляется в качестве меры го-

Вряд ли правильно, определяя термин «освобождение от уголовной ответственно- сти», делать акцент на процессуальной стороне этого акта и не показывать при этом его материально-правовой сущности, как это иногда делается в юридической литера- туре (См., например: Ткачевский Ю.М. Система освобождения от уголовной ответ- ственности и наказания//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. - М., 1988. - № 5. - С. 29; Российское уголовное право. Общая часть/Под ред. В.Н. Кудрявцева и А.В. Наумова. - М., 1997. - С. 341 и др.).

23 См., например: Курляндский В.И. О сущности и признаках уголовной ответствен- ности//Советское государство и право. - М., 1963. - № 11. - С. 92; Пионтковский А.А. О понятии уголовной ответственности//Советское государство и право. - М., 1967. - № 12. - С. 40; Бусырев Н.А. Освобождение от уголовной ответственности и наказания с передачей материалов или уголовного дела в товарищеский суд (уголов но-правовые и уголовно-процессуальные вопросы): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Свердловск, 1967. - С. 6 и др. Разновидностью этого подхода к определению уголовной ответственности можно считать трактовку последней как обязанности подвергнуться действию соответствующих правовых норм (См., например: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. - М., 1963.-С. 24-25).

24 См. например: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советско му законодательству. - М., 1971. - С. 69; Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. -Л., 1982. - С. 18; Магомедов А.А. Уголовная ответст венность и освобождение от нее: эволюция правовых воззрений и современность: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - М., 1998. - С. 33; Корнилов А.Р. Правовые процедуры института юридической ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 2000. - С. 13; Анферов А.А. Права личности и юридиче ская ответственность (теоретические вопросы единства и взаимосвязи): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2000. - С. 14; Братусь С.Н. Юридическая от ветственность и законность (очерк теории). - М., 2001. - С. 79 и др. Разновидностью же данной концепции можно считать трактовку уголовной ответственности как pea-

21

сударственного принуждения, заключающейся в установлении для преступника оп- ределенных отрицательных последствий в форме ограничений личного или имущест- венного характера; понимается как основанная на требовании уголовного закона и выносимая от имени государства отрицательная оценка общественно опасного деяния и порицание совершившего его лица,26 рассматривается в качестве правоотношения (или комплекса правоотношений), имеющего своим содержанием обязанности и права участников данного правоотношения.27

Думается, в данной работе нет необходимости детального анализа каждой из концепций, указания на их достоинства и спорные моменты, поскольку такой анализ произведен в целом ряде публикаций (в том числе и в указанных работах сторонни- ков каждой из приведенных позиций). Постараемся сформулировать свое понимание уголовной ответственности на основе подходов, выработанных философией и совре- менной теорией права, и обосновать тем самым присоединение к одной из перечис- ленных концепций.

Во-первых, следует признать справедливым, что подойти к пониманию ответ- ственности можно только путем сопоставления, выявления соотношения данного по- нятия с однопорядковыми понятиями диалектики. В качестве последних в философии традиционно называются категории «свобода» и «необходимость», причем сво-

лизацию обязанности субъекта уголовно-правового отношения (См., например: Огурцов Н.А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. - Рязань, 1975. -С. 159-160).

25 См., например: Чугаев А.П. Освобождение от уголовной ответственности с пере дачей дела в товарищеский суд: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1964. - С. 7-8; Марцев А.И. Уголовная ответственность и общее предупреждение преступле ний. - Омск, 1973. - С. 23 и др.

26 См., например: Рашковская Ш.С. К вопросу о понятии уголовной ответственно- сти//Вопросы теории и практики применения уголовно-правовых норм. - М., 1980. - С. 37; Ретюнских И.С. Уголовная ответственность и ее реализация: Учебное посо бие. - Воронеж, 1983. - С. 14-15; Тарханов И.А. Поощрение позитивного поведения и его реализация в уголовном праве [вопросы теории, нормотворчества и правопри менения]: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - Казань, 2002. - С. 40 и др.

27 См.: Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. - Минск, 1976.-С. 27-62.

28 См.: Бернштейн Д.И. Правовая ответственность как вид социальной ответственно сти и пути ее обеспечения. - Ташкент, 1989. - С. 32.

22

бода неизменно называется в качестве основной предпосылки любой ответственно- сти. «Человек только в том случае несет полную ответственность за свои поступки, если он совершил их, обладая свободой воли».29 Однако «человек свободен в выборе своих поступков, но это не выводит его за пределы общественных связей, не является прорывом в некое асоциальное пространство, в котором он действует якобы как аб- солютно изолированное существо».30 Иными словами, «свобода воли должна быть осознанной, соизмеренной с волей других людей, их общностью, с правом».31 В дан- ном контексте ответственность выступает как «социальное отношение (выделено нами - В.Л.) ограничения вольности каждого индивида с позиций интересов общест- ва», «наложение воли общества на свободную волю индивида, направление его ак- тивности в определенные рамки».32 Здесь, таким образом, обнаруживается связь от- ветственности с категорией необходимости. «Ответственность всегда и неразрывно связана с необходимостью соблюдения предписаний, правил поведения, подчинения, увязывания своего поведения с объективными законами природы и общества. Если нет необходимости соблюдения каких-либо норм, предписаний, то нет и ответствен- ности».33 Традиционно в философии выделяется природная и историческая разно- видности необходимости.34 Думается, однако, что следует согласиться с авторами, предлагающими выделять еще один аспект необходимости - социально-нормативный, то есть «обязательный, должный общественный порядок, линию поведения, поступки людей, установленные предписаниями социальных норм».35 Каждой

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - Т. 21. - С. 3

30 Новиков К.А. Свобода воли и марксистский детерминизм. - М., 1981. - С. 120.

31 Миголатьев А.А. Проблема свободы и ответственности человека//Социально- политический журнал. - М., 1998. - № 4. - С. 60.

См.: Чемернина А.П. Проблема ответственности в этике: Автореф. дисс. … канд. филос. наук. - Л., 1965. - С. 18.

3 Бернштейн Д.И. Указ. соч. - С. 32-33. О цепочке «свобода - необходимость - от- ветственность» в уголовном праве см. также: Маньковский Б.С. Проблема ответст- венности в уголовном праве. - М.-Л., 1949. - С. 44-45.

34 См.: Философский словарь. - М., 1987. - С. 314-315.

35 Бернштейн Д.И. Указ. соч. - С. 33. О социальной необходимости и ответственно сти см. также: Шубняков Б.П., Злотников В.М., Злотникова Л.В. Свобода выбора

23

из сторон необходимости соответствует и особый вид ответственности. В частности, социальная ответственность напрямую связана с той из них, которая характеризуется наличием нормативных требований. Поэтому ответственность можно и необходимо рассматривать как некое социальное отношение между субъектом и системой соци- ального контроля в связи с осуществляемым этим лицом поведением.36 Следователь- но, можно утверждать, что формой социальной ответственности выступают общест- венные отношения, в рамках которых происходит ее реализация. Подобная форма предполагает, во-первых, ограничение свободной воли индивида и, во-вторых, особое взаимодействие индивида и системой «социального контроля». Юридическая ответ- ственность, являясь разновидностью ответственности социальной, имеет в качестве своей формы соответствующее правовое отношение, где в роли системы социального контроля будет выступать система уполномоченных государством органов. В этом смысле, юридическая ответственность справедливо определяется в науке как «воз- никшее из правонарушений правовое отношение между государством в лице его спе- циальных органов и правонарушителем, на которого возлагается обязанность претер- певать соответствующие лишения и неблагоприятные последствия за совершенное правонарушение».37 Уточним, что данное правоотношение всегда будет носить ха- рактер охранительного, именно исходя из его связи с правонарушением.

Соответственно, формой уголовной ответственности как разновидности юридической ответственности в целом является охранительное уголовно-правовое отношение.

Как известно, содержание любого правового отношения составляют взаимо- корреспондирующие права и обязанности его субъектов. Вопрос о комплексе данных прав и обязанностей, как представляется, успешно решен в теории уголовного права и процесса. Государство как субъект уголовного правоотношения наделено правом ограничить лицо, совершившее преступление, в его правах и применить к нему меры уголовно-правового принуждения. На лице лежит обязанность не просто «ответить за

и ответственность при социализме/ЛЗестник Ярославского университета. Вып. 6. Фи- лософия. Свобода, ответственность, управление. - Ярославль, 1974. - С. 72 и ел.

36 См.: Кудрявцев В.Н. Закон. Поступок. Ответственность. - М., 1986. - С. 284.

37 Теория государства и права/Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. - С. 447.

24

совершенное преступление», а подвергнуться указанным мерам, претерпеть ряд не- благоприятных последствий своего противоправного поведения: признание его ви- новным в совершении данного преступления,38 применение к нему наказания.39 С другой стороны, у лица, совершившего преступление, есть право требовать примене- ния к нему этих мер. Как в свое время отмечал Гегель, «наказание, карающее пре- ступника, не только справедливо в себе, …, но есть также право, положенное в самом преступнике, то есть в его налично сущей воле, в его поступке».40 Философ подчер- кивал: «В том, что наказание рассматривается как содержащее его собственное право, преступник почитается как разумное существо».41 Данному праву корреспондирует обязанность государства осуществить такое ограничение в тех рамках, которые очер- чены уголовным законом.42

Однако любой правообладатель имеет в своем арсенале прав еще одну возможность - отказаться от реализации принадлежащего ему права. Не является исключением и ситуация с реализацией охранительного уголовно-правового отношения. Государство в лице его компетентных органов вправе отказаться от реализации

Отметим, что в юридической литературе ограничения, являющиеся одним из эле- ментов уголовной ответственности, справедливо связываются с официальным осуж- дением лица за преступное поведение. На наш взгляд, подобное осуждение и призна- ние виновным есть равнозначные понятия. Думается, именно осуждение за конкрет- ное общественно опасное посягательство подразумевается под признанием подсуди- мого виновным в совершении преступления с точным указанием пункта, части и ста- тьи Уголовного кодекса Российской Федерации (п.п. 2 и 3 ч. 1 ст. 308 УПК). В этой связи вряд ли целесообразно противопоставлять эти понятия, как это иногда делается в юридической литературе (См., например: Бойцов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности и освобождения от нее: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук.-Л., 1982.-С. 16).

39 См., например: Лукашевич В.З. Уголовно-правовое отношение и возникновение уголовной ответственности//Уголовная ответственность и ее реализация. - Куйбы шев, 1985. - С. 7; Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности: Дисс. … канд. юрид. наук. -Ярославль, 1986. - С. 43; Мельникова Ю.Б. Дифференциация ответственности и индивидуали зация наказания. - Красноярск, 1989. - С. 32 и др.

40 Гегель Г.В.Ф. Философия права//Немецкая классическая философия. Т. 1. Право и свобода. - М. - Харьков, 2000. - С. 415.

41 Там же.

42 См.: Мельникова Ю.Б. Указ. соч. - С. 32.

25

предоставленного ему права и, следовательно, от официального осуждения лица (со- ответственно, от применения к нему наказания). Единственным ограничением этой возможности, на наш взгляд, является недопустимость ее произвольного осуществле- ния. Иными словами, все основания для подобного отказа должны быть четко опре- делены в законе, причем в законе уголовном, поскольку именно он определяет осно- вание изначального права применить ограничения правового статуса лица, совер- шившего преступление, посредством признания его виновным и применения к нему наказания.43 Отказ государства в лице его соответствующих органов означает снятие с лица обязанности претерпевания негативных изменений в статусе, то есть предос- тавление возможности избежать применения в его отношении мер уголовно- правового принуждения.

Таким образом, уголовная ответственность представляется нам сложным социально- правовым явлением, внешней (формальной) стороной которого является охра- нительное уголовно-правовое отношение, а внутреннюю (содержательную) сторону составляют, с одной стороны, обязанность лица, совершившего преступление, под- вергнуться применению в отношении него мер уголовно-правового принуждения: признания виновным, применения наказания, а также право данного лица требовать применения в отношении него этих мер, и, с другой стороны, право и обязанность го- сударства в лице уполномоченных органов как системы социально-правового кон- троля реально применить указанные меры.

С учетом изложенного представляется справедливой позиция авторов, увязывающих освобождение от уголовной ответственности с отказом государства от реализации своих прав по признанию лица виновным в совершении преступления и в

43 Еще в дореволюционной литературе отмечалось, что «Верховная власть» (государ- ство - В.Л.) может отказаться от применения репрессии; однако такой отказ должен быть ограничен «разумными пределами» (См.: Есипов В.В. Очерк русского уголов- ного права. Часть общая. Преступление и преступники. Наказания и наказуемые. Изд. 3-е, пересмотренное и дополненное согласно уголовному уложению 1903 г. и послед- ним узаконениям. - М., 1904. - С. 398-399). В работе, правда, речь идет только о праве амнистии, но, как представляется, данное положение вполне применимо и совре- менным основаниям отказа государства от реализации его права покарать лицо, на- рушившее его уголовно-правовой запрет.

26

силу этого со снятием с данного лица обязанности претерпевания наказания или иных мер уголовного принуждения.44 Необходимо, однако, уточнить некоторые моменты.

Во-первых, государство, отказавшись от реализации своего права по признанию лица виновным и применению в отношении него наказания, теряет (условно или безусловно) возможность его «повторной» реализации.45

Во-вторых, важно помнить, что формой признания лица виновным в совершении преступления является обвинительный приговор суда. Следует поэтому выяснить, возможно ли освобождение от уголовной ответственности после того, как подобный приговор был вынесен, и как в этом смысле должны расцениваться определения (постановления) вышестоящих судов о прекращении уголовного дела. На первый взгляд, после вынесения обвинительного приговора освобождение от уголовной ответственности становится невозможным.46 Действительно, в данных ситуациях трудно говорить об отказе государства от реализации принадлежащих ему прав по признанию лица виновным в совершении преступления и от применения в его отно- шении мер уголовно-правового принуждения, ведь данные права фактически оказы- ваются реализованными, тем более, когда приговор суда первой инстанции вступает в законную силу.

Однако указанные трудности могут быть устранены с помощью следующего рассуждения. Суд кассационной или надзорной инстанции, отменяя приговор, при- знает его юридически ничтожным (то есть не порождающим какие-либо правовые последствия). Следовательно, юридически несостоявшимся объявляется изменение

44 См. Чугаев А.П. Указ. соч. - С. 9; Тенчов Э.С. Указ. соч. - С. 16; Лобанова Л.В.

Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответ- ственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 1986. - С. 9.

45 См.: Келина С.Г. Общее понятие и виды освобождения от уголовной ответствен- ности//Труды ВЮЗИ. Том XXVI. Проблемы уголовной ответственности. - М, 1972. - С. 40; Коробков Г.Д. Освобождение от уголовной ответственности и наказания по советскому уголовному праву: Учебное пособие. - М., 1981. - С. 13.

46 В литературе иногда утверждается, что освобождение от уголовной ответственно сти возможно только до вынесения обвинительного приговора суда, что после этого возможно лишь освобождение от наказания (См., например: Коробков Г.Д. Указ. соч.-С. 14).

27

уголовно-правового статуса лица, выразившееся в признании его виновным в совер- шении преступления. Использование приема юридической фикции, таким образом, позволяет заключить, что и в рассматриваемой ситуации лицо не находится в поло- жении признанного виновным в совершении преступления,47 поскольку от такого признания оно в конечном итоге освобождается.48

Таким образом, освобождение от уголовной ответственности может рассматриваться как условное или безусловное избавление гражданина посредством принятия компетентным субъектом соответствующего акта от таких юридически неблаго- приятных последствий противоправного поведения, как признание его виновным в противоправном поведении и применение вследствие этого наказания. Подобным ак- том либо констатируется отказ государства от реализации соответствующего права, либо объявляется несостоявшейся реализация последнего.

В свете сказанного определение процессуального решения об освобождении от уголовной ответственности может быть следующим.

Процессуальное решение об освобождении от уголовной ответственности - принятый в установленном уголовно-процессуальным законом порядке и выражен- ный в письменной форме правовой акт, вынесенный соответствующим субъектом в пределах его компетенции и фиксирующий в виде государственно-властного веления условный или безусловный отказ государства от реализации своих прав по офици- альному признанию лица виновным в совершении преступления и применению к нему мер уголовного наказания, либо объявляющий подобное признание со всеми выте- кающими последствиями несостоявшимся.

По образному выражению К.К. Панько, правовая фикция «”передергивает”, “под- тасовывает”, подменяет действительность». «Именно в этом, - продолжает свою мысль автор, - и проявляется ее исключительность: она заставляет принимать за су- ществующее несуществующее и наоборот» (Панько К.К. Фикции в уголовном праве и правоприменении. - Воронеж, 1998. - С. 68).

48 М.Л. Якуб, предлагая полностью отказаться от мысли, будто лицо, освобождаемое от уголовной ответственности, находится в положении признанного виновным в со- вершении преступления, подчеркивал, что в этом заключается «идея института осво- бождения от уголовной ответственности» (См.: Якуб М.Л. Освобождение от уголов- ной ответственности//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. - М., 1981. - № 3. - С. 23).

28

§ 2. Общая характеристика требования законности, предъявляемого к про- цессуальному решению об освобождении от уголовной ответственности. Субъекты, уполномоченные на его принятие

Центральным принципом всей российской правовой системы является провоз- глашенный в ст. 15 Конституции РФ принцип законности. Действие этого принципа распространяется на «все без исключения виды государственной и общественной деятельности, на все сферы жизни граждан, подлежащие правовому регулирова- нию»49. Содержание рассматриваемого требования традиционно определяется как строгое и неуклонное соблюдение и исполнение законов всеми органами государства, всеми учреждениями и организациями, должностными лицами и гражданами.

Особую же актуальность принцип законности приобретает в сфере судопроизводства вообще и уголовного судопроизводства, в частности. Ведь именно в уголовном процессе как нигде более наблюдается ограничение основных прав граждан -права на свободу, на неприкосновенность, на тайну частной жизни и т.д. С другой стороны, незаконные действия соответствующих должностных лиц, позволяющие избежать ответственности за совершенное преступление, также посягают на одно из основных прав человека - право на защиту со стороны государства (ч. 1 ст. 45 Основного закона), подрывают авторитет правоохранительных органов, ослабляют превентивное воздействие уголовного закона.

Таким образом, законность в сфере уголовного судопроизводства представляет собой требование осуществлять правосудие по уголовным делам в точном соответствии с Конституцией и законами, строжайшим образом соблюдать все нормы материального и процессуального права.50 Принцип законности пронизывает всю деятельность правоохранительных органов и их должностных лиц при производстве по уголовному делу.

Не является, естественно, исключением и процедура решения вопроса об осво-

Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип советского уголовного судопроизводства. - М.,1979. -С. 16.

50 Там же; См. также: Манаев Ю.В. Законность и обоснованность процессуальных решений следователя. - С. 24.

29

бождении от уголовной ответственности.51 Как и в отношении любого другого реше- ния, законность процессуального акта об освобождении от уголовной ответственно- сти означает соблюдение следующих конкретных требований:

• он вынесен компетентным на то органом (субъектом); • • он постановлен при наличии к тому оснований и условий, установленных в законе (материальном); • • его постановление облечено в установленную законом процессуальную форму.52 • Думается, это наиболее общий уровень систематизации элементов требования законности процессуального решения. Каждый из данных элементов в свою очередь сам является системой требований, отражающей специфику анализируемого нами

Вряд ли можно согласиться с утверждением, что «следует разграничивать требование законности как принцип уголовного процесса и требование законности, предъяв- ляемое к приговору», поскольку «первый предполагает неуклонное соблюдение всех и каждого предписания уголовно-процессуального закона», а «требование законности приговора имеет более узкий, конкретный смысл» (Воскобитова Л.А. Система оснований к отмене или изменению приговора в кассационном порядке: Учебное пособие. - М, 1985. - С. 12). Поскольку общие требования, как и общие закономерности, не существуют сами по себе, а находят свое выражение через конкретные, то и общее требование законности, и требование законности процессуального решения находятся в диалектическом единстве, и разграничивать или противопоставлять их друг другу нельзя.

5 Хотя процессуальное решение об освобождении от уголовной ответственности может быть принято на любой стадии процесса, критерии его законности и обосно ванности, как справедливо отмечается в литературе, должны быть едины (Подробнее

06 этом см.: Давлетов А.А. Единые критерии законности и обоснованности решений в уголовном процессе//Актуальные проблемы охраны прав личности в советском уголовном судопроизводстве. - Свердловск, 1989. - С. 92 и ел.).

53 В юридической же литературе традиционно при характеристике содержания требо- вания законности процессуальных решений (независимо от стадии их принятия) все элементы ставятся в один ряд. Так, М.И. Бажанов указывает, что процессуальный акт может быть признан законным, если: «его вынесение предусмотрено УПК; он вынесен компетентным на то органом; он постановлен при наличии к тому условий, уста- новленных в законе; его вынесению предшествует производство всех необходимых процессуальных действий; его постановление облечено в установленную законом процессуальную форму; он содержит все необходимые для него реквизиты» (См.: Бажанов М.И. Указ. соч. - С. 9. Сходное мнение см.: Тюхтенев С.С. Акты предва-

30

процессуального акта. В этой связи представляется необходимым уделить внимание каждому из выделенных субэлементов законности.

В настоящем параграфе речь пойдет о субъекте, наделенном правом принимать решение об освобождении от уголовной ответственности.

Согласно действующему законодательству, право освобождать лиц от уголовной ответственности и, соответственно, прекращать процессуальную деятельность предоставлено суду, прокурору, следователю и лицу, производящему дознание.

Проблема субъекта, которому в соответствии с законом предоставлено право принимать такого рода решения, возвращает нас к давно ведущейся дискуссии о воз- можности или невозможности несудебного прекращения уголовных дел по нереаби- литирующим основаниям. Противники такого прекращения указывают, что предос- тавление права следователю или дознавателю освободить лицо от уголовной ответст- венности подрывает установленное Конституцией право обвиняемого на защиту и вступает в острое противоречие с принципом презумпции невиновности.54 Указыва- ется, что при этом происходит признание виновным вне рамок обвинительного при-

рительного расследования и основные требования к ним в советском уголовном про- цессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1972. - С. 13-14; Теплое В.А. Опре- деление суда первой инстанции по уголовному делу. - Саратов, 1977. - С. 37; Шу- милин С.Ф. Законность и обоснованность судебных решений, принимаемых в стадии предания суду: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -Харьков, 1981. -С. 7 и др.). Подобный подход не позволяет, по нашему мнению, определить точное место каждо- го из элементов или субэлементов как по отношению друг к другу, так и в системе требований в целом.

См. Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбира- тельства. - М., 1975. - С. 137-146; Добровольская Т.Н. Об изменении порядка пре- кращения уголовных дел и некоторых спорных проблемах правосудия/Жонституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. - М, 1979. - С. 178; Чу- вилев А.А. Актуальные вопросы совершенствования уголовно-процессуального за- конодательства//Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопо- рядка. - М., 1979. - С. 168; Ткачевский Ю.М. Система освобождения от уголовной ответственности и наказания. - С. 29; Савицкий В. Последние новеллы УПК: пре- кращение уголовного дела, состав суда, подсудность, подследственность/УРоссийская юстиция. - М., 1997. - № 4. - С. 18; Головко Л.В. Освобождение от уголовной ответственности и освобождение от уголовного преследования: соотношение поня-тий//Государство и право. - М., 2000. - № 6. - С. 41- 42 и др.

31

говора.55

Подчеркивалось в этой связи, что сложившаяся практика применения норм данного института должна быть отменена, а право освобождать лицо от уголовной ответственности необходимо предоставить только суду.56 Сохранение в новом УПК института досудебного прекращения уголовного дела и легализация в нем института

Суждение о том, что при прекращении уголовного дела лицо признается виновным в совершении преступления, распространено и среди сторонников данного института (См., например: Малов В., Папушов С. Прекращение уголовного дела и трудовые правоотношения//Советская юстиция. - М., 1969. - С. 13; Дубинский А.Я. Прекра- щение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия (по мате- риалам органов МВД Украинской ССР): Автореф. дисс … канд. юрид. наук. - Киев, 1971. - С. 18; Давыдов П.М. Процессуальные формы реализации уголовной ответст- венности/ЯТрименение норм процессуального права (процессуальные средства реализации уголовной ответственности). - Свердловск, 1977. - С. 30; Даев В.Г. Прокурорский надзор и расследование уголовных дел//Уголовно-правовые и процессуальные гарантии защиты конституционных прав граждан. - Калинин, 1980. - С. 118 и др.). Отдельные авторы отмечали, что такое признание должно происходить даже при отказе в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям (См., например: Пидюков П.И. К вопросу о виновности лица в совершении деяния, содержащего признаки преступления, при отказе в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям/УПроблемы социалистической законности. - Вып. 24. -Харьков, 1989.-С. 97-98).

56 Карнеева Л. Прекращение уголовного дела в судебном заседании//Советская юс- тиция. - М., 1973. -4№ 8. - С. 7-8; Колбая Г.Н. Указ. соч. - С. 146; Петрухин И.Л. Презумпция невиновности - конституционный принцип советского уголовного про- цесса/УСоветское государство и право. - М., 1978. - № 12. - С. 23 и ел.; Ткачевский Ю.М. Система освобождения от уголовной ответственности и наказания. - С. 29; Мажинян Дж. Р. Презумпция невиновности и гарантии ее осуществления. - Ереван, 1989. - С. 76-79; Кокорев Л. Некоторые замечания по проекту//Социалистическая законность. - М., 1991. - № 10. - С. 39; Попов И.А. Законность и обоснованность прекращения уголовных дел в стадии предварительного расследования: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1992. - С. 8-9; Соколов В., Москалев И. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе/УРоссийская юстиция. - М., 1996. - № 2. - С. 24; Тарасова Г.В. Гарантии законности и обоснованности прекращения уголовных дел органами дознания и предварительного следствия: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Воронеж, 2001. - С. 11-12; Воскобитова Л.А. Правовое регулирование процедуры примирения в уголовном судопроизводст- ве//Государство и право на рубеже веков (материалы всероссийской конференции). Криминология. Уголовное право. Судебное право. - М., 2001. - С. 203 и др.

32

уголовного преследования (ст. ст. 24-28, 212 и ч. 1 ст. 427 УПК) свидетельствует о том, что законодатель не откликнулся на данное предложение, что, на наш взгляд, со- вершенно правильно.

Во-первых, предоставление исключительного права освобождения от уголовной ответственности только суду не изменило бы коренным образом существующего положения, поскольку не было бы связано с судебной процедурой, завершающейся вынесением приговора (ст. 254; п.п. 23 и 28 ст. 5 УПК).57 А ведь только такая проце-

СО

дура обладает полным набором процессуальных гарантий. Требовать, чтобы при освобождении от уголовной ответственности выносился приговор, все равно что на- стаивать на отказе от данного института вообще, поскольку ни посредством обвини- тельного, ни посредством оправдательного приговора такое освобождение невоз- можно.59

В этом отношении примечательно разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, ка- сающееся формы освобождения от уголовной ответственности некоторых из подсу- димых. Пленум разъяснил, что «мотивированное решение об этом излагается не в приговоре, а в определении (постановлении) суда, вынесенном одновременно с при- говором. В этом случае в описательной части приговора необходимо указать, что де- ло по обвинению подсудимого в совершении других преступлений прекращено от- дельным определением (постановлением)». См.: Постановление пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре»//БВС РФ. - М., 1996. - № 7.

58 См.: Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобожде ния от уголовной ответственности: Дисс. … канд. юрид. наук. - С. 49.

59 В литературе неоднократно приводились убедительные аргументы в пользу сохра нения института освобождения от уголовной ответственности. При этом указывалось на его политическое и экономическое значение, обращалось внимание на сравни тельно невысокий процент повторения преступлений среди лиц, освобожденных от уголовной ответственности (См., например: Песлякас В.Ч. Применение мер админи стративного взыскания к лицам, освобожденным от уголовной ответственно- сти//Вопросы повышения эффективности правосудия. Вып. 9. - Калининград, 1981. - С. 151; Бойков И., Протченко Б. Применение судом законодательства об освобож дении от уголовной ответственности//Советская юстиция. - М., 1986. - № 7. - С. 13; Махоткин В.П. Ответственность за преступления, не представляющие большой об щественной опасности. - М., 1980. - С. 33; Келина С.Г. Теоретические вопросы ос вобождения от уголовной ответственности. - С. 40; Чувилев А.А. Актуальные во просы совершенствования уголовно-процессуального законодательства// Конститу ция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. - М., 1979. - С. 169;

33

Во-вторых, на’ наш взгляд, никакого противоречия между конституционной нормой (ст. 49 Конституции РФ) и институтом освобождения от уголовной ответственности, а также его процессуальным обеспечением нет. Ведь, как уже подчеркивалось, главным в освобождении от уголовной ответственности является освобождение от признания лица виновным в совершении преступления. Вопрос о таком признании перестает быть актуальным, снимается с повестки дня.60 Положения уголовного и уголовно- процессуального законодательства в свете конституционной нормы должны быть истолкованы иначе. Всякое не облеченное в форму обвинительного приговора установление факта совершения преступления необходимо расценивать как не- тождественное признанию гражданина виновным в совершении преступления. Прав был М.С. Строгович, утверждая, что «постановление о прекращении дела никогда не было и не является актом признания обвиняемого виновным в совершении преступ- ления, по каким бы основаниям это постановление ни принималось и от кого бы оно ни исходило».61 Именно такую позицию занял Конституционный суд РФ, рассматри-

Смоленцев Е.А. Рецензия//Советское государство и право. - М., 1982. - № 4. - С. 144 [Рец. на: Конституционные основы правосудия в СССР/Под ред. В.М. Савицкого.

  • М., 1981. - 360 с.]; Алексеев Н.С., Лукашевич В.З. Претворение ленинских идей в советском уголовном судопроизводстве. - Л., 1979. - С. 91; Лукашевич В.З. Осво- бождение от уголовной ответственности и наказания//Конституция СССР и дальней- шее укрепление законности и правопорядка. - М., 1979. - С. 176). Об освобождении от уголовной ответственности как о серьезном средстве процессуальной экономии см. также: Лазарева В.А. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе.
  • Самара, 2000. - С. 189 и ел. О «плодотворности» и «объективной необходимости» института освобождения от уголовной ответственности говорят также и авторы, счи- тающие, что данный институт противоречит принципу презумпции невиновности (См., например: Головко Л.В. Освобождение от уголовной ответственности и осво- бождение от уголовного преследования: соотношение понятий. - С; 51).
  • 60 См., например: Дубинин Т.Т. Конституционный принцип презумпции невиновно сти и проблемы освобождения от уголовной ответственности//Уголовная ответствен ность и ее реализация. - Куйбышев, 1985. - С. 55.

61 Строгович М.С. Избранные труды. Т. 3. Теория судебных доказательств. - М., 1990. - С. 72. Прав М.С. Строгович и в том, что использование прежним законода тельством термина «виновный» применительно к анализируемому институту явля лось не более чем неудачной формулировкой (См.: Строгович М.С. Презумпция не виновности и прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основани- ям//Советское государство и право. - М., 1983. - № 2. - С. 74).

34

вал вопрос о соответствии Конституции РФ ст. 6 УПК РСФСР. В своем постановлении данный судебный орган отметил, что «принятое на основании оспариваемой нормы решение о прекращении уголовного дела не подменяет собой приговор суда и, следовательно, не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федера- ции». Думается, что приведенное разъяснение Конституционного Суда РФ актуально и для понимания значения прекращения уголовного дела (преследования) по не- реабилитирующим основаниям, предусмотренным новым УПК (п. 3 ч. 1 ст. 24, ст. ст. 25, 26 и 28).

При признании лица виновным в совершении преступления установление факта совершения преступления осуществляется официально. Именно поэтому такое ус- тановление обязательно для последующих случаев - оно имеет преюдициальное зна- чение. Таким качеством не обладает констатация факта преступного деяния, зафик- сированная в решении об освобождении от уголовной ответственности. Не случайно наличие такого решения (если оно не отменено) исключает оценку последующего преступления как неоднократного. Это четко оговорено в ч. 2 ст. 16 УК. Установле- ние факта посредством иных (помимо приговора) процессуальных документов не должно учитываться при принятии последующих решений.63 Данные соображения

62 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации «По делу о про верке конституционности статьи 6 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Сушкова»//Собрание Законодательства РФ. - М.,1996. - № 45. - Ст. 5203.

63 Не вызывает сомнений справедливость утверждения о том, что констатация винов ности лица необходима не только при прекращении уголовных дел по нереабилити- рующим основаниям, но и при направлении уголовного дела в суд с обвинительным заключением. В нем доказывается и констатируется виновность лица в совершении преступления, но это не означает признания его виновным и субъект по-прежнему считается невиновным (См.: Лукашевич В.З. Установление уголовной ответственно сти в советском уголовном процессе. - Л., 1985. - С. 167-168. См. также: Мотови- ловкер Я.О. Некоторые аспекты проблемы уголовно-процессуальных гаран- тий//Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1979. - С. 8; Уголовный закон: опыт теоретического моделирования/Под ред. В.Н. Кудрявцева и С.Г. Келиной. - М., 1987. - С. 188; Кореневский Ю. Проти воречит ли Конституции прекращение уголовного дела по нереабилитирующим ос- нованиям?//Российская юстиция. - М., 1997. - № 1. - С. 19).

35

помогают понять логику рассуждений тех ученых, которые, утверждая, что прекра- щение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям не связано с признанием лица виновным в совершении преступления, в то же время подчеркивают необходи- мость доказывания факта преступного посягательства при принятии соответствую- щего решения.64 Эти же аргументы позволяют нам не согласиться с критикой приве- денного выше Постановления Конституционного Суда РФ, с которым выступили не- которые авторы.65

Таким образом, необходимо констатировать, что решение об освобождении от уголовной ответственности по действующему законодательству может и должен принимать не только суд, но также и прокурор, следователь и лицо, осуществляющее дознание.

Следует сделать оговорку относительно освобождения от уголовной ответственности несовершеннолетнего с применением принудительных мер воспитательного характера. Хотя прекращение уголовного преследования, согласно ч. 1 ст. 427 УПК, может осуществляться и в досудебном порядке, субъектом прекращения уголовного дела, в соответствии с процессуальным законодательством, выступает только суд (ст. ст. 427 и 431 УПК). Продолжение процессуальной деятельности по уголовному делу в данном случае вызвано необходимостью избрания в отношении несовершеннолет- него конкретной принудительной меры воспитательного воздействия, ведь такие меры являются уголовно-правовыми по своей природе, хотя и не служат мерами уго-

64 Подобная позиция достаточно распространена в юридической литературе (См., на пример: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уго ловном процессе. - М, 1965. - С. 34; Рзаев А.А. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования: Учебное пособие. - Караганда, 1982. - С. 15; Данилюк С.А. Вопросы освобождения от уго ловной ответственности/ЯТравоведение. - М., 1987. - № 3. - С. 86; Никитина Л.В. Законность решения следователя о прекращении уголовного дела//Вопросы уголов ного процесса. Проблемы обеспечения законности в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1989. - С. 63; Лукашевич В., Шимановский В. О праве прокурора и следо вателя прекращать дела по нереабилитирующим основаниям//Социалистическая за конность. - М., 1991.-№10.-С. 37 и др.).

65 Ларин А. Всегда ли прав суд, даже если он конституционный?//Законность. -М., 1997.-№4.-С. 53-54.

36

ловного наказания, и только суд, по нашему мнению, способен взвешенно подойти к решению данного вопроса. Но и в этом случае прокурор, следователь и дознаватель не исключаются из круга субъектов, принимающих решение об освобождении от уголовной ответственности.

Интерес представляет и освещение следующей проблемы. Как известно, в практике правоохранительных органов широкое распространение получил групповой или бригадный метод расследования, применяющийся по сложным многоэпизодным делам. Длительное время процессуальной регламентации расследования преступле- ний группой следователей была посвящена только ч. 3 ст. 129 УПК РСФСР, в самом общем виде определяющая основания и процедуру такого расследования. Согласно данной норме, один следователь принимал уголовное дело к своему производству и руководил действиями остальных следователей.

Вопрос о соотношении полномочий указанных субъектов (в том числе и о том, кому принадлежит право прекращения конкретного уголовного дела полностью или в части) в законе не решался. В теории же на него давались разные ответы. Разногласия касались признания за следователями, входящими в состав следственной группы, но не являющимися ее руководителями, права самостоятельного принятия решения по тем эпизодам, которыми они непосредственно занимались в процессе расследования. Одни авторы, положительно отвечая на данный вопрос, подчеркивали, что роль таких следователей не должна сводиться к техническому исполнению указаний руководи- теля группы.66 Подобная позиция нашла нормативное закрепление в Типовом поло- жении об организации работы постоянно действующих следственно-оперативных групп по раскрытию умышленных убийств: «Следователи следственной группы, - говорится в абз. 2 п. 1.3 названного документа, - выполняют указания ее руководителя … Они наделены всеми полномочиями, предусмотренными уголовно-процессуальным законом …».67

66 См., например: Карнеева Л. Организационные и процессуальные вопросы рассле дования преступлений группой следователей//Социалистическая законность. - М., 1964. - № 6. - С. 45; Селезнев М. Бригадный метод расследования/УЗаконность. - М., 1997.-№9.-С. 15-16 и др.

67 См.: Совместное указание Генеральной прокуратуры Российской Федерации и МВД России № 315-16-93 от 2 июня 1993 г.; № 1/3452 от 2 августа 1993 г. «О введе-

37

Другие ученые считали, что полноправным субъектом может считаться только следователь, являющийся руководителем группы.68 Именно эта точка зрения получи- ла законодательное воплощение в новом УПК. Все полномочия по определению судьбы дела отданы исключительно в руки следователя-руководителя группы. Так, согласно п. 2 ч. 4 ст. 163 УПК, именно этот субъект уполномочен принимать решение о прекращении уголовного дела полностью или частично.

Вряд ли следует согласиться с подобной регламентацией полномочий руководителя следственной группы и остальных следователей. Во-первых, тем самым не- обоснованно ущемляется процессуальная самостоятельность следователя.69 Во- вторых, нарушается правило о персонификации ответственности следователя за при- нятое решение.70 Особенно данное опасение актуально в ситуациях возможной фаль-

нии в действие Типовой инструкции об организации работы постоянно действующих следственно-оперативных групп по раскрытию убийств»//Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие/Под ред. И.Н. Кожевникова. - Изд. 2-е, перераб. и доп. - М, 1997. - С. 636-641.

68 См., например: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. - М, 1986. - С. 119; Улищенко И.С. Расследование преступлений группой следователей: проблемы правовой регламентации: Автореф. дисс. … канд. юрид. на ук. - М., 1997. - С. 21 и др.

69 В юридической литературе процессуальная самостоятельность обоснованно рас сматривается как предпосылка персональной ответственности следователя (См., на пример: Рустамов А.К. Обеспечение законности при производстве предварительного расследования преступлений: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1992. - С. 9 и др.). В этой связи справедливым представляется утверждение, согласно которому «следователь, лишенный права принимать наиболее важные … процессуальные ре шения по делу, в расследовании которого он постоянно и непосредственно участвует, …, юридически перестает быть следователем, поскольку реализация процессуальных функций следователя без такого права немыслима» (Тарасов А.А. Расследование преступлений группой следователей: процессуальные и тактико-психологические проблемы. - Самара, 2000. - С. 37-38).

В качестве одного из недостатков работы больших следственных групп в литературе справедливо называют и попытки соблюсти юридические формальности, поставив под всеми постановлениями подпись руководителя группы. В этом случае фактически решение принималось одним следователем, а юридическую ответственность на себя принимал другой (Подробнее об этом см.: Тарасов А.А. Единоличное и колле- гиальное в уголовном процессе: правовые и социально-психологические проблемы. - Самара, 2001.-С. 115).

38

сификации «рядовым» участником следственной группы материалов уголовного дела. Ведь руководитель группы будет принимать соответствующее решение на основании представленных ему подложных документов. В-третьих, подобный порядок вряд ли будет способствовать эффективной работе следственной группы. Ведь ее ру- ководитель должен будет сам изучить все материалы по конкретному эпизоду, сам составлять соответствующее постановление, отвлекаясь от выполнения «своей» части расследования.

На наш взгляд, более предпочтителен вариант распределения полномочий между членами следственной группы, при котором каждый ее член был бы вправе пре- кратить уголовное преследование в части, разумеется, по эпизодам, находившимся в его производстве. В свете сказанного представляется необходимым дополнить ст. 163 УПК новой частью пятой следующего содержания: «Постановление о частичном прекращении уголовного преследования, а равно о прекращении уголовного пресле- дования в отношении отдельных лиц из числа обвиняемых и подозреваемых может быть вынесено также следователем, которому было поручено расследование уголовного дела в соответствующей части. О принятом решении следователь незамедлительно сообщает руководителю следственной группы. При несогласии с данным решением последний возбуждает ходатайство об отмене постановления перед прокурором». Часть пятую, соответственно, необходимо считать частью шестой.

Применительно к данному элементу требования законности решения об осво- бождении от уголовной ответственности указание на надлежащего субъекта вынесе- ния данного решения приобретает еще один аспект. По делам, по которым производ- ство предварительного следствия обязательно, решение о его прекращении не может принимать орган дознания, производивший неотложные следственные действия и ус- тановивший не только основания для привлечения лица к уголовной ответственности, но и основания освобождения от нее.

Говоря о субъекте, наделенном полномочиями по прекращению уголовных дел по нереабилитирующим основаниям, необходимо отметить и то, что он должен обладать признаками, дающими ему возможность принимать участие в производстве по конкретному уголовному делу, а именно: быть незаинтересованным в исходе дела.

39

Таким образом, одно из ключевых требований к принятому решению - принятие его субъектом, не подлежащим на основании закона отводу. В противном случае необхо- димо безусловно констатировать незаконность соответствующего правового акта.71

Вопрос о субъекте, уполномоченном на вынесение решения об освобождении от уголовной ответственности, имеет и другой аспект, а именно: является ли принятие подобного решения только правом или же равным образом его обязанностью? Казалось бы, что ответ должен быть дифференцирован и учитывать, по какому именно основанию освобождается от уголовной ответственности гражданин. Так, форму- лировки ст. 78, а также примечаний к статьям Особенной части УК обязывают право- применителя к совершению соответствующего действия, поскольку здесь использу- ются слова «освобождается». В отношении же других оснований подобной катего- ричности не наблюдается, что позволяет большинству авторов утверждать, что осво- бождение от уголовной ответственности по ст. ст. 75-77 УК РФ является факульта- тивным, полностью зависит от воли и усмотрения правоприменителя и т.д.72 Дейст- вительно, употребленные в законе слова «может быть освобождено» не исключают такой интерпретации. Однако при системном толковании законодательства возможна и другая трактовка.

Так, ст. 212 УПК категорично указывает, что при наличии оснований, указанных в ст. 25, 26 и 28 УПК, уголовное дело (уголовное преследование) прекращается;

См.: Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. - С. 64. 72 См.: Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответствен- ности. - С. 19; Барабаш А.С., Володина Л.М. Прекращение уголовных дел по не- реабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования. - Томск, 1986. - С. 41; Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. - М., 1996. -С. 448 и ел.; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации/Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - С. 211 и ел.; Коломеец В. Явка с повинной: новая трактовка//Российская юстиция. - М, 1997. - № 10. - С. 35; Магомедов А.А. Указ. соч. - С. 47; Лесниевски-Костарева Т.А. Указ. соч. - С. 136; Михайлов В. Признаки деятельного раскаяния//Российская юстиция. - М, 1998. - № 4. - С. 6; Головко Л. Классификация оснований освобождения от уголовной ответственности//Законность. - М., 1998. - № 11. - С. 38; Курс уголовного права. Общая часть. Том 2: Учение о на- казании. - С. 163; Уголовное право. Часть общая. Часть особенная: Учебник/Под общ. ред. Л.Д. Гаухмана, Л.М. Колодкина и СВ. Максимова. - М., 1999. - С. 240 и др.

40

п. 3 ст. 254 УПК также требует прекращения дела в судебном заседании в связи с теми же обстоятельствами. Более того, п. 1 ч. 2 ст. 381 УПК называет то обстоятельство, что судом при наличии соответствующих оснований (в том числе и предусмотренных в ст. 254 УПК) дело не было прекращено, существенным нарушением уголовно- процессуального закона.73

Из этих законоположений однозначно следует, что при наличии соответствующих обстоятельств правоохранительные органы обязаны прекратить уголовное дело (преследование). Прокурор (следователь) обязаны сделать это еще и потому, что иначе их деятельность окажется бесперспективной. Используемые в законе слова «может», «вправе» в рассматриваемом случае имеют иной смысловой оттенок. Во- первых, указывают на компетенцию конкретных органов;74 во-вторых, свидетельст- вуют о наличии исключения из других правил, предписывающих указанным органам осуществлять уголовное преследование (ст. 21 УПК).

Подобные термины законодатель употребляет в некоторых других случаях. Так, определяя компетенцию прокурора, начальника следственного отдела, закон прибегает к терминам «уполномочен», «вправе» (ч. 2 ст. 37, ч. 1 ст. 39, ч. 6 ст. 148, ч. 2 ст. 221 УПК), хотя по смыслу закона ясно, что при наличии соответствующих об- стоятельств указанные должностные лица не только вправе, но и обязаны совершить конкретные действия.

Следует отметить, что в подобном значении слова «может», «вправе» употребляются не только отечественным законодательством, но и законодательством ряда

73 Как отмечается в теории права, «если и гипотеза, и диспозиция являются абсолют но определенными, …, норму в целом можно отнести разряду императивных» (Лап шин И.С. Диспозитивные нормы российского права: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 1999. - С. 7). В анализируемых ситуациях гипотеза (уста новление соответствующих обстоятельств) и диспозиция (указание на прекращение уголовного дела) являются абсолютно определенными, следовательно, нормы об ос вобождении от уголовной ответственности необходимо рассматривать как импера тивные.

74 См. Мотовиловкер Я.О. Обстоятельства, исключающие производство по уголов ному делу//Советское государство и право. - М., 1984. - № 12. - С. 66; Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - С. 14.

РОССИЙСКАЯ

ГОСУДАРСТВЕННА^

БИБЛИОТЕКА

41

государств-участников СНГ, в частности, в УПК Республики Казахстан. Однако, ду- мается, у практических работников Казахстана возникнет меньше вопросов по этому поводу, поскольку обстоятельства, освобождающие лицо от уголовной ответственно- сти, отнесены законодателем к обстоятельствам, исключающим уголовное преследо- вание (п. 12 ч. 1 ст. 37 УПК РК). В то же время в ст. 269 УПК РК, посвященной осно- ваниям и порядку прекращения уголовного дела в ходе предварительного расследо- вания, используются слова «вправе прекратить», и они при этом относятся ко всем основаниям прекращения уголовного дела, в том числе и к реабилитирующим.

Тому, что российский законодатель не всегда использует категоричные форму- лировки в статьях, посвященных освобождению от уголовной ответственности, может быть дано еще одно объяснение. Он делает это в тех случаях, когда основания для подобного действия не поддаются строгой формализации. В подобных ситуациях можно действительно говорить об усмотрении правоприменителя,75 но только, как отмечено в литературе, «не при применении нормы об освобождении от уголовной ответственности (наказания), а в ходе сбора фактических данных об обстоятельствах, предусмотренных содержанием нормы и их обоснованной оценки».76 Если же компе- тентный орган установил наличие основания и всех условий освобождения от уго- ловной ответственности, он может принять только одно решение.77

«Было бы нелогично и неправильно, - писал по этому поводу Г.Б. Виттенберг, - если бы закон, с одной стороны, давал подробную регламентацию оснований и предпосылок освобождения от уголовной ответственности …, а с другой - оставлял это решение всецело на усмотрение следственно-судебных органов, наделяя их в этой

Довольно наглядно это, на наш взгляд, выражено в Уголовном кодексе Украины. Так, применительно к основаниям освобождения, имеющим конкретные формулировки (деятельное раскаяние - ст. 45, примирение с потерпевшим - ст. 46) украинский законодатель категорично указывает: «освобождается»; что же касается такого основания, как изменение обстановки (ст. 48), закон говорит: «может быть освобож- дено».

76 Сверчков В.В. О диспозитивности и императивности в институте освобождения от уголовной ответственности (наказания)//Юридическая техника и вопросы дифферен циации ответственности в уголовном праве и процессе. -Ярославль, 1998. - С. 40-41.

77 См.: Дубинин Т.Т. Основания освобождения от уголовной ответственно- сти//Уголовное право в борьбе с преступностью. - М., 1981. - С. 84 и др.

42

части только правом без обязанностей».78

Оставление решения вопроса об освобождении от уголовной ответственности всецело на усмотрение правоприменителя не способствовало бы единообразному применению уголовного закона, подрывало бы принцип равенства граждан перед за- коном, особенно если учесть, что «усмотрение правоприменителя порой бывает не- объективным или не всегда справедливым».79 Можно представить, какой простор для злоупотреблений открывает положение, при котором практический работник, уста- новив все обстоятельства, с которыми закон связывает освобождение от уголовной ответственности, по своему усмотрению прекращает или не прекращает уголовное дело.

К сожалению, правоприменительная практика последовательно идет по пути толкования норм об освобождении от уголовной ответственности как не являющихся императивными. Среди проанализированных нами прекращенных уголовных дел лишь в двух случаях в документах употребляются слова «подлежит освобождению» и «подлежит прекращению». Даже Верховный Суд РФ, применяя в порядке надзора ст. 75 УК по делу А., обвинявшейся в использовании подложного документа и причинении имущественного вреда путем обмана, указал, что установленные по делу обстоятельства позволяют принять решение об освобождении А. от уголовной ответст-

о/ч

венности (выделено нами - В.Л.).

Можно было бы предположить, что это лишь свидетельство переноса в процес- суальные документы употребленных в законе формулировок. Однако дело не только в этом. По данным проведенного нами опроса следователей, прокуроров, судей, ад- вокатов, лишь 26 % респондентов полагали, что освобождение от уголовной ответст-

78 Виттенберг Г.Б. Вопросы освобождения от уголовной ответственности и наказа ния с применением мер общественного воздействия (Часть первая). - Иркутск, 1970 - С. 197. О «непоследовательности» законодателя см. также: Лянго Л.Н. Освобожде ние от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим: некоторые уголовно-правовые и процессуальные вопросы/ЛОридическая техника и проблемы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1999. -С. 152-153.

79 Аликперов X. Новый УК: проблемы освобождения от уголовной ответственно- сти//Законность. - М., 1999. - № 4. - С. 13.

80 БВС РФ. - М., 1999. - № 2. - С. 16.

43

венности является не только правом, но и обязанностью компетентного субъекта. К тем же выводам приводит и анализ изученных нами архивных уголовных дел по об- винению лиц в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 200 УК РФ. Так, при сходных обстоятельствах, которые свидетельствуют о наличии факта деятельного раскаяния лица, предусмотренного ст. 75 УК в качестве основания освобождения от уголовной ответственности, в 47,7 % случаев был вынесен обвинительный приговор, а 52,3 % дел прекращено на основании ст. 7 УПК РСФСР.

Подобная практика находит опору и среди теоретиков. В литературе отмечается, в частности, что наличие в действиях лица состава преступления является основанием уголовной ответственности, а не освобождения от нее, и что в этой связи на правоприменителя не может быть одновременно возложена обязанность и привлечь лицо к ответственности, и освободить от нее.81 Свою точку зрения представители данного подхода аргументируют также тем, что «в судебно-следственной практике могут иметь место такие обстоятельства совершения преступления и данные о лично- сти виновного, что становится невозможным освобождение от уголовной ответствен- ности, хотя санкция за совершенное преступление и позволила бы прекратить дело при наличии деятельного раскаяния».82 В качестве примера приводятся дела о раз- вратных действиях в отношении несовершеннолетних, истязаниях, о преступлениях, совершенных лицами, злоупотребляющими алкоголем или наркотическими вещест- вами, то есть дела о преступлениях, по мнению авторов, «вызывающих отрицательный общественный резонанс».83

Приведенные аргументы представляются малоубедительными.

Во-первых, спорно предположение о невозможности существования двух про- тивоположных обязанностей у одного и того же субъекта. Такое суждение является следствием неправомерного отождествления автором основания уголовной ответст- венности и основания освобождения от нее. Ведь основание освобождения от уго-

81 См.: Поройко М.С. Обязывающие и управомочивающие нормы в уголовном праве: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 2000. - С. 18.

82 Щерба СП., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении. - М., 1997.-С. 40.

83 Там же.

44

ловной ответственности нельзя связывать с совершением лицом преступления. Как будет показано далее, такие основания имеют временной разрыв с фактом общест-

84

венно опасного посягательства.

Что же касается второго аргумента, то нелишне заметить, что совершение любого преступления вызывает отрицательную реакцию со стороны общественности. Однако каким бы ни был негативный резонанс, появление впоследствии оснований и условий для освобождения от уголовной ответственности способно «погасить», сгладить подобные настроения в обществе.

Заслуживающим, на наш взгляд, внимания представляется высказанное в юри- дической литературе предложение установить «четкие законодательные границы ус- ловий освобождения от уголовной ответственности».85 Если бы данное предложение удалось реализовать, то это позволило бы сделать формулировки норм, регламенти- рующих подобное освобождение более категоричными.

о л

Подробнее об этом см. § 3 настоящей главы. 85 Сверчков В.В. Основания освобождения от уголовной ответственности и (или) наказания (система, законодательная регламентация, эффективность применения): Ав-тореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 1997. - С. 4. Применительно к такому основанию освобождения от уголовной ответственности, как деятельное раскаяние, аналогичное предложение было высказано П.В. Алюшкиным. Автор пишет: «Объяснить использование в ч. 1 ст. 75 УК термина “может” можно лишь одним - а именно тем, что указанные в законе положительные действия совершившего преступление лица, …, не всегда суть проявление деятельного раскаяния. Формулировка закона могла бы приобрести более категоричный характер, если бы в ней была отражена необходимая связь позитивного посткриминального поведения с раскаянием» (Алюшкин П.В. Фактический состав освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием: Дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2001. - С. 81).

45

§ 3. Соответствие положениям материального права как одно из свойств за- конного решения об освобождении от уголовной ответственности

Выполнение данного требования предполагает в первую очередь учет общих правил реализации законодательства.

Во-первых, применяться может только тот уголовный закон, который офици-ально опубликован (ст. 15 Конституции РФ).

Во-вторых, применению подлежит уголовный закон, действовавший во время совершения преступления. Под таковым в теории права понимается законодательный акт, вступивший в силу и не утративший ее к указанному моменту.87 Что касается утраты силы уголовным законом, то это может произойти в случае его отмены или замены другим нормативно-правовым актом данного уровня.

Однако из этого правила существует и исключение - возможность применения уголовного закона, вступившего в силу после совершения преступления, если он яв- ляется более мягким по сравнению с ранее действовавшим (правило об обратной силе закона). Поскольку возможность освобождения от уголовной ответственности во многом зависит от категории совершенного преступления, «перевод» законодателем того или иного конкретного преступного деяния в разряд менее тяжких способен обусловить применение нового закона. Это имеет отношение не только к установле- нию более мягких санкций за совершение конкретных общественно опасных посяга- тельств, но и к изменению в определенном отношении дефиниции той или иной кате- гории преступлений. Так, внесение Федеральным законом РФ от 9 марта 2001 г.88 из-

86 Правила опубликования законов определены Федеральным законом Российской Федерации «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конститу ционных законов, федеральных законов, актов палат федерального собрания» от 14 июня 1994 г. (с последующими изменениями и дополнениями). (Собрание Законода тельства РФ. - М., 1994. - № 8. - Ст. 801).

87 Порядок вступления законов (в том числе и уголовного) в силу также определен указанным Федеральным законом от 14 июня 1994 г.

88 Федеральный закон Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации»//Российская га зета. - М., 2001.-14 марта. - С. 7.

46

менений в ст. 15 УК РФ значительно расширило возможность применения таких ви- дов освобождения, как освобождение от уголовной ответственности вследствие из- менения обстановки и в связи с применением к несовершеннолетнему принудитель- ных мер воспитательного воздействия.

На выбор закона, подлежащего применению, безусловно, влияют и изменения в самом институте освобождения от уголовной ответственности. Например, если новый уголовный закон устраняет или смягчает условия освобождения или уменьшает давностный срок, то он должен, на наш взгляд, распространяться и на лиц, совер- шивших преступления до вступления в силу нового закона. Аналогичным образом следует расценивать и введение новых оснований освобождения от уголовной ответ-

SO

ственности. Так, Федеральным законом от 25 июня 1998 г. в УК РФ включено еще одно примечание к ст. 198 УК, в котором предусматривается освобождение от уго- ловной ответственности лица, совершившего уклонение от уплаты налога или взноса в страховой фонд. Данное примечание, по нашему мнению, должно распространяться на случаи совершения указанных действий до вступления в силу соответствующего законодательного акта. Напротив, если новый закон устраняет основание освобожде- ния от уголовной ответственности или ужесточает условия для этого, то, разумеется, он должен применяться только к тем деяниям, которые совершены после вступления его в силу.

В-третьих, реализация уголовного закона не должна противоречить его смыслу. Применительно к институту освобождения от уголовной ответственности это означает, что подобное освобождение может осуществляться лишь при наличии предусмотренных в законе оснований и условий.

В свете сказанного представляется необходимым дать общую характеристику оснований и условий освобождения от уголовной ответственности. Ведь особенности оснований и условий конкретного вида такого освобождения не исключают выделе- ния общих черт у обстоятельств, его детерминирующих. Наша позиция по данному вопросу построена на учете следующих обстоятельств.

89 Федеральный закон Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации»//Собрание Законодательства РФ. - М., 1998.-№26.-Ст. 3012.

47

Во-первых, основания и условия освобождения от уголовной ответственности есть, хотя и связанные, но не тождественные понятия.

Во-вторых, одно и то же обстоятельство не может рассматриваться в качестве основания привлечения к уголовной ответственности и освобождения от нее.

В-третьих, основания и условия освобождения от уголовной ответственности носят объективный характер.

Принимая во внимание оговоренные моменты, мы не можем согласиться с учеными, которые в качестве основания освобождения от уголовной ответственности рассматривают совершение лицом преступления, не представляющего большой об- щественной опасности,90 небольшую степень общественной опасности лица, его со- вершившего,91 совокупность названных обстоятельств.92 Не разделяем мы и мнение авторов, связывающих основание освобождения с признанием правоохранительными органами возможности исправления лица без применения мер уголовно-правового принуждения.93 Достаточно аргументированная критика подобных подходов уже со- держится в ряде работ, посвященных анализируемой проблеме.94 Сформулируем по-

90 См., например: Рзаев А.А. Указ. соч. - С. 10 и др.

91 См., например: Курс уголовного права. Общая часть. Том 2: Учение о наказа нии/Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. - М., 1999. - С. 155 и др.

92 См., например: Вавилов К.К. Основания освобождения от уголовной ответствен ности по советскому праву: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Л., 1964. - С. 13; Кузнецова Н.Ф. Освобождение от уголовной ответственности с передачей дела в то варищеский суд. - М., 1964. - С. 24; Келина С.Г. Теоретические вопросы освобож дения от уголовной ответственности. - С. 13; Лесниевски-Костарева Т.А. Диффе ренциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. - М., 1998. - С. 134; Шиндяпина М.Д. Стадии юридической ответственности. Учебное по собие. - М., 1998. - С. 144 и др.

93 См., например: Палтсер А.Р. Освобождение от уголовной ответственности по со ветскому уголовному праву: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Тарту, 1966. - С. 8; Бусырев Н.А. Указ. соч. - С. 6 и др.

94 См.: Дубинин Т.Т. Основания освобождения от уголовной ответственности. - С. 83-84; Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобожде ния от уголовной ответственности: Дисс. … канд. юрид. наук. - С. 31-33; Молодцов А.С., Благов Е.В. Понятие и основные направления уголовной политики и участие общественности в борьбе с преступностью. - Ярославль, 1987. - С. 23-25; Скибиц- кий В.В. Освобождение от уголовной ответственности и отбывания наказания. - Ки ев, 1987.-С. 47-50 и др.

48

этому лишь несколько замечаний.

Принятие решения об освобождении от уголовной ответственности уголовный закон связывает с целым рядом обстоятельств, каждое из которых может рассматриваться с философских позиций как условие.95 Роль этих условий неравнозначна. В науке в этом плане подчеркивается, что «среди условий, детерминирующих появление события… различают необходимые и достаточные. Совокупность первых определяет реальную возможность порождения…, совокупность вторых - превращение этой возможности в действительность».96 Именно обстоятельства первого порядка спра- ведливо рассматриваются в качестве оснований. В этом смысле основание есть необ- ходимое условие, являющееся предпосылкой существования каких-либо явлений (следствий) и служащее их объяснением. Для обозначения других обстоятельств ос- тается общая категория «условие».

«Непосредственное, - писал Г.В.Ф. Гегель, - с которым основание соотносится как со своей существенной предпосылкой, есть условие».98 Определяя значение последнего философ подчеркивал, что оно есть многообразное наличное бытие, которое не является обоснованным по отношению к данному основанию, но так или иначе связано с ним, участвует превращению его содержания в непосредственное бытие.99

В свете сказанного представляется справедливым утверждение Л.В. Лобановой о том, что «основанием освобождения от уголовной ответственности является необходимое условие, служащее предпосылкой акта правоохранительного органа об ос- вобождении лица от уголовной ответственности, которое в то же время является и

95 В философской литературе понятие «условие» рассматривается как категория, «выражающая отношение предмета к окружающим его явлениям, без которых он су ществовать не может» (См.: Философский словарь/Под ред. И.Т. Фролова. - М., 1987. - С. 497).

96 Руткевич М.Н. Диалектический материализм. - М., 1973. - С. 399.

97 См.: Философский словарь/Под ред. И.Т. Фролова. - С. 345.

98 Гегель Г.В.Ф. Сочинения, т. V. - С. 559.

99 Там же. Данная идея воспринята и развита и философами XX века. Так, А.П. Шеп- тулин пишет: «условие хотя и необходимо для реализации основания, но не оно явля ется движущей силой, заставляющей основание вызывать к жизни обоснованное, что эта движущая сила содержится в самом основании, что оно развертывает себя под давлением свойственных ему внутренних противоречий» (См.: Шептулин А.П. Сис тема категорий диалектики. - М., 1967. - С. 43).

49

объяснением его принятия».100 В целом верным представляется и ее подход к опреде- лению содержания подобного основания. Автор предлагает считать общим основани- ем освобождения от уголовной ответственности такую фактическую ситуацию, сово- купность обстоятельств которой 1) делает нецелесообразной реализацию уголовной ответственности, 2) вызывает отказ государства от реализации правового отношения, способствуя изменению последнего.101

Оговорим, однако, некоторые моменты.

Во-первых, нелишне было бы напомнить, что основание освобождения от уголовной ответственности должно иметь материально-правовое закрепление, то есть предусматриваться уголовным законом.

Во-вторых, оно должно быть материально-правовым и по своему характеру, то есть способным повлиять на развитие возникшего в связи с совершением преступления уголовно-правового отношения.

В-третьих, фактическая ситуация, рассматриваемая в качестве подобного основания, должна складываться, как правило, после совершения преступления. Если же допустить, что соответствующее обстоятельство имело место на момент совершения преступления, становится непонятным, каково вообще назначение уголовной ответ- ственности. Ведь уже при возникновении последней ясно, что она не должна быть реализована.102

Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: теоретические проблемы клас- сификации и законодательной регламентации. - Волгоград, 1999. - С. 90.

101 Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности: Автореф дисс. … канд. юрид. наук. - С. 11.

102 Диалектика оснований уголовной ответственности и освобождения от нее, на наш взгляд, может свидетельствовать о подтверждении всеобщего закона «отрицания от рицания». Уместно в этой связи привести слова B.C. Соловьева, рассуждавшего о значении деятельного раскаяния. Философ писал: «Если преступление, как деятель ное выражение злой воли, есть отрицание, то деятельное раскаяние преступника бу дет отрицанием отрицания (т.е. не факта, конечно, а произведшей его внутренней причины), и результат будет положительный - его нравственное возрождение» (Со ловьев B.C. Оправдание добра. Нравственная философия //Сочинения в 2 т. Т. 1. - М., 1988. - С. 390.). Если же мы в свою очередь обратимся к тексту статей, преду сматривающих конкретные основания освобождения от уголовной ответственности, то обнаружим в них достаточно четкое указание на «отрицание отрицания»: на вое-

50

Исключение должно быть сделано лишь для условных видов освобождения. К таковым современное законодательство относит только освобождение несовершен- нолетнего в связи с применением принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 90 УК). Но и здесь, хотя вывод о возможности исправления лица с помощью по- добных мер может быть детерминирован обстоятельствами, уже имевшими место во время совершения преступления, тем не менее факты, обусловливающие прекраще- ние уголовно-правового отношения, возникнут значительно позже - после того, как несовершеннолетний выполнит возложенные на него судом обязанности.

Обозначенные выше характеристики оснований освобождения от уголовной ответственности не являются обязательными для условий последнего. В то же время следует особо подчеркнуть, что связь между указанными категориями весьма суще- ственна. Как подчеркивается в философии, такая связь не исчерпывается тем, что ус- ловие является предпосылкой основания и опосредует его, оно имеет свою предпо- сылку в основании и обусловлено им.103 Иными словами, сущность основания во многом предопределяет содержание соответствующего условия.

Выполнение требования освобождать граждан от уголовной ответственности лишь при наличии указанных в законе оснований и условий предполагает однознач-

становление в определенной мере нарушенного преступлением правопорядка. «От- рицание» может быть как субъективным - позитивная постпреступная деятельность (заглаживание вреда, содействие правоохранительным органам в раскрытии и рас- следовании преступления), так и объективным - истечение срока давности, изменение обстановки. Вряд ли целесообразной поэтому будет реализация предложения о введении нового основания освобождения от уголовной ответственности, связанного с иммунитетом (См., например: Кибальник А. Иммунитет как основание освобож- дения от уголовной ответственности//Российская юстиция. - М., 2000. - № 8. - С. 34- 35). Во-первых, наличие иммунитета не является обстоятельством, «погашающим» социальное значение совершенного преступления и способным содействовать вос- становлению нарушенного правопорядка. Во-вторых, наличие у определенных кате- горий лиц, например представителей дипломатического корпуса, соответствующего иммунитета не означает исключения их ответственности. Из закона следует что, во- прос об ответственности этих лиц решается в соответствии с нормами международ- ного права (ч. 4 ст. 11 УК); как показывает практика, указанные субъекты нередко привлекаются к уголовной ответственности, но по национальному законодательству. 3 Шептулин А.П. Система категорий диалектики. - С. 42.

51

ность толкования обстоятельств, детерминирующих принятие соответствующего ре- шения, а также исключает подмену названных в законе оснований и условий сход- ными фактами. Выраженный в ч. 2 ст. 3 УК РФ запрет на применение аналогии уго- ловного закона, думается, имеет к рассматриваемому институту самое непосредст- венное отношение.104

К сожалению, в правоприменительной практике данное требование нередко игнорируется. Наиболее ярко это проявляется применительно к таким основаниям освобождения от уголовной ответственности, которые закреплены в ст. 77 УК.105 Как

104 В юридической литературе иногда говорится о принципиальной возможности (и, соответственно, легализации) применения по аналогии Общей части уголовного за кона (См., например: Общая теория права. Курс лекций/Под ред. В.К. Бабаева. - Нижний Новгород, 1993. - С. 365-366). Даже если данное предложение будет реали зовано законодателем, это не должно затрагивать решения вопросов, касающихся ус тановления оснований не только уголовной ответственности, но и освобождения от нее. Разрешить аналогию оснований и условий освобождения равнозначно санкцио нированию произвола при применении данного института. Нельзя, в частности, упус кать из виду, что освобождение от уголовной ответственности лица, совершившего преступление, коренным образом затрагивает интересы потерпевших от преступного посягательства. Мы согласны с авторами, считающими, что, несмотря на ряд поло жительных моментов применения уголовного закона по аналогии, последняя все же является больше негативным способом восполнения правовых пробелов (См., напри мер: Климцева О.Ю. Об аналогии в уголовном праве/ЛТроблемы юридической тех ники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль, 1996. - С. 38; Она же. Пробелы в уголовном праве [к проблеме их восполнения и преодоле- ния]//Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном зако нодательстве. -Ярославль, 1997. - С. 77-79).

105 Правило, содержащееся в ст. 77 УК РФ, не является в отечественном уголовном праве новым. Так, еще один из памятников русского права, Артикул Воинский, не употребляя, естественно, соответствующего термина, предусматривал отказ от нака зания, вследствие изменения обстановки. Артикул 176 наряду с указанием на ответ ственность холостого человека за вступление во внебрачные отношения и рождение внебрачного ребенка содержал «примечание», позволявшее не применять штрафа, если преступник впоследствии вступит в брак с данной женщиной (См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. В девяти томах. Т. 4. Законодательство периода ста новления абсолютизма. - М., 1986. - С. 360). В УК РСФСР 1926 г. (ст. 8) также ука зывалось: действие, которое в момент совершения было преступлением, то есть явля лось общественно опасным, не подлежит наказанию, если это действие или виновное лицо к моменту расследования дела или рассмотрения его в суде перестало быть об щественно опасным (См.: Сборник документов по истории уголовного законодатель-

52

и в ранее действовавшем УК, таких оснований два: отпадение общественной опасно- сти деяния вследствие изменения обстановки и исчезновение общественной опасно- сти лица вследствие изменения обстановки.106 И то, и другое основание иногда трак- туется, на наш взгляд, неправильно. В связи с этим представляется необходимым дать им характеристику.

Так, говоря об изменении обстановки как о причине отпадения общественной опасности деяния, следует, во-первых, учитывать, что оно имеет объективный харак- тер, то есть не должно зависеть от воли и желания лица, совершившего преступле- ние.107 Иными словами, никакие действия лица, совершившего преступление, не должны признаваться обстоятельством, которое влечет за собой отпадение общест- венной опасности деяния.

Во-вторых, новые условия должны в равной мере распространяться на всех граждан страны или всех жителей определенного района или всех работников того или иного предприятия (учреждения).

В-третьих, указанные изменения должны касаться объекта преступного посяга- тельства. Ведь вряд ли можно признать, что отмена режима чрезвычайного положе- ния способна повлечь отпадение общественной опасности, скажем, вовлечения в за- нятие проституцией. Равным образом нельзя согласиться с мнением, что за соверше- ние изнасилования лицо могло бы быть освобождено от уголовной ответственности в

ства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. - М., 1953. - С. 258). Аналогичная норма была предусмотрена и в ч. 1 ст. 50 УК РСФСР 1960 г.

6 Некоторыми авторами отмечается, однако, что закон содержит три таких «подос- нования». В качестве последних называются 1) отпадение общественной опасности деяния вследствие изменения обстановки в стране в целом, 2) отпадение обществен- ной опасности деяния вследствие изменений в определенной местности,3) отпадение общественной опасности лица, совершившего преступление (См.: Рзаев А.А. Указ. соч. - С. 35-36). Представляется, что автором просто произведено «расчленение» од- ного внутренне единого обстоятельства - отпадения общественной опасности соде- янного, ведь оба предложенных «подоснования» обладают едиными признаками и критериями применения.

См., например: Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. - С.95; Коробков Г.Д. Указ. соч. - С. 19; Рзаев А.А. Указ. соч. - С. 36 и др.

53

связи с изменением обстановки, если впоследствии вступит в брак с потерпевшей.108 Разумеется, по действующему УК данное предложение неприемлемо по формальным соображениям (освобождение от уголовной ответственности по рассматриваемому основанию возможно лишь в отношении лиц, совершивших преступления небольшой и средней степени тяжести, а простой состав изнасилования отнесен законодателем к тяжким преступлениям). Но оно неприемлемо и по своему содержанию. Ведь изме- нение семейного статуса потерпевшей не означает изменения в обеспечении ее поло- вой свободы (факты привлечения к ответственности за изнасилование супругов по- терпевших только подтверждают это).

Наконец, в-четвертых, обстоятельства, которые следует признать изменением обстановки в анализируемом контексте, должны не просто касаться объекта преступ- ления, а вызывать в нем структурные перемены.

Изменения в структуре объекта могут быть положительными. Например, создание лицом компьютерного вируса (вредоносной программы для ЭВМ) является ос- нованием привлечения его к уголовной ответственности по ст. 273 УК РФ. Однако если к моменту производства следствия или судебного разбирательства будет уста- новлено, что специальными организациями создан «антивирус», которым уже осна- щены операционные системы, то это обстоятельство можно признать изменением об- становки, поскольку в системе общественных отношений, обеспечивающих безопас- ность компьютерной информации, произошло улучшение условий, в которых совер- шенное деяние не способно более причинять существенный вред указанным общест- венным отношениям.

Но изменения, касающиеся объекта, могут быть и негативными. Например, член избирательной комиссии за совершение действий, подпадающих под ст. 141 УК РФ, может быть освобожден от уголовной ответственности в связи с изменением об- становки, если результаты выборов в данном округе (или в целом) будут признаны недействительными (но при условии, что не данные злоупотребления члена избира- тельной комиссии явились основанием для отмены результатов выборов). Ведь в

См. Мыцыкова О. Примирение недопустимо//Социалистическая законность. -М., 1991.-№10.-С. 23.

54

этом случае граждане получают новую возможность надлежащим образом реализо- вать свое конституционное право.

Только при наличии всех перечисленных условий совершенное преступление может, говоря словами Г.Б. Виттенберга, «получить новую, отличную от обычной, социальную оценку».109

Вряд ли поэтому соответствующим закону можно признать решение следственных органов, например, по следующему уголовному делу.

М., будучи директором ИЧП «Чайка» и зная о вступивших в законную силу решениях Волгоградского арбитражного суда от 22.06.1996 г. о взыскании с ИЧП «Чайка» в доход государства 127739900 рублей, полученных от незаконных сделок, и о взыскании с ИЧП «Чайка» в пользу Котовского филиала Волгоградского отделения Агропромбанка 200257112 рублей как задолженности по полученному кредиту, зло- стно уклонялся от их исполнения. Ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ. Котовским районным судом 14.10.1997 г. он был оправдан, однако Судебная Коллегия по уголовным делам Вол- гоградского областного суда 25.11.1997 г. данный приговор отменила и дело напра- вила на дополнительное расследование. 28.07.1998 г. М. заключил договор с Волго- градским отделением Агропромбанка, в котором признал свою субсидиарную ответ- ственность с ИЧП «Чайка» и обязался погасить указанную сумму путем ежемесячно- го перечисления определенных денежных сумм на счет ликвидационной комиссии Волгоградского отделения Агропромбанка, последняя же приняла на себя обязатель- ство не предпринимать в отношении него никаких мер, направленных на принуди- тельное взыскание задолженности. В постановлении о прекращении уголовного дела в связи с изменением обстановки от 20.10.2000 г. было указано, что в связи с частич- ным погашением задолженности действия М. перестали носить общественно опасный характер.110

Как видно из указанных обстоятельств, ни один из приведенных выше крите-

Виттенберг Г. Основания освобождения от уголовной ответственности и наказа- ния//Социалистическая законность. - М., 1973. - № 10. - С. 26.

110 Архив ОВД Котовского района Волгоградской области. Уголовное дело № 245609 (2000 г.).

55

риев не был учтен при принятии соответствующего решения. Во-первых, обстоятель- ствами, вызвавшими изменение обстановки, признаны собственные действия М., на- правленные на достижение компромисса с истцом. Во-вторых, решение ликвидаци- онной комиссии не предпринимать никаких действий по принудительному взысканию задолженности было принято только в отношении М., то есть других лиц не за- трагивало. В-третьих, частичное погашение задолженности не затрагивает объекта указанного преступного посягательства.

Приведенный пример - далеко не единственный случай подмены рассматриваемого основания. Среди выявленных нами ошибок, связанных с применением ст. 77 УК, эта ошибка имеет наибольший «удельный вес» и составляет 66,4 % от всех ситуаций неправильной реализации закрепленной в данной статье нормы.

Иногда дело доходит и до абсурда. В качестве обстоятельств, свидетельствующих об изменении обстановки, и тем самым «погашающих» общественную опасность предыдущего посягательства, признаются совершение лицом нового преступления и осуждение за него.

Именно такую ошибку пришлось исправлять Президиуму Пермского областного суда, который отменил вынесенные нижестоящими судебными инстанциями решения в отношении К. Судом первой инстанции в 1996 г. К. был освобожден от уголовной ответственности за совершенное в апреле 1991 г. мошенничество на том основании, что он в 1993 г. совершил аналогичное преступление и отбыл за него наказание. ‘’’

Рассматривая второе из упомянутых оснований, следует отметить, что не вся-

БВС РФ. - М., 1998. - № 11. - С..9. О сходных ситуациях упоминают также и в теории. (См., например: Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел. - М., 1963. - С. 42; Мальцев В.В. Изменение обстановки как основание освобождения от уголовной ответственности//Укрепление законности предварительного рас- следования в условиях перестройки. - Волгоград, 1990. - С. 53). Необходимо при- знать, правда, что приведенный пример является единственным, который нам лично удалось обнаружить среди опубликованной и архивной правоприменительной прак- тики. Тем не менее, наличие в теоретических работах указаний на аналогичные казу- сы позволяет сделать вывод об относительной распространенности данной квалифи- кационной ошибки при применении норм об освобождении от уголовной ответствен- ности.

56

кое изменение обстановки может повлечь отпадение общественной опасности лица, совершившего преступление. Речь идет, по нашему мнению, только о положительных (в отличие от предыдущего основания) изменениях, которые создают для субъекта качественно новую среду, вызывающую позитивные перемены в личности, за- трудняющую совершение гражданином новых преступных деяний, во всяком случае, аналогичных.112 Ведь такие изменения должны «непременно устранять те наиболее существенные причины и условия, которые способствовали совершению именно этим лицом преступления».113

Между тем практические работники применяют ст. 77 УК и тогда, когда никаких изменений условий жизни лица не произошло. Например, в обоснование вывода об изменении обстановки приводятся данные о несовершении лицом в течение какого-то периода новых преступлений.

Так, ОВД Котовского района Волгоградской области 07.06.1998 г. было возбуждено уголовное дело по факту причинения М-ым. побоев. М-ну было предъявлено обвинение по ст. 116 УК РФ. 05.08.1998 г. уголовное дело было приостановлено за розыском обвиняемого. Впоследствии его местонахождение было установлено, но уголовное дело 06.01.2000 г. прекращено на основании ст. 6 УПК РСФСР с указанием на то, что с момента совершения преступления М-ин длительное время не совершал никаких противоправных действий, то есть перестал быть общественно опасным.114

В приведенном примере правоохранительные органы не учли также факт уклонения лица от следствия и суда. Следует согласиться с В. Сверчковым, что в подобных обстоятельствах усматривается повышенная общественная опасность поведения лиц, совершивших преступления.115

Нередки и случаи «смешения» оснований освобождения от уголовной ответст- венности, предусмотренных ст. 77 УК, с элементами оснований, предусмотренных

112 Рыжаков А.П. Обвиняемый. - М., 1999. - С.77.

113 Аликперов X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки//Законность. - М., 1999 . - № 7. - С. 13.

114 Архив ОВД Котовского района Волгоградской области. Уголовное дело № 243125 (2000 г.).

115 Сверчков В. Критерии и условия освобождения от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки//Российская юстиция. - М., 1999. - № 9. - С. 44.

57

другими статьями. Так, в качестве изменения обстановки иногда расценивается со- вершение позитивных посткриминальных действий, связанных с возмещением при- чиненного вреда, добровольным исполнением лежащей на лице обязанности и тому подобное поведение, которое само по себе хотя и свидетельствует о положительных свойствах лица, но не имеет в качестве причины изменение окружающих это лицо условий.

Например, Б. отпустила товар с истекшим сроком хранения, не предупредив покупателя об этом, чем ввела последнего в заблуждение относительно потребитель- ских качеств отпущенного товара, то есть совершила преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 200 УК. Будучи допрошенной в заседании суда первой инстанции, Б. вину признала; было установлено также, что ущерб ею полностью возмещен. Суд освобо- дил ее от уголовной ответственности на основании ст. 77 УК, указав в определении, что Б. не является более общественно опасным лицом.116

Среди же всех ситуаций неправильного применения ст. 77 УК данная ошибка встречается в 22, 1 % случаев.

Архив Ворошиловского районного суда г. Волгограда. Уголовное дело № 1-135 (2000 г.).

Ссылки на изменение обстановки встречаются и тогда, когда о позитивных измене- ниях в личности вообще не может быть никакой речи. Так, органы следствия предъя- вили В. обвинение по ст. 15 и ч. 2 ст. 144 УК РСФСР. Дело было направлено в суд с обвинительным заключением. Находясь под подпиской о невыезде, В. скрылся от су- да и был объявлен в розыск; судом ему была изменена мера пресечения на заключе- ние под стражу. Место нахождения В. не было установлено, и Краснооктябрьский районный суд г. Волгограда прекратил уголовное дело в отношении В. на основании ст. 6 УПК РСФСР в связи с нерозыском подсудимого. Данное определение районного суда было отменено Судебной Коллегией по уголовным делам Волгоградского обла- стного суда, дело было направлено на новое рассмотрение (Архив Волгоградского областного суда. Уголовное дело № 22-1712 [1999 г.]).

58

§ 4. Значение соблюдения установленного порядка принятия решения об ос- вобождении от уголовной ответственности для признания его законным

  1. Выполнение названного требования в первую очередь предполагает обосно- ванность принимаемого решения, под которой в теории понимается «удостоверенное убедительными доказательствами соответствие основания решения действительным обстоятельствам дела».117

Л.М. Карнеевой справедливо отмечено, что обоснованность процессуального решения необходимо отличать от основания последнего, что каждое из этих понятий имеет самостоятельное значение, и обоснованность решения предполагает коррес- пондирование последнего его основанию.118 В то же время лишь отчасти можно со- гласиться с автором в том, что в качестве основания процессуального решения вы- ступает доказанность или недоказанность фактов и образуемых ими фактических об- стоятельств, причем если уголовно-правовое основание решения образуют факты объективной действительности, то процессуальное формируется по правилам дока- зывания как такое их отражение, которое позволяет считать их достаточно доказан- ными.119 Как представляется, «доказанность или недоказанность фактов» необходимо рассматривать в качестве формального основания процессуального решения. Соот- ветствие подобного основания с обоснованным, замечено в философской литературе, не выражает действительного тождества, необходимо присущего основе и обуслов- ливаемым ею явлениям, а представляет собой различное выражение одного и того же содержания - именно содержания обоснованного.120 Иными словами, особенностью формального основания является то, что оно, «всецело находясь в области явления (для нас - решения об освобождении от уголовной ответственности - В.Л.), не отра-

1 “У 1

жает основы, а повторяет в иной форме известное содержание обоснованного». Действительную же причину, обусловливающую появление обоснованного решения

Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. - М., 1976. - С. 88. 118 Карнеева Л.М. Доказывание в советском уголовном процессе и основание про- цессуальных решений/УСоветское государство и право. - М, 1981. - № 10. - С. 86. 119Там же.-С. 87-88.

120 Шептулин А.П. Система категорий диалектики. - С. 298.

121 Там же. - С. 300.

59

об освобождении от уголовной ответственности, отражает категория, именуемая в философии «реальное основание». «Выведение обоснованного из данного, реального основания представляет собой не что иное, как установление тождества между осно- вой и обоснованным».

Применительно к решению об освобождении от уголовной ответственности в качестве реального основания выступает, на наш взгляд, совокупность обстоятельств, с которой закон связывает возможность такого освобождения (основания и условия освобождения от уголовной ответственности). Подлинное же тождество между ре- альным основанием, формальным основанием и обоснованным решением об освобо- ждении от уголовной ответственности возможно лишь в том случае, если формальное основание (доказанность указанных обстоятельств) будет отражать их действитель- ное наличие. Иными словами, все обстоятельства, позволяющие освободить лицо от уголовной ответственности, должны быть установлены с надлежащей полнотой. В свете сказанного нельзя обойти молчанием вопрос об особенностях предмета и пре- делов доказывания по соответствующим уголовным делам.

Длительное время в уголовно-процессуальном законодательстве существовала некая неопределенность относительно обязанности лица, осуществляющего предва- рительное расследование, доказывать наличие фактов, влекущих освобождение от уголовной ответственности. Так, в ст. 68 УПК РСФСР среди обстоятельств, подле- жащих доказыванию, подобные факты не упоминались, чему в юридической литера- туре давались различные оценки. Например, авторы «Теории доказательств в совет- ском уголовном процессе» относились к этому одобрительно и отмечали, что законо- датель не включил обстоятельства, позволяющие освободить лицо от уголовной от- ветственности, в предмет доказывания в УПК только потому, что они не образуют целостной системы признаков, а обязательно выясняются применительно к виновно- сти определенного лица и индивидуализации ответственности субъекта.123 Другие исходили из того, что «типовой перечень обстоятельств, составляющих предмет до-

122 Там же.-С. 301.

Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. -2-е изд.-М., 1973.-С. 157.

60

казывания, может уточняться и дополняться в соответствии с уголовно-правовой ква- лификацией преступления».124 Встречались более определенные высказывания. В ча- стности подчеркивалось, что в предмет доказывания по уголовному делу должны входить (то есть должны быть установлены по каждому делу) и обстоятельства, с ко- торыми закон связывает возможность освобождения от уголовной ответственно- сти.125

Думается, что отсутствие прямого указания закона на необходимость доказывания указанных обстоятельств позволяло практическим работникам избегать надлежащего обоснования принимаемого решения. Не случайно формулировка ст. 68 УПК РСФСР в этом отношении уже подвергалась критике.126 В свете сказанного законо-

124 Белкин А.Р. Теория доказывания. - М., 1999. - С. 20. См. также: Даев В.Г. Взаи мосвязь уголовного права и процесса. - Л., 1982. - С. 99. Сходную позицию еще в на чале XX в. занимал Л.Е. Владимиров. Дореволюционный юрист писал: «Вопрос о том, какие предметы составляют quid probandum (то, что подлежит доказанию) в от дельном случае, разрешается так или иначе, смотря по тому, что требуется уголов ным законом для состава данного преступления, какие обстоятельства принимаются во внимание при индивидуализировании виновности подсудимого. Таким образом, quid probandum есть вопрос того или другого отдельного уголовного случая, опреде ляемого так или иначе в Кодексе» (См.: Владимиров Л.Е. Учение об уголовных до казательствах. - Тула, 2000. - С. 180).

125 См.: Ларин А.М. Прекращение следователем уголовного дела в связи с привлече нием лица к административной ответственности/ЛПроблемы правосудия и уголовного права. - М, 1978. - С. 63; Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М., 1979. - С. 260; Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. - М., 1982. - С. 115; Никитина Л.В. Прекращение дела в стадии предварительного расследования с освобождением лица от уголовной ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Саратов, 1981. - С. 13; Барабаш А.С. Предмет доказывания при прекращении уголовных дел в связи с применением мер административного взы- скания/ЯТроблемы укрепления социалистической законности в уголовном судопроиз водстве. - Барнаул, 1985. - С. 81-82; Магомедов А.Ю. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием в стадии предварительного расследования: Авто реф. дисс. … канд. юрид. наук. - Омск, 1999. - С. 21-22; Челышева О.В., Феськов М.В. Расследование налоговых преступлений. - СПб., 2001. - С. 16 и др.

126 См., например: Алещенко СВ. Предмет доказывания по уголовным делам, под лежащим прекращению в связи с освобождением от уголовной ответственности по примечаниям к статьям Особенной части УК//Современные проблемы уголовно- процессуального доказывания. - Волгоград, 2000. - С. 82-83.

61 мерным представляется включение в ч. 1 ст. 73 нового УПК пункта 7 следующего содержания: «обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уго- ловной ответственности и наказания».

В то же время подобное решение законодателя актуализирует другой вопрос, который в общем виде П.А. Лупинская сформулировала следующим образом: «когда совокупность доказательств, которой располагает правоприменитель, может быть признана достаточной для принятия того или иного решения?»127 Сама П.А. Лупин- ская, давая правоприменителю рекомендации по ответу на данный вопрос, предлагает обращать внимание на «место данного решения в системе всех решений, прини- маемых в процессе, и решений в данной стадии, круг обстоятельств, составляющих предмет доказывания для данного решения», а также учитывать, «принимается ли решение, когда процесс доказывания по всему делу или применительно к задачам данной стадии закончен или продолжается, а принимаемое решение носит промежу- точный характер».

Применительно к решению об освобождении от уголовной ответственности это означает, что правоприменитель должен ориентироваться на следующие моменты. Во-первых, указанный акт является итоговым (по делу в целом или по отдельному эпизоду) и, следовательно, влечет завершение процессуальной деятельности, в том числе и по доказыванию. Во-вторых, предмет доказывания по данной категории дел является «приращенным», а не «усеченным», поскольку включает ряд дополнитель- ных обстоятельств.

Отсюда следует, что факты, влекущие освобождение от уголовной ответственности, должны устанавливаться не вместо, а параллельно с обстоятельствами, харак- теризующими преступное событие. Ведь достаточной следует признавать совокуп- ность доказательств, подтверждающую установление всего комплекса обстоятельств, входящих в предмет доказывания, и обеспечивающую «выявление всех существен-

Лупинская П.А. Достаточная совокупность доказательств как гарантия законности решений//Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1979. - С. 49. 128 Там же. - С. 50.

62

ных сторон и свойств события, то есть всесторонность исследования».129 Кроме того, это означает, что решение об освобождении от уголовной ответственности должно приниматься лишь тогда, когда из имеющихся доказательств вытекает однозначный вывод как о совершении конкретного преступления определенным лицом, так и о на- личии оснований и условий для такого освобождения.130

Небезынтересен в практическом отношении и вопрос о том, какие средства до- казывания могут использоваться при установлении обстоятельств, позволяющих ос- вободить лицо от уголовной ответственности. Набор источников доказательств, ду- мается, в каждом конкретном случае может варьироваться в зависимости от конкрет- ного основания.

Так, при освобождении лица от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием в качестве доказательств могут использоваться 1) протокол явки с повинной или устного заявления о совершении преступления; 2) протоколы допросов лица, совершившего преступление и называющего соучастников, указывающего на места нахождения предметов посягательства и орудий преступления; 3) протоколы следственных действий, произведенных с его участием и в ходе которых лицо выдало имущество, приобретенное незаконным путем, указало на обстоятельства, не извест- ные следствию и т.д. Кроме того, обязательно при доказывании деятельного раская- ния использовать в качестве доказательств документы или протоколы допросов, под- тверждающие перечисление денежных средств, передачу имущества, совершение иных безвозмездных действий в пользу потерпевшего и (или) гражданского истца.

Доказывание примирения лица, совершившего преступление, с потерпевшим предполагает, на наш взгляд, использование следующих средств доказывания. Во- первых, это заявление потерпевшего о факте примирения с указанным лицом и неже-

Шейфер С.А., Исмакаев Д.П. Пределы доказывания и обоснованность процессу- альных решений следователя//Актуальные вопросы реализации уголовной ответст- венности. - Куйбышев, 1988. - С. 103.

130 Думается, правы авторы, которые, говоря о достаточности доказательств, утвер- ждают, что «вывод о … подлежащих установлению фактах должен быть единственно возможным из совокупности имеющихся доказательств. Это означает, что при по- строении выводов должны быть приняты во внимание все имеющиеся в деле доказа- тельства» (См.: Шейфер С.А., Исмакаев Д.П. Указ. соч. - С. 108).

63

ланий привлечения последнего к уголовной ответственности. Во-вторых, источником доказательств должны стать протоколы допросов (первоначальных, повторных или дополнительных) каждого из указанных субъектов, в которых отражаются причины и мотивы примирения, его условия. В-третьих, это документы и протоколы допросов, подтверждающие заглаживание причиненного вреда (аналогично деятельному рас- каянию). Наконец, должны использоваться и документы, подтверждающие факт при- несения извинений потерпевшему: протоколы допросов лиц, ставших свидетелями этих действий лица, совершившего преступление; приобщенные к материалам уго- ловного дела в качестве «иных документов» печатные издания, если принесение из- винений имело место через прессу; документы, отражающие ход заседаний различных организаций (например, профсоюзного органа, отделения общественного объе- динения, трудового коллектива и т.д.). В то же время необходимо отметить, что за- служивает внимания предложение авторов о введении в уголовный процесс нового документа (мирового соглашения или акта о примирении), в котором две стороны/ (потерпевший и лицо, совершившее преступление) выразили бы условия своего при- мирения.131

Доказывание такого основания освобождения, как отпадение общественной опасности лица, совершившего преступление, вследствие изменения обстановки, допускает, по нашему мнению, использование 1) справок различных органов (например, о прохождении субъектом курса лечения от алкоголизма и наркомании, о призыве его на военную службу, об изменении места жительства); 2) протоколов допросов лиц из окружения данного субъекта, подтверждающих позитивные изменения в его образе жизни, поведении, совершение какого-либо благородного поступка и т.д.

Как показывает практика, особую сложность вызывает доказывание изменения обстановки, повлекшего отпадение общественной опасности деяния. Ни в одном процессуальном документе мы не встретили ссылок на конкретные доказательства, подтверждающие, что совершенное лицом преступление утратило общественную

131 См., например: Аликперов X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим/УЗаконность. - М., 1999. - № 6. - С. 12-13; Лянго Л.Н. Проблемы прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2000. - С. - С. 14.

64

опасность. Особенности средств доказывания в анализируемых ситуациях будут обу- словлены, на наш взгляд, тем, какие изменения произошли в объекте посягательства - негативные или позитивные. При негативных изменениях в качестве доказательств могут использоваться, во-первых, справки от различных организаций (например, об уничтожении определенного имущества или отказе от него и соответственном пре- кращении права собственности на него, об официальной отмене результатов какой- либо деятельности, о восстановлении связи, снабжения и т.д.). Во-вторых, в качестве источников доказательств необходимо использовать протоколы допросов представи- телей указанных и иных связанных с ними организаций, в которых должны быть от- ражены причины и обстоятельства событий, повлекших негативные изменения в сис- теме объекта преступного посягательства. Доказывание же позитивных изменений в объекте допускает, думается, использование протоколов допросов лиц, вообще не связанных с событием преступления и только подтверждающих эти позитивные из- менения. На наш взгляд, это один из случаев, когда просто необходимо использова- ние показаний «сведущих свидетелей».

При доказывании обстоятельств, позволяющих освободить лицо от уголовной ответственности, необходимо уделять внимание и доказательствам, подтверждающим факт совершения лицом преступления впервые. В качестве доказательств при этом могут использоваться 1) справки ИЦ УВД субъекта РФ или ГИЦ МВД РФ о том, что конкретное лицо к уголовной ответственности не привлекалось; 2) документы, подтверждающие погашение или снятие судимости; 3) приобщенные к уголовному делу копии процессуальных решений соответствующих органов об освобождении лица от уголовной ответственности.

Разумеется, все доказательства, на основе которых принимается решение о прекращении уголовного дела в связи с освобождением лица от уголовной ответст- венности, должны отвечать требованию допустимости, в противном случае принятое решение необходимо считать незаконным, поскольку закон (ч. 1 ст. 75 УПК)

132 Подробнее о допустимости доказательств см.: Кипнис Н.М. Допустимость дока- зательств в уголовном судопроизводстве. - М., 1995; Золотых В.В. Проверка допус- тимости доказательств в уголовном процессе. - Ростов-наДону, 1999; Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность. - М., 2000. - С. 168-206.

65

прямо указывает, что недопустимые доказательства не могут использоваться для до- казывания любого из обстоятельств (выделено нами - В.Л.), предусмотренного ст. 73 УПК.

Резюмируя сказанное, подчеркнем, что процессуальное решение об освобождении от уголовной ответственности должно признаваться обоснованным, если совокупностью собранных по делу доказательств убедительно подтверждается вывод о наличии всех обстоятельств, с которыми закон связывает подобное освобождение.

В юридической литературе обоснованность иногда называется в качестве само- стоятельного требования, предъявляемого к процессуальному решению.133 Думается, с этим вряд ли можно согласиться. Мы солидарны с авторами, полагающими, что обоснованность есть один из элементов законности.134 Если мы говорим о законности как о точном соблюдении всех норм права, то вынесение решения, не согласованного с фактическими обстоятельствами дела, уже противоречит закону.135

Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. -М., 1967. - С. 173; Лупинская П.А. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроизводстве. - С. 73-74; Богословская Л.А*, Хотенец В.М. Законность и обоснованность кассационного определения: Учебное пособие. - Харьков, 1977. - С. 18; Манаев Ю.В. Законность и обоснованность процессуальных решений следовате- ля. - С. 81-82;; Теплов В.А. Указ. соч. - С. 40-41; Муратова Н.Г. Указ. соч. - С. 62-64; Слепнева И.Е. Проверка судом законности и обоснованности процессуальных решений органов расследования в досудебных стадиях: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 1998. - С. 12 и др.

13 См., например: Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. - С. 65. Определенный интерес вызывает то обстоятельство, что П.А. Лупинская первоначально также стояла на аналогичных позициях, указывая, что законность и обоснованность образуют единое требование к процессуальному решению (См.: Лу- пинская П.А. Проверка законности и обоснованности приговоров, определений и постановлений в порядке надзора в советском уголовном процессе: Лекция для сту- дентов ВЮЗИ. - М., 1956. - С. 31), но в дальнейшем изменила свою точку зрения. 135 Справедливым в этой связи следует признать утверждение В.А. Лазаревой, которая пишет: «Любое необоснованное решение органов расследования незаконно и подлежит отмене. Рассматривая соотношение законности и обоснованности иначе, можно прийти к абсурду и признавать законными те решения следователя, прокурора и суда, которые не основаны на достоверных и надежных доказательствах. Обосно- ванность - составная часть законности, и противопоставление этих требований друг другу способно причинить лишь вред» (Лазарева В.А. Судебная власть и ее реализа- ция в уголовном процессе. - Самара, 1999. - С. 101).

66

В этой связи противоречиво содержание ст. 7 УПК. С одной стороны, в этой статье законодатель раскрывает содержание принципа законности, и в качестве элементов этого содержания обозначена обоснованность процессуальных актов (ч. 4). В то же время это требование (а равно требование мотивированности) поставлено в один ряд с законностью процессуальных решений. Во избежание отмеченного несо- ответствия необходимо уточнить формулировку указанной части ст. 7 УПК, изложив ее в следующей редакции: «Приговор, постановления и определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, в том числе обоснованными и мотивированными».п

  1. Принятие решения об освобождении от уголовной ответственности должно осуществляться на надлежащей стадии уголовного судопроизводства. Заметим, что по действующему законодательству основная часть анализируемых решений может приниматься либо на стадии предварительного расследования, либо на судебных стадиях. Такое положение представляется вполне оправданным. На более раннем этапе процессуальной деятельности вряд ли возможно полное и всестороннее установление всех обстоятельств, образующих предмет доказывания по данной категории дел.137 Лишь по одному основанию - давности совершения преступления - законодатель допускает принятие соответствующего решения на стадии возбуждения уголовного дела. Такое исключение может быть объяснено спецификой названного основания. На наш взгляд, в основе давности уголовного преследования лежит совокупность следующих соображений. Во-первых, превентивное значение уголовного наказания с течением времени значительно снижается. Во-вторых, гуманизм отечественного законодательства исключает стремление заставить лицо, совершившее преступление,

Попутно нами обращено внимание на то, что в ч. 4 ст. 7 УПК законодатель по не- понятным причинам не упоминает таких важных процессуальных документов, как приговор суда и постановление суда надзорной инстанции, которые также должны отвечать требованию законности.

См.: Рыжаков А.П. Уголовный процесс: возбуждение и отказ в возбуждении уго- ловного дела: Учебное пособие. - Тула, 1996. - С. 107; Гуляев А. Новые нормы ста- рого УПК//Российская юстиция. - М., 1997. - № 3. - С. 35; Савицкий В. Последние новеллы УПК: прекращение уголовного дела, состав суда, подсудность, подследст- венность. - С. 18 и др.

67

1 “JO

жить в постоянном страхе быть привлеченным к уголовной ответственности.

Гораздо менее оправданным выглядит другое исключение, не позволяющее суду первой инстанции освобождать от уголовной ответственности в связи с принятием акта об амнистии и в связи с истечением сроков давности. В этом случае суд, согласно ч. 8 ст. 302 УПК, должен вынести обвинительный приговор с освобождением осу- жденного от наказания. Думается, что последняя статья находится в явном противо- речии со ст. ст. 254 и 381 УПК, предписывающими по данным основаниям прекра- щение уголовного дела (п. 1 ст. 254 и п. 1 ч. 2 ст. 381).

Рассматриваемое исключение могло бы быть оправданным лишь в том случае, если бы в основе применения амнистии и давности лежали сугубо процессуальные соображения. Но амнистия и давность, как и другие основания освобождения от уго- ловной ответственности, являются материально-правовыми по своей природе. Гума- низм уголовного законодательства и здесь имеет решающее значение. Отсюда следу- ет заключить, что освобождение от уголовной ответственности в связи с принятием

В литературе делались попытки объяснить существование давности и другими со- ображениями. Отмечалось, что в ее основе лежит утрата общественной опасности либо деянием (См., например: Дурманов Н.Д. Освобождение от наказания по совет- скому праву. - М, 1957. - С. 25; Фефелов П.А. Критерии установления уголовной наказуемости деяний//Советское государство и право. - М., 1970. - № 11. - С. 105 и др.), либо лицом, совершившим это деяние (См., например: Келина С.Г. теоретиче- ские вопросы освобождения от уголовной ответственности. - С. 202-203; Смольников В.Е. Давность в уголовном праве. - М., 1973. - С. 16; Ткачевский Ю.М. Давность в советском уголовном праве. - М., 1978. - С. 12; Он же. Давность в уголовном праве//Советское государство и право. - М.,1988. - № 7. - С. 89-91 и др.), либо тем и другим одновременно (Кобзарев Ф.М. Место применения норм о давности среди ос- нований освобождения от уголовной ответственности//Проблемы совершенствования уголовно-процессуального законодательства. - Свердловск, 1985. - С. 63 и др.). Дей- ствующий уголовный закон, думается, не дает основания для подобных суждений. Последние не учитывают, что в соответствии с УК РФ совершение лицом нового преступления не прерывает давности. Нельзя также обосновать существование ана- лизируемого института процессуальными моментами, в частности, трудностями до- казывания (Лиеде А.А. О единстве и полноте уголовно-процессуального кодек- са//Советское государство и право. - М., 1958. - № 11. - С. 98; Аликперов X. Осво- бождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давно- сти//Законность. - М., 1999. - № 8. - С. 13 и др.). Иначе он был бы бесполезным до- полнением к статьям УПК, позволяющим оправдывать граждан за недоказанностью.

68

акта об амнистии и вследствие истечения сроков давности должно дозволяться до тех пор, пока оно возможно по своей сути.

Отметим, что УПК РСФСР также предусматривал подобное исключение (ч. 4 ст. 5) и в этой части подвергался критике в юридической литературе.139 Не очень удобно такое положение, по всей вероятности, было и для практических работников. Суды первой инстанции зачастую игнорировали содержание ч. 4 ст. 5 УПК РСФСР и прекращали уголовное дело при его рассмотрении.140 Так, за период с 1996 по 2000 гг. Волгоградским областным судом было отменено 42 определения районных судов о прекращении уголовного дела и освобождении лица от уголовной ответственности в связи с изданием акта амнистии, вынесенных в стадии судебного разбирательства уголовного дела по первой инстанции.141

См., например: Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. - С. 227; Либус И.А. Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел//Советское государство и право. - М., 1981. - № 7. - С. 66; Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности: Дисс. … канд. юрид. наук. - С. 114 и др.

140 Необходимо отметить, что многие Постановления об объявлении амнистии вопре ки требованию закона обязывали правоохранительные органы (в том числе и суды) прекращать находящиеся в их производстве уголовные дела. См.: п. 7. Постановле ния Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 18 июня 1999 г. «Об объ явлении амнистии» (Собрание Законодательства РФ. - М., 1999. - № 26. - Ст. 3180); п. 8 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 26 мая 2000 г. «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечест венной войне 1941-1945 годов» (Собрание Законодательства РФ. - М, 2000. - 22. - Ст. 2286; изменения - РГ. - М., 2000. - 30 июня. - № 126); п. 7 Постановления Госу дарственной Думы Федерального Собрания РФ от 30 ноября 2001 г. «Об объявлении амнистии в отношении несовершеннолетних и женщин» (Собрание Законодательства РФ. — М., 2001. - № 50. - Ст. 4694). На подобное понимание требований законода тельства иногда ориентировала и высшая судебная инстанция России.

Так, Военная коллегия Верховного Суда РФ в определении по делу Ч., признанного виновным в совершении преступления и на которого распространялось Постановле- ние Государственной Думы от 24 декабря 1997 г. «Об объявлении амнистии», указа- ла, что «если в период дознания, предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела судом вступает в силу акт об амнистии, то лицо, подпадающее под его действие, подлежит освобождению от уголовной ответственности, а не от наказа- ния» (Текст определения официально опубликован не был, информация о данном уголовном деле получена по каналам правовой системы «Гарант»).

141 См.: Архив Волгоградского областного суда за 1996-2000 гг.

69

В связи со сказанным представляется целесообразным внести следующие изменения в ст. 302 УПК. Во-первых, ч. 6 изложить в следующей редакции: «Суд постановляет обвинительный приговор в случае, предусмотренном пунктом 2 части пятой настоящей статьи, если к моменту вынесения приговора время нахождения подсудимого под стражей по данному уголовному делу с учетом правил зачета наказаний, установленных статьей 72 Уголовного кодекса Российской Федерации, поглощает наказание, назначенное подсудимому судом». Во-вторых, ч. 8 сформулировать таким образом: «Если основания прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования, указанные в пунктах 1 и 2 части первой статьи 24 и пункте 1 части первой статьи 27 настоящего Кодекса, обнаруживаются в ходе судебного разбирательства, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке до его разрешения по существу и постановляет в таких случаях оправдательный приговор».

  1. Процессуальное решение об освобождении от уголовной ответственности должно быть объективировано вовне в предусмотренной уголовно-процессуальным законом форме. О внешней форме выражения самого процесса принятия решения можно судить по тому влиянию, какое решение о подобном освобождении оказывает на существование и развитие процессуальной деятельности. Логично предположить, что таким актом процессуальная деятельность либо вообще прекращается (условно или безусловно, полностью или в части), либо получает новое качество.

До принятия нового УПК освобождение от уголовной ответственности всегда связывалось с окончанием производства по уголовному делу либо с отказом от такого производства. Соответственно, процессуальным выражением подобного освобож- дения служили прекращение уголовного дела и отказ в его возбуждении. Реформируя отечественный уголовный процесс, законодатель, однако, предусмотрел в УПК новую категорию - «прекращение уголовного преследования».

Поскольку прекращение уголовного преследования также оказывает значительное влияние на развитие процессуальной деятельности, представляется целесообразным выяснить соотношение данного понятия с категорией «прекращение уголовного дела». Для этого же необходимо истолковать каждый из упомянутых терминов.

70

Прекращение уголовного дела неоднократно становилось объектом исследования отечественных процессуалистов. Одни авторы под прекращением дела понимают один из видов окончания предварительного расследования или судебного рассмотре- ния уголовных дел, заключающийся в решении о полной или частичной невозможно- сти дальнейшего производства, принятом лицом, производящим дознание, следова- телем, прокурором или судом в связи с обнаружением обстоятельств, исключающих возможность вынесения обвинительного приговора и применения наказания.142 Дру- гие определяют прекращение дела как уголовно-процессуальное действие органов дознания, следователя, прокурора, суда, осуществляемое в порядке, предусмотрен- ном законом, и которым завершается деятельность по собиранию доказательств и ус- тановлению фактов.143 По мнению третьих, прекращение уголовного дела есть про- цессуальный акт, выражающий решение уполномоченного на то должностного лица об отсутствии требуемых для уголовного судопроизводства предпосылок и об отказе от дальнейшего его ведения.144 Некоторые процессуалисты прекращение дела рас- сматривают как решение уполномоченного на то должностного лица о невозможно- сти ведения уже начатого уголовного судопроизводства ввиду отсутствия предпосы- лок, необходимых для производства по делу,145 и т.д. Нетрудно заметить, что при различии формулировок приведенные и аналогичные им определения едины по своей сути, поскольку отражают наиболее характерные черты данного института: 1) реше- ние 2) специально уполномоченного субъекта 3) о завершении всей процессуальной деятельности по уголовному делу 4) при отсутствии предпосылок для ее (деятельно- сти) продолжения.

Шейфер С.А. Прекращение дела в советском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -М., 1963.-С. 7.

143 Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Указ. соч. - С. 5. Некоторые сторонники данного определения уточняют его, говоря о действии, завершающем производство предвари тельного расследования (См., например: Челышев Е.А. Решение о прекращении дела на предварительном следствии в Советском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 1983. - С. 10).

144 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. - С. 304.

145 Соловьева Т.А. Частичное прекращение дела в советском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 1975. - С. 5.

71

Анализ же понятия «прекращение уголовного преследования», думается, невозможен без четкого уяснения того, что же представляет собой само уголовное преследование. В отечественной юридической литературе «дореформенного» периода единства по данному вопросу не наблюдалось. Так, отдельные авторы фактически отождествляли понятия «уголовное преследование» и «производство по уголовному делу», указывая, что уголовное преследование осуществляется с момента возбуждения уголовного дела не только в отношении конкретного лица, но и определенного факта.146 Аналогичную точку зрения высказал и Конституционный Суд РФ. В пункте 4 мотивировочной части своего Постановления от 14 января 2000 г. Суд отметил, что «актом возбуждения уголовного дела начинается публичное уголовное преследова- ние от имени государства в связи с совершенным преступным деянием».147 Следует отметить, что подобная позиция имела исторические корни в дореволюционной уго- ловно-процессуальной теории и законодательстве. Например, К.Д. Анциферов, говоря о прекращении преследования, под последним понимал «такой акт, коим прерыва-

Челыдов М.А. Советский уголовный процесс. - М., 1951. - С. 88-89, 215; Курох-тин А.А. О функции уголовного преследования в уголовном процессе//Вестн. Сара- товской государственной академии права. - Саратов, 2000. - № 2. - С. 26; Шестако-ва С.Д. Состязательность уголовного процесса. - СПб., 2001. - С. 24. 147 Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. «По делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного суда Российской Феде- рации»//Собрание Законодательства РФ. - М., 2000. - № 5. - Ст. 611. Однако следует отметить некоторую непоследовательность позиции данного судебного органа. По смыслу п. 6 мотивировочной части Постановления от 23 марта 1999 г., само по себе возбуждение уголовного дела не приводит к каким-либо процессуальным ограниче- ниям, а последние связаны с только конкретными действиями правоохранительных органов в отношении конкретных лиц: арест, обыск и т.д. (См.: Постановление Кон- ституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. «По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответ- ственностью “Моноком”»//Собрание Законодательства РФ. - М., 1999. - № 14. - Ст. 1749).

72

ется (прекращается) всякое дальнейшее производство по делу».148

Но данная точка зрения была подвергнута критике со стороны ряда процессуалистов, указывавших, что уголовное преследование может осуществляться только в отношении конкретного лица.149 По мнению М.С. Строговича, «уголовное преследо- вание … есть деятельность … в отношении лица, привлеченного в качестве обвиняе- мого, направленная на то, чтобы изобличить это лицо в совершении преступления, доказать его виновность, обеспечить применение к нему заслуженного наказания».150 При таком подходе актом возбуждения уголовного преследования должно являться постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого.151 Третьи наполняли по- нятие уголовного преследования более широким содержанием. Так, A.M. Ларин предложил считать таковым предшествующую разрешению дела уголовно- процессуальную деятельность, состоящую в формулировании и обосновании вывода о совершении конкретным лицом конкретного преступления.152 А.Я. Дубинский оп- ределяет уголовное преследование как применение к конкретному лицу предусмот- ренных законом мер процессуального характера, ставящих это лицо в положение об- виняемого или подозреваемого.153 Законодатель пошел по пути подобной трактовки уголовного преследования, предписав понимать под ним «процессуальную деятель- ность, осуществляемую стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого,

Анциферов К.Д. К учению о прекращении уголовного преследования (опыт ком- ментария 277 ст. уст. угол. суд.)//Анциферов К.Д. Сборник статей и заметок по уго- ловному праву и судопроизводству. - СПб., 1898. - С. 397.

149 Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. - М., 1951. - С. 51 и ел.; Панга М.С. Возбуждение уголовного дела и возбуждение уголов ного преследования//Вопросы уголовного права и процесса. Вып. 2. - Минск, 1960. - С. 129-130 и др.

150 Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. - С. 65.

151 Там же. См. также: Багаутдинов Ф., Васин А. Уголовное преследование и право защитная функция суда//Российская юстиция. - М., 2000. - № 8. - С. 27.

152 См.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. - С. 25.

153 Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания или предвари тельного следствия (По материалам органов МВД Украинской ССР): Автореф. дисс … канд. юрид. наук. - Киев, 1971. - С. 6.

73

обвиняемого в совершении преступления» (п. 55 ст. 5 УПК).

В этой связи прекращение уголовного преследования также предстает в качестве 1) решения 2) компетентного на то субъекта 3) о завершении процессуальной деятельности, осуществляемой стороной обвинения и связанной с изобличением по- дозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, 4) в силу отсутствия предусмотренных законом предпосылок для ее продолжения.

Несмотря на внешнее сходство определений понятий прекращения дела и пре- кращения преследования, их процессуальное значение различно.

Во-первых, прекращение уголовного дела имеет место только в отношении факта, события, в то время как прекращение уголовного преследования осуществляется в отношении конкретного лица в связи с каким-либо фактом или событием.

Во-вторых, прекращение уголовного дела есть завершение всей процессуальной деятельности, в том числе и деятельности по изобличению конкретного субъекта в совершении преступления. Таким образом, совершенно обоснованным следует при- знать положение УПК, устанавливающего правило о безусловном прекращении уго- ловного преследования при прекращении уголовного дела (ч. 3 ст. 24 УПК).154 С дру- гой стороны, прекращение уголовного преследования автоматически не влечет за со- бой прекращения уголовного дела. Единственным исключением, когда такое поло- жение вещей становится возможным, выглядит ситуация, при которой в уголовном деле фигурирует только один эпизод, по отношению к которому преследование лица прекращено.155 Следовательно, прекращение уголовного преследования в отношении какого-либо лица не означает завершения иной процессуальной деятельности, осуще- ствляемой в рамках уголовного дела. Думается, именно об этом свидетельствует по- ложение ч. 4 ст. 27 УПК, согласно которому, «в случаях, предусмотренных настоящей статьей, допускается прекращение уголовного преследования в отношении по-

154 См. об этом: Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе.-С. 128.

1 5 Да и в этом случае, как представляется, нет необходимости выносить постановле- ние о прекращении уголовного преследования, а в дальнейшем и постановление о прекращении дела; целесообразно, на наш взгляд, сразу выносить постановление о прекращении уголовного дела.

74

дозреваемого, обвиняемого без прекращения уголовного дела».

Наиболее наглядно данное положение выражено в процедуре освобождения от уголовной ответственности несовершеннолетнего с применением принудительных мер воспитательного воздействия. Так, прокурор, а также следователь или дознава- тель с согласия прокурора прекращают уголовное преследование такого несовершен- нолетнего (ч. 1 ст. 427 УПК), но процессуальная деятельность в этом случае не за- вершается, а лишь приобретает новое качество в связи с возбуждением перед судом ходатайства об избрании в отношении несовершеннолетнего принудительной меры воспитательного воздействия.156 По логике вещей, эта процессуальная деятельность завершится с избранием такой меры и прекращением дела судом. Именно так и про- исходит в том случае, когда суд получает дело с обвинительным заключением или обвинительным актом (ч. 3 ст. 427 и ч. 1 ст. 431 УПК). В этой ситуации прекращение уголовного дела и прекращение уголовного преследования совпадают. Однако по не- понятным причинам вопрос о том, какое решение принимает суд, получивший уго- ловное дело с ходатайством об избрании меры воспитательного воздействия, остался открытым. Соответствующие части (4, 6, 8, 9, 11) ст. 108 УПК, к которым отсылает законодатель, ничего не проясняют.

Как нам представляется, в уголовно-процессуальном законе должны закрепляться самостоятельные правила, посвященные порядку рассмотрения ходатайства об избрании принудительной меры воспитательного воздействия. Проведение аналогии между такой процедурой и процедурой рассмотрения ходатайства о выборе меры

156 Можно провести определенные параллели между указанной процедурой и суще- ствовавшим в отечественном уголовном процессе порядком освобождения от уго- ловной ответственности с привлечением к ответственности административной. Орган расследования, прекращая уголовное дело, направлял материалы в суд для решения вопроса о конкретном административном взыскании. Отдельными процессуалистами в этой связи высказывалась даже мысль о том, что «прекращением уголовного дела в порядке ст. 6-2 УПК РСФСР производство по делу не заканчивается» (См.: Гусева Е.С. Освобождение от уголовной ответственности с применением мер администра- тивного взыскание/Проблемы правосудия и уголовного права. - М., 1978. - С. 73). Разумеется, говорить о продолжении производства по делу после его прекращения не совсем корректно. Можно констатировать, что фактически существовал порядок пре- кращения уголовного преследования и дальнейшего прекращения уголовного дела.

75

пресечения вряд ли уместно в силу различий как в сущности самих ходатайств, так и в содержании осуществляемой при этом судом деятельности. Нельзя, в частности, упускать из виду, что суд рассматривает вопрос об избрании меры пресечения к лицу, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, а во втором случае он рассматривает ходатайство, касающееся лица, в отношении которого уголовное преследование уже прекращено.

Сказанное, на наш взгляд, позволяет ответить и на поставленный вопрос: какое же решение надлежит принять суду, перед которым возбуждено ходатайство об из- брании несовершеннолетнему принудительной меры воспитательного воздействия? Поскольку суд не является органом уголовного преследования, он, по нашему мне- нию, не вправе отклонить данное ходатайство и направить дело прокурору. Такое решение было бы аналогично указанию продолжать преследование. Думается, что суд в подобной ситуации уполномочен принять лишь одно из двух решений: либо из- брать в отношении несовершеннолетнего конкретную меру предусмотренную ст. 91 УК, и прекратить уголовное дело, либо прекратить уголовное дело по другим основа- ниям (реабилитирующим или нереабилитирующим).

Мы не ставим перед собой задачу детально разработать процедуру рассмотрения ходатайства об избрании принудительной меры воспитательного воздействия. На наш взгляд, это должно быть целью самостоятельного обстоятельного исследования. Однако в контексте освещения рассматриваемой нами проблемы предлагаем допол- нить ст. 427 УПК новой частью следующего содержания. «По итогам рассмотрения ходатайства суд принимает одно из следующих решений: 1) об избрании в от- ношении несовершеннолетнего одной или нескольких принудительных мер вос- питательного воздействия с учетом положений статей 90 и 91 Уголовного ко- декса Российской Федерации и прекращении в этой связи уголовного дела; 2) о прекращении уголовного дела по основаниям и в порядке, предусмотренным ст. 239 настоящего Кодекса».

Таким образом, в свете нового уголовно-процессуального законодательства следует различать прекращение уголовного дела и прекращение уголовного преследования в зависимости от их предмета. Но различие между названными актами состоит не только в этом.

76

В тексте ряда статей УПК РСФСР упоминалась возможность частичного прекращения уголовного дела, под которым в науке предложено понимать «отказ от дальнейшего ведения уголовного судопроизводства в части одного (некоторых) из деяний или обвинений, фигурировавших в данном деле». Анализ уголовно-процессуального законодательства позволял говорить о двух видах частичного прекращения дел: прекращение дела в части предъявленного обвинения (ст. 154 УПК РСФСР) и прекращение дела в отношении одного или нескольких обвиняемых, если основания прекращения дела относились не ко всем обвиняемым (ст. 208 УПК РСФСР). Как видно из текста закона, частичное прекращение уголовного дела связывалось либо с обвинением, либо с фигурой обвиняемого.159 Однако закон оставлял открытым вопрос о действиях правоприменителя в случаях, когда в ходе производства по делу необходимо было принять решение о завершении производства по определенному эпизоду при отсутствии акта привлечения в качестве обвиняемого. Как показывают наши исследования, в подобной ситуации практические работники также чаще всего прекращали уголовное дело в части. На такие решения приходится около 67 % всех случаев частичного завершения деятельности в отношении лиц, не привлеченных в качестве обвиняемых по конкретным эпизодам.

Соловьева Т.А. Частичное прекращение дела в советском уголовном процессе. -Сб.

158 Подробнее см.: Никитина Л.В. Изменение обвинения посредством частичного прекращения уголовного дела на предварительном следствии//Вопросы уголовного процесса. Вып. 2. - Саратов, 1979. - С. 77 и ел.

Данная позиция разделялась, однако, не всеми авторами. Так, Т.А. Соловьева го- ворила о возможности частичного прекращения дела без предъявления обвинения, приводя следующий аргумент. Закон допускает соединение в одном производстве не- скольких уголовных дел о преступлениях совершенных одним лицом. Если до такого соединения в одном из дел фигурировал эпизод, который после соединения не под- твердился, то нет оснований формулировать обвинение, а необходимо прекращать производство по этому эпизоду (См.: Соловьева Т.А. Частичное прекращение дела - средство аннулирования уголовной ответственности//Применение норм процессуаль- ного права (процессуальные средства реализации уголовной ответственности) - Свердловск, 1977. - С. 76-77; Она же. Основания к аннулированию одного из не- скольких обвинений/ЛТрименение норм уголовно-процессуального права. - Сверд- ловск, 1981.-С. 13).

77

Так, П. обвинялся в изнасиловании малолетней дочери своей сожительницы и совершении в отношении нее насильственных действий сексуального характера (п. «в» ч. 3 ст. 131 и п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ). В ходе допроса мать потерпевшей, харак- теризуя отношения между ней и П., заявила, что иногда обвиняемый угрожал ей групповым изнасилованием (угрожал «пустить по кругу»). Зональный прокурор об- ластной прокуратуры при проверке уголовного дела дал в порядке ст. 211 УПК РСФСР письменное указание принять по данному факту правовое решение. Посколь- ку УК РФ устанавливает уголовную ответственность за угрозу убийством или причи- нением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК), а не изнасилованием, в действиях П. отсутствовал состав преступления, на основании чего уголовное дело было прекра- щено в части этого эпизода.160 В другом случае участковый инспектор задержал гра- жданку К., осуществлявшую незаконную торговлю водкой. По данному факту он со- ставил протокол об административном правонарушении, который был направлен на- чальнику ОРУИМ Советского РОВД г. Волгограда Ч. Последний потребовал от К. взятку в сумме 2000 рублей взамен на уничтожение протокола. К. смогла собрать только 1000 рублей, намереваясь передать их Ч., однако тот потребовал полной сум- мы и установил новый срок. Тогда К. обратилась в УСБ УВД Волгоградской области. Под контролем сотрудников УСБ К. передала деньги Ч., в момент получения послед- ний был задержан с поличным. Ч. был осужден по ст. 30 и ч. 4 ст. 290 УК РФ. Кроме того, уголовное дело было прекращено в части обвинения К. по ст. 30 и ч. 1 ст. 291 УК РФ (поскольку добровольно сообщила компетентным органам о попытке дать взятку).161

Встречался на практике, однако, и иной вариант - отказ в возбуждении уголовного дела.

Так, в ходе расследования уголовного дела по факту изнасилования 25.07.1997 г. несовершеннолетней А.Е. было установлено, что обвиняемый Ш. (1970 года рож- дения) в 1985 г. совершил насильственный половой акт с малолетней девочкой (12 лет). Поскольку Ш. в момент совершения преступления был в возрасте 15 лет, то есть

Архив Волгоградского областного суда. Уголовное дело № 2-78/00 (2000 г.). 1 Архив Волгоградского областного суда. Уголовное дело № 2-131/99 (1999 г.).

78

являлся несовершеннолетним, то к нему, в соответствии со ст. 10 УК РФ 1996 г., можно было применить новый уголовный закон, который улучшает его положение (УК предусматривает сокращение сроков давности для несовершеннолетних наполо- вину). Действия Ш. подпадают под п. «в» ч. 3 ст. 131 УК РФ, общий срок давности за него составляет 15 лет, а сокращенный - 7,5, и срок давности за совершение в 1985 г. изнасилования малолетней истек еще в 1992 г. Поэтому имелись основания для осво- бождения Ш. от уголовной ответственности за совершение этого преступления, в связи с чем следователем было вынесено’ постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.162

Думается, принятие нового уголовно-процессуального закона в определенной мере снимает указанную проблему, поскольку УПК отказался от терминологии, связанной с частичным прекращением уголовного дела на предварительном следствии, введя новую форму завершения процессуальной деятельности - частичное прекращение уголовного преследования (ч. 2 ст. 175 УПК) и прекращение уголовного пре- следования в отношении конкретного лица (ч. 5 ст. 213 УПК).

Таким образом, можно констатировать, что применительно к новому УПК пре- кращение уголовного дела на предварительном следствии или дознании имеет своим предметом процессуальную деятельность в отношении фактов, событий в полном объеме. При прекращении уголовного преследования предметом является деятель- ность как в части обвинения, так и в отношении лица без предъявления ему обвине- ния.

Однако, как представляется, проблема снята не в полной мере. Если прекращение уголовного преследования в отношении К., пытавшейся дать взятку начальнику ОРУИМ, вполне соответствовало бы духу нового УПК (она являлась подозреваемой, так как к ней была применена мера пресечения в виде подписки о невыезде), то в от- ношении П. и Ш., такое решение вряд ли соответствовало бы этому законодательному акту. Ведь прекратить можно только то, что уже началось. Однако закон запрещает возбуждать уголовное дело и, соответственно, начинать преследование в связи с отсутствием состава преступления или в связи с истечением сроков давности (п.п. 2 и

Архив Волгоградского областного суда. Уголовное дело № 2-44/98 (1998 г.).

79

3 ч. 1 ст. 24 УПК). Поэтому мы вполне согласны с предложением А.Я. Дубинского, сделанным более 30 лет назад. «Когда в документах уголовного дела (акте, ревизии, протоколах следственных действий) имелись конкретные указания о причастности конкретного лица к совершению преступления, но уголовное преследование не было осуществлено, поскольку к этому не установлено оснований, - надлежит вынести по- становление об отказе в уголовном преследовании данного лица».163 Представляется, что в УПК следует предусмотреть и такую форму отказа от начала или продолжения процессуальной деятельности в отношении конкретного лица в связи с конкретным эпизодом.

В-третьих, следует говорить и об особенностях субъекта, наделенного правом принимать соответствующие решения. В литературе обоснованно подчеркивается, что «уголовное дело прекращается тем же органом, который вел производство».164 Совершенно очевидно, что орган расследования или прокурор не могут прекращать уголовное дело, направленное в суд, а последний не вправе прекращать дело, по ко- торому производится расследование. Однако ни у кого не вызывает сомнения то об- стоятельство, что каждый из этих субъектов наделен правом прекращения дела, на- ходящегося в его производстве. Другая ситуация, на наш взгляд, наблюдается при прекращении уголовного преследования. С одной стороны, конечно, следует приме- нить приведенное правило о надлежащем субъекте и к анализируемому процессуаль- ному действию - прекратить уголовное преследование может только тот субъект, ко- торые его осуществляет. Но вряд ли любой субъект, в чьем производстве находится уголовное дело, вправе прекратить уголовное преследование. Поскольку законода- тель связывает уголовное преследование со стороной обвинения, отделяя в то же время суд от сторон, можно сделать вывод, что суд не вправе прекращать уголовное преследование конкретного лица, не завершая тем самым всю процессуальную дея- тельность по конкретному эпизоду. Об этом свидетельствует сопоставительный ана- лиз норм уголовно-процессуального закона, посвященных полномочиям указанных

Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предвари- тельного следствия. - С. 7. 164 Шейфер С.А. Прекращение дела в советском уголовном процессе. - С. 14.

80

субъектов в сфере прекращения дела и преследования. Так, ст. 212 УПК примени- тельно к предварительному следствию говорит как о прекращении уголовного дела, так и о прекращении уголовного преследования. В то же время ст. 254 УПК устанав- ливает полномочия суда только на прекращение уголовного дела, не упоминая пре- кращения уголовного преследования.

Введение в уголовно-процессуальное законодательство института прекращения уголовного преследования неизбежно порождает иной вопрос: о возможности при- знания акта прекращения уголовного преследования формой освобождения от уго- ловной ответственности.

Если принимать во внимание только формальные критерии, то ответ на данный вопрос может быть однозначно положительным. Во-первых, в статье, посвященной основаниям прекращения уголовного преследования, законодатель упоминает и ос- нования, имеющие своим содержанием освобождение от уголовной ответственности (п. 2 ч. 1 и ч. 2 ст. 27 УПК). Во-вторых, в отдельной статье единственной формой ос- вобождения в связи с деятельным раскаянием выступает прекращение уголовного преследования (ст. 28 УПК). Наконец, в «специальной» норме законодатель подтвер- ждает свою позицию, указывая, что уголовное преследование прекращается в том числе и в случаях, связанных с освобождением лица от уголовной ответственности (ч. 1 ст. 212 УПК).

Однако обоснован ли данный подход законодателя? Думается, что вполне обоснован. Уголовное преследование как деятельность по изобличению лица в совершении преступления является способом содействия реализации права государства по признанию лица виновным в совершении преступления, то есть имеет своей целью способствование установлению всех обстоятельств, необходимых для осуждения лица и применения к нему наказания в соответствии с конкретной санкцией. Следо- вательно, прекращение уголовного преследования уполномоченным на то субъектом, который является представителем государства, должно означать, что после этого мо- мента деятельность по изобличению субъекта завершена, а без ее возобновления при- знание лица виновным и его осуждение невозможны. А поскольку главное в освобо- ждении от уголовной ответственности - избавление лица от подобного признания, то следует констатировать, что прекращение уголовного преследования есть также спо-

81

соб выражения указанных сущностных черт института освобождения от уголовной ответственности.

В то же время следует обратить внимание на несогласованность ряда положений УПК. Так, вряд ли точно определена процессуальная форма освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. Применительно к дан- ному основанию законодатель говорит исключительно о прекращении уголовного преследования, наделяя правом принимать данное решение как органы расследова- ния (прокурора), так и суд. Думается, говоря о реализации положений ст. 75 УК РФ в уголовном судопроизводстве, необходимо закреплять «общую» форму освобождения для всех субъектов - прекращение уголовного дела, как это сделано применительно к таким основаниям освобождения от уголовной ответственности, как истечение сроков давности (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК), примирение сторон (ст. 25 УПК) и изменение обстановки (ст. 26 УПК).

Внешнюю форму выражения решения об освобождении от уголовной ответст- венности характеризует также тот документ, который служит итогом процессуальной деятельности. Подобное решение не только должно быть облечено в письменную форму, но и закрепляться именно тем процессуальным актом, какой в соответствую- щем случае предписан УПК. Из последнего же вытекает следующее.

Прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, должны оформлять рас- сматриваемый вид решений постановлением. В форме постановления выражает ре- шение и судья единолично, а также президиумы судов при пересмотре решений ни- жестоящих судебных инстанций, вступивших в законную силу. В форме определений должны выносить решения суды первой инстанции при коллегиальном рассмотрении уголовного дела, а также суды кассационной инстанции при пересмотре решений нижестоящих судов (п.п. 23 и 25 ст. 5 УПК РФ). С другой стороны, полное наимено- вание документа, в котором отражается решение об освобождении от уголовной от- ветственности, должно быть предусмотрено уголовно-процессуальным законом. Так, на досудебных стадиях освободить лицо от уголовной ответственности можно только путем вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, постанов- ления о прекращении уголовного дела, а также постановления о прекращении уго- ловного преследования. На судебных стадиях выносится соответствующий документ

82

(постановление или определение) о прекращении уголовного дела.

Свойством, характеризующим форму процессуального решения об освобождении от уголовной ответственности является также его мотивированность. Справедливо отмечено, что мотивировка есть способ изложения фактических обстоятельств, мотивов, доводов и доказательств, положенных в основу решения и раскрывающих его основание,165 то есть внешнее выражение внутреннего убеждения следователя, лица, производящего дознание, прокурора.166 Внешнее же выражение есть не что иное, как форма. В этом плане вряд ли точно рассматривать мотивированность процессуального решения в качестве самостоятельного требования, предъявляемого к нему. 168 Так же как и обоснованность, мотивированность есть всего лишь один из элементов законности процессуального акта.169

В то же время нельзя включать мотивированность в содержание свойства обоснованности, как это делают некоторые ученые.170 Если, например, следователь в процессе расследования с достаточной достоверностью установил наличие основания освобождения от уголовной ответственности и вынес об этом соответствующее по- становление, не мотивировав должным образом свое решение, вряд ли его можно признать необоснованным. Ведь само решение в резолютивной своей части полно- стью будет соответствовать тем фактическим обстоятельствам, которые установлены и подтверждены доказательствами (имеющимися в деле). В данном случае следова-

165 См.: Муравин А.Б. Мотивировка процессуальных решений следовате- ля//Проблемы социалистической законности. - Вып. 17. - Харьков, 1986. - С. 80.

166 См., например: Тюхтенев С.С. Указ. соч. - С. 22; Лупинская П. Судебные реше ния: содержание и форма//Российская юстиция. - М., 2001. -№ 11. - С. 58 и др.

167 См.: Краткая философская энциклопедия. - М., 1994. - С. 489.

168 См., например: Лупинская П.А. Законность и обоснованность решений в уголов ном судопроизводстве. - С. 73-74; Теплов В.А. Указ. соч. - С. 40-41; Муравин А.Б. Проблемы мотивировки процессуальных решений следователя: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Харьков, 1987. - С. 10; Муратова Н.Г. Указ. соч. - С. 62-64; Слепнева И.Е. Указ. соч. - С. 12 и др.

169 Критические замечания относительно ч. 4 ст. 7 УПК уже приводились в настоящей работе.

1 7ft

См., например: Манаев Ю.В. Законность и обоснованность процессуальных решений следователя. - С. 61; Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. - Минск, 1979. - С. 49 и др.

83

тель нарушит уголовно-процессуальную форму, требующую вынесения мотивиро- ванного постановления, например, о прекращении уголовного дела, но по содержа- нию решение будет обоснованным.

Применительно к решению об освобождении от уголовной ответственности мотивировка должна представлять собой «систему доводов, аргументов, обосновы- вающих решения как в части установленных доказательств, так и в отношении всех правовых выводов по делу». Поскольку решение об освобождении лица от уголовной ответственности является итоговым (по делу в целом или по конкретному эпизоду), предполагается, что его мотивировка должна включать все (выделено нами -В.Л.) установленные по делу (эпизоду) фактические данные и доказательства, а также их анализ.172 Если в материалах дела имеются противоречивые данные, в процессу- альном документе, фиксирующем решение об освобождении от ответственности, не- обходимо привести аргументы в пользу доказательств, положенных в основу реше- ния, и объяснить, почему отвергнуты (не приняты во внимание) доказательства, им противоречащие.173

Уголовно-процессуальный закон предъявляет и ряд требований к внутренней форме процессуального решения, то есть к его структуре (ч. 2 ст. 213, ч. 1 ст. 388 УПК). Эти требования по праву могут быть отнесены и к анализируемым нами процессуальным актам. Поскольку в литературе вопросу о структурных элементах соответствующих документов, их содержании уделялось немало внимания,174 в настоя-

171 Лупинская П.А. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроиз водстве. - С. 75.

172 См.: Муравин А.Б. Мотивировка процессуальных решений следователя. - С. 81.

173 Лупинская П.А. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроиз водстве. - С. 75; Теплов В.А. Указ. соч. - С. 42 и др.

174 См., например: Якубович Н.А. Окончание предварительного следствия. - М., 1962. - С. 119-123; Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Указ. соч. - С. 89-93; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. - С. 342-343; Бутов В.Н. Кассационное определение - важное средство обеспечения законности судебных актов/ЯТрименение норм процес суального права (процессуальные средства реализации уголовной ответственности). - Свердловск, 1977. - С. 148-149; Басков В. Прекращение уголовного дела судом пер вой инстанции//Советская юстиция. - М., 1978. -№ 7. - С. 21; Манаев Ю.В. Процес суальные решения следователя: виды, гарантии законности и обоснованности, реко мендации по составлению: Учебное пособие. - Волгоград, 1979. - С. 70-75; Потеру-

84

щей работе представляется возможным не рассматривать его в полном объеме.

Нельзя, однако, не заметить, что законодатель, подробно характеризуя внутреннюю форму процессуальных актов, принимаемых в досудебном, кассационном, надзорном производстве, тем не менее умолчал о структуре постановлений и определений, выносимых судом первой инстанции. Так, из ст. 239 УПК, посвященной прекращению уголовного дела на предварительном слушании, вытекает лишь, что в со- ответствующем постановлении указываются основания прекращения дела (преследо- вания), решаются вопросы об отмене меры пресечения, наложения ареста на имуще- ство, корреспонденцию, временного отстранения от должности, контроля и записи переговоров, решается вопрос о вещественных доказательствах. Что же касается структуры постановлений или определений, выносимых судом первой инстанции, то о ней в законе ничего не говорится.

Представляется в этой связи необходимым дополнение ст. 256 УПК частью третьей следующего содержания: «Определение или постановление о прекращении уголовного дела должно соответствовать требованиям части третьей статьи 239 настоящего Кодекса». Кроме того, считаем целесообразным уточнить формулировку п. 1 ч. 3 ст. 239 УПК и изложить его таким образом: «указываются пункт, часть, статья настоящего Кодекса, на основании которых прекращаются уголовное дело и (или) уголовное преследование, также доказательства, подтверждающие наличие данного основания»}16

  1. Соблюдение надлежащего порядка принятия процессуального решения об освобождении от уголовной ответственности предполагает, что данное решение

жа И.И. Роль суда второй инстанции в укреплении законности. - Минск, 1980. - С. 161- 166; Рзаев А.А. Указ. соч. - С. 28, 31, 42 и др.

175 Определенный интерес представляет то обстоятельство, что законодатель некото рых государств-участников СНГ предусматривает не просто общую структуру доку ментов о прекращении уголовного дела для судов первой инстанции, но и структуру отдельных видов таких документов. Например, в ст. 586 УПК Республики Узбеки стан детально регламентировано содержание определения суда о прекращении уго ловного дела в связи с примирением сторон.

176 Аналогичное уточнение, на наш взгляд, необходимо сделать и применительно к п. 7 ч. 2 ст. 213 УПК.

85

177

должно обладать полнотой разрешения всех вопросов, связанных с прекращением процессуальной деятельности. В частности, должна быть отменена мера пресечения и иные меры процессуального принуждения, определена судьба вещественных доказа-

178

тельств, отражено распределение процессуальных издержек.

  1. Наконец, при принятии решения правоприменитель должен произвести все необходимые процессуальные действия*19 и принять все меры к обеспечению прав лиц, чьи интересы оно затрагивает.180 Принимая решение об освобождении лица от уголовной ответственности, следователь (иной субъект) должен с максимальной пол- нотой определить, прежде всего, круг заинтересованных лиц - потерпевших, граж- данских истцов, а также заявителей (если принимается решение об отказе в возбуж- дении уголовного дела). Далее, принятие решения о прекращении уголовного дела в связи с освобождением лица от уголовной ответственности может быть признано за- конным только в том случае, если каждое из заинтересованных лиц в процессе рас- следования приобретет «надлежащий» статус. В первую очередь это касается процес- суальной фигуры потерпевшего, то есть лица, которому преступлением причинен ка- кой-либо из видов вреда, предусмотренного ст. 42 УПК. Применительно к потерпев- шему данный элемент содержания требования законности предполагает: 1) обяза- тельное вынесение постановления о признании потерпевшим; 2) разъяснение потер- певшему его прав, причем не только на предварительном следствии, но и на всех ста-

См.: Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. - С. 65.

178 УПК предусматривает правило о том, что процессуальные издержки взыскиваются с осужденных либо возмещаются за счет средств федерального бюджета (ч. 1 ст. 132); как представляется, толкование данной нормы должно быть однозначным: при прекращении уголовного дела по любому основанию процессуальные издержки должны возмещаться за счет средств федерального бюджета. УПК РСФСР имел в этом отношении определенное преимущество, поскольку предусматривал соответст вующее положение (ч. 4 ст. 107 УПК РСФСР). Что касается судебных инстанций, то в определении по конкретному уголовному делу также было подчеркнуто, что в слу чае освобождения от уголовной ответственности судебные издержки возмещаются за счет государства (См.: БВС РСФСР. - М., 1976. - № 11. - С. 9).

179 См.: Тюхтенев С.С. Указ. соч. - С. 14; Бажанов М.И. Указ. соч. - С. 9 и др.

180 См.: Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. - С. 66.

86

днях судопроизводства;181 3) признание при наличии соответствующего заявления потерпевшего гражданским истцом и разъяснение прав гражданского истца; 4) реализацию права потерпевшего (гражданского истца) на отвод субъектов уголовного процесса - следователя, дознавателя, прокурора и т.д.; 5) реализацию права потер- певшего представлять доказательства, заявлять ходатайства; 6) разрешение хода- тайств потерпевшего.

К числу самостоятельных процессуальных фигур, заинтересованных в исходе дела, необходимо относить гражданского ответчика, то есть субъекта, который в силу гражданского законодательства несет имущественную ответственность за преступные действия непосредственного причинителя вреда. При производстве предварительного расследования соответствующий субъект (следователь, дознаватель) обязан:

1) установить лиц, подлежащих привлечению в качестве гражданского ответчика; 2) 3) установить наличие процессуальных предпосылок признания лица гражданским ответчиком (наличие процессуальной фигуры обвиняемого и предъявление граждан- 4) Следует поддержать высказанное в юридической литературе мнение о том, что целесообразнее оформлять специальный протокол разъяснения потерпевшему его прав, предусмотренных как УПК, так и ст. 51 Конституции РФ (См. Соловьев А.Б., Токарева М.Е., Халиулин А.Г. Прокурорский надзор за исполнением законов при расследовании преступлений. - М., 2000. - С. 147).

82 Справедливо отмечено в литературе, что «для следователя привлечение в уголовное дело всех лиц, понесших материальный ущерб, является его обязанностью и зависит от требований закона, а не от личного усмотрения» (см.: Филиппов П.М., Рыженков А.Я. Некоторые вопросы применения норм гражданского и уголовно- процессуального права при установлении в уголовном деле лиц, заинтересованных в возмещении материального ущерба/УПроблемы применения правовых норм на пред- варительном следствии. - Волгоград, 1982. - С. 90). В то же время необходимо согла- ситься и с высказанным мнением, что признание потерпевшего гражданским истцом помимо его воли недопустимо (Александров С.А. Признание субъекта гражданским истцом в уголовном процессе//Проблемы процессуального права. - Свердловск, 1971. - С. 29). Ведь предъявление гражданского иска (пусть и в уголовном процессе) всегда связано с реализацией диспозитивных начал.

183 См. Филиппов П.М. Деятельность следователя по возмещению материального ущерба и обеспечению конфискации имущества. - Волгоград, 1982. - С. 25.

87

ским истцом требования о возмещении ущерба);184 3) своевременно признать кон-

185

кретное лицо гражданским ответчиком и разъяснить ему его процессуальные пра- ва;186 4) разрешить ходатайства гражданского ответчика.

Могут возразить, что при прекращении уголовного дела по нереабилитирую-щим основаниям нет необходимости в признании лица гражданским истцом или от- ветчиком, поскольку в случае возможного в дальнейшем предъявления иска и потер- певший, и лицо, отвечающее за действия непосредственного причинителя преступно- го вреда, приобретут статус истца или ответчика. Думается, однако, что своевремен- ное признание соответствующих лиц гражданским истцом или гражданским ответчи- ком будет в большей мере способствовать реализации их прав и законных интересов: они раньше получат информацию о существе исковых требований, доказательствах, подтверждающих или опровергающих наличие ущерба и, следовательно, необходи- мость возложения имущественной ответственности и т.д.

Каждое из этих лиц (в том числе и заявитель при отказе в возбуждении уголовного дела) должно быть уведомлено о принятом решении, каждому должны быть разъяснены его основания и последствия, порядок обжалования, каждому должна быть обеспечена возможность ознакомления с материалами уголовного дела или предварительной проверки.

*

184 Подробнее об этом см.: Понарин В.Я. Производство по гражданскому иску при расследовании уголовного дела. - Воронеж, 1978. - С. 58; Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. - М., 2000. - С. 214.

Непривлечение лица в качестве гражданского ответчика расценивается как суще- ственное нарушение уголовно-процессуального закона как в судебной практике (См.: БВС РСФСР. - М., 1979. - № 10. - С. 11), так и в теории (См., например: Филиппов П.М., Рыженков А.Я. Указ. соч. - С. 93).

186 Как представляется, в данном случае также целесообразно, во-первых, разъяснять весь комплекс процессуальных прав, а не ограничиваться правами гражданского от- ветчика на предварительном следствии и, во-вторых, оформлять факт разъяснения прав отдельным протоколом. 1 Подробнее об этом речь пойдет в § 2 главы 2 настоящей работы.

88

Изложенное в настоящей главе позволяет сформулировать следующие выводы.

  1. Процессуальное решение об освобождении от уголовной ответственности - принятый в установленном уголовно-процессуальным законом порядке и выражен- ный в письменной форме правовой акт, вынесенный соответствующим субъектом в пределах его компетенции и фиксирующий в виде государственно-властного веления условный или безусловный отказ государства от реализации своих прав по офици- альному признанию лица виновным в совершении преступления и применению к нему мер уголовного наказания, либо объявляющий подобное признание со всеми вы- текающими последствиями несостоявшимся.
  2. Законность процессуального решения об освобождении от уголовной ответ- ственности предполагает выполнение нескольких требований: принятие решения надлежащим субъектом, соответствие положениям материального права, соблюдение процессуального порядка. Каждое из названных требований само является системой элементов, отражающей специфику соответствующего процессуального акта.
  3. Закрепленное в законе положение, при котором компетентными на принятие решение об освобождении от уголовной ответственности являются следователь, доз- наватель (при согласии прокурора), прокурор и суд, представляется оправданным и не противоречит ст. 49 Конституции РФ.
  4. Во избежание необоснованного сужения процессуальной самостоятельности следователя и нарушения правила персонификации ответственности за принятое ре- шение представляется необходимым предоставить право освобождать от уголовной ответственности граждан не только руководителю группы следователей, но и входя- щим в нее [группу] членам. Для этого целесообразно дополнить ст. 163 УПК новой частью пятой следующего содержания: «Постановление о частичном прекращении уголовного преследования, а равно о прекращении уголовного преследования в от- ношении отдельных лиц из числа обвиняемых и подозреваемых может быть вы- несено также следователем, которому было поручено расследование уголовного дела в соответствующей части. О принятом решении следователь незамедлительно сообщает руководителю следственной группы. При несогласии с данным решением последний возбуждает ходатайство об отмене постановления перед прокурором». Часть пятую, соответственно, необходимо считать частью шестой.

89

  1. Компетенция уполномоченного на вынесение решения об освобождении от уголовной ответственности субъекта включает в себя не только право, но и обязан- ность выполнить соответствующее действие, если установлены все обстоятельства, с которыми закон связывает подобное освобождение. Сложившуюся практику, при ко- торой правоохранительные органы воздерживаются от прекращения уголовного дела (уголовного преследования) вопреки имеющимся для этого основаниям и условиям, следует признать противоречащей правовым предписаниям.
  2. При освобождении от уголовной ответственности компетентный орган вправе применять только тот уголовный закон, который 1) официально опубликован, 2) действовал во время совершения преступления, если новый закон не улучшает поло- жение гражданина в части определения оснований и условий для такого освобожде- ния по сравнению с законом, действовавшим во время совершения преступления.
  3. Освобождение от уголовной ответственности может осуществляться лишь при наличии предусмотренных в законе оснований и условий. Это предполагает од- нозначность толкования обстоятельств, детерминирующих принятие соответствую- щего решения, а также исключает подмену названных в законе оснований и условий сходными фактами.
  4. Среди обстоятельств, детерминирующих освобождение от уголовной ответ- ственности, наиболее активная роль принадлежит основанию, ибо именно оно объяс- няет принятие подобного решения. Основание освобождения от уголовной ответст- венности не только имеет материально-правовое закрепление, но и должно быть ма- териально-правовым по своему характеру, то есть способным повлиять на развитие возникшего в связи с совершением преступления уголовно-правового отношения. Как правило, такие обстоятельства появляются после факта общественно опасного посягательства. Другие необходимые условия содействуют превращению возможно- сти освобождения в действительность; в отличие от основания они могут иметь иную природу, существовать до, во время и после совершения преступления.
  5. Соблюдение процессуального порядка принятия решения об освобождении от уголовной ответственности предполагает прежде всего его надлежащее обоснование, что означает установление с необходимой полнотой всех обстоятельств, позво- ляющих освободить лицо от уголовной ответственности. Факты, влекущие такое ос-

90

вобождение, должны выявляться не вместо, а параллельно с обстоятельствами, ха- рактеризующими преступное событие. Решение об освобождении от уголовной от- ветственности может приниматься лишь тогда, когда из имеющихся доказательств вытекает однозначный вывод как о совершении конкретного преступления опреде- ленным лицом, так и о наличии оснований и условий освобождения от уголовной от- ветственности.

  1. Обоснованность и мотивированность являются не самостоятельными тре- бованиями, предъявляемыми к процессуальным решениям, а элементами, характери- зующими качество их законности. В этой связи целесообразно уточнить ч. 4 ст. 7 УПК, изложив ее в следующей редакции: «Приговор, постановления и определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, в том числе обоснованными и мотивированными».
  2. Решение об освобождении от уголовной ответственности должно приниматься лишь на той стадии уголовного процесса, на какой это признано допустимым уголовно-процессуальным законом. В свете этого неоправданным выглядит положе- ние, не позволяющее суду первой инстанции освобождать от уголовной ответствен- ности в связи с истечением сроков давности либо в связи с изданием акта об амнистии. В статью 302 УПК предлагается внести такие изменения. Во-первых, ч. 6 изложить в следующей редакции: «Суд постановляет обвинительный приговор в случае, предусмотренном пунктом 2 части пятой настоящей статьи, если к моменту вынесения приговора время нахождения подсудимого под стражей по данному уголовному делу с учетом правил зачета наказаний, установленных статьей 72 Уголовного кодекса Российской Федерации, поглощает наказание, назначенное подсудимому судом». Во-вторых, ч. 8 сформулировать таким образом: «Если основания прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования, указан^ ные в пунктах 1 и 2 части первой статьи 24 и пункте 1 части первой статьи 27 настоящего Кодекса, обнаруживаются в ходе судебного разбирательства, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке до его разрешения по существу и постановляет в таких случаях оправдательный приговор».
  3. Процессуальное решение об освобождении от уголовной ответственности должно быть объективировано вовне в предусмотренной уголовно-процессуальным

91

законом форме. Внешним выражением такого освобождения, по действующему зако- нодательству, выступает прекращение уголовного преследования, прекращение уго- ловного дела и отказ в его возбуждении.

Выбор той или иной формы предопределяется, во-первых, стадией, на которой принимается решение, во-вторых, необходимостью продолжения процессуальной деятельности в части других преступлений или в отношении других лиц либо отсут- ствием такой необходимости, в-третьих, особенностями некоторых оснований осво- бождения от уголовной ответственности, в-четвертых, спецификой уполномоченного на принятие такого решения субъекта. Действующий УПК, однако, не дает ответа на вопрос, какое решение принимает суд, получивший уголовное дело с ходатайством об избрании принудительной меры воспитательного воздействия. В этой связи ст. 427 УПК предлагается дополнить новой частью следующего содержания: «По итогам рассмотрения ходатайства суд принимает одно из следующих решений: 1) об избрании в отношении несовершеннолетнего одной или нескольких принудительных мер воспитательного воздействия с учетом положений статей 90 и 91 Уголовного кодекса Российской Федерации и прекращении в этой связи уголовного дела; 2) о прекращении уголовного дела по основаниям и в порядке, предусмотренным ст. 239 настоящего Кодекса».

В статье 28 УПК, определяющей порядок освобождения от уголовной ответст- венности в связи с деятельным раскаянием, должна предусматриваться общая для всех субъектов форма выражения решения - прекращение уголовного дела, как это сделано применительно к другим подобным основаниям (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК, ст. 25 и ст. 26 УПК); предлагается внести соответствующие изменения в названную статью.

  1. Принятое решение должно быть облечено в письменную форму соответствующего постановления или определения и иметь предписанную законом структуру. В нем должно найти отражение всех вопросов, связанных с прекращением процессуальной деятельности или изменением ее содержания.
  2. Принятию решения об освобождении от уголовной ответственности должно предшествовать совершение всех процессуальных действий, направленных на обеспечение прав лиц, чьи интересы оно затрагивает.

92

Глава II. Гарантии законности процессуальных решений об осво- бождении от уголовной ответственности

§ 1. Общая характеристика гарантий законности решений об освобождении от уголовной ответственности

В литературе по теории государства и права отмечается: «Исходя из того, что законность представляет собой особое, самостоятельное общественно-политическое явление, вполне оправданна постановка вопроса об условиях, при которых режим за- конности возможен, а также о специальных механизмах, призванных поддерживать режим законности. Эти условия и специальные механизмы … охватываются понятием “гарантии законности”».188 Среди последних принято выделять специальные правовые средства, которые в отличие от общих условий являются внутренними юридическими механизмами, нацеленными на то, «чтобы обеспечить реальное осуществление требования законности».189

Соглашаясь с данной позицией, отметим следующее. Общество представляет собой сложноорганизованную систему, социальную сферу которой составляют следующие элементы: экономическая сфера, политическая, правовая, духовная. Каждая из этих подсистем общества оказывает определенное влияние на человеческую деятельность и развивающиеся в связи с этой деятельностью общественные отношения. Поэтому представляется, что каждая из указанных сфер в определенной мере является «носителем» гарантий надлежащего осуществления любого вида деятельности. В

188 Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т. Т. 1. - М., 1981. - С. 234. Думается, что и в предлагаемых другими авторами дефинициях гарантий законности заложены те же наиболее существенные признаки таковых. Например, под ними понимают «объективные условия и субъективные факторы, а также специальные средства, обеспечивающие режим законности» (Теория государства и права/Под ред. В.М. Ко- рельского и В.Д. Перевалова. - М., 1999. - С. 449). Некоторые авторы подчеркивают также системный характер рассматриваемых гарантий, а последние они определяют как «обусловленную закономерностями общественного развития систему условий и средств, обеспечивающую процесс реализации законности и тем самым формирую щую такую упорядоченность социальных отношений, которая способствует движе нию страны к состоянию демократии» (Теория государства и права/Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. - С. 426).

189 Алексеев С.С. Указ. соч. - С. 234.

93

этой связи наиболее общим уровнем классификации гарантий законности должно стать деление их на экономические, политические, духовно-культурные и правовые. В то же время каждая из этих групп гарантий имеет в своем составе средства и общие, и специальные, различие между которыми должно проводиться по их целевому назначению, а именно: подчинено ли их существование главным образом обеспече- нию законности или иной цели.

Вряд ли целесообразно при классификации гарантий законности смешивать два самостоятельных учтенных нами критерия - сферу их реализации и целевое на- значение.190

Любой области социальной жизни присущ свой, особый механизм воздействия на общественные отношения, а, следовательно, и свойственный ей арсенал средств поддержания режима законности. Специфика той или иной группы гарантий предпо- лагает исследование их специалистами соответствующих отраслей знания. В целях же нашего исследования необходимо уделить внимание правовым гарантиям, обес- печивающим принятие законного решения об освобождении от уголовной ответст- венности.

190 Между тем такое смешение в литературе встречается. Так, одни авторы, различая общие условия и специальные средства, к первым относят экономические, политиче- ские, идеологические, социальные и правовые, а ко вторым - организационные и юридические гарантии (Теория государства и права/Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. - С. 450-455). Другие отделяют экономические, политические и духовно- культурные гарантии от психологических, управленческих и правовых (Теория государства и права/Под ред. В.К. Бабаева. - М., 1999. - С. 532). Третьи относят к специальным гарантиям только собственно юридические средства, противопоставляя их экономическим, политико-идеологическим и нравственно-духовным гарантиям (Теория государства и права/Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. - С. 427). К тому же не следует особо выделять гарантии идеологического и психологического харак- тера наряду с экономическими, политическими, духовно-культурными и правовыми. Ведь каждой их указанных сфер социальной жизни соответствует особая форма об- щественного сознания (политическое сознание, правосознание и т.п.), которая имеет два уровня - общественная идеология и общественная психология. Данное замечание относится как к указанным общетеоретическим, так и к специальным работам (См., например: Ефимовских В.Л. Об идеологических гарантиях укрепления социалисти- ческой законности в деятельности органов внутренних дел//Законность, обоснован- ность, справедливость в деятельности правоохранительных органов в свете решений XXVII съезда КПСС. - Пермь, 1986. - С. 20)

94

Для этого прежде всего нужно определиться с тем, что же к таким гарантиям может быть отнесено.

По мнению отдельных теоретиков, правовые гарантии включают в себя «нормативно- правовые средства (нормы права и правовые санкции), гарантирующие неуклонное исполнение требований права всеми участниками общественных отношений …, обеспечивающие восстановление нарушенных прав и наказание нарушителей законности».191 Особо при этом подчеркивается, что в систему таких средств не вхо- дит протекающая на основе правовых норм практическая деятельность соответст-

192

вующих государственных органов и отдельных граждан.

Автором приведенных высказываний, на наш взгляд, правильно указано, что правовые гарантии законности направлены не только на предупреждение ее (законности) нарушений, но и на восстановление нарушенных прав и применение мер от- ветственности к лицам, виновным в этих нарушениях. Однако данная позиция не мо- жет не вызвать и несколько критических замечаний.

Во-первых, вряд ли справедливо оставлять за рамками системы рассматриваемых гарантий юридическую деятельность. Последняя с нормативным закреплением правил поведения представляют собой «две неотъемлемые последовательные формы существования гарантий», а именно: «декларативную и осуществленную».193 Нельзя согласиться и с тем, что практическая деятельность не входит в число гарантий, но

194 т-»

является составной частью процесса гарантирования. Ведь «поскольку правовые нормы вызывают нужное поведение участников общественных отношений, следова- тельно, налицо процесс их реализации в одной из своих форм. Поэтому говорить о том, что правовые нормы могут служить правовыми гарантиями вне процесса своего

191 Самощенко И.С. Охрана режима законности Советским государством. - М., 1960. - С. 64.

192 См.: Там же.-С. 64-65.

193 См.: Тарасова Г.В. Указ. соч. - С. 8.

194 Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. - Томск, 1977.-С. 61.

95

осуществления, не представляется возможным».195 По указанным соображениям сле- дует, думается, относить к числу правовых гарантий надлежащий уровень правопри- менительной деятельности в обществе.196

Во-вторых, представляется методологически некорректным включать в анали- зируемую систему в качестве самостоятельных элементов и целого (норма), и его части (санкция).

Все сказанное относится и к правовым гарантиям обеспечения законности про- цессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности.

Законодатель стремится создать условия, при которых становится возможным выполнение основного требования, предъявляемого к любому процессуальному акту, ведь «издание всякого незаконного акта посягает на важную сторону правопорядка - соподчинение правоприменительных актов (приговора, постановления следователя и т.п.) закону».197 Кроме того, им принимаются меры к обеспечению законности кон- кретных видов процессуальных решений, в том числе и интересующих нас.

Резюмируя изложенное, правовые гарантии законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности можно определить как связанную с экономической, политической и духовной подсистемами общества и обусловленную ими систему юридических норм и основанную на них правоприменительную деятельность уполномоченных субъектов (государственных органов и должностных

Кротова Л.А. Процессуальные гарантии достижения задач уголовного судопроиз- водства: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 1982. - С. 13.

196 За необходимость включения в число правовых гарантий законности деятельности государственных органов и должностных лиц высказывались многие авторы (См., например: Недбайло П.Е. О юридических гарантиях правильного осуществления со ветских правовых норм//Советское государство и право. - М., 1957. - № 6. - С. 20- 29; Савин В.М. Законность и правосудие в советском социалистическом государст- ве//Советское государство и право. - М., 1965. - № 12. - С. 110-111; Ленинское уче ние о демократии и законности и его значение для современности. - М., 1973. - С. 37; Рабинович П.М. Проблемы теории законности развитого социализма. - Львов, 1979. - С. 82; Кобликов А.С. Уголовно-процессуальные гарантии эффективности правоох ранительной деятельности//Советское государство и право. - М., 1984. - № 5. - С. 58 и др.).

197 Столмаков А.И. Понятие правонарушения по советскому уголовно- процессуальному праву/УПравоведение. - М., 1980. - № 1. - С. 75.

96

лиц), обеспечивающих 1) принятие законного решения об освобождении от уголовной ответственности, 2) восстановление нарушенных принятием незаконного решения прав государства, общества, отдельных граждан и организаций, 3) привлечения должностных лиц, виновных в принятии незаконного решения, к установленной законом ответственности.

Поскольку гарантии подобного рода отличаются многообразием, представляется необходимым произвести и их классификацию.

Уместно вначале отделить специальные гарантии законности решений об осво- бождении от уголовной ответственности от общих. При этом, как уже было указано, критерием подобного подразделения будет являться целевое назначение правового средства. Производя такую группировку, важно в то же время не упускать из виду диалектической связи между данными гарантиями. Как известно, общие закономер- ности проявляются через специфические явления, но не сводятся к их сумме.198

Подсистема общих гарантий, на наш взгляд, включает в себя:

  1. Надлежащий уровень развития уголовного и уголовно-процессуального за конодательства.

  2. Соответствующий уровень правоприменительной деятельности. Наличие первого из названных элементов предполагает:

A) Своевременность и полноту опосредования, а также правильность отраже ния в правовых предписаниях требований социально-политических и экономических закономерностей развития.

Б) Стабильность уголовной политики, что, в свою очередь, требует как стабильности законодательства, так и стабильности судебной практики.

B) Учет при конструировании норм требований законодательной техники. При осуществлении правоприменительной деятельности требуется:

А) Должный уровень организации деятельности правоприменительных органов.

Б) Надлежащий «микроклимат, в котором происходит правоприменение».

198 Шептулин А.П. Диалектика единичного, особенного и общего. - М., 1973. - С. 171- 173.

97

В) Наличие необходимых субъективных качеств лица, производящего предва- рительное расследование, прокурора, судьи.199

Подсистема общих правовых гарантий направлена на решение целого ряда задач, стоящих перед государством и обществом.200 В то же время их наличие является необходимой предпосылкой законности процессуальной деятельности и принимае- мых в ее ходе решений. Однако эти предпосылки дополняются средствами, непо- средственно направленными на обеспечение соответствия тех или иных процессу- альных актов положениям юридических норм. Именно о них мы говорим как о спе- циальных гарантиях законности процессуальных решений вообще и решений об ос- вобождении от уголовной ответственности, в частности.

К таким специальным гарантиям, на наш взгляд, могут быть отнесены детальная регламентация конкретных оснований освобождения от уголовной ответственности, отдельные элементы процессуальной формы, характеризующие процесс принятия решения о таком освобождении, а также предусматривающие контроль за их со- держанием, восстановительные и карательные санкции, применяемые в случаях при- нятия не соответствующих закону актов, практическая деятельность, связанная с реа- лизацией указанных мер.

Сами специальные гарантии могут быть подвергнуты дальнейшей классификации в зависимости от различных критериев.

Так, в качестве одного из них может служить отраслевая принадлежность норм, предусматривающих соответствующее средство. Поскольку освобождение от уголовной ответственности связано с реализацией и уголовного, и уголовно- процессуального права, гарантии принятия законного решения о подобном освобож-

В юридической литературе обозначенные нами общие гарантии рассматриваются в качестве условий эффективности правовых норм. См.: Эффективность правовых норм/Кудрявцев В.Н., Никитинский В.И., Самощенко И.С., Глазырин В.В. -М., 1980. - С. 80, 83, 118-119, 121; Эффективность действия правовых норм. - Л., 1977. - С. 135- 136.

200 Детальный анализ гарантий этого уровня предполагает объединение усилий пред- ставителей разных отраслей юридической науки. Поэтому он не может служить целью настоящей работы.

98

дении могут быть уголовно-правовыми и уголовно-процессуальными.201 В этой связи мы не разделяем позицию Г.В. Тарасовой, которая к гарантиям «частного порядка» законности и обоснованности прекращения уголовных дел органами предварительно- го следствия относит только уголовно-процессуальные средства.202

При построении классификации специальных гарантий законности решений об освобождении от уголовной ответственности может быть учтен и носитель интереса, реализация которого обеспечивается соответствующим средством. В этом плане це- лесообразно различать гарантии интересов государства и органов, его представляю-

203

щих, и гарантии интересов частных лиц и организаций.

Наконец, классификация может быть построена, исходя из характера специальных гарантий. По данному основанию можно выделить две их группы.

  1. Превентивные - направленные на предупреждение принятия незаконных решений об освобождении от уголовной ответственности.
  2. Ретроспективные - направленные на восстановление нарушенного принятием незаконного решения состояния и обеспечивающие привлечение должностных
  3. В юридической литературе институт освобождения от уголовной ответственности справедливо рассматривается как комплексный институт уголовного и уголовно- процессуального права (См, например: Лобанова Л.В. Юридическая природа и про- цессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - С. 9 и др.).

202 Тарасова Г.В. Указ. соч. - С. 8.

203 И те, и другие гарантии обеспечивают выполнение задач уголовного судопроиз водства и в этом смысле являются гарантиями правосудия. Поэтому мы не разделяем позиции ученых, которые противопоставляют процессуальные гарантии личности га рантиям правосудия (См, например: Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уго ловном процессе. - Саратов, 1959. - С. 22; Выдря М.М. Гарантии прав участников процесса в судах первой и второй инстанции: Автореф. Дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1967. - С. 8; Мотовиловкер Я.О. О гарантиях интересов личности и правосу- дия//Советское государство и право. - М., 1974. - № 6. - С. 102-104 и др.), а, напро тив, солидарны с авторами, считающими гарантии прав и законных интересов лично сти органической частью гарантий правосудия (См., например: Полянский Н.Н. Во просы теории советского уголовного процесса. - М., 1956. - С. 181; Акинча Н.А. К понятию уголовно-процессуальных гарантий//Актуальные вопросы советской юри дической науки. Ч. 2. - Саратов, 1978. - С. 101 и др.).

99

лиц, виновных в вынесении такого решения, к ответственности.

Именно с учетом этой классификации, которая, в отличие от других, характеризуется меньшей долей условности, выделены последующие параграфы настоящей главы.

Освещение общей характеристики гарантий законности решений об освобождении от уголовной ответственности предполагает не только выработку дефиниции понятия таких гарантий и построение их системы, но и определение существующего уровня эффективности таковых. Результаты нашего исследования позволяют, думается, предположить, что уровень этот не может быть признан высоким. Данные вы- борочного изучения уголовных дел и материалов свидетельствуют о том, что значи- тельная часть решений об освобождении от уголовной ответственности вынесена с нарушением действовавшего законодательства. Так, 37,6 % анализируемых процес- суальных актов, вынесенных правоохранительными органами Волгоградской и Аст- раханской областей в 1996-2001 гг., по нашему мнению, не отвечали требованиям уголовного закона, 57,2 % из них приняты с нарушением Уголовно-процессуального кодекса. Немало встретилось случаев, когда при этом имели место разные по харак- теру ошибки или допущено несколько процессуальных нарушений. В этих условиях вряд ли в пользу высокой эффективности гарантий законности решений об освобож- дении от уголовной ответственности свидетельствует низкий процент отмены их компетентными субъектами. Из выявленных нами случаев принятия незаконных ре- шений лишь 19,6 % было отменено надзирающими и контролирующими органами.

Как отмечается в общеправовой литературе, причины правоприменительных ошибок различны.205 Данный вывод вполне применим и к случаям принятия незаконных решений об освобождении от уголовной ответственности. Во многом такое положение может быть объяснено отсутствием (или наличием в недостаточном объеме) у конкретных фигур правоприменения профессиональных и личных качеств, позво-

204 СМ. Гробов называет эти гарантии «страховочными» (См.: Гробов СМ. О клас сификации уголовно-процессуальных гарантий обвиняемого//Гарантии прав лично сти в социалистическом уголовном праве и процессе. -^ Ярославль, 1977. - С. 70).

205 Подробнее см.: Вопленко Н.Н. Социалистическая законность и применение пра ва. - С. 133-154; Мурсалимов К.Р. Правоприменительные ошибки. Проблемы тео рии: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 2000. - С 17- 18.

100

ляющих надлежащим образом ориентироваться в конкретных процессуальных ситуа- циях, принимать решения, которые бы соответствовали «духу и букве» закона, сла- бым владением следователями искусством доказывания.206

Но объяснение должно быть найдено и в другом, а именно: в «отставании» за- конодательства от развития общества, недостаточной определенности и полноте ус- танавливаемых правил и процедур, противоречивости юридических норм, отсутствии четких требований к надзорной и контролирующей деятельности уполномоченных субъектов. К сожалению, не исключены и случаи должностных злоупотреблений при принятии решений об освобождении от уголовной ответственности. Сказанное дает нам основание утверждать, что существующие правовые гарантии законности про- цессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности несовершенны. В этой связи представляется необходимым их детальный анализ, что и будет предпринято в последующих параграфах настоящей главы.

См., например: Лазарева В.А. О профессиональной непригодности к следственной работе//Актуальные вопросы реализации уголовной ответственности. - Куйбышев, 1988. - С. 95 и ел. См. также: Шейфер С.А. Недостатки доказывания как причина следственных ошибок//ХХУИ съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка. - М., 1987. - С. 209.

101

§ 2. Роль уголовно-правовой регламентации оснований и условий освобождения от уголовной ответственности и процессуальной формы в обеспечении законности принимаемых решений

Освобождение от уголовной ответственности предполагает едва ли не более сложную мыслительную деятельность, чем квалификация преступлений. Ведь в этом случае компетентный орган должен не только дать юридическую оценку преступному посягательству, но и соотнести с признаками, присущими законодательной модели оснований и условий подобного освобождения, обстоятельства конкретного дела. Думается, что успех этой деятельности во многом зависит от того, насколько удачной окажется указанная конструкция.

На наш взгляд, о надлежащем уровне законодательного закрепления оснований и условий освобождения от уголовной ответственности можно говорить лишь тогда, когда соблюдены следующие требования. Во-первых, регламентация того или иного обстоятельства, с которым закон связывает возможность такого освобождения, долж- на соответствовать как природе данного института, так и сущности конкретного ос- нования (условия). Во-вторых, названные обстоятельства целесообразно излагать та- ким образом, чтобы исключалась многозначность толкования. Это подразумевает 1) сведение к минимуму использования оценочных признаков;208 2) максимально возможную формализацию их конкретных правовых свойств.

Выполнение первого требования невозможно без учета того, что посредством освобождения от уголовной ответственности могут решаться задачи, стоящие перед уголовным правом,209 но сами эти задачи ввиду их важности не должны игнориро-

207 Келина С.Г. Освобождение от уголовной ответственности как правовое последст вие совершения преступления//Уголовное право: новые идеи. - М., 1994. - С. 75.

208 Подробнее об использовании оценочных признаков см.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. - 2-е изд., перераб. и допполн. - М., 1999. - С. 115-123.

209 Прав, думается, П.В. Алюшкин, который, ссылаясь на ч. 2 ст. 2 УК, подчеркивает, что «любая мера уголовно-правового воздействия является средством решения задач уголовного права» (Алюшкин П.В. Фактический состав освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием: Дисс. … канд. юрид. наук. - С. 74).

102

ваться, приноситься в жертву каким-то иным целям. В этой связи вряд ли логичным выглядит закрепление в уголовном законе таких оснований освобождения от уголов- ной ответственности, которые призваны решать только задачи раскрытия преступле- ний. А именно этими соображениями, как представляется, руководствовался законо- датель, предусматривающий возможность данного вида освобождения для взяткода- теля и лица, совершившего коммерческий подкуп (Примечания к ст. ст. 291 и 204 УК соответственно).

В частности, на основании примечания к ст. 291 УК от уголовной ответственности освобождается взяткодатель, добровольно заявивший о даче взятки. Данное Примечание без каких-либо существенных изменений перекочевало из УК РСФСР 1960 г. В УК лишь уточнен адресат сообщения: подчеркнуто, что таковым выступает орган, имеющий право возбудить уголовное дело.

Нельзя, конечно, не учитывать сложности выявления и раскрытия такого пре- ступления, как взяточничество. Латентность последнего велика. По оценкам экспер- тов, не выявленное взяточничество достигает 98 %, лишь в отношении 70 % выяв- ленных взяточников возбуждаются уголовные дела. Привлекается к уголовной ответ- ственности из них только половина.210 Учитывая это, некоторые ученые высказыва- ются даже за предоставление возможности освобождения от уголовной ответствен- ности не только взяткодателей, но и взяткополучателей. Так, Г.Н. Борзенков, обосно- вывая данное предложение, отмечает: «Подобное решение не только будет способст- вовать раскрытию взяточничества, но и сыграет профилактическую роль, заставит задуматься некоторых взяткополучателей. Нельзя полагать, что в системе “дающий - берущий” взяткодателю стабильно принадлежит пассивная роль. В современных ус- ловиях именно взяткодатель является инициирующим фактором коррупции».211 На активную роль взяткодателей в совершении преступления обращает внимание и А. Филатов, по данным исследований которого, третья часть случаев взяточничества со-

См.: Научно-практические основы борьбы с коррупцией: круглый стол//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. - М., 1993. - № 1. - С. 25. См. также: Кирюшина О. Индивидуализация предмета взятки//Законность. - М., 1996. - № 11. - С. 22; Илюхин В. Вор на воре и вором погоняет/ЛОридическая газета. - М., 1998. - № 15(337). 211 См.: Научно-практические основы борьбы с коррупцией. -С. 31.

103

вершена по инициативе этих субъектов, причем в 90 % дел они преследовали цель извлечения незаконных выгод или уклонения от ответственности.212

Думается, что само по себе добровольное заявление о совершении преступления не должно служить основанием освобождения от уголовной ответственности ни взяткополучателя, ни взяткодателя. Ведь в других случаях оно или ему подобное дей- ствие учитывается законодателем не столько потому, что является формой сотрудни- чества лица с правоохранительными органами в раскрытии преступления, а в силу того, что создает условия для предотвращения других более опасных способов пове- дения или тяжких последствий содеянного. Проанализируем, например, Примечание к ст. 222 УК, в соответствии с которым лицо, добровольно сдавшее огнестрельное, газовое или холодное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные уст- ройства, незаконно хранившиеся у него, освобождается от уголовной ответственно- сти. Данное положение включено в уголовный закон не столько потому, что тем са- мым облегчается расследование подобных преступлений, сколько потому, что дея- тельность гражданина в этом случае свидетельствует и об окончании длящегося пре- ступления, и о значительном снижении общественной опасности лица, сдавшего оружие.

Иное следует сказать о взяткодателе. Его заявление о даче взятки не только не всегда равноценно деятельному раскаянию, но и не обязательно свидетельствует о снижении его общественной опасности. Мотивы, толкнувшие данного гражданина заявить о содеянном, могут быть совсем иного рода, например, стремлением избежать ответственности, отомстить взяткополучателю, который не выполнил обещанного или выполнил не так, как хотелось взяткодателю и т.д. При таких условиях нет никакой гарантии, что освобожденный от уголовной ответственности взяткодатель не откажется в «удобный» момент повторить свои действия, если имеется реальная воз- можность добиться определенной цели путем дачи взятки и избежать при этом нака- зания.213

См.: Филатов А. Практика рассмотрения дел о взяточничестве//Социалистическая законность. -М., 1980.-№ 3.-С. 5.

См.: Лобанова Л.В. Некоторые проблемы развития законодательства об освобож- дении от уголовной ответственности//Советская правовая система в период пере-

104

Думается, что законодатель, возводя добровольность заявления в ранг само- стоятельного основания освобождения от уголовной ответственности, «расхолажива- ет» тем самым лицо, совершившее преступление, не предоставляя ему каких-либо стимулов для новых позитивных поступков, для последующего положительного влияния на развитие процессуальной деятельности, хотя его заявление не свидетель- ствовало об окончании преступления и не являлось вкладом для предотвращения его опасных последствий.

Немаловажным в оценке эффективности предписания, содержащегося в Примечании к ст. 291 УК, является и то, что в расследовании фактов получения взятки играет роль не столько заявления взяткодателей, сделанные ими после совершения преступления, сколько предварительные заявления граждан о фактах вымогательства взятки или предложении дать взятку. Так, лишь 6,25 % изученных нами заявлений граждан, в связи с которыми было возбуждено уголовное дело о получении взятки, поданы после совершения преступления.

Небезупречен, но уже по другим причинам, подход законодателя к определению и второго основания освобождения от уголовной ответственности взяткодателя. Таковым, как следует из текста Примечания к ст. 291 УК, является факт вымогатель- ства взятки со стороны должностного лица. Объясняя, почему законодатель преду- смотрел это факт в качестве основания освобождения, ученые обычно подчеркивают, что факт вымогательства ставит взяткодателя в сложные, зависимые условия, огра- ничивающие выбор действия, и степень вины взяткодателя в этом случае значительно меньше, чем при отсутствии вымогательства. Мотивом дачи взятки является стремление защитить свои законные права, а не добиться каких-либо незаконных льгот или преимуществ, преступный путь для осуществления законных интересов из-

стройки. - Волгоград, 1990. - С. 173. См. также: Егорова Н.А. Преступления против интересов службы. - Волгоград, 1999. - С. 107. Следует в определенной мере признать справедливым и утверждение А.В. Васильевского о том, что позитивное пост- преступное поведение не может быть единственным основанием освобождения от уголовной ответственности (См.: Васильевский А.В. Дифференциация уголовной ответственности и наказания в Общей части уголовного права: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 2000. - С. 22).

105

бран виновным в значительной мере под влиянием принуждения.214

Нельзя, конечно, отрицать, что факту принуждения к совершению преступления должно придаваться уголовно-правовое значение. Но непонятно, почему этот факт применительно к составу дачи взятки должен служить основанием освобождения от уголовной ответственности. Ведь по отношению к другим составам он или исключает ответственность (ст. 39, ч. 2 ст. 40 УК), либо является обстоятельством, смягчающим наказание (п. «е» ч. 1 ст. 61 УК). Не странно ли выглядит позиция законодателя, заложившего в один и тот же факт - факт совершения преступления под влиянием вымогательства - и основание возникновения уголовной ответственности, и основание отказа от ее реализации. Уголовная ответственность, в отношении которой с самого начала ее существования ясно, что ей не суждено быть реализованной, является бессмысленной, о чем уже упоминалось в настоящей работе.

Верно и то, что действия взяткодателя, мотивом которых выступает побуждение взяткополучателя к совершению незаконного действия, являются более опасными, чем действия взяткодателя, «хлопочущего» о законной деятельности должностного лица. Но ведь в УК законодатель и без того дифференцированно подошел к решению вопроса об ответственности за подобные действия, сконструировав квалифи- цированный состав дачи взятки - «дача взятки должностному лицу за совершение им заведомо незаконных действий (бездействия) …» (ч. 2 ст. 291 УК), повысив при этом максимальный предел санкции с трех до восьми лет, тем самым переводя этот вид дачи взятки в разряд тяжких преступлений.

Сказанное не означает, что мы предлагаем вообще исключить возможность ос- вобождения от уголовной ответственности для взяткодателя. Однако для того, чтобы избежать названных выше проблем, в формулировке основания для такого освобож- дения необходимо учесть следующие моменты.

Во-первых, основанием освобождения от уголовной ответственности взяткодателя должно служить не просто добровольное заявление о даче взятки, а сопряженное

См., например: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. - Т. 4. - Л., 1978. - С. 304. См. также: Волженкин Б.В. Служебные преступления. - М., 2000. - С. 256- 257.

106

с активным содействием раскрытию и расследованию преступления и продиктованное раскаянием заявление давшего взятку.

Во-вторых, поскольку основанием освобождения от уголовной ответственности не могут служить обстоятельства, характеризующие преступление, факт вымогательства взятки сам по себе должен учитываться лишь при назначении наказания. Основание же освобождения применительно к вымогательству взятки целесообразно также увязывать с позитивными постпреступными действиями. Как представляется, раскаяние лица в последнем случае не обязательно.

Обобщая изложенное, можно предложить следующую формулировку Примечания к ст. 291 УК. «Лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, но добровольно сообщившее об этом органу, имеющему право возбудить уголовное дело, и активно способствовавшее раскрытию и расследованию данного преступления, освобождается от уголовной ответственности за дачу взятки, если оно раскаялось в содеянном или в отношении него имело место вы- могательство взятки со стороны должностного лица». Аналогичные изменения следует внести и в Примечание к ст. 204 УК.

Представляется, что с аналогичных позиций необходимо оценивать и основания освобождения от уголовной ответственности, предусмотренные Примечаниями к ст. ст. 337 и 338 УК, согласно которым военнослужащий, совершивший самовольное оставление части или места службы либо дезертирство, может быть освобожден от уголовной ответственности, если совершение преступления явилось следствием сте- чения тяжелых обстоятельств. Как следует из текста закона, в ранг оснований осво- бождения возведены обстоятельства, характеризующие преступное событие (его причины или обстановку). Думается, что стечение тяжелых обстоятельств само по себе также должно учитываться только при назначении наказания (возможно, вплоть до освобождения от него); в исключительных случаях можно признать военнослу- жащего действовавшим в состоянии крайней необходимости. Позитивным в регла- ментации оснований освобождения от уголовной ответственности в анализируемых ситуациях видится опыт некоторых государств-участников СНГ. Так, Примечания к ст. ст. 372 (Самовольное оставление части или места службы) и 373 (Дезертирство) УК Республики Казахстан увязывают возможность такого освобождения с фактом

107

добровольного возвращения военнослужащего для дальнейшего прохождения служ- бы.

На наш взгляд, формулировки Примечаний к ст. ст. 337 и 338 УК целесообразно изложить в следующей редакции. «Военнослужащий, совершивший преступления, предусмотренные настоящей статьей, но добровольно явившийся для даль- нейшего прохождения службы, освобождается от уголовной ответственности, если совершение данного преступления вызвано стечением тяжелых обстоя- тельств».

Небезупречны и формулировки положений уголовного закона, регламентирующие некоторые общие основания освобождения от уголовной ответственности. Это касается, в частности, такого основания, как деятельное раскаяние. Согласно ч. 1 ст. 75 УК, лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, воз- местило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в ре- зультате преступления.

Во-первых, не лишена актуальности проблема установления субъективного от- ношения лица, совершившего преступление, к совершаемым им посткриминальным действиям, а точнее - их мотивации. Указание в названии статьи на раскаяние лица предполагает «осознание своего поведения именно как преступного, осуждения (са- моосуждения) этого поведения и сожаления о нем», «перелом в сознании виновного», «стремление загладить и искупить свою вину, решимость не совершать преступление в будущем».216 Однако в тексте анализируемой статьи об этом не упоминает-

“У 1 *7

ся. Отсутствие прямого указания на факт раскаяния непосредственно в тексте нормы в литературе иногда объясняется недостаточностью современных средств для ди-

215 Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. - М., 1998. - С. 235.

216 Гуляев А. Чистосердечное раскаяние лица, совершившего преступле- ние//Советская юстиция. - М, 1991. - № 6. - С. 13.

217 Некоторые авторы только по этой причине считают не обязательной обусловлен ность позитивных посткриминальных действий фактом раскаяния лица (См., напри мер: Аликперов X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятель ным раскаянием//Законность. - М., 1999. - № 5. - С. 20).

108

агностики наличия или отсутствия такого психологического феномена, как раская- ние.218 Вряд ли подобная аргументация убедительна. На наш взгляд, права Л.В. Лоба- нова, которая указывает, что при установлении вины практические работники стал- киваются с более сложной задачей - выяснением психического отношения лица к по- сягательству в момент его совершения, причем в большинстве случаев успешно с этим справляются. 219 Поэтому, как представляется, при решении вопроса об освобо- ждении от уголовной ответственности по данному основанию правоприменитель должен исходить из обоснованного предположения о реальном наличии положитель-

тол

ных изменений в сознании лица. Уже это свидетельствует о необходимости кор- ректировки редакции анализируемой части статьи 75 УК.221 Положительным приме- ром в этом отношении может служить формулировка ст. 45 УК Украины, в тексте ко- торой прямо указано на высокую мотивацию положительного посткриминального поведения.

Во-вторых, неоднозначно в литературе решается вопрос, требуется ли для принятия решения об освобождении наличие всех трех обстоятельств (добровольная явка с повинной, способствование раскрытию преступления, возмещение причиненного

218 Ситковская О.Д. Указ. соч. - С. 235-236.

219 Лобанова Л.В. К вопросу о соответствии наименования и содержания статьи 75 УК РФ//Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном за конодательстве. -Ярославль, 1997. - С. 32.

220 См.: Алюшкин П.В. Фактический состав освобождения от уголовной ответствен ности в связи с деятельным раскаянием: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Ка зань, 2001. - С. 12 (См. также: Сафронов А.Д. О понятии деятельного раская- ния//Проблемы уголовного процесса и криминалистики. - М., 1976. - С. 101).

221 Несомненный интерес в свете рассматриваемой проблемы представляет следую щее обстоятельство. В некоторых иностранных государствах законодательство также позволяет прекратить преследование (suspend prosecution) в связи с наличием ряда обстоятельств: признание вины, сотрудничество с правоохранительными органами, компенсация вреда или иное достижение компромисса с пострадавшими (например, ст. 248 Уголовно-процессуального кодекса Японии). В литературе по этому поводу отмечается, что освобождение от уголовной ответственности (absolution) может быть осуществлено исключительно в отношении обвиняемого, который не только совер шил указанные действия, но и раскаялся в своем преступлении. «Признание и рас каяние - это главные условия допустимости такого освобождения» (See: Haley, John О. Apology and pardon: Learning from Japan//American Behavioral Scientist. - Mar98. - Vol. 41.- Issue 6. - P. 847-848).

109

вреда) или же достаточно одного из них. Одни авторы считают, что только совокуп- ность перечисленных в ч. 1 ст. 75 УК действий свидетельствует о деятельном раская- нии, что наличие лишь одного из признаков понимается уже не как деятельное рас- каяние, а как отдельное смягчающее обстоятельство.222 Согласно мнению других ученых, «ни прежде, ни тем более сегодня не имелось и нет оснований, чтобы считать всегда обязательным наличие всей совокупности означенных в ч. 1 ст. 75 УК РФ смягчающих ответственность обстоятельств для освобождения лица от ответственно- сти. Конечно, они желательны и на практике иногда встречаются (сочетаются), но было бы нереальным (и вредным) возводить желаемое требование в абсолют».223 Ут- верждается, наконец, что для применения ст. 75 УК РФ достаточно двух из трех пе- речисленных постпреступных действий: заглаживание вреда должно быть обязатель- ным, а явка с повинной и способствование расследованию преступления могут быть альтернативными элементами деятельного раскаяния.224

На наш взгляд, законодатель имел в виду наличие всех трех актов посткриминального поведения субъекта. Какой смысл освобождать лицо от уголовной ответственности только на основании сделанного им (пусть добровольно) заявления о совершении преступления? Если это добровольное заявление связано с искренним раскаянием в совершении преступления, то тем более оно должно быть «подкреплено» позитивными действиями - способствованием расследованию и возмещением ущерба. Поскольку раскаяние как таковое является сложным психологическим феноменом и трудно поддается диагностированию, констатация его наличия или отсутствия должна связываться с выраженными вовне действиями лица. Причем такие действия должны с максимальной степенью вероятности свидетельствовать о наличии позитивных изменений в личности субъекта. Тем более, что закон предусматривает без-

См. Михайлов В. Признаки деятельного раскаяния//Российская юстиция. - М., 1998. - № 4. - С. 6; Савкин А. Деятельное раскаяние - свобода от ответственно- сти//Российская юстиция. - М., 1997. - № 12. - С. 35-36.

223 Коломеец В. Явка с повинной: новая трактовка//Российская юстиция. - М., 1997. - №10.-С. 35.

224 Алюшкин П.В. Фактический состав освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - С. 26.

по условное освобождение лица от уголовной ответственности. Иными словами, требование наличия в действиях лица всех трех актов позитивного постпреступного поведения должно являться гарантией несовершения им преступлений в будущем. Поэтому вряд ли обоснованно говорить о том, что законодатель предъявляет завышенные требования к поведению лица, совершившего преступление.

О необходимости установления всех обстоятельств, перечисленных в ст. 75 УК, на наш взгляд, свидетельствует и следующий факт. Если мы обратимся к п.п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, то мы увидим, что явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, добровольное возмещение ущерба не объединены общим термином, как это имеет место в ст. 75 УК. Более того, они «разведены» по разным пунктам, т.е. каждое отдельное такое действие является только обстоятельством, смягчающим ответственность и наказание. К сожалению, следственная и судебная практика идут по иному пути, считая, что для применения ст. 75 УК РФ достаточно одного или двух из перечисленных обстоятельств.

Так, М., работая продавцом и осуществляя торговлю продуктами питания, отпустила товар с истекшим сроком хранения и реализации, чем ввела покупателя в за- блуждение относительно качества товара, после чего была задержана сотрудниками милиции. В судебном заседании вину полностью признала, рассказала обо всех об- стоятельствах происшедшего, полностью возместила причиненный ущерб. Уголовное дело в отношении М. было прекращено на основании ст. 75 УК РФ и в соответствии со ст. 7 УПК РСФСР.225

Приведенный случай типичен для судебной практики. Напротив, ситуации, в которых применение ст. 75 УК обусловливается наличием всех заданных форм деятельного раскаяния, единичны (в среднем один случай из девяти).

Следует в то же время оговориться, что закон должен придавать значение наличию реальной возможности у раскаявшегося лица выполнить все требуемые действия. Однако освобождение от уголовной ответственности без одного из таковых вследствие отсутствия подобной возможности должно быть исключением из общего

Архив Красноармейского районного суда г. Волгограда. Уголовное дело № 1 -696 (2000 г.).

Ill

правила. В этом мы солидарны с А. Чувилевым.

В третьих, не совсем ясно содержание, которое вкладывает законодатель в термин «способствование раскрытию преступления». Дело в том, что само понятие «раскрытие преступления» имеет разный смысл. Так, с точки зрения криминалисти- ческой науки, вывод о том, что преступление раскрыто, формулируется на момент появления в процессе подозреваемого.228 По мнению В.В. Сверчкова, в таких ситуа- циях преступление является фактически раскрытым, так как становится известным факт его совершения и лицо, его совершившее. Имеется, однако, и иное толкование данного термина. Им обозначают «основанную на сочетании следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, регулируемую нормами права комплексную деятельность органов дознания и предварительного следствия по обнаружению преступлений и лиц, их совершивших, установлению всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, изобличению виновных, а также созданию условий, обес- печивающих применение к ним уголовного наказания либо других предусмотренных законом мер».230 Во избежание различного понимания содержания цели «способство-

226 Примером такой невозможности может служить задержание лица, намеревавшего ся явиться с повинной. В этом случае позитивные действия будут связаны с дачей правдивых показаний уже на первом допросе. Определенный интерес вызывает то обстоятельство, что дореволюционные юристы также к обстоятельствам, «умень шающим вину и наказуемость» относили явку с повинной или при невозможности ее - «обстоятельные» и «правдивые» показания о совершенном им преступлении «в на чале следствия при первых допросах» (См.: Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Том 1. Общая часть. - Киев, 1875. - С. 245), «доб ровольное и чистосердечное признание в преступлении и раскаяние в нем, буде оно последовало прежде, чем пало на виновного подозрение, или на одном из первых до просов» (См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. Т. 2. - Тула, 2001.-С. 385).

227 См.: Чувилев А. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятель ным раскаянием//Уголовное право. - М., 1998. - № 2. - С. 13.

228 См., например: Криминалистика. Учебник для вузов/Отв. ред. Н.П. Яблоков. - М., 1996. - С. 3; Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. - М., 1997. - С. 184 и

Сверчков В.В. Актуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием//Государство и право. - М., 1999. - № 12. - С. 58. 230 Лукашев В.А. Введение в курс «Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел». - Киев, 1976. - С. 69. Резонным в этой связи представляется пред-

112

вания», думается, необходимо при описании таковой указать даже не столько на рас- крытие и расследование преступления, ‘ но его рассмотрение в судебном порядке. Ведь не исключена ситуация, когда лица, способствовавшие раскрытию и расследо- ванию преступления, в суде коренным образом изменят свою позицию.

На основании изложенного представляется целесообразным изложить ч. 1 ст. 75 УК в такой редакции. «Лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, освобождается от уголовной ответственности, если оно, раскаявшись в содеянном, добровольно явилось с повинной, а также способствовало раскрытию, расследованию преступления, рассмотрению его в суде и возместило причиненный ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред».

Кроме того, мы предлагаем дополнить ст. 75 УК новой частью второй следующего содержания. «Если невыполнение одного из перечисленных в части первой настоящей статьи требований было вызвано отсутствием у лица реальной возможности для этого, оно не может служить основанием для отказа в освобождении раскаявшегося от уголовной ответственности».

Что же касается предписания, содержащегося в ч. 2 ст. 75 УК в ее нынешней редакции, то оно, как уже указывалось в юридической литературе, должно занимать иное место. Так, Л.В. Лобанова правильно пишет: «Принципиальную возможность освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части Уголовного кодекса следует предусмотреть в отдельной статье, а не в статье о деятельном

ложение С.Н. Кабелькова понимать «способствование раскрытию преступления» как «содействие органам предварительного расследования в собирании и проверке дока- зательств по расследуемому уголовному делу» (См.: Кабельков С.Н. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования по нереабилитирующим основаниям, не исключающим производство по делу: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2001. - С. 16). О сходном понимании термина «раскрытие престу- пления» см. также: Колосович С.А., Миронов Ю.И. Уголовно-процессуальная дея- тельность в системе раскрытия преступлений//Актуальные вопросы предварительного расследования. - Волгоград, 1997. - С. 29-30 и др.

231 Такое предложение высказано, в частности, В.В. Сверчковым (См.: Сверчков В.В. Актуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности в связи с деятель- ным раскаянием. - С. 58).

113

раскаянии, ибо не только последнее может служить основанием подобного освобож- дения».232 Развивая эту идею, П.В. Алюшкин приводит, на наш взгляд, серьезные ар- гументы. Автор пишет: «Как показывает детальный анализ норм Особенной части УК, содержащих специальные основания освобождения от уголовной ответственности, цель исправления не преследовалась законодателем при их конструировании. Так, едва ли возможно исправление наркозависимых лиц, освобождаемых от уголовной ответственности по ч.2 ст.75 УК, например, за добровольную выдачу наркотиче-

Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: проблемы классификации пося- гательств, регламентации и дифференциации ответственности: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - Казань, 2000. - С. 21 (О неправомерности отождествления специальных видов освобождения от уголовной ответственности и деятельного раскаяния см. также: Рябчук В.М. Освобождение от ответственности в связи с социально одоб- ряемым поведением правонарушителя//Правоведение. - М., 1989. - № 1. - С. 33; Со- ловьев О.Г. Преступления в сфере налогообложения [ст. 194, 198, 199 УК РФ]: про- блемы юридической техники и дифференциации ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 2002. - С. 8 и др.). Следует вместе с тем отметить, что в юридической литературе преобладает позиция, согласно которой, предусмотренные в Особенной части УК основания освобождения от уголовной ответственности необ- ходимо рассматривать как разновидности освобождения в связи с деятельным рас- каянием, но за преступления иной категории, чем небольшой тяжести (См., например: Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации/Отв. ред. А. И. Бойко. - Ростов-на-Дону, 1996. - С. 205; Молодцов А.С., Фисун О.О. Освобождение от уголовной ответственности в случаях, предусмотренных Особенной частью УК РФ//Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном за- конодательстве. -Ярославль, 1997. - С. 42-43; Савкин А. Указ. соч. - С. 36; Михайлов В. Указ. соч. - С. 5-7; Блинников В.А. Уголовно-правовые и криминологические аспекты лжесвидетельства: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 1998. С. 12; Кузнецова Н. Профилактическая функция уголовного закона//Уголовное право. - М., 1998. - № 1. - С. 15; Чувилев А. Освобождение от уголовной ответст- венности в связи с деятельным раскаянием. - С. 13-14; Яни П. Специальный случай освобождения от уголовной ответственности за налоговые преступления//Российская юстиция. - М., 2000. - № 1. - С. 46; Матвеева Ю., Сумин А. Освобождение от уго- ловной ответственности в связи с деятельным раскаянием//Российская юстиция. - М., 2001. - № 9. - С. 61-62 и др. В деятельном раскаянии и ранее некоторые авторы видели природу существовавших в советском уголовном праве специальных видов осво- бождения от уголовной ответственности. См., например: Барков А.В. Юридическая природа освобождения от уголовной ответственности, предусмотренного нормами Особенной части уголовного законодательства//Проблемы уголовного права. -Минск, 1976. - С. 67 и др.).

114

ских и психотропных веществ. Более того, очевидно, что указанные примечания к от- дельным статьям УК имеют своей целью непосредственное осуществление задач уголовного закона, перечисленных в ст.2 УК: “охрана прав и свобод человека и граж- данина, собственности, окружающей среды, конституционного строя Российской Фе- дерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечест- ва, а также предупреждение преступлений”, путем достижения в основном такой цели наказания как специальная превенция. Обращает на себя внимание, что указанная цель достигается либо через стимулирование лица к прекращению длящегося пре- ступного деяния (ст.ст.198, 126, 206 УК), либо через предотвращение совершения но- вых преступлений со стороны самого субъекта (ст.ст.222, 223 УК) или тяжких по- следствий содеянного, либо путем поощрения предотвращения преступного поведе- ния других лиц».233 Импонирует нам и предложенная им формулировка новой статьи (надо полагать, 78-1) УК, которая выглядит следующим образом: «В статьях Особен- ной части могут предусматриваться иные основания освобождения от уголовной от- ветственности, если это необходимо для решения задач, указанных в ст. 2 настоящего Кодекса».234

В свете сказанного мы не можем согласиться с СВ. Алещенко, указывающей, что для применения нормы Особенной части УК об освобождении от уголовной от- ветственности (в частности, Примечания к ст. 205 УК) должно быть достаточно только действий лица, направленных на предотвращение вреда, хотя бы последний и не был предотвращен по не зависящим от данного лица обстоятельствам. При этом при- водятся следующие аргументы.

Во-первых, возможны ситуации, в которых сообщение лица не воспринимается со всей серьезностью соответствующими органами или последние не принимают не- обходимый комплекс мер для предотвращения акта терроризма. Далее, лицо может выразить свое желание предупредить преступление и лишается возможности это сде- лать (удерживается соучастниками, ему причиняется физический вред и т.д.), а посе-

Алюшкин П.В. Фактический состав освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием: Дисс. … канд. юрид. наук. - С. 70-71. 234 Там же. - С. 73.

115

му делает сообщение в последний момент, когда возможность предотвратить акт тер- роризма ничтожно мала. «Лицо ведь может и осознавать, что времени мало и акт тер- роризма может быть не предотвращен, но все же пытается, надеясь на быстрые дей- ствия властей, его предотвратить. Такое поведение также заслуживает поощрения со стороны государства». Наконец, лицо может самостоятельно принимать меры по предотвращению преступления, которые могут оказаться неудачными по не завися- щим от него обстоятельствам. Во всех этих случаях, полагает СВ. Алещенко, субъект должен освобождаться от уголовной ответственности, для чего необходимо изменить формулировку примечания к ст. 205 УК РФ.235

Думается, однако, что для подобного вывода нет никаких оснований. Все обязаны соблюдать закон, соответственно, презюмируется, что никто не должен его пре- ступать, никто не имеет права совершать преступления. Поэтому даже совершение действий, направленных на предотвращение общественно опасных последствий, если последние все же наступили, недостаточно для того, чтобы сказать, что совершение преступного акта «погашено» последующим поведением лица. Разумеется, действия, пусть и не увенчавшиеся успехом, должны расцениваться государством как положи- тельные, но только при назначении наказания.236 Здесь возможны различные вариан- ты: от существенного снижения размера до полного освобождения от наказания. Но вынесение обвинительного приговора, привлечение лица к уголовной ответственно- сти, на наш взгляд, обязательно, поскольку преступление реально совершено, а лицом не достигнута главная цель введения данного вида поощрительных норм - вос- становление положения в том качестве, в каком оно существовало бы, если бы данное лицо преступления не совершало.

В юридической литературе встречаются предложения об исключении некоторых оснований освобождения от уголовной ответственности. Это относится, в частности, к утрате общественной опасности деянием вследствие изменения обстановки. Так, отдельные авторы отмечают, что данное основание «крайне сомнительно и

Алещенко СВ. Освобождение от уголовной ответственности лица, участвовавшего в подготовке акта терроризма//Вестн. ВолГУ. Сер. 5. Политика. Социология. Право. - Волгоград, 1998. - Вып. 1. - С. 99-101. 236 См., например: Сафронов А.Д. Указ. соч. - С 100.

116 внутренне противоречиво».237 Если в результате изменения обстановки, подчеркивают они, деяние утратило свою общественную опасность, то вряд ли оно может быть вообще признано преступлением, так как лишено одного из главных его признаков, а лицо, его совершившее не должно нести за него уголовную ответственность. В этой связи предлагается в подобных ситуациях говорить об освобождении от уголовной ответственности за отсутствием в действиях лица состава преступления.238 С подобными рассуждениями трудно согласиться. Вряд ли правильно, говоря об освобождении от уголовной ответственности, употреблять термин «отсутствие состава преступления». Как уже отмечалось, не совершившее преступление лицо не от чего и освобождать. Изменение обстановки не следует рассматривать и в качестве обстоятельства, исключающего ответственность, ведь последнее должно либо предшествовать совершению преступления, либо присутствовать в этот момент. При изменении обстановки такого мы не наблюдаем.

Критикуется данное основание освобождения от уголовной ответственности и с других позиций. Так, А.И. Бойцов связывает наличие данного вида освобождения с существовавшим длительное время принципом аналогии, который по своей сути представлял собой вид судебной криминализации и требовал закрепления «обратной стороны» - судебной декриминализации.239 Поскольку аналогия отменена, законода- тель должен быть последовательным до конца, то есть отменить «аналогию наобо- рот».240 Думается, однако, что и данное нарекание не совсем верно. Отпадение обще- ственной опасности ряда деяний, скажем, в отдельной местности не означает, что аналогичные деяния не являются общественно опасными в других регионах. Напро- тив, в других условиях они способны причинять существенный вред общественным отношениям. И говорить в данном случае необходимо не о судебной декриминализа- ции, а о депенализации. Следует согласиться с Г.Д. Коробковым в том, что «законо- датель признает определенные деяния преступными не потому, что они представляют

Аликперов Х.Д., Курбанова К.Ш. УК РФ и некоторые проблемы освобождения от уголовной ответственности//Государство и право. - М., 2000. - № 1. - С. 58.

238 Там же.

239 См.: Бойцов А.И. Указ. соч. - С. 17.

240 Там же.

117

опасность только в отдельном населенном пункте, на предприятии либо для отдель- ной группы … граждан, а потому, что они опасны для интересов государства … вне зависимости от их непосредственной направленности и места совершения».241

Не вполне удачной представляется и регламентация в уголовном законе некоторых условий освобождения от уголовной ответственности. Это имеет отношение, в частности, к специальным видам такого освобождения. В ряде Примечаний к статьям Особенной части УК в качестве условия освобождения от уголовной ответственности за преступления, предусмотренные этими статьями, называется отсутствие в дейст- виях лица признаков иного состава преступления (Примечания к ст. ст. 126, 205, 206, 208, 222, 223, 275 УК).242 На первый взгляд, может показаться, что совершение лицом любого другого преступления, как связанного с указанным в соответствующей статье, так и не связанного с ним, исключает применение того или иного Примечания.243

Но имел ли в виду законодатель именно это? Вряд ли. Подобное толкование не учитывает смысла и направленности норм о специальных видах освобождения от уголовной ответственности. Думается, что в соответствующих Примечаниях просто неудачно позаимствованы формулировки статьи, посвященной добровольному отказу от совершения преступления (ст. 31 УК). Как представляется, оговорив указанное ус- ловие, законодатель тем самым стремился подчеркнуть, что лицо освобождается не за все совершенные им преступления, а лишь за то, которое предусмотрено статьей, со- держащей соответствующее примечание. По такому пути идет и судебная практика.

12 июня в г. Кумертау было совершено покушение на убийство Нестерова.

241 Коробков Г.Д. Указ. соч. - С. 19.

242 Следует подчеркнуть, что подобный подход использует и законодатель ряда госу дарств-участников СНГ (См., например: Примечания к ст. ст. 126, 233 и др. УК Рес публики Казахстан, ч. 4 ст. 155 УК Республики Узбекистан, ч. 5 ст. 258 УК Украины и т.д.).

243 В литературе уже отмечено, что субъект, добровольно или по требованию властей освободивший заложника, не может быть освобожден от уголовной ответственности на основании Примечания к ст. 206 УК РФ, в частности, если он совершил дополни тельное преступление в отношении заложника или если захват сопровождается пре ступными действиями, которые сформулированы законодателем как квалифицирую щие признаки: насилие, опасное для жизни и здоровья и т.д. (См.: Овчинникова Г.В., Павлик М.Ю., Коршунова О.Н. Захват заложника: уголовно-правовые, кри минологические и криминалистические проблемы. - СПб., 2001. - С.85-86).

118

Знакомые Нестерова - Ф., Ш. и другие лица с целью выяснения виновных в покушении на Нестерова вступили в преступный сговор на похищение Толстых, который, по их мнению, был причастен к преступлению и мог дать информацию. Для этого 29 июня 1994 г. они приехали к месту работы Толстых и, угрожая ему двумя ножами, посадили в автомобиль «Нива», управляемый Ш., привезли к дому № 31 по улице Ломоносова, завели в подвал, где пытались выяснить, кто виновен в покушении на Нестерова. Не получив интересующих сведений, Ф. и Ш. стали бить Толстых метал- лическими прутами по различным частям тела, причиняя ему особую боль, а соуча- стник (находящийся в розыске) - кулаками по лицу. В результате продолжительного избиения Толстых были причинены менее тяжкие телесные повреждения. После этого Толстых был отпущен.

15 февраля 1996 г. Верховный Суд республики Башкортостан осудил Ф. и Ш. по ч. 2 ст. 125.1 УК РСФСР. В кассационном порядке приговор оставлен без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий осужденных Ф. и Ш. с ч. 2 ст. 125.1 УК РСФСР на ч. 2 ст. 109 УК РСФСР. Президиум Верховного Суда РФ 4 марта 1998 г. протест удовле- творил, указав следующее. Согласно примечанию к ст. 126 УК РФ, введенному в дей- ствие с 1 января 1997 г., лицо, добровольно освободившее похищенного, освобожда- ется от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Материалами дела установлено, что Ф. и Ш. похитили Толстых и привезли его в подвал дома, где в течение длительного времени путем истязания из- бивали потерпевшего, причинив ему менее тяжкие телесные повреждения. При этом каких-либо условий, связанных с его освобождением не выдвигали. Имея реальную возможность незаконно удерживать потерпевшего, осужденные отпустили его, т.е. добровольно освободили. При таких обстоятельствах Ф. и Ш. должны нести ответст- венность за преступления, сопряженные с похищением, а не за похищение. Поскольку Ф. и Ш. путем истязания причинили Толстых менее тяжкие телесные повреждения, их действия надлежит переквалифицировать на ч. 2 ст. 109 УК РСФСР (по УК РФ-ч. 2 ст. 112).244

БВС РФ. - М., 1999. - № 2. - С. 12.

119

Аналогичным образом толкуется данное условие и в том случае, когда основанием освобождения от уголовной ответственности выступает добровольная сдача предметов, запрещенных к обороту.

Так, П. незаконно хранил дома обрез и два патрона. Впоследствии он с исполь- зованием обреза совершил покушение на убийство. Задержанный по подозрению в совершении преступления, П. добровольно сообщил органам следствия о месте на- хождения обреза. Лицо, которому П. передал на хранение обрез, не входило в круг тех лиц, кто подлежал допросу по данному делу и производить обыск по месту его жительства органы не намеревались. Суд первой инстанции квалифицировал действия П. по ч. 3 ст. 30 и п.п. «ж», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 222 УК РФ. Судебная Коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставляя приговор без изменения, отметила, что П. не подлежит освобождению от уголовной ответственности в соответствии с Примечанием к ст. 222 УК РФ, поскольку помимо незаконного хране- ния обреза он покушался на убийство.

Президиум Верховного Суда РФ признал такое толкование Примечания к ст. 222 не соответствующим закону, указав следующее. Мотивы добровольной выдачи П. обреза значения для применения Примечания к ст. 222 УК РФ не имеют, равно как и факт совершения им иного преступления, не связанного с незаконным хранением и

245

ношением огнестрельного оружия.

Во избежание иного толкования Примечаний к статьям Особенной части УК в них, думается, следует конкретно указать, за совершение какого преступления лицо освобождается от уголовной ответственности. От указания же на отсутствие в дейст- виях лица иного состава преступления необходимо отказаться.

Нельзя обойти молчанием и такое условие освобождения от уголовной ответ- ственности по некоторым Примечаниям к статьям Особенной части, как доброволь- ность совершения постпреступных действий (Примечания к ст. ст. 126, 206, 222, 223, 228, 275 УК). Из ряда постановлений Пленума Верховного Суда РФ и решений Вер- ховного Суда РФ по конкретным уголовным делам вытекает, что о добровольности

245 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 1999 Г.//БВС РФ. - М., 2000.- №5.-С. 13.

120

положительного посткриминального действия можно говорить в том случае, когда выполнивший их гражданин осознавал возможность иного поведения. При этом до- пускается, что подобные действия могут быть совершены и по предложению органов власти.246

Однако применительно к некоторым специальным видам освобождения от уголовной ответственности содержание данного признака расширяется судебными органами за счет еще одного свойства. Обратимся к следующему казусу.

Верховным судом Республики Дагестан Р. осужден к лишению свободы: по ч.1 ст. 126.1 УК РСФСР на шесть лет, ч.2 ст. 125.1 УК РСФСР на восемь лет, а по сово- купности преступлений на основании ст. 40 УК РСФСР - на восемь лет; оправдан по ст. 103 и ч.1 ст.218 УК РСФСР за недоказанностью обвинения. Он признан виновным в совершении по предварительному сговору с лицами (дело в отношении которых выделено в отдельное производство) похищения человека и удержании его в качестве заложника.

Утром 18 июня 1993 г. Р. получил сообщение о том, что его двоюродная сестра Магомедова похищена Шахбановым М. для вступления с нею в брак. Р. со своими друзьями стал искать похищенную и требовать у родственников похитителя возвра- щения Магомедовой ее родителям. В послеобеденное время Р. и его друзья (лица, не установленные следствием) находились перед зданием прокуратуры Республики Да- гестан, куда приехал и Шахбанов Ш. - брат похитителя. Р. по сговору с не установ- ленными следствием лицами (дело в отношении которых выделено в отдельное про- изводство) схватил его, затолкнул в машину и увез, т.е. совершил его похищение. За- тем Р. и другие лица привезли Шахбанова Ш. на гору Тарки-Тау, где удерживали в

246 См., например: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. N 9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими сред- ствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами». См. также решение по делу К. (БВС РСФСР. - М., 1992. - № 4. - С. 7-8.), по делу С. (БВС РФ. -М., 1997. - № 5. - С. 12) и др. Определенный интерес представляет то обстоятельство, что в некоторых Уголовных кодексах государств-участников СНГ законодатель прямо в условие добровольности включает возможность совершения соответствующего действия по предложению властей (См., например: Примечание к ст. 295 УК Республики Беларусь).

121

качестве заложника, избивали, требуя указать местонахождение Магомедовой. Около 17 час. того же дня Магомедова была доставлена в Советский РОВД г. Махачкалы. Убедившись, что она жива и здорова, Р. с друзьями решили освободить Шахбанова Ш. Около 22 час. 30 мин. они привезли Шахбанова Ш. к нему домой, где в ходе воз- никшей перестрелки с не установленными следствием лицами он был убит.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставила без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте, не оспаривая правильность и объективность установленных судом обстоятельств совершения Р. преступлений, доказанность его вины и правильность квалификации его действий, поставил вопрос об отмене судебных постановлений, прекращении уголовного дела и освобождении Р. от уголовной ответственности на основании примечания к ст. ст. 126 и 206 УК РФ (диспозиции которых соответствуют содержанию ранее действовавших ст. ст. 125.1 и 126.1 УК РСФСР).По его мнению, в данном случае должны быть учтены указанные примечания, устанавливающие, что лица, похитившие человека или удерживающие его в качестве заложника, освобождаются от уголовной ответственности в случае, когда они добровольно освободили заложника (либо похищенного) и если в их действиях не содержится иного состава преступления.

Президиум Верховного Суда РФ 23 июля 1997 г. протест оставил без удовле- творения, указав следующее. Как видно из материалов дела, освобождение удержи- ваемого в качестве заложника Шахбанова Ш. осуществлено Р. и его соучастниками только после того, как Магомедова 3. была освобождена родственниками Шахбанова. Таким образом, фактически заявленные требования похитителей оказались выпол- ненными. Действия Р. нельзя расценивать как добровольные в том смысле, как доб- ровольность понимается уголовным законом, поскольку фактическое освобождение потерпевшего состоялось уже после выполнения условий, выдвинутых похитителями, когда их цель была достигнута и оказался утраченным смысл дальнейшего удер- жания заложника. При таких обстоятельствах Р. не может быть освобожден от уго- ловной ответственности на основании примечаний к ст.ст.126 и 206 УК РФ.247

Если мы проанализируем доводы протеста Заместителя Председателя Верхов-

БВСРФ.-М., 1998.-№6. -С. 12-13.

122

ного Суда РФ, то увидим, что в нем было осуществлено буквальное толкование кри- терия добровольности - у Р. и его соучастников была реальная возможность и в дальнейшем удерживать Шахбанова Ш., но он все-таки был освобожден. Однако Президиум Верховного Суда РФ совершенно справедливо отметил, что при указан- ных обстоятельствах дальнейшее его удержание просто становилось бессмысленным. Более того, после освобождения Магомедовой Шахбанов уже не был заложником, поскольку иные требования для его освобождения не выдвигались. Иными словами, для признания постпреступного поведения добровольным Президиум посчитал обя- зательным, чтобы действия, формально попадающие в сферу функционирования примечания об освобождении от уголовной ответственности, не были вызваны тем, что цель преступления была достигнута и продолжение преступного состояния не яв- лялось более необходимым.

Но применимо ли такое толкование признака добровольности и к другим При- мечаниям к статьям Особенной части УК? Вряд ли оно уместно относительно При- мечания к ст. 275 УК, согласно которому «лицо, совершившее преступления, преду- смотренные настоящей статьей, а также статьями 276 и 278 настоящего Кодекса, ос- вобождается от уголовной ответственности, если оно добровольным и своевремен- ным сообщением органам власти или иным образом способствовало предотвраще- нию дальнейшего ущерба интересам Российской Федерации и если в его действиях не содержится иного состава преступления». Ведь всякий акт государственной измены, шпионажа, передачи информации, содержащей государственную тайну, и т.д. причиняет государству значительный ущерб. Таким образом, даже после первого случая таких действий цель преступлений может считаться достигнутой, и, следова- тельно, решение о пресечении своей антигосударственной деятельности не может (в свете приведенного вывода) признаваться добровольным. Но думается, что примени- тельно к этим составам подобные рассуждения неприемлемы, поскольку законода- тель в примечаниях к ним прямо указал на то, что лицо освобождается от уголовной ответственности, если способствует пресечению дальнейшего ущерба интересам РФ. То есть независимо от достижения цели преступления одним или несколькими актами государственной измены или шпионажа примечание об освобождении от ответст- венности должно быть применено, если лицо добровольно сообщает о своей деятель-

123

ности. В этом свете примечание к ст. 275 УК РФ выгодно отличается от своего пред- шественника - примечания к ст. 64 УК РСФСР, которое предусматривало, что завер- бованное лицо могло быть освобождено от уголовной ответственности только если оно не выполняло никаких действий и добровольно заявило о своем акте государст- венной измены. Иными словами, законодатель признал более приемлемым освобо- дить лицо от ответственности за реальное сотрудничество с иностранным государст- вом в ущерб Российской Федерации и предотвратить последующее причинение вреда, которое могло бы быть еще более существенным.

В свете сказанного отсутствие мотива реального достижения цели преступления не должно рассматриваться как свойство, характеризующее добровольность по- сткриминальных действий. В необходимых случаях его следует указать в качестве самостоятельного условия освобождения от уголовной ответственности. Именно это, как представляется, необходимо сделать в Примечаниях к ст. ст. 126 и 206 УК. На- пример, Примечание к ст. 126 УК может выглядеть следующим образом: «Лицо ос- вобождается от уголовной ответственности за похищение человека, если оно добровольно и не в связи с достижением целей своего преступления освободило похищенного». Аналогичные изменения целесообразно внести и в примечание к ст. 206 УК.

Если подобные новеллы найдут отражение в уголовном законе, не будет основания опасаться того, что от уголовной ответственности будут освобождаться и лица, которые посредством захвата заложника или похищения человека достигли желаемо- го, а затем освободили потерпевшего.248

Новые проблемы, связанные с определением содержания некоторых условий целого ряда видов освобождения от уголовной ответственности, возникли с принятием нового УПК. Это касается такого указанного в УК условия, как совершение пре- ступления впервые. В литературе замечено, что в словосочетание «совершение пре- ступления впервые» должен вкладываться не обыденный, а юридический смысл. Это означает, что в содержание данного понятия следует включать не только фактическое

248 Такие опасения высказывает, например, П. Скобликов (См.: Скобликов П. Неза- конное лишение свободы, похищение человека и захват заложника в новом уголов- ном законодательстве//3аконность. - М., 1997. - № 9. - С. 53).

124

совершение преступления в первый раз, но и ситуации, когда ранее совершенное преступное деяние утратило свое правовое значение (в связи с погашением или сня- тием судимости, с освобождением от уголовной ответственности).249

Такое толкование вполне соответствует действующему уголовному законода- тельству. Так, в ч. 2 ст. 16 УК значится: «Преступление не признается совершенным неоднократно, если за ранее совершенное преступление лицо было в установленном законом порядке освобождено от уголовной ответственности либо судимость за ра- нее совершенное преступление была погашена или снята».

В первоначальной редакции УПК, однако, анализируемое условие существенно трансформировалось, приобрело ярко выраженную уголовно-процессуальную окра- ску. Прекращение уголовного дела (преследования) вследствие изменения обстанов- ки, за примирением сторон, в связи с деятельным раскаянием допускалось лишь в от- ношении лица, против которого впервые осуществляется уголовное преследование (ст. ст. 25, 26, 28 УПК).

Нельзя, думается, к такой трансформации относиться одобрительно.

Во-первых, учет указанного в УПК условия предполагал, что освобождению от уголовной ответственности могли подлежать только те лица, которые ранее вообще не попадали в поле зрения уголовной юстиции. Но ведь уголовное преследование может осуществляться не только в отношении лиц, действительно совершивших пре- ступления. Запрет же освобождать от уголовной ответственности лиц, в отношении которых ранее уголовное преследование было прекращено по реабилитирующим ос- нованиям, выглядит по меньшей мере нелогичным.

249 См., например: Лянго Л.Н. Проблемы прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим: Дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2000. - С. 69-70. См. об этом также: Сидорова В., Семернова Н. Квалификация повторных пре- ступлений//Советская юстиция. - М., 1976. - № 14. - С. 4; Наумов А. Правовые по- следствия освобождения виновного от уголовной ответственности//Советская юсти- ция. - М., 1976. - № 20. - С. 10-11; Алюшкин П.В. Фактический состав освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием: Автореф. дисс. -С. 28 и др. Подобный подход является традиционным для отечественного уголовного права. Так, еще дореволюционные юристы отмечали, что «преступление, покрытое амнистиею, …, не может идти в счет при решении вопроса о рецидиве» (См.: Кис- тяковский А.Ф. Указ. соч. - С. 282-283).

125

Не оправдан, думается, и запрет освобождать от уголовной ответственности граждан, ранее освобождавшихся от нее, ибо подобным запретом акты возложения уголовной ответственности и освобождения от таковой уравниваются в своем юридическом значении.

На наш взгляд, «совершение преступления впервые» потому и названо в уголовном законе в качестве условия освобождения от уголовной ответственности, что оно определяющим образом влияет на содержание уголовно-правового отношения. В совокупности с другим условием, определяющим характер и степень общественной опасности совершенного преступления, оно порождает у лица право требовать снис- хождения. Такого значения, как представляется, не может иметь факт отсутствия дея- тельности по уголовному преследованию. В этой связи следует позитивно оценивать внесенные в ст. ст. 25, 26 и 28 УПК изменения, связанные с исключением указанного предписания и «переориентацией» данных норм в соответствующей части на уголов- ный закон.250

Равным образом вызывает сомнение правомерность изменения в УПК второго «общего» условия освобождения от уголовной ответственности: указание на совер- шение преступления небольшой тяжести дополнено указанием на преступление средней тяжести.251 Даже если это решение является справедливым по своей сути, оно должно быть отражено в уголовном законе, поскольку данное условие также имеет ярко выраженный материально-правовой характер. Ведь законодательная рег- ламентация освобождения от уголовной ответственности должна осуществляться та- ким образом, чтобы ни уголовное, ни уголовно-процессуальное право не «вторга- лись» в сферу действия другой отрасли.252

250 См.: Федеральный закон Российской Федерации от 29 мая 2002 г. «О внесении из менений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федера ции «//Собрание законодательства РФ. - М., 2002. - № 22. - Ст. 2027.

251 На это обстоятельство уже обращено внимание в юридической литературе (См., например: Меньшикова Н.А. Деятельное раскаяние в уголовном праве [проблемы теории и практики]: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Владивосток, 2002. - С. 24).

252 Мы солидарны с учеными, признающими наличие тесной связи уголовного и уго ловно-процессуального права (См., например: Наумов А.В. Применение уголовно- правовых норм: Учебное пособие. - Волгоград, 1973. - С. 74; Алексеев Н.С., Даев

126

Анализируемая ситуация усугубляется положением, закрепленным в ч. 2 ст. 7 УПК, согласно которой «суд, установив в ходе производства по уголовному делу не- соответствие федерального закона или иного нормативного правового акта настоя- щему Кодексу, принимает решение в соответствии с настоящим Кодексом». Приве- денная формулировка не исключает включения в содержание термина «федеральный закон» и Уголовного кодекса. Не будет ли это означать, что строгое соблюдение про- цессуальных предписаний повлечет за собой нарушение норм материального права, от чего в свое время предостерегал П.Ф. Пашкевич? Такой опасности, думается, можно избежать лишь при условии четкого размежевания функций уголовного и уго- ловно-процессуального законодательства.

Подобное «размежевание» в то же время предполагает, чтобы каждое основание освобождения от уголовной ответственности было «подкреплено» процессуально. Это значит, что уголовно-процессуальный закон обязательно должен регламенти- ровать процедуру реализации соответствующего основания. Отсутствие самостоя- тельной статьи (либо части статьи), предусматривающей порядок прекращения уго-

В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. - Воро- неж, 1980. - С. 72; Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - Екатеринбург, 1997. - С. 10 и др.), и не разделяем крайних позиций авторов, стремящихся либо ограничиться ука- занием на производность процессуального права от материального (См., например: Мельников Ю.И. Природа и содержание норм процессуального права в социалисти- ческом обществе. -Ярославль, 1976. - С. 12), либо констатировать их автономность, а связь - только через призму задач каждой отрасли (См., например: Колосович С.А., Кузнецов И.А. Соотношение уголовно-процессуального и уголовного права [В свете современной концепции судебной реформы]//Государство и право. - М., 1996. - № 12. - С. 81). Но мы признаем также, что подобная связь не стирает грани между уголовно- правовыми и процессуальными нормами. Соответствующие законодательные акты, думается, должны в полной мере учитывать специфику предмета и метода правового регулирования. Прав С.С. Алексеев, который замечает: «Иногда даже простое перемещение нормативных предписаний из одной области законодательства в дру- гую, близкую ей область, приводит к тому, что эти предписания включаются в новую систему связей, в силовое поле нового правового режима, а, значит, приобретают но- вые правовые свойства» (Алексеев С.С. Структура советского права. - М., 1975. - С. 67).

Пашкевич П.Ф. Эффективность уголовного судопроизводства//ХХУ съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. - М., 1977. - С. 100.

127

ловного дела (преследования) по тому или иному основанию, неизбежно порождает трудности у практических работников и, думается, чревато принятием ошибочных решений.

Нельзя, в частности, не обратить внимания на те сложности, с которыми сталкивается правоприменитель ввиду отсутствия в уголовно-процессуальном законе статьи, корреспондирующей специальным видам освобождения от уголовной ответст- венности. Длительное время практические работники, освобождая граждан от уго- ловной ответственности по основаниям, предусмотренным в Примечаниях к статьям Особенной части УК, прекращали уголовные дела со ссылкой на п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР - в связи с отсутствием в действиях лица состава преступления. Совершенно очевидно, что такое решение не соответствует закону, ведь состав преступления в действиях субъекта налицо.

Предостерегая правоприменителя от подобных ошибок, Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» указал, что «при установлении … обстоятельств, влекущих освобождение лица от уголовной ответственности в случаях, предусмотренных примечаниями к соответствующим статьям Уголовного кодекса (например, к ст. 174, 218 УК РСФСР), дело прекращается на основании примечания к той или иной статье уголовного закона» (п.16).254 Справедливо, однако, отмечено, что прекращение уголовных дел со ссылкой на уго-

255

ловныи закон следует рассматривать как «аномальное и временное явление».

Не оправдала надежд и новая редакция ст. 7 УПК РСФСР. Выше было указано на принципиальное различие между деятельным раскаянием и специальными осно- ваниями освобождения от уголовной ответственности. Думается, увидели это разли- чие и практические работники, избегающие ориентации на ст. 7 УПК РСФСР. По данным нашего исследования, правоохранительные органы в 67,7 % случаев прекра- щали уголовные дела или отказывали в их возбуждении в связи с освобождением ли- ца по анализируемым основаниям с формулировкой «за отсутствием состава престу-

БВС РФ. - М., 1996. - № 7. - С. 8. Прошляков А.Д. Указ. соч. - С. 38.

128

пления»,256 в 26,2 % случаев они ссылались на уголовный закон, и только в 6,1 % си- туаций принималось решение в соответствии со ст. 7 УПК РСФСР.

Отсутствие в УПК самостоятельной статьи, регламентирующей порядок осво- бождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК, привело к тому, что правоприменительные органы реализуют такое освобождение на стадии возбуждения уголовного дела без выяснения всей совокупности обстоятельств, вхо- дящих в предмет доказывания. В частности, нередки случаи освобождения в таком порядке в связи со сдачей предметов, запрещенных к обороту (оружия и наркотиче- ских веществ). Как показывает анализ таких «отказных» материалов, состоят они из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава пре- ступления (но при этом со ссылкой на соответствующее Примечание), рапорта опера- тивного работника или сотрудника патрульной службы, акта «изъятия» или «добро- вольной выдачи» оружия либо наркотического вещества, а также объяснений лица, их сдавшего. Иногда такие материалы дополнялись положительными характеристиками и так называемыми «справками эксперта» о том, что сданное вещество по внешним признакам и первичным пробам может быть отнесено к наркотическим. Но ведь необходимо установить факт того, что сданный предмет действительно является, скажем, оружием или наркотиком, то есть назначить соответствующую эксперти-

256 На п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР ориентировались часто не только суды первой ин- станции, но и вышестоящие суды.

Так, 3. был осужден по ч. 3 ст. 206 УК РСФСР и п. «а», «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ за со- вершение преступлений при следующих обстоятельствах. Он с ранее осужденными по этому же делу С. и Е. из хулиганских побуждений заранее приготовленными пал- ками наносил удары по стеклам автомашин, в которых находились потерпевшие. А когда те выскочили из машин, стал избивать их указанными предметами, причинив телесные повреждения. 3., кроме того, догнал одного из потерпевших, с применением физической силы привез его в частное домовладение, надел на него наручники и по- садил в подвал, где продержал 2 ночи, а потом отпустил. Судебная коллегия по уго- ловным делам Волгоградского областного суда указала, что согласно Примечанию к ст. 126 УК РФ 3. должен быть освобожден от уголовной ответственности, так как он добровольно освободил потерпевшего. Приговор в части осуждения 3. по ст. 126 УК РФ был отменен, а уголовное дело в этой части прекращено за отсутствием состава преступления. (Архив Волгоградского областного суда. Уголовное дело № 22-1189 [1999 г.]).

129

зу; кроме того, следует выяснить и иные обстоятельства, включенные в предмет до- казывания, что можно сделать со всей полнотой только при производстве предвари- тельного расследования.

Настораживает и то, что в некоторых случаях правоохранительные органы вообще оставляют без внимания факты, требующие принятия решения об освобождении от уголовной ответственности. Нередко не выносится, например, соответствующий процессуальный документ, когда свидетель или потерпевший заявят о ложности данных ими показаний.

Так, в прокуратуру Советского района г. Волгограда обратилась гр-ка 3. с заявлением, в котором она просит привлечь к уголовной ответственности К., изнасиловавшего ее дочь - З.Е. Последняя, будучи допрошенной в качестве потерпевшей, показала, что К. вечером силой затащил ее в свой дом, влил ей насильно несколько стопок водки и, воспользовавшись тем, что она была неспособна оказывать ему сопротивление, совершил с ней насильственный половой акт. Несмотря на показания четырех свидетелей, опровергавших данное обвинение, З.Е. продолжала настаивать на своих показаниях. Впоследствии она заявила, что давала ложные показания из-за боязни, что родители будут ругать ее за то, что она не пришла домой ночевать. Уголовное дело в отношении К. было прекращено по п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР.257

При этом оставлено без внимания то обстоятельство, что в действиях З.Е. со- держались признаки состава преступления, предусмотренного ст. 307 УК РФ. Органы следствия в данном случае не дали никакой оценки действиям З.Е. и не вынесли пра- вовой акт об освобождении ее от уголовной ответственности за дачу заведомо лож- ных показаний (основание для этого - налицо).

Изменения ситуации не предвидится и в связи с принятием нового УПК, поскольку в последнем также отсутствует статья, специально посвященная процедуре применения оснований освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК.

Законодатель, к сожалению, не воспринял предложений ученых, которые вы-

Архив прокуратуры Советского района г. Волгограда. У/д № 069213 (2000 г.).

130

сказывались за необходимость дополнения УПК такой статьей.258 Между тем это предложение заслуживало внимания. Соглашаясь с такой позицией, мы полагаем, что в статье, определяющей процедуру освобождения от уголовной ответственности в соответствии с Примечаниями к статьям Особенной части УК, должны быть отражены по крайней мере следующие моменты: указание на обязательность возбуждения уголовного дела и производство расследования в связи с добровольным заявлением органам власти о совершенном преступлении, определение в качестве формы осво- бождения прекращение уголовного дела (преследования) и круга лиц, компетентных на принятие соответствующего решения. Также особо нужно отметить, что, если ос- нование освобождения появляется после предъявления обвинения, но не относится ко всему обвинению, то соответствующий субъект своим постановлением прекращает уголовное дело (преследование) в части. Далее, необходимо указать на возможность освобождаемого возражать против освобождения, на уведомление потерпевшего и на порядок обжалования вынесенного постановления о прекращении уголовного дела (преследования).

В связи со сказанным заметим, что процессуальная форма освобождения от уголовной ответственности только тогда способна стать надежной гарантий принятия законного решения, когда она отражает оптимальный порядок производства по уго- ловным делам соответствующей категории.259

См., напр.: Тенчов Э.С. Указ. соч. - С. 45-46; Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности: Дисс. .. канд. юрид. наук. - С. 135; Молодцов А.С. Общие и специальные виды освобождения от уголовной ответственности: вопросы их регламентации и реализа-цииШроблемы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль, 1996. - С. 74-82; Лобанова Л.В. Об освобождении от уголовной ответственности за заведомо ложные показания, заключение эксперта или не- правильный перевод//Российская юстиция. - М., 1997. - № 9. - С. 26; Она же. Добро- вольное сообщение о совершении преступления: старые и новые пробле- мы//Актуальные вопросы предварительного расследования. - Волгоград, 1997. - С. 127; Чувилев А. Деятельное раскаяние: проблемы и решения/ТРоссийская юстиция. - М., 1998.-№6. -С. 10-11 и др.

259 В юридической науке под уголовно-процессуальной формой понимается совокуп- ность установленных процессуальным законом условий, в которых протекает дея- тельность специально уполномоченных субъектов по возбуждению уголовных дел,

131

Говоря о процессуальной форме освобождения от уголовной ответственности как о гарантии законности соответствующего решения, следует обратить внимание еще на один момент. Процессуальный закон закрепляет ряд положений, основной целью которых как раз и является создание условий, обеспечивающих принятие законного решения и исключающих обратное.

Одним из таких положений является запрет на прекращение уголовного дела (преследования) при наличии возражений против такого прекращения освобождаемо- го лица. В основе этого запрета лежат, думается, не только и не столько процессуаль- ные, сколько материально-правовые соображения.

Во-первых, законопослушный адресат уголовного закона вправе рассчитывать на то, чтобы к нему не применялись меры уголовно-правового воздействия.

Во-вторых, не только от государства как субъекта уголовно-правового отношения, но и от его второго участника - лица, совершившего преступление, - зависит реализация этого правоотношения.

И праву законопослушного гражданина, и правомочию лица, совершившего преступление, корреспондирует процессуальное право требовать справедливого суда, которое во Всеобщей декларации прав человека нашло свое достойное место среди основополагающих прав. Согласно ст. 10 этого документа, «каждый человек для оп- ределения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявлен-

их расследованию и разрешению, а также иных лиц, привлеченных в процесс в том или ином качестве в связи с этой деятельностью (Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. - М., 1981. - С. 8.); «совокупность условий, установленных уголовно-процессуальным законом для совершения органами следст- вия, прокуратуры и суда тех действий, которыми они осуществляют свои права и вы- полняют свои обязанности» (Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. - М., 1968. - С. 51); «процессуальный порядок производства процессуальных действий и принятия решений» (Холоденко В.Д. Санкции и ответственность как средства обеспечения законности в уголовном судопроизводстве//Вопросы уголовного процесса. Проблемы обеспечения законности в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1989. - С. 39; см. также: Холоденко В.Д. Условия принятия решений и про- изводства действий как элемент уголовно-процессуальной формы//Вестн. Саратовской государственной академии права. - Саратов, 2000. - № 2. - С. 9) и т.д. По своей сути данные определения, как представляется, едины и предполагают соблюдение надлежащего порядка деятельности (как процедуры, так и ее итогового оформления).

132

ного ему уголовного обвинения имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справед- ливости независимым и беспристрастным судом».

К сожалению, на практике рассматриваемое требование соблюдается не всегда.

Так, Президиум Ярославского областного суда прекратил производство по делу И. по ч. 2 ст. 112 УК РСФСР за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. Однако из материалов видно, что 3 декабря 1996 г. И. в судебном заседании не присутствовал, и вопрос о его согласии на прекращение уголовного дела по его обвинению за истечением срока давности у него не выясняли. В жалобе же И. выражал несогласие с прекращением дела по этому основанию. Верховный Суд РФ указал, что при таких обстоятельствах судебные постановления в отношении И. подлежат отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение.261

Приведенный пример отнюдь не единичен. В 34,2 % случаев освобождения от уголовной ответственности суды и органы расследования, прекращая уголовные дела, не выясняли согласие лица на такое прекращение.

Учитывая важность упомянутого запрета, можно только приветствовать, что в новом УПК он (запрет) распространен на все основания прекращения уголовного дела (преследования) в связи с освобождением от уголовной ответственности (ч. 2 ст. 27, ч. 6 ст. 427 УПК). Положительным является и то, что намечены «контуры», оп- ределяющие порядок фиксации согласия освобождаемого лица (ч. 3 ст. 213 УПК).

Следует вместе с тем заметить, что законодатель не был достаточно последователен в регламентации порядка реализации этого важного права.

260 Всеобщая декларация прав человека. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.//Права человека: Сборник универсальных и региональных междуна- родных документов/Сост. Л.Н. Шестаков. - М., 1990. - С. 30. (См. также ст. 14 Меж- дународного Пакта о гражданских и политических правах//Там же. - С. 51). 2 1 БВС РФ. - М., 1998. - № 12. - С. 11. См. также решение Президиума Курганского областного суда по делу Ф. (БВС РФ. - М., 1998. - № 5. - С. 15) и др. 262 О необходимости такого распространения в литературе говорится достаточно давно (См., например: Савицкий В.М. Конституционные предпосылки дальнейшего усиления гарантий прав личности в уголовном судопроизводстве/ЛГарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1979. - С. 22 и др.).

133

Во-первых, процедура фиксации выяснения согласия гражданина определена лишь применительно к стадии предварительного расследования, хотя это следовало бы сделать применительно ко всем стадиям уголовного судопроизводства.

Во-вторых, уголовно-процессуальный закон не содержит однозначного ответа на вопрос, как следует поступить суду, который был вынужден ввиду отсутствия со- ответствующего согласия продолжать производство по делу, несмотря на наличие оснований для освобождения от уголовной ответственности, и признал подсудимого виновным. Но думается, что в этом случае суд будет вынужден назначать наказание, поскольку уголовный закон не предусматривает соответствующего основания осво- бождения от наказания.

В свете сказанного представляется целесообразным внесение следующих дополнений в действующее законодательство.

Во-первых, ч. 3 ст. 213 УПК необходимо изложить в такой редакции. «При прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, преду- смотренным пунктом 3 части первой статьи 24, статьями 25 и 26, пунктом 3 части первой статьи 27 и статьей 28 настоящего Кодекса, на постановлении делается отметка, скрепляемая подписью подозреваемого или обвиняемого, о том, что ему разъяснены основания и последствия прекращения уголовного дела (уголовного преследования), право возражать против такого прекращения, а также о его согласии с принятым решением».

Кроме того, следует дополнить ч. 3 ст. 239 пунктом 4 и статью 388 новой частью 6, аналогичными по содержанию.

Далее, УК дополнить статьей 83-1 следующего содержания.

«Статья 83-1. Освобождение от наказания лица, возражающего против освобождения от уголовной ответственности.

При наличии обстоятельств, влекущих освобождение от уголовной от- ветственности, лицу, возражающему против такого освобождения и признанному виновным в совершении преступления, наказание не назначается».

Наконец, дополнить ст. 302 УПК новой частью седьмой следующего содержания. «Суд постановляет обвинительный приговор в случае, предусмотренном пунктом 3 части пятой настоящей статьи, если лицо, возражавшее против

134

прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктом 3 части первой статьи 24, статьями 25 и 26, пунктом 3 части первой статьи 27 и статьей 28 настоящего Кодекса, признано виновным в совершении преступле- ния». При этом современные части 7 и 8 ст. 302 УПК считать частями 8 и 9 соответ- ственно.

В том случае, когда решение об освобождении от уголовной ответственности принимается органом дознания или следователем, закон требует получения согласия на то прокурора.263

Справедливо отмечено, что надзор прокурора при расследовании уголовного дела в целом и принятии решения об освобождении от уголовной ответственности, в частности, должен носить упреждающий характер. «Прокурору не следует ждать, ко- гда следователь примет незаконное и (или) необоснованное решение и реализует его, ибо в таком случае могут наступить негативные последствия, связанные с ухудшени- ем перспектив расследования, а подчас и с нарушением законных прав отдельных

264 ЛИЦ».

Думается, если следователь установил, что уголовное дело должно быть прекращено по рассматриваемым основаниям, он должен подать об этом рапорт прокурору. Данный рапорт, естественно, нет необходимости приобщать к материалам уголовного дела, он должен храниться в соответствующем надзорном производстве. После этого прокурор либо по докладу следователя, либо лично (что, конечно, предпочтительнее) должен изучить доказательства, подтверждающие, во-первых, факт совершения преступления конкретным лицом, и, во-вторых, доказательства, подтверждающие наличие обстоятельств, с которыми закон связывает возможность освобож-дения от уголовной ответственности. Особое внимание прокурор должен уделять

Такое согласие не требуется в случаях освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности и с изданием акта об амнистии. 264 Ломидзе А.Б. Указ. соч. - С. 54 (См. также: Ясинский Г.М. Прокурорский надзор в стадии дознания и предварительного следствия//Советское государство и право. -М., 1965.-№9.-С. 114).

Приказ Генерального прокурора № 31 (п. 1.17) обязывает надзирающих прокуроров давать согласие на освобождение лиц от уголовной ответственности только после тщательного изучения всех материалов, не ограничиваясь ознакомлением с поста-

135

правильной квалификации содеянного, поскольку именно от нее будет зависеть окончательное решение вопроса о прекращении уголовного дела (от тяжести совер- шенного преступления, от формы вины и т.д.). Также справедливо указано, что «нет ничего зазорного в получении советов по сложным вопросам»,266 поскольку гораздо лучше вовремя получить квалифицированный совет, например, от сотрудников вы- шестоящей прокуратуры, своих коллег, чем согласиться с принятием необоснован- ного решения или, напротив, воспрепятствовать принятию его законного варианта.

Дальнейшие действия следователя и прокурора зависят от характера выводов последнего. Если прокурор согласится с мнением следователя о необходимости пре- кращения уголовного дела, то он может дать письменные или устные указания с тем, чтобы установить дополнительные факты, имеющие значение для решаемого вопроса, а может просто ограничиться устным указанием о составлении соответствующего постановления. Если же прокурор с мнением следователя не согласен, то процедура, на наш взгляд, должна усложниться (разумеется, в ситуации, когда следователь на- стаивает на прекращении дела). Во-первых, появляется необходимость приобщения к материалам уголовного дела копии рапорта, в котором следователь информирует надзирающего прокурора об установлении обстоятельств, с которыми закон связыва- ет освобождение от уголовной ответственности, во-вторых, обязательно появление в деле такого документа, как письменное указание о продолжении расследования, предъявлении обвинения и др. Далее, следователь может реализовать свое право про- цессуальной самостоятельности (ч. 3 ст. 38 УПК). Ведь несогласие следователя с ука-

новлением следователя или органа дознания (См.: Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 31 от 18 июня 1997 г. «Об организации прокурорского над- зора за предварительным следствием и дознанием»//В опросы расследования престу- плений. - С. 692). Очевидно, таким образом, что Приказ ориентирует практических работников на предварительное составление постановления о прекращении уголов- ного дела и только дальнейшее уведомление прокурора об установлении обстоя- тельств, позволяющих освободить лицо от уголовной ответственности.

266 Ломидзе А.Б. Указ. соч. - С. 56.

267 Так, 64,6 % опрошенных нами практических работников (сотрудники государст венных органов - следователи, дознаватели, прокуроры, судьи) заявили, что при воз никновении затруднений в применении норм считают целесообразным обратиться к коллегам.

136

занием прокурора о прекращении уголовного дела следует, по нашему мнению, тол- ковать расширительно - не только как несогласие с конкретным указанием о прекра- щении дела, но и несогласие с указанием о продолжении следствия, если следователь считает, что установлено основание для прекращения производства по делу.268

При анализе указанного условия неизбежно возникает вопрос: какой прокурор должен давать согласие на прекращение уголовного дела по рассматриваемым осно- ваниям? Верховный Суд РФ в определении по конкретному уголовному делу указал, что «обвинительные заключения по делам, подсудным областному суду, должны ут- верждаться прокурором области».269 Думается, что по делам, подсудным областному или приравненному к нему суду, решения следователя об их прекращении в связи с освобождением лица от уголовной ответственности (например, по делам о преступ- лениях, предусмотренных ст. ст. 205, 275 и др. УК РФ) также должны одобряться прокурором субъекта РФ (приравненным к нему прокурором). Если же лицо является обвиняемым по соединенному делу, в целом подсудному областному суду, и если по одному из эпизодов, который подсуден районному суду, оно подлежит освобожде- нию от уголовной ответственности (например, по основанию, предусмотренному примечанием к ст. 228 УК РФ), достаточно, на наш взгляд, получить согласие проку- рора района.270

268 Представляется, что регламентацию предложенного порядка необходимо осуще- ствить в совместной инструкции Генеральной прокуратуры, МВД, ФСБ, ФСНП и ГТК РФ.

269БВС РФ. - М., 1992. - № 10. - С. 11.

270 Определенный интерес в свете анализируемой проблемы представляет следующее обстоятельство. В дореволюционном российском уголовном процессе право прекра- щать уголовное преследование по основаниям, которые мы сейчас называем нереа^ билитирующими (давность, примирение), принадлежало в зависимости от категории уголовного дела либо следователю, либо суду. В тех случаях, когда это право при- надлежало следователю, он, установив соответствующее основание, должен был приостановить производство по уголовному делу и через прокурора испросить у со- ответствующего суда согласие на прекращение уголовного преследования (Ст. 277 УУС). (Подробнее об этом см., например: Анциферов К.Д. Указ. соч. - С. 400-404; Познышев СВ. Элементарный учебник русского уголовного процесса. - М., 1913. -С. 266-267; Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М., 1997. - С. 259-260). В современной юридической науке отдельными авторами также проводится мысль о необходимости «превентивного» судебного контроля за прекращением дел по нереа-

137

Говоря о процессуальных гарантиях законности решения об освобождении от уголовной ответственности, отдельные авторы указывают на обязательность получе- ния лицом, совершившим преступление, статуса обвиняемого по уголовному делу.271

билитирующим основаниям, а также о том, что право давать согласие на прекращение уголовного дела необходимо предоставить соответствующему суду. Отмечается, что помимо прочего решение по делу будет подкрепляться авторитетом судебной власти (См., например: Нажимов В.П. О презумпции невиновности в уголовном процессе и о суде присяжных/ЛВопросы уголовного права и процесса в условиях правовой реформы. - Калининград, 1991. - С. 75; Кабельков С.Н. Перспектива совер- шенствования института прекращения уголовных дел в стадии расследова- ния//Актуальные вопросы предварительного расследования. - Волгоград, 1997. - С. 130-131; Он же. Проблема доказывания при выборе оснований прекращения уголов- ных дел//Современные проблемы уголовно-процессуального доказывания. - Волго- град, 2000. - С. 106). Думается, однако, что подобный подход вряд ли приемлем в ре- формируемом отечественном уголовном процессе, который все более становится ориентированным на действительную реализацию принципа состязательности. Ведь принятие решения следователем или прокурором об освобождении лица от уголов- ной ответственности равносильно отказу от обвинения. Как же можно позволить суду, например, не согласиться с этим решением и отказаться его «санкционировать», фактически наделяя суд обвинительной функцией. Это будет противоречить закону, возводящему суд в ранг действительно беспристрастного арбитра над сторонами об- винения и защиты. Справедливо отмечено, что «когда обвинитель отказывается от обвинения, осуществление правосудия (решение о правонарушении) становится бес- предметным» (Савицкий В.М. Освобождение суда от элементов обвинительной функции - резерв повышения воспитательного эффекта правосудия//Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1977. - С. 12). Интерес вызывает и то обстоятельство, что, оценивая указанную ст. 277 УУС, дореволюционные юристы характеризовали ее как элемент розыскного процесса (См., например: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Том 1. - СПб., 1996.- С. 70).

271 См. Давыдов П.М. Указ. соч. - С. 29; Смирнов А.Ф. Привлечение в качестве об- виняемого - важная предпосылка применения акта об амнистии//Применение норм процессуального права (процессуальные средства реализации уголовной ответствен- ности). - Свердловск, 1977. - С. 66 и ел.; Ларин A.M. Прекращение следователем уголовного дела в связи с привлечением лица к административной ответственности. - С.64; Сахарова Л.В. Прекращение уголовного дела как форма окончания предвари- тельного расследования//Актуальные вопросы советской юридической науки. - Сара- тов, 1978. - С. 115; Барабаш А.С., Володина Л.М. Указ. соч. - С. 82; Муравин А.Б. Проблемы мотивировки процессуальных решений следователя. - С. 17; Руднев В.И. Освобождение обвиняемого от уголовной ответственности в связи с примирением его с потерпевшим: уголовно-процессуальный аспект//Журнал Российского права. - М.,

л

w

»

138

Опрос практ ическ их работ ников показ ал, что больш инств о из них (71 %) также исхо- дит из этого. К тому же вывод у приво дят и резул ьтаты обоб щения матер иалов пре- краще нных по нереа билит ирую щим основ аниям на досуд ебных стади ях уголо вных дел: в 64 % случа ев освоб ождае мому лицу было предъ явлен о обвин ение в совер шении прест уплен ия, за котор ое его освоб ождал и.

Уголо вно- проце ссуал ьный закон, однак о, подоб ное услов ие не огова ривае т. Из ряда полож ений УТЖ вытек ает, что прекр ащени е уголо вного пресл едова ния может осуще ствлят ься и в отнош ении подоз ревае мого. Так, в соотв етстви и со ст. 25, ч. 1 ст. 26 и ч. 1 ст. 28 УПК, соотв етству ющий субъе кт вправ е прекр атить уголо вное пресл е- дован ие лица, проти в котор ого оно осуще ствляе тся вперв ые по подоз рению или об- винен ию в совер шении прест уплен ия. Ст. 27 также увязы вает прекр ащени е пресл е- дован ия вслед ствие акта об амнис тии с фигур ой подоз ревае мого (п. 3 ч. 1).

На наш взгляд , это не случа йно.

Во- первы х, вряд ли целес ообра зно предъ являть лицу обвин ение лишь для того, чтобы в дальн ейше м прекр атить уголо вное пресл едова ние.

Во- вторы х, предъ явлен ие обвин ения влече т за собой измен ение статус а лица, к нему отнын е можн о приме нять меры пресе чения, отстра нять от заним аемой должн ости и т.д. Намер енное же измен ение статус а субъе кта, услож няющ его его полож ение, при налич ии персп ектив ы прекр ащени я в отнош ении него уголо вного пресл едова ния не соотв етству ет требо вания м справ едлив ости.

Сказа нное не означ ает, что предъ явлен ие обвин ения излиш не во всех случа ях. Мы лишь утвер ждаем , что отсутс твует необх одимо сть специ ально предъ являть лицу обвин ение по конкр етном у эпизо ду для прекр ащени я в отнош ении него уголо вного

    • С. 57; Лянг о Л.Н. Пробл емы прекр ащени я уголо вного дела в связи с прими рение м с потер певши м: Автор еф. дисс. … канд. юрид. наук. - С. 15; Сверч ков В. Ответ ствен ность за незак онное прекр ащени е уголо вного дела// Росси йская юсти- ция. - М.,
    • № 3.
    • С. 43 и др.

272 О возмо жност и освоб ожден ия от уголо вной ответс твенн ости подоз ревае мого го- ворит ся и науке (См., напри мер: Леви нова Т.А. Средс тва закон одате льной техни ки в сфере регул ирова ния прекр ащени я уголо вных дел//В опрос ы юрид ическ ой техни ки в уголо вном и уголо вно- проце ссуал ьном закон одате льстве . - Яросл авль, 1997. - С. 167).

139

преследования. Однако если установление обстоятельств, с которыми закон связывает освобождение от уголовной ответственности, представляется затруднительным без привлечения лица в качестве обвиняемого и допроса его в этом качестве, то предъяв- ление обвинения представляется целесообразным.

Встречаются в литературе также утверждения, что уголовно-процессуальный закон должен предусматривать не простое уведомление потерпевшего о прекращении уголовного дела в связи с изменением обстановки, а требовать его согласия на такое прекращение. «Нельзя допускать, чтобы интересы потерпевшего от преступления по- пирались целесообразностью дознания (следствия)». Указывается также, что «реа- лизация отношения ответственности, в первую очередь должна быть направлена на максимально возможное восстановление нарушенных прав и интересов потерпевше- го».274

Подобный подход не может не вызвать нареканий. Ведь государство устанавливает уголовную ответственность и основания для отказа от ее реализации, исходя не из «целесообразности» следствия или дознания, а из других соображений. В этой связи именно государство в лице специально уполномоченных органов должно решать, привлекать ли лицо, совершившее преступление, к уголовной ответственности или, напротив, его от этой ответственности освобождать. Если, иными словами, уста- новлены обстоятельства, которые, по мнению законодателя, позволяют освободить лицо от уголовной ответственности, правоприменительные органы должны это сде- лать.

Законодательство и так предоставило потерпевшему достаточный объем прав для решения вопроса о реализации уголовной ответственности, признав его примирение с лицом, совершившим преступление, в качестве основания освобождения от уголовной ответственности (ст. 76 УК, ст. 25 УПК). Но ведь по своей юридической природе данный вид освобождения от уголовной ответственности существенно отли- чается от освобождения в связи с изменением обстановки. В его основе лежат так на-

См. Сверчков В. Освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки. - С. 45.

274 Лукьянов В.А. Ответственность: философские и уголовно-правовые проблемы: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 1999. - С. 9

140

зываемые частные интересы. При освобождении же от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки и другим основаниям законодатель исходит прежде всего из публичных интересов.276

Кроме того, не следует упускать из виду, что уголовный процесс - это не един- ственная деятельность, призванная обеспечить возмещение вреда потерпевшему от преступления. Необходимо помнить о гражданском судопроизводстве, в рамках ко- торого может быть предъявлен соответствующий иск, право на заявление которого потерпевший не утрачивает в связи с прекращением уголовного дела (преследования) в отношении причинителя вреда.277 Естественно, что потерпевшему должны быть предоставлены гарантии того, что он своевременно сможет реализовать это право.

К числу подобных гарантий относится, во-первых, обязанность органов рас- следования проинформировать потерпевшего о принятом решении. Другой такой га- рантией должна служить предоставленная потерпевшему возможность ознакомления с материалами уголовного дела в полном объеме, вытекающая непосредственно из ч. 2 ст. 24 Конституции РФ.278 Порядок реализации такой возможности, однако, не сво-

См. об этом, например: Лобанова Л.В., Лянго Л.Н. К вопросу о природе освобо- ждения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим//Вестн. ВолГУ. Сер. 3. Экономика. Право. Ч. 2. Право. - Волгоград, 1997. - С. 98-99.

276 Именно из публичных интересов, думается, исходил вышестоящий суд в следую щем случае.

С. был осужден Городищенским районным судом Волгоградской области по ч. 1 ст. 112 УК РСФСР к 1 году исправительных работ с удержанием в доход государства 20 % заработка. В кассационной жалобе потерпевшая Орлова просила отменить приго- вор за мягкостью назначенного наказания. Однако Судебная Коллегия по уголовным делам Волгоградского областного суда приговор отменила и производство по делу прекратила, применив ст. 50-1 УК РСФСР (освобождение от уголовной ответствен- ности с привлечением к административной ответственности), указав, что С. ранее не судим, положительно характеризуется, зарекомендовал себя хорошим специалистом (Архив Волгоградского областного суда. Уголовное дело № 22-36 [1996 г.]).

277 См., например: Соловьева Т.А. Последствия частичного освобождения от уголов ной ответственности//Процессуальные проблемы реализации уголовной ответствен ности. - Свердловск, 1979. - С. 110 и ел.; Зельдов СИ. Освобождение от наказания и его отбывания. - М., 1981. - С. 7-8 и др.

278 И до, и после принятия Конституции РФ ученые указывали на необходимость предусмотреть в уголовно-процессуальном законе возможность ознакомления с ма териалами прекращенного уголовного дела для всех заинтересованных участников

141

боден от недостатков, хотя в УПК в этом отношении сделан шаг вперед по сравнению с УПК РСФСР.

Речь идет о том, что закон содержит общую норму, предусматривающую право потерпевшего знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из него любые сведения и т.д. (п. 12 ч. 2 ст. 42 УПК), но специального указания об ознакомлении потерпевшего (равно как и других заинтересованных лиц) при такой форме окончания предварительного рассле^ дования, как прекращение дела, закон не содержит. В то же время УПК довольно подробно регламентирует процедуру ознакомления заинтересованных субъектов при другой форме окончания предварительного расследования - направлении дела с об- винительным заключением прокурору (ст. ст. 216 и 217 УПК). Как показывают ис- следования отдельных авторов, такое «противопоставление» общей и специальной норм является одной из причин того, что при прекращении уголовных дел следовате- ли (дознаватели) не утруждают себя процедурой ознакомления потерпевших, граж-

279

данских истцов и т.д. с материалами прекращенного дела.

Представляется в этой связи необходимым дополнение ст. 212 УПК частью третьей следующего содержания: «По ходатайству обвиняемого, подозреваемого, их защитника, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей следователь знакомит их с материалами прекращенного дела в полном объеме. Ознакомление проводится в порядке, предусмотренном

процесса (См., например: Савицкий В.М. По поводу уголовно-процессуальных га- рантий права невиновного на реабилитацию. - С. 56; Якимов П.П. Совершенствова- ние правового положения участников уголовного судопроизводства//Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. - Свердловск, 1975. - С. 19; Саха- рова Л.В. Указ. соч. - С. 113; Кондратов П.Е. Обеспечение обвиняемому права на обжалование при прекращении дела на предварительном следствии/ЯТрименение норм уголовно-процессуального права. - Свердловск, 1981. - С. 53; Лазарева В.А. Гарантии прав потерпевшего при окончании предварительного следствия//Уголовная ответственность и ее реализация. - Куйбышев, 1985. - С. 115-116; Володина Л.М. Спорные вопросы прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основани- ям//Актуальные проблемы охраны прав личности в советском уголовном судопроиз- водстве. - Свердловск, 1989. - С. 103; Попов И.А. Указ. соч. - С. 9; Шадрин B.C. Указ. соч. - С. 218-219 и др.). 279 Якимов П.П. Указ. соч. - С. 17 и ел.

142 280

статьями 217 и 218 настоящего Кодекса»

280 Следует при этом согласиться с мнением, что независимо от статуса в уголовном процессе указанные лица должны знакомиться с материалами в полном объеме, а не в той или иной части (См., например: Шадрин B.C. Указ. соч. - С. 218-219).

143

§ 3. Процессуальные санкции и уголовно-правовое воздействие на лиц, ви- новных в вынесении незаконных решений об освобождении от уголовной от- ветственности, в системе специальных гарантий

Реалии правоприменительной деятельности таковы, что, несмотря на существенность гарантий, призванных предупредить принятие незаконных решений об освобождении от уголовной ответственности, такие решения все-таки продолжают принимать соответствующие субъекты. В данных условиях особая роль принадлежит гарантиям ретроспективного характера - санкциям.281 Роль последних в механизме правового регулирования двояка. «Основная цель санкций, - писал О.Э. Лейст, -предупреждение правонарушения, а если правонарушение совершено, то применение и реализация санкции направлены на … восстановление во всех возможных случаях

282

нарушенного правопорядка».

Санкции как «указание на неблагоприятные последствия, наступающие для субъекта процессуальных правоотношений при невыполнении либо ненадлежащем выполнении требований уголовно-процессуальной нормы»,283 в соответствии со спо- собом охраны правопорядка традиционно подразделяют на три группы: правовосста- новительные, карательные, правоотрицающие (санкции ничтожности).284 Санкции

В юридической литературе применение санкций как средства реагирования на до- пущенные процессуальные нарушения заменяется понятием «уголовно- процессуальная ответственность» (См.: Сулейменова Г.Ж. Уголовно- процессуальная ответственность следователя: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -М., 1988. - С. 25-26). Вряд ли это правильно применительно к правовосстановитель-ным санкциям. Последние не связаны с обременениями и ограничениями лица, виновного в том или ином правонарушении.

282 Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. - М., 1981. - С. 7. Следует согласиться и с утверждением о том, что санкции, выполняя репрессивную функцию, обеспечивают осуществимость диспозиций (См.: Ильин В.В. Моральные абсолюты в нормативном сознании//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 7. Философия. - М., 1992.-№5.-С. 6).

283 Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. - М., 1998.-С. 30.

284 См., например: Столмаков А.И. Понятие и классификация санкций норм уголов но-процессуального права/ЯТравоведение. - М., 1977. - № 3. - С. 43; Громов Н.А., Полунин С.А. Указ. соч. - С. 51 и др.

144

последнего вида не используются законодателем в качестве средств, обеспечиваю- щих законность решений об освобождении от уголовной ответственности. Такими средствами выступают лишь карательные и правовосстановительные санкции.

К правовосстановительным санкциям следует относить меры государственного принуждения, которые имеют своей непосредственной целью устранение конкретного вреда, причиненного правопорядку. Последствия принятия незаконного решения об освобождении от уголовной ответственности могут быть устранены с помощью санкций, связанных с отменой незаконных процессуальных актов. Данный вид санкций «непосредственно охраняет интересы правосудия, способствуя тому, чтобы конечные, а также промежуточные решения по делам отвечали требованиям законности и обоснованности».285 Справедливо отмечено, что в подобных случаях нет непосредственного воздействия на лиц, допустивших уголовно-процессуальное нарушение. Но воздействие здесь оказывается «косвенно, посредством отрицательной оценки решения, которое признается недоброкачественным с точки зрения предъявляемых к нему законом требований».286

В юридической науке выделяют две разновидности реагирования на незаконный акт в системе правовосстановительных санкций: отмена и изменение287. Однако УПК применительно к системе правовосстановительных санкций как гарантий законности и обоснованности решений об освобождении от уголовной ответственности устанавливает только возможность отмены решения, не отвечающего этим требова- ниям.

В досудебном производстве ключевой фигурой, в чьем арсенале имеется такое средство обеспечения законности решений об освобождении от уголовной ответст- венности, является прокурор (п. 31 ст. 5 УПК). Однако нетрудно заметить, что в практической деятельности подход прокурора к решениям об освобождении от уго- ловной ответственности (равно как и к прочим итоговым решениям следственных ор- ганов по уголовным делам и материалам проверок) дифференцируется в зависимости

285 Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. - М., 1991. - С. 91.

286 Там же. - С. 99.

См. Столмаков А.И. Правовосстановительные санкции в уголовном судопроиз- водстве/УСоветское государство и право. - М., 1982. - № 5. - С. 109.

145

от того органа, должностное лицо которого приняло соответствующий акт. Как пра- вило, в отношении следователей «своего» (имеется в виду своего уровня) органа про- куроры очень редко прибегают к данной форме реагирования. Среди всего массива уголовных дел и «отказных» материалов мы смогли обнаружить только один случай, когда заместитель прокурора района отменил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное следователем этой же прокуратуры.288 В подавляющем же большинстве случаев прокуроры просто возвращают дело или материал следова- телю, а тот пересоставляет соответствующий процессуальный акт.

Что же касается деятельности поднадзорных органов расследования, то такая форма реагирования на решения, не соответствующие требованиям законности и обоснованности, как отмена постановления, применяется в отношении них довольно часто. Однако и здесь необходимо отметить, что, принимая решение об отмене соот- ветствующего постановления, вышестоящие прокуроры руководствуются в большей мере иными соображениями, нежели стремлением обеспечить соответствие действий поднадзорных структур закону (речь в первую очередь идет о желании улучшить ста- тистические показатели).

Справедливо отмечено в литературе, что отмена прокурором незаконного и не- обоснованного решения следователя должна осуществляться только мотивирован-

289 тт

ным постановлением. Данное постановление, по нашему мнению, должно состоять из трех частей. Во вводной части должна содержаться традиционная информация - время и место вынесения, должность и классный чин соответствующего прокурора и т.д. В описательно-мотивировочной части необходимо вкратце привести сущность дела, указать на соответствующее решение следователя или дознавателя, привести мотивы своего несогласия с этим решением, обязательно дать оценку установленным фактам, показывающую ошибочность выводов следователя, при необходимости ссы лаясь на доказательства по делу. В резолютивной части должна присутствовать фор мулировка «постановление о прекращении уголовного дела № от (дата) отме-

Архив прокуратуры Советского района г. Волгограда. Отказной материал № 70-пр- 99(1999г.).

2 9 Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование/Под ред. СВ. Бо- родина и И.Д. Перлова. - М., 1968. - С. 293.

146

нить, дело направить на дополнительное расследование» (или аналогичная по содер- жанию).290 Целесообразно в этом же постановлении установить срок расследования.

Однако демократизация уголовного судопроизводства, связанная в первую очередь с принятием Конституции РФ 1993 г., неизбежно привела к тому, что на досудебных стадиях процесса появился новый субъект, наделенный правом указания на необходимость применения правовосстановительных санкций в виде отмены актов органов предварительного расследования. Этим субъектом стал суд. Длительное вре- мя уголовно-процессуальный закон предусматривал положение, согласно которому такие акты можно было’ обжаловать прокурору, не упоминая (но и не запрещая) воз- можности их судебного обжалования. Практика пошла по пути, формально обозна- ченному в законе: суды отказывали в рассмотрении лицам, обжалующим решения следственных органов и прокуроров об отказе в возбуждении или о прекращении уголовных дел, на том основании, что подобное обжалование законом не предусмот- рено. В ситуацию пришлось вмешаться Конституционному Суду РФ, который неод- нократно признавал такую практику не соответствующей ст. 46 Конституции РФ, провозглашающей гарантированность судебной защиты прав и свобод.291 В соответ- ствии с одним из данных решений законодатель внес в ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР до-

Если незаконным признается решение о прекращении уголовного преследования, то формулировка резолютивной части может выглядеть, например, следующим образом: «Постановление о прекращении уголовного преследования в отношении подоз- реваемого (обвиняемого) … (Ф.И.О.) от … (дата) отменить»

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 г. N 13-П «По делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко»//Собрание Законодательства РФ. - М, 1995. - № 47. - Ст. 4551; Постановление Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 года № 13-П «По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского су- да Республики Карелия»//Собрание Законодательства РФ. - М., 1998. - № 19. - Ст. 2142; Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. «По делу о про- верке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Бо- рисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограни- ченной ответственностью “Моноком”»//Собрание Законодательства РФ. - М., 1999. -№ 14.-Ст. 1749.

147

полнение, предусмотрев возможность судебного обжалования постановлений о пре- кращении уголовных дел. В УПК РФ появилась самостоятельная глава 16, посвящен- ная обжалованию действий и решений суда и органов и должностных лиц, осуществ- ляющих уголовное судопроизводство. Ключевой статьей в данной главе, думается, является ст. 125, посвященная судебному порядку рассмотрения жалоб. Следует при- знать такой подход законодателя абсолютно справедливым, поскольку сфера право- применения в целом и уголовного судопроизводства, в частности, зачастую связана с реальным ограничением прав и свобод граждан, для чего необходимо предусмотреть реальные же механизмы их защиты, «а судебный порядок, бесспорно, является наи- более совершенным из всех известных мировой цивилизации методов и средств обеспечения прав личности».292

Разумеется, эффективность законодательных новелл, связанных с судебной защитой прав участников уголовного процесса, определит практика их применения. Для целей же нашего исследования мы остановимся на некоторых моментах, связанных с характером полномочий суда, рассматривающего жалобу на решение об отказе в возбуждении или прекращении уголовного дела, а также и уголовного преследования в связи с освобождением гражданина от уголовной ответственности.

Лазарева В.А. Судебная защита прав и свобод как функция правового государст- ва//Государство и право на рубеже веков (материалы всероссийской конференции). Криминология. Уголовное право. Судебное право. - М., 2001. - С. 247-248. Необхо- димо отметить, что некоторые ученые высказывались даже за наделение суда абсо- лютными полномочиями по контролю за законностью предварительного расследова- ния, а соответствующую отрасль прокурорского надзора предлагали упразднить (См., например: Петрухин И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следстви- ем//Российская юстиция. - М., 1998. - № 9. - С. 12). Но правы, думается, авторы, предостерегающие от подобной крайности и указывающие, что соотношение проку- рорского надзора и судебного контроля за следствием должно рассматриваться не как противопоставление, а как взаимодополнение на основе взаимодействия и сотрудни- чества по вопросам правозащитной деятельности (Багаутдинов Ф. Состояние и пер- спективы судебного контроля//Российская юстиция. - М., 2001. - № 3. - С. 24-25. См. также: Лазарева В.А. Судебная власть и ее реализация в уголовном процессе. - С. 28 и ел.; Богомолова О.В. Судебный контроль на стадии предварительного расследова- ния//Вестн. Саратовской государственной академии права. - Саратов, 2000. - № 2. -С. 44).

148

Во-первых, хочется отметить, что УПК справедливо наделил суд только правом признать соответствующее действие (бездействие) следователя или прокурора незаконным (п. 1 ч. 5 ст. 125, ч. 7 ст. 148 и ч. 2 ст. 214 УПК), а не правом это решение отменять, как предлагали некоторые авторы. Ведь отмена постановления, скажем, о прекращении уголовного дела или уголовного преследования конкретного лица оз- начает возобновление производства по делу или возобновление такого преследова- ния. И суд, который отделен от сторон обвинения и защиты и не является органом уголовного преследования, нельзя наделять правом руководства преследованием конкретного субъекта.294 Из этого вытекает еще один вывод: суд, признавший неза- конным соответствующее решение и обязавший субъекта его принятия через проку- рора устранить нарушение, не должен в своем постановлении давать конкретные ука- зания о тех действиях которые необходимо предпринять (отменить решение, предъя- вить новое обвинение, исключить пункты обвинения и т.д.).

Во-вторых, не лишена практического значения и проблема пределов полномочий суда при разрешении жалобы на решение о прекращении (отказ в возбуждении) уголовного дела или о прекращении уголовного преследования. Иными словами, как следует поступить суду, когда, например, доводы заявителя являются несостоятель- ными, но есть иные основания для признания решения незаконным и, соответственно, для его отмены. С одной стороны, принцип состязательности позволяет сделать

См., например: Зеленин С. Рассмотрение жалоб на постановление о прекращении уголовного дела//Российская юстиция. - М., 1996. - № 9. - С. 42; Ларин А. Поста- новление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела можно обжаловать в суд//Российская юстиция. - М., 1998. - № 9. - С. 18 и др. Следует отметить, что на аналогичную позицию встал и законодатель ряда государств-участников СНГ, преду- смотрев право суда, проверяющего законность решения органов расследования о прекращении уголовного дела или преследования, это решение отменить (См., на- пример: ч. 3 ст. 10, ч. 4 ст. 109 УПК Республики Казахстан; ч. 5 ст. 142, ч. 1 ст. 254 УПК Республики Беларусь).

4 Определенный интерес представляет следующее обстоятельство. В уголовном процессе США, полностью ориентированном на состязательность, суд все-таки при определенных обстоятельствах имеет право отменить решение прокурора, злоупот- ребившего своими дискреционными полномочиями и не возбудившего уголовное преследование того или иного лица, и обязать его такое преследование осуществить (Подробнее об этом см.: Шеста кова С.Д.Указ. соч. - С. 33-34).

149

вывод о недопустимости наделения суда таким правом: каждый субъект, принесший жалобу на решение органа расследования, должен ее обосновать и доказать ее со- стоятельность. При неудовлетворительном исходе такой попытки жалоба должна быть отклонена, а сам суд не должен обосновывать какой-либо дополнительный вывод. Но, с другой стороны, рассмотрение жалобы не есть рассмотрение дела по существу, где суд полностью отделен от сторон, да и рассмотрение жалобы не представляет собой ни осуществление функции обвинения или защиты, ни тем более отправле-ние правосудия. Кроме того, принятие решения об освобождении от уголовной от- ветственности провозглашает полное завершение процессуальной деятельности по конкретному эпизоду, то есть возможное нарушение прав заинтересованных лиц ос- танется неустраненным, а ведь нельзя забывать о назначении судебного контроля на стадии предварительного расследования - реального обеспечения прав заинтересо- ванных лиц. Представляется, что и в данном случае нельзя ограничивать суд в его праве устранить нарушения закона, допущенные должностными лицами, осуществ- ляющими расследование, как это сделано применительно к стадии надзорного произ- водства (ч. 1 ст. 410 УПК предусматривает, что суд надзорной инстанции не связан доводами надзорных жалоб или представления, а вправе проверить дело в полном объеме). Косвенно об этом может свидетельствовать правило, обязывающее суд за- слушать мнение иных лиц, явившихся в заседание, связанное с рассмотрением жало- бы (ч. 4 ст. 125 УПК). Ведь в выступлениях этих лиц также могут прозвучать доводы о незаконности решения, не озвученные или не учтенные заявителем.

В-третьих, совершенно правы авторы, указывающие на недопустимость участия судьи, признавшего незаконным постановление о прекращении уголовного дела,

Мы согласны с В.А. Яблоковым, отмечающим, что разница между правосудием и деятельностью суда по контролю за законностью расследования заключается в раз- личии целей и задач соответствующей деятельности, в действии принципов процесса, в предмете доказывания, в круге участников, в процедуре рассмотрения спора (Яб- локов В.А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса России: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Самара, 2001. - С. 10). Иное мнение см., например: Петрухин И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием. - С. 12-13; Лазарева В.А. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. - С. 54 и др.

150

при последующем его (дела) рассмотрении. В этой связи представляется необхо- димым: 1) восстановление исключенной из УПК ч. 2 ст. 63, 2) дополнение ее пунктом 3 следующего содержания: «о признании незаконным постановления прокурора, следователя или дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела, а также о прекращении уголовного дела или уголовного преследования».

В судебных же стадиях звеньями, осуществляющими реализацию правовосста- новительных санкций, выступают кассационная и надзорная инстанции.

В юридической литературе было справедливо замечено, что «любая правовос- становительная санкция (отмена незаконного акта) не исключает, а, наоборот, в ряде случаев предполагает привлечение к персональной ответственности должностных

298

лиц, виновных в нарушении процессуального закона».

Карательные санкции, с которыми неизбежно связана подобная ответственность, могут быть как только мерами уголовно-процессуального реагирования, так и подобными мерами, сочетаемыми со штрафными материально-правовыми санкциями.

Собственно уголовно-процессуальной карательной санкцией следует признать отстранение прокурором следователя от дальнейшего ведения расследования, если

296 См., например: Зеленин С. Указ. соч. - с. 43; Лупинская П.А. Право на обжало- вание в суд действий и решений государственных органов и должностных лиц в уго- ловном процессе/УГосударство и право на рубеже веков (материалы всероссийской конференции). Криминология. Уголовное право. Судебное право. - М., 2001. - С. 256.

907

См.: Федеральный закон Российской Федерации от 29 мая 2002 г. «О внесении из- менений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федера- ции»//Собрание законодательства РФ. - М., 2002. - № 22. - Ст. 2027. По непонятным причинам законодатель посчитал, что даже факт принятия судьей решения о приме- нении заключения под стражу в качестве меры пресечения не является обстоятельст- вом, исключающим дальнейшее участие этого судьи в рассмотрении уголовного дела.

Столмаков А.И. Понятие и классификация санкций норм уголовно-процессуального права. - С. 45. (Об ответственности как гарантии законности и доброкачественности деятельности см. также: Зеленецкий B.C. Ответственность следователя за результаты своей работы//Вопросы уголовного процесса. Проблемы обеспечения законности в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1989. - С. 55).

151

им допущены нарушения закона при расследовании уголовного дела, и передача в связи с этим данного уголовного дела для расследования другому следователю. «Изымая уголовное дело у следователя или лица, производящего дознание, прокурор тем самым выражает ему порицание в связи с допущенными нарушениями закона; предупреждает о недопустимости каких бы то ни было нарушений в последующей

^ деятельности по расследованию уголовных дел». Очевидно, что применение кара-

тельных процессуальных санкций должно иметь место только при допущении существенных нарушений законодательства, то есть при вынесении явно незаконного постановления о прекращении уголовного дела по рассматриваемым основаниям (например, при поспешном, без установления всего комплекса обстоятельств, включенных в предмет доказывания, прекращении уголовного дела и т.д.). В случае же неправильной оценки обстоятельств следователем или дознавателем в силу различных причин (если не усматривается злоупотребление) применение карательных мер вряд ли обоснованно.

Хотелось бы обратить внимание еще на один момент, связанный с применением такой процессуальной карательной санкции, как отстранение следователя от производства расследования. В литературе иногда данная мера воздействия отождествляется с передачей дела от одного следователя другому в связи с тем, что он не может принимать участия в расследовании в силу правила об отводах.300 Разумеется, такое отождествление недопустимо. Правило об отводе следователя (равно как и других субъектов судопроизводства) существует в законе в силу необходимости обеспечения объективности и беспристрастности расследования и не связано с каким-либо нару-

& шением, допущенным самим следователем при производстве по делу. Отстранение

же как мера реагирования на принятие незаконного решения имеет другую юридическую природу - совершение субъектом правоприменения действия, которое расценивается как нарушение правил производства расследования надлежащим субъектом.

Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает и процедура передачи дела другому следователю. Поскольку факт принятия дела к производству отражается в no-

Громов Н.А., Полунин С.А. Указ. соч. - С. 78.

См., например: Правовые гарантии законности в СССР. - М., 1962. - С. 329.

152

становлении, то и отстранение следователя также должно оформляться мотивирован- ным постановлением. Помимо обязательных реквизитов вводной части (время и место вынесения, фамилия, классный чин, должность лица, выносящего постановление, номер уголовного дела и т.д.) в описательно-мотивировочной части должно быть указано, какое процессуальное нарушение допустил следователь, какой статье УПК противоречат действия следователя, на отмену решения следователя и на то, почему в данных условиях необходимо отстранить следователя от дальнейшего расследования, а нельзя ограничиться только отменой незаконного акта. Кроме того, в резолютивной части данное постановление должно содержать либо указание, кому конкретно из следователей передается расследуемое уголовное дело, либо отметку о направлении дела в тот орган, в производстве которого оно до этого находилось; в последнем случае решение вопроса о конкретной фигуре следователя оставляется на усмотрение начальника данного органа. Если постановление содержит указание на конкретного следователя, то оно должно быть объявлено обвиняемому (подозреваемому) для разъяснения права на отвод, отметка об этом также должна присутствовать на до- кументе.

Однако карательные санкции, как представляется, не должны быть абсолютно определенными с тем, чтобы дать возможность реализующему их субъекту с большей гибкостью подойти к решению вопроса о необходимости выразить отрицательную оценку должностному лицу в связи с принятием им незаконного акта. В этой связи мы считаем необходимым на уровне приказа Генерального прокурора или совместной межведомственной инструкции закрепить возможность (указать основания и процедуру) применения другого вида карательных процессуальных санкций - под- ключение к расследованию более опытного следователя с передачей ему функции общего руководства расследованием без отстранения лица, производившего рассле- дование до этого момента. В данном случае сохранится как отрицательная оценка деятельности следователя, так и возможность его «исправления», совершенствования мастерства, приобретения соответствующего опыта. Интересно, что почти 74 % оп- рошенных нами практических работников считают более целесообразным именно подобное реагирование на принятие незаконных решений, чем «простое» отстранение следователя. Необходимо, правда, внести одно уточнение. В случае реализации

153

данной санкции предварительное расследование получает новый статус: оно стано- вится расследованием, производимым группой следователей. Возможность создания следственной группы по данному основанию необходимо также предусмотреть в уголовно-процессуальном законе. В этой связи текст ч. 1 ст. 163 УПК целесообразно, по нашему мнению, дополнить следующим положением: «Расследование преступ- ления группой следователей может производиться также в случаях, когда это необходимо для повышения квалификации и приобретения опыта следственных работников».

Несоблюдение требования законности при принятии решения об освобождении от уголовной ответственности в ряде случаев способно причинить существенный вред охраняемым законом интересам граждан, общества и государства. В этих условиях собственно процессуальных средств реагирования на соответствующее нарушение может оказаться недостаточно. Поэтому в арсенале ретроспективных гарантий законности решений об освобождении от уголовной ответственности особая роль от- водится уголовно-правовым мерам.301 В качестве таких гарантий законодательно конструируются самостоятельные составы преступлений. К числу их принадлежат конструкции, предусмотренные ст. 300 и ч. 1 ст. 305 УК.

Состав незаконного освобождения от уголовной ответственности, предусмотренный ст. 300 УК, появился в связи с реформой уголовного законодательства в России. Логично предположить, что законодатель стремился тем самым предупредить совершение сотрудниками правоохранительных органов деяний, позволяющих лицам, совершившим преступления, избежать реализации уголовной ответственности. Конечно, и до принятия УК подобные деяния не всегда оставались без уголовно- правового реагирования. Некоторые из них квалифицировались как злоупотребление

Подробнее о критериях дифференциации ответственности за нарушения уголовно- процессуального закона см.: Лобанова Л.В. Дифференциация ответственности за процессуальное правонарушение//Дифференциация формы и содержания в уголов- ном судопроизводстве. - Ярославль, 1995. - С. 103-112 (См. также: Шейфер С.А. Понятие, структура и причины следственных ошибок//Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль, 1997. - С. 144).

154

властью или служебным положением (ст. 170 УК РСФСР 1960 г.).302

Так, 3 ноября 1988 г. Ш. возбудил уголовное дело по факту совершения хулиганских действий Гологузовым Л. и Ханиевым С, которое направил в Глинковский РОВД. Следователь, выполнив ряд следственных действий, предъявил Г. и X. обвинение в преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 206 УК РСФСР. LLL, злоупотребляя служебным положением, из личной заинтересованности, выразившейся в доброжела- тельности к родственникам обвиняемых, изменил Г. и X. меру пресечения - арест на подписку о невыезде, а затем, приняв дело к своему производству, сфальсифицировал ряд следственных материалов в целях освобождения обвиняемых от уголовной от- ветственности. С этой целью в декабре 1988 г. он изъял из уголовного дела протоколы допросов X. и Г., изобличавших их свидетелей, очных ставок между свидетелями и обвиняемыми. Без допросов обвиняемых и свидетелей Ш. составил новые протоколы и приобщил их к материалам дела вместо уничтоженных.303 В другом случае Ш., старший следователь РОВД, получив взятку в виде 400 кг зерноотходов, изъяла из уголовного дела подлинник справки о размере ущерба, причиненного преступлением, заменила его поддельной справкой, внесла ложные сведения в протокол допроса, по- сле чего прекратила дело за отсутствием состава преступления. Действия Ш. были квалифицированы по ч. 1 ст. 170 и ч. 3 ст. 173 УК РСФСР.304

Очевидно, однако, что подобные действия по характеру своей общественной опасности выходят за рамки «простого» злоупотребления служебным положением, поскольку они снижают эффективность обще- и специально-предупредительного воздействия уголовного права, воспитывают в населении неуважение к закону, под- рывая и без того низкий авторитет правоохранительных органов, отрицательно воз- действуют на «неустойчивых лиц, склонных к совершению антисоциальных дейст-

В дореволюционном законодательстве такие действия охватывались понятием «бездействие власти» (См., например: Есипов В.В. Некоторые спорные вопросы уго- ловного права. - Варшава, 1899. - С. 66; Он же. Превышение и бездействие власти по русскому праву. - М., 1904. - С. 53 и ел.; Познышев СВ. Особенная часть русского уголовного права: сравнительный очерк важнейших отделов Особенной части старого и нового уложений. - М., 1909. - С. 477-479).

303 БВС РСФСР. - М., 1991. - № 1. - С. 8.

304 Архив Волгоградского областного суда/Угрловное дело №2-112/93 (1993 г.).

155

вий», поскольку стимулируют «их решимость к совершению преступлений».305 Ду- мается, что, исходя из подобных соображений, законодатель и ввел новый состав в УК.

Однако анализ новых положений законодательства приводит к выводу, что за- конодателю не удалось избежать просчетов при конструировании признаков данного состава преступления. Уяснить содержание некоторых из этих признаков достаточно затруднительно.

Не ясно, например, всякое ли отступление от требования законности при осво- бождении от уголовной ответственности может рассматриваться как незаконное в смысле ст. 300 УК. Некоторыми авторами уже дан отрицательный ответ на этот во- прос.306 Соглашаясь с таким мнением, уточним некоторые моменты.

Во-первых, следует иметь в виду, что незаконность решения об освобождении от уголовной ответственности может быть связана с тем, что «освобождаемое» лицо вообще никакого преступления не совершало.

Во-вторых, следует различать случаи освобождения от уголовной ответственности при отсутствии соответствующих оснований и условий в зависимости от субъ- ективного отношения к ним должностного лица. В одних ситуациях такое решение может быть связано с заблуждением правоохранительных органов относительно ква- лификации преступления или постпреступных событий. В других же уполномоченный субъект, достоверно зная, что в деле отсутствует основание освобождения от уголовной ответственности, тем не менее его прекращает по реабилитирующим или нереабилитирующим основаниям (при этом, возможно, фальсифицируя доказатель- ства, создавая видимость наличия соответствующего основания или условия).

Наконец, незаконность освобождения от уголовной ответственности может

JU5 Вавилов К.К. Указ. соч. - С. 15.

306 См., например: Лобанова Л.В. Незаконное освобождение от уголовной ответст- венности: проблемы квалификации и правовой регламентации/ЛОридическая техника и вопросы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. - Яро- славль, 1998. - С. 91-93; Она же. Преступления против правосудия: теоретические проблемы классификации и законодательной регламентации. - Волгоград, 1999. - С. 91; Сверчков В. Незаконное освобождение от уголовной ответственно- сти//3аконность. - М., 2000. - № 11. - С. 5.

156

быть связана с нарушением требований, предъявляемых к процессуальной форме.

Если мы детально проанализируем каждую группу случаев незаконного осво- бождения от уголовной ответственности, то вынуждены будем признать, что не все они по своему уровню общественной опасности «заслуживают» применения мер уго- ловной репрессии.

Так, вряд ли освобождение от уголовной ответственности с нарушением требований УПК образует данный состав преступления. Ведь задача ст. 300 УК состоит не в обеспечении процедуры вынесения постановления о прекращении уголовного дела, а в обеспечении правильного проведения политики государства по установлению уголовной ответственности и отказу от ее реализации. Не следует говорить и о необ- ходимости применения данной статьи в случаях, когда соответствующий субъект прекращает дело из-за неправильной оценки преступления и последующих событий. Согласны мы и с мнением Л.В. Лобановой, что освобождение от уголовной ответст- венности в случаях, когда необходимо вести речь о полной реабилитации лица, также не должно рассматриваться как преступление, предусмотренное ст. 300 УК РФ.307

Таким образом, ст. 300 УК должна применяться только в тех случаях, когда прокурор, следователь или дознаватель, заведомо зная, что в уголовном деле присутствуют основания для привлечения лица к уголовной ответственности, и нет оснований, влекущих прекращение производства по делу, выносят соответствующий акт, благодаря которому лицо, совершившее преступление, получает возможность избе- жать применения к нему мер уголовной репрессии. Поскольку единственным основа- нием уголовной ответственности является совершение лицом деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом, то и ос- нования для освобождения от уголовной должны тоже предусматриваться уголовным законом. И именно это обстоятельство должно быть отражено в ст. 300 УК в качестве одного из признаков состава.

Кроме того, возникает вопрос и о том, что следует понимать под незаконностью освобождения от уголовной ответственности в свете не только статьи 300 УК, но и Уголовного кодекса в целом. На первый взгляд, ответ прост: это освобождение

Подробнее см.: Лобанова Л.В. Преступления против правосудия. - С. 91-92.

157

от уголовной ответственности в случаях, когда отсутствуют предусмотренные зако- ном основания и условия подобного освобождения. Например, лицо освобождается от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки, хотя реального из- менения обстановки нет. Однако чаще всего встречаются случаи, когда следователь или прокурор прекращают уголовное дело не по нереабилитирующим основаниям, а в связи с отсутствием в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК), в то время как признаки состава преступления присутствуют. Можно ли квалифицировать по- добные действия по ст. 300 УК? Если применять буквальное толкование уголовного закона, то ответ, по нашему мнению, должен быть отрицательным. Ведь законодатель говорит о незаконном освобождении от уголовной ответственности. Под последним же, как подчеркивалось ранее, понимается избавление (условное или безусловное) гражданина от таких юридически неблагоприятных последствий противоправного поведения, как признание его виновным в таковом и применение вследствие этого наказания. Причем подобное избавление осуществляется посредством принятия ком- петентным субъектом соответствующего акта, которым констатируется отказ госу- дарства от реализации принадлежащего ему права применить указанные неблагопри- ятные последствия.

В рассматриваемых ситуациях освобождения от уголовной ответственности в строгом смысле нет, в связи с чем предлагается изменить формулировку диспозиции ст. 300 УК, заменив термин «незаконное освобождение от уголовной ответственности» на «незаконное прекращение уголовного дела».309 Подобное изменение, дума-

308 Так, авторы одного из комментариев к УК РФ утверждают, что по ст. 300 могут быть квалифицированы только действия должностных лиц, незаконно применяющих именно нормы об освобождении от уголовной ответственности (См.: Комментарий к УК РФ с постатейными материалами и судебной практикой/Под общ. ред. СИ. Ни кулина. - М., 2001. - С. 947). Правда, в учебной литературе и комментариях к зако нодательству часто указывается и то, что по данной статье следует квалифицировать любое незаконное прекращение уголовных дел по основаниям, предусмотренным УПК (См., например: Чучаев А.И. Преступления против правосудия. Научно- практический комментарий. - Ульяновск, 1997. - С. 27; Уголовное право. Часть об щая. Часть особенная: Учебник/Под общ. ред. Л.Д. Гаухмана, Л.М. Колодкина и СВ. Максимова. - М., 1999. - С. 704-705 и др.).

309 См., например: Сверчков В. Ответственность за незаконное прекращение уголов ного дела. - С. 5; Каплин М.Н. К вопросу о понятии уголовной ответственно-

158

ется, не позволит избежать всех трудностей, в частности, избежать чрезмерно широ- кого толкования слова «незаконное».

Как представляется, при описании признаков данного состава преступления целесообразно, с одной стороны, сделать «привязку» к отсутствию процессуальных оснований для совершения соответствующих действий, а с другой - к отсутствию предусмотренного уголовным законом основания или условия освобождения от уго- ловной ответственности. В первом случае акцент делается на процессуальный аспект, и для привлечения должностного лица к уголовной ответственности достаточно того, что дело (преследование) прекращено при отсутствии к тому надлежащего основания. В подобной ситуации «отсекаются» от действий, заслуживающих применения уголовной репрессии, например, случаи нарушения процессуальной формы при при- нятии соответствующего решения. Во втором случае для применения карательных мер в отношении субъекта правоприменения, виновного в принятии незаконного ре- шения, необходимо установить факт отсутствия основания либо условия освобожде- ния от уголовной ответственности.

Формулировка ст. 300 УК представляется неудачной и в другом отношении. Избежать реализации уголовной ответственности лицо может благодаря незаконному отказу в возбуждении уголовного дела. Некоторые авторы считают, что анализируемая статья УК может быть распространена и на такие ситуации.310 Однако данное мнение представляется ошибочным. Ст. 300 УК рассчитана только на случаи незаконного освобождения от уголовной ответственности обвиняемого или подозреваемого в совершении преступления. Но на стадии возбуждения уголовного дела таких процессуальных фигур еще нет. Думается, что указание на обвиняемого и подозре- ваемого из ст. 300 УК следует исключить.

Субъективная сторона рассматриваемого состава преступления включает в себя умышленную форму вины. Виновный осознает, что отказывает в возбуждении

сти//Дифференциация ответственности и вопросы юридической техники в уголовном праве и процессе. - Ярославль, 2001. - С. 78.

См., например: Российское уголовное право. Особенная часть/Под ред. В.Н. Куд- равцева и А.В. Наумова. - М., 1997. - С. 402; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник/Под ред. Г.Н. Борзенкова и B.C. Комиссарова. - М., 1997.- С. 625 и др.

159 -—

уголовного дела или прекращает его при отсутствии указанных в законе оснований и условий и желает этого. Причем осознает именно отсутствие законодательно сфор- мулированных оснований и условий. В связи с этим представляется не совсем обос- нованной точка зрения М.Н. Голоднюк, указавшей на недопустимость в условиях обострения криминогенной обстановки «незаконного прекращения прокурором, сле- дователем или лицом, производящим дознание, уголовных дел в отношении подозре- ваемого или обвиняемого, заведомо виновного (выделено нами - В.Л.) в совершении преступления».311 Только суд может признать лицо виновным в совершении пре- ступления. Конечно, решение суда в значительном ряде случаев можно предугадать, но говорить о его «заведомости» применительно ко всем ситуациям нельзя. Данный признак применительно к составу, предусмотренному ст. 300 УК, должен отражать такое положение вещей, когда следователь (прокурор, дознаватель) достоверно обла- дают информацией о том, что в уголовном деле нет оснований для его прекращения и тем не менее его прекращают, что является процессуальным выражением освобожде- ния от уголовной ответственности (как в широком, так и в собственном смыслах). Здесь же следует отметить, что применительно к составу ч. 1 ст. 305 УК РФ законо- датель удачно и справедливо указал на заведомую неправосудность (выделено нами - В.Л.) судебного акта об освобождении от уголовной ответственности (по термино- логии ст. 305 - «иного судебного акта»).312

Мотивы, которыми руководствовался соответствующий субъект, помогая лицу, совершившему преступление, избежать реализации уголовной ответственности, зна- чения для квалификации его действий по ст. 300 УК РФ не имеют. И это следует при- знать весьма логичным. Ведь как для механизма правового регулирования, так и для общества безразлично, что лежало в основе незаконного решения — корыстные ли побуждения или желание извлечь выгоду неимущественного характера, что обусловлено такими обстоятельствами, как карьеризм, протекционизм, семейственность, жела-

311 Голоднюк М.Н. Вопросы развития законодательства о преступлениях против пра- восудия//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. - М., 1996. - № 6. - С. 23.

312 Положительным примером в этом отношении служит ст. 345 УК Республики Ка захстан, предусматривающая ответственность за аналогичное преступление. В тексте статьи непосредственно указано на заведомую незаконность соответствующих дейст вий.

160

ние приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность.313 Главное - то, что лицо, которое подлежит уголовной ответственности, обязано под- вергнуться определенным законом ограничениям, а наделенный властными полномо- чиями субъект обязан принять все меры к привлечению лица к уголовной ответст- венности, а ни одна из указанных обязанностей не реализована.

Таким образом, можно констатировать, что, совершенно обоснованно введя новый состав преступления в УК, законодатель не избежал определенных погрешностей в конструировании его признаков. Возможно, именно это является причиной того, что ст. 300 УК РФ на практике применяется крайне редко. Так, нами в ходе обобщения архивных уголовных дел в Астраханском и Волгоградском областных судах обнаружен только один случай квалификации действий следователя, незаконно пре- кратившего уголовное дело и позволившего лицу, совершившему преступление, из- бежать применения в отношении него уголовной ответственности и наказания, по данной статье Уголовного кодекса. Обратимся к материалам дела.

Следователь следственного отделения УВД г. Волгограда Л. в ходе расследования уголовного дела, возбужденного по п.п. “а”, “б”, “в”, “г” ч. 2 ст. 162 УК, по обвинению П. и Ю. в совершении разбойного нападения на квартиру с применением оружия, неоднократно встречался со знакомыми обвиняемого П., которые просили его принять меры к прекращению дела. Причем П. кроме разбоя вменяло.сь в вину еще одно менее тяжкое преступление. Л., действуя по договоренности со знакомыми П., грубо нарушая уголовный и уголовно-процессуальный закон, сфальсифицировал протокол предъявления П. для опознания потерпевшим. Л. посетил потерпевших от разбойного нападения и попросил их расписаться на чистом бланке протокола опо- знания, мотивировав это тем, что ранее составленный документ об аналогичном следственном действии он оформил неправильно. Затем Л. внес в бланк протокола, подписанный потерпевшими, заведомо ложные сведения о том, что они в ходе ука- занного процессуального действия не опознали П. как участника разбойного нападе-

313 Именно через эти понятия ВС СССР охарактеризовал категорию «иной личной за- интересованности» (См.: БВС СССР. - М., 1990. - № 4. - С. 24).

161 ния на их квартиру.

На основании сфальсифицированного протокола Л. вынес постановление о прекращении уголовного дела в отношении П. в части его обвинения в разбое за от- сутствием в деянии состава преступления. Это послужило основанием для изменения П. меры пресечения и его освобождения из-под стражи под подписку о невыезде. Вскоре Л. было предложено прекратить уголовное дело в отношении П. полностью на основании фальшивого свидетельства о смерти П. Л. согласился и, зная, что П. жив, вынес постановление о прекращении в отношении него уголовного дела по п.8 ч.1 ст. 5 УПК, приобщив к материалам дела заведомо подложный документ о его смерти.

Спустя некоторое время П. был задержан с поличным при совершении нового преступления - покушения на убийство. Все указанные обстоятельства были установ- лены в ходе предварительного следствия. Первоначально Л. было предъявлено обви- нение по ст. 285 ч. 1 и ст. 292 УК. Затем обвинение было дополнено ст. 300 и ч. 3. ст. 303 УК.

Волгоградский областной суд, рассмотрев уголовное дело по первой инстанции, признал Л. виновным, квалифицировав его преступные действия по первому эпизоду прекращения уголовного дела - по ч. 1 ст. 285 УК, а по второму - по ст. 300 УК, а также дав оценку фальсификации доказательств по ч.З ст. 303 УК. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ, рассмотрев кассационную жалобу осужденного Л., скорректировала в сторону смягчения назначенное ему наказание, но оставила без изменения квалификацию его действий судом первой инстанции.314

Не совсем удачным, думается, следует признать и определение мер наказания за совершение преступления, предусмотренного ст. 300 УК.

Прежде всего, хочется обратить внимание на необоснованность «смешения» в один состав всех случаев незаконного прекращения уголовного дела. Если мы обратимся к ряду статей, включенных в главу 31 УК РФ, то нетрудно будет увидеть, что законодатель констатирует резкое повышение степени общественной опасности со- деянного, если это связано с тяжким или особо тяжким преступлением. Так, более

314 См.: Архив Волгоградского областного суда. Уголовное дело № 2-103/00 (2000 г.).

162

чем в два раза повышена максимальная мера основного наказания за фальсификацию доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении (ч. 3 ст. 303 УК) по сравнению с наказанием за аналогичные действия, сопряженные с пре- ступлением небольшой или средней тяжести (ч. 2 ст. 303 УК). То же самое можно отметить и относительно привлечения заведомо невиновного к уголовной ответст- венности (ст. 299 УК). Думается, что дифференциация ответственности в зависимости от категории преступления будет нелишней и применительно к ст. 300 УК. Со- вершенно очевидно, что незаконный отказ в возбуждении или прекращение уголов- ного дела о тяжком или особо тяжком преступлении значительно опаснее, чем те же действия, связанные с преступлениями иных категорий.315 Конечно, законом предос- тавлен значительный простор суду для усмотрения при индивидуализации наказания (санкция предусматривает лишение свободы на срок от двух до семи лет). Но в раз- личных случаях, в совершенно непохожих ситуациях (в рассматриваемом аспекте) может назначаться одинаковое наказание, либо при сходных обстоятельствах - суще- ственно различаться, что противоречит смыслу уголовного закона. Представляется, что введение суда в более узкие рамки усмотрения позволит в какой-то мере индиви- дуализировать ответственность и наказание. Позитивным примером является позиция белорусского законодателя, дифференцировавшего в ст. 399 УК данного государства ответственность должностных лиц за аналогичное преступление в зависимости от указанного критерия (категории преступления, за которое лицо незаконно избежало ответственности).

Если признать такой подход справедливым, то возникает один серьезный во-

315 В науке справедливо отмечено, что влияние на снижение или увеличение общест- венной опасности содеянного является существенным признаком квалифицирующего обстоятельства (См., например: Кругликов Л.Л. Правовая природа квалифицирую- щих обстоятельств как средства дифференциации уголовной ответственно- сти//Кругликов Л.Л. Проблемы теории уголовного права: Избранные статьи. 1982 - 1999 гг. - Ярославль, 1999. - С. 156). Следует согласиться и с тем, что с точки зрения законодательной техники чаще всего целесообразнее начинать конструирование ква- лифицированного состава со слов «то же деяние», «те же действия» и т.д., а не с опи- сания новых признаков (См.: Кругликов Л.Л. О конструировании квалифицирован- ных составов преступлений//Кругликов Л.Л. Проблемы теории уголовного права: Из- бранные статьи. 1982 - 1999 гг. - Ярославль, 1999. - С. 143-144).

163

прос: какими должны быть санкции за простой и квалифицированный составы? При- нимая во внимание теорию соразмерности наказаний, следует сказать, что в данном случае вид и пределы наказания необходимо устанавливать с учетом положений ста- тей, имеющих сходные непосредственные объекты и субъектный состав.316 Речь пре- жде всего идет о привлечении заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК). Разумеется, нельзя механически переносить «модуль» наказания из одного состава в другой. Трудно, конечно, измерить степень общественной опасности различных деяний, но можно даже на интуитивном уровне сделать определенные вы- воды. Незаконное привлечение к уголовной ответственности имеет большую степень общественной опасности, чем незаконное освобождение от уголовной ответственно- сти, хотя бы потому, что данное преступление имеет дополнительный объект, который нарушается всегда, - общественные отношения, обеспечивающие реализацию и стабильность основных прав человека (жизнь, здоровье, честь, достоинство и т. д.). Что же касается незаконного освобождения от уголовной ответственности, то инте- ресы отдельных граждан нарушаются этим преступлением, как было сказано выше, не всегда (доказательством этого может служить то, что не во всех делах есть про- цессуальная фигура потерпевшего). Поэтому максимальный размер наказания за пре-

316 Неприемлемым представляется подход, содержащийся в работах отдельных авто- ров и сводящийся к предложению применять в таких случаях наказание в пределах санкции статьи УК, предусматривающей ответственность за совершение преступле- ния, фактическому сокрытию которого способствовали действия должностного лица (См., например: Смирнов В.Г. Понятие прикосновенности по советскому уголовному праву. - Л., 1957. - С. 87 и 128). Ведь наказание за преступление обусловлено ха- рактером и степенью его общественной опасности. Характер же общественной опас- ности напрямую связан с объектом преступления, с его (объекта) значимостью в сис- теме общественных отношений. Действия должностных лиц, способствующих укло- нению от ответственности, посягают на интересы правосудия, сокрытые же преступ- ления в подавляющем большинстве случаев - на иные объекты. И вряд ли можно приравнивать меры наказания за «разнообъектные» преступления. По сути, из-за од- них и тех же действий (прекращение дела или преследования) может избежать ответ- ственности лицо, совершившее тяжкое преступление, и лицо, совершившее преступ- ление небольшой тяжести. Санкции для должностного лица в этих ситуациях должны, по мнению указанных авторов, существенно различаться, но ведь характер пре- ступных действий будет одинаков.

164

ступление, предусмотренное в ст. 300 УК, должен быть ниже, чем в ст. 299 УК. Ду- мается, однако, разница в верхнем пределе наказания не может быть значительной. Нижние пределы, на наш взгляд, должны быть одинаковыми.

С вопросом о соразмерности наказаний в ст. ст. 299 и 300 УК РФ тесно связана и другая проблема: соответствие санкций в ст. ст. 300 и 305 УК. Субъектом последнего состава преступления может быть только судья. Согласно Уголовному кодексу, незаконное прекращение уголовного дела указанным субъектом может квалифициро- ваться по ч. 1 ст. 305, предусматривающей наказание в виде штрафа в размере от пя- тисот до семисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы (иного дохода осужденного) за период от пяти до семи месяцев либо лишения свободы на срок до четырех лет. Таким образом, за незаконное прекращение уголов- ного дела следователь или прокурор может быть осужден к лишению свободы на срок до семи лет, а судья - только до четырех. Очевидно, что законодатель не учел значительное увеличение общественной опасности подобных действий, совершаемых судьей, хотя бы потому, что судьи являются носителями судебной власти, лицами, исключительно осуществляющими правосудие.

Думается, что репрессивные меры в отношении судьи, предусматриваемые законом, должны быть как минимум не мягче мер, предусмотренных для прокурора, следователя или лица, производящего дознание. Самым простым решением проблемы может стать включение судьи в число субъектов преступления, предусмотренного ст. 300 УК (чтобы не «перекраивать» заново ст. 305). В этом случае относительно судьи ст. 300 будет рассматриваться в качестве специальной нормы по отношению к ст. 305. Вторым вариантом (более предпочтительным, по нашему мнению) может выступить перестройка статьи кодекса о вынесении заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта. В части первой следовало бы указать на преступность таких действий, как вынесение судьей заведомо неправосудных актов, не связанных с приговором или итоговым решением по гражданскому делу. Ответст-

317 О необходимости повышенной ответственности судьи за принятие незаконных решений по сравнению с ответственностью иных должностных лиц, принимающих сходные по содержанию акты, отечественные юристы писали еще в 20-х гг. XX в. (См., например: Эстрин А. Должностные преступления. - М., 1928. - С. 86).

165

венность же за вынесение последних предусмотреть в части второй, указав и на более суровое наказание (имеется в виду верхний предел). В третьей части можно сохранить существующее положение об ответственности за вынесение незаконного приговора суда к лишению свободы или повлекшее иные тяжкие последствия. Санкцию в первой части следует также строить с учетом положений ст. 300.

С учетом изложенного мы предлагаем следующую редакцию статьи 300, а также статьи 305 Уголовного кодекса Российской Федерации.

«Статья 300. Незаконное освобождение от уголовной ответственности.

/. Отказ в возбуждении уголовного дела, прекращение уголовного дела или уголовного преследования прокурором, следователем или дознавателем в случаях, когда заведомо отсутствуют предусмотренные уголовно-процессуальным законом основания для этого, а равно предусмотренные уголовным законом основания или условия освобождения от уголовной ответственности —

наказывается лишением свободы на срок до четырех лет.

  1. Те же действия, произведенные по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении либо по материалу проверки сообщения о тяжком или особо тяжком преступлении, —

наказываются лишением свободы на срок от трех до шести лет». «Статья 305. Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта.

1.Вынесение судьей (судьями) заведомо неправосудных судебных актов, кроме приговора и решения по гражданскому делу, -

наказывается штрафом в размере от пятисот до семисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев либо лишением свободы на срок от четырех до семи лет.

  1. Вынесение судьей (судьями) заведомо неправосудных приговора или решения по гражданскому делу -

наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет.

  1. Деяние, предусмотренное частью второй настоящей статьи, связанное с вынесением незаконного приговора к лишению свободы или повлекшее иные тяжкие

166 последствия, —

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет».

Кроме составов преступлений, предусмотренных ст. 300 и ч. 1 ст. 305 УК РФ, законодатель предусмотрел еще один состав, который также, по нашему мнению, может рассматриваться в качестве уголовно-правовой гарантии принятия законных и обоснованных решений об освобождении от уголовной ответственности. Речь идет о преступлении, предусмотренном ст. 140 УК РФ.

Конституция Российской Федерации в качестве одного из основных прав граждан называет право на получение достоверной информации. Ч. 2 ст. 24 Основного Закона предусматривает обязанность органов государственной власти и органов местного самоуправления, а также их должностных лиц обеспечить каждому возможность ознакомиться с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права, если иное не предусмотрено законом. Расположение ст. 140 УК (Глава 19 - Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина), а также ее текст позволяют сделать вывод, что непосредственным объектом данного преступления выступают общественные отношения, обеспечивающие право гражда- нина на получение достоверной информации, которая затрагивает непосредственно его права, свободы и законные интересы. Следовательно, ответственность должност- ного лица по ст. 140 УК за неправомерный отказ в предоставлении для ознакомления материалов уголовного дела (при наличии иных признаков данного состава) может наступить только в том случае, если этот отказ имел место в отношении гражданина, то есть физического лица. Однако, как следует из закона, в качестве потерпевших, гражданских истцов и гражданских ответчиков по уголовному делу (заинтересован- ных лиц) могут выступать не только физические лица, но и юридические, то есть ор- ганизации (ч. 1 ст. 42, ч. 1 ст. 44, ч. 1 ст. 54 УПК). В этой связи представляется необ- ходимым расширить диспозицию статьи указанием на неправомерность отказа в пре- доставлении информации не только гражданину, но и организации, и «перевести» данную норму в главу 32 - преступления против государственной власти. Ведь в данной главе есть сходный состав, связанный с неправомерным отказом в предостав- лении информации Федеральному Собранию и Счетной Палате РФ - ст. 287 УК.

С объективной стороны данное преступление выражается в следующем.

167

А) Неправомерный отказ в предоставлении собранных в установленном законом порядке документов и материалов.

Это может выражаться в устном или письменном отказе в предоставлении гражданину необходимой информации, игнорировании просьбы предоставить информацию, отсылке к другим лицам, которые данной информацией не располагают,318 в замене ее комментариями, объяснениями319 и т.д.

Как следует из ст. 140 УК РФ, отказ должен быть неправомерным, то есть про- тиворечащим конкретным нормам закона или иным нормативно-правовым актам. В связи с этим возникает резонный вопрос, ставящий вообще под сомнение утверждение о том, что ст. 140 является уголовно-правовой гарантией законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности: можно ли по данной норме квалифицировать отказ должностного лица, прекратившего уголовное дело или отказавшего в его возбуждении, в ознакомлении со всеми материалами данного уголовного дела?

Выше, при анализе процессуальных условий освобождения от уголовной от- ветственности, мы указали на то, что при прекращении уголовного дела по нереаби- литирующим основаниям об этом должны быть уведомлены потерпевший по делу и гражданский истец. Эта обязанность следователя (дознавателя) является гарантией того, что указанные субъекты своевременно получат сведения о прекращении уго- ловного дела и своевременно смогут, например, обратиться в суд в порядке граждан- ского судопроизводства для возмещения ущерба, который был причинен преступле- нием. Однако, как было нами отмечено, простого уведомления гражданина недоста- точно для надлежащей защиты его прав и законных интересов. Для этого необходима обязанность соответствующих субъектов предоставить ему для ознакомления мате- риалы дела с тем, чтобы гражданин мог узнать, какими доказательствами подтвер- ждается факт преступления и факт причинения ему ущерба, и указать их в возмож-

См., например: Российское уголовное право. Особенная часть/Под ред. В.Н. Куд- рявцева и А. В. Наумова. - С. 121.

Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана политических, гражданских и иных конституционных прав и свобод человека и гражданина в России. - Саратов, 2000. -С. 61.

168

ном исковом заявлении и т.д. Но ведь данная обязанность прямо не предусмотрена уголовно-процессуальным законом (имеется в виду отсутствие прямого указания на эту обязанность и законодательной регламентации процедуры ознакомления). Следо- вательно, можно было бы сделать вывод, что подобная квалификация исключается. Однако Конституция РФ имеет прямое действие и не нуждается во внесении ее по- ложений в отдельные нормативно-правовые акты. Поэтому необходимо признать, что и при отсутствии в УПК нормы об обязанности следователя предоставить в случае прекращения уголовного дела его материалы заинтересованным субъектам отказ в таком предоставлении должен считаться нарушением обязанности и влечь ответст- венность, предусмотренную законодательством. В этой связи вызывает интерес сле- дующий случай из следственной практики (он не имеет прямого отношения к осво- бождению от уголовной ответственности, но весьма показателен в рассматриваемом контексте).

В ОВД Советского района г. Волгограда обратился Т. с заявлением о привлечении к уголовной ответственности частного нотариуса. Сотрудниками РОВД была проведена предварительная проверка в порядке ст. 109 УПК РСФСР, по итогам которой было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 2 ч.1 ст. 5 УПК. О принятом решении Т. был своевременно проинформирован и ознакомлен с постановлением. Однако Т. потребовал ознакомления со всеми материалами проверки, в чем ему было отказано. Тогда Т. обратился в прокуратуру района с заяв- лением о привлечении к уголовной ответственности начальника РОВД, неправомерно, по его мнению, отказавшего в предоставлении информации. Следователь проку- ратуры вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, указав в нем, что УПК РСФСР предусматривает только уведомление заявителя о принятом реше- нии, но не ознакомление с материалами, а посему в действиях начальника РОВД нет состава преступления. Однако зональный прокурор отменил принятое решение, ука- зав, что Конституция РФ имеет прямое действие, а ст. 24 предусматривает обязанность должностных лиц обеспечить ознакомление граждан с материалами, непосредственно затрагивающими их права и свободы. Впоследствии в возбуждении уголовного дела все-таки было отказано, поскольку не был установлен умысел начальника на причинение вреда интересам Т., тем более, как показала проверка, Т. не имел пра-

169

ва требовать от нотариуса совершения того нотариального действия, в котором ему

320

было отказано.

Таким образом, несмотря на то, что в УПК нет прямого указания на обязанность должностного лица ознакомить потерпевшего или гражданского истца с материалами прекращенного уголовного дела, отказ в этом должен считаться неправомерным. Это подтверждает и решение Конституционного Суда РФ от 18 февраля 2000 г. Обратимся к фактическим обстоятельствам жалобы гр-на Кехмана.

Прокурор Ленинского района г. Самары отказал гр-ну Кехману в просьбе озна- комиться с материалами проводимой прокуратурой проверки, предметом которой яв- лялась законность действий администрации района при предоставлении гр-ну Кехма- ну жилья в связи со сносом жилого дома, часть которого принадлежала ему на праве собственности. Ни одна судебная инстанция не признала действия прокурора непра- вомерными, ссылаясь на п. 2 ст. 5 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации», со- гласно которому прокурор и следователь не обязаны давать каких-либо объяснений по существу находящихся в их производстве дел и материалов, а также предоставлять их кому бы то ни было для ознакомления иначе как в случаях и порядке, предусмот- ренных федеральным законодательством. Однако Конституционный Суд РФ признал п. 2 ст. 5 данного федерального закона не соответствующим Конституции РФ, ее статьям 24 (часть 2), 29 (часть 4), 45, 46 (части 1 и 2) «постольку, поскольку по смыс- лу, придаваемому ему правоприменительной практикой, он во всех случаях приводит к отказу органами прокуратуры в предоставлении гражданину для ознакомления ма- териалов, непосредственно затрагивающих его права и свободы, без предусмотрен- ных законом надлежащих оснований, связанных с содержанием указанных материа- лов, и препятствует тем самым судебной проверке такого отказа»321.

Далее, обязательным признаком объективной стороны рассматриваемого состава преступления выступает форма информации, в предоставлении которой граж-

320 Архив прокуратуры Советского района г. Волгограда. «Отказной» материал № 67- пр-99(1999г.).

3 См.: Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конститу- ционности пункта 2 статьи 5 Федерального закона “О прокуратуре Российской Феде- рации” в связи с жалобой гражданина Б.А. Кехмана»//Собрание Законодательства РФ. - М., 2000. - № 9. - Ст. 1066.

170

данину отказано. Ст. 140 УК предусматривает, что информация должна содержаться в собранных в установленном порядке документах и материалах, непосредственно затрагивающих права и интересы гражданина. Это в свою очередь означает, что ин- формация должна быть зафиксирована на материальном носителе и иметь реквизиты, которые позволят ее идентифицировать (именно через эти признаки ФЗ РФ «Об ин- формации, информатизации и защите информации» определяет понятие «документ»), а также быть систематизирована (материалы). Из этого следует, что на должностном лице не лежит обязанность сообщать какие-либо фактические данные, которые не отвечают рассматриваемому требованию, например, имеющуюся информацию о новом месте жительства лица, совершившего преступление и освобожденного от уголовной ответственности (если смена места жительства произошла после пре- кращения уголовного дела). Не будет состава преступления (исходя из рассматривае- мого признака) и в случае отказа в предоставлении сведений о лицах, которые имели доступ к указанным документам и материалам, если это, правда, не зафиксировано официально. Налицо небольшой пробел в законе, поскольку к числу прав граждан ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» относит и право знать, кто и в каких целях имел доступ и использовал данную информацию (ч. 1 ст. 14).

Б) Предоставление неполной или заведомо ложной информации.

Это может выражаться в предоставлении не всех имеющихся материалов, со- держащих необходимые сведения, или в предоставлении документов и материалов, которые содержат сведения, заведомо не соответствующие действительности. Дума- ется, и в данном случае представляемая информация должна соответствовать указан- ным выше требованиям. Если должностное лицо представляет документы, в которые само внесло ложные сведения, налицо совокупность преступлений (необходимо го- ворить о должностном подлоге).

Общим для каждой из приведенных ситуаций является то, что неправомерный отказ в предоставлении информации должен причинить вред правам и законным интересам граждан. Вред может быть как материальным (несвоевременное предъявление потерпевшим иска о возмещении вреда и, соответственно, отказ в принятии его к

Собрание Законодательства РФ. - М., 1995. - № 8. - Ст. 609.

171

рассмотрению), так и нематериальным.

Субъектом данного преступления может быть должностное лицо, которое отвечает всем признакам, предусмотренным Примечанием к ст. 285 УК РФ. Применительно же к случаям освобождения от уголовной ответственности субъектами выступают, прежде всего, лицо, которое приняло соответствующее решение, а также руко- водитель (его заместитель или иное лицо, на которое официально возложено испол- нение его должностных обязанностей) того органа, штатным сотрудником которого данное лицо является. Если прекращенное уголовное дело или «отказной» материал находится на проверке, например, в вышестоящей прокуратуре, то субъектом данного преступления может быть признано то должностное лицо, которое осуществляет данную проверку, либо руководитель (его заместитель) этого органа в случае непо- средственного обращения к нему.

С субъективной стороны данное преступление характеризуется умышленной формой вины. Умысел может быть как прямым (должностное лицо осознает, что не- правомерно отказывает гражданину в предоставлении документов и материалов, не- посредственно затрагивающих его права, свободы и интересы, предвидит наступление общественно опасных последствий в виде причинения вреда правам и интересам гражданина, а также желает этого), так и косвенным (субъект помимо прочего пред- видит наступление указанных общественно опасных последствий, не желает их на- ступления, но сознательно допускает или относится к ним безразлично). Иные эле- менты субъективной стороны (цель, мотив) в качестве обязательных признаков со- става не указаны, могут быть самыми разнообразными, и их установление необходимо для индивидуализации ответственности.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что, несмотря на определенные недостатки в конструировании составов преступлений, уголовный закон все же со- держит довольно солидную систему мер реагирования на принятие незаконных ре- шений об освобождении от уголовной ответственности. Совершенствование же про- анализированных статей УК РФ позволит, на наш взгляд, еще более эффективно осуществлять контроль и укрепить позиции государства в сфере уголовной юстиции.

172

  • *

*

Изложенное в настоящей главе позволяет сформулировать следующие выводы.

  1. Правовые гарантии законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности представляют собой связанную с экономической, по- литической и духовной подсистемами общества и обусловленную ими систему юри- дических норм и основанную на них правоприменительную деятельность уполномо- ченных субъектов (государственных органов и должностных лиц), обеспечивающих 1) принятие законного решения об освобождении от уголовной ответственности, 2) восстановление нарушенных принятием незаконного решения прав государства, об- щества, отдельных граждан и организаций, 3) привлечения должностных лиц, винов- ных в принятии незаконного решения, к установленной законом ответственности.
  2. Производя классификацию указанных гарантий, необходимо вначале отделить специальные средства от общих с учетом целевого назначения таковых. О спе- циальных гарантиях законности процессуальных решений вообще и решений об ос- вобождении от уголовной ответственности, в частности, мы говорим как о средствах, непосредственно направленных на обеспечение соответствия тех или иных процессу- альных актов положениям юридических норм. К таким специальным средствам могут быть отнесены: детальная регламентация конкретных оснований освобождения от уголовной ответственности, отдельные элементы процессуальной формы, характери- зующие процесс принятия решения о таком освобождении, а также предусматри- вающие контроль за их содержанием, восстановительные и карательные санкции, применяемые в случаях принятия не соответствующих закону актов, практическую деятельность, связанную с реализацией указанных мер.
  3. Специальные гарантии могут быть подвергнуты дальнейшей классификации в зависимости от различных критериев. С учетом их отраслевой принадлежности они могут быть подразделены на уголовно-правовые и уголовно-процессуальные. При- нимая во внимание носителя интереса, обеспечиваемого соответствующим средством, следует различать гарантии интересов государства и представляющих его орга-

173

нов, с одной стороны, и гарантии интересов частных лиц и организаций, с другой. Наконец, классификация может быть построена, исходя из характера специальных гарантий. По данному основанию можно выделить две их группы: 1) превентивные - направленные на предупреждение принятия незаконных решений об освобождении от уголовной ответственности и 2) ретроспективные - направленные на восстановление нарушенного принятием незаконного решения состояния и обеспечивающие привлечение должностных лиц, виновных в вынесении такого решения, к ответст- венности.

  1. Частота и существенность нарушений, допускаемых компетентными органами при принятии решений об освобождении от уголовной ответственности, свидетельствует о том, что существующие специальные правовые гарантии законности таковых недостаточны и нуждаются в совершенствовании.
  2. Отражение в законодательных актах оснований и условий освобождения от уголовной ответственности может выполнять роль гарантии законности соответст- вующих процессуальных актов лишь при соблюдении следующих условий его осу- ществления. Во-первых, регламентация того или иного обстоятельства, с которым за- кон связывает возможность освобождения от уголовной ответственности, должна со- ответствовать как природе данного института, так и сущности конкретного основания (условия). Во-вторых, названные обстоятельства целесообразно излагать таким образом, чтобы исключалась многозначность толкования. Это подразумевает 1) све- дение к минимуму использования оценочных признаков; 2) максимально возможную формализацию их конкретных правовых свойств.
  3. Посредством освобождения от уголовной ответственности могут решаться задачи, стоящие перед уголовным законодательством. Сами же эти задачи ввиду их важности не должны игнорироваться, приноситься в жертву каким-то иным целям. Так, закрепление в уголовном законе таких оснований освобождения от уголовной ответственности, которые призваны решать только задачи раскрытия преступлений, следует признать нелогичным. Не соответствует законодательной логике и признание в качестве оснований такого освобождения обстоятельств, обусловливающих совер- шение преступления и характеризующих обстановку его совершения. Примечание к ст. 291 УК поэтому целесообразно сформулировать следующим образом.

174

«Лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, но добровольно сообщившее об этом органу, имеющему право возбудить уголовное дело, и активно способствовавшее раскрытию и расследованию данного преступления, освобождается от уголовной ответственности за дачу взятки, если оно раскаялось в содеянном или в отношении него имело место вымогательство взятки со стороны должностного лица».

Аналогичные изменения следует внести и в Примечание к ст. 204 УК. Кроме того, Примечания к ст. ст. 337 и 338 изложить в такой редакции.

«Военнослужащий, совершивший преступления, предусмотренные настоящей статьей, но добровольно явившийся для дальнейшего прохождения службы, освобождается от уголовной ответственности, если совершение данного преступления вызвано стечением тяжелых обстоятельств».

  1. Признаки деятельного раскаяния как основания освобождения от уголовной ответственности должны быть отражены в законе более четко. В тексте соответст- вующей статьи необходимо указать на обязательность установления факта раскаяния лица, на позитивность его поведения не только на стадии расследования преступле- ния, но и при его судебном рассмотрении, а также на обязательную совокупность всех перечисленных в ней действий как фактора, детерминирующего освобождение. В качестве исключения из общего правила должно допускаться освобождение от уго- ловной ответственности без одного из подобных действий, если реальная возможность выполнения последнего у гражданина отсутствовала. С учетом сказанного статью 75 УК целесообразно в следующей редакции.

«Статья 75. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием.

1.Лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, освобождается от уголовной ответственности, если оно, раскаявшись в содеянном, добровольно явилось с повинной, а также способствовало раскрытию, расследованию преступления, рассмотрению его в суде и возместило причиненный ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред.

  1. Если невыполнение одного из перечисленных в части первой настоящей статьи требований было вызвано отсутствием у лица реальной возможности

175

для этого, оно не может служить основанием для отказа в освобождении раска- явшегося от уголовной ответственности».

  1. Во избежание толкования Примечаний к статьям Особенной части УК, которое не учитывает профилактической направленности содержащихся в них предписаний, в каждом из таких Примечаний необходимо уточнить, за совершение какого преступления лицо освобождается от уголовной ответственности. От указания же на отсутствие в действиях лица иного состава преступления необходимо отказаться.
  2. Применительно к некоторым специальным видам освобождения от уголовной ответственности, следует предусмотреть дополнительное условие такого осво- бождения - отсутствие мотива реального достижения цели совершения преступления. Расширение содержания признака добровольности за счет учета указанного условия представляется не соответствующим действующему законодательству. С учетом этого Примечание к ст. 126 целесообразно изложить следующим образом.
  3. «Лицо освобождается от уголовной ответственности за похищение человека, если оно добровольно и не в связи с достижением целей своего преступления освободило похищенного».

Аналогичные изменения целесообразно внести и в примечание к ст. 206.

  1. Трансформацию в новом уголовно-процессуальном законе такого условия освобождения от уголовной ответственности, как совершение преступления впервые, в предоставление возможности осуществлять подобное освобождение лишь в отно- шении лиц, впервые подвергающихся уголовному преследованию, следует признать необоснованной. «Совершение преступления впервые» потому и названо в уголовном законе в качестве условия освобождения от уголовной ответственности, что оно определяющим образом влияет на содержание уголовно-правового отношения. В со- вокупности с другим условием, определяющим характер и степень общественной опасности совершенного преступления, оно порождает у лица право требовать снис- хождения. Такого значения, как представляется, не может иметь факт отсутствия дея- тельности по уголовному преследованию. Поэтому следует позитивно оценивать вне- сенные в ст. ст. 25, 26 и 28 УПК изменения, связанные с исключением указанного предписания.
  2. Возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с дея-

176

тельным раскаянием и примирением с потерпевшим за преступления средней тяжести должна быть предусмотрена в уголовном законодательстве. Действующий УК в этом отношении находится в явном противоречии с новым УПК. Последний же не может регламентировать вопросы, относящиеся к сфере уголовно-правового регулирования.

  1. «Размежевание» функций между уголовным и уголовно-процессуальным законодательством в регламентации освобождения от уголовной ответственности предполагает, что уголовно-процессуальный закон должен определять процедуру реализации каждого основания такого освобождения, в связи с чем мы присоединя- емся к предложениям ученых, высказывавшихся за необходимость дополнения УПК статьей, непосредственно посвященной процедуре применения специальных основа- ний освобождения от уголовной ответственности.
  2. Процессуальная форма освобождения от уголовной ответственности только тогда способна стать надежной гарантией принятия законного решения, когда она отражает оптимальный порядок производства по уголовным делам соответствующей категории и содержит ряд положений, основной целью которых и является создание условий, обеспечивающих принятие законного решения и исключающих обратное.
  3. Одним из таких положений является запрет на прекращение уголовного дела (преследования) при наличии возражений против такого прекращения освобож- даемого лица. Подобный запрет связан с реализацией права требовать справедливого суда. Последнее корреспондирует как правам законопослушного адресата уголовного закона, так и субъекта уголовно-правового отношения, совершившего преступление. С учетом сказанного представляется, что законодатель должен быть более по- следователен в регламентации порядка реализации указанного запрета. Во-первых, в законе следует четко определить процедуру выяснения и фиксации согласия лица на прекращение уголовного дела (преследования). Во-вторых, необходимо уточнить полномочия суда, вынужденного ввиду отсутствия такого согласия продолжать про- изводство и признавшего подсудимого виновным. В этих целях целесообразно внести следующие изменения и дополнения в уголовный и уголовно-процессуальный закон.
  4. Во-первых, ч. 3 ст. 213 УПК необходимо изложить в такой редакции. «При прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, преду-

177

смотренным пунктом 3 части первой статьи 24, статьями 25 и 26, пунктом 3 части первой статьи 27 и статьей 28 настоящего Кодекса, на постановлении делается отметка, скрепляемая подписью подозреваемого или обвиняемого, о том, что ему разъяснены основания и последствия прекращения уголовного дела (уголовного преследования), право возражать против такого прекращения, а также о его согласии с принятым решением». Кроме того, следует дополнить ч. 3 ст. 239 пунктом 4 и статью 388 новой частью 6, аналогичными по содержанию.

Во-вторых, ввести в УК статью 83-1 следующего содержания.

«Статья 83-1. Освобождение от наказания лица, возражающего против освобождения от уголовной ответственности.

При наличии обстоятельств, влекущих освобождение от уголовной от- ветственности, лицу, возражающему против такого освобождения и признанному виновным в совершении преступления, наказание не назначается».

В-третьих, дополнить ст. 302 УПК новой частью седьмой следующего содержания. «Суд постановляет обвинительный приговор в случае, предусмотренном пунктом 3 части пятой настоящей статьи, если лицо, возражавшее против прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктом 3 части первой статьи 24, статьями 25 и 26, пунктом 3 части первой статьи 27 и статьей 28 настоящего Кодекса, признано виновным в совершении преступления».

  1. Уголовно-процессуальный закон не предусматривает и не должен преду- сматривать согласия потерпевшего в качестве условия прекращения уголовного дела (преследования) в связи с освобождением лица от уголовной ответственности. В то же время данному субъекту процесса (равно как и другим заинтересованным участ- никам) должны быть предоставлены гарантии возможности ознакомления в полном объеме с материалами прекращенного уголовного дела. В этой связи представляется необходимым дополнение ст. 212 УПК частью третьей следующего содержания: «По ходатайству обвиняемого, подозреваемого, их защитника, потерпевшего, граж- данского истца, гражданского ответчика и их представителей следователь зна- комит их с материалами прекращенного дела в полном объеме. Ознакомление проводится в порядке, предусмотренном статьями 217 и 218 настоящего Кодек-

178

са».

  1. Для целей обеспечения законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности законодатель использует два вида процессуальных санкций: карательные и правовосстановительные. В числе последних используется только та их разновидность, которая связана с отменой незаконного акта.
  2. Субъектом, наделенным правом отменять незаконные решения об освобождении от уголовной ответственности, в досудебных стадиях является прокурор. Вместе с тем УПК предоставил суду в стадии предварительного расследования полномочия признавать решение прокурора, следователя и дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела (преследования) незаконным. Суд, будучи отделенным от сторон, сам не вправе отменять данные решения, поскольку обратное будет равносильно руководству по уголовному преследованию. В данном случае нельзя ограничивать суд в его праве устранить нарушения закона, допущенные должностными лицами, осуществляющими расследование, поэтому он не связан с доводами заявителя жалобы и обязан проверить законность принятого решения в полном объеме. Участие судьи, принимавшего решение о признании неза- конным акта, которым отказывалось в возбуждении уголовного дела либо оно пре- кращалось, в дальнейшем рассмотрении данного уголовного дела недопустимо. В этой связи представляется необходимым: 1) восстановление исключенной из УПК ч. 2 ст. 63, 2) дополнение ее пунктом 3 следующего содержания: «о признании неза- конным постановления прокурора, следователя или дознавателя об отказе в воз- буждении уголовного дела, а также о прекращении уголовного дела или уголовного преследования».
  3. Карательные санкции, с которыми неизбежно связана ответственность должностных лиц, виновных в принятии незаконных решений об освобождении от уголовной ответственности, могут быть как только мерами уголовно- процессуального реагирования, так и подобными мерами, сочетаемыми со штрафны ми материально-правовыми санкциями. Собственно уголовно-процессуальной кара тельной санкцией следует признать отстранение прокурором следователя от даль нейшего ведения расследования, если им допущены нарушения закона при расследо вании уголовного дела, и передача в связи с этим данного уголовного дела для рас-

179

следования другому следователю. Однако карательные санкции не должны быть аб- солютно определенными с тем, чтобы дать возможность реализующему их субъекту с большей гибкостью подойти к решению вопроса о необходимости выразить отрица- тельную оценку должностному лицу в связи с принятием им незаконного акта. Пред- ставляется необходимым предусмотреть возможность применения другого вида ана- лизируемых санкций - подключение к расследованию более опытного следователя с передачей ему функции общего руководства расследованием без отстранения лица, производившего расследование до этого момента. В данном случае сохранится как отрицательная оценка деятельности следователя, так и возможность его «исправле- ния», совершенствования мастерства, приобретения соответствующего опыта. В этой связи текст ч. 1 ст. 163 УПК целесообразно, по нашему мнению, дополнить сле- дующим положением: «Расследование преступления группой следователей может производиться также в случаях, когда это необходимо для повышения ква- лификации и приобретения опыта следственных работников».

  1. В качестве уголовно-правовой гарантии законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности в первую очередь выступают конструкции, предусмотренные ст. 300 и ч. 1 ст. 305 УК.

Целевое назначение нормы, закрепленной в ст. 300 УК, думается, заключается в том, чтобы предупредить совершение сотрудниками правоохранительных органов действий, позволяющих лицам, совершившим преступления, избежать реализации уголовной ответственности. Формулировка этой статьи не совсем отвечает заданной цели. Недостаточно дифференцирована ответственность за деяния, подпадающие под признаки предусмотренного в данной статье состава преступления. Последнее заме- чание относится и к ст. 305 УК, охватывающей среди других посягательств и принятие незаконного решения об освобождении от уголовной ответственности судьей.

Для укрепления.уголовно-правовых гарантий законности процессуальных решений об освобождении от уголовной ответственности мы предлагаем ст. ст. 300 и 305 УК изложить в следующей редакции.

«Статья 300. Незаконное освобождение от уголовной ответственности.

  1. Отказ в возбуждении уголовного дела, прекращение уголовного дела или уголовного преследования прокурором, следователем или дознавателем в случаях,

180

когда заведомо отсутствуют предусмотренные уголовно-процессуальным законом основания для этого, а равно предусмотренные уголовным законом основания или условия освобождения от уголовной ответственности —

наказывается лишением свободы на срок до четырех лет.

  1. Те же действия, произведенные по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении либо по материалу проверки сообщения о тяжком или особо тяжком преступлении, —

наказываются лишением свободы на срок от трех до шести лет».

«Статья 305. Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта.

1.Вынесение судьей (судьями) заведомо неправосудных судебных актов, кроме приговора и решения по гражданскому делу, -

наказывается штрафом в размере от пятисот до семисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев либо лишением свободы на срок от четырех до семи лет.

  1. Вынесение судьей (судьями) заведомо неправосудных приговора или реше ния по гражданскому делу -

наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет.

  1. Деяние, предусмотренное частью второй настоящей статьи, связанное с вынесением незаконного приговора к лишению свободы или повлекшее иные тяжкие последствия, -

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет».

  1. К уголовно-правовым гарантиям законности анализируемых решений необходимо относить и ст. 140 УК, предусматривающую ответственность за неправомерный отказ в предоставлении информации, поскольку соответствующий субъект обязан в силу ч. 2 ст. 24 Конституции РФ предоставить заинтересованным субъектам материалы и документы, непосредственно затрагивающие права и свободы граждан. Вместе с тем ст. 140 необходимо дополнить указанием на отказ в предоставлении информации представителю юридического лица и «перевести» в главу о преступлениях против порядка управления.

181

Заключение.

Основным направлением уголовной политики Российского государства является дифференциация уголовной ответственности, а одним из важнейших средств такой дифференциации выступает освобождение от уголовной ответственности. Следует особо подчеркнуть, что применение подобного освобождения неизбежно затрагивает как права участников уголовно-правовых отношений, так и права и интересы лиц, пострадавших от преступления. Очевидно поэтому, что при освобождении граждан от уголовной ответственности необходимо строго и неуклонно соблюдать требования законодательства. Отсюда следует, что в последнем должны быть четко определены основания, условия и порядок реализации рассматриваемой меры уголовно- правового воздействия. Вместе с тем как крайне негативное явление нужно рассмат- ривать всякое отступление от закона при применении анализируемого института, в связи с чем в уголовном и уголовно-процессуальном законе содержатся положения, целевым назначением которых является обеспечение законности при принятии соот- ветствующих решений. Как было показано в настоящей работе, с одной стороны, эти положения не вполне совершенны (в содержательной части либо в формулировке), с другой - их самих явно недостаточно для решения указанной задачи.

Наши предложения по преодолению недостатков в регламентации рассматриваемого института можно в систематизированном виде сформулировать таким образом.

I. В Уголовном кодексе Российской Федерации:

  1. Статью 75 изложить в следующей редакции:

«Статья 75. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием.

1.Лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, освобождается от уголовной ответственности, если оно, раскаявшись в содеянном, добровольно явилось с повинной, а также способствовало раскрытию, расследованию преступления, рассмотрению его в суде и возместило причиненный ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред.

182

  1. Если невыполнение одного из перечисленных в части первой настоящей статьи требований было вызвано отсутствием у лица реальной возможности для этого, оно не может служить основанием для отказа в освобождении раскаявшегося от уголовной ответственности».

  2. Ввести статью 83-1 следующего содержания.

«Статья 83-1. Освобождение от наказания лица, возражающего против ос- вобождения от уголовной ответственности.

При наличии обстоятельств, влекущих освобождение от уголовной ответственности, лицу, возражающему против такого освобождения и признанному виновным в совершении преступления, наказание не назначается».

  1. Примечание к ст. 126 изложить следующим образом.

«Примечание. Лицо освобождается от уголовной ответственности за похищение человека, если оно добровольно и не в связи с достижением целей своего престу- пления освободило похищенного».

Аналогичные изменения внести в примечание к ст. 206.

  1. Предусмотреть уголовную ответственность за неправомерный отказ в пре- доставлении информации юридическому лицу, в связи с чем норму, содержащуюся в ст. 140, «перевести» в главу УК о преступлениях против порядка управления.
  2. Примечание к ст. 291 сформулировать таким образом.
  3. «Примечание. Лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, но добровольно сообщившее об этом органу, имеющему право возбудить уголовное дело, и активно способствовавшее раскрытию и расследованию данного преступления, освобождается от уголовной ответственности за дачу взятки, если оно раскаялось в содеянном или в отношении него имело место вымогательство взятки со стороны должностного лица».

Аналогичные изменения внести в Примечание к ст. 204 УК.

  1. Ст. 300 изложить в следующей редакции.

«Статья 300. Незаконное освобождение от уголовной ответственности.

  1. Отказ в возбуждении уголовного дела, прекращение уголовного дела или уголовного преследования прокурором, следователем или дознавателем в случаях, когда заведомо отсутствуют предусмотренные уголовно-процессуальным законом

183

основания для этого, а равно предусмотренные уголовным законом основания или условия освобождения от уголовной ответственности —

наказывается лишением свободы на срок до четырех лет.

  1. Те же действия, произведенные по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении либо по материалу проверки сообщения о тяжком или особо тяжком преступлении, —

наказываются лишением свободы на срок от трех до шести лет».

  1. Статью 305 изложить в такой редакции.

«Статья 305. Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта.

1.Вынесение судьей (судьями) заведомо неправосудных судебных актов, кроме приговора и решения по гражданскому делу, -

наказывается штрафом в размере от пятисот до семисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев либо лишением свободы на срок от четырех до семи лет.

  1. Вынесение судьей (судьями) заведомо неправосудных приговора или реше ния-

наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет.

  1. Деяние, предусмотренное частью второй настоящей статьи, связанное с вы несением незаконного приговора к лишению свободы или повлекшее иные тяжкие последствия, -

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет».

  1. Примечания к ст. ст. 337 и 338 сформулировать следующим образом.

«Примечание. Военнослужащий, совершивший преступления, предусмотренные настоящей статьей, но добровольно явившийся для дальнейшего прохождения службы, освобождается от уголовной ответственности, если совершение данного преступления вызвано стечением тяжелых обстоятельств».

П. В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации:

  1. Ч. 4 ст. 7 изложить в следующей редакции.

184

«Приговор, постановления и определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, в том числе обоснованными и мотивированными».

  1. В статье 28 слова «прекратить уголовное преследование» заменить словами «прекратить уголовное дело».
  2. В статье 63: 1) восстановить исключенную ч. 2; 2) дополнить ее пунктом 3 следующего содержания: «о признании незаконным постановления прокурора, сле- дователя или дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела, а также о пре- кращении уголовного дела или уголовного преследования».
  3. Дополнить ч. 1 ст. 163 следующим положением: «Расследование преступления группой следователей может производиться также в случаях, когда это необходимо для повышения квалификации и приобретения опыта следственных работников».
  4. Включить в данную статью новую часть пятую следующего содержания.

«Постановление о частичном прекращении уголовного преследования, а равно о прекращении уголовного преследования в отношении отдельных лиц из числа об- виняемых и подозреваемых может быть вынесено также следователем, которому было поручено расследование уголовного дела в соответствующей части. О принятом решении следователь незамедлительно сообщает руководителю следственной груп- пы. При несогласии с данным решением последний возбуждает ходатайство об отме- не постановления перед прокурором».

Часть пятую, соответственно, считать частью шестой.

  1. Дополнить ст. 212 частью третьей следующего содержания: «По ходатайству обвиняемого, подозреваемого, их защитника, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей следователь знакомит их с материалами прекращенного дела в полном объеме. Ознакомление проводится в порядке, преду- смотренном статьями 217 и 218 настоящего Кодекса».
  2. Ч. 3 ст. 213 изложить в такой редакции. «При прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, предусмотренным пунктом 3 части пер- вой статьи 24, статьями 25 и 26, пунктом 3 части первой статьи 27 и статьей 28 на- стоящего Кодекса, на постановлении делается отметка, скрепляемая подписью по-

185

дозреваемого или обвиняемого, о том, что ему разъяснены основания и последствия прекращения уголовного дела (уголовного преследования), право возражать против такого прекращения, а также о его согласии с принятым решением».

Кроме того, дополнить ч. 3 ст. 239 пунктом 4 и статью 388 новой частью 6, аналогичными по содержанию.

  1. П. 1 ч. 3 ст. 239 изложить таким образом: «указываются пункт, часть, статья настоящего Кодекса, на основании которых прекращаются уголовное дело и (или) уголовное преследование, также доказательства, подтверждающие наличие данного основания».

Аналогичное уточнение произвести в п. 7 ч. 2 ст. 213.

  1. Дополнить ст. 256 частью третьей следующего содержания: «Определение или постановление о прекращении уголовного дела должно соответствовать требованиям части третьей статьи 239 настоящего Кодекса».
  2. В статье 302:
  3. Ч. 6 изложить в следующей редакции: «Суд постановляет обвинительный приговор в случае, предусмотренном пунктом 2 части пятой настоящей статьи, если к моменту вынесения приговора время нахождения подсудимого под стражей по данному уголовному делу с учетом правил зачета наказаний, установленных статьей 72 Уголовного кодекса Российской Федерации, поглощает наказание, назначенное под- судимому судом».

Дополнить новой частью седьмой следующего содержания. «Суд постановляет обвинительный приговор в случае, предусмотренном пунктом 3 части пятой настоя- щей статьи, если лицо, возражавшее против прекращения уголовного дела по основа- ниям, предусмотренным пунктом 3 части первой статьи 24, статьями 25 и 26, пунктом 3 части первой статьи 27 и статьей 28 настоящего Кодекса, признано виновным в совершении преступления».

Части 7 и 8 считать частями 8 и 9 соответственно, а последнюю сформулировать таким образом: «Если основания прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования, указанные в пунктах 1 и 2 части первой статьи 24 и пункте 1 части первой статьи 27 настоящего Кодекса, обнаруживаются в ходе судебного раз- бирательства, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке

186

до его разрешения по существу и постановляет в таких случаях оправдательный при- говор».

  1. Ст. 427 дополнить новой частью следующего содержания: «По итогам рас- смотрения ходатайства суд принимает одно из следующих решений: 1) об избрании в отношении несовершеннолетнего одной или нескольких принудительных мер воспи- тательного воздействия с учетом положений статей 90 и 91 Уголовного кодекса Рос- сийской Федерации и прекращении в этой, связи уголовного дела; 2) о прекращении уголовного дела по основаниям и в порядке, предусмотренным ст. 239 настоящего Кодекса».

187

Список использованных источников и литературы. Источники.

  1. Конституция Российской Федерации.
  2. Всеобщая декларация прав человека. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.
  3. Международный Пакт о гражданских и политических правах.
  4. Уголовный кодекс Российской Федерации.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.
  6. Уголовный кодекс РСФСР 1960 г.
  7. Уголовно-процессуальный Кодекс РСФСР 1960 г.
  8. Федеральный Закон Российской Федерации «Об информации, информатизации и защите информации».
  9. Федеральный Закон Российской Федерации «О порядке опубликования и вступле- ния в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов и актов палат Федерального собрания Российской федерации».
  10. Уголовный кодекс Республики Беларусь.
  11. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь.
  12. Уголовный кодекс Республики Казахстан.
  13. 13.Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан.

  14. Уголовный кодекс Украины.

15.Уголовный кодекс Республики Узбекистан.

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан.
  2. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации «По делу о про- верке конституционности статьи 6 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Сушкова».
  3. Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционно- сти пункта 2 статьи 5 Федерального закона “О прокуратуре Российской Федерации” в связи с жалобой гражданина Б.А. Кехмана».
  4. Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционно-

188

ста части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко».

  1. Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционно- сти части четвертой статьи 113 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия».
  2. Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционно- сти положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной от- ветственностью “Моноком”».
  3. 22.Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционно- сти отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регули- рующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного суда Российской Федерации».

23.Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 18 июня

1999 г. «Об объявлении амнистии».

  1. Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 26 мая

2000 г. «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечест венной войне 1941-1945 годов».

25.Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 30 ноября

2001 г. «Об объявлении амнистии в отношении несовершеннолетних и женщин».

  1. Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 31 от 18 июня 1997 г. «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дозна- нием».
  2. Совместное указание Генеральной прокуратуры Российской Федерации и МВД России № 315-16-93 от 2 июня 1993 г.; № 1/3452 от 2 августа 1993 г. «О введении в действие Типовой инструкции об организации работы постоянно действующих следственно-оперативных групп по раскрытию убийств».
  3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29 апреля 1996 г. «О судеб- ном приговоре».
  4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. N 9 «О судебной

189

практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами».

  1. Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг.-М., 1953.
  2. Российское законодательство Х-ХХ веков. В девяти томах. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма. - М., 1986.
  3. Монографии.

  4. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголов-

ного процесса. - Воронеж, 1980. - 262 с.

  1. Алексеев Н.С., Лукашевич В.З. Претворение ленинских идей в советском уголов-

ном судопроизводстве. - Л., 1979. - 199 с.

  1. Алексеев С.С. Структура советского права. - М., 1975. - 264 с.
  2. Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. - Минск, 1976. -
  3. 384 с.

  4. Барабаш А.С., Володина Л.М. Прекращение уголовных дел по нереабилитирую- щим основаниям в стадии предварительного расследования. - Томск, 1986. - 154 с.
  5. Белкин А.Р. Теория доказывания. - М., 1999. - 429 с.
  6. Бернштейн Д.И. Правовая ответственность как вид социальной ответственности и пути ее обеспечения. - Ташкент, 1989. - 152 с.
  7. Брайнин ЯМ. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. - М., 1963. - 275 с.
  8. Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). - М.,
  9. 2001.-208 с.

Ю.Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. - М., 1991. - 160 с.

  1. Виттенберг Г.Б. Вопросы освобождения от уголовной ответственности и наказания с применением мер общественного воздействия (Часть первая). - Иркутск, 1970.-224 с.

190

12.Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. - Тула, 2000. - 464 с.

П.Волженкин Б.В. Служебные преступления. - М., 2000. - 368 с.

Н.Вопленко Н.Н. Следственная деятельность и толкование права. - Волгоград, 1978.

-80 с. 15.Вопленко Н.Н. Социалистическая законность и применение права. - Саратов,

1983.-184 с. 16.Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. - М., 1988. -

704 с. 17. Гегель Г.В.Ф. Философия права//Немецкая классическая философия. Т. 1. Право и

свобода. - М. - Харьков, 2000. - С. 301-666. 18.Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. -

М.,1998.-152с. 19.Грошевой Ю.М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе. -

Харьков, 1979.-144 с. 20. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. - М., 1981. - 192 с. 21.Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. - М.,1976. - 176 с. 22.Давыдов П.М. Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел. - М., 1963. - 100 с.

  1. Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. - Л., 1982. - 112 с.
  2. Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность. - М, 2000. - 272
  3. с. 25.Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Правовые и

организационные проблемы. - Киев, 1984. - 182 с. 26.Дурманов Н.Д. Освобождение от наказания по советскому праву. - М., 1957. - 159

с. 27. Егорова Н.А. Преступления против интересов службы. - Волгоград, 1999. - 192 с. 28.Есипов В.В. Некоторые спорные вопросы уголовного права. - Варшава, 1899. - 70

с. 29.Есипов В.В. Превышение и бездействие власти по русскому праву. - М., 1904. -

108 с. ЗО.Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном

процессе. - М., 1965. - 368 с.

191

31.3ельдов СИ. Освобождение от наказания и его отбывания. - М., 1982. - 136 с.

32.Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. - Рос- тов-на-Дону, 1999. - 288 с.

ЗЗ.Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обосно- ванность. - М., 1971.- 133 с.

34.Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. - М., 1974.-231 с.

35.Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. - М., 1995.-127 с.

Зб.Кобликов А.С. Законность-конституционный принцип советского уголовного су- допроизводства. - М., 1979. - 200 с.

37.Колбая Т.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбиратель- ства. - М., 1975. - 152 с.

  1. Коршунов A.M. Отражение, деятельность, познание. - М., 1979. - 216 с.
  2. Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана политических, гражданских и иных
  3. конституционных прав и свобод человека и гражданина в России. - Саратов, 2000.-104 с.

  4. Кудрявцев В.Н. Закон. Поступок. Ответственность. - М., 1986. -448 с.
  5. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. - 2-е изд., перераб. и допполн. - М., 1999. - 304 с.
  6. Лазарева В.А. Судебная власть и ее реализация в уголовном процессе. - Самара,
  7. 1999.-136 с.

  8. Лазарева В.А. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. - Сама-

ра, 2000. - 232 с.

  1. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. - М.,

1986.-159 с.

  1. Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. - М., 1981. - 240 с.
  2. Ленинское учение о демократии и законности и его значение для современности. -
  3. М., 1973.-207 с. 47.Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. - М., 1998. - 296 с.

192

48.Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: теоретические проблемы клас- сификации и законодательной регламентации. - Волгоград, 1999. -

49.Ломидзе А.Б. Прокурорский надзор за законностью и обоснованностью прини- маемых следователем процессуальных решений. - М., 2000. - 104.

  1. Лукашевич В.З. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. - Л., 1985. - 193 с.

51.Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: их виды, содержание и формы - М., 1976. - 168 с.

52.Мажинян Дж. Р. Презумпция невиновности и гарантии ее осуществления. - Ереван, 1989.-128 с.

53.Маньковский Б.С. Проблема ответственности в уголовном праве. - М.-Л., 1949. - 124 с.

54.Махоткин В.П. Ответственность за преступления, не представляющие большой общественной опасности. - М., 1980. - 74 с.

55.Мельникова Ю.Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказа- ния. - Красноярск, 1989. - 120 с.

  1. Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. - Минск, 1979.-208 с.

57.Муратова Н.Г. Процессуальные акты органов предварительного расследования: вопросы теории и практики. - Казань, 1989. - 120 с.

58.Новиков К.А. Свобода воли и марксистский детерминизм. - М., 1981. - 128 с.

  1. Овчинникова Г.В., Павлик М.Ю., Коршунова О.Н. Захват заложника: уголовно-

правовые, криминологические и криминалистические проблемы. - СПб., 2001. -259 с.

  1. Огурцов Н.А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. -

Рязань, 1975.-207 с. 61.Панько К.К. Фикции в уголовном праве и правоприменении. - Воронеж, 1998. -

135 с. 62.Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. - М., 1956.

272 с. бЗ.Понарин В.Я. Производство по гражданскому иску при расследовании уголовного

193

дела. - Воронеж, 1978. - 128 с.

64.Потеружа И.И. Роль суда второй инстанции в укреплении законности. - Минск, 1980.-192 с.

65.Правовые гарантии законности в СССР. - М., 1962. - 476 с.

  1. Рабинович П.М. Проблемы теории законности развитого социализма. - Львов, 1979.-204 с.

67.Руткевич М.Н. Диалектический материализм. - М., 1973. - 528 с.

68.Рыжаков А.П. Обвиняемый. - М., 1999. - 144 с.

69.Самощенко И.С. Охрана режима законности Советским государством. - М., 1960. - 200 с.

70.Самощенко И.С, Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодатель- ству.-М., 1971.-240 с.

71.Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. - Л., 1982. - 96 с.

72.Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. - М., 1998. - 285 с.

73.Скибицкий В.В. Освобождение от уголовной ответственности и отбывания нака- зания. - Киев, 1987. - 183 с.

74.Смирнов В.Г. Понятие прикосновенности по советскому уголовному праву. - Л., 1957.-130 с.

  1. Смольников BE. Давность в уголовном праве. - М., 1973. - 144 с.
  2. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М.,
  3. 1979.-272 с.

  4. Соловьев А.Б., Токарева М.Е., Халиулин А.Г. Прокурорский надзор за исполнени- ем законов при расследовании преступлений. - М., 2000. - 176 с.
  5. Соловьев B.C. Оправдание добра. Нравственная философия//Соловьев B.C. Сочи-
  6. нения в 2-х т. Т. 1. - М., 1988. - С. 47-548. 79.Строгович М.С. Избранные труды. Т. 3. Теория судебных доказательств. - М.,

1990.-300 с. 80.Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. - М.,

1984.-144 с. 81.Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. - М.,

194

1951.-192 с. 82.Тарасов А.А. Единоличное и коллегиальное в уголовном процессе: правовые и социально-психологические проблемы, -^Тамара, 2001. - 312 с. 83.Тарасов А.А. Расследование преступлений группой следователей: процессуальные

и тактико-психологические проблемы. - Самара, 2000. - 132 с. 84.Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина.-

2-е изд. -М., 1973. -736 с. 85.Теплов В.А. Определение суда первой инстанции по уголовному делу. - Саратов,

1977.-174 с. 86.Ткачевский Ю.М. Давность в советском уголовном праве. - М., 1978. - 128 с. 87.Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. - Саратов, 1959. -

152 с. 88.Челышева О.В., Феськов М.В. Расследование налоговых преступлений. - СПб.,

2001.-288 с. 89. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. - М.,

    • 232 с. 90.Шептулин А.П. Диалектика единичного, особенного и общего. - М,
    • 272 с. 91.Шептулин А.П. Система категорий диалектики. - М., 1967. - 376 с. 92.Шестакова С.Д. Состязательность уголовного процесса. - СПб., 2001. - 220 с. 93.Щерба СП., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении. -

М., 1997.-ПО с. 94.Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно- процессуального права. -

М., 1967.-192 с. 95.Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства//Маркс

К., Энгельс Ф. Сочинения. - Т. 21. - С. 23-178. 96.Эстрин А. Должностные преступления. - М., 1928. - 108 с.

  1. Эффективность действия правовых норм. - Л., 1977. - 144 с.
  2. Эффективность правовых норм/Кудрявцев В.Н., Никитинский В.И., Самощенко И.С., Глазырин В.В. - М., 1980. - 280 с.
  3. Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. - Томск, 1977.-140 с.

195

  1. Яку б М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. - М., 1981.-144 с.
  2. Якубович Н.А. Окончание предварительного следствия. - М., 1962. - 147 с.
  3. Статьи.

  4. Акинча Н.А. К понятию уголовно-процессуальных гарантий//Актуальные во- просы советской юридической науки. Ч. 2. - Саратов, 1978. - С. 100-101.
  5. Александров С.А. Признание субъекта гражданским истцом в уголовном про- цессе//Проблемы процессуального права. - Свердловск, 1971. - С. 28-35.
  6. Алещенко СВ. Освобождение от уголовной ответственности лица, участвовав- шего в подготовке акта терроризма//Вестн. ВолГУ. Сер. 5. Политика. Социология. Право. - Волгоград, 1998. - Вып. 1. - С. 99-101.
  7. Алещенко СВ. Предмет доказывания по уголовным делам, подлежащим пре- кращению в связи с освобождением от уголовной ответственности по примечаниям к статьям Особенной части УК//Современные проблемы уголовно-процессуального доказывания. - Волгоград, 2000. - С. 77-83.
  8. Анциферов К.Д. К учению о прекращении уголовного преследования (Опыт комментария 277 ст. уст. угол. суд.)//Анциферов К.Д. Сборник статей и заметок по уголовному праву и судопроизводству. - СПб., 1898. - С 394-419.
  9. Аликперов X. Новый УК и проблемы освобождения от уголовной ответственно- сти//Законность. - М., 1999. -№ 4. - С. 12-14.
  10. Аликперов X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием//Законностъ. - М., 1999. - № 5. - С. 17-21.
  11. Аликлеров X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примире- нием с потерпевшим//Законность. - М., 1999. - № 6. - С 11-13.
  12. Аликлеров X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки//3аконность. - М., 1999 . - № 7. - С. 12-14.
  13. Аликперов X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности//Законность. - М., 1999. - № 8. - С. 12-13.
  14. Аликперов Х.Д., Курбанова К.Ш. УК РФ и некоторые проблемы освобождения

196

от уголовной ответственности//Государство и право. - М., 2000. - № 1. — С. 54-60.

  1. Багаутдинов Ф. Состояние и перспективы судебного контроля//Российская юс- тиция. - М., 2001. - № 3. - С. 24-25.
  2. Багаутдинов Ф., Васин А. Уголовное преследование и правозащитная функция суда//Российская юстиция. - М., 2000. - № 8. - С. 27.
  3. Барабаш А.С. Предмет доказывания при прекращении уголовных дел в связи с применением мер административного взыскания//Проблемы укрепления социа- листической законности в уголовном судопроизводстве. - Барнаул, 1985. - С. 76-84.
  4. Барков А.В. Юридическая природа освобождения от уголовной ответственности, предусмотренного нормами Особенной части уголовного законодательст- ва//Проблемы уголовного права. - Минск, 1976. - С. 64-70.
  5. Басков В. Прекращение уголовного дела судом первой инстанции//Советская юстиция. - М., 1978.-№ 7. - С. 20-21.
  6. Богомолова О.В. Судебный контроль на стадии предварительного расследова- ния//Вестн. Саратовской государственной академии права. - Саратов, 2000. - № 2.-С. 43-44.
  7. Божьев В. Прекращение дел на досудебных стадиях уголовного судопроизвод- ства//Российская юстиция. - М., 1996. -№ 5. - С. 21-22.
  8. Бойков И., Протченко Б. Применение судом законодательства об освобождении от уголовной ответственности//Советская юстиция. - М., 1986. - № 7. - С. 13-14.
  9. Бутов В.Н. Кассационное определение - важное средство обеспечения законно- сти судебных актов// Применение норм процессуального права (процессуальные средства реализации уголовной ответственности). - Свердловск, 1977. - С. 143-149.
  10. Виттенберг Г. Основания освобождения от уголовной ответственности и наказа- ния//Социалистическая законность. - М., 1973. - № 10. - С. 25-27.
  11. Володина Л.М. Спорные вопросы прекращения уголовных дел по нереабилити- рующим основаниям//Актуальные проблемы охраны прав личности в советском уголовном судопроизводстве. - Свердловск, 1989.-С. 100-104.

197

  1. Воскобитова Л.А. Правовое регулирование процедуры примирения в уголовном судопроизводстве//Государство и право на рубеже веков (материалы всероссийской конференции). Криминология. Уголовное право. Судебное право. - М., 2001.-С. 198- 203.
  2. Головко Л. Классификация оснований освобождения от уголовной ответствен- ности//Законность. - М., 1998. - № 11. - С. 38-40.
  3. Головко Л.В. Освобождение от уголовной ответственности и освобождение от уголовного преследования: соотношение понятий//Государство и право. - М., 2000.- №6.-С. 41-51.
  4. Голоднюк М.Н. Вопросы развития законодательства о преступлениях против правосудия//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. - М., 1996. - № 6. - С. 16-25
  5. Гробов СМ. О классификации уголовно-процессуальных гарантий обвиняемо- го//Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1977. - С. 65-71.
  6. Гуляев А. Новые нормы старого УПК//Российская юстиция. - М., 1997. - № 3. -С. 35.
  7. Гуляев А. Чистосердечное раскаяние лица, совершившего преступле- ние//Советская юстиция. - М., 1991. - № 6. - С. 6.
  8. Гусева Е.С. Освобождение от уголовной ответственности с применением мер административного взыскания/ЛПроблемы правосудия и уголовного права. - М., 1978.-С. 67-77.
  9. Давлетов А.А. Единые критерии законности и обоснованности решений в уго- ловном процессе//Актуальные проблемы охраны прав личности в советском уголовном судопроизводстве. - Свердловск, 1989. - С. 92-99.
  10. Давыдов П.М. Процессуальные формы реализации уголовной ответственно- сти//Применение норм процессуального права (процессуальные средства реализации уголовной ответственности). - Свердловск, 1977. - С. 21-30.
  11. Даев В.Г. Прокурорский надзор за расследованием уголовных дел//Уголовно- правовые и процессуальные гарантии защиты конституционных прав граждан. - Калинин, 1980. - С. 115-122.
  12. Данилюк С.А. Вопросы освобождения от уголовной ответственно-

198

сти//Правоведение. - М, 1987. - № 3. - С. 85-91.

  1. Добровольская Т.Н. Об изменении порядка прекращения уголовных дел и неко торых спорных проблемах правосудия// Конституция СССР и дальнейшее укре пление законности и правопорядка. - М., 1979. - С. 177-181.

  2. Дубинин Т.Т. Конституционный принцип презумпции невиновности и пробле- L> мы освобождения от уголовной ответственности//Уголовная ответственность и

ее реализация. - Куйбышев, 1985. - С. 46-56.

  1. Дубинин Т.Т. Основания освобождения от уголовной ответственно-сти//Уголовное право в борьбе с преступностью. - М., 1981. - С. 79-88.
  2. Дубинин Т.Т. Состав освобождения от уголовной ответственности//Советское государство и право. - М., 1984. - № 1. - С. 79-83.
  3. Ефимовских В.Л. Об идеологических гарантиях укрепления социалистической законности в деятельности органов внутренних дел//Законность, обоснованность, справедливость в деятельности правоохранительных органов в свете ре-шений XXVII съезда КПСС. - Пермь, 1986.
    • С. 20-21.
  4. Зеленецкий B.C. Ответственность следователя за результаты своей работы// Вопросы уголовного процесса. Проблемы обеспечения законности в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1989. - С. 54-55.
  5. Зеленин С. Рассмотрение жалоб на постановление о прекращении уголовного дела//Российская юстиция. — М., 1996. - № 9. - С. 42-43.
  6. Ильин В.В. Моральные абсолюты в нормативном сознании//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 7. Философия. - М., 1992. - № 5. - С. 3-16.
  7. Щ. 144. Илюхин В. Вор на воре и вором погоняет/ЛОридическая газета. - М., 1998. - №

15(337).

  1. Кабельков С.Н. Перспектива совершенствования института прекращения уголовных дел в стадии расследования//Актуальные вопросы предварительного расследования. - Волгоград, 1997.-С. 128-132.
  2. Кабельков С.Н. Проблема доказывания при выборе оснований прекращения уголовных дел//Современные проблемы уголовно-процессуального доказывания. -Волгоград, 2000. - С. 102-111.
  3. Каплин М.Н. К вопросу о понятии уголовной ответственности//Дифференциация

199

ответственности и вопросы юридической техники в уголовном праве и процессе. - Ярославль, 2001. - С 71-81.

  1. Карнеева Л. Организационные и процессуальные вопросы расследования пре- ступлений группой следователей//Социалистическая законность. - М., 1964. - № 6. - С. 45-46.
  2. Карнеева Л. Прекращение уголовного дела в судебном заседании/УСоветская юстиция.-М., 1973.-№8.-С. 7-8;
  3. Карнеева Л.М. Доказывание в советском уголовном процессе и основание про- цессуальных решений//Советское государство и право. - М., 1981. - № 10. - С. 85-90.
  4. Келина С.Г. Общее понятие и виды освобождения от уголовной ответственно- сти//Труды ВЮЗИ. Том XXVI. Проблемы уголовной ответственности. - М., 1972.-С. 3- 48.
  5. Келина С.Г. Освобождение от уголовной ответственности как правовое послед- ствие совершения преступления//Уголовное право: новые идеи. - М., 1994. - С. 68-82
  6. Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответст- венности//Российская юстиция. - М, 2000. - № 8. - С. 34-35.
  7. Кирюшина О. Индивидуализация предмета взятки//3аконность. - М, 1996. - № 11.-С. 22-23.
  8. Климцева О.Ю. Об аналогии в уголовном праве/УПроблемы юридической техни- ки в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль, 1996.-С. 32-40.
  9. Климцева О.Ю. Пробелы в уголовном праве (к проблеме их восполнения и пре- одоления)//Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль, 1997. - С. 71-80.
  10. Кобзарев Ф.М. Место применения норм о давности среди оснований освобожде- ния от уголовной ответственности//Проблемы совершенствования уголовно- процессуального законодательства. - Свердловск, 1985. - С. 61-65.
  11. Кобликов А.С. Уголовно-процессуальные гарантии эффективности правоохра- нительной деятельности//Советское государство и право. - М., 1984. - № 5. - С.

200

57-64.

  1. Кокорев Л. Некоторые замечания по проекту//Социалистическая законность. -М., 1991.- №10.-С. 38-39.
  2. Коломеец В. Явка с повинной: новая трактовка//Российская юстиция. - М., 1997. -№10.-С. 35-36.
  3. ?;, 161. Колосович С.А., Кузнецов И.А. Соотношение уголовно-процессуального и уго-

ловного права (В свете современной концепции судебной рефор-мы)//Государство и право. - М., 1996. - № 12. - С.76-82.

  1. Колосович С.А., Миронов Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность в системе раскрытия преступлений//Актуальные вопросы предварительного расследования. - Волгоград,
    • С. 26-33.
  2. Кондратов П.Е. Обеспечение обвиняемому права на обжалование при прекращении дела на предварительном следствии/ЛПрименение норм уголовно-процессуального права. - Свердловск, 1981. - С. 50-57.
  3. Кореневский Ю. Противоречит ли Конституции прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям?//Российская юстиция. - М., 1997. - № 1. -С. 19-20.
  4. Кругликов Л.Л. О конструировании квалифицированных составов преступле- ний//Кругликов Л.Л. Проблемы теории уголовного права: Избранные статьи. 1982 - 1999 гг. - Ярославль, 1999. - С. 140-149.
  5. Кругликов Л.Л. Правовая природа квалифицирующих обстоятельств как средства дифференциации уголовной ответственности//Кругликов Л.Л. Проблемы тео-
  6. ’# рии уголовного права: Избранные статьи. 1982 - 1999 гг. - Ярославль, 1999. - С.

149-157.

  1. Кузнецова Н. Профилактическая функция уголовного закона//Уголовное право. -М., 1998.- №1.-С. 11-20.
  2. Курляндский В.И. О сущности и признаках уголовной ответственно-сти//Советское государство и право. - М., 1963. - № 11. - С. 89-92;
  3. Курохтин А.А. О функции уголовного преследования в уголовном процес-се//Вестн. Саратовской государственной академии права. - Саратов, 2000. - № 2. - С. 25-27.

201

  1. Лазарева В.А. Гарантии прав потерпевшего при окончании предварительного следствия//Уголовная ответственность и ее реализация. - Куйбышев, 1985. - С. 114- 120.
  2. Лазарева В.А. О профессиональной непригодности к следственной рабо- те//Актуальные вопросы реализации уголовной ответственности. - Куйбышев, 1988.-С. 94-100.
  3. Лазарева В.А. Судебная защита прав и свобод как функция правового государст- ва//Государство и право на рубеже веков (материалы всероссийской конференции). Криминология. Уголовное право. Судебное право. - М., 2001. - С. 246-250.
  4. Ларин A.M. Прекращение следователем уголовного дела в связи с привлечением лица к административной ответственности//Проблемы правосудия и уголовного права. - М., 1978. - С. 62-66.
  5. Ларин А. Всегда ли прав суд, даже если он конституционный?//Законность. - М., 1997.-№4.-С. 53-54.
  6. Ларин А. Постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела можно обжаловать в суд//Российская юстиция. - М., 1998. - № 9. - С. 18.
  7. Левинова Т.А. Средства законодательной техники в сфере регулирования пре- кращения уголовных дел//Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно- процессуальном законодательстве. -Ярославль, 1997. - С. 166-173.
  8. Либус И.А. Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел//Советское государство и право. - М., 1981. - № 7. - С. 63-68.
  9. Лиеде А.А. О единстве и полноте уголовно-процессуального кодекса//Советское государство и право. - М., 1958. - № 11. - С. 95-99.
  10. Лобанова Л.В. К вопросу о соответствии наименования и содержания статьи 75 УК РФ/ЛЗопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль, 1997. - С 29-35.
  11. Лобанова Л.В. Добровольное сообщение о совершении преступления: старые и новые проблемы//Актуальные вопросы предварительного расследования. - Вол- гоград, 1997.-С. 122-128.
  12. Лобанова Л.В. Дифференциация ответственности за процессуальное правонару- шение//Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве. -

202

Ярославль, 1995.-С. 103-112.

  1. Лобанова Л.В. Незаконное освобождение от уголовной ответственности: про- блемы квалификации и правовой регламентации/ЛОридическая техника и вопросы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1998.- С. 87-100.
  2. Лобанова Л. Об освобождении от уголовной ответственности за заведомо лож- ные показания, заключение эксперта или неправильный перевод//Российская юстиция.
    • М., 1997. -№ 9. - С. 25-26.
  3. Лобанова Л.В., Лянго Л.Н. К вопросу о природе освобождения от уголовной от- ветственности в связи с примирением с потерпевшим/ЛЗестн. ВолГУ. Сер. 3. Экономика. Право. Ч. 2. Право. - Волгоград, 1997. - С. 98-99.
  4. Лукашевич В.З. Освобождение от уголовной ответственности и наказания// Кон- ституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. - М., 1979.-С. 174-177.
  5. Лукашевич В.З. Уголовно-правовые отношения и возникновение уголовной от- ветственности//Уголовная ответственность и ее реализация. - Куйбышев, 1985. -С. 3- 10.
  6. Лукашевич В., Шимановский В. О праве прокурора и следователя прекращать дела по нереабилитирующим основаниям//Социалистическая законность. - М., 1991.- №10.-С. 36-38.
  7. Лупинская П.А. Достаточная совокупность доказательств как гарантия законно- сти решенишУГарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1979. - С. 48-53.
  8. Лупинская П.А. Право на обжалование в суд действий и решений государствен- ных органов и должностных лиц в уголовном процессе// Государство и право на рубеже веков (материалы всероссийской конференции). Криминология. Уголовное право. Судебное право. -М., 2001. -С. 251-259.
  9. Лупинская П. Судебные решения: содержание и форма/Л’оссийская юстиция. - М., 2001.-№11.-С. 57-59.
  10. Лянго Л.Н. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с
    потерпевшим: некоторые уголовно-правовые и процессуальные вопро-

203

сы//Юридическая техника и проблемы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1999. - С. 149-156.

  1. Малов В., Папшуов С. Прекращение уголовного дела и трудовые правоотноше- ния//Советская юстиция. - М., 1969. - С. 12-14.
  2. Мальцев В.В. Изменение обстановки как основание освобождения от уголовной ответственности//Укрепление законности предварительного расследования в ус- ловиях перестройки. - Волгоград, 1990. - С. 52-58.
  3. Манаев Ю.В. К вопросу о понятии и сущности процессуальных решений следо- вателяУ/Проблемы применения правовых норм на предварительном следствии. - Волгоград, 1982. - С. 73-81.
  4. Матвеева Ю., Сумин А. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием//Российская юстиция. - М., 2001. - № 9. - С. 61-62.
  5. Миголатьев А.А. Проблема свободы и ответственности человека//Социально- политический журнал. - М., 1998. - № 4. - С. 49-62.
  6. Михайлов В. Признаки деятельного раскаяния/УРоссийская юстиция. - М., 1998. - №4.-С. 5-8.
  7. Молодцов А.С. Общие и специальные виды освобождения от уголовной ответ- ственности: вопросы их регламентации и реализации//Проблемы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль,
    • С. 74-82;
  8. Молодцов А.С., Фисун О.О. Освобождение от уголовной ответственности в слу- чаях, предусмотренных Особенной частью УК РФ//Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль, 1997.-С. 42- 48.
  9. Мотовиловкер Я.О. Гарантии интересов обвиняемого при прекращении и возоб- новлении уголовного дела// Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. - М., 1979. - С. 182-186.
  10. Мотовиловкер Я.О. Некоторые аспекты проблемы уголовно-процессуальных га- рантий//Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1979. - С. 3-16.
  11. Мотовиловкер Я.О. О гарантиях интересов личности и правосудия//Советское

204

государство и право. - М., 1974. - № 6. - С. 100-107.

  1. Мотовиловкер Я.О. Обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу//Советское государство и право. - М., 1984. - № 12. - С. 60-67.
  2. Муравин А.Б. Мотивировка процессуальных решений следователя//Проблемы социалистической законности. - Вып. 17. - Харьков, 1986. - С. 78-82.
  3. Мыцыкова О. Примирение недопустимо//Социалистическая законность. - М., 1991.-№10.-С. 23.
  4. Нажимов В.П. О презумпции невиновности в уголовном процессе и суде при- сяжных/УВопросы уголовного права и процесса в условиях правовой реформы. - Калининград, 1991.-С. 71-79.
  5. Наумов А. Правовые последствия освобождения виновного от уголовной ответ- ственности/УСоветская юстиция. - М., 1976. - № 20. - С. 10-11;
  6. Недбайло П.Е. О юридических гарантиях правильного осуществления советских правовых норм//Советское государство и право. - М., 1957. - № 6. - С. 20-29;
  7. Никитина Л.В. Законность решения следователя о прекращении уголовного де- ла//Вопросы уголовного процесса. Проблемы обеспечения законности в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1989. - С. 61-68.
  8. Никитина Л.В. Изменение обвинения посредством частичного прекращения уго- ловного дела на предварительном следствии//Вопросы уголовного процесса. Вып. 2. - Саратов, 1979. - С. 76-84.
  9. Новиков Е.В. Функции правоприменительных актов//Проблемы социалистиче- ской законности. - Вып. 22. - Харьков, 1988. - С. 71-76.
  10. Панга М.С. Возбуждение уголовного дела и возбуждение уголовного преследо- вания/УВопросы уголовного права и процесса. Вып. 2. - Минск, 1960. - С. 129-145.
  11. Пашкевич П.Ф. Эффективность уголовного судопроизводства//ХХУ съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. - М., 1977. - С. 97-104.
  12. Песлякас В.Ч. Применение мер административного взыскания к лицам, освобо- жденным от уголовной ответственности//Вопросы повышения эффективности правосудия. Вып. 9. - Калининград, 1981. -С. 151-156.

205

  1. Петрухин И.Л. Презумпция невиновности - конституционный принцип советского уголовного процесса//Советское государство и право. - М., 1978. - № 12. -18-26.
  2. Петрухин И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следстви- ем//Российская юстиция. - М., 1998. -№ 9. - С. 12-14
  3. Пидюков П.И. К вопросу о виновности лица в совершении деяния, содержащего признаки преступления, при отказе в возбуждении уголовного дела по нереаби- литирующим основаниям// Проблемы социалистической законности. - Вып. 24. - Харьков, 1989. - С. 94-98.
  4. Пионтковский А.А. О понятии уголовной ответственности//Советское государ- ство и право. - М., 1967. - № 12. - С. 40-48.
  5. Рашковская Ш.С. К вопросу о понятии уголовной ответственности//Вопросы теории и практики применения уголовно-правовых норм. - М., 1980. - С. 29-37.
  6. Руднев В.И. Освобождение обвиняемого от уголовной ответственности в связи с примирением его с потерпевшим: уголовно-процессуальный аспект//Журнал Российского права. - М., 1999. - № 10. - С. 56-59.
  7. Рябчук В.М. Освобождение от ответственности в связи с социально одобряемым поведением правонарушителя/ЛПравоведение. - М., 1989. - № 1. - С. 29-37.
  8. Савин В.М. Законность и правосудие в советском социалистическом государст- ве//Советское государство и право. - М., 1965. - № 12. - С. 105-113.
  9. Савицкий В. Последние новеллы УПК: прекращение уголовного дела, состав су- да, подсудность, подследственность//Российская юстиция. - М., 1997. - № 4. - С. 18-20.
  10. Савицкий В.М. Конституционные предпосылки дальнейшего усиления гарантий прав личности в уголовном судопроизводстве// Гарантии прав личности в со- циалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1979. - С. 17-26.
  11. Савицкий В.М. Освобождение суда от элементов обвинительной функции - ре- зерв повышения воспитательного эффекта правосудия/ЛГарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. -Ярославль, 1977. - С. 10-12.
  12. Савицкий В.М. По поводу уголовно-процессуальных гарантий права невиновного на реабилитацию//Советское государство и право. - М., 1965. - № 9. - С. 48-

206

56.

  1. Савкин А. Деятельное раскаяние - свобода от ответственности//Российская юс- тиция. - М., 1997. -№ 12. - С. 35-37.
  2. Сафронов А.Д. О понятии деятельного раскаяния/ЛТроблемы уголовного про- цесса и криминалистики. - М., 1976. - С. 93-101.
  3. Сахарова Л.В. Прекращение уголовного дела как форма окончания предвари- тельного расследования//Актуальные вопросы советской юридической науки. - Саратов, 1978.-С. 113-115.
  4. Сверчков В. Критерии и условия освобождения от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки//Российская юстиция. - М., 1999. - № 9. - С. 43-44.
  5. Сверчков В. Незаконное освобождение от уголовной ответственно- сти//Законность. - М, 2000. - № 11. - С. 5.
  6. Сверчков В. Ответственность за незаконное прекращение уголовного де- ла//Российская юстиция. - М., 2000. - № 3. - С. 43.
  7. Сверчков В.В. Актуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием//Государство и право. - М., 1999. - № 12. -С. 53-60.
  8. Сверчков В.В. О диспозитивности и императивности в институте освобождения от уголовной ответственности (наказания)//Юридическая техника и вопросы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1998.- С. 35-42.
  9. Селезнев М. Бригадный метод расследования//Законность. - М., 1997. - № 9. -С. 14-19.
  10. Сидорова В., Семернова Н. Квалификация повторных преступлений//Советская юстиция. - М., 1976. -№ 14. - С. 4-5.
  11. Скобликов П. Незаконное лишение свободы, похищение человека и захват за- ложника в новом уголовном законодательстве//Законность. - М., 1997. - № 9. -С. 52- 54.
  12. Смирнов А.Ф. Привлечение в качестве обвиняемого - важная предпосылка при- менения акта об амнистии/ЛПрименение норм процессуального права (процессу-

207

альные средства реализации уголовной ответственности). - Свердловск, 1977. -С. 65- 69.

  1. Смоленцев Е.А. Рецензия/УСоветское государство и право. - М., 1982. - № 4. - С. 143-145 [Рец. на: Конституционные основы правосудия в СССР/Под ред. В.М. Савицкого. - М., 1981. - 360 с].
  2. Соколов В., Москалев И. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе//Российская юстиция. - М., 1996. - № 2. - С. 22-25.
  3. Соловьева Т.А. Основания к аннулированию одного из нескольких обвине- ний//Применение норм уголовно-процессуального права. - Свердловск, 1981. -С. 11- 18.
  4. Соловьева Т.А. Последствия частичного освобождения от уголовной ответст- венности/ЯТроцессуальные проблемы реализации уголовной ответственности. - Свердловск, 1979. - С. 109-120.
  5. Соловьева Т.А. Частичное прекращение дела - средство аннулирования уголов- ной ответственности// Применение норм процессуального права (процессуальные средства реализации уголовной ответственности). - Свердловск, 1977. - С. 70-80.
  6. Столмаков А.И. Понятие и классификация санкций норм уголовно- процессуального права//Правоведение. - М., 1977. - № 3. - С. 40-46.
  7. Столмаков А.И. Понятие правонарушения по советскому уголовно- процессуальному праву/ЯТравоведение. - М., 1980. - № 1. - С. 71-76.
  8. Столмаков А.И. Правовосстановительные санкции в уголовном судопроизводст- ве//Советское государство и право. - М., 1982. - № 5. - С. 108-112.
  9. Строгович М.С. Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел по не- реабилитирующим основаниям//Советское государство и право. - М., 1983. - № 2. - С. 70-76.
  10. Ткачевский Ю.М. Давность в уголовном праве//Советское государство и право. - М.,1988.-№7.-С. 89-91.
  11. Ткачевский Ю.М. Система освобождения от уголовной ответственности и нака- зания//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. - М., 1988. - № 5. - С. 22-30.
  12. Фефелов П.А. Критерии установления уголовной наказуемости дея-

208

ний//Советское государство и право. - М., 1970. -№11.-С. 101-108.

  1. Филатов А. Практика рассмотрения дел о взяточничестве//Социалистическая за- конность. - М., 1980. -№ 3. - С. 5-6.
  2. Филиппов П.М., Рыженков А.Я. Некоторые вопросы применения норм граждан- ского и уголовно-процессуального права при установлении в уголовном деле лиц, заинтересованных в возмещении материального ущерба/ЯТроблемы применения правовых норм на предварительном следствии. - Волгоград, 1982. - С. 88-94.
  3. Холоденко В.Д. Санкции и ответственность как средства обеспечения законности в уголовном судопроизводстве//Вопросы уголовного процесса. Проблемы обеспечения законности в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1989. - С. 33-40.
  4. Холоденко В.Д. Условия принятия решений и производства действий как элемент уголовно-процессуальной формы//Вестн. Саратовской государственной академии права. - Саратов, 2000. - № 2. - С. 9-13.
  5. Чувилев А. Деятельное раскаяние: проблемы и решения//Российская юстиция. - М., 1998.-№6.-С. 10-11.
  6. Чувилев А. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием//Уголовное право. - М., 1998. - № 2. - С. 12-15.
  7. Чувилев А.А. Актуальные вопросы совершенствования уголовно- процессуального законодательства//Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. - М., 1979. - С. 165-170.
  8. Шейфер С.А. Недостатки доказывания как причина следственных ошибок//ХХ\Ш съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка. - М., 1987.-С. 208-211.
  9. Шейфер С.А. Понятие, структура и причины следственных ошибок//Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. - Ярославль, 1997.-С. 141-153.
  10. Шейфер С.А., Исмакаев Д.П. Пределы доказывания и обоснованность процессу- альных решений следователя/УАктуальные вопросы реализации уголовной от- ветственности. - Куйбышев, 1988. - С. 100-112.

209

  1. Шубняков Б.П., Злотников В.М., Злотникова Л.В. Свобода выбора и ответствен- ность при социализме/ЛВестник Ярославского университета. Вып. 6. Философия. Свобода, ответственность, управление. -Ярославль, 1974. - С. 71-77.
  2. Якимов П.П. Совершенствование правового положения участников уголовного судопроизводства//Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. - Свердловск, 1975. - С. 13-25.
  3. Якуб М.Л. Освобождение от уголовной ответственности//Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. -М., 1981.-№ З.-С. 18-26.
  4. Яни П. Специальный случай освобождения от уголовной ответственности за на- логовые преступления//Российская юстиция. - М., 2000. - № 1. - С. 44-47.
  5. Ясинский Г.М. Прокурорский надзор в стадии предварительного следст- вия//Советское государство и право. - М., 1965. - № 9. - С. 113-116.
  6. Haley, John О. Apology and pardon: Learning from Japan//American Behavioral Scientist. - Mar98. - Vol. 41. - Issue 6. - P. 842-865.
  7. Диссертации и авторефераты диссертаций.

  8. Алюшкин П.В. Фактический состав освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием: Дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2001.-198 с.
  9. Алюшкин П.В. Фактический состав освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 2001.- 33 с.
  10. Анферов А.А. Права личности и юридическая ответственность (теоретические вопросы единства и взаимосвязи): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград,
    • 23 с.
  11. Бажанов М.И. Законность и обоснованность основных судебных актов в совет- ском уголовном судопроизводстве: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - Харьков, 1967.-34 с.
  12. Блинников В.А. Уголовно-правовые и криминологические аспекты лжесвиде- тельства: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 1998. -22 с.

210

  1. Бойцов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности и освобождения от нее: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Л., 1982. - 24 с.
  2. Бусырев Н.А. Освобождение от уголовной ответственности и наказания с пере- дачей материалов или уголовного дела в товарищеский суд (уголовно-правовые и уголовно-процессуальные вопросы): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -Свердловск,
    • 20 с.
  3. Вавилов К.К. Основания освобождения от уголовной ответственности по совет- скому праву: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Л., 1964. - 19 с.
  4. Васильевский А.В. Дифференциация уголовной ответственности и наказания в Общей части уголовного права: Автореф дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 2000. - 23 с.
  5. Выдря М.М. Гарантии прав участников процесса в судах первой и второй и вто- рой инстанции: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1967. - 30 с.
  6. Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предвари- тельного следствия (по материалам органов МВД Украинской ССР): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Киев, 1971. - 24 с.
  7. Кабельков С.Н. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного рас- следования по нереабилитирующим основаниям, не исключающим производство по делу: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2001. - 20 с.
  8. Корнилов А.Р. Правовые процедуры института юридической ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 2000. - 26 с.
  9. Кротова Л.А. Процессуальные гарантии достижения задач уголовного судопро- изводства: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 1982. - 16 с.
  10. Лапшин И.С. Диспозитивные нормы российского права: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 1999. - 30 с.
  11. Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: проблемы классификации по- сягательств, регламентации и дифференциации ответственности: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - Казань, 2000. - 48 с.
  12. Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 1986.-17 с.

211

  1. Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности: Дисс. … канд. юрид. наук. -Ярославль, 1986. -189 с.
  2. Лукьянов В.А. Ответственность: философские и уголовно-правовые проблемы: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 1999. - 29 с.
  3. Лянго Л.Н. Проблемы прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим: Дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2000. - 219 с.
  4. Лянго Л.Н. Проблемы прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2000. - 25 с.
  5. Магомедов А.А. Уголовная ответственность и освобождение от нее: эволюция правовых воззрений и современность: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - М., 1998.- 58 с.
  6. Магомедов А.Ю. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаяни- ем в стадии предварительного расследования: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Омск, 1999. - 26 с.
  7. Меньшикова Н.А. Деятельное раскаяние в уголовном праве (проблемы теории и практики): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Владивосток, 2002. - 28 с.
  8. Муравин А.Б. Проблемы мотивировки процессуальных решений следователя: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -Харьков, 1987. - 18 с.
  9. Мурсалимов К.Р. Правоприменительные ошибки. Проблемы теории: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 2000. - 26 с.
  10. Никитина Л.В. Прекращение дела в стадии предварительного расследования с освобождением лица от уголовной ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Саратов, 1981. - 19 с.
  11. Палтсер А.Р. Освобождение от уголовной ответственности по советскому уго- ловному праву: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Тарту, 1966. - 19 с.
  12. Попов И.А. Законность и обоснованность прекращения уголовных дел в стадии предварительного расследования: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1992.-28 с.
  13. Поройко М.С. Обязывающие и управомочивающие нормы в уголовном праве: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 2000. - 22 с.

212

  1. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - Екатеринбург, 1997. - 39 с.
  2. Рустамов А.К. Обеспечение законности при производстве предварительного расследования преступлений: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1992. -26 с.
  3. Сверчков В.В. Основания освобождения от уголовной ответственности и (или) наказания (система, законодательная регламентация, эффективность применения): Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, 1997. - 26 с.
  4. Слепнева И.Е. Проверка судом законности и обоснованности процессуальных решений органов расследования в досудебных стадиях: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 1998. - 25 с.
  5. Соловьев О.Г. Преступления в сфере налогообложения [ст. 194, 198, 199 УК РФ]: проблемы юридической техники и дифференциации ответственности: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань, 2002. - 19 с.
  6. Соловьева Т.А. Частичное прекращение дела в советском уголовном процессе: Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. - Казань, 1975. - 18 с.
  7. Сулейменова Г.Ж. Уголовно-процессуальная ответственность следователя: Ав- тореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1988. - 27 с.
  8. Тарасова Г.В. Гарантии законности и обоснованности прекращения уголовных дел органами дознания и предварительного следствия: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Воронеж, 2001. - 21 с.
  9. Тарханов И.А. Поощрение позитивного поведения и его реализация в уголовном праве (вопросы теории, нормотворчества и правоприменения): Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - Казань, 2002. - 55 с.
  10. Тюхтенев С.С. Акты предварительного расследования и основные к ним требо- вания в советском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -М., 1972.- 24 с.
  11. Улищенко И.С. Расследование преступлений группой следователей: проблемы правовой регламентации: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1997. - 25 с.
  12. Челышев Е.А. Решение о прекращении дела на предварительном следствии в со- ветском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Казань,

213

1983.-18 с.

  1. Чемернина А.П. Проблема ответственности в этике: Автореф. дисс. .. канд. фи- лос. наук. - Л., 1965. - 22 с.
  2. Чугаев А.П. Освобождение от уголовной ответственности с передачей дела в то- варищеский суд: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1964. - 18 с.
  3. ЗП.Шейфер С.А. Прекращение дела в советском уголовном процессе: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1963. - 22 с.

  4. Шумилин С.Ф. Законность и обоснованность судебных решений, принимаемых в стадии предания суду: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Харьков, 1981. -17 с.
  5. Яблоков В.А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса России: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Самара, 2001. - 20 с.
  6. Учебники, учебные пособия, курсы лекций, комментарии к законодательству, справочные издания.

  7. Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т. - М., 1981.
  8. Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. - М., 1997. - 342 с.
  9. Богословская Л.А., Хотенец В.М. Законность и обоснованность кассационного определения: Учебное пособие. - Харьков, 1977. - 40 с.
  10. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М., 1997. - 448 с.
  11. Воскобитова Л.А. Система оснований к отмене или изменению приговора в кас- сационном порядке: Учебное пособие. - М., 1985. - 44 с.
  12. Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование/Под ред. СВ. Бородина и И.Д. Перлова. - М., 1968. - 304 с.
  13. Глущенко В.В. Менеджмент: системные основы. - 2-е изд., доп. и испр. - Же- лезнодорожный, 1998. - 224 с.
  14. Есипов В.В. Очерк русского уголовного права. Часть общая: Преступление и преступники. Наказание и наказуемые. Изд. 3-е, переработанное и дополненное согласно уголовному уложению 1903 г. и последним узаконениям. — М., 1904. -550 с.

214

  1. Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Том 1. Общая часть. - Киев, 1875. - 414 с.
  2. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейными ма- териалами и судебной практикой/Под общ. Ред. СИ. Никулина. - М., 2001. -1184 с.
  3. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Общая часть/Под общ. ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - М, 1996. - 320 с.
  4. Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации/Отв. ред. А. И. Бойко. - Ростов-на-Дону, 1996. - 592 с.
  5. Коробков Г.Д. Освобождение от уголовной ответственности и наказания по со- ветскому уголовному праву: Учебное пособие. - М., 1981. -12 с.
  6. Краткая философская энциклопедия. - М., 1994. - 576 с.
  7. Криминалистика. Учебник для вузов/Отв. ред. Н.П. Яблоков. - М., 1996. - 708 с.
  8. Курс уголовного права. Общая часть. В 2-х т./Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. - М., 1999.
  9. Лукашев В.А. Ведение в курс «Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел». - Киев, 1976. - 212 с.
  10. Лупинская П.А. Законность и обоснованность процессуальных решений: Учеб- ное пособие. - М., 1972. - 88 с.
  11. Лупинская П.А. Проверка законности и обоснованности приговоров, определе- ний и постановлений в порядке надзора в советском уголовном процессе: Лекция для студентов ВЮЗИ. - М., 1956. - 64 с.
  12. Манаев Ю.В. Законность и обоснованность процессуальных решений следовате- ля: Учебное пособие. - Волгоград, 1977. - 88 с.
  13. Манаев Ю.В. Процессуальные решения следователя: виды, гарантии законности и обоснованности, рекомендации по составлению: Учебное пособие. - Волгоград, 1979.-112 с.
  14. Марцев А.И. Уголовная ответственность и общее предупреждение преступлений: Учебное пособие. - Омск, 1973. - 96 с.
  15. Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм: Учебное пособие. - Волго- град, 1973.-176 с.

215

  1. Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. - М, 1996. - 560 с.
  2. Общая теория права. Курс лекций/Под ред. В.К. Бабаева. - Нижний Новгород, 1993.-384 с.
  3. Познышев СВ. Особенная часть русского уголовного права: сравнительный очерк важнейших отделов Особенной части старого и нового уложений. - М., 1909.- 518 с.
  4. Познышев СВ. Элементарный учебник русского уголовного процесса. - М., 1913.-340 с.
  5. Ретюнских И.С Уголовная ответственность и ее реализация: Учебное пособие. - Воронеж, 1983.-88 с.
  6. Рзаев А.А. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования: Учебное пособие. - Караганда, 1982. -76 с.
  7. Российское уголовное право. Общая часть/Под ред. В.Н. Кудрявцева и А.В. Наумова. - М, 1997. - 488 с.
  8. Российское уголовное право. Особенная часть/Под ред. В.Н. Кудрявцева и А.В. Наумова. - М., 1997. - 496 с.
  9. Рыжаков А.П. Уголовный процесс: возбуждение и отказ в возбуждении уголов- ного дела: Учебное пособие. - Тула, 1996. - 320 с.
  10. Словарь русского языка: В 4-х т./Под ред. А.П. Евгеньевой. - Т. 2. К-О. - М., 1986.-736 с.
  11. Советский уголовный процесс. Часть общая. - Саратов, 1968. - 368 с.
  12. Строгович М.С Курс советского уголовного процесса. - Т. 1. - М., 1968. - 470 с.
  13. Таганцев Н.С Русское уголовное право: В 2-х т. - Тула, 2001.
  14. Тенчов Э.С Специальные виды освобождения от уголовной ответственности: Учебное пособие. - Иваново, 1982. - 48 с.
  15. Теория государства и права/Под ред. В.К. Бабаева. - М., 1999. - 592 с.
  16. Теория государства и права/Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. - М., 1999.-570 с.
  17. Теория государства и права/Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. - Саратов, 1995.-488 с.

216

  1. Уголовное право. Часть общая. Часть особенная: Учебник/Под общ. ред. Л.Д. Гаухмана, Л.М. Колодкина и СВ. Максимова. - М., 1999. - 784 с.
  2. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник/Под ред. Б.В. Здравомыслова. - Изд. 2-е, перераб. и доп. - М, 1999. - 552 с.
  3. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник/Под ред. Г.Н. Борзенкова и B.C. Комиссарова. - М., 1997. - 752 с.
  4. Уголовный закон: опыт теоретического моделирования/Под ред. В.Н. Кудрявцева и С.Г. Келиной. - М., 1987. - 278 с.
  5. Филиппов П.М. Деятельность следователя по возмещению материального ущер- ба и обеспечению конфискации имущества: Учебное пособие. - Волгоград, 1982. -48 с.
  6. Философский словарь/Под ред. И.Т. Фролова. - 5-е изд. - М., 1987. - 590 с.
  7. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2-х т. - СПб., 1996.
  8. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. - М., 1951.
  9. Чучаев А.И. Преступления против правосудия. Научно-практический коммента- рий. - Ульяновск, 1997. - 80 с.
  10. Шиндяпина М.Д. Стадии юридической ответственности. Учебное пособие. - М., 1998.-88 с.

Следственная и судебная практика.

  1. Архив Волгоградского областного суда за 1996-2001 гг.
  2. Архив Советского районного суда г. Волгограда за 1998-2001 гг.
  3. Архив Ворошиловского районного суда г. Волгограда за 1997-2001 гг.
  4. Архив Красноармейского районного суда г. Волгограда за 1997-2001 гг.
  5. Архив Тракторозаводского районного суда г. Волгограда за 1998-2000 гг.
  6. Архив Центрального районного суда г. Волгограда за 1997-2001 гг.
  7. Архив Кировского районного суда г. Волгограда за 1998-2001 гг.
  8. Архив Краснооктябрьского районного суда г. Волгограда за 1997-2001 гг.
  9. Архив Советского районного суда г. Астрахани за 1999-2001 гг.
  10. Архив Кировского районного суда г. Астрахани за 1999-2001 гг.
  11. Архив Ленинского районного суда г. Астрахани за 1999-2001 гг.

217

  1. Архив прокуратуры Волгоградской области за 1998-2000 гг.
  2. Архив прокуратуры Советского района г. Волгограда за 1997-2000 гг.
  3. Архив прокуратуры Краснооктябрьского района г. Волгограда за 1998-2001 гг.
  4. Архив прокуратуры Дзержинского района г. Волгограда за 1998-2000 гг.
  5. Архив прокуратуры Котовского района Волгоградской области за 1999-2000 гг.
  6. Архив ОВД Советского района г. Волгограда за 2000-2001 гг.
  7. Архив ОВД Краснооктябрьского района г. Волгограда за 2000-2001 гг.
  8. Архив ОВД Ворошиловского района г. Волгограда за 2000-2001 гг.
  9. Архив ОВД Котовского района Волгоградской области за 1999-2000 гг.
  10. Архив Л ОВД ст. Астрахань-I за 1999-2001 гг.
  11. Архив УФСНП по Волгоградской области за 2000-2001 гг.