lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Пономаренко, Станислав Станиславович. - Диспозитивные начала в российском уголовном судопроизводстве: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Оренбург, 2002 156 с. РГБ ОД, 61:03- 12/5-8

Posted in:

Оренбургский Государственный Аграрный Университет юридический факультет

Пономаренко Станислав Станиславович

ДИСПОЗИТИВНЫЕ НАЧАЛА В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ

СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Специальность: 12.00.09.

Уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель -

Доктор юридических наук,

Профессор, Заслуженный юрист РФ

А.П. Гуськова

Оренбург - 2002

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

В ведение ‘. 3

Глава 1. Понятие и сущность диспозитивности в уголовном процессе.

Диспозитивность в системе принципов уголовного процесса 15

1.1. Понятие и сущность диспозитивности 15 1.2. 1.3. Диспозитивность как принцип уголовного процесса 30 1.4. 1.5. Диспозитивность, публичность и состязательность и законность в 1.6. уголовном процессе: соотношение и взаимодействие 41

Глава 2. Проявление диспозитивности на различных стадиях уголовного

судопроизводства 55

2.1. Распоряжения правом на возбуждение уголовного

дела 55

2.2. Распоряжение правом на отказ от обвинения, и на прекращение уголовного преследования 75 2.3. 2.4. Распоряжение обвинением и правом на обжалование процессуальных 2.5. решений 87

Глава 3. Сделки о признании вины (сделки с правосудием) -

практическая реализация свободы усмотрения сторон уголовного процесса 102

3.1. История вопроса 102 3.2. 3.3. «Сделки о признании» за рубежом 112 3.4. 3.5. Понимание сущности «сделок о признании» в науке российского уголовного процесса 117 3.6. 3.7. Российские «сделки о признании»: состояние и перспективы 123 3.8. Заключение 131

Библиографический список использованной литературы 137

Приложения 155

3

Введение Актуальность темы исследования

Концепция судебной реформы, принятая за основу в 1991 году ставила в качестве одной из основных задач реформирования российского правосудия разработку кодифицированного акта, регламентирующего вопросы отправления уголовного правосудия на началах состязательности и равноправия сторон, признания приоритета частных начал над публичными1.

Закрепление в 1993 году Конституцией РФ приоритета прав личности, состязательности судопроизводства и равноправия его сторон подтвердило необходимость кардинального пересмотра всей концепции уголовного судопроизводства. В первую очередь новации должны были коснуться взаимоотношений участников процесса и роли суда в разрешении уголовного конфликта.

Законодательная и правоприменительная практика последнего десятилетия наглядно показала: попытки решить перечисленные вопросы только путем внесения изменений в действующий УПК РСФСР к желаемым результатам не привели. Справедливым является в связи с этим замечание А.А. Шамардина о том, что «реформирование уголовного процесса оказалось непоследовательным, бессистемным и нерешительным. Самого важного сделано не было - принципы состязательности и равноправия сторон…остались нереализованными»2. Все усилия законодателя по защите

1 Концепция судебной реформы в РСФСР. Одобрена Постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. № 1801-1. М: Республика. 1992. Далее - Концепция судебной реформы.

Шамардин А.А. Частные начала обвинения и становление принципа диспозитивности в уголовном процессе России// Автореф. Дисс.канд.юрид.наук. Оренбург, 2001.- с.З.

4

частных интересов сводил на нет оставшийся практически неизменным способ защиты публичных, государственных интересов. В результате не могла быть обеспечена полноценная защита ни тех, ни других интересов.

Проблема сочетания частных (диспозитивных) и публичных начал в уголовном судопроизводстве является одной из основных как в науке, где ей посвящено большое количество работ, так и на практике. Авторы ряда проектов УПК РФ особое значение в реформировании российского уголовного судопроизводства обоснованно придавали именно диспозитивным началам .

22 ноября 2001 года, то есть, по прошествии десяти лет со времени появления Концепции, Государственной Думой был наконец принят новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации , наиболее полно, по мнению разработчиков и законодателей, соответствующий общепризнанным нормам международного права и действующей российской Конституции.

С 1 июля 2002 года большинство положений УПК вступит в законную силу и подлежит применению при рассмотрении и разрешении всех категорий уголовных дел. Безусловно, сильные и слабые стороны этого акта может выявить только практика его применения. Тем более, уже сейчас, до начала его применения, важно детальное исследование новых процессуальных норм с целью выявления, результативности предпринятых

См. напр.: Пояснительная записка к проекту УПК// Уголовно- процессуальный кодекс РФ. Проект. М: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, 1994.-С.З; Пояснительная записка к проекту УПК//Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Проект Министерства Юстиции РФ. М., 1994.-С.8; Пояснительная записка к проекту УПК// Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Проект. М.: Государственно-правовое управление Президента РФ, 1994.- С.З и далее.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, далее сокращенно: УПК.

5

попыток превращения отечественного уголовно-процессуального закона из «орудия репрессий» в гарант прав и свобод личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства. Показателем положительных изменений является возрастание степени свободы усмотрения, самостоятельности частных лиц в решении вопроса о реализации и способе реализации своих прав в процессе раскрытия преступлений, привлечения к ответственности виновных.

Степень разработанности проблемы

Традиционно диспозитивность воспринимается как объект исследования науки гражданского процесса, причем в последней вопрос освещен достаточно широко. В науке уголовного процесса вопросы диспозитивности исследуются в трудах А.С. Александрова, Д. И Беднякова, А.Д. Бойкова, В.Н. Бояринцева, Л.М. Володиной, Б.А. Галкина, А.П. Гуськовой, Э.Ф Куцовой, П.А. Лупинской, П.И. Люблинского, Л.юН. Масленниковой, Л.Я Таубера, М.С. Строговича, В.М. Савицкого, Т.В. Свистуновой, А.Л. Цыпкина, М.Л. Якуба и др.

Проблемы, связанные с реализацией диспозитивности на практике, освещены в отдельных работах и статьях таких авторов, как В.А. Лазарева, И. А. Петрухин, В.Б. Гончаров, В.В. Кожевников, А.А. Шамардин, С.Д. Шестакова и др.

С начала судебной реформы ряд работ, отразивших проникновение диспозитивных начал в российский уголовный процесс, появился и на диссертационном уровне: в 1994 году О.И. Роговой рассмотрены проблемы, связанные с пределами проявления диспозитивности в уголовном судопроизводстве. В 1995 г. кандидатская диссертация, посвященная диспозитивности в уголовном процессе защищена А.С. Александровым. В

6

2002 году проблемы частных начал и становления
принципа диспозитивности в российском уголовном процессе рассмотрены А.А. Шамардиным.

Тем не менее, можно констатировать, что многие вопросы соотношения публичных и диспозитивных начал остаются дискуссионными. В работах, появившихся за последние три года разносторонне проанализированы нормы проектов УПК, усиливающие диспозитивные начала уголовного процесса, однако за это время тот проект, который стал в итоге новым российским УПК претерпел существенные изменения. В контексте диспозитивности нормы УПК в монографиях и на диссертационном уровне не рассматривались, количество же научных статей по данной теме невелико.

Цель и задачи исследования

Данное исследование направлено на:

выявление сущности диспозитивности как явления уголовного

судопроизводства на основе анализа научных исследований;

определение понятия диспозитивности применительно именно к

уголовному процессу;

сравнительный анализ определений диспозитивности, используемых

исследователями соответственно в гражданском и уголовном процессе

с учетом полезности наработок концепции судебного права; является ли диспозитивность принципом уголовного процесса, какие

признаки принципа имеет данное начало; выяснение роли диспозитивности в системе принципов уголовного

судопроизводства; разработку на основе полученных данных
предложений по

7

направлениям совершенствования нового уголовно-процессуального

законодательства.

При этом внимание уделяется как свободе усмотрения стороны обвинения, так и свободе усмотрения стороны защиты, а также их взаимодействию.

Достижение указанной цели полагаем возможным путем решения следующих задач:

  • ’ определение научного понятия диспозитивности как
    принципа

уголовного процесса;

  • выявление и рассмотрение факторов, препятствовавших полноценной реализации диспозитивности в ранее действовавшем законодательстве об

уголовном судопроизводстве;

  • анализ вопросов реализации диспозитивности на практике, и предлагавшихся способов устранения доминирования публичности в уголовном судопроизводстве;
  • рассмотрение правового положения участников уголовного судопроизводства в соответствии с новым УПК;
  • сравнительная характеристика норм уголовно-процессуального законодательства зарубежных стран и норм УПК;
  • анализ норм и институтов УПК, назначением которых является реализация диспозитивных начал;

  • выявление пробелов нового УПК;
  • выявление положительных и отрицательных сторон введения в российской судопроизводство института сделок о признании;
  • обоснование целесообразности применения сделок о признании при решении вопросов об уголовной ответственности;
  • формулировка предложений о дальнейшем укреплении диспозитивных начал в уголовном процессе.

8

Объект и предмет исследования

Объектом настоящего исследования являются
совокупность

общественных отношений, регулируемых нормами уголовно- процессуального права, их закономерности, права и обязанности сторон и иных участников уголовного судопроизводства, диспозитивность во всех аспектах ее проявления, закрепленная и находящая выражение в нормах, регулирующих указанные правоотношения.

Предметом исследования являются:

  • нормы и правовые институты, закрепленные новым УПК;
  • нормы уголовно-процессуального законодательства зарубежных стран, в том числе стран с континентальной и англосаксонской системой права;
  • нормы УПК РСФСР, ранее действующего уголовно-процессуального законодательства;
  • доктринальное толкование проблемы, подвергнутой диссертационному исследованию;
  • судебная практика.
  • Методологические основы и методика исследования

Нормативную базу исследования составили международно-правовые акты, в частности, Всеобщая Декларация прав человека от 10 декабря 1948 г., Международный Пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (принята Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г.), Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г., Концепция судебной реформы в РСФСР (одобрена Постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. №
1801-1), Уголовно-

9

процессуальный кодекс РСФСР, принятый 27 октября 1960 г. с изменениями и дополнениями по состоянию на 19 июня 2001 года, Уголовно-процессуальный кодекс РФ, принятый Государственной Думой 22 ноября 2001 года (вступает в действие за исключением отдельных положений с 1 июля 2002 г.), Постановления Верховного Суда РФ, Постановления и определения Конституционного Суда РФ, имеющие значение для реализации диспозитивных начал в судопроизводстве, в том числе: Постановление от 28 ноября 1996 г. № 19-П по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Краснодарского края, Постановление от 20 апреля 1999 г. № 7-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части 1 статьи 232, части 4 статьи 248 и части 1 статьи 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда г. Нижний Новгород, Постановление от 14 января 2000 г. № 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ, Постановление от 13 Ноября 1995 г. № 13-П по делу о проверке конституционности ч.5 статьи 209 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А Апанасенко, Постановление от 14 февраля 2000 г. № 2-П по делу о проверке конституционности положений части 3, 4 и 5 статьи 377 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан А.Б. Аулова, А.Б. Дубровской, А.Я.Карпинченко, А.И. Меркулова, P.P. Мустафина и А.А. Стубайло, Постановление от 15 января 1999 № 1-П по делу о проверке конституционности положений ч.1 и 2 статьи 295 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева.

Кроме того, нами изучены труды отечественных и зарубежных ученых по теории государства и права, истории права, уголовному праву и процессу,

10

судоустройству, в том числе: монографии и статьи по общеправовым вопросам, уголовному судопроизводству, изданные в США, Западной Европе; законодательство об уголовном судопроизводстве зарубежных стран и опыт его применения; исследовались работы российских ученых, посвященные проблемам судопроизводства и судоустройства зарубежных государств (В.А. Ковалев, С.Г. Чаадаев, К.Ф. Гуценко, Ю.П. Урьяс, В.А. Туманов и др.).

В ходе исследования применялись общенаучные методы познания и подходы: исторический, системный, сравнительный, анализа и синтеза, логический, конкретно-социологический, статистический и другие.

Эмпирическую базу исследования составили статистические данные, как опубликованные в печати, так и предоставленные Управлением Судебного Департамента РФ по Оренбургской области, судебная практика и результаты ее обобщения автором (200 уголовных дел, рассмотренных судами Оренбургской области).

Нами проведен опрос участников уголовного судопроизводства, в том числе представляющих как сторону обвинения, так и сторону защиты. Из них: 44 работника следственных органов милиции и прокуратуры, 31 работник адвокатуры, 62 потерпевших (как граждан, так и руководителей, представителей - юристов юридических лиц), 22 судьи районных судов города Оренбурга.

Научная новизна

Научная новизна данного исследования заключается в: - рассмотрении
диспозитивных начал применительно к уголовному судопроизводству на основе норм нового УПК.

11

  • рассмотрении созданных новым УПК условий для реализации диспозитивных начал в уголовном судопроизводстве.
  • обосновании вывода о том, что при производстве по уголовному делу произошло расширение состязательных и диспозитивных начал
    по сравнению с ранее действовавшим законодательством.
  • раскрытии вопросов реализации диспозитивности путем применения нового института для российского уголовного процесса - сделок
    с правосудием.

  • предпринятой попытке обосновать необходимость института сделок о признании в противовес ранее высказанным в науке и на практике мнениям о его нецелесообразности.
  • обосновании необходимости параллельного применения как института примирения сторон, так и института сделок о признании в целях наиболее полного осуществления реализации диспозитивных начал в
    уголовном судопроизводстве.
  • рассмотрении новых полномочий потерпевшего в связи с расследованием и рассмотрением уголовного дела, в том числе
    его полномочия и роль при решении вопроса о применении сделки о признании.
  • предпринятой попытке обосновать, что потерпевший, несмотря на то, что он приобрел ряд прав, позволяющих характеризовать его как сторону уголовного судопроизводства, однако полноценного статуса стороны по делам публичного обвинения не получил.
  • предложении комплекса мер, направленных на обеспечение статуса потерпевшего как полноправной стороны уголовного судопроизводства. Так, в частности, коллизия, закрепленная в статье 246 УПК подлежит незамедлительному разрешению: нормы части 1 и 2 статьи 246 УПК должны вступить в действие одновременно. Данная мера позволит избежать негативных последствий отсутствия в судебном заседании обвинителя при

12

том, что статусом публичного обвинителя потерпевший не может быть наделен.

  • в соответствии с ч. 5 ст. 321 УПК обвинитель может изменить обвинение, если этим не ухудшается положение и право на защиту обвиняемого. Для более полной реализации свободы распоряжения обвинением предлагаем закрепление возможности изменения частным обвинителем обвинения в любую сторону. Часть 5 статьи 321 предлагаем дополнить следующим абзацем: «Частный обвинитель может изменить обвинение. Если этим ухудшается положение обвиняемого, новое обвинение оформляется в порядке, предусмотренном статьей 318 настоящего Кодекса. В случае, если дело по новому обвинению подсудно мировому судье, обвиняемому вручается копия заявления, содержащее новое обвинение, разъясняются его права и дается время для подготовки к защите. В случае, если дело по новому обвинению не подсудно мировому судье, мировой судья выносит постановление об отказе в приеме заявления по этому основанию и разъясняет право на обращение с указанным заявлением по подведомственности».

  • для дополнительных гарантий прав потерпевшего при прекращении уголовного дела в порядке статьи 25 УПК, предлагается ввести институт мирового соглашения по данным категориям дел. В связи с этим ч. 5 статьи 319 УПК полагаем необходимым изложить в следующей редакции «Мировой судья разъясняет сторонам возможность примирения. В случае поступления от них заявлений о примирении и (или) мирового соглашения, производство по уголовному делу по постановлению мирового судьи прекращается в соответствии с частью второй статьи 20 настоящего Кодекса. Тем же постановлением утверждается мировое соглашение, если оно составлено сторонами». Статью 25 УПК предлагаем дополнить абзацем следующего содержания: «Факт примирения подтверждается
    соответствующими

13

заявлениями потерпевшего и обвиняемого (подозреваемого) и (или) мировым соглашением, которое подлежит утверждению в ходе досудебного производства прокурором, а в ходе судебного производства - судом». - формулировании вывода о том, что, несмотря на усиление диспозитивных начал в уголовном судопроизводстве, в сферу досудебного производства они не проникают, в связи с чем говорить о диспозитивности как о ведущем принципе уголовного процесса неправомерно.

В работе присутствуют и иные положения, которые представлены как отличающиеся научной новизной по своему содержанию. Перечисленные положения выносятся на защиту.

Безусловно, положения, выводы и рекомендации, содержащиеся в данной диссертации, не являются бесспорным и окончательным вариантом разрешения проблемных вопросов. Однако нами выражается надежда, что они окажутся полезными для дальнейшего исследования поставленных проблемы, формирования новых концепций, точек зрения, взглядов. Предложения диссертации также могут быть использованы при разработке новых законопроектов и в правоприменительной практике.

Настоящая работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка использованной литературы и двух приложений.

В первой главе рассматриваются понятие и сущность диспозитивности в уголовном судопроизводстве, ее место в системе основных принципов уголовного процесса.

Во второй главе рассмотрены практические аспекты реализации диспозитивных начал в том виде, как это регламентировано новым УПК. Рассматриваются изменения, произошедшие в статусе потерпевшего, суда, прокурора, связанные с закреплением в УПК концепции сторон уголовного процесса.

14

Глава третья целиком посвящена проблеме сделок о признании вины - института, обеспечивающего наиболее полную практическую реализацию свободы распоряжения сторон своими правами. Российские «сделки» рассмотрены в сравнении с их зарубежными аналогами, сделана попытка выявления всех «плюсов» и «минусов» данного института.

15

Глава 1. Понятие и сущность диспозитивности в уголовном процессе. Место диспозитивности в системе принципов уголовного процесса.

1.1. Понятие и сущность диспозитивности

Термин «диспозитивность» происходит от латинского «dispono», что в переводе означает: «располагаю», «распоряжаюсь», «устраиваю»1. В Большой Советской Энциклопедии диспозитивность определяется следующим образом: «в гражданском процессе (курсив наш - СП.) возможность субъекта распоряжаться процессуальными средствами защиты» . Юридическая энциклопедия, подготовленная Юридическим Центром научных исследований и правовой информации также определяет диспозитивность как возможность распоряжаться процессуальными средствами защиты в гражданском процессе . Как можно заключить, такой подход является следствием того, что понятие и сущность диспозитивности достаточно подробно исследованы в науке гражданского права и процесса. Диспозитивность тем самым признается практически всеми цивилистами как отраслевой принцип гражданского процесса4.

Единое, не вызывающее разногласий ученых понятие диспозитивности в уголовном процессе как таковое до настоящего времени в науке еще не

1 См.: Латинско-русский словарь/под ред. И.Х. Дворецкого. - М., 1976.- С. 336.

Большая Советская Энциклопедия. Издание второе. - М: изд-во «Большая Советская Энциклопедия», 1952. - Т. 14. - С. 467.

См. Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия. Издание третье, дополненное и переработанное. -М.: Юринформцентр, 1995.- С.77. 4 См.: Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А. Проблемы судебного права. М.: изд-во Наука, 1983.-С. 170.

16

сложилось1. Ряд исследователей намеренно обходят этот вопрос, другие же полагают, что возможно заимствование понятия диспозитивности из гражданского процесса. Но гражданский процесс - отрасль, задачи и функции которой далеко не во всем совпадают с уголовным процессом. Исходя из этого, все же, следует признать, что «диспозитивность» как категория гражданско-процессуальная не во всем сопоставима с «диспозитивностью» в уголовном процессе.

В научной литературе, посвященной диспозитивности в уголовном судопроизводстве четко прослеживаются следующие основные точки зрения:

Диспозитивность в силу публично-официального характера уголовного судопроизводства не является основным началом (принципом) уголовного процесса, более того, не присуща ему вообще, поскольку противоречит, например, принципу объективной истины, тенденции расширения вмешательства государства в частноправовые отношения. Такой точки зрения придерживались, в частности, А.Я. Вышинский , В.А. Рязановский . Следует отметить, что в настоящее время данная концепция не встречает поддержки в науке.

Диспозитивность объективно присуща уголовному процессу и является его принципом. Данную точку зрения обосновывают в своих трудах, в частности, П.И. Люблинский4, А.С. Александров5.

Уголовному процессу присущи диспозитивные начала, однако

1 См. об этом напр.: Конституционные основы правосудия в СССР. М., 1981.- С.311; Александров А.С. Диспозитивность в уголовном процессе//дисс….канд.юрид.наук, Нижний Новгород, 1995.-С.19.

2 См. об этом: Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве РФ: время выбора/УГосударство и право, 1995.- №11-С.66-67.

3 Рязановский В.А. Единство процесса.М.: Городец, 1996.-С.44.

4 Люблинский П.И. Новая теория уголовного процесса. Петроград, 1916.- С. 37.

5 Александров А.С. Указ. дисс.канд.юрид. наук. С.86-87.

17

диспозитивность его принципом не является. Такой подход разделяют В.Н. Бояринцев1, А.А. Мельников2.

Диспозитивность имеет место в уголовном

судопроизводстве и рассматривается как своего рода «спящий

институт» в тандеме «публичность-диспозитивность», действующий только тогда, когда законодатель по тем или иным причинам отходит от принципа публичности Этой концепции
придерживается большинство процессуалистов, в том числе М.С. Строгович3, А.П. Гуськова4, О.И. Рогова5, СМ. Даровских , А.А. Шамардин и др.

Анализ научных исследований показывает, что диспозитивность в уголовном процессе отрицается в первую очередь на основании того, что «охранение правового порядка имеет публичный характер», а потому уголовное судопроизводство чуждо свободных начал гражданского разбирательства. Компетентные органы вправе и обязаны
возбудить

Бояринцев В.Н. соотношение публичности и диспозитивности в советстком судебном праве//Автореферат дисс. …канд. юрид. наук, М., 1987.- С.13.

2 Мельников А.А. Публичность и диспозитивность в правосудии.- Суд и применение закона. М., 1982.- С. 47.

3 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., изд-во Наука, 1968,Т.1.-С. 48 и далее.

4 См. Гуськова А.П. Соотношение частных и публичных начал в уголовном процессе//Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики. Материалы научно- практической конференции.- Екатеринбург.-1999.-С256.

5 См. об этом: Рогова О.И. Пределы проявления диспозитивности в уголовном судопроизводстве// Дисс. … канд. юрид. наук, Томск, 1994.- С.11- 12.

6 Даровских СМ. Принцип состязательности в уголовном процессе России и механизм его реализации. Дисс…канд.юрид.наук. Челябинск, 2001.-С53- 54.

7 Шамардин А.А. Указ. автореферат дисс… канд.юрид.наук. Оренбург, 2001.- С.16-17.

См. Конспект русского уголовного процесса/составлен по учеб. Викторского согласно последи. Университетск. Программой. - М.: изд-во Современность, 1913.-С. 125.

18

уголовное дело, расследовать его, при том, что бремя доказывания лежит на государстве, а также добиться разрешения дела по существу вне зависимости от каких-либо факторов влияния. Отсюда выводы некоторых отечественных ученых, наилучшим образом выраженные словами В.Н. Бояринцева: «… несмотря на значительную социальную значимость диспозитивность принципом не является»1. Тем не менее, М.С. Строгович указывал, что обоснованием наличия диспозитивности служат субъективные гражданские права, существенной чертой которых является свобода поведения, поступков субъектов в границах, установленных законом . Игнорировать возможность распоряжения субъективными гралсданскими правами лица, привлекаемого к уголовной ответственности, или лица которому преступлением причинен вред, означает объявить произвол государственных органов и свести на нет всю деятельность по раскрытию преступлений и установлению виновных лиц.

Нет единства мнений и относительно сущности диспозитивности.

В науке гражданского права первым разработал развернутое понятие диспозитивности Е.В. Васьковский. Он выделял два ее вида: материальный и формальный. Материальную диспозитивность он обозначал как распоряжение объектом процесса, то есть такими требованиями, которые заявлены относительно данного материального права. Формальная же диспозитивность составляет право распоряжения процессуальным средствами защиты и нападения, то есть средства процессуальной борьбы3. Е.В. Васьковский полагал, что частноправовая природа диспозитивности

1 Бояринцев В.Н. Соотношение публичности и диспозитивности в советстком судебном праве//Автореферат дисс. …канд. юрид. наук, М., 1987.- С.13.

2 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.: изд-во Наука, 1968,т.1.-С48.

3 Васьковский Е.В. Курс гралсданского процесса. М., 1913. - т.1.- С. 368.

19

обуславливается автономностью субъективных гражданских материальных прав1.

В.К. Случевский, выделяя в числе начал уголовного судопроизводства «начало произвольности действий частных лиц», определял его как «положительный отказ от своих процессуальных прав и пассивное отношение к процессуальной деятельности»2. По его мнению, это именно те две главные формы, через которые начало произвольности действий частных лиц оказывает влияние на процесс.3 Как следует из этих высказываний, В.К. Случевский разделял мнение о частноправовой природе диспозитивности и содержание ее видел в свободе усмотрения пользования процессуальными правами частных лиц. С этими взглядами вполне согласуется и точка зрения П.И. Люблинского.4 Хотя следует отметить, что взгляд П.И. Люблинского, по мнению некоторых исследователей, отмечен противоречиями, поскольку этот принцип трактуется им, как «свобода усмотрения» и сторон, и суда. А.С. Александров считает так, что «в последнем случае, на наш взгляд, происходит недопустимое смешение понятий дискреционных полномочий суда с диспозитивными правами сторон. Суд, конечно, не может быть субъектом диспозитивности»5.

Ряд исследователей, напротив, считают, что диспозитивность предполагает только активность и инициативу прокурора, органа государственного управления, суда6. В обоснование этому приводится довод,

1 Васьковский Е.В. Указ. соч. С. 370.

2 Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1895.- изд. 2-е.-С. 49-51.

3 Там же.

4 Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб., 1906.- С. 34; его же Новая теория уголовного процесса. Петроград, 1916.-С. 27-28, 37, 43-44, прим. 1.

5 См. Александров А.С. Указ. Дисс… Канд. юрид. наук. С.22 и след.

6 См.: Щеглов В.Н. Принципы уголовного судопроизводства// Вопросы теории и практики уголовного процесса. - Вып.2.-Саратов, 1976.-С.34.

20

что именно эти субъекты создают возможность для последующей реализации прав иных участников процесса. Данная посылка, как представляется, является спорной, поскольку все участники процесса наделены правами, свободны в решении вопросов об их реализации, хотя, безусловно, деятельность силовых органов во многом содействует проявлению свободы усмотрения лиц, участвующих в деле. Обоснованно в связи с этим предложение О.И. Роговой о том, что надо разделить участников процесса на две группы:

  1. Руководящие процессом и являющиеся гарантом обеспечения диспозитивности (суд, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание);
  2. Иные участники процесса - они-то и наделяются диспозитивностыо.1
  3. О. И. Рогова подчеркивает, что «если и стоит говорить о диспозитивности органов власти, то совсем в ином плане, учитывая при этом, что на эти органы государством возложено
    выполнение определенных функций и что их положение резко отличается от положения других участников процесса».2

С этим следует согласиться, поскольку совокупность прав и обязанностей перечисленных двух групп участников уголовного процесса существенно различаются по своему объему. Но спорным, пожалуй, надо признать, что первая группа участников не обладает свободой усмотрения при реализации своих прав и обязанностей. Отрицание свободы усмотрения данных органов с необходимостью приводит к выводу о том, что при рассмотрении дела возможны ситуации, когда не будут учитываться обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание, а
также

1 Рогова О.И. Указ. Дисс. … канд.юрид.наук. С.21.

2 Там же.

21

затруднительна будет сама постановка вопроса о возможности освобождения от наказания при определенных обстоятельствах.

Возвращаясь к понятию диспозитивности, необходимо отметить, что представители науки уголовного процесса считали возможным заимствование данного понятия, разработанного в науке гражданского процесса, несмотря на то, что традиционно в правовой науке применение понятий, характерных для частно-правовой сферы в сфере публично- правовой рассматривалось как вынужденное исключение из правила о недопустимости такого рода заимствований . Наиболее распространенное в литературе понятие диспозитивности в уголовном процессе следующее: диспозитивность - это свобода распоряжения материальными и процессуальными правами и средствами их защиты участниками процесса, имеющими в деле материально-правовой или процессуальный интерес, которые могут пользоваться этой свободой в целях возникновения, движения или прекращения процесса.

Данное определение не разделяется некоторыми процессуалистами по той причине, что, по их мнению, под формулировку «возможность участвующих в деле лиц свободно распоряжаться своими материальными и процессуальными правами, а также средствами их защиты» подпадают не только полномочия, связанные с началом, изменением и прекращением

1 См.,напр.: Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1912.- вып. 3.- С. 571; Чельцов М.А. О недопустимости переноса буржуазных конструкций в советскую уголовно-процессуальную теорию /Ученые записки ВЮЗИ. Вып. 6.-М., 1958.- С.54-56. Александров А.С. Указ. дисс….канд.юрид.наук. С.20.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. - Т.1.- С. 89-90; Полянский Н.Н., Строгович М.С, Савицкий В.М., Мельников А.А. Проблемы судебного права. С. 175. Аналогичное по содержанию понятие диспозитивности содержится также у Л.А. Ванеевой. См.: Ванеева Л.А. Принцип диспозитивности советского гражданского процессуального права//Вопросы развития и защиты прав граждан. Калинин, 1977.-С. 98.

22

процесса (диспозитивные начала), но и с формированием и исследованием доказательственного материала… (начала состязательности).1 Они предполагали формулировать определение диспозитивности на основе механизма движения процесса, а не исходя из субъективных прав его участников. На основании вышеизложенного содержание диспозитивности увязывалось с инициативой по поводу возбуждения, изменения и прекращения процесса по волеизъявлению заинтересованных лиц.2

О.И. Рогова также полагает возможным заимствовать понятие диспозитивности из гражданского процесса. Под диспозитивностью в уголовном процессе она понимает «основанную на нормах уголовно- процессуального права свободу распоряжения предметом уголовного процесса, правами и обязанностями в ходе процесса в пределах, установленных законом».3

А.С. Александров обозначает диспозитивность как свободу распоряжения субъективными публичными правами в форме правопритязаний.4 Вслед за Е.В. Васьковским он выделяет применительно к уголовному процессу материальную диспозитивность - как свободу распоряжения материальными правами и формальную (процессуальную) диспозитивность - как свободу распоряжения процессуальными правами. В структуре диспозитивности А.С. Александров выделяет следующие компоненты: «материальные права», «процессуальные права», «свобода распоряжения», «субъект диспозитивности», «интерес». Это, по его мнению, есть составляющие формулы диспозитивности5.

1 См. об этом: Шестакова С.Д. Состязательность уголовного процесса. СПб., 2001.-С. 119-120.

2 Там же. С. 120.

3 Рогова О.И. Указ. дисс….канд. юрид. наук. С. 20.

4 Александров А.С. Указ. дисс….канд. юрид. наук. С. 38-39.

5 Там же. С. 23.

23

Вопрос о том, какими субъективными правами свободен распоряжаться субъект - материальными, процессуальными или и теми, и другими - в науке является дискуссионным. Большинство отечественных процессуалистов склонны не выделять особо материальные и процессуальные аспекты диспозитивности, хотя, как следует из приведенного выше «классического» понятия диспозитивности, различие между материальными и процессуальными правами в нем все же проводится. Это различие обусловлено, по сути, пониманием процесса как формы принудительного осуществления материального права. Таким образом, субъекты могут распорядиться своими правами посредством процесса, а для этого им, в свою очередь, необходимо иметь возможность распоряжения процессуальными правами. Попытки определить диспозитивность как свободу распоряжения только процессуальными правами широкой поддержки в науке не встретили.2

Полагаем правомерным утверждать, что в природе как материальных, так и процессуальных прав изначально заложена возможность использования последних их субъектами по собственному усмотрению. С этой точки зрения выделение А.С. Александровым двух видов диспозитивности представляется нам правомерным, тем более, что оно никак не влияет на сущность диспозитивности как автономии воли участников процесса.

Особо следует остановиться на вопросе о субъектах диспозитивности в уголовном процессе, принимая во внимание, что некоторые авторы трактуют диспозитивность как «такое положение процесса, в силу которого определяется круг лиц, обладающих правом возбуждения,
движения и

1 См. напр., кн.: Конституционные основы правосудия в СССР. М, 1981.- С. 310.

См., напр.: Дорошко В. Судопроизводство по делам частного обвинения// Российская юстиция.-1995, №9.-С23.

24

окончания процесса».1

Безусловно, субъектами диспозитивности в уголовном процессе следует признать стороны: сторону обвинения и сторону защиты. В уголовно- процессуальной науке последовательно проводится точка зрения, что диспозитивность присутствует только у тех участников процесса, которые имеют в деле признанный законом интерес. Потерпевший, обвиняемый, гражданский истец и гражданский ответчик обладают свободой распоряжения своими материальными и процессуальными правами, хотя степень этой свободы различается . В науке уголовного процесса не вызывает сомнений, а в последнее десятилетие проводится как принцип приоритет прав обвиняемого: «Хотя в реальной действительности позиция обвинения предшествует позиции защиты,…в действительности уголовно-процессуальной они находятся в обратном соотношении друг к другу, ибо то негосударственное, что во всяком случае представляет собой обвиняемый, здесь первично, а государственное, которое может представлять обвинитель, вторично»,- полагает Е.Б. Мизулина . Поэтому полагаем особо интересным в этой связи обратить внимание на статус потерпевшего как субъекта диспозитивности: уголовный процесс начинается в связи с необходимостью защиты законных прав и интересов потерпевшего, он выступает на стороне обвинения, и в то же время, ввиду публичного характера процесса, остается как бы «процессуально незадействованным». УПК РСФСР предоставлял

Елисейкин П.Ф. Предмет, принципы и субъекты советского гражданского процессуального права. Ярославль, 1974.-С. 19.

2 См. об этом: Курс советского уголовного процесса/под. Ред. Бойкова А.Д. и Карпеца И.И. М., 1989.-С. 66; Элькинд П.С. Сущность советского уголовно- процессуального права.Л., 1963.-С.40; Строгович М.С. Указ.соч.С.88-89; Цыпкин А.И. О диспозитивности в советском уголовном процессе//Советское государство и право. 1958,№ 3.-С. 130-132.

3 Мизулина Е.Б. Уголовный процесс:концепция самоограничения государства//Автореф.дисс….докт.юрид. наук. М., 1993.- С.24.

25

потерпевшему столь малые полномочия в уголовном судопроизводстве, что его нельзя было считать полноправной стороной, как и говорить о незыблемости и приоритете его прав по сравнению с обвиняемым, исключая дела частного обвинения. А.П. Гуськова отмечает, что в таком случае «потерпевший в уголовном процессе просто-напросто бесправен».1

С учетом такого положения как считает А.С. Александров, классическое представление о материальном уголовно-правовом отношении как отношении «государство-преступник» следует дополнить еще одной связью: «потерпевший-преступник». Из смысла статьи 46 Конституции РФ вытекает, что потерпевший должен обладать правом самостоятельно обратиться в суд за защитой своих прав, вне зависимости от того, какое право лица было нарушено, и принимают ли правоохранительные органы меры к публичному преследованию преступника, защите и восстановлению нарушенного права. «В идеале потерпевший должен являться субъектом материальной диспозитивности» - делает вывод указанный автор.2

Больше споров в науке вызывает вопрос о диспозитивных началах при осуществлении полномочий государственными органами - субъектами уголовного процесса. Ряд отечественных специалистов считают субъектами диспозитивности должностных лиц публичных органов. Тем не менее, большинство отечественных ученых данную точку зрения не разделяет, полагая ее противоречащей общепризнанному мнению о том, что права

Гуськова А.П. Актуальные вопросы защиты прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве/Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе как приоритетное направление в судопроизводстве. - Москва- Оренбург, 199.-С.12.

2 Александров А.С. Указ.дисс….канд.юрид.наук. С.51.

3 Свистунова Т.В. Метод уголовно-процессуального регулирования и диспозитивность в уголовно-процессуальном праве// Ученые записки ДГУ, т. 66, Владивосток, 1973.-С. 68.

26

государственным органам предоставляются для осуществления их обязанностей. Собственных интересов у данных органов нет, есть только публичный долг.1

М.С. Строгович по этому поводу писал: «В любом уголовно- процессуальном отношении орган государства… выполняет свои государственные обязанности, возложенные на него законом. Для выполнения своих государственных обязанностей, то есть обязанностей перед государством, следователь, прокурор и суд наделяются соответствующим правом, которое они осуществляют в данном конкретном

‘у

правоотношении». В связи с этим В.Н. Бояринцев отмечает: «допуская для правоприменительного органа возможность выбора, законодатель, однако, исходит из того, что для каждого конкретного дела только одно решение будет правильным, соответствующим целям правосудия. Поэтому, хотя должностным лицам и предоставляется некоторая свобода в выборе решения, они обязаны принять то решение, которое наиболее целесообразно в данном случае, ибо права должностных лиц не существуют в чистом виде:во всех случаях, когда это необходимо, они должны их использовать, что вытекает непосредственно из требования принципа публичности».3

Исходя из вышеизложенного свобода усмотрения государственных органов (в лице их должностных лиц) достаточно ограничена. В связи с этим А.С. Александров предлагает говорить только о диспозитивности конкретного должностного лица - прокурора,
поддерживающего

Бояринцев В.Н. Указ. автореферат. С. 12-13; см. также: Фойницкий И.Л. Курс уголовного судопроизводства.- Т. 1.- С. 63-67; Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. -С. 63, 64; Элькинд П.С. Указ. соч.. -С. 39-40.

2 Строгович М.С. Указ.соч.- Т.1.-С. 33.

3 Бояринцев В.Н. Указ. Автореферат.С.13.

27

государственное обвинение в суде.1 Он полагает, что «Отрицание диспозитивности у прокурора ведет к отрицанию за ним положения стороны в процессе, равноправной стороне защиты» . Этой же точки зрения придерживался И.Д. Перлов, указывая, что принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению прокурором, участвующим в деле, не может вытеснить даже принцип централизации органов прокуратуры.3

В отношении органов следствия и дознания А.С. Александров полагает, что они лишь осуществляют подготовительную часть обвинительной деятельности. Прокурор может вмешаться в осуществление прав, предоставленных законом этим органам. «Поэтому у должностных лиц правоохранительных органов, поднадзорных прокурору, нет свободы распоряжения своими процессуальными правами. Естественно, что они не обладают правом на уголовный иск и субъектами диспозитивности они не могут быть».4 «В современном уголовном судопроизводстве субъектами диспозитивности по делам публичного обвинения являются участники процесса, имеющие в деле признанный законом интерес, только на судебных стадиях, но не на предварительном расследовании».5

Нам представляется бесспорным, что прокурор обладает свободой в распоряжении правами, предусмотренными, в частности, ч.4 ст.20, ст. 25, ч.1 ст.28, ч.5 ст.37 УПК. Так он самостоятельно решает вопросы о возбуждении, ходе рассмотрения и о прекращении дела. При этом он осуществляет свои полномочия как в досудебном, так и в судебном производстве. Согласно ст.

1 Александров А.С. Указ.дисс….канд.юрид.наук. С.60.

2 Там же. С. 131.

3 Перлов И.Д. Надзорное производство в уголовном процессе. М., 1974.- С. 57.Его же. Судебное следствие в советском уголовном процессе.М., 1955.- С.103,107.

4 Александров А.С. Указ.дисс….канд.юрид.наук. С.64.

5 Там же. С.65.

28

38, 41 УГЖ, следователь и дознаватель самостоятельны в принятии всех процессуальных решений, в том числе о возбуждении уголовного дела, ходе следствия, о прекращении уголовного дела на основании ст. 25, 26, 28 УПК однако последнее возможно только с санкции прокурора. Однако статья 21 УПК прямо закрепляет обязательность принятия мер по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в его совершении. При таких условиях говорить о свободе усмотрения следователя, дознавателя по вопросу возбуждения уголовного дела при обнаружении признаков преступления не приходится. Решения в ходе расследования также принимаются ими во исполнение задач, возложенных ст. 21 УПК. Несмотря на то, что следователь и дознаватель определены в главе 6 УПК в качестве участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, они не осуществляют распоряжения государственными притязаниями к обвиняемому в суде.

Представляется в связи с этим, что следует различать диспозитивность в широком смысле, как свободу любого участника уголовного судопроизводства распоряжаться предоставленными законом правами при осуществлении уголовного правосудия; и диспозитивность в узком смысле, как свободу распоряжения правами теми участниками уголовного судопроизводства, которые имеют в деле публичный либо частный интерес.

В этом же аспекте следует подходить к вопросу о диспозитивных началах в деятельности суда в уголовном процессе. Так А.С. Александров полагает, что суд не является субъектом диспозитивности. Суд, вынося приговор, констатирует правопритязание на наказание, оставаясь при этом пассивным участником процесса. «Распространение на суд принципа диспозитивности фактически ведет к подмене этого
принципа

29

официальностью», - полагает данный процессуалист.1 Исходя из вышеизложенного он определял диспозитивность в состязательном уголовном процессе (по крайней мере, при наличии элементов состязательной формы) как свободу сторон распоряжаться своими материальными правами на уголовный иск и своими процессуальными правами, включая права по доказыванию, в своих процессуальных интересах.2

Действительно, суд, в соответствии со ст. 15 УПК не является стороной в процессе. Он не возбуждает уголовных дел, не выступает в качестве активного субъекта процесса, в отличии, например, от прокурора и обвиняемого. Тем не менее, в соответствии с УПК, суд уполномочен влиять на ход процесса, его прекращение. Таким образом, суд обладает диспозитивностью в широком смысле. В узком же смысле диспозитивность ему не присуща: в соответствии с принципом состязательности сторон суд лишь создает для сторон необходимые условия для осуществления последними своих процессуальных прав и обязанностей.

Все вышесказанное позволяет сделать следующие выводы. Диспозитивность в уголовном процессе - привилегия не только сторон, но и тех участников процесса, которых к сторонам отнести нельзя. Безусловно, любой участник уголовного судопроизводства может иметь в деле какой-либо интерес, но только стороны имеют интерес, который нуждается в судебной защите, при этом неважно, публичный он или частный. На различных стадиях процесса свобода распоряжения правами может быть ограничена, но говорить о ее полном отсутствии представляется неправомерным.

Таким образом, диспозитивность в уголовном процессе - это присущая

1 Александров А.С. Указ.дисс….канд.юрид.наук. С.78.

2 Там же. С. 59.

30

сторонам уголовного процесса, имеющим в деле подлежащий судебной защите публичный либо частный интерес, свобода распоряжения предоставленных им законом материальными и процессуальными правами, связанными с началом, ходом и окончанием уголовного процесса, в пределах, определенных законом.

1.2. Диспозитивность как принцип уголовного процесса

Рассмотрение диспозитивности как принципа уголовного процесса предполагает предварительное определение понятия принципа уголовного процесса и его основных черт. К сожалению, рамки настоящей работы не позволяют подробно остановиться на соотношении всех существующих точек зрения по данным вопросам, в связи с чем в данном параграфе указываются господствующие в науке и разделяемые нами положения.

Конституция РФ и УПК не содержат понятия принципа уголовного судопроизводства. Не было его и в УПК РСФСР. В науке понятий принципа уголовного процесса существует множество. Условно можно выделить следующие виды взглядов на них:

принцип процесса - это закрепленные в законе исходные положения, определяющие основные начала деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью, права и обязанности участников всего уголовного судопроизводства и выражающие его наиболее существенные свойства и черты. Данную точку зрения высказывали Я.О. Мотовиловкер1, Ю.Д. Лившиц2, М.Л. Якуб1;

1 Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. М., 1978.- С.22.

2 Лившиц Ю.Д. Теоретические проблемы воспитательного воздействия советского уголовного судопроизводства//Автореферат дисс.докт. Юрид. наук.-М, 1977.-С.18.

31

принцип процесса это норма общего и определяющего характера, получающие конкретизацию и детализацию в более частных процессуальных нормах. Такую концепцию обосновывают Т.Н. Добровольская, М.С. Строгович3;

принцип процесса - это основные общие положения, руководящие идеи, независимо от того, получили они законодательное закрепление в той или иной форме или нет. Данное мнение поддерживают А.С. Александров4, В.М. Савицкий5, В.Т. Томин6. А.С. Александров, в частности, полагает, что придавать уголовно-процессуальному принципу свойство нормативности - значит поддерживать в консервированном, неизменном состоянии положительное уголовное судопроизводство.

Анализ работ, посвященных теоретическому исследованию принципов уголовного процесса позволяет выделить следующие существенные характеристики принципа уголовного процесса, выделяемые в науке: (1)Принцип имеет основополагающее значение для всего уголовного судопроизводства отражает его сущность и природу;
(2)Принци

выражается в нормах права; (З)Принцип относится ко всему процессу (хотя, как это справедливо отмечается, на его различных стадиях он может

о

проявляться с той или иной степенью очевидности) ; (4)Принцип имеет

1 Якуб М.Л. О системе принципов советского уголовного процесса// Социалистическая законность.- 1952.- № 6 - С.80.

2 Добровольская Т.Н. Принципы современного уголовного процесса. М., 1971.-С.9идалее.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968, Т.1.- С. 124.

4 Александров А.С. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С.86.

5 Савицкий В.М. К вопросу о системе принципов советского уголовного процесса// Советское государство и право.- 1950.-№ 1- С.45 и далее.

6 Томин В.Т. О понятии принципа советского уголовного процессаУ/Труды Высшей школы МООП РСФСР, вып.12,М., 1965.-С.193-196.

Александров А.С. Указ. дисс….канд.юрид.наук. С. 86.

о

См. об этом напр. Шестакова С.Д. Состязательность уголовного процесса. - СПб., 2001.-С.41.

32

самостоятельное содержание, не дублирующее содержание других принципов.

С.Д. Шестакова предлагает включать в число таких характеристик также следующие: принцип обеспечивается принудительной силой государства; принцип является самостоятельным элементом целостной системы принципов процесса.1 Разделяя в целом вышеуказанную позицию, полагаем, однако, что нормативное закрепление принципа автоматически означает обеспечение его, как и всякой правовой нормы, принудительной силой государства, следовательно выделять этот признак в качестве самостоятельного нецелесообразно. Думается, и с утверждением о необязательности такого свойства принципа процесса как нормативность трудно согласиться. Действительно, как идея, представление о должном правовом бытие принцип может и не закрепляться в законе. Однако представление о должном всегда субъективно, и для объективизации оно нуждается в признании на государственном уровне путем закрепления, отражения в законодательстве. «Незакрепленные в законе научные идеи не могут регулировать правовые действия и правовые отношения. Особенно это относится к правовой деятельности, специфика принципов которой заключается в том, что они выступают в виде конкретных правовых предписаний, закрепленных в законе», - справедливо полагает СМ. Даровских . Обозначив обязательные признаки принципа уголовного судопроизводства, перейдем к характеристике диспозитивности как принципа уголовного судопроизводства.

Глава 2 УПК «Принципы уголовного судопроизводства» прямо не называет среди принципов диспозитивность, как и ее противоположность -публичность. Тем не менее, диспозитивные начала
определяют

1 Там же. С. 42. Даровских СМ. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С.14.

33

возникновение, движение и прекращение процесса по делам частного и частно-публичного обвинения (глава 41 УПК). При производстве у мирового судьи в полной мере проявляются полномочия сторон свободно совершать распорядительные действия и принимать решения, которыми определяется судьба дела. Государственное содействие сторонам в лице суда здесь напрямую зависти от желания сторон и подчиняется в том числе отказу от него в виде примирения.

По делам публичного обвинения такой широкой свободы усмотрения нет. Но это не означает, что диспозитивность производству по ним не свойственна. По любой категории дел прокурор не смог бы отказаться от обвинения в суде, если бы не пользовался предоставленной ему законом свободой усмотрения. В таком случае, в соответствии с п.7 ст.246 УПК, уголовное дело или уголовное преследование прекращается полностью или в части, в зависимости от полного или частичного отказа от обвинения.

Диспозитивные начала в УПК существенно усилены по сравнению с УПК РСФСР. Помимо воспроизведения норм, касающихся производства в суде присяжных (Глава 42 УПК), в нем реализована концепция освобождения суда от функций органа уголовного преследования, то есть, относящихся в той или иной степени к обвинению. Суд более не обязан продолжать судебное разбирательство при отказе обвинителя от обвинения. Ранее Постановлением Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П суд был освобожден от обязанности направлять по собственной инициативе дело на доследование в случае неполноты расследования, выявившейся в судебном заседании, при наличии оснований для изменения обвинения на более тяжкое1. УПК закрепил данное правило как норму. Участие обвинителя в разбирательстве уголовного дела в суде признается

1 Российская газета. 1999.27 апреля.

34

обязательным. Наиболее наглядное проявление диспозитивности заключается в закреплении особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением (Глава 40 УПК). УПК содержит и иные нормы, служащие реализации принципа диспозитивности, раскрывающие его. Эти нормы более всего посвящены регулированию судебного производства уголовного процесса, в значительно меньшей степени они касаются стадии досудебного производства.

Поскольку диспозитивность касается возможности распоряжения правами, касающимися начала, хода и окончания процесса, справедливым представляется мнение Н.Ю. Волосовой о том, чтоо …« «определяет движение процесса».1 Аналогично понимает диспозитивность А.С. Александров: «Диспозитивность, являясь движущей силой состязательного процесса, представляет принцип состязательного вида уголовного судопроизводства. Поэтому диспозитивность является уголовно-процессуальным принципом».2

Многие отечественные процессуалисты полагают, что «общепроцессуальность» принципа еще не означает, что он должен осуществляться во всех стадиях и формах уголовного судопроизводства. «Ряд принципов уголовного процесса находит более широкое применение в ходе производства в суде первой инстанции, а в особенности в ходе судебного разбирательства, причем их осуществление в ходе предварительного расследования, как правило, подлежит существенному ограничению в связи со специфическими задачами и другими условиями

Волосова Н.Ю. Потерпевший в уголовном процессе. Его процессуальное положение: Учебное пособие/Под ред. проф. А.П. Гуськовой.- Оренбург: издательский центр ОГАУ.1998.- С.56.

Александров А.С. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С.87.

35

этой предварительной стадии процесса» .

Ответ на вопрос, является ли диспозитивность основополагающим принципом уголовного судопроизводства, не может быть однозначным. Он зависит от формы уголовного процесса, которая в свою очередь, определяется методом правового регулирования.

А.А. Шамардин указывает, что критерием выбора того или иного типа правового регулирования применительно к определенному общественному отношению является то, чьи интересы, блага затрагивает правовое регулирование, на защиту чьих прав оно направлено . Сфера уголовно-процессуальных отношений рассматривалась отечественным законодателем в первую очередь как сфера государственных интересов и уже по остаточному принципу - как сфера частных. Частные интересы потерпевшего считались надежно защищенными, если были соблюдены интересы публичные. Даже в тех случаях, когда ущерб от преступления понесло именно частное лицо, но не государство, считалось, что потерпевший не может принимать самостоятельного участия в деле3. Данное представление нашло свое отражение в нормах УПК РСФСР и не было до конца вытеснено даже многочисленными изменениями и дополнениями к нему в период с 1991 по 2001 годы. Правопритязание к виновному в большинстве случаев осуществляло и осуществляет только государство, оставляя потерпевшему в рамках уголовного судопроизводства лишь возможность требовать возмещения вреда через институт гражданского иска в уголовном процессе. Однако с точки зрения приоритета прав личности, установленного международными
актами и Конституцией России, такое

Кудрявцева А.В., Лившиц Ю.Д. О понятии принципа в уголовном процессе// Правоведение -2001-№ 4 - С. 168.

2 Шамардин А.А. Указ. дисс.канд.юрид.наук. С. 25.

3 См. об этом: Строгович М.С. Курс уголовного процесса. М., 1958.- С. 138.

36

положение порочно, поскольку никак не учитывает частного интереса потерпевшего.

Касаясь такого составляющего диспозитивности как интерес, полагаем необходимым обратить внимание на следующее. Л.И. Петражицкий указывал, что публичному праву присущ императивный метод регулирования, поскольку «публичный интерес требует исключения

проявления какой-либо воли кроме государственной».1 А.И. Елистратов по этому поводу писал: «С повелительными нормами «господство воли» было бы несовместимо: повелительная норма, по самой природе своей исключает свободу усмотрения лица» .

Однако представляется верным возражение, сделанное по этому поводу М. М. Агарковым, о том, что различие между публичным и частным правом лежит не в приемах правового регулирования, а в интересах. Для публичного права определяющим моментом является не непременная наличность сопутствующей обязанности, а представление о благе подвластных.3 Интересы дополняют систему юридических прав и обязанностей, в связи с чем являются одним из элементов правового статуса.4 Такой точки зрения придерживался и Н.Н. Ковтун, указывая, что в основу разграничения различных видов обвинения должен быть положен «объект преступного посягательства, его частная или публичная природа»5.

1 Петражицкий Л.И. Теория права и государства. Изд.2-ое.-СПб., 1907.- Т. 2.-С. 718-720, 728. Елистратов А.И. Понятие о публичном субъективном праве.М.,1913.- С. 7.

Агарков М.М. Ценность частного права. //Правоведение. 1992, № 1, с.29- 30, 39.

4 См. об этом: Цибарт Е.Э. Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе: учебное пособие/Под ред. проф. А.П. Гуськовой. - Оренбург: издательский центр ОГАУ, 2001.-С.40.

5 Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве РФ: время выбора // Государство и право.-1998.-№ 8.- С.39.

ч 37

Тем не менее, В.Ф. Яковлев справедливо, на наш взгляд, полагает, что собственно различность публичных и частных интересов создает основу для их сосуществования и взаимодействия. «Требуется с одной стороны, чтобы признавалось и защищалось право каждого - частное право, а с другой -чтобы признавалось и существовало право всех, обеспечивались общественные, публичные интересы. Только при их гармоничном соотношении и сочетании возможно устойчивое и последовательное развитие общества»1. А.Ф. Кони в своих работах постоянно указывает на две цели процесса: «Правосудного ограждения общества» и вместе с тем «защиты личности от несправедливого обвинения…Главное и общее начало обновления суда… состоит именно в постановке живого человека на первом плане судебного разбирательства»1.

Проводниками интересов - и публичных, и частных служат полноправные стороны процесса. Публичный интерес определятся назначением уголовного судопроизводства, определенным в ст. 6 УПК: это защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления, защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Проведение публичного интереса возлагается на участников уголовного судопроизводства на стороне обвинения. Таким образом, этот интерес должны последовательно проводить государственные органы (но не суд). Частные интересы лиц - участников уголовного процесса, проводят сами эти лица, как непосредственно, так и опосредованно, через органы

1 Яковлев В.Ф. О взаимодействии публичного и частного права /Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материалы всероссийской научно-практической конференции /Отв.ред. В. Д. Перевалов. Екатеринбург: УрГЮА, 1999.-С.4.

38

уголовного преследования. Конституционный Суд в своем Постановлении от 15 января 1999 г.№ 1-П указал, что частный интерес потерпевшего состоит в восстановлении всех его прав, нарушенных преступлением, в защите чести и достоинства личности, возмещении причиненного ему не тольк о

материального, но и морального вреда. Вместе с тем и по всем категориям уголовных дел потерпевший заинтересован в том, чтобы способствовать раскрытию преступления, установлению истины по делу, изобличению преступника и справедливому воздаяншо за содеянное . Е.Э. Цибарт, анализируя точки зрения исследователей по вопросу частных интересов подозреваемого (обвиняемого), приходит к выводу о том, что указанные интересы выражаются в следующем:

1) в случае незаконного привлечения в качестве подозреваемого в отношении него должно быть прекращено уголовное дело
по реабилитирующим основаниям с последующим возмещением материального и морального вреда; 2) 3) он заинтересован в том, чтобы не быть привлеченным к уголовной ответственности за более тяжкое преступление, чем то, которое он совершил; 4) 5) он не желает быть подвергнутым несправедливому наказанию; 6) 7) он заинтересован, чтобы в деле появился защитник с момента задержания и в дальнейшем не было ущемлено его право на защиту; 8) 9) он заинтересован в избрании меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества3. 10) Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. - Сборник «Судебные речи». СПб., 1905, изд-е 4.- С.1, 35.

2 Постановление Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 г. № 1-П по делу о проверке конституционности положений ч.1 и 2 ст. 295 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева//Российская газета. 1999 г.28 января.

3 Цибарт Е.Э. Указ соч. С. 42-43.

39

Перечисленные интересы учитываются, на наш взгляд, нормой ч.2 ст.6 УПК, в соответствии с которой уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. Е.Э. Цибарт отмечает, что в уголовном процессе частные интересы могут совпадать с публичным интересом, хотя полное совпадение - «больше исключение из правил, чем закономерность».1 С учетом вышеизложенного а также положений ст.6 УПК следует признать справедливость таких выводов.

В то же время Н.Н. Ковтун отмечал, что «Законный интерес личности не нуждается в присвоении ему титула публичного. Он сам по себе представляет ценность, которая в любом случае должна рассматриваться как отнюдь не меньшая, чем ценность общественного интереса»2. Поэтому сам потерпевший вправе решать, нарушено ли его право, стоит ли обращаться за защитой к государству в лице суда и (или) органов уголовного преследования. Вполне возможна ситуация, когда уголовно- правовой спор будет решен, правопритязание потерпевшего к нарушителю будет надлежаще удовлетворено с точки зрения потерпевшего. А если при этом не затронуты интересы государственные, нет смысла органам последнего вступать в данный спор.

Таким образом, в зависимости от того, чьи интересы нарушены, государства либо индивида, форма осуществления уголовного судопроизводства должна дифференцироваться. В случае нарушения публичных интересов, а именно - во всяком случае обнаружения признаков преступления, органы, осуществляющие уголовное преследование обязаны

1 Там же.С.42.

2 Ковтун Н.Н. Указ.соч. С.67.

40

принять меры к его раскрытию и изобличению виновных. Отступлений от этого правила не может быть. Этим характеризуется публично-правовой способ регулирования. Свободы распоряжения своими правами в данном случае органы обвинения не располагают. Частное же лицо вправе по своему усмотрению предъявить уголовный иск обидчику и прекратить дело в случае удовлетворения его интересов до вынесения решения по делу. То есть, налицо диспозитивные начала.

Такой подход дает основание выделять в науке и на практике три вида уголовного преследования в зависимости от характера затрагиваемых прав, а следовательно, особенности порядка возбуждения и дальнейшего производства1:

  1. Публичное уголовное преследование;
  2. Частно-публичное уголовное преследование
  3. Частное уголовное преследование.
  4. М.Б. Улищенко, однако, предлагает дополнительно выделять еще два вида преследования: публично-частное и частно-субсидиарное, закладывая в основу такого подхода объект преступного посягательства и заботу об интересах потерпевшего2. Более подробно вопросы
    распоряжения обвинением рассматриваются в Главе 2 настоящего исследования.

Исходя из вышеизложенного, представляется правомерным утверждать, что для состязательного уголовного процесса, где присутствуют равноправные стороны (а такое возможно только в суде), сами принимающие решение о судьбе процесса, основополагающим началом будет являться диспозитивность. Для процесса инквизиционного основополагающим началом которого является публичность,
диспозитивность практически

1 См.: Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971.- С. 320.

2 См.: Улищенко М.Б. Функция обвинения в суде. Автореферат дисс… канд.юрид.наук. М., 1997.-С.15.

РОССИ^Г”” * 1

лл ГОСУДЛР::г~ : :ла

41 БИБЛИОТЕКА

отсутствует. Таким образом, в досудебном производстве, где решение по делу принимает только одна сторона - обвинения, и где в случае неустановления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, сторон вообще может не быть, диспозитивность принципом не является.

Российский уголовный процесс в соответствии с новым УПК сохранил свой смешанный тип. В связи с изложенным выше можно заключить, что ему свойственны диспозитивные начала. Но в чистом виде принцип диспозитивности не является свойством российского уголовного судопроизводства. Общепроцессуальным характером будет, по нашему мнению, обладать принцип сочетания публичности и диспозитивности. При этом степень их сочетания не может быть заранее жестко установлена, а должна определяться в зависимости от особенностей конкретной ситуации, обстоятельств дела.

1.3. Диспозитивность, публичность, состязательность и законность в уголовном процессе: соотношение и взаимодействие

Большинство отечественных процессуалистов придерживается концепции единой, непротиворечивой, внутренне согласованной системы принципов уголовного процесса.1 Смешанный уголовный процесс создает такую ситуацию, когда в такой системе находят сочетание начала, имеющие прямо противоположное содержание. Думается, это поможет нагляднее отразить место диспозитивности среди начал уголовно-процессуальной деятельности.

Выше отмечалось, что диспозитивность рядом процессуалистов тесно связывается с состязательностью. В.К. Случевский, понимая
начало

1 См., напр.: Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М., 1971.-С. 30-34. Строгович М.С. Указ. соч. Т.1.-С.174.

42

состязательности как свободу «выбора стороною следствия действий и способа их применения», от которой «в значительной степени зависит исход процесса» фактически отождествлял ее с диспозитивностью.

Состязательность рассматривается большинством ученых как способ деятельности, направленный на достижение истины по делу. Н.Н. Полянский, в частности, утверждал, что «Принцип состязательности - метод отыскания истины в уголовном деле, состоящий в состязании сторон и вспомогательном активном участии суда в разбирательстве дела». А.С. Александров обращает внимание на необходимость уточнения: отыскания истины судебной, юридической, но не объективной, являющейся, по его мнению «концентрированным выражением инквизиционной идеологии»3. А.А. Шамардин подчеркивает, что рассматривать состязательность как средство достижения объективной истины означает сведение на нет самой состязательности, поскольку при необходимости достижения объективной истины суд просто вынужден собирать по своей инициативе доказательства, активно участвовать в процессе, подменяя собой стороны. Институт направления дела на дополнительное расследование по инициативе суда, по собственной инициативе истребовать дополнительные доказательства «не имеет ничего общего с состязательностью и диспозитивностью».4

М.А. Чельцов указывает, что состязательность предполагает разделение процессуальных функций и решением дела между судом и сторонами.
М.С. Строгович давал определение состязательности как формы

1 Случевский В .К. Указ. соч. С. 49, 100.

Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. С.20.

Александров А.С. О значении концепции объективной истины// Российская юстиция.-1999.-№ 1.-С.23.

4 См.: Шамардин А.А. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С.100-101.

5 Чельцов М.А. О недопустимости перенесения буржуазных конструкций в советскую уголовно-процессуальную теорию. С.60-62.

43

«построения судебного разбирательства», при этом он понимал диспозитивность как «свободу распоряжения своими правами».1 Он также отмечал, что диспозитивность является способом осуществления состязательности.

Иначе данный вопрос рассматривался А.Л. Цыпкиным. Он полагал, что диспозитивность «имеет место и в тех стадиях процесса, где состязательность отсутствует. Так в стадии предварительного расследования обвиняемый может заявлять ходатайства о вызове свидетеля, может подать жалобу на действия следователя…, а может этим правом не воспользоваться. Такое же положение и в отношении прав гражданского истца, потерпевшего… Состязательность и диспозитивность между собой не связаны,… нельзя рассматривать диспозитивность лишь как средство осуществления состязательности». Указанные концепции объединяет факт определения диспозитивности как свободы распоряжения сторонами правами по доказыванию. Тем не менее, они позволяют придти к выводу о том, что состязательность и диспозитивность, несмотря на тесную связь, имеют свое особое содержание.

В отечественной процессуальной науке неоднократно высказывалась следующая позиция: состязательность сторон и нейтральная роль суда препятствует установлению объективной истины, т.е. задачи, обусловленной публичными началами3. Тем не менее, сама концепция объективной истины все большим числом ученых рассматривается как бесполезная в связи с недостижимостью таковой в процессе. А учитывая то, что «стремление к

1 Строгович М.С. Указ. соч. С. 154.

Цыпкин А.Л. Диспозитивность в советском уголовном процессе.//Советское государство и право.- 1958.-№ 3.-С.131-132.

См.: Случевский В.К. Указ.соч. С. 45-46; Александров А.С. Указ.дисс. канд.юрид. наук. С. 104.

44

материальной истине не мирится ни с какими ограничениями»1, представляется, что состязательный процесс не может ставить в качестве задачи достижение объективной истины, максимум чего можно достигнуть в условиях равенства прав сторон - истины формальной.

Состязательность как принцип уголовного судопроизводства так или иначе находила пути реализации с момента возникновения суда и процесса. Однако на законодательном уровне она долгое время не закреплялась. Первым серьезным шагом на этом пути явилось определение состязательности как принципа уголовного судопроизводства в ч.З ст. 123 Конституции РФ, позже - в УПК РСФСР, проектах УПК РФ2. Можно констатировать, что состязательность не только называется в УПК как принцип судопроизводства (ст. 15 УПК), но и реализуется в других статьях, пронизывает его. Следствием признания равноправия личности и государства в публичном уголовном судопроизводстве является необходимость признания свободы их возможностей в реализации предоставленных законом прав, а следовательно, расширения частных начал при отправлении уголовного правосудия. Принцип состязательности, как на это указывает в своем Постановлении от 28 ноября 1996 г. № 19-П Конституционный Суд РФ, в частности предполагает, что полномочиями возбуждать уголовное преследование и формулировать обвинение наделяются только органы и лица, которые преследуют цель защиты своего либо публичного интереса, нарушенного преступлением: это орган дознания, следователь, прокурор, а также по некоторым делам и потерпевший3.Состязательность будет иметь

1 Розин Н.Н. Указ.соч. С. 303.

См. об этом: Пономаренко С.С. Реализация принципа состязательности в новом уголовно-процессуальном законодательстве.-Политико-правовые аспекты российских реформ 90-х годов XX века (тезисы)/под ред. А.Ф. Колотова,, Д.В. Гончарова.- Оренбург, 1996.-С. 125-126.

Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. № 19-П по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края//Собрание законодательства РФ.-1996.№ 50.Ст.5679.

45

место там, где участвуют сторона обвинения и сторона защиты, в свою очередь, появлению этих сторон предшествует свобода их волеизъявления на вступление в процесс в качестве стороны. Особенно это касается дел частного обвинения. Следовательно, как правильно заключает СМ. Даровских, диспозитивность и состязательность - это все же

взаимодополняющие начала в уголовном процессе .

Статья 21 УПК закрепляет, что уголовное преследование от имени государства по делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляет прокурор, а также следователь и дознаватель, иными словами, сторона обвинения. В условиях, когда решение по делу принимает сторона обвинения, состязательность не находит реализации. В науке неоднократно высказывались предложения о введении института судебного контроля за действием органов, осуществляющих дознание и предварительное расследование. Так И.Л. Петрухин и Э.Ф Куцова считают, что следователь не должен выполнять только функцию обвинения. С их точки зрения состязательность должна в полной мере распространяться и на досудебную стадию уголовного судопроизводства, в которой лицо, производящее предварительное расследование, осуществляет под контролем судебной власти исследование обстоятельств дела . Как отмечает А.П. Гуськова, принадлежность к судебной власти органа, осуществляющего предварительное следствие, обеспечивает его независимость, в связи с чем «представляется плодотворной идея введения следственного судьи»3. Введение данного института, с нашей точки зрения, позволило бы с полным

1 Даровских СМ. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С54.

2 О концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации// Государство и право - 1992 - № 12.- С.83-84.

3 Гуськова А.П. Адвокат, его полномочия в уголовном процессе/Актуальные вопросы судебно-правовой реформы. Сборник научных статей.- Оренбург, 1996.-С9.

46

правом говорить о диспозитивности как о принципе уголовного судопроизводства, поскольку его действие распространялось бы на все стадии процесса. Однако, данный институт не был воспринят законодателем и в новый УПК не вошел. Можно констатировать, что досудебное производство в России осталось розыскным.

Представляется, что наиболее показательным является соотношение диспозитивности с ее противоположностью - публичностью. Публичность предполагает, что уполномоченные государственные структуры должны «провести расследование полно, объективно и всесторонне, установить все существенные по делу обстоятельства, собрать и исследовать как уличающие, так и оправдывающие доказательства, не ставя их характер и круг в зависимость от воли сторон».1

Принцип публичности в отечественной науке, как в дореволюционный период, так и в настоящее время рассматривается в качестве доминирующего принципа уголовного судопроизводства. Так, в частности, П. Пусторослев полагал, что сама система уголовно- процессуальных принципов строится в зависимости от «принципа поддержания и возможно большего увеличения всестороннего народного благосостояния» (т.е. публичности), который он определял как основополагающий2. Различаются только основания такого вывода. К ним, в частности, относят прямое влияние материального уголовного
права , а также публичную природу самого уголовно-

Курс советского уголовного процесса. М., 1989. - С. 152-154; Строгович М.С. Указ.соч. Т. 1.-С. 137; Учебник советского уголовного процесса. Л., 1989.-С. 58.

Пусторослев П. Русское уголовно-процессуальное право. Юрьев, 1914.- вып.1.-С74.

См., напр., кн.: Проблемы судебного права/Под ред. Савицкого В.М.- М., 1983.-С. 174-175; Фойницкий И.Я. Указ.соч. Т.1.-С.2; Случевский В.К. Указ. соч. -С.4.

47

процессуального права.1 Одно из немногих возражений против такого подхода принадлежит П.И. Люблинскому, который ведущую роль в процессе отводил принципам «легальности», «стремления к материальной истине», «диспозитивности».2

Из сказанного следует, что публичность - это ведущий принцип розыскной формы процесса, в то время как диспозитивность должна выполнять эту функцию в состязательном процессе. Полагаем правомерным утверждать, что в смешанном процессе ведущая роль должна отводится, соответственно, ни тому, ни другому принципу, а их сочетанию.

И.Я. Фойницкий отмечает, что «становясь состязательным, уголовный процесс не делается, однако, частным, ибо стороны в собирании доказательств пользуются государственной помощью, и уголовное обвинение определяется не личным произволом, а общей волей государственной…, каждая из них (сторон - СП.) действует не из своего частного, а только порученного ей и представляемого ею публичного интереса» . С этой точкой зрения соглашается и B.C. Джатиев, указывая, что «обвинение всегда публично».4 Такой подход продиктован тем, что сам факт признания государством необходимости ответственности за преступное нарушение частных интересов означает посягательство таким нарушением и на публичные интересы. Об этом свидетельствует и точка зрения, которой придерживаются Н.А. Громов и Ю.В. Францифоров: «Публичный интерес -это не только интерес государства и общества в
целом, но и интерес

Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям.З-е пересмотренное изд. СПб.: тип. «Правда», 1916. - С. 301-302.

Люблинский П.И. Новая теория уголовного процесса. Петроград, 1916.- С. 37.

3 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. T.l.-Спб.: изд-во «Альфа», 1996.-С.63.

4 Джатиев B.C. Обвинение и защита//Российская юстиция.-1995.-№ 3.- С.18.

48

личности»1,- пишут они.

Думается, что поскольку общество составляют индивиды, постольку публичный интерес так или иначе будет включать себя частичку частного. Но такое обстоятельство нельзя трактовать с точки зрения необоснованного расширения действия публичности. Так, например, Г.В. Софронов указывает, что утвердить верховенство прав человека возможно лишь «путем возвышения публичного начала над частным». В этом он видит и цель правового регулирования2. В. Быков, придерживаясь той же точки зрения, полагает, что «правоохранительные органы должны действовать независимо от обращения к ним потерпевшего» .

С.Д. Шестакова отмечает, что «для понимания соотношения публичности и состязательности важным является указание на другую сторону принципа публичности», а именно: частное лицо не вправе по собственному усмотрению определять, имеются ли поводы и основания к возбуждению уголовного дела либо основания его прекращения4. Она подчеркивает, что публичность препятствует тому, чтобы частное лицо было активным субъектом уголовного судопроизводства. Диспозитивность же напротив, способствует этому. Характер сочетания публичных и диспозитивных начал по сути определяет особенности правового положения личности в процессе. «Публичность и
диспозитивность характеризуют

1 Громов Н.А., Францифоров Ю.В. Правоприменительная деятельность органов предварительного расследования, прокуратуры и суда. Основные начала: Учебное пособие для вузов.-М.: «изд-во ПРИОР», 2000.- С.148.

Софронов Г.В. Публичное и частное начала в уголовно-процессуальном доказательственном праве/Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: материалы Всероссийской научно-практической конференции/Отв.ред. В.Д. Перевалов. Екатеринбург: УрГЮА, 1999. С.260.

3 Быков В. Принципы уголовного процесса по Конституции РФ 1993 года //Российская юстиция.-1994.-№ 8.-С.8.

4 Шестакова С.Д. Указ.соч. - С. 121.

49

правоотношения между государством и потерпевшим»1,- заключает она.

И.А. Петрухин полагает, что уголовно-процессуальный закон, допуская возможность возбуждения уголовного дела частного и частно- публичного обвинения по усмотрению прокурора, существенно ограничивает диспозитивное начало уголовного процесса. «Представляется, - пишет он, -что публичное начало здесь необоснованно расширено». Н.Н. Ковтун замечает, что государство практически не интересуется «мнением или позицией лица, пострадавшего от преступления, его желанием или нежеланием отстаивать свой нарушенный интерес» посредством строго регламентированной процедуры уголовного процесса.3 Это позволяет Н.Ю. Волосовой сделать вывод о том, что «Диспозитивность у нас в стране пока еще не является принципом уголовного процесса».4 Подобной точки зрения придерживается и А.С. Александров, признавая, что диспозитивность в современном уголовном процессе находится как бы в «свернутом» виде и предлагая в связи с этим говорить о ней как о «дополнительном принципе российского уголовного судопроизводства».5 Следует заметить, что далее этот процессуалист приходит к такому выводу: поскольку игнорирование интересов личности в современных условиях становится «все более невозможным», неизбежно изменение соотношения законодательных приоритетов в пользу охраны прав личности, что приведет в свою очередь к «усилению принципа диспозитивности с превращением его в доминирующий

1 Там же. С. 122.

Петрухин И. А. Публичность и диспозитивность в уголовном процессе // Российская юстиция.-1999.-№ 3.-С.24.

3 Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве РФ: время выбораУ/Государство и право.-1995.-№ 11.- С.95.

4 Волосова Н.Ю. Указ.соч.С.60.

5 Александров А.С. Указ. дисс….канд. юрид. наук. С.87, 90.

50

принцип уголовного судопроизводства».

Представляется, что изложенные мнения являются дискуссионными. Следует, полагаем, согласиться с тем, что принцип публичности доминирует в современном уголовном процессе, но это вполне естественно, поскольку уголовный процесс - публично-правовая отрасль. Нельзя, как думается, говорить об отсутствии такого начала уголовного процесса как диспозитивность. В литературе уже высказывалось мнение о том, что «в некоторых отношениях удельный вес диспозитивности в делах частного обвинения даже больше, чем в гражданском процессуальном праве: в гражданском процессе мировое соглашение сторон служит основанием для прекращения производства по делу в том случае, если оно утверждается судом…По уголовному делу утверждения судом примирения с потерпевшего с обвиняемым закон не предусматривает. Чтобы прекратить дело суду требуется лишь выяснить, состоялось ли примирение сторон»1 Тем не менее, это касается узкого круга дел, а не характера уголовного судопроизводства в целом. Превращение диспозитивности в доминирующий принцип уголовного процесса равносильно, по нашему мнению, отождествлению уголовного процесса с гражданским. Полагаем правомерным в этой связи говорить о границах, пределах осуществления публичности и диспозитивности, учитывая характер регулируемых правоотношений, специфику задач уголовного судопроизводства. Бесспорно, гарантии и уважение прав личности должны иметь приоритет, но о каком уважении и каких гарантиях может идти речь, когда, например, потерпевший не в состоянии защитить свои права в силу беспомощного состояния, зависимости от лица, совершившего преступление, иным причинам? Кто

1 Там же. С. 92.

51

может в таком случае обеспечить реализацию этих прав, если их субъект лишен свободы распоряжаться и материальными, и процессуальными правами? Только государственная власть в лице прокурора. Другое дело, если потерпевшему никто не создает помех в распоряжении правами, а органы публичной власти берут на себя решение вопроса о направлении их реализации. В данном случае влияние публичности действительно подлежит ограничению.

В новом УПК учтены рекомендации, связанные с ограничением вмешательства прокурора в дела частного и частно-публичного обвинения. В отличие от норм УПК РСФСР, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора могут возбудить уголовное дело частного или частно-публичного обвинения при отсутствии заявления потерпевшего только в случае, если потерпевший не может по каким-либо причинам воспользоваться принадлежащими ему правами. Снято и неоднократно подвергавшееся критике положение о невозможности прекращения дел частно-публичного обвинения в связи с примирением сторон (ст. 23, 25 УПК). Указанное регулирование, на наш взгляд, наиболее оптимально обеспечивает баланс публичных и частных начал: публичный интерес приходит на защиту частного тогда, когда последний действительно в этом нуждается.

Принцип публичности, как указывает А.А. Шамардин, «отражает конституционную обязанность государства по защите общества и отдельного человека от преступлений». Исходя из вышеизложенного, публичность и диспозитивность, являясь с одной стороны антиподами друг друга, с другой

1 Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А.

Указ.соч. С. 179. См. об этом также: Конституционные основы правосудия в

СССР. С. 316.

52

своим единством и взаимодействием гарантируют наилучшую защиту прав личности, защиту частных интересов.

Особого рассмотрения заслуживает, с нашей точки зрения, связь диспозитивности с законностью. Законность в отечественной уголовно- процессуальной науке традиционно понимается как «требование точного и неуклонного соблюдения и исполнения законов органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры, судом, всеми лицами, участвующими в деле».1 Статья 7 УПК, закрепляя законность как принцип уголовного судопроизводства, прямо указывает на распространение ее не только на деятельность суда, но также и прокурора, следователя, дознавателя. Таким образом, законность охватывает весь уголовный процесс, как досудебное, так и судебное производство. Защита публичного интереса в уголовном судопроизводстве без соблюдения принципа законности невозможна. В то же время она определяет также ограничение публичности в пользу диспозитивности и наоборот. «В той мере, в какой растет признание значимости интересов личности в уголовном судопроизводстве, в такой же мере возрастает роль законности…»,- отмечает А.С. Александров.2 Большинство авторов видят главную возможность защиты прав человека в современном уголовном процессе именно через усиление законности при неизменности существующей формы процесса.3 Это, в свою очередь, подтверждает что взаимодействие, взаимосвязь, взаимодополнение и взаимоограничение публичности и диспозитивности происходят только на

1 См., напр., кн.: Добровольская Т.Н. Указ.соч. С.46; Радьков В.П. Социалистическая законность в советском уголовном процессе. М., 1959; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.,1989.-С.150- 151; Уголовный процесс: учебник для вузов/Под общей ред. проф. П.А. Лупинской-М., 1995.-С.91.

2 Александров А.С. Указ. дисс….канд.юрид. наук. С. ПО.

3 См., напр., кн.: Курс советского уголовного процесса. М., 1989.-С. 150; Советский уголовный процесс. М., 1979. С.36.

53

основе действующего законодательства и в определяемых им
рамках. Нарушение законности автоматически ведет к нарушению
принципа состязательности и равноправия сторон, а таком случае говорить о какой-либо свободе в реализации прав сторон не представляется возможным. Все вышеизложенное позволяет сделать следующие выводы:

  1. Реформа уголовно-процессуального законодательства в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, закрепляющими приоритет защиты прав личности привела к тому, что правовое положение личности в уголовном процессе существенно изменилось в лучшую сторону. Особое значение имеет изменение статуса потерпевшего, то есть, субъекта, защита прав которого - одна из основных задач уголовного судопроизводства в соответствии с ч.1 ст. 6 УПК.
  2. Диспозитивность как свобода распоряжения предоставленными законом правами - неотъемлемое начало любой деятельности, в том числе уголовного судопроизводства.
  3. Диспозитивность имеет место там, где реализуется состязательность. В розыскном процессе публичность не оставляет места для диспозитивности, но там нет и состязательности.
  4. Публичность и диспозитивность - «две стороны одной медали». Только их взаимодействие обеспечивает функционирование уголовного судопроизводства в соответствии с его задачами.

  5. Следует выделять публичность в широком смысле - как свободу любого участника уголовного судопроизводства распоряжаться предоставленными ему законом правами и в узком смысле - как свободу усмотрения сторон процесса при решении вопросов о начале, ходе и окончании процесса.
  6. Даже с учетом расширения реализации диспозитивных начал в новом уголовно-процессуальном законодательстве нельзя утверждать, что диспозитивность является общепроцессуальным принципом современного

54

российского уголовного судопроизводства. В стадии досудебного производства ее нет. О.И. Роговой в связи с этим обоснованно высказывалось следующее предложение: «Диспозитивность не рекомендуется рассматривать , в качестве принципа уголовного процесса». Тем не менее диспозитивность

вполне можно называть уголовно-процессуальным институтом, который признан наукой. Современный УПК создал основы для максимальной реализации диспозитивного начала при осуществлении уголовного судопроизводства. Аспекты правового регулирования практической реализации института диспозитивности излагаются в последующих главах настоящей работы.

О

55

Глава 2. Реализация диспозитивных начал в современном российском

уголовном судопроизводстве.

2.1. Свобода распоряжения правом на возбуждение уголовного дела

В Главе 1 настоящего исследования уже отмечалось, что диспозитивность увязывается с производством по делам частного и частно-публичного обвинения.1 Однако начала диспозитивности присутствуют и в нормах уголовно-процессуального закона, регламентирующих публичное обвинение. Элементы диспозитивности проявляются везде, где в той или иной степени допускается состязательная, равноправная деятельность.

Любой вид уголовного преследования - публичное либо частное, может начаться только при наличии процессуально оформленного волеизъявления лица, уполномоченного уголовно-процессуальным законом решать вопрос о возбуждении дела. Так по делам частного обвинения «Заявленное суду обвинителем требование о рассмотрении обвинения и наказании обвиняемого по судебному приговору является первоначальным толчком для возникновения процессуального отношения»2.

При следственном порядке, характерном для досудебного производства российского уголовного процесса, возникновение и движение уголовного дела происходит, как правило, без активного участия сторон, а в ряде случаев и при их отсутствии. Возбуждение уголовного дела и его расследование происходит практически «по указанию закона»: свобода усмотрения должностных лиц при решении вопроса о возбуждении уголовного дела в связи с обнаружением признаков преступления отсутствует.

1 См. об этом также: Курс советского уголовного процесса. М., 1989, с. 66; Конституционные основы правосудия в СССР, М., 1981, с. 315.

2 См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 66.

56

Соотношение публичных и диспозитивных начал при решении вопроса

0 возбуждении уголовного дела может быть разным. Все зависит от того, в какой форме протекает эта стадия. Так, например, существование в уголовном судопроизводстве понятия повода для возбуждения уголовного дела обусловлено явным влиянием публичности.

Наличие повода исключает наличие свободы усмотрения у стороны обвинения не, однако, и само понятие «сторона обвинения» в данном случае неприменимо, по крайней мере, до момента официального предъявления обвинения. Повод к возбуждению уголовного дела - явление розыскного процесса, которое обязывает должностное лицо государственного органа уголовного преследования в специально предусмотренных случаях возбуждать уголовное преследование. То есть, данному институту корреспондирует понятие «обязанность». В то же время понятие «основания» к возбуждению уголовного преследования, больше согласуется с понятиями «право» и «диспозитивность», так как определение наличия основания во многом зависит от субъекта. Основываясь на этом ряд процессуалистов рассматривает повод к возбуждению уголовного дела, точнее, его наличие -как «первое и принципиальное препятствие для господства диспозитивности в досудебном производстве»1. По мнению И.Я. Фойницкого, «понятие повода сводится к определенному действию и компетентности лица, его принимающего и на себя бремя и риск за него берущего». Согласно ст. 297 Устава уголовного судопроизводства, поводы делились на обязательные и необязательные. При наличии обязательных («безусловно достаточных») поводов уполномоченное должностное лицо обязано было начать следствие. Таковыми являлись: 1)жалобы потерпевших; 2)предложение прокурора; 3) объявление очевидцев преступления; 4) явка с повинной, не вызывающая

1 Александров А.С. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С. 120. Фойницкий И.Я. Указ. соч., с. 362.

57

сомнений. К числу обязательных поводов относилось и собственное усмотрение следователя. Другие поводы лишь давали право на возбуждение дела, то есть требовалось еще основание. Условно- достаточными поводами являлись: 1) объявления лиц, располагающих информацией о преступлении, но не являющихся его очевидцами; 2)сообщения полиции и других должностных лиц; 3)явка с повинной, вызывающая сомнения. Таким образом, достаточное основание требовалось лишь при наличии необязательных поводов. Характерно, что в дальнейшем императивное значение повода снижалось. Так, согласно ст. 91 УПК РСФСР 1923 г. все без исключения поводы не рассматривались в качестве обязательных. Для возбуждения уголовного дела требовалось наличие в совокупности и повода, и указаний на состав преступления.

Новый УПК в статье 140 в основном воспроизвел порядок возбуждения уголовного дела, существовавший по предшествовавшему ему кодексу. По сравнению со статьей 108 УПК РСФСР, с одной стороны, казалось бы, уменьшен перечень поводов за счет исключения сообщений общественных организаций, предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц, статей, заметок и писем, опубликованных в печати, непосредственного обнаружения органом дознания, следователем, прокурором и судом признаков преступления. С другой же стороны указание такого повода как сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученном из других источников существенно расширяет число источников информации о преступлении, делает его фактически неограниченным. Исключением является лишь анонимное заявление о преступлении: ст. 141 УПК прямо указывает, что таковое не может быть поводом для возбуждения уголовного дела.

Вместе с тем, в ч. 2 ст. 108 УПК РСФСР был сделан акцент на то, что «дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда
имеются

58

достаточные данные, указывающие на признаки преступления». Тем самым соотношение значимости повода и основания к возбуждению уголовному делу изменилось в пользу последнего. В советской уголовно- процессуальной литературе под поводом к возбуждению уголовного дела подразумевают либо первичные сведения о преступном факте, либо источники этих сведений. И, по-видимому, такой подход вполне оправдан. Но более обоснованной нам представляется мнение Ф.Н. Фаткуллина и Н.В. Жогина, которые отмечали, что основное значение повода - побудительное. Они указывают, что «С этой стороны повод есть условие, при наличии которого закон уполномачивает совершить действия и вступить в отношения, образующие в своем единстве деятельность по возбуждению уголовного дела».1

До последнего времени полезность и практическая необходимость института повода в российском уголовном процессе не подвергаются в науке сомнению, несмотря на то, однако, что в ряде работ поднимался вопрос о целесообразности сохранения этого института, поскольку он, с точки зрения их авторов, несовместим с реформированием уголовного судопроизводства в состязательном направлении.2 Тем не менее, отечественным законодателем при принятии нового УПК аргументы, приводимые в таких исследованиях, восприняты не были.

В отличие от отечественного УПК, уголовно-процессуальное законодательство Австрии и ФРГ не закрепляет института повода, как и

1 Жогин ИВ., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М, 1961, с. 92;

2 Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса. //Государство и право, 1994,№11,с. 130.

3 Приводимые здесь и далее Уголовно-процессуальный кодекс Австрии и уголовно-процессуальное законодательство Федеративной Республики Германия опубликованы в сети Интернет по адресу: http: //www.sci.weurope/procedure/laws (15.07.2001 г.). См. также: Уголовно- процессуальный кодекс ФРГ (по состоянию на 01.01.1993 г.)/пер. Б.А. Филимонова.М., 1994.

59

института возбуждения уголовного дела в том виде, в котором они представлены в российском уголовном процессе. В германском уголовном процессе подготовка материалов публичного обвинения осуществляется в форме прокурорского дознания. Согласно абз. 2 п. 152 УПК ФРГ об винительная власть в лице прокурора обязывается принять необходимые меры «в отношении всех уголовно-наказуемых деяний, подлежащих преследованию, когда для этого имеются достаточные фактические основания». Абз. 1 п. 160 УПК ФРГ установлено, что с того момента, когда прокуратуре становится известным о подозрении
в

совершении уголовно наказуемого деяния, она обязана исследовать все обстоятельства дела и по результату такого исследования принять решение по вопросу о возбуждении публичного преследования. Что касается сообщений и заявлений о преступлениях, то п. п. 158, 171 УПК ФРГ таким образом регламентирует их принятие публичными органами. Заявления могут быть поданы в прокуратуру, органам власти, должностным лицам полиции и участковый суд устно или письменно. Устные заявления заносятся в протокол. Если вышеуказанные органы принимают решение об оставлении заявления о возбуждении публичного преследования без последствий, то они обязаны уведомить об этом решении заявителя и разъяснить ему право на обжалование.

Аналогичным образом регламентирует возбуждение публичного уголовного преследования уголовно-процессуальное законодательство Австрии.

Во Франции1, согласно ст.ст. 51, 80, 86 УПК, уголовное дело возбуждается следственным судьей только на основании соответствующего

1 Приводимые здесь и далее нормы уголовно- процессуального

законодательства Французской Республики воспроизводятся по источникам: Уголовно-процессуальный кодекс Франции. М, 1958; публикации в сети Интернет по адресу: http: //www.sci.weurope/procedure/laws (15.07.2001 г.).

60

требования прокурора. В соответствии со ст. 44 УПК Франции Прокурор республики может распорядиться возбудить уголовное преследование, когда ему станет известно о преступлении или проступке, причем распоряжение прокурора о возбуждении дела может иметь место как в отношении определенного, так и неизвестного лица.

Авторы проектов УПК РФ занимали относительно порядка возбуждения публичного уголовного преследования и в том числе по отношению к поводу кардинально противоположные позиции. Проекты Кодексов, подготовленные в МЮ и НИИ Прокуратуры РФ, предлагали в целом сохранить прежний порядок возбуждения уголовного дела. Соответственно, ст. 131 и ст. 134 этих проектов УПК содержат в основном тот же перечень поводов и определение основания к возбуждению уголовного дела, что и УПК РСФСР. Отличие состояло в том, что проект УПК НИИ Прокуратуры предусматривал возможность возбуждения уголовного дела в том числе и судом, проект УПК МЮ последовательно отстаивал идею разделения властей и исключил суд из числа органов исполнительной власти, компетентных возбудить уголовное дело. Другую позицию занимают авторы проекта УПК, подготовленного ГПУ. Согласно ст. 49 этого проекта «Прокурор, следователь, дознаватель обязаны в пределах своей компетенции возбудить производство по уголовному делу при наличии оснований полагать, что было совершено деяние, являющее признаки преступления». Понятие повода к возбуждению уголовного дела исключалось, предусматривалось придание досудебному производству розыскной формы.

Проблема повода имеет еще один аспект: необходимо четко определить, в какой мере, когда и каким образом при возбуждении публичного уголовного преследования следует учитывать волю потерпевшего. Российские Уставы уголовного судопроизводства предусматривали

61

обязательность возбуждения уголовного дела при наличии об этом указания в жалобе потерпевшего, но на практике это себя не оправдало. Со своей стороны выражаем сомнение в целесообразности усиления зависимости публичного уголовного преследования от воли потерпевшего, поскольку в таком случае орган уголовного преследования в значительной мере лишается процессуальной свободы, и, следовательно, может быть нанесен ущерб публичному интересу.

Одним из оптимальных способов сочетания интересов потерпевшего и органа уголовного преследования является положение, предусмотренное п. 50 УПК Австрии, согласно которому, потерпевший, как частный обвинитель, может принимать участие в публичном уголовном преследовании через представителя, к числу которых относится и прокурор.

Ст. 22 нового российского УПК «Право потерпевшего на участие в уголовном преследовании» закрепляет, что потерпевший и его представитель (законный представитель) вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, а по делам частного обвинения - выдвигать и поддерживать обвинение. Таким образом, до предъявления обвинения конкретному лицу потерпевший не вправе участвовать в его преследовании, даже если данное лицо является подозреваемым. А.П. Гуляев видит в этом ограничение права потерпевшего на участие в уголовном преследовании лица, совершившего преступление1, что не согласуется с нормами ст.ст. 42, 140, 147 УПК. Со своей стороны полагаем, такую точку зрения спорной, поскольку п. 16 ч.2 ст. 42 УПК предусматривает в качестве права потерпевшего именно поддержание обвинения. По делам частного обвинения потерпевший, располагая практически всеми данными о преступлении, формулирует обвинение
самостоятельно. Иная ситуация складывается по делам

1 См.: Комментарий к УПК РФ/Под общей ред. заместителя Министра Внутренних дел РФ Мозякова В.В.- М., 2002.- С.65.

62

публичного обвинения. Обвинение формулирует должностное лицо государственного органа, которое не является очевидцем преступления, а если является, то подлежит отводу и, соответственно, не может предъявить обвинение. Безусловно, потерпевший может подробно описать преступление такому должностному лицу и из данного описания может быть получена достаточная информация для формулирования обвинения. Но эта информация должна подтверждаться иными источниками. Тот факт, что следователь воспринимает событие преступления опосредованно, накладывает определенный отпечаток на процесс предъявления обвинения.

Закон “О реформе уголовно-процессуального права” от 09.12.74 г. ликвидировал в ФРГ институт предварительного следствия, которое до этого рассматривалось как предварительное судебное следствие. Согласно п. 151 УПК ФРГ судебное разбирательство может быть начато только на основе предъявленного обвинения. Подготовка обвинения в соответствии с п. п. 160, 169а, 170 УПК ФРГ производится в форме прокурорского дознания, в ходе которого решается вопрос о наличии оснований для предъявления уголовного иска. П. 170 УПК ФРГ гласит: «Если результаты расследования дают основания для возбуждения публичного обвинения, то прокуратура возбуждает обвинение путем направления обвинительного заключения в соответствующий суд». Суд, в соответствии со ст. 175 УПК ФРГ, выслушав обвиняемого, если сочтет ходатайство прокуратуры обоснованным - выносит решение о возбуждении публичного преследования. Аналогичным образом решается вопрос о предварительном расследовании и в Австрии. Получив первичную информацию о совершенном преступлении, органы предварительного расследования приступают к собиранию доказательств, используя при этом все дозволенные законом способы (п. 24 УПК Австрии). УПК Франции предусматривает различные формы досудебной подготовки материалов в зависимости от тяжести
правонарушения: преступление,

63

проступок, нарушение. Предварительное следствие обязательно только при расследовании преступлений. Неотложные следственные действия, включая обыск, выемку, допрос, производятся должностными лицами публичной власти немедленно после получения сведений о явных признаках преступления.

В Австрии и Германии в 70-е годы XIX века имела место научная дискуссия относительно целесообразности в уголовном процессе. В результате был сделан вывод о том, что необходимо приложение усилий, направленных на повышение эффективности именно публичного уголовного преследования. «Быстрое и энергичное преследование серьезных преступлений не должно страдать от того, что прокурор вынужден большую часть своей рабочей силы тратить на выяснение и преследование менее серьезных и незначительных проступков».1 Такая концепция
нашла

законодательное закрепление в УПК Австрии и Германии. В отечественной науке подобные взгляды не преобладают, напротив, в настоящее время большое внимание уделяется частному уголовному преследованию, причем, по нашему мнению, в ущерб публичному.

Представляется, что отрицание свободы усмотрения у прокурора, следователя, органа дознания ведет к отрицанию равноправия стороны обвинения и стороны защиты. Полагаем в связи с этим возможным утверждать, что для публичного уголовного преследования значение укрепления диспозитивности заключается в целесообразном распределении функций между судом и сторонами, вернее, между судом и органами исполнительной власти, а не только в одной неприкосновенности права усмотрения сторон со стороны суда. В частности, по вопросу возбуждения

1 См. об этом: Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. Красноярск, 1988.-С.12-14.

64

уголовного дела, это должно выражаться в том, что инициатива возбуждения процесса принадлежит обвинителю, а не воле закона.

Таким образом, в уголовном судопроизводстве вполне возможно достаточно полное и последовательное проведение диспозитивных начал при возбуждении публичного уголовного преследования и в период досудебной подготовки материалов. Это подтверждается как теорией, так и воспринятым УПК опытом позитивного законодательства ряда стран с континентальной системой права. Те или иные рамки проявления диспозитивности определяются историческими, национальными условиями, личностью законодателя.

Существует определенное «недоверие» отечественного законодателя к самостоятельной деятельности сторон в процессе, проявлению их инициативы, хотя бы таковой являлись органы государственного обвинения, предварительного расследования. Стремление установить государственный надзор над участниками процесса в период расследования дела приводит к однобокой, по своей сути обвинительной деятельности государственных органов, то есть розыскному порядку, при котором диспозитивные начала практически сводятся к нулю.

В уголовном процессе Соединенных Штатов Америки, как и в России, начало публичного уголовного преследования не зависит от волеизъявлений частных лиц, в том числе потерпевшего. Следует обратить внимание, что хотя дела частного и частно-публичного обвинения в правовой доктрине США не выделяются, на атторнейскую службу не возлагаются обязанности по обязательному возбуждению уголовного дела при наличии признаков преступления. Решение вопроса о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела целиком отдается на усмотрение атторнея, единственный критерий выбора решения - целесообразность. Можно констатировать, что в Соединенных Штатах нашел свое применение подход, который в настоящее

65

время имеет место в уголовно-процессуальном законодательстве европейских стран. Его суть наилучшим образом сформулировал профессор Редер: «Несмотря на то, что принцип законности охраняет равенство всех перед законом, невзирая на лица, и поддерживает веру в непоколебимость уголовного правосудия, в то же время принцип целесообразности делает зависимым преследование по уголовным делам от воли прокурора»1 Целесообразность понимается достаточно широко, и решение о возбуждении уголовного преследования может зависеть как от перспектив обнаружения достаточных доказательств для осуждения преступника, так и от общественного мнения в отношении данного лица и совершенного им преступления. Дискреционные полномочия атторнея позволяют принимать решения такой на основе. Признать факт злоупотребления такими полномочиями может только суд в отношении конкретного дела. В случае согласия атторнея на возбуждение уголовного дела, последнее считается возбужденным с момента поступления соответствующего устного либо письменного заявления заинтересованного лица.

Наиболее широкими являются диспозитивные начала при решении вопроса о возбуждении уголовного дела в Великобритании. Любое физическое или юридическое лицо, считающее себя потерпевшим от преступления вправе осуществлять уголовное преследование лично, посредством приглашения для этой цели частного детектива либо обращением за помощью в государственные органы2. Несмотря на это, в настоящее время частное уголовное преследование уступает свои позиции .публичному.

Порядок возбуждения дел частно-публичного обвинения новый УПК в

1 Цитируется по кн.: Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. Красноярск, 1988.-С.13. См. Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980.-С.24.

66

основном сохранил неизменными. Начало ему полагает заявление потерпевшего. Публичный обвинитель, в соответствии с ч.4 ст.20 и ст. 147 УПК вправе возбудить такие уголовные дела и при отсутствии заявления потерпевшего, если таковой в силу беспомощного состояния или по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы. Возбуждение дел частно-публичного обвинения на основании заявления потерпевшего-прерогатива органов уголовного преследования.

По делам частного обвинения функции возбуждения дела законодатель впервые официально возлагает на потерпевшего (ст.318 УПК). Такой подход ранее уже закреплялся в Судебных Уставах 1864 г. Комментарий того времени фиксировал: «все проступки не представляют особого вреда для общества, а в то же время только потерпевшие от них могут знать, в какой степени виновато совершившее проступок лицо». Кроме того, «Одни обиженные могут знать и оценить, не нанесет ли им оглашение обиды еще большего позора и вреда в обществе, нежели само оскорбление»1.

Исходя из сущности таких дел, роль акта о возбуждении уголовного дела выполняет и должна выполнять жалоба потерпевшего. Данной точки зрения придерживаются Н.Е. Петрова и С.А. Шейфер .

В УПК РСФСР не содержалось конкретных требований к оформлению жалобы потерпевшего. Формально она могла быть составлена произвольно, тогда как постановление о возбуждении уголовного дела публичного обвинения содержало целый ряд необходимых реквизитов. Данный пробел был ликвидирован Постановлением Пленума Верховного Суда РСФСР от 25 сентября 1979 г. № 4, в котором указывалась на необходимость наличия в

1 Судебные Уставы 20 ноября 1864г. С изложением рассуждений на коих они основаны. Изд-е 2-е, дополн. 1867.-С. 129-130.

Шейфер С, Петрова Н. Проблемы реформирования производства по уголовным делам частного обвинения в духе расширения частных начал в уголовном процессе РФ// Государство и право.-1999-№6-С51.

67

жалобе сведений, необходимых для разрешения дела: когда, где и кем совершено противоправное деяние, в чем конкретно оно выразилось, чем подтверждается просьба потерпевшего о привлечении лица, на которое подана жалоба, к уголовной ответственности1.

Впервые требования к данной жалобе закреплены новым УПК и помимо перечисленных выше включают наименование суда, в которое подается жалоба, данные о лице, привлекаемом к
уголовной

ответственности, просьбу к суду о принятии дела к производству, список свидетелей, которых необходимо вызвать в суд, подпись заявителя.

Такой подход науки и практики свидетельствует, подтверждает мнение о том, что обоснованы выводы тех ученых, которые рассматривают выдвижение требования о признании лица виновным в совершении преступления как уголовный иск, схожий по своему значению с гражданско-процессуальным иском2.

В качестве основных в научной литературе называют следующие признаки иска:

  1. Это обращение к суду с требованием рассмотреть конкретное дело и вынести по нему решение, то есть, осуществить правосудие;
  2. Такое требование оформляется в соответствии с установленными процессуальными нормами условиями и является достаточным основанием для начала судебного рассмотрения дела;
  3. Суд рассматривает требование и разрешает дело путем признания наличия или отсутствия спорного материального правоотношения либо принуждения ответчика к исполнению лежащих на нем обязанностей;
  4. 1 Сборник Постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. М., 1998.- С.426.

См. Полянский Н.Н. К вопросу о юридической природе обвинения перед судом//Правоведение.-1960.- № 1,- С.105-109.

68

  1. Обращение к суду направлено в защиту субъективного права
    либо охраняемых законом интересов истца1.

Указанные моменты отражаются в жалобе потерпевшего, которую он направляет мировому судье. Более того, они характерны и для обвинительного заключения и обвинительного акта, которое следователь (дознаватель) направляет для утверждения прокурору. Содержание обвинительного заключения и обвинительного акта с незначительными различиями определено ст.220 и 225 УПК и включает:

  1. фамилии, имена отчества обвиняемого или обвиняемых;
  2. данные о личности каждого из них;
  3. существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и иные обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;
  4. формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса, предусматривающих ответственность за данное преступление;
  5. перечень доказательств, на которые ссылается сторона обвинения;
  6. перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты;
  7. обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;
  8. данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненном преступлением.
  9. К заключению прилагается список подлежащих вызову в суд лиц со стороны обвинения и защиты.

Таким образом, формальные признаки иска присутствуют в документах, оформляемых и частным, и публичным обвинителем.

1 Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А. Указ.соч. С. 80.

69

Принимая жалобу к производству мировой судья не осуществляет функций обвинения, поскольку не формулирует его, а рассматривает в том виде, в котором оно изложено в жалобе. Тем не менее, в уголовно- процессуальной науке высказывалась точка зрения о том, что «принимая жалобу к своему производству, судья устанавливает ее соответствие предъявленным требованиям, к этому его обязывает возможная неконкретность жалобы потерпевшего, отсутствие юридических познаний у потерпевшего. Следовательно, при отсутствии в жалобе всех необходимых сведений, суд объективно становится субъектом формулирования обвинения»1. Со своей стороны полагаем, что такая точка зрения имела возможность считаться правомерной только до принятия Конституционным Судом Постановления от 28 ноября 1996 года. В настоящее время при отсутствии в жалобе потерпевшего всех необходимых сведений мировой судья возвращает жалобу подавшему ее лицу для приведения жалобы в соответствие с требованиями закона. При этом суд не формулирует обвинения вообще.

В Постановлении от 15 января 1999 г. № 1-П Конституционный Суд, в частности, указал, что потерпевший по всем делам, вне зависимости от их вида, фактически, с учетом его процессуального положения, выступает в качестве стороны, противостоящей обвиняемому (подсудимому). Осуществление этой функции признавалось Конституционным судом тем более важным с учетом практики рассмотрения уголовных дел в судах, поскольку и по настоящее время государственный обвинитель далеко не всегда принимает участие в судебных заседаниях.

Статья 50 Проекта УПК, подготовленного депутатами-членами Комитета Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой

1 Аникина Е.И. Указ.дисс….канд.юрид.наук. С.ПО.

70

реформе, определяла частного обвинителя как лицо, подавшее жалобу в суд по делу частного обвинения и поддерживающее обвинение в суде по делам публичного и частно-публичного обвинения, которое самостоятельно поддерживает обвинение в суде в случае отказа государственного обвинителя от обвинения. Согласно такому пониманию, потерпевший мог выступать в роли обвинителя, если прокурор не присутствует в заседании или отказался от обвинения. Данный подход встретил одобрение в научной среде, несмотря на критику, заключающуюся в том, что предлагаемая норма не соответствовала вышеуказанному Постановлению Конституционного Суда в той части, в которой не допускала участие частного обвинителя в случаях, когда в деле присутствует прокурор1.

В принятом УПК законодателем данная проблема решена иначе. Частный обвинитель определен статьей 43 УПК как лицо, подавшее заявление в суд по уголовному делу частного обвинения и поддерживающее обвинение в суде. Одновременно потерпевший наделен Кодексом правом «осуществлять уголовное преследование», причем статья 22 УПК дополнительно особо оговаривает, что выдвигать и поддерживать обвинение потерпевший и (или) его представитель вправе только по делам частного обвинения. В то же время статьей 42 УПК право потерпевшего поддерживать обвинение закреплено безотносительно к категории уголовного дела. Статьей 246 УПК установлено обязательное участие обвинителя в судебном разбирательстве, а ч.2 той же статьи особо оговаривается обязательное участие государственного обвинителя в судебном разбирательстве уголовных дел публичного и частно- публичного обвинения.

Такой подход, не вполне соответствует признанному Конституционным судом статусу потерпевшего как стороны. А.А. Шамардин

1 См. Шамардин А.А. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С. 73; Волосова НЛО. Указ.соч. С.57.

71

справедливо в связи с этим замечает, что «Участие прокурора не должно влечь уменьшение прав потерпевшего, так как прокурор поддерживает публичный интерес, а потерпевший — частный» .

По этой причине представляется интересным рассмотреть концепцию субсидиарного уголовного иска, приверженцем которой является А.С. Александров . В отличие от института частного обвинения субсидиарный иск, как его видит указанный ученый, вправе заявить любой гражданин, а не только потерпевший, причем категория дел, где может быть применен этот иск, не ограничивается. Субсидиарный иск рассматривается им как «внедрение частного уголовного иска в публично-правовую ткань судопроизводства в качестве равноправного с официальным обвинением, в качестве его дополнения» .

Предложение о включении такого рода иска в уголовное судопроизводство содержалось в проекте УПК, подготовленном Министерством юстиции (ст.267), а также ГПУ Президента РФ (ст.74-75). Следствием введения субсидиарного уголовного иска должна была стать возможность поддержания потерпевшим обвинения по делам публичного обвинения при отказе от обвинения со стороны прокурора.

Данный институт вызвал достаточно противоречивую реакцию опрошенных нами участников уголовного судопроизводства. Тем не менее, прослеживается достаточно четкая отрицательная тенденция против введения такого института. Из 31 опрошенного работника адвокатуры против высказались 20, за - 3. Основанием возражения было сомнение в возможности потерпевшего как частного лица, не обладающего, как правило, юридическим образованием, не
имеющего доступа к процессуальным

1 Шамардин А.А. Указ. дисс.канд.юрид.наук. С. 73.

См. об этом: Александров А.С. Указ.дисс….канд.юрид.наук. С. 197-205. 3 Там же. С. 197.

72

средствам получения доказательств, аналогичным следственным органам, полноценно выступать в качестве представителя публичного интереса. По тем же основаниям выразили свое несогласие 20 судей из 22 и 38 работников правоохранительных органов. Потерпевшие выразили более положительное, чем отрицательное отношение в 47 случаях, при условии всемерной помощи

0 стороны правоохранительных органов. Остальные 15 голосов распределились так: за - 6, против - 9. Аргументы против: отсутствие возможностей для доказывания, отсутствие необходимых знаний. Аргументы за: возмещение ущерба при отказе прокурора от обвинения сводится практически к нулю, хотя отказ происходит не на основании достаточных данных о невиновности, а на основании недостаточности данных о виновности, при этом сами потерпевшие считали возможным собирание доказательств своими силами.

Представляется, что введение такого института спорно с точки зрения защиты интересов потерпевшего. Однако возражения здесь могут быть не столько в связи с юридической неграмотностью потерпевшего (при необходимости возможно оказание помощи со стороны юристов- профессионалов), сколько в подмене публичных интересов частными публичными. Не исключено, что частные и публичные интересы могут совпадать, но полного совпадения, безусловно, не будет. А. Кистяковский справедливо отмечает: «Частные лица, даже и задетые преступлением, всегда будут склонны подчинять обвинение своим личным интересам и очень часто готовы пойти на мир там, где общественный интерес этого не допускает. Частный обвинитель может, наконец, быть запуган лицом виновным, его соучастниками и их родственниками. Частный обвинитель склонен также неосновательно возбуждать жалобы»1. По этим причинам данный институт,

1 Кистяковский А. О значении судебной реформы в деле улучшения уголовного правосудия. Киев, 1870.- С. 37.

73

как нам видится, введению в уголовное судопроизводство не подлежит. Б.Б. Черепахин отмечал, что «для публично-правового отношения существенно важно не то, что субъектом в нем является государственная власть, но именно самый характер вступления этой последней в правоотношение»1.Если же потерпевший не согласен с решением о прекращении дела, то в досудебном производстве он вправе обжаловать соответствующее решение прокурору (вышестоящему прокурору) или в суд, а в судебном - в вышестоящий суд. Таким образом, появляется еще один аргумент против такого института - механизм защиты прав потерпевшего с учетом частных интересов последнего при прекращении уголовного преследования законом предусмотрен.

В новом уголовно-процессуальном законе заложена коллизия: ч.2 ст. 246 вступает в силу только с 01 января 2003 года, а чЛ той же статьи - с 01 июля 2002 года: с одной стороны участие обвинителя в судебном разбирательстве обязательно, с другой же прокурор по делам публичного обвинения обязан явиться только в суд присяжных и в судебное разбирательство, которое ведется в вышестоящих судах и Верховном Суде РФ. Потерпевший и его представитель правами обвинителя в публичном уголовном преследовании не наделены, а вправе лишь поддержать обвинение. Выходом из данной ситуации является, на наш взгляд, необходимость одновременного вступления в действие норм части 1 и 2 статьи 246 УПК. Данная мера позволит избежать негативных последствий отсутствия в судебном заседании обвинителя при том, что статусом публичного обвинителя потерпевший не может быть наделен.

Потерпевший приобретает статус частного обвинителя с момента принятия судом заявления к своему производству. Тем не менее, следует

1 Черепахин Б.Б.К вопросу о частном и публичном праве. М.: Де-юре, 1994.С.19.

74

отметить, что статус частного и публичного обвинителя различается не только по категории отстаиваемого интереса, но и по правомочиям.

Если публичный обвинитель, будучи должностным лицом государственного органа, располагает всеми процессуальными и материальными основаниями и возможностями для проведения расследования, собирания необходимых доказательств, применения в необходимых случаях мер процессуального принуждения, то частный обвинитель лишен возможности проведения собственного расследования. Наделить частного обвинителя правами по проведению частного расследования предлагалось в научной литературе неоднократно. В частности. Л.М. Володина считает, что частному обвинителю должно быть предоставлено право производить частное расследование и представлять его материалы в суд. Данную точку зрения разделяет также и А.А. Шамардин.

Представляется, что следует согласиться с мнением С.А. Шейфер и Н.Е. Петровой о том, что осуществить самостоятельно весь спектр полномочий обвинителя частное лицо может оказаться не в состоянии . Зачастую потерпевший не является профессиональным юристом, далеко не всегда по делам частного обвинения он может самостоятельно сформулировать обвинение. С учетом этого вполне закономерно, что попытки предоставить частному обвинителю возможность проведения частного расследования в науке не встретили серьезной поддержки.

Володина Л.М. Взаимодействие частного и публичного в уголовном процессе/Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материалы всероссийской научно-практической конференции/Отв.ред. В.Д. Перевалов.-Екатеринбург: УрГЮА, 1999.- С.259.

2 Шамардин А.А. Указ.соч. С 83.

3 Шейфер С.А., Петрова Н.Е. Проблемы реформирования производства по делам частного обвинения в духе расширения частных начал в уголовном процессе РФ//Государство и право-1999.-№ 6.-С. 56.

75

Разумный выход из создавшегося положения, на наш взгляд, закреплен в норме статьи 319 УПК: мировой судья, не принимая на себя бремя доказывания, по ходатайству заинтересованной стороны, оставаясь органом, осуществляющим правосудие, вправе оказать содействие частному обвинителю и обвиняемому в собирании таких доказательств, которые не могут быть получены ими самостоятельно. При необходимости проведения следственных действий последние может выполнить следователь либо дознаватель.

2.2. Распоряжение правами на отказ от возбуждения уголовного дела, и на прекращение уголовного дела

Отказ от возбуждения уголовного дела предусматривает, что обвинение как уголовный иск не только не станет предметом рассмотрения в суде, но и вообще не будет предъявлено. Не вызывает сомнений, что отказаться от возбуждения уголовного дела может только тот субъект, который обладает предоставленным ему законом правом на возбуждение дела.

Уголовно-процессуальный закон четко определяет основания для отказа в возбуждении публичного уголовного преследования. В соответствии со ст. 24 УПК, уполномоченный субъект обязан не возбуждать уголовное дело и прекратить уже возбужденное дело при наличии ряда обстоятельств. Перечень таковых в ст. 5 УПК РСФСР и ст. 24 УПК различается, общими основаниями остаются: отсутствие события преступления, отсутствие состава преступления, за истечением срока давности уголовного преследования отсутствие заявления потерпевшего по делам частного обвинения.

76

Перечень оснований, которые предоставляли прокурору свободу усмотрения при решении вопроса о целесообразности возбуждения уголовного дела, (в частности, ст. 10 УПК РСФСР) давно уже утратил силу. Отказ от возбуждения уголовного дела при наличии к тому оснований, стал для стороны, представляющей публичное обвинение не правом, а обязанностью. Это правило подтверждает норма статьи 148 УПК.

В отношении дел частного и частно-публичного обвинения позиции диспозитивных начал прочны. Без заявления потерпевшего даже при наличии признаков преступления уголовное преследование не может быть начато, кроме случаев, на основании которых решение о возбуждении такого дела принимает прокурор.

Современная наука и практика рассматривает возможность прекращения уголовного дела в качестве неотъемлемого права стороны обвинения в состязательном процессе.

Ранее действовавшее уголовно-процессуальное законодательство различным образом закрепляло право государственного обвинителя на отказ от поддержания обвинения в суде. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 248 УПК РСФСР прокурор обязан был отказаться от обвинения, если в судебном заседании оно не найдет подтверждения. Закрепление законом данного полномочия прокурора в форме обязанности, так же как и исключение целесообразности в его деятельности (что специально подчеркивается в ч. 2 этой же статьи), позволяло сделать вывод об отсутствии у обвинителя диспозитивности при отказе от обвинения. В то же время ст. 430 УПК РСФСР закрепляла, что отказ от обвинения может быть заявлен прокурором на любом этапе предварительного слушания или разбирательства дела судом присяжных. То есть, в данной норме полномочие прокурора по отказу от обвинения закреплено уже в форме права. УПК РСФСР 1923 г. также трактовал отказ прокурора от поддержания обвинения в суде как право, но не

77

обязанность. Однако это не препятствовало ряду исследователей рассматривать это полномочие в виде обязанности1. То же самое можно констатировать в отношении норм Устава уголовного судопроизводства, где отказ прокурора от обвинения в общих судебных установлениях закреплялся как обязанность (ст. 740), а в мировых судах (ст. 135) - как право. Тем не менее, и там и здесь государственный обвинитель не мог своею властью прекратить следствие по основанию недоказанности обвинения или по другим законным причинам, как не мог изъять из рассмотрения суда предъявленное обвинение во время окончательного производства. Такой отказ прокурора от обвинения не давал права суду дело производством прекратить и не избавлял его от обязанности разрешить приговором обвинение, хотя оно и не поддерживалось более обвинителем. При производстве у мировых судей отказ обвинителя от обвинения или неявка в судебное заседание по публичным делам также не рассматривались как основания для прекращения дела. В данном случае имеет место вытеснение диспозитивных начал за счет действия принципа объективной истины, причем в такой степени, что право приобретает значение, диаметрально противоположное ему - обязанность. Иначе говоря, диспозитивность ограничивается до предела. С учетом этого необходимо отметить, что с появлением в УПК РСФСР ст. 430 стало в российском уголовно-процессуальном праве своего рода «первой ласточкой», нормой, которая впервые достаточно последовательно закрепляла диспозитивное в подлинном смысле слова правомочие прокурора на отказ от обвинения.

Согласно ч. 2 ст. 430 УПК РСФСР, в случае полного или частичного отказа прокурора от обвинения на предварительном слушании, судья прекращал дело полностью или в соответствующей части. В данном случае право

См. об этом: Александров А.С. Указ. дисс.канд.юрид.наук. С.29, 158.

78

прокурора на отказ от иска носило безусловный характер, и не обставлялось никакими ограничениями. Однако закон все же урезал свободу усмотрения прокурора при решении вопроса об отказе от обвинения в стадии судебного разбирательства в связи с недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления либо за отсутствием состава преступления. Если первое еще допускает толкование в плане целесообразности, то второе - уже законное основание. На наш взгляд, норма, содержавшаяся в ст. 430 УПК РСФСР, не соответствовала принципу объективной истины, хотя соответствовала требованиям формальной истины.

Право обвинителя свободно распоряжаться обвинением закреплено в УПК Австрии и Германии: более подробно оно регламентировано в УПК Австрии и несколько меньше - Германии. Так, в п.п. 90, 109, 259 УПК Австрии прямо закреплено диспозитивное «право распоряжения делом» обвинителя, то есть на любой стадии процесса отказ обвинителя от обвинения влечет прекращение процесса. Обвинитель не может отказаться от обвинения только после того, как суд шеффенов удалился на совещание, присяжным заседателям зачитаны вопросы, на которые они должны дать ответ или судья, рассматривающий дело единолично, приступил к оглашению приговора. В соответствии с уголовно- процессуальным законодательством ФРГ после возбуждения публичного обвинения прокурор не может самостоятельно прекратить депо. Это может сделать только компетентный суд (абз. 2 п. 153, абз. 2 п. 153в, п. 153с, абз. 3 п. 153с, абз. 2 п. 154 УПК). Исключение составляет п. 153д УПК, в соответствии с которым Генеральный прокурор вправе на любом этапе производства по делу самостоятельно отозвать обвинение и прекратить производство, если проведение процесса вызвало бы опасность причинения тяжкого вреда ФРГ или если преследование противоречило бы другим важным публичным интересам. В силу п. 156 УПК ФРГ публичное обвинение не может быть

79

снято без последствий после начала судебного разбирательства. Суд в таких случаях обязан рассмотреть обвинение и вынести решение независимо от того, поддерживает его обвинитель или нет.

Сходное влияние отказа от обвинения имеет отказ от поданного на решение суда первой инстанции протеста прокурора. В российском уголовном судопроизводстве отказ со стороны обвинителя от протеста лишал этот протест всякого процессуального значения (ч. 6 ст. 338 УПК РСФСР). Однако вызывало возражения право вышестоящего прокурора отозвать протест нижестоящего. В литературе этот вопрос также освещен противоречиво.

Новый УПК предоставляет прокурору свободу усмотрения при решении вопроса о прекращении уголовного преследования или дачи согласия следователю или дознавателю на прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК) и изменением обстановки (ст. 26 УПК). Часть 5 статьи 37 УПК закрепляет отказ прокурора от осуществления уголовного преследования как право. Однако формулировка ч.7 ст.246 УПК позволяет говорить об обязанности государственного обвинителя отказаться от обвинения, если он пришел к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение. Таким образом, новый УПК по сути повторяет правило ч. 3 ст. 248 УПК. Однако нам представляется правомерным, что отказ государственного обвинителя от обвинения в судебном производстве должен все же рассматриваться как обязанность в случаях, когда уголовное преследование безусловно подлежит прекращению, то есть по реабилитирующим основаниям и правом, когда оно может быть прекращено по нереабилитирующим основаниям. 4.7 ст. 246 УПК закрепляет, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в суде влечет прекращение уголовного преследования полностью или в части по

80

таким основаниям, как отсутствие события, состава преступления в деянии обвиняемого, непричастности обвиняемого к совершению преступления, то есть, по основаниям, в соответствии с которыми уголовное дело в обязательном порядке подлежит прекращению.

Наиболее интересным с нашей точки зрения вызывает регулирование прекращения дела в связи с примирением сторон. В современном законодательном регулировании примирения произошли некоторые изменения по сравнению с ранее действовавшими нормами.

П.6 ст. 5 УПК РСФСР прямо предусматривал, что уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым по делам частного обвинения. Примирение рассматривалось, таким образом в качестве обязательного для суда, а также государственных органов и должностных
лиц,

осуществляющих уголовное преследование. Тем не менее, статья 27 УПК РСФСР предусматривала, что такого рода дело, возбужденное прокурором в связи с необходимостью защиты государственных, общественных интересов, в обеспечение интересов потерпевшего и по иным причинам прекращению за примирением потерпевшего и обвиняемого не подлежало. Такая ситуация правомерно расценивалась как «необоснованное и грубое вмешательство государства в сферу интересов личности, противоречащее ст.55 Конституции и тем основаниям, по которым допустимо ограничение прав человека»1. Единый институт примирения сторон законодательством не закреплялся: так УПК РСФСР увязывал возможность примирения в зависимости от того, чьи интересы нарушены преступлением, а Уголовный кодекс РФ (ст.7б) — с тяжестью совершенного преступления. Определенный разнобой в регулировании примирения по сути допускал его и по делам публичного

1 Шамардин А.А. Примирение сторон и отказ от поддержания обвинения должны утверждаться судом//Российская юстиция-2001-№2.-С60.

81

обвинения. Такое положение не признавалось в науке и на
практике справедливым.1

В соответствии со ст. 25 УПК, на основании заявления потерпевшего или его законного представителя суд, прокурор, а с согласия последнего -также следователь и дознаватель вправе прекратить уголовное дело в отношении лица, против которого впервые осуществляется уголовное преследование по подозрению в совершении преступления небольшой или средней тяжести, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненнный ему вред. Новый УПК не ограничивает права на примирение обвиняемого и потерпевшего даже в случаях возбуждения прокурором уголовных дел частного и частно-публичного обвинения. Исключение такой возможности, по нашему мнению, действительно явилось бы нарушением принципа п.З ст. 55 Конституции РФ, в соответствии с которым права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены в той мере, в которой это допускается законом для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Понятие «примирение» в УПК РСФСР не раскрывалось, не содержится оно и в новом УПК. Следовательно, можно говорить о многообразии вариантов примирения. Тем не менее, оно в любом случае неразрывно увязывается в новом УПК с возмещением вреда, причиненного потерпевшему преступлением.

Концепция судебной реформы предусматривала расширение диспозитивных начал при наличии контроля со стороны судебных органов2. В связи с этим в науке высказывалось мнение о необходимости судебной проверки того, не нарушает ли примирение сторон или отказ от обвинения

1 Там же. Концепция судебной реформы. С. 19.

82

прав и законных интересов участников процесса, «примирение и отказ от поддержания обвинения не должны быть безусловным основанием для прекращения уголовного дела, такие действия сторон должны утверждаться судом»1. Однако новый УПК не предусматривает обязательного утверждения факта примирения сторон судом, видимо полагая достаточным ссылки на примирение сторон в постановлении о прекращении уголовного дела по делам публичного и частно-публичного обвинения и в соответствующем определении мирового судьи по делу частного обвинения. Думается, с учетом того, что прекращение преследования в связи с примирением сторон по делам публичного и частно-публичного обвинения контролируется в силу ст. 25 УПК прокурором, на которого в силу должностных обязанностей возложен контроль за законностью, по данной категории дел введение судебного контроля нецелесообразно.

Обязательность возмещения вреда потерпевшему как один из критериев примирения заслуживает особого внимания. Как правило, при решении вопроса о примирении, органы, полномочные решать вопрос о прекращении уголовного дела, требуют подтверждения возмещения ущерба. Из 200 изученных уголовных дел, находившихся в производстве мировых судей Центрального района г. Оренбурга в 2001 году, в связи с примирением обвиняемого с потерпевшим было прекращено 153 дела, из них в 95 случаях потерпевшему был заглажен вред непосредственно обвиняемым, по 33 делам - иными лицами (родственниками, знакомыми обвиняемого), в остальных 25 случаях примирение состоялось в связи с тем, что обвиняемый обязался произвести в пользу потерпевшего действия по возмещению вреда в будущем, что устроило потерпевшего. Каких-либо особых письменных обязательств на имя потерпевшего (расписок и т.п.) обвиняемый в 11 из

1 См. Шамардин А.А. Указ. дисс.канд.юрид.наук. С.177-178.

83

таких случаев не давал, потерпевшие же их не требовали, ссылаясь на то, что с обвиняемым знакомы и верят данному им обещанию.

Подобная практика приводит к убеждению о правомерности сделанного в науке вывода о том, что «Проблема возмещения вреда, причиненного при совершении …преступлений, по предмету и методу регулирования является гражданско-правовой проблемой возмещения ущерба от правонарушений вообще»1. Однако изложенное свидетельствует, что существуют разночтения по вопросу применения положения о возмещении вреда: большинство мировых судей рассматривает возможность примирения только при наличии доказательств возмещения вреда или обязательства о его возмещении в будущем.

В науке уже высказывались мнения о том, что в рамках дел частного обвинения возможно существования института мирового соглашения, в котором указывается на возмещение причиненного вреда, принесение публичных извинений, обещание не совершать подобных действий2. Соглашаясь с целесообразностью данного документа, который в случае неисполнения в добровольном порядке обеспечивается принудительным исполнением службой судебных приставов, полагаем также возможным оформление такого процессуального документа при примирении по делам частно-публичного и публичного обвинения. С нашей точки зрения, это может служит дополнительной гарантией прав сторон, особенно по делам публичного обвинения, где стороной в таком соглашении от имени государства должен выступать прокурор. В этом случае в деле будет не просто указание на примирение с потерпевшим, то есть, на восстановление

1 Донцов С.Е., Глянцев В.В. Возмещение вреда по
советскому законодательству. М., 1990.-С. 131.

См.: Головко Л.В. Мировое соглашение в уголовном процессе и его гражданско-правовая природа.-Законодательство.-1999.- № 10.- С.43-58; Дисс.канд.юрид.наук. Саранск,2000.-С. 139-140.

84

нарушенных частных интересов, но и на восстановление
нарушенных публичных интересов.

С введением института мировых судей существенно возросло количество уголовных дел, прекращаемых вследствие примирения сторон. Данные за период с 1995 по 2001 год включительно свидетельствуют: если в 1995 году по Оренбургской области судами было прекращено в связи с примирением 280 дел, то в 1998 - уже 1229 (Приложение № 1). Мировыми судьями в 2001 году было прекращено по основаниям, предусмотренным ст. 9 УПК 2536 дел (Приложение № 2, таблица № 2).Для сравнения: федеральными судьями - 497 (Приложение № 2, таблица № 1), при том, что стали предметом рассмотрения мирового суда 4912 дел. Безусловно, следует признать, что частный обвинитель подходит к вопросу прекращения дела гибче государственного, хотя причина этого кроется, конечно, в различном характере рассматриваемых дел. Об этом свидетельствует и статистические данные.

Пункт 5 части 1 статьи 24 УПК предусматривает также прекращение уголовного дела в связи с отсутствием заявления потерпевшего. Такие случаи могут иметь место при изменении квалификации деяния: если дело публичного обвинения переквалифицировано в дело частно-публичного или частного обвинения. Недостатком УПК, по нашему мнению, является то, что в нем не нашла закрепления норма, предусмотренная проектами УПК, которые были подготовлены МЮ РФ и ГПУ Президента РФ, закрепляющая такое основание прекращения уголовного дела как отказ потерпевшего от обвинения по делу частного обвинения, несмотря на то, что в науке обосновывалась правильность нормативного закрепления такой возможности .

См.: Шамардин А.А. Указ.дисс.канд.юр.юрид.наук. С. 176.

85

Следует отметить, что по сравнению с нормами главы 40 раздела 11 УПК РСФСР, особенности производства у мирового судьи по делам частного обвинения в главе 41 раздела 11 УПК изложены в усеченном виде: так отсутствует указание о прекращении дела частного обвинения в связи с неявкой частного обвинителя в суд без уважительных причин, не закрепляется право частного обвинителя изменить обвинение, отказаться от обвинения. Такое положение, однако, по мнению составителей комментария к новому УПК, не дает основания говорить об отсутствии у частного обвинителя перечисленных прав1. В то же время нам представляется неверным утверждение некоторых процессуалистов о том, что неявка потерпевшего или его представителя без уважительных причин показывает отсутствие заинтересованности обвинителя в продолжении судебного разбирательства. Так А.А. Шамардин, в частности, полагает, что в таких случаях, «поскольку обвинение есть движущая сила процесса, в соответствии с принципом диспозитивности уголовное дело подлежит прекращению»2. С полной уверенностью можно говорить лишь о том, что в таком случае имеет место неуважение к суду со стороны частного обвинителя. Полагаем, что неявка в суд истца без уважительной причины может влечь оставление заявления без рассмотрения только в гражданском процессе. Уголовное судопроизводство, в связи с его спецификой, требует, по нашему мнению, четкое выяснение отношения частного обвинителя к возбужденному им самим уголовному преследованию. Это отношение должен во всяком случае выяснить мировой судья, путем применения к частному обвинителю в необходимых случаях мер процессуального принуждения (привод). Соответствующие нормы должны, как думается, найти закрепление в УПК.

1 См. Комментарий к УПК РФ/Под общей ред. В.В. Мозякова.М., 2002.- С.120.

2 Шамардин А.А. Указ.дисс… .кан.юрид.наук.С. 177.

86

Представляется также необходимым рассмотреть и другой аспект права на свободу усмотрения при решении вопроса о прекращении уголовного дела. Свободе усмотрения обвинителя в этом случае противостоит свобода усмотрения обвиняемого возражать против этого и добиваться вынесения обвинения на судебное рассмотрение с постановлением оправдательного приговора.

Статьи 5,7,8 УПК РСФСР предусматривали недопустимость прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям при возражении обвиняемого. В этом случае судопроизводство продолжалось. Статья 27 того же нормативного акта возможности возражения обвиняемого против прекращения уголовного дела частного обвинения не предусматривала. Данные положения относительно нереабилитирующих оснований практически повторены в нормах статьи 27 и 213 нового УПК. Статья 25 УПК также не предусматривает согласия обвиняемого на прекращение дела. Полагаем, что такое решение вопроса в отношении дел частного и частно-публичного обвинения не противоречит институту диспозитивности и принципу свободного доступа к правосудию. Е.И. Аникина, указывая, что «нельзя игнорировать мнение обвиняемого при решении вопроса о прекращении дела частного обвинения по п.6 ч.1 ст. 5 УПК РСФСР»!, то есть, в связи с примирением обвиняемого с потерпевшим. Однако данная точка зрения не учитывает, что примирение - это и есть выражение согласия, причем и потерпевшего, и обвиняемого на прекращение дела по данному основанию.

Для того, чтобы потерпевший мог осуществлять полномочия стороны в деле при прекращении уголовного дела в порядке статьи 25 УПК, мы предлагаем закрепить в новом УПК институт мирового соглашения по

1 Аникина Е.И. Производство по делам частного обвинения. Дисс….канд. юрид.наук.Саранск, 2000.- С.64.

87

данным категориям дел. Для этого ч. 5 статьи 319 УПК следует изложить в следующей редакции «Мировой судья разъясняет сторонам возможность примирения. В случае поступления от них заявлений о примирении и (или) мирового соглашения, производство по уголовному делу по постановлению мирового судьи прекращается в соответствии с частью второй статьи 20 настоящего Кодекса. Тем же постановлением утверждается мировое соглашение, если оно составлено сторонами». Саму статью 25 УПК необходимо, по нашему мнению, дополнить абзацем следующего содержания: «Факт примирения подтверждается соответствующими заявлениями потерпевшего и обвиняемого (подозреваемого) и (или) мировым соглашением, которое подлежит утверждению в ходе досудебного производства прокурором, а в ходе судебного производства - судом».

Данные законодательные меры позволят во-первых, говорить о подлинной свободе потерпевшего решить вопрос о прекращении дела путем примирения, а во-вторых - обеспечить контроль за примирением со стороны государства с тем, чтобы исключить противоправное влияние на лиц, выступающих сторонами такого соглашения.

2.3. Диспозитивные начала в распоряжении обвинением в уголовном судопроизводстве и при решении вопроса об обжаловании процессуальных

решений

С диспозитивным началом в судопроизводстве связано положение о том, что объем обвинения формулируется стороной обвинения. При рассмотрении и разрешении дела суд не может выйти за рамки требования, заявленного стороной обвинения, т.е. только от стороны в деле зависит распоряжение обвинением путем изменения объема последнего.

88

В уголовно-процессуальной науке сущность обвинения и его содержание достаточно подробно исследованы как применительно к публичному, так и применительно к частному аспектам уголовного судопроизводства. Так И.Я. Фойницкий определял обвинение как «иск, но не частный и материальный, как иск гражданский, а публичный и индивидуальный», принимая во внимание, что иск уголовного характера имеет «карательные интересы»1. Он отмечал также, что «Всякое обвинение предполагает прямое или, по крайней мере, подразумеваемое указание на определенное физическое лицо и определенное вменяемое ему деяние, причем судебная деятельность ограничивается этими указаниями»2. М.Л. Шифман также рассматривал обвинение как уголовный иск, определяя его как «двигатель процесса»3. Начало обвинения он увязывал с моментом составления обвинительного заключения. С таким подходом следует согласиться, поскольку применительно к предварительному расследованию, имеющему розыскную форму, нельзя говорить об обвинении в «формальном смысле» (поскольку как таковое обвинение все-таки происходит перед судом). С этой же точки зрения молено расценивать утверждение Е.И. Аникиной: «Обвинение, поддерживаемое прокурором на суде, может быть названо уголовным иском…который в публичных интересах прокурор предъявляет в суде, настаивая на своих обвинительных требованиях, доказывая суду их обоснованность». Г.С. Фельдштейн считал, что «Уголовный иск в смысле обвинения перед судом обнимает собой, главным образом, моменты
возбуждения и изобличения виновного». «Стороны

1 Фойницкий И.Я. Указ.соч. С.4. Там же. Сб.

3 Шифман М.Л. Прокурор в уголовном процессе. М, 1958.- С.110.

4 Аникина Е.И. Производство по делам частного обвинения Дисс… канд. юрид.наук. Саранск, 2000.- С. 43-44.

89

имеют, прежде всего, право отказа от уголовного иска» .

В новом УПК содержится термин «уголовное преследование», который определяется как процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. Ранее данный термин уже содержался в УПК РСФСР 1922 г., в Федеральном Законе «О прокуратуре РФ», но не раскрывался. Современное определение уголовного преследования было сформулировано М.С. Строговичем, который, указывал на необходимость различать уголовное преследование, производимое по факту обнаружения признаков преступления и уголовное преследование, производимое в отношении конкретного лица с возбуждением уголовного дела . A.M. Ларин определяет уголовное преследование как «предшествующую разрешению дела уголовно-процессуальную деятельность, которая состоит в формулировании и обосновании вывода о совершенном определенным лицом конкретного общественно-опасного деяния, определенного уголовно-процессуальным законом»3. Моментом возбуждения уголовного преследования он называл момент вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого4.

В науке уголовного процесса ряд авторов отождествляют обвинение и уголовное преследование. Так А.Л. Ривлин понимает обвинение как деятельность, направленную на «изобличение и осуждение виновного в совершении преступления лица»5. По мнению Н.В. Жогина «Под обвинением

Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. М., 1915.- С. 236, 304.

См.: Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе.М., 1951. С.-65.

Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М:, 1986.-С.25.

4 Там же. С. 38.

5 Ривлин А.П. Понятие обвинения и его место в советском уголовном процессе. - Вопросы государства и права. М., 1970.- С. 257.

90

надлежит понимать длительную, планомерную деятельность органов государства по раскрытию преступления и изобличению виновных»1.

Данный по существу «процессуальный» подход к обвинению не содержит указаний на материальную сторону обвинения, которая, по мнению Н.Я. Калашниковой, представляет собой «совокупность установленных по делу вменяемых в предусмотренном законом порядке в вину обвиняемому лицу противоправных, общественно опасных и уголовно-наказуемых деяний (действий и бездействий)…».

С учетом двоякого подхода к обвинению и как к уголовному

преследованию и как к его материальному результату, В.М. Савицкий подчеркивал, что «Можно и нужно различать обвинение как функцию и как предмет доказывания, но нельзя отрывать одно от другого». Он отмечал, что функции обвинения появляются при наличии указания на лицо, совершившее преступление, предмета обвинения и указания на уголовно-процессуальный закон, рассматривающий данное деяние как преступное3. Материальное и процессуальное обвинение выделял в качестве относительно самостоятельных явлений и Ф.Н. Фаткуллин, указывая, что критерием их различия является, в частности, процессуальное положение потерпевшего. Обвинение в процессуальном смысле он понимает так же, как и М.С. Строгович рассматривает уголовное преследование, а обвинение в материальном смысле им обозначается в виде противоправных, общественно опасных деяний, которые вменяются в вину данному лицу как основание для уголовной ответственности4.

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961.- С.61.

Калашникова Н.Я. Гарантия права обвиняемого на защиту при изменении обвинения и наказания. М., 1975. С. 57.

3 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971. - С.45-47.

4 См.: Фаткуллин Ф.М. Изменение обвинения. М., 1971. С. 11-12.

91

Однако, в противовес перечисленным точкам зрения в науке высказывались мнения о том, что, поскольку, ни одна норма материального права не содержит понятия обвинения, нет надобности подразделять последнее на материальное и процессуальное, поскольку в этом случае обвинение всегда процессуально, поскольку должно толковаться как описание преступного деяния, вменяемого в вину конкретному лицу1.

Европейским судом по правам человека обвинение определено как официальное уведомление со стороны компетентного органа о том, что данное лицо считается совершившим уголовное правонарушение. Учитывается также, что в ряде случаев обвинение может принимать форму иных мер, подразумевающих такую претензию и тоже влекущих за собой значительные последствия для статуса подозреваемого .

По мнению B.C. Джатиева, обвинение - это «не что иное, как обоснованное утверждение дознавателя, следователя, прокурора о виновности обвиняемого в совершении преступления, составляющее предмет внутреннего убеждения каждого из них».3

Подводя итог, можно рассматривать два основных аспекта обвинения, выделяемых в уголовно-процессуальной науке:

  1. Это уголовное преследование как деятельность компетентных лиц, направленная на изобличение конкретного лица в совершении преступления;
  2. Это состав преступления, которое вменяется конкретному лицу
  3. 1 См. об этом: Аникина Е.И. Указ. дисс… канд.юрид.наук. С. 50.

Энтин М.Л. Международные стандарты прав человека: опыт Совета Европы. М., 1997.- С. 32.

3 Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Дисс.докт. юрид. наук. Владикавказ, 1995. -С. 11.

92

(лицам) и содержится в предусмотренных законом актах: утвержденном

прокурором обвинительном заключении (акте), жалобе потерпевшего.

Объем обвинения, формулируемого в досудебном производстве, может изменяться по усмотрению лица, ведущего расследование. Однако свобода усмотрения лица, уполномоченного предъявить публичное обвинение, существенно ограничено законом.

Догма об исключительно публичном характере обвинения в свое время породила ряд концепций, отрицающих целесообразность выделения дел публичного и частно-публичного обвинения. В качестве обоснования данной точки зрения приводились доводы о том, что жалоба потерпевшего это лишь повод для возбуждения уголовного дела, не являющийся ни актом привлечения указанного в ней лица в качестве обвиняемого, ни обвинительным заключением1.

Е.И. Аникиной данная точка зрения не разделяется исходя из того, что «Государство, в лице уполномоченных органов, привлекает к уголовной ответственности лиц, совершивших преступление не за тот вред, который причинен лицу, а за сам факт нарушения правопорядка, не учитывая при этом желание пострадавшего привлекать виновное лицо к уголовной ответственности . Исключительно публичный характер обвинения в уголовном процессе, по ее мнению, «усугубит положение потерпевшего по делам частного обвинения и без того не обеспеченного реальными гарантиями возможности привлечения к уголовной ответственности лица, виновного в совершении преступления, по своему усмотрению»3. Потерпевший по делам частного обвинения самостоятельно определяет ту степень, с которой затронуты преступлением его права и интересы, которая,

1 Джатиев B.C. Обвинение и защита//Российская юстиция.-1995.-№ 3.- С. 54.

Аникина Е.И. указ.дисс….канд.юрид.наук. С. 56. 3 Там же.

93

будучи настолько затронутой, что по мнению потерпевшего
требуется государственная защита, определяет объем частного обвинения.

Частное обвинение рассматривается в науке как «личное, индивидуальное средство правовой защиты …, субъективное право гражданина, которым он волен распоряжаться в полном объеме, включая распоряжение самим обвинением»1. Исходя из этого жалобу потерпевшего по делам частного обвинения Е.И. Аникина рассматривает как уголовный иск, определяющий «не только предмет, но и пределы судебного разбирательства»2.

Сказанное, на наш взгляд, предполагает возможность распоряжения частным уголовным иском путем изменения в любую сторону объема обвинения, отказа от обвинения. Следует обратить внимание, что данные вопросы не являются предметом оценки суда с точки зрения законности.

В соответствии с ч. 5 ст. 321 УПК обвинитель может изменить обвинение, если этим не ухудшается положение и право на защиту обвиняемого. Для более полной реализации свободы распоряжения обвинением, с учетом изложенного, полагаем правомерным закрепление возможности изменения частным обвинителем обвинения в любую сторону. Для этого часть 5 статьи 321 УПК предлагаем дополнить следующим абзацем: «Частный обвинитель может изменить обвинение. Если этим ухудшается положение обвиняемого, новое обвинение оформляется в порядке, предусмотренном статьей 318 настоящего Кодекса. В случае, если дело по новому обвинению подсудно мировому судье, обвиняемому вручается копия заявления, содержащее новое обвинение, разъясняются его права и дается время для подготовки к защите. В случае, если дело по новому обвинению не подсудно мировому судье, мировой судья
выносит

1 Савицкий В.М. Указ.соч. С. 325. Аникина Е.И. указ.дисс….канд.юрид.наук. С. 61.

94

постановление об отказе в приеме заявления по этому основанию и разъясняет право на обращение с указанным заявлением по подведомственности».

Иначе дело обстоит с публичным обвинением. Согласно ст. 154 УПК РСФСР, при возникновении оснований для изменения или дополнения предъявленного обвинения, следователь обязан был предъявить новое обвинение. Вновь предъявленным обвинение должно было иметь место как в случаях, когда оно ухудшает положение обвиняемого, так и в случаях, когда речь идет о применении закона о менее тяжком преступлении или ином смягчении обвинения. Обвинение должно было быть предъявлено вновь и тогда, когда при сохранении прежней квалификации подлежат изменению или дополнению фактические обстоятельства, указанные в постановлении о предъявлении обвинения.

Требования обвинителя приводятся в обвинительном заключении. Однако нормы УПК нельзя истолковывать в том смысле, что изменение обвинения может иметь место лишь по инициативе сторон. Сравнительный анализ уголовно-процессуальных норм убедительно показывает: насколько последовательно в законе проведен принцип объективной истины, настолько велики полномочия ex officio по изменению обвинения. В этом убеждает и анализ норм УПК РСФСР. Ст. 254 последнего, определяя пределы судебного разбирательства, в ч. 1 и 2 закрепляет принцип тождества уголовного иска: разбирательство дела в суде проводится только в отношении обвиняемых и лишь по тому обвинению, по которому они преданы суду. Не допускается изменение обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому обвиняемый предан суду. Однако, ч. 2 этой же статьи предусматривала право суда направлять дело на дополнительное расследование, если требуется такое изменение обвинения, которое влечет нарушение права подсудимого на

95

защиту. Суду не предоставлялись широкие права по изменению обвинения, но косвенно - через направление дела на доследование суд мог в принципе добиться и ухудшения обвинения. Так в соответствии с п. 2 ст. 222; п..З, 4 ст. 232; ст. 258 УПК РСФСР суд (судья) возвращал дело для дополнительного расследования в случаях:

1) наличия оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении; 2) 3) наличия оснований для привлечения к уголовной ответственности других лиц по данному делу. Кроме того, согласно ч. 4 ст. 248 УПК РСФСР отказ прокурора от обвинения или изменение им формулы обвинения в сторону смягчения, исключения каких-либо пунктов обвинения не освобождает суд от обязанности продолжить разбирательство дела и разрешить на общих основаниях вопрос о виновности или невиновности подсудимого. Поскольку суд имеет возможность идти так далеко, теряет свое самостоятельное значение вопрос о праве обвинителя изменять обвинение, поскольку, по крайней мере, такое изменение не является отказом от первоначального обвинения. Суд имеет право привлечь к своему разрешению не только первоначальное обвинение, от которого отказался прокурор, но и обвинение, измененное в своих частях вследствие вновь выяснившихся на суде фактов. 4) С учетом обязательности требований суда относительно оснований возвращения и обстоятельств, которые должны быть выяснены, для органов следствия и дознания, очевидно, что в последующем суд (судья) был вынужден проводить проверку собственных утверждений. Таким же образом суд мог решить вопрос о распространении обвинения без требования обвинителя и на иные преступления, обнаруженные в ходе судебного следствия, и на иных лиц. Отказ прокурора от первоначального обвинения и

96

замена его новым (менее тяжким) не лишал суд права поставить на свое разрешение вопрос по признакам первоначального обвинения, сформулированным в обвинительном заключении.

Диспозитивность с необходимостью предполагала в законодательном порядке исключить возможность влияния суда на изменение обвинения в сторону ужесточения его или изменения фактической основы в любой форме. Поэтому институт диспозитивности несовместим с сохранением институтом возвращения дела судом на дополнительное расследование по инициативе последнего по причине неполноты следствия или дознания (п. 1 ст. 232 УПК РСФСР), и, тем более, по причинам необходимости изменения предмета обвинения. Недопустимо изменение обвинений по существу, в их основании со стороны суда. В состязательном процессе предметом процесса является проверка правомерности утверждений обвинителя относительно деяния подсудимого. Это мнение нашло отражение в Постановлении Конституционного Суда от 20 апреля 1999 г. № 7-П1, на основании которого и в соответствии с принципом состязательности и равноправия сторон суд не должен выполнять не свойственные ему обвинительные функции.

Положения о диспозитивности при решении вопросов относительно изменения предмета обвинения находили воплощение в правовых нормах главы 35 УПК РСФСР, регламентирующей порядок производства в суде присяжных. В силу ч. 4 ст. 433 УПК РСФСР судья мог вынести постановление о направлении дела для производства дополнительного расследования лишь в тех случаях, когда установит, что обвинительное

1 Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 ч.1 ст. 132 , ч.4 ст. 248 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород// Российская газета. 1999.27 апреля.

97

заключение составлено с нарушением требований УТЖ или что при производстве по делу допущены другие существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в том числе, когда органы предварительного следствия не выполнили указания председательствующего в суде присяжных судьи, направлявшего дело для дополнительного расследования. В иных случаях, предусмотренных ч. 3 ст. 429 и ч. 4 ст. 433 УПК РСФСР, дело могло быть направлено для производства дополнительного расследования лишь по ходатайству прокурора, потерпевшего, подсудимого и его защитника, причем судья не вправе указывать в постановлении другие, кроме содержащихся в ходатайстве, основания направления дела на доследование и обстоятельства, подлежащие дополнительному выяснению. В соответствии с ч. 2 ст. 430 УТЖ РСФСР, в случае полного или частичного отказа прокурора от обвинения на предварительном слушании судья прекращает дело полностью или в соответствующей части. Отказ прокурора от обвинения в стадии судебного разбирательства при отсутствии возражений со стороны потерпевшего влечет прекращение дела полностью или в соответствующей части. П. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.94 г. «О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных» закреплял, что: «Полный или частичный отказ прокурора от обвинения на предварительном слушании или отказ прокурора от обвинения в стадии судебного разбирательства при отсутствии возражений со стороны потерпевшего обязателен для суда и влечет прекращение дела полностью или в соответствующей части… При изменении государственным обвинителем в

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.94 г. «О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных», п. 8. //Бюллетень Верховного суда РФ. 1995, № З.-С. 4.

98

ходе судебного заседания обвинения в сторону смягчения либо при частичном отказе от обвинения председательствующий судья должен вынести постановление о продолжении разбирательства дела в объеме обвинения, поддерживаемого государственным обвинителем».

Для европейского уголовного процесса характерно признание в качестве доминирующего принципа материальной истины, что находит, например, отражение в УПК Австрии, Франции и Германии. Вместе с тем, можно отметить в законодательстве этих стран ряд норм, допускающих явную уступку принципа материальной истины диспозитивности, а точнее так называемому принципу обвинения, который рассматривается как одно из проявлений диспозитивности - правило о «тождестве иска». Так, согласно п. 155 УПК ФРГ расследование и вынесение решения касается только деяния, доказанного в обвинении и лиц, его совершивших, В пределах обвинения суд вправе и обязан действовать по собственному усмотрению. В частности, при применении уголовного закона он не связан ходатайствами сторон. Согласно п. 156 УПК ФРГ публичное обвинение не может быть отозвано после начала судебного разбирательства, Таким образом, в уголовном процессе Германии суд стремится к достижению объективной истины независимо от желания сторон, но только в пределах заявленного обвинения. Принцип обвинения четко проводится в УПК Австрии. Рассмотрение уголовного дела в суде может производиться только по обвинению, предъявленному обвинителем (абз. 1 п. 2 УПК Австрии). Обвинитель имеет «право распоряжаться делом», то есть процесс продолжается до тех пор, пока на этом настаивает обвинитель. Если он отказывается от обвинения до начала судебного заседания, суд должен прекратить уголовное дело, если же отказ последовал после открытия судебного разбирательства - постановить оправдательный приговор (п. п. 90, 109, 259 УПК Австрии). Обвинитель связан своим обвинением и не вправе изменять его в вышестоящих судебных инстанциях

99

при рассмотрении жалоб и апелляций. Уголовно-процессуальным законодательством Германии не предусмотрена возможность возвращения дел на дополнительное расследование. Во Франции данный институт существует, но в существенно ограниченных случаях.

Проектами УПК предусматривались стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, сохранялись и правила, касающиеся неделимости обвинения, которые характерны для такой формы досудебной подготовки материалов (ст. 220 проекта УПК МЮ, ст. 213 проекта УПК НИИ Прокуратуры). В то же время имелись различия в подходах относительно соблюдения правила тождества иска в суде. Согласно ч. 1 ст. 251 проекта УПК МЮ, судья вправе направить дело для дополнительного расследования в случаях существенного нарушения уголовно-процессуального закона или когда об этом ходатайствуют сами стороны. Таким образом, несмотря на сохранение института возвращения на дополнительное расследование, суд лишен возможности по своей инициативе сделать это случае неполноты следствия или дознания. Проект УПК НИИ Прокуратуры не придерживался данного правила. В ст. 263 данного проекта предусмотрено право суда на возвращение дела на дополнительное расследование при:

  • неполноте предварительного расследования;

  • наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении;

  • наличии оснований для привлечения к уголовной ответственности других лиц по этому делу.

Статья 175 УПК сохраняет возможность изменения обвинения в досудебном производстве в любую сторону. Указанная норма фактически закрепляет обязанность следователя изменить обвинение при наличии к тому

100

оснований или прекратить уголовное преследование при отсутствии подтверждения предъявленного обвинения. Право изменить объем публичного обвинения, закрепленный в обвинительном заключении (акте), предоставляется в досудебном производстве только прокурору, но только в сторону уменьшения (статьи 221 и 226 УПК). Изменение обвинения на более тяжкое тем не менее, может иметь место с учетом возможности возвращения дела на дополнительное следствие или пересоставления обвинительного заключения следователем.

Одним из основных направлений критики уголовного судопроизводства является отсутствие состязательных начал при досудебном производстве по уголовному делу публичного и частно-публичного обвинения. Всеобщая Декларация прав человека, принятая 10 декабря 1948 года определяла, что при осуществлении прав и свобод каждый должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены в законе исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других лиц и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе1. Иными словами, ограничения представляют собой иные частные и публичные интересы.

Статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет, что каждый имеет право на разбирательство его дела независимым, компетентным и беспристрастным судом. Конституция РФ, являясь актом прямого действия, закрепляет в статье 46 принцип прямого доступа граждан к правосудию, гарантируя каждому судебную защиту его прав и свобод. Тем не менее, возможность обжалования действий и решений государственных органов, осуществляющих уголовное
преследование, в

1 См.: Всеобщая декларация прав человека. Принята и провозглашена резолюцией 217 А(Ш) от 10 декабря 1948 г./ Международное публичное право. Сборник документов.Том.1.-М.: БЕК, 1996.-С. 460-464.

101

судебном порядке долгое время не предусматривалась. В главе 19 УПК РСФСР закреплялась, тем не менее, возможность обжалования действий органа дознания, следователя и прокурора, однако с существенными ограничениями. Жалобы на действия и решения следователя и органа дознания подлежали прокурорскому рассмотрению, жалобы на действия прокурора рассматривались вышестоящим прокурором. Таким образом, за исключением случаев обжалования в суд ареста и содержания под стражей, решение о правомерности или неправомерности действий стороны обвинения принимались хотя и другими должностными лицами, но опять же стороной обвинения. Возможность принятия объективного и беспристрастного решения в таких случаях подвергается обоснованному сомнению.

Иначе подходит к вопросу об обжаловании решений, принимаемых в досудебном производстве новый УПК. 4.1 ст. 125 УПК закрепляет, что любые действия или бездействия дознавателя, следователя, прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию могут быть обжалованы в суд по месту проведения предварительного расследования. При этом обжалованы могут быть как действия и решения стороны обвинения, так и решения судебных органов, принятые в связи с проведением досудебного разбирательства дела.

Новый российский УПК дает больший простор для реализации диспозитивных начал в уголовном судопроизводстве по делам публичного обвинения путем закрепления нового института - «сделок о признании». Ему посвящена глава 3 настоящего исследования.

102

Глава 3. Сделки о признании вины (сделки с правосудием) -
практическая реализация свободы усмотрения сторон уголовного судопроизводства.

3.1. Из истории вопроса.

Исторической формой уголовного судопроизводства был частный состязательный процесс, в ходе которого уголовный конфликт решался непосредственно потерпевшим и нарушителем. Появление судов первоначально мало повлияло на состязательность процесса: хотя и появились определенные черты формализованности последнего, возбуждение уголовного преследования целиком отдавалось на усмотрение заинтересованной стороны.

Отступлению от этой традиции положило начало становления государства (монарха) как носителя особого, публичного интереса. Следствие и разрешение спора начинает переходить в компетенцию органов власти. Обвинение, осуществляемое потерпевшим, постепенно вытесняется государственным обвинением. Особенностью новой - розыскной формы процесса стало изменение порядка доказывания. Основным доказательством (в ряде случаев необходимым) становится признание обвиняемым своей вины. Признание вины существенно облегчало процедуру доказывания и обеспечивало скорое вынесение решения по делу, в чем было заинтересовано как государство, так и те лица, на защиту которых оно вставало, тем более, что статус полноправной стороны потерпевший от преступления практически утратил. В связи с этим признание вины нередко добывалось с помощью специальных средств как физического, так и психологического воздействия.

Признание прав и свобод человека важнейшим приоритетом изменило подход к процессу доказывания по уголовным делам.
Возвращается

103

состязательность, ограничивается произвол государственных органов. Тем не менее, признание вины остается самым удобным и лучшим способом доказывания, а также средством, обеспечивающим сокращение времени на рассмотрение дела.

Современный период российской истории характеризуется, в частности, тем, что количество уголовных конфликтов, подлежащих уголовно- правовому урегулированию, неуклонно растет. Это, в свою очередь, влечет увеличение объема работы следственных и судебных органов по раскрытию преступлений и судебному разрешению таких конфликтов. Основная нагрузка ложится на суд первой инстанции, и до сих пор она остается чудовищно великой. Затяжные процедуры сводили на нет доверие граждан к судебной власти, лишали последней надежды защитить свои законные интересы. Существенное влияние на рассмотрение уголовных дел оказывает и финансирование судопроизводства. Практика убедительно показала, что «действующее в России уголовное судопроизводство крайне громоздко и не «по карману» даже экономически благополучным государствам»1

С начала судебной реформы шли интенсивные поиски выхода из сложившейся ситуации. Предлагалось введение различных упрощенных и сокращенных процедур рассмотрения и разрешения дел, особенно по делам

0 преступлениях небольшой тяжести, поток которых практически захлестнул суды и правоохранительные органы. Считалось, в частности, возможным обращение к опыту зарубежных стран, где подобные процедуры существуют давно и оправдали себя в повседневной практике.

Несмотря на это в научной литературе долгое время четко прослеживалось негативное отношение к любого вида сокращениям
и

1 Махов В. Пешков М. Сделка о признании вины //Российская юстиция.- 1998.-№7.-С.17.

104

ускорениям производства по уголовным делам. Основным аргументом против их введения была возможность сокращения правомочий участников судопроизводства и как следствие, отсутствие полноценной защиты их прав.

Тем не менее, с середины девяностых годов XX века набирало силу движение в поддержку сокращенных форм судопроизводства. Необходимость и безопасность их при соответствующей правовой регламентации обосновывалась также на диссертационном уровне1. Обосновывалась точка зрения, что «существование упрощенных судебных производств не противоречит сущности и целям уголовного процесса, напротив, быстрота уголовного судопроизводства является одной из целей уголовного процесса»2.

Первым мероприятием, необходимость проведения которого поддерживалась практически всеми, а также реальным шагом на пути введения сокращенных форм судопроизводства являлось возрождение института мировых судей, которым было передано рассмотрение уголовных дел небольшой тяжести. Федеральный Закон от 07 августа 2000 г. № 119 -ФЗ ввел в УПК РСФСР раздел одиннадцатый, определяющий подсудность мировых судей, их полномочия, порядок рассмотрения дел. Была также введена норма о сокращенном судебном следствии: статья 475 УПК РСФСР предусматривала возможность по ходатайству одной стороны и при отсутствии возражения второй проведения сокращенного судебного следствия и исследования тех доказательств, на которые ссылаются стороны. Однако практика участия автора в судебных разбирательствах у мировых судей показала, что, по сути, разбирательство дела не ускоряется. Безусловно, те дела, в которых потерпевший и обвиняемый принимают меры

1 См.: Трубникова Т.В. Упрощенные судебные производства в уголовном процессе России: Автореф.дисс.канд.юрид.наук. Томск,1997.С.9-11.

2 Там же. СП.

105

к примирению, рассматриваются относительно быстро, но рассмотрение большинства дел длится подчас не меньше, чем это происходило бы у федерального судьи. Мировая юстиция фактически, как справедливо отмечает ряд исследователей, в настоящее время представляет собой лишь способ разгрузки федеральных судей при сохранении численности последних1.

Среди институтов, возможность заимствования которых рассматривалась в первую очередь, наибольший интерес вызывали «сделки о признании». В юридической литературе их называют по-разному: «сделки о признании вины», «сделки с правосудием», «сговор о признании» и т.д.2, но существа их, заключающегося в сотрудничестве стороны обвинения и стороны защиты, это не меняет. Е.Э. Цибарт отмечал, в частности, что расследование преступлений в случае применения «сделки с правосудием» ведет к обоюдной выгоде сторон процесса: «подозреваемый получает меньшие сроки отбывания наказания, упрощается сама процедура уголовного расследования и судебного разбирательства». С.Д. Милиции указывал, что «сделки о признании» способствуют «ускореншо судебного разбирательства, приближению момента реализации уголовной ответственности и уменьшению загруженности судей»4

См., напр.: Жидких А.А. О мировой юстиции в российском уголовном процессе/ЛОридический консультант.-2000.-№ 9.- С.5; Шамардин А.А. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С. 113.

См. об этом: Рустамов Х.У. Уголовный процесс.Формы: Учеб. Пособие для вузов.-М., 1998.-С.79-109; Лазарева В. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе.-Самара.2000.-С. 184-202; МорозоваИ., Анненкова А., Дадонов С. Сделки о признании вины как вариант мирового соглашения.//Российская юстиция. -2000. -№1. -С. 15-19; Пономаренко С.С. Сделка о признании вины в российском уголовном процессе.//Правоведение.-

2001.-№5.-С.131-135идр.

3 Цибарт Е.Э. Указ. соч. С.43.

4 Милиции С.Д. Сделки о признании вины: возможен ли российский вариант?//Российская юстиция.-1999.-№ 5.-С.40.

106

В практике правоохранительных органов всегда присутствовало и присутствует сейчас сотрудничество подозреваемых, обвиняемых со следственными органами. Тем не менее, как отмечают сами практические работники, делается это полулегально. Существуют определенные приемы, способствующие склонению обвиняемых и подозреваемых к сотрудничеству со следствием, но гарантией снисхождения для таких лиц как правило является «честное слово» стороны обвинения, сдержать которое может заставить лишь совесть лица, ведущего расследование и поддерживающего государственное обвинение в суде. Это создало необходимость «на законодательном уровне закрепить гарантии лицам, содействующим правосудию, чтобы они четко понимали свою зависимость не от конкретного лица, будь то судья или следователь, а от закона».1

Отчасти с учетом этих обстоятельств, отчасти принимая во внимание отсутствие какой бы то ни было практики применения такого рода институтов, учеными и практическими работниками высказывались мнения о необходимости особо тщательной проработки вопроса о введении в российское законодательство возможности применения сделок о признании. Тот же С.Д. Милиции справедливо отмечал, что «поспешные, непродуманные попытки внедрить рассматриваемый институт в наш уголовный процесс принесут больше вреда, чем пользы»2. А.А. Шамардин подошел к данному вопросу более категорично. Он полагает, что «Институт соглашения о признании вины противоречит и принципу презумпции невиновности, ведь обвиняемого невиновным признает Закон и ничто кроме приговора, вступившего в законную силу, не может эту презумпцию опровергнуть» . В отсутствие подробной
регламентации учета мнения

1 ЦибартЕ.Э. Указ.соч. С.44.

2 Милиции С.Д. Указ.соч. С. 17.

3 Шамардин А.А. Указ.соч. С. 115.

107

потерпевшего при решении вопроса о заключении сделки о признании, З.В. Макарова рассматривала последние как реальную и ощутимую угрозу правам и интересам потерпевшего от преступления. В частности она указывала:

^ «Неясно, каким образом будут защищены права и законные
интересы

потерпевшего, если его согласие не учитывается. В случае введения подобных сделок может быть такая ситуация: обвиняемый признал себя виновным в трех из пяти, а потерпевшие имеются по всем пяти эпизодам. Как будет обеспечено восстановление нарушенных прав по тем эпизодам, по которым обвиняемый не признал себя виновным? Кроме того, в предложении Совета судей РФ речь идет только о наказании, а как будет возмещаться

О материальный ущерб и денежная компенсация за моральный вред? В порядке

гражданского судопроизводства? Тогда потерпевшему придется еще раз обращаться в суд, а рассмотрение гражданского дела по существу может бесконечно откладываться по разным причинам, то стало сейчас обычным явлением. Таким образом, «наказанным» окажется потерпевший, а не обвиняемый»1. Присоединяясь к этой точке зрения, А.А. Шамардин также добавляет: «Для государства, безусловно, удобней и выгодней заключить с

3 обвиняемым сделку о признании вины, уменьшив при этом себе объем

работы без ущерба для статистики. Но разве целью уголовного судопроизводства является признание обвиняемым своей вины, а не обеспечение потерпевшему эффективного восстановления нарушенных преступлением прав? Сделка о признании вины - это не более, чем торг, выгодный государству и (что значительно реже) обвиняемому. Она ничего не меняет в карательной идеологии. Ни о каком раскаянии, прощении и

Макарова З.В. Расширение прав потерпевшего - веление времени/Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в уголовном судопроизводстве/Отв. Ред. И.Ф. Демидов.- Москва- ОренбурпИздательский центр ОГАУ, 1999.- С.40-41.

108

деятельной ответственности речи здесь не идет» .

Подобного рода сомнения вполне обоснованно приводили к выводу о создании таких механизмов упрощения судопроизводства, которые, как это предусмотрено п.5 Декларации ООН основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, которые обеспечивали бы жертвам преступлений возможность получать компенсацию с помощью официальных или неофициальных процедур, которые носили бы оперативный характер, являлись бы справедливыми, недорогостоящими и доступными.

Присоединяясь к критике необходимости введения сделок о признании, П. Михайлов указывал, что «идея введения сделки в уголовный процесс не соответствует общим принципам права в нашем обществе» . Он указывал, что во всяком случае тот вариант сделки, который предлагается в литературе никак не учитывает интересы потерпевшего, чего нельзя допустить. Соглашаясь с необходимостью расширения диспозитивных начал, И.Л. Петрухин, в то лее время, предостерегал, что сокращение сроков рассмотрения уголовных дел будет достигаться «ценой отказа от раскрытия преступлений, в том числе тялских и особо тяжких. Исказится статистика преступности, силовые ведомства станут рапортовать о снилсени преступности при фактическом ее росте. Значительно возрастет латентная преступность. Преступники перестанут бояться уголовного наказания, что повлечет рост рецидива…Таким образом, предлагаемая реформа приведет к еще большей криминализации общества3. Во всяком случае, по мнению указанного автора, введение такой процедуры на стадии предварительного

1 Шамардин А.А. Указ.дисс.канд.юрид.наук. С.122-123.

Михайлов П. Сделки о признании вины - не в интересах потерпевших // Российская юстиция. - 2001.- № 5.- с 37-38.

3 Петрухин И.Л. Сделки о признании вины чулсды российскому менталитету // Российская юстиция.-2001.-№ 5.-С.35.

109

следствия является особо опасным.

Определенные подвижки в процессе введения сокращенного судебного разбирательства внесло введение суда присяжных. В соответствии со статьей 446 УПК РСФСР, в случае полного признания обвиняемым своей вины и при отсутствии сомнения у судьи и возражений иных участников процесса суд присяжных мог ограничиться исследованием только тех доказательств, на которые укажут участники процесса, либо только допросом подсудимого. Подобное положение, хотя и не основанное на признании вины, было закреплено в 2000 году в статье 445 УПК РСФСР «Сокращенное судебное следствие»: по ходатайству одной из сторон и при отсутствии возражений другой мировой судья вправе провести сокращенное судебное следствие, включающее допрос подсудимого и потерпевшего, а также исследование иных доказательств, на которые укажут стороны. Такой порядок, тем не менее, не подлежит применению при рассмотрении дела в отношении несовершеннолетнего, по делам о преступлениях, совершенных группой лиц, если хотя бы одно из них возражает против проведения сокращенного судебного следствия и дело в отношении него невозможно выделить в отдельное судопроизводство. Таким образом, по делам частного обвинения сокращенное производство целиком основывалось на воле сторон, и не ставилось в зависимость от признания или непризнания вины обвиняемым. Такое положение вполне соответствует принципу состязательности и служит проявлению диспозитивных начал, хотя, как показывает практика, применяется не так часто, как возможно было бы с точки зрения мировых судей.

Проект УПК, принятый Государственной Думой во втором чтении, предусматривал возможность проведения сокращенного судебного следствия в тех случаях, когда подсудимый признает свою вину, и когда следствие в этой связи не оспаривается сторонами. Однако такое положение не нашло

110

закрепления в окончательном варианте УПК. Это, на наш взгляд, является вполне обоснованным. Конечно, признание обвиняемым своей вины снимает целый ряд вопросов ее доказывания в ходе судебного следствия. Но в этом случае в основу приговора кладется фактически только это признание. В результате наносится ущерб все тому же принципу презумпции невиновности. Заметим, что для производства у мирового судьи специально такая процедура не предусматривалась.

В качестве ускоренной процедуры рассмотрения дела в досудебном производстве выдвигались предложения о реформировании института дознания с сохранением его по тем категориям дел, по которым проведение предварительного следствия необязательно.

Наряду с указанными мерами предлагалось также пересмотреть саму концепцию восстановления нарушенного права, в том числе с использованием процедур, не имеющих отношение к уголовному судопроизводству. Концепция реституционных (восстановительных) процедур, в соответствии с которой «все стороны, которых затронуло то или иное правонарушение, совместно решают, как отнестись к результатам этого преступления и его последствиям в будущем»1 предполагает фактически, проведение «мирных переговоров» потерпевшего и обвиняемого с целью выработки соглашения о возмещении (компенсации) ущерба, нанесенного частным интересам, причем денежная компенсация представляет собой один из многих возможных вариантов компенсации. Посредничество, схожее по своим признакам с третейским судом или деятельностью медиатора, осуществляется общественной организацией, которая имеет договор
о

1 Власова Н.А. Дознание и упрощенное производство: время реформ// юридический консультант.-2000.- № 5.-С.4-5.

Ill

сотрудничестве с правоохранительным органами и судами. В случае достижения согласия стороны - потерпевший и обвиняемый, заключают подобие мирового соглашения, которое имеет силу гражданско-правовой сделки с той особенностью, что устанавливается особый контроль за ее соблюдением. Исследования, проведенные в отечественной науке, дают основания рассматривать такого рода процедуры как вполне применимые и в России2. Тем не менее, мы склонны оценивать данные процедуры с точки зрения их значимости скорее для предотвращения преступлений, нежели служащими для частичной разгрузки судебной системы. Представляется, что разработка и внедрение эффективных процедур ускорения уголовного судопроизводства должно иметь место именно в рамках уголовно-процессуальных, поскольку обязанность защиты своих граждан должно исполнять все же государство. Безусловно, поддержка альтернативных форм разрешения уголовно- правовых конфликтов, в том числе рассмотренных выше, необходима. Но параллельно с негосударственной обязательно должна существовать и ни в коем случае не подменяться ею государственная процедура, обеспечивающая скорейшее и вместе с тем справедливое рассмотрение уголовных дел.

Для полного представления, что представляет из себя сделка о признании, необходимо, как думается, обратиться к зарубежным нормам, регламентирующих данную процедуру и рассмотреть взгляды зарубежных специалистов на данную проблему.

1 Marshall T. The evolution of restorative justice in Britain // Eropean Journal of Criminal Policy and Research.-1996.-№ 4.-p/21-43./B переводе С.С. Пономаренко. 2001.

См., напр.: Зер X. Восстановительное правосудие? Новый взгляд на преступление и наказание. М, 1998.; Карнозова Л., Максудов Р., Флямер М. Восстановительное правосудие: идеи и перспективы для России // Российская юстиция.- 2000.- №11.- С.42-43.

112

3.2. «Сделки о признании» за рубежом.

Признанной родиной «сделок о признании» являются Соединённые Штаты Америки, где сделки с правосудием (plea bargaining) применяются около ста лет. Потому так ценен опыт американских процессуалистов, причём не только для России, в которой активно обсуждается возможность законодательного введения сделок о признании вины, но и для стран Европы, где этот институт уже длительное время функционирует, хотя и в изменённом виде.

Основной целью сделок о признании вины в американском уголовном процессе является сокращение сроков рассмотрения дела. Это продиктовано не столько желанием сократить предварительное расследование, которое само по себе длится, как правило, недолго, с учетом того, что обвиняемый должен предстать перед судом в как можно более короткий срок, сколько желанием избежать разбирательства в суде присяжных. Судебное следствие в суде присяжных, по свидетельству С. Теймана, может длиться не один месяц, тем более по особо сложным делам1. Результатом же разбирательства может стать любое решение присяжных по вопросу о виновности (предсказать в данном случае как они оценят собранные по делу доказательства и какой вынесут вердикт крайне тяжело). С учетом того, что вывод о виновности лица может закончиться для последнего длительным сроком заключения, особенно по делам, связанным, с распространением наркотических средств, понятно стремление стороны защиты избежать неблагоприятных последствий обвинительного приговора и стремление стороны обвинения избежать оправдания преступника в случаях, если суд сочтет представленные

1 См.: Тейман С. Сделки о признании вины или сокращенные формы судопроизводства: по какому пути пойдет Россия?// Российская юстиция - 1998.-№10.-С.36.

113

по делу доказательства недостаточными для вынесения обвинительного приговора. С учетом этого вполне естественным результатом производства по делу может стать сделка о признании.

Суть plea bargaining раскрывается в теории уголовного процесса США так: «Если обвиняемый признаёт свою вину в совершении преступления, его первоначальное обвинение будет уменьшено (изменено), и с этого момента он получит только часть наказания - часть срока в тюрьме или пробацию, но не полномерное наказание, которое было бы ему назначено, если бы первоначальное обвинение было доказано в суде. Например, если обвиняемый признаёт себя виновным в торговле наркотиками(тяжкое преступление), его обвинение может быть изменено на незаконное владение наркотиками (преступление меньшей тяжести).1 Вполне естественно, что ухудшение положения обвиняемого не может быть предметом сделки с правосудием.

Plea bargaining получили законодательное закрепление в п. «Е» Правила 11 Федеральных правил уголовного процесса в окружных судах США. На «родине» чаще всего они имеют место уже на стадии предварительного слушания дела и возможны практически по всем уголовным делам вне зависимости от степени тяжести первоначального обвинения. Возможность сделки не исключается также во время проведения предварительного следствия.

Результатом широкого применения сделок о признании стал тот факт, что свыше 90 % уголовных дел в США завершаются именно сделкой о признании. Соответственно, сокращаются сроки рассмотрения дел, существенно снижаются судебные расходы. Несмотря на это, существует

1 См. James R. Davis. Criminal Justice in New York City. New York, 1990./ В переводе С.С. Пономаренко. - Оренбург, 2000.-С.5.

114

большое количество концепций, как оправдывающих, так и отрицающих необходимость и положительный эффект plea bargaining.

Наиболее влиятельная «оправдывающая» концепция состоит в том, что сделки о признании вины предотвращают перегруженность судов и «коллапс законодательства» при постоянном росте числа преступлений в США. Другая точка зрения в пользу plea bargaining усматривает в них функцию смягчения сурового наказания, а также его индивидуализации. На практике это подтверждается тем, что правозащитники США часто склоняют своих подзащитных на сделку с правосудием.

Противники plea bargaining в основном обращают внимание на возможность осуждения невиновного, а также фактическое предоставление преступнику права избежать справедливого наказания, которое он заслуживает по закону. Тем самым ущемляются права граждан, которым преступлением причинён ущерб.

Американский теоретик уголовного процесса Чарльз Зильберман обращает внимание, что чем больше тяжесть обвинения, тем больше шансы на разбирательство дела в судебном процессе. 1 Следует заранее оговориться, что для участников американского уголовного процесса, таких как полиция, государственные обвинители, суды, характерна достаточно широкая свобода действия, усмотрения (discretion). На практике это означает, что все вышеперечисленные органы вправе в рамках предоставленных им полномочий принимать решение относительно тяжести обвинения, его изменения, отказа от обвинения полностью или частично. Справедливо в этом отношении провести аналогию с российским уголовным процессом, но даже с учетом положений нового УПК в американской системе уголовного

1 См.: Charles Silberman, Criminal Violence, Criminal Justice (New York, Random House,1978), p. 265, 282.

115

правосудия свобода усмотрения несравненно шире. Она может базироваться в том числе на обстоятельствах, не имеющих прямого отношения к уголовному закону, касающихся личности и социального статуса обвиняемого, общественной значимости совершённого им преступления и т.д.

Таким образом, мнение государственных структур относительно обвинения и преступления влияет на судьбу дела в части прохождения им стадий уголовного процесса. Чем меньше обвинение, тем предпочтительней довести дело до суда с настолько согласованной позицией обвиняемого и обвинителя относительно обвинения и наказания, чтобы судье оставалось только утвердить её своим решением.

Как отмечено в докладе Исполнительно-Консультативного Комитета по вынесению приговоров штата Нью-Йорк, две трети сотрудников государственного обвинения данного штата отмечают, что ведут некое подобие надзорного рассмотрения решений, основанных на сделках о признании вины; более половины государственных обвинителей говорят о приверженности официальным рекомендациям по сделкам о признании вины.1

В то же время, как отмечает Ханс Зайцель, в 85 % дел обвинители безоговорочно принимают то обвинение, которое предъявляет полиция, что не всегда правильно.2 Американские исследования подтверждают, что большое число сделок о признании вины основано на неадекватной информации, полученной без интенсивного исследования обстоятельств

1 См.: Executive Advisory Committee on Sentencing, Crime and Punishment,

p.17, 29, 166,147; об этом же см.: James R. Davis. Criminal Justice in New York City. New York, 1990, p.75.

2 Hans Zeisel, The Limits of Law Enforcement (Chicago, 1982), p. 236.

116

дела.1

В этой связи на суд до совершения сделки о признании возлагается обязанность проверки достаточности доказательств, собранных против лица, с тем, чтобы избежать самооговора и ухода от ответственности действительно виновных лиц. Но на практике выполнить это требование бывает крайне затруднительно. Состязательность в американском уголовном процессе трактуется столь широко, что стороны, в том числе атторней, имеют право не представлять суду всех собранных ими доказательств, вообще скрыть их наличие. Сторона обвинения может не иметь достаточных для обвинения доказательств, но, придерлшваясь определенной линии поведения, вынуждает сторону защиты на сделку под угрозой длительного срока заключения.

В европейских странах, где законодательно закреплена процедура сговора о признании, такое поведение стороны обвинения не считается законным. Так п. 136а УПК ФРГ запрещает использование угроз либо обмана при допросе подозреваемого с целью вынудить его согласиться с предъявленным обвинением. Германские исследователи распространяют это правило и на сговор о признании, полагая его в таких случаях недействительным . В отличие от США, страны Европы вообще демонстрируют сдержанный подход к Plea bargaining. Причем сделки в «их» восприятии во многом напоминают «наши»: так в уголовно- процессуальном кодексе ФРГ существует п.153е, в соответствии с которым Генеральный прокурор с согласия Комитета Высшего земельного суда вправе отказаться от обвинения лица, совершившего уголовно-наказуемое деяние, направленное против целостности и безопасности ФРГ, конституционного

1 Howard Shapiro et al. The Criminal Justice in the City of New York: An Overview (New York, 1973), р.З; см. также: James R. Davis. Criminal Justice in New York City. New York, 1990, p.75.

117

строя, либо иное тяжкое уголовное преступление при условии явки
с повинной в соответствующие органы.

Возможность применения сделок зависит и от того, превышает ли требуемое обвинителем наказание определённый законом размер (например, в Испании - не свыше шести лет тюремного заключения) или ставится в зависимость непосредственно от срока лишения свободы (в Италии - три года).

Изложенное показывает, что отношение к сделкам о признании за рубежом так же неоднозначно, как и в России. Наряду с достоинствами налицо немало недостатков указанной процедуры. Представляется, тем не менее, что не следует отказываться от рассмотрения вопроса о введении сделок о признании в российскую практику. В следующем параграфе излагаются точки зрения отечественных процессуалистов «за» введение такого рода процедуры.

3.3. Понимание сущности «сделок о признании» в науке российского

уголовного процесса.

В изданных до 2000 года отечественных научных работах, затрагивающих вопросы диспозитивности, во многих случаях упоминаются сделки о признании вины (мировые сделки), производились даже попытки моделирования их в качестве практически функционирующиего института. Но в большинстве случаев исследователи ограничивались чисто теоретическим рассмотрением исходя из того, аналогов данных процедур российский уголовный процесс не содержал. Тем не менее, признавалось, что право на такую сделку вытекает из права распоряжения обвинением.

1 См. об этом, напр.: Тейман С. Указ.соч. С.37.

118

Закрепление Plea bargaining в российском уголовном процессе являлось, по мнению специалистов, браком не по расчёту, но по необходимости. Чудовищная перегруженность судов и невозможность полномерной защиты и обеспечения прав граждан, - как потерпевших, так и подследственных, подсудимых порождает всё большую необходимость введения упрощённых форм судопроизводства. Совет судей РФ в своём Постановлении от 03 апреля 1998 г. счёл, в частности необходимым:

1) Предоставить государственному обвинителю и защитнику право на начальной стадии судебного процесса (в ходе предварительного слушания) заключать с согласия обвиняемого соглашение о признании вины, имея в виду, что такая процедура предполагает контроль со стороны суда (судьи), который и будет назначать соответствующее наказание.

2) Довести свою позицию до сведения Государственной Думы Федерального собрания РФ и просить её учесть в числе прочих данное предложение при подготовке Проекта УПК РФ ко второму чтению.1

В отношении подготовленности России к введению сделок о признании
вины, целесообразно обратить внимание на следующие обстоятельства:

Начиная с 1864 г. российская, а потом и советская уголовно- процессуальная практика была нацелена на выявление не формальной, как в США, а объективной истины (подобная тенденция, как отмечалось выше сейчас имеет место и в Штатах), соответственно, о сделках с правосудием не могло быть и речи. Тем не менее, как отмечает С. Д. Милиции, в УПК РСФСР 1960 года был введён институт, позволяющий «вывести «из-под удара» лиц, активно способствующих раскрытию преступлений и сотрудничающих с органами дознания и предварительного следствия», за

1 См. об этом:// Российская Юстиция, 1998, № 6. С.4.

119

счёт прекращения в отношении них дела в порядке ст.6-9 УПК1. По мнению данного исследователя, такое нововведение можно было рассматривать как сделку о признании вины, хотя и в «совершенно неожиданном виде».

Пожалуй, следует согласиться с автором в том, что подобная процедура служила разгрузке органов следствия и суда. Сам автор отмечает: у «российского варианта» сделки о признании вины было много недостатков. Но, несмотря на то, что они по описанию во многом были схожи с недостатками сделок о признании вины за рубежом, по нашему мнению у данного института есть ещё одна характерная черта: он принципиально не вписывался ни в концепцию классической американской, ни в концепцию модифицированной европейской сделки о признании вины и вообще, с точки зрения этих концепций, сделкой о признании вины не является.

С нашей точки зрения провести какие-либо параллели между сделками

0 признании вины и институтами российского уголовного процесса, выполняющими отдельные функции таких сделок, достаточно сложно, и основным препятствием тому является различие российской и американской уголовно-процессуальных традиций.

А.С. Александров отмечает, что «Соображения о допустимости такого института лежат… большей частью в практической плоскости, чем собственно правовой. Однако легальной основой существования этого института безусловно должны являться принципы

состязательной формы и, конечно, наличие диспозитивных правомочий у обвинителя».2

Следует также обратить внимание, что какой-либо чёткой концепции внедрения сделок о признании вины в российский уголовный процесс не

1 Милиции С. Сделки о признании вины: возможен ли российский вариант? // Российская юстиция, 1999, № 12. -С. 41.

2 Александров А.С. Указ. Дисс. … канд. юрид.наук. С. 162.

120

было. Анализ достаточно большого количества материалов на эту тему позволяет говорить о том, что суть сделок о признании вины понимается не всегда правильно. Зачастую не учитываются особенности их функционирования за рубежом. Отсутствие у нас каких-либо глубоких исследований данного института порождает большое количество работ, посвященных сделкам о признании вины, основанных в большей степени на представлениях их авторов, нежели на конкретных исследованиях зарубежных или российских учёных и практических работников. Возможно, по этой причине ряд авторов пытаются найти в российском уголовном процессе институты, сходные, по их мнению, со сделками о признании вины, на основании чего делаются выводы об их принципиальной применимости в российских условиях, а в некоторых случаях - об их фактически законном существовании.1

Хотелось бы также обратить внимание на тот факт, что отечественные процессуалисты более склоняются к такому варианту сделки с правосудием, при котором обвиняемый полностью освобождается от уголовного преследования. Упомянутый А.С. Александров прямо называет формой мировой сделки публичного обвинителя с обвиняемым предоставление юридического иммунитета лицам, способствовавшим раскрытию преступления.

Представляется, что не следует смешивать сделки о признании вины и содержание норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства об ответственности при наличии смягчающих обстоятельств. Спорен также вопрос о том, действительно ли не противоречат целям и принципам действующего законодательства отношения сторон уголовного процесса,

1 См., например: Лазарева В. Легализация сделок о признании вины // Российская юстиция, 1999, №5.-С.40-41.

2 Александров А.С. указ. Дисс. … канд.юрид.наук. С. 162.

121

связанные с признанием вины, когда обвинительный приговор после этого выносится судом фактически только на основании собственного признания вины подсудимым? Достаточно сложно, как нам представляется, в таких случаях сделать однозначный и уверенный вывод о том, что «цели правосудия достигнуты, но и законные интересы подсудимого не пострадали».1

Мнения российских сторонников Plea bargaining на этот счёт разделились, однако, превалирует точка зрения, которая в итоге и нашла воплощение в УТЖ, что не следует допускать возможность Plea bargaining абсолютно по всем категориям уголовных дел, а легализовать их только по делам меньшей и средней тяжести, по крайней мере - на первоначальном этапе. На наш взгляд наиболее целесообразным будет применение Plea bargaining только по делам меньшей и средней тяжести, поскольку распространение таковых на тяжкие и особо тяжкие преступления как раз и создаст такую ситуацию, когда преступники будут на основании заключения сделки о признании вины «изящно уходить от ответственности» Это, в свою очередь, может окончательно подорвать всякое доверие населения к судебно-следственной системе.

Особое внимание следует уделить и вопросу возможности заключения сделок о признании вины на стадии предварительного расследования.

4.4 ст.58 проекта УПК ГПУ предусматривала, что Генеральный прокурор РФ, его заместитель, а также прокурор субъекта РФ и соответствующий ему по уровню военный прокурор вправе в ходе досудебного производства предоставить иммунитет от уголовного преследования лицу, способствовавшему раскрытию совершенного при его участии тяжкого, особо тяжкого, исключительно тяжкого преступления,

Там лее. С. 40.

122

раскрытию деятельности преступной группы или сообщества, разоблачению его членов. Иммунитет не предполагалось предоставлять исполнителю оконченного преступления, повлекшего смерть человека. Таким образом, предлагается освободить преступника от наказания. Авторами данного проекта предлагалась возможность решения данных вопросов обозначенным кругом лиц с той лишь поправкой, что наказание с учетом такого деятельного раскаяния должно все-таки применяться, но значительно меньшее с изменением обвинения в сторону смягчения.

Практически все исследователи признают необходимость судебного контроля за Plea bargaining на этой стадии. Поэтому, с нашей точки зрения, правомерен подход. Согласно которому допускать сделки о признании вины возможно только после введения процедуры предварительного слушания дела.1 Только в её рамках, как это показывает зарубежный опыт, можно гарантировать законность заключения сделок о признании вины и избежать возможных злоупотреблений, которых опасаются исследователи. Кроме того, следует также предусмотреть в законодательстве, что признание обвиняемым своей вины в рамках Plea bargaining не должно освобождать следственные органы от полного установления обстоятельств дела, во избежание осуждения невиновного по самооговору. Следственные органы также должны обязываться проверять факты и обстоятельства, свидетельствующие, по словам обвиняемого о признанной им вине.

Только при учёте всех вышеперечисленных факторов введение сделок о признании вины в отечественный уголовный процесс позволило бы избежать ряда имеющих место негативных моментов в российском уголовном судопроизводстве и избежать появления новых проблем, связанных с появлением в нём данного института.

123

3.4. Российский вариант «сделок о признании»: состояние и перспективы.

Российский законодатель, следует отметить, не оставил без внимания рекомендации специалистов относительно «сделки» и максимально учел их при принятии окончательного варианта нового УПК РФ.

«Сделкам о признании» посвящена глава 40 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением». Столь неудобоваримая на первый взгляд формулировка на поверку оказывается более точной, в отличии от «сделки о признании вины». Причины тому следующие:

Вина понимается как психологическое состояние лица в момент совершения преступления, его отношение к содеянному в форме умысла или неосторожности. Как справедливо отмечает А.А. Шамардин, «вопрос вины -всегда есть вопрос права, решение которого находится в компетенции суда и следователя, которые обладают для этого необходимыми познаниями».2 Лицо, привлекаемое к ответственности за преступление, может не знать юридических тонкостей, связанных с виной. Поэтому суд, задавая вопрос подсудимому о том, признает ли он свою вину, может выяснить с достоверностью только отношение лица к предъявленному обвинению, а не психологическое отношение к содеянному. «Признание обвиняемым своей вины есть только выражение психологического отношения к обвинению, не несущее никакой
доказательственной информации». Тот факт, что

1 Пономаренко С.С. Указ. соч. С 135-136.

2 Шамардин А.А. Психологические и нравственные аспекты признания обвиняемым своей вины в уголовном процессе/ Использование специальных познаний в области психологии и психиатрии в судопроизводстве. Учеб. Пособие. Под ред. проф. А.П. Гуськовой.- Оренбург: Издательский центр ОГАУ.-1999.-С.53.

3 Там же. С.58.

124

законодатель воспринял эту тонкость, нашел свое отражение не только в содержании норм главы 40 УПК РФ, но и в ее названии.

Появлению четырех статей главы 40 нового УПК предшествовало немало дебатов о целесообразности, обоснованности, безопасности введения подобного рода процедуры. Можно констатировать, что в данном направлении был сделан очень осторожный, но хорошо продуманный шаг.

Безусловно, сейчас, при полном отсутствии практики применения указанных норм УПК РФ сложно прогнозировать результаты такого шага. Тем не менее, есть достаточно оснований полагать, что перспективы положительные. Аргументы в пользу этого следующие:

Выше отмечалось, что отечественные и зарубежные исследователи приводят в своих работах множество доводов против практики сделок о признании вины. Основные и, на наш взгляд вполне обоснованные тезисы таковы:

  • многократно возрастает возможность злоупотреблений должностных лиц следственных органов и прокуратуры;
  • в такого рода сделках не участвует потерпевший, его мнение не учитывается;
  • лица, совершившие тяжкие преступления могут избежать достойного наказания;
  • в сделке будет вынужден участвовать судья, что противоречит принципу независимости суда;
  • снижение авторитета суда, правоохранительных органов как «продажных».1
  • См. об этом, напр.: Петрухин И.Л. Сделки о признании вины чужды российскому менталитету// Российская юстиция, 2001, № 5-С.35; Михайлов П. Сделки о признании вины - не в интересах потерпевших//Российская юстиция, 2001, № 5.- С.38.

125

Нормы нового УПК опровергают эти посылки. Так в кодексе отсутствует само понятие «сделка». Заключение какого-либо соглашения между обвиняемым и обвинителем, в том числе с участием в качестве стороны сделки суда не предусматривается. Органы следствия, прокуратуры в число субъектов, решающих вопрос о последствиях признания обвиняемым своей вины не входят, решение принимает только суд. В соответствии с ч.5 ст. 217 УПК РФ, следователь лишь разъясняет обвиняемому его право ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства при согласии с предъявленным обвинением и о проведении в связи с этим предварительного слушания дела в суде.

Закрепление возможности заявления такого ходатайства только на стадиях ознакомления с материалами дела и предварительного слушания обеспечивает проведение в установленном порядке предварительного следствия и подтверждения обвинения собранными доказательствами. Таким образом, в основу «сделки» не будет положено одно лишь признание обвиняемым своей вины.

Статья 314 УПК прямо указывает, что особый порядок принятия судебного решения, предусмотренный главой 40, суд вправе применить при наличии согласия государственного или частного обвинителя и, что немаловажно, потерпевшего. При отсутствии таковых судебное разбирательство идет в обычном порядке.

Статьей 316 УПК закреплена, на наш взгляд, наиболее важная гарантия обоснованности принятия решения судом: последний должен придти к выводу об обоснованности обвинения и достаточности его доказательств, собранных по уголовному делу. Ни суд, ни сторона обвинения не вправе, в отличие от практики Соединенных Штатов, изменять объем обвинения. Отсутствует также возможность полностью освободить лицо от наказания в рамках данной процедуры.

126

Следует отметить, что прогнозы скептиков вполне могли сбыться. Проект УПК, прошедший второе чтение, распространял применение правил главы 40 на уголовные дела о преступлениях, максимальное наказание за которые, предусмотренные Уголовным кодексом РФ не превышало десяти лет лишения свободы. Итоговый вариант данной нормы изменил этот критерий до пяти лет лишения свободы. Представляется, что такие рамки намного предпочтительнее, поскольку первоначальная версия предусматривала, что с соответствующим ходатайством могли обратиться лица, обвиняемые в совершении преступлений, предусмотренных, в частности, ч.1 ст. 162 УК РФ (разбой), ч.1 ст. 205 УК РФ (терроризм), ч.1 ст. 206 УК РФ (захват заложника), ч.1 ст. 208 УК РФ (создание незаконного вооруженного формирования) и иных тяжких преступлений. Установление такого рода возможности был бы явно преждевременным.

Особо следует остановиться на возможности обжалования приговора, вынесенного в соответствии с правилами главы 40. Следует согласиться с мнением В. Лазаревой о том, что вряд ли стороны процесса станут обжаловать приговор, на которые они заранее согласились1, но такое право у них сохраняется. По сравнению с родиной сделок о признании вины - США, отечественный законодатель подходит более взвешенно к возможности обжалования приговора, вынесенного на основании признания вины обвиняемым. В Штатах по общему правилу такой приговор не может быть обжалован. Статьи 316 и 317 УПК предусматривают возможность обжалования приговора, вынесенного на основании главы 40, но с существенной оговоркой: такой приговор не может быть обжалован в апелляционном и кассационном порядке по
основанию несоответствия

Лазарева В. Легализация сделок о признании вины // Российская юстиция, 1999,№5.С.40-41.

127

выводов суда, изложенным в приговоре, фактическим
обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой и апелляционной инстанции.

В отношении аргументов «за» сделку, следует отметить, что главный - ускорение и удешевление процесса полностью оправдывается: поскольку не проводится судебное разбирательство в полном объеме, не будет и судебных расходов, причем не только у государства, но и у обвиняемого, т.к. процессуальные расходы, предусмотренные ст. 132 нового УПК, взысканию с подсудимого не подлежат.

Стимулируется также примирение сторон, возмещение обвиняемым ущерба, нанесенного преступлением, поскольку вполне
правомерно предположить, что в этом случае обвинитель и потерпевший скорее дадут согласие на применение особого порядка принятия судебного решения, чем будут возражать против него.

Таким образом, по нашему мнению, нормы главы 40 УПК РФ закрепляют все необходимые условия для успешного решения проблем применения особого порядка принятия судебного решения.

В то же время нельзя не отметить, что новые нормы порождают и новые вопросы, связанные с их применением. Так, в соответствии с ч.2 ст. 314 нового УПК, суд вправе постановить обвинительный приговор без проведения судебного разбирательства в общем порядке, если обвиняемый осознает характер и последствия заявленного им ходатайства о применении «сделки», однако неясно, каким образом суд должен в этом удостовериться. Достаточно ли будет простого ответа «да» обвиняемого на соответствующий вопрос суда? Полагаем, что данное обстоятельство должен также подтвердить защитник обвиняемого.

Новый отечественный УПК оставил без внимания ряд аспектов вынесения судебного решения в сокращенном порядке, которые были освещены в зарубежном законодательстве. Так статья 327 УПК Республики

128

Беларусь1 закрепляет обязанность суда разъяснить сторонам, что отказ от исследования доказательств влечет недопустимость обжалования приговора по данному основанию. Часть 3 статьи 316 УПК РФ такого действия суда не предусматривает: право на обжалование и его порядок разъясняются сторонам после провозглашения приговора. Между тем, приговор, вынесенный в порядке Главы 40 УПК, не может быть обжалован по основанию несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела (ст. 317). Конечно, факт участия защитника дает основание полагать, что данная особенность будет известна обвиняемому, но в целях убеждения в понимании сторонами последствий согласия на применение особого порядка вынесения решения, суд, как нам думается, перед вынесением решения по ходатайству обвиняемого должен разъяснить сторонам на возможные последствия удовлетворения такого ходатайства.

Другой вопрос относится к назначению наказания: п.2 ст. 316 УПК РФ регламентирует вопрос о размере наказания, но не регулирует ситуацию, связанную с возможностью назначения дополнительного наказания, например, в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Из норм закона четко не усматривается, может ли суд назначить дополнительное наказание при применении правил главы 40, и если да - должно ли оно «вписываться» в пределы, предусмотренные ч.2 ст. 316 УПК РФ и каким образом. Со своей стороны полагаем, что в таких случаях дополнительное наказание не должно назначаться.

Не рассмотрен в УПК и такой вопрос, как надлежит поступить суду, если обвиняемых по делу несколько и один из них не признает своей вины, в

1 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. Принят Палатой представителей 24 июня 1999 г., одобрен Советом Республики 30 июня 1999 г.- СПб.: Юридический центр Пресс, 2001 г.

129

то время как остальные заявили ходатайство о применении норм Главы 40 УПК. В УПК Республики Беларусь данная проблема решена таким образом: если дело в отношении лица, не согласного с обвинением, не может быть выделено в отдельное производство, сокращенный порядок судебного следствия не применяется (ч.2 ст. 327). Полагаем, что такой выход из ситуации должен найти закрепление и в отечественном законодательстве. В связи с этим мы предлагаем включить в статью 316 УПК РФ абзац следующего содержания: «В случае несогласия одного из обвиняемых с предъявленным обвинением, при наличии ходатайств других обвиняемых о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства, если уголовное дело в отношении данного лица не может быть выделено в отдельное производство, суд принимает решение о рассмотрении дела в общем порядке».

В целом, на основании анализа норм УПК РФ можно сделать вывод о том, что отечественный вариант «сделок о признании вины» более походит на процедуры такого рода, применяемые в уголовном судопроизводстве стран Западной Европы. В настоящее время, в связи с отсутствием практики применения нового УПК, сложно предусмотреть все возможные ситуации, связанные с реализацией норм Главы 40 УПК. Однако следует признать большим достижением отечественного законодателя сам факт придания законного статуса российскому варианту «сделок о признании». Полагаем вполне правомерным внесение в последующем необходимых изменений в Главу 40 в зависимости от возникновения необходимости законодательного регулирования вопросов, возникающих в ходе применения особого порядка судебного разбирательства. Практика применения нового УПК покажет целесообразность дальнейшего нормотворчества по вопросу «сделок о признании вины» и жизнеспособность данного института в российских условиях. Однако уже сейчас можно с уверенностью сказать, что глава 40

3

О

130

УПК РФ - боль шой и необх одим ый, хотя и остор ожны й шаг впере д в осущ ествл ении судеб ной рефо рмы в РФ.

131

Заключение

В заключении нам представляется необходимым изложить основные выводы диссертационного исследования и основанные на них предложения, касающиеся внесения изменений в новый УПК РФ. Данные предложения, как представляется, предпочтительно применить в качестве единого комплекса мероприятий, направленных на расширение реализации диспозитивных начал в российском уголовном судопроизводстве.

Варианты проявления института диспозитивности достаточно многообразны, поскольку диспозитивность касается свободы личности в ее отношении с государством и заставляет учитывать человеческий фактор при рассмотрении всего комплекса вопросов, связанных с осуществлением уголовного правосудия. Тем не менее, любые предпринимаемые меры по реформированию уголовно-процессуального права должны учитывать его публичные и состязательные начала.

Изменение теоретического подхода неминуемо влечет изменения в законодательстве, как в конституционном, так и в отраслевом. Что касается уголовно-процессуального закона, то его основанные на диспозитивных началах нормы и институты, во-первых, должны обеспечить права личности, вовлеченной в уголовно-процессуальную деятельность на стороне защиты, а во-вторых - предоставить свободу усмотрения обвинителю (как публичному, так и частному). Конкуренция и взаимодействие между частным и публичным началами в уголовном процессе должна привести к повышению эффективности борьбы с преступностью при экономии государственных сил и средств.

На основании данной работы представляется правомерным сделать следующие выводы и предложения:

132

  1. Диспозитивность может иметь место только в условиях реализации принципа разделения властей. При этом для правоохранительных органов выполнение обвинительной функции является вполне естественным направлением деятельности. Соответственно, должны будут измениться и показатели оценки деятельности должностных лиц правоохранительных органов, которые должны ориентировать не на количественный, а качественный результат - раскрытие наиболее опасных преступлений и преследование лиц, их совершивших, в рамках состязательного судопроизводства.

  2. Диспозитивность обрела самостоятельное место в уголовном судопроизводстве, тем не менее называть диспозитивное начало общепроцессуальным принципом пока рано. До сих пор на досудебное разбирательство практически не распространяется принцип состязательности и как следствие, свободы принятия решений по существу дела практически нет.
  3. Диспозитивность и публичность - это парные, основополагающие начала уголовного судопроизводства. Современный уголовный процесс предполагает различное сочетание публичных и диспозитивных начал на различных этапах рассмотрения уголовного дела, в этом плане можно говорить о диалектике уголовного судопроизводства. В современном уголовном процессе практически достигнуто единство этих противоположностей. Данное сочетание позволяет во-первых, гарантировать соблюдение и осуществление прав личности при уголовном судопроизводстве, во - вторых - определить, насколько государство ценит и защищает интересы личности и общества. Полагаем целесообразным закрепление сочетания публичных и диспозитивных начал в качестве принципа уголовного судопроизводства в Главе 2 УПК.

133

4.Новый российский УПК наиболее полно соответствует международным нормативным правовым актам в области обеспечения и защиты прав человека, а также Конституции РФ. Можно констатировать, что произошло существенное расширение полномочий потерпевшего, частного обвинителя, обвиняемого, касающихся начала, хода и окончания процесса. Впервые потерпевший наделен правами самостоятельно решать вопрос о примирении с обвиняемым по делам частно-публичного обвинения, то есть, вопроса об окончании судопроизводства по данной категории дел.

  1. Меры по расширеншо прав потерпевших новый УПК закрепляет параллельно с основами защиты участников судопроизводства от незаконного воздействия.

  2. Законодатель впервые, и как думается, вовремя организовал содействие распространению диспозитивных начал на досудебное производство по уголовному делу, проявляющееся в закреплении возможности обжалования действий и решений должностных лиц органов, осуществляющих уголовное преследование, в судебном порядке.

  3. Примирение сторон должно быть подконтрольным государству. Наряду с судом правомерность примирения может оцениваться, с нашей точки зрения, прокурором в рамках осуществления им надзорных полномочий
  4. Сделки о признании не стали точной копией западных образцов, которые в неизменном виде, безусловно, в России неприменимы. Отечественный законодатель максимально обезопасил «сделку с правосудием», предусмотрев возможность ее заключения лишь в стадии судебного производства и закрепив обязательность учета мнения потерпевшего при решении вопроса о применении положений главы 40 УПК РФ.

134

  1. Закрепленный УПК порядок осуществления «сделки» не будет, скорее всего раз и навсегда установленным. Практика покажет его необходимость и действенность. Такой вывод можно сделать исходя из того, что уголовное судопроизводство в России, безусловно, требует гибкости и своевременного реагирования на изменения правовых реалий.
  2. Следует, однако, обратить внимание на то, что по делам публичного обвинения потерпевший, хотя и приобрел большую по сравнению с текущим уровнем, свободу усмотрения и принятия решений, полноправной стороной так и не стал.
  3. Преследуя цель оптимизации регулирования производства у мирового судьи, законодатель, тем не менее, не воспроизвел в новом УПК ряд норм, регламентирующих данное производство, особенно в части регулирования отказа от обвинения. Полагаем, это потребует в дальнейшем внесения соответствующих дополнений.
  4. Принятие нового УПК потребует определенных изменений в правосознании работников правоохранительных органов и судей. Выражаем надежду, что высокий профессионализм и солидный опыт указанных лиц позволит им безболезненно и с максимальной адекватностью воспринять новшества в регулировании уголовного судопроизводства.
  5. 13.Считаем необходимым разработку научно-практических рекомендаций для судей по вопросам применения особого порядка вынесения решения в случае согласия обвиняемого с предъявленным обвинением. Желательна также организация курсов повышения квалификации для судей и работников правоохранительных органов (примерное название курса: «Применение нового уголовно- процессуального законодательства при осуществлении уголовного преследования, рассмотрении и разрешении уголовных дел»).

135

В новый российский УПК, до его вступления в силу, предполагается целесообразным внести следующие изменения и дополнения:

Коллизия, закрепленная в статье 246 УПК подлежит незамедлительному разрешению: нормы части 1 и 2 статьи 246 УПК должны вступить в действие одновременно. Данная мера позволит избежать негативных последствий отсутствия в судебном заседании обвинителя при том, что статусом публичного обвинителя потерпевший не может быть наделен.

Для более полной реализации свободы распоряжения обвинением предлагаем закрепление возможности изменения частным обвинителем обвинения в любую сторону. Часть 5 статьи 321 предлагаем дополнить следующим абзацем:

«Частный обвинитель может изменить обвинение. Если этим ухудшается положение обвиняемого, новое обвинение оформляется в порядке, предусмотренном статьей 318 настоящего Кодекса. В случае, если дело по новому обвинению подсудно мировому судье, обвиняемому вручается копия заявления, содержащее новое обвинение, разъясняются его права и дается время для подготовки к защите. В случае, если дело по новому обвинению не подсудно мировому судье, мировой судья выносит постановление об отказе в приеме заявления по этому основанию и разъясняет право на обращение с указанным заявлением по подведомственности.

Гарантии прав потерпевшего при прекращении уголовного дела в порядке статьи 25 УПК можно обеспечить путем введения института мирового соглашения по данным категориям дел. В связи с этим ч. 5 статьи 319 УПК полагаем необходимым изложить в следующей редакции «Мировой судья разъясняет сторонам возможность примирения. В случае поступления от них заявлений о примирении и (или) мирового соглашения, производство

136

по уголовному делу по постановлению мирового судьи прекращается в соответствии с частью второй статьи 20 настоящего Кодекса. Тем же постановлением утверждается мировое соглашение, если оно составлено сторонами». Статью 25 УПК полагаем необходимым дополнить абзацем следующего содержания: «Факт примирения подтверждается соответствующими заявлениями потерпевшего и обвиняемого (подозреваемого) и (или) мировым соглашением, которое подлежит утверждению в ходе досудебного производства прокурором, а в ходе судебного производства - судом».

В перспективе, после наработки практики применения положений нового УПК, также полагаем необходимым вернуться к рассмотрению предлжений о законодательном закреплении института следственного судьи. Полагаем, что к этому с необходимостью приведет, например, практика применения статей 125 и 126 УПК: так предлагаемый порядок рассмотрения лсалоб, закрепленный ч.З ст. 125 УПК, хотя и представляет собой шаг вперед по сравнению с ранее действовавшим порядком, тем не менее, является с нашей точки зрения не очень удобным с учетом существующей ситуации, особенно с учетом загруженности судей. Целесообразным будет рассмотрение этих вопросов судебным следователем. Помимо этого институт судебного следователя позволит рассматривать обвинение и защиту как полноправные стороны еще в период расследования, что благоприятно будет влиять на свободу реализации их прав и интересов, позволит ее обеспечить.

137

Библиографический список использованной литературы Нормативные правовые акты

Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г. (резолюция № 40/34) // Юридический консультант.-2000.- № 7.-С.12-13.

Международный Пакт о гражданских и политических правах. Принят 16 декабря 1966 г. / Международное публичное право: Сборник документов. М.: БЕК. 1996. Т.1.-С.470-487.

Конституция Российской Федерации. Принята Всенародным голосованием 12 декабря 1993 года. - М.: Юридическая литература. 1996.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, принятый 27 октября 1960 г. с изменениями и дополнениями по состоянию на 19 июня 2001 года.-М., ИнфраМ-Норма. 2001.

Уголовный кодекс Российской Федерации. - М., ИнфраМ-Норма.2001.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят Государственной Думой 22 ноября 2001 года. - М.: Экзамен.2002.

Федеральный закон от 11 ноября 1998 г. № 188-ФЗ «О мировых судьях в РФ» // Собрание законодательства РФ.-1998.-№ 51.-Ст.6270.

Закон Оренбургской области от 18 августа 1999 г. «О мировых судьях в Оренбургской области» // Южный Урал.-1999.-14 сентября.

Концепция судебной реформы в РСФСР. Одобрена Постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. № 1801-1. М.: Республика. 1992.

Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. № 19-П по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР в связи с

138

запросом Каратузского районного суда Краснодарского края//
Собрание законодательства РФ.-1996.-№ 50.-Ст. 5679.

Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части 1 статьи 232, части 4 статьи 248 и части 1 статьи 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда г. Нижний Новгород // Российская газета.-1999.- 27 апреля.

Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. № 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбужденшо уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ// Российская газета.2000.-2 февраля.

Постановление Конституционного Суда РФ от 13 Ноября 1995 г. № 13-П по делу о проверке конституционности ч.5 статьи 209 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А Апанасенко //Российская газета.-1995.-28 ноября.

Постановление Конституционного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 2-П по делу о проверке конституционности положений части 3, 4 и 5 статьи 377 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан А.Б. Аулова, А.Б. Дубровской, А.Я.Карпинченко, А.И. Меркулова, P.P. Мустафина и А.А. Стубайло // Российская газета.-2000.-23 февраля

Постановление Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 № 1-П по делу о проверке конституционности положений ч.1 и 2 статьи 295 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева // Российская газета.- 1999.-28 января.

Заключение Комитета Конституционного Надзора СССР «О несоответствии норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, определяющих основания и порядок освобождения
от

139

уголовной ответственности с применением мер административного взыскания или общественного воздействия, Конституции СССР и международным актам о правах человека» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР.- 26 сентября 1990 г .-№ 39 - ст. 775.

Постановление Государственной Думы «О защите конституционных прав и свобод граждан при осуществлении мер по борьбе с преступностью» от 22.06.94 г. N 141-1 ГД. //Собрание законодательства РФ. - 1994.-№ 12- Ст. 1369.

“По смыслу закона в возбуждении дела частного обвинения может быть отказано по мотиву отсутствия состава преступления лишь в случае, когда для такого решения не требуется собирания, исследования и оценки доказательств.” //Определение ВК Верховного Суда РФ. //Бюллетень Верховного Суда РФ, 1994, N 1. с. 8.

“Принимая заявление с просьбой привлечь к ответственности за оскорбление и клевету, судья должен установить, в каком порядке - гражданском ( ст. 7 ГК РСФСР) или уголовном (ч. 1 ст. 130 или ст. 131 УК РСФСР) - желательно заявителю рассмотреть вопрос.” //Определение судебной коллегии Верховного Суда РСФСР от 18.07.90 г. //Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991, N 8. - с. 8.

Сборник постановлений Верховного Суда СССР 1924-1977 г.г. М., 1981,ч2.

Уголовно-процессуальный кодекс Франции. М., 1958.

Уголовно-процессуальный кодекс ФРГ ( по состоянию на 01.01.93 г.), пер. Филимонова Б.А., М., 1994.

Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.

140

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.94 г. «О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных», п. 8. //Бюллетень Верховного суда РФ. 1995, № З.-С. 4.

Специальная юридическая литература

Алексеев Н.С., Даев В., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголовного процесса. Воронеж: Изд. ВГУ, 1980.

Алексеев С.С. Общая теория права- Курс в 2-х томах. -М.: Юрид. лит., 1981, т. 1; 1982, т. 2..

Арсеньев В.Д. Проблема обоснования уголовного преследования по советскому уголовно-процессуальному законодательству в свете Конституции СССР. //Развитие науки и практики уголовного судопроизводства в свете требований Конституции СССР, М„ 1978.

Агар ков ММ. Ценность частного права // Правоведение.- 1992 № 1.

Александров А.С. О значении концепции объективной истины // Российская юстиция.- 1999- №1.

Александров А.С. Диспозитивность в уголовном процессе. Дисс.канд.юрид.наук., Нижний Новгород, 1995.

Бояринцев В.Н. Соотношение публичности и диспозитивности в советском судебном праве. //Дисс, насоиск. учен. степ. канд. юрид. наук. М., 1987.

Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. Красноярск: Изд. КГУ, 1988.

Бояринцев В.Н. соотношение публичности и диспозитивности в советстком судебном праве//Автореферат дисс. …канд. юрид. наук, М., 1987.

141

Ванеева Л.А. Принцип диспозитивности советского гражданского процессуального права//Вопросы развития и защиты прав граждан. Калинин, 1977.

Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса, т.1. Субьекты и объекты

процесса, процессуальные отношения и действия. М.: Бр.

лит. И.Н. Кушнерева, 1913.

Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. СПб., 1910.

Власова Н.А. Дознание и упрощенное производство: время реформ// юридический консультант.-2000.- № 5.

Володина Л.М. Взаимодействие частного и публичного в уголовном процессе/Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материалы всероссийской научно-практической конференции/Отв.ред. В.Д. Перевалов.-Екатеринбург: УрГЮА, 1999.

Володина Л,М. Цели и задачи уголовного процесса. //Государство и право.. 1994 .№11.

Волосова Н.Ю. Потерпевший в уголовном процессе. Его процессуальное положение: учебное пособие / Под ред. проф. А.П. Гуськовой. - Оренбург: издательский центр ОГАУ.1998.

Вышинский АЛ. Теория судебных доказательств в советском праве.

Издание 3-е, дополненое, М.: Гос. изд-во юридическ. лит., 1950.

Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962.

Громов Н.А., Францифоров Ю.В. Правоприменительная деятельность органов предварительного расследования, прокуратуры и суда. Основные начала: Учебное пособие для вузов. - М., изд-во ПРИОР, 2000.

142

Гуськова А.П. Актуальные вопросы защиты прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве / Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе как приоритетное направление в судопроизводстве.- Москва-Оренбург, 1999.

Головко Л.В. Мировое соглашение в уголовном процессе и его гражданско-правовая природа.-Законодательство.-1999.- № 10.

Гуськова А.П. Адвокат, его полномочия в уголовном процессе / Актуальные вопросы судебно-правовой реформы. Сборник научных статей. -Оренбург, 1996.

Гуськова А.П. Соотношение частных и публичных начал в уголовном процессе/ЯТубличное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики. Материалы научно-практической конференции.- Екатеринбург.-1999.

Даровских СМ. Принцип состязательности в уголовном процессе России и механизм его реализации. Дисс….канд.юрид.наук. Челябинск, 2001.

Добровольская Т.Н. Принципы современного уголовного процесса. М., 1971.

Донцов С.Е., Глянцев В.В. Возмещение вреда по советскому законодательству. М., 1990.

Даев В.Г. Применение исковой формы защиты права в советском уголовном процессе. //Дисс. насоиск. учен. степ. канд. юрид. наук. Владивосток, 1967.

Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения

и защиты по уголовным делам. Дисс.докт. юрид. наук. Владикавказ, 1995. -С. 11.

143

Джатиев B.C. Обвинение и защита // Российская юстиция.-1995.-№ 3.

Добровольский А.А. Исковая форма защиты права. М.: МГУ - 1979.

Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса.

(Вопросы теории и практики). М.: Юрид. лит., 1971.

Добровольский А.А., Иванова С.А. Основные проблемы исковой формы защиты права. М., МГУ, 1979.

Дорошко В. Судопроизводство по делам частного обвинения // Российская юстиция.-1995.-№9.

Духовской М.В. Русский уголовный процесс. М., 1913. Елисейкин П.Ф. Судебное установление фактов, имеющих юридическое значение. М.: Юрид. лит., 1973.

Елисейкин П.Ф. Предмет, принципы и субъекты гражданского процессуального права. Ярославль, 1974.

Елистратов А.И. Понятие о публичном субъективном праве. М., 1913. Еллинек Г. Общее учение о государстве. Изд. 2, пер. Гессена СИ., СПб., 1908.

Еллинек Г. Система субъективных публичных прав. Изд.2, перев. Рождественского А.А.. М., 1918, вып.1.

Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961.

Жидких А.А. О мировой юстиции в российском уголовном процессе/ЛОридический консультант.-2000.-№ 9.

Калашникова Н.Я. Гарантия права обвиняемого на защиту при

изменении обвинения и наказания. М., 1975. Савицкий В.М. Государственное

обвинение в суде. М., 1971.

Каминская В.И. Демократические основы советского правосудия. М., 1965-

144

Катькало СИ., Лукашевич В.З. Судопроизводство по делам частного об- винения. Д., ЛГУ.

Конспект русского уголовного процесса / Составлен по учебнику Викторского согласно последи. Университетск. программе. - М.: Изд-во Современность, 1913.

Курс советского уголовного процесса /Под ред. Бойкова А.Д. и КарпецаИ.И.М.,1989.

Курс советского уголовного процесса. М., 1989.

Комментарий к УПК РФ / Под общей ред. заместителя Министра Внутренних дел РФ В.В. Мозякова. М.: Экзамен, 2002.

Кудрявцева А.В., Лившиц Ю.Д. О понятии принципа в уголовном процессе // Правоведение.- 2001 -№ 4.

Конституционные основы правосудия в СССР. М, 1981. Кистяковский А. О значении судебной реформы в деле улучшения

уголовного правосудия. Киев, 1870.- С. 37.

Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронелс: ВГУ, 1971.-159с.

Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб.: Тип. В.А.

Тиханова, 1894.

Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. -Сборник

«Судебные речи». СПб., 1905, изд-е 4.- С.1, 35.

Квигли Дж. Презумпция невиновности и американское право.

//Советское государство и право. 1990, N 9.

Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве РФ: время выбора // Государство и право.-1995.-№ 11.

145

Лазарева В. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе.- Самара.ЮОО.

Лазаревский Н.И. Русское государственное право. Спб., 1913, изд. 3-е, т. 1.

Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные

функции. М., 1986.

Люблинский П.И. Новая теория уголовного процесса. Петроград: Сенатск. тип., 1916.

Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб.. 1906.

Люблинский П.И. Новая теория уголовного процесса. //Журнал Министерства Юстиции.- 1916.- №1.

Люблинский П.И. Процесс, как судебный порядок, и процесс, как правоотношение. //Журнал Министерства Юстиции, 1917, N 1.

Люблинский П.И. Публичная защита в уголовном
процессе.

//Юридический вестник. М., 1913, кн. 1.

Лившиц Ю.Д. Теоретические проблемы воспитательного воздействия советского уголовного судопроизводства // автореферат дисс.докт. Юрид.наук., М., 1977.

Макарова З.В. Расширение прав потерпевшего - веление времени/Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в уголовном судопроизводстве/Отв. Ред. И.Ф. Демидов.- Москва- Оренбург.Издательский центр ОГАУ, 1999.

Махов В. Пешков М. Сделка о признании вины //Российская юстиция.- 1998.-№7.

Мельников А.А. Публичность и диспозитивность в правосудии.- Суд и применение закона. М., 1982.

146

Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. Тарту, 1991.

Мизулина Е.Б. Технология власти: уголовный процесс. Ярославль, 1992.

Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства.//Автореф. дисс. … доктора, юрид. наук. М., 1993.

Мизулина Е.Б. Независимость суда еще не гарантия правосудия, //Советское государство и право, 1992, N 4.

Михайленко А. Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов: Изд. Саратаовск. ун-та, 1975.

Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда. Томск, 1905.

Морозова И., Анненкова А., Дадонов С. Сделки о признании вины как вариант мирового соглашения.//Российская юстиция.-2000.-№1 .-

Милиции С.Д. Сделки о признании вины: возможен ли российский вариант?//Российская юстиция.-1999.-№ 5.

Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль: ЯрГУ, 1976.

Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. Ярославль: ЯрГУ, 1978.

Названова Л.А. Принцип публичности в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного следствия. //Дисс. на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук. Л„ 1990.

О концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право.- 1992.- № 12.

Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М.: Гос. юриздат., 1955.

147

Петрухин И.А. Публичность и диспозитивность в уголовном процессе // Российская юстиция.-1999.-№ 3.

Петражицкий Л.И. Теория права и государства. Издание 2-е., в 2-х томах. СПб., 1907.

Петрухин И.Л., Батуров Г.П„ Морщакова Т.П. Теоретические основы эффективности правосудия. М.: Наука, 1979.

Познышев СВ. Элементарный учебник русского уголовного процесса. М, 1913.

Поляков И.Н, Принцип диспозитивности в деятельности судебных и общественных юрисдикционных органов. //Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М, 1977.

Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса, М., МГУ, 1956.

Полянский Н.Н. Очерки общей теории уголовного процесса. М., 1927.

Полянский Н.Н. К вопросу об участии частных лиц в публичном обвинении. /ЛОридический вестник. 1915, кн. 9.

Полянский Н.Н. К вопросу о праве частных лиц на субсидиарное обвинение. //Юридический вестник. 1914, кн. 6.

Полянский Н.Н. К вопросу о юридической природе обвинения перед судом. //Правоведение. 1960, N 1.

Пономаренко С.С. Реализация принципа состязательности в новом уголовно-процессуальном заколнодательстве.- Политико-правовые аспекты российских реформ 90-х годов XX века (тезисы) /Под ред. А.Ф. Колотова, Д.В Гончарова.- Оренбург, 1996.

Пономаренко С.С. Сделка о признании вины в российском уголовном процессе.//Правоведение.-2001 .-№ 5.

148

Пояснительная записка к проекту УПК РФ // Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Проект. М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, 1994.

Пояснительная записка к проекту УПК РФ // Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Проект Министерства юстиции РФ. М., 1994.

Пояснительная записка к проекту УПК РФ // Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Проект. М.: Государственно-правовое управление Президента РФ, 1994.

Полянский Н.Н., Строгович М.С., Савицкий В.М., Мельников А.А. Проблемы судебного права. М.: изд-во Наука, 1983.

Пусторослев П. П. Русское уголовно-процессуальное право. Юрьев, 1914.-Вып. 1.

Перлов И.Д. Надзорное производство в уголовном процессе. М., 1974.

Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., 1955.

Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М.: изд-во МГУ. 1956.

Радьков В.П. Социалистическая законность в советском уголовном процессе. М., 1959.

Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М.: Госюриздат., 1961.

Радьков В.П. Социалистическая законность в советском уголовном процессе. М.: Госюриздат, 1959.

Ривлин А.П. Понятие обвинения и его место в советском уголовном

процессе. - Вопросы государства и права. М., 1970.

Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. 3-е пересмотренное изд., СПб.: Тип. “Правда”, 1916.

149

Розин Н.Н. К вопросу о новой теории уголовного процесса.//Ж.М.Ю. 1914, N2.

Розин Н.Н. Процесс, как юридическая наука. //Ж.М.Ю. 1910, N 8. - с. 35- 48.

Рогова О.И. Пределы проявления диспозитивности в уголовном судопроизводстве//Дисс. … канд. юрид. наук, Томск, 1994.

Рустамов Х.У. Уголовный процесс. Формы: Учеб. Пособие для вузов. - М., 1998.

Рязановский В.А. Единство процесса. М.: Городец, 1996.

Савицкий В.М. Государственное обвинение. М.: Наука, 1971. - 342 с.

Савицкий В.М„ Потеружа И.И. Потерпевший в советском уголовном процессе. М.: Госюриздат., 1963. -171 с.

Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. • 2-е изд., доп., СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1895. - 791 с.

Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса: судоустройство -судопроизводство,- 4-е изд., доп. и испр., СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1913. - 670 с,

Советский уголовный процесс. Под ред» И.В. Тыричева., М.: ВЮЗИ, 1985. -280с.

Советский уголовный процесс. М.: Юрид. лит., 1979. - 432 с.

Советский уголовный процесс. Под ред. Карева Д.С. М.: Госюриздат.» 1956.-416с.

Софронов Г.В. Публичное и частное начала в уголовно-процессуальном доказательственном праве/Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: материалы Всероссийской научно-практической конференции/Отв.ред. В.Д. Перевалов. Екатеринбург: УрГЮА, 1999. С.260.

150

Стаффорд Р. Частные уголовные преследования. Л., 1988.

Стифен Д.Ф. Очерк доказательственного права, пер. Люблинского П.И. СПб., 1910.

Строгович М.С. Курс уголовного процесса. М., 1958.

Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса и принципы состязательности-М.: Юриздат, 1939. - 150 с.

Строгович М.С. Избранные труды: в 3-х томах. М.: Наука, 1990, т, 1.”

213 с; т. 2.-189с.

Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., изд-во Наука, 1968.в 2-х т.

Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1895.-Изд 2-е.

Савицкий В.М. К вопросу о системе принципов советского уголовного процесса. //Советское государство и право. 1950, N 1.- с. 45-46

Свистунова Т.В. Метод уголовно-процессуального регулирования и диспозитивиость в уголовно-процессуальном праве. //Ученые записки ДГУ. Владивосток, 1973, т. 66.- с. 68-73.

Советский уголовный процесс. М., 1979.

Субъективное право: проблемы осуществления и защиты. //Тезисы док- ладов. Дальневосточный университет, центр молодежной инициативы. Владивосток, 1989.-е. 25-61.

Томин В.Т. О понятии принципа советского уголовного процесса. //Труды высшей школы МООП РСФСР, вып. 12, М„ 1965.

Томин В.Т. О системе принципов советского уголовного процесса.

151

//Сборник тезисов докладов и сообщений научной конференции, посвященной 50-летию Великой Октябрьской Социалистической Революции. Омск, 1967, - с. 49- 50.

Трубникова Т.В. Упрощенные судебные производства в уголовном процессе России: Автореф.дисс.канд.юрид.наук. Томск,1997.

Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. М., I960.

Уголовный процесс: учебник для вузов / Под ред. проф. П.А. Лупинской. - М., 1995.

Уилшир A.M. Уголовный процесс. М.: Госиздат. “Иностранная литература”, 1947

Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980.

Учебник советского уголовного процесса. Л., 1989.

Фаткуллин Ф.М. Изменение обвинения. М., 1971.

Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. М., 1915.

Флетчер Дж. Презумпция невиновности. //Советское государство и право, 1989, N11.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства., т. 1, 2 изд., пере- смотр., СПб,: Тип. М.М. Стасюлевича, 1896. - 594 с.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводтва., т. 2, изд. 2-е,

перераб., СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1899. - 607 с.

Фойницкий И.Л. Курс уголовного судопроизводства.- в 2-х т. СПб., изд-во Альфа, 1996.

Цибарт Е.Э.Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе/ Под ред. проф. А.П. Гуськовой. - Оренбург: издательский центр ОГАУ.-2001.

Цыпкин А.Л. О диспозитивности в советском уголовном процессе. //Советское государство и право. 1958, N 3.

152

Цыпкин А.Л. Система принципов советского уголовног о

процессаУ/Научные труды Саратовского юридического института, 1957, вып. 1.

Цыпкин А.И. О диспозитивности в советском уголовном процессе // Советское государство и право, 1958.- № 3.

Чельцов МА. Система основных принципов советского уголовного процесса. //Ученые записки ВЮЗИ, вып. б, М., 1947.

Чельцов М.А. //Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве СССР, М., 1959. - с. 57-71.

Чельцов М.А. О недопустимости перенесения буржуазных конструкций в советскую уголовно-процессуальную теорию.- Ученые записки ВЮЗИ.М., 1958.

Черепахин Б.Б.К вопросу о частном и публичном праве. М.: Де-юре, 1994.С.19.

Шамардин А.А. Частные начала обвинения и становление принципа диспозитивности в уголовном процессе России// Автореф. Дисс.канд.юрид.наук. Оренбург, 2001.

Шамардин А.А. Примирение сторон и отказ от поддержания обвинения должны утверждаться судом//Российская юстиция-2001-№2..

Шейфер С.А., Петрова Н.Е. Проблемы реформирования производства по делам частного обвинения в духе расширения частных начал в уголовном процессе РФ//Государство и право-1999.-№ 6.

Шершеневич Г.Ф. Общая теория права: вып. 3, М.: Бр. Башмаковы, 1912.- 698с.

Шестакова С.Д. Состязательность уголовного процесса. СПб., 2001.

Щеглов В.Н. Принципы уголовного судопроизводства// Вопросы теории и практики уголовного процесса. - Вы п. 2.-Саратов, 1976.

153

Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л.,ЛГУ., 1963.-172 с.

Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно- процессуальногоправа, М.» “Юридическая литература”, 1967. - 192с.

Энтин М.Л. Международные стандарты прав человека: опыт Совета

Европы. М., 1997.

Якуб М.Л. Демократические основы советского правосудия. М.: МГУ, 1960.-171 с.

Якуб М.Л. О системе принципов советского уголовного процесса // Социалистическая законность, 1952.- № 6.

Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М.: Юрид. лит., 1981. -144 с.

Яковлев В.Ф. О взаимодействии публичного и частного права /Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материалы всероссийской научно-практической конференции /Отв.ред. В.Д. Перевалов. Екатеринбург: УрГЮА, 1999.-С.4.

Якуб М.Л. О понятии принципа уголовного права и уголовного процесса. //Правоведение, 1976, N 1.

Executive Advisory Committee on Sentencing, Crime and Punishment, 1989.

James R. Davis. Criminal Justice in New York City. New York, 1990.

Hans Zeisel. The Limits of Law Enforcement.- Chicago, 1982.

Howard Shapiro et al. The Criminal Justice in the City of New York: An Overview.- New York, 1973.

154

Справочная литература

Латинско-русский словарь / Под ред. И.Х. Дворецкого.- М., 1976.- Болыиая Советская Энциклопедия. Издание второе. - М.: изд-во

«Большая Советская Энциклопедия»,1952.- Т. 14.

Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия. Издание третье. — М.:

Юринформцнтр, 1995.

155

Приложение № 1.

Основания прекращения уголовных дел в судах общей юрисдикции Оренбургской области в период с 1995 по 2001г.

год Общее число прекращенных дел Прекращено по реабилити- рующим основаниям Прекращено по нереабилити-

рующим основаниям 1995 1895 156 1739 1996 2230 168 2062 1997 1497 59 1438 1998 2091 44 2047 1999 2871 87 2784 2000 3370 22 3348 2001 1183 31 1152

156

Приложение № 2.

Таблица № 1 Количество дел, прекращенных судами общей юрисдикции по

нереабилитирующим основаниям

Год Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям

Отмена (изме- нение) закона Амнис тия Дея- тельное раска- яние Прими рение с потер- певшим Отсут- ствие

жалобы

(согла- сия)

потер- певшего Примене ние мер воспита- тельного воздей- ствия Иные осно- вания 1997 71 25 53 895 38 34 322 1998 17 421 23 1229 13 12 332 1999 13 569 133 1558 30 10 420 2000 78 1396 167 1385 15 16 291 2001 5 201 139 497 59 6 245 Таблица № 2 Сводный отчет о работе мировых судей за 12 месяцев 2001 г.

(прекращение уголовных дел)

Из общего числа дел Прекращено в Прекращено по иным основаниям в отношении количества лиц прекращено отношении

количества

лиц Отмена * (измене ние) закона Амнис тия Деятел ьное раская ние Примире ние с потерпе вшим Отсутстви е жалобы(с огл-

асия) потерпевше го Примене ние мер

воспита тельного

воздейст вия Иные основан ия 40 3235 26 101 нет 195 160 2536 210 1 133