lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Сухарева, Нина Дмитриевна. - Прекращение уголовного преследования на стадии предварительного расследования: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Иркутск, 2002 178 с. РГБ ОД, 61:03-12/1003-7

Posted in:

Министерство образования Российской Федерации Байкальский государственный университет экономики и права

На правах рукописи

Сухарева Нина Дмитриевна

ПРЕКРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО

РАССЛЕДОВАНИЯ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно- розыскная

деятельность

Диссертация

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор Орлов Юрий Кузьмич

?

Ирк утск - 2002

2 ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава 1. Прекращение уголовного преследования как процессуальная форма освобождения от уголовной ответственности 15

1.1. Уголовное преследование как процессуальная функция уголовного судопроизводства: понятие, виды, субъекты его осуществляющие. Отличия от обвинения 15 1.2. 1.3. Правовая природа и значение решения о прекращении уголовного преследования. Соотношение с прекращением уголовного дела 24 1.4. 1.3. Соотношение уголовного и уголовно-процессуального закона в регулировании института прекращения уголовного преследования. Значение правовых позиций Конституционного

Суда РФ, Европейского суда по правам”человека 42

Глава 2. Основания прекращения уголовного преследования: понятие, виды, правовые последствия. Институт медиации в уголовном судопроизводстве 54

2.1. Понятие и классификация оснований прекращения уголовного преследования, их правовая сущность. Влияние принципов уголовного судопроизводства на содержание оснований прекращения уголовного преследования. Институт реабилитации в уголовном судопроизводстве 54 2.2. 2.3. Реабилитирующие и нереабилитирующие основания прекращения уголовного преследования: понятие, виды, содержание 74 2.4.

3 2.3. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные основания 82

прекращения уголовного преследования: виды, содержание, проблемы доказывания

Глава 3. решение о прекращении уголовного преследования: формы, сущность и порядок вынесения. Прокурорский надзор и судебный контроль за законностью прекращения уголовного преследования 124

3.1. Решение о прекращении уголовного преследования как правоприменительный акт. Процессуальный порядок его вынесения: взаимосвязь процедуры и оснований 124 3.2. 3.3. Усмотрение лица, принимающего решение о прекращении уголовного преследования: свобода и правовые пределы. Целесообразность решения о прекращении уголовного преследования 140 3.4. 3.5. Права и процессуальные гарантии лиц, освобождаемых от уголовного преследования и пострадавших от преступления 151 3.6. 3.7. Прокурорский надзор и судебный контроль за законностью прекращения уголовного преследования 157 3.8. Заключение 164

Библиографи я

166

4 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования.

Институт прекращения уголовного преследования занимает важное ме- сто в системе процессуальных средств, направленных на обеспечение задач уголовного судопроизводства. Настоящее диссертационное исследование посвящено основаниям и процессуальному порядку принятия решения об освобождении лица от уголовной ответственности и прекращения уголовного преследования. Точное регламентирование и правильное применение закона при принятии указанного решения требует теоретических исследований.

Проблемы прекращения уголовного преследования являются новыми для российской науки уголовного процесса, поскольку ранее они исследовались лишь в контексте проблем института прекращения уголовного дела. Вопросы прекращения уголовных дел анализировались: Л.Б. Алексеевой, Х.Д. Алкиперовым, Я.М. Брайниным, А.Я. Дубинским, П.А. Лупинской, Н.С. Ка-занджаном, С.Г. Келиной, Н.П. Кермиловой, A.M. Лариным, А.А. Магомедо-вым, Э. Мельниковой, А.Д. Прошляковым, М.С. Строговичем, А.И. Сантало- вым, С.Н. Сабаниным, А.В. Савкиным, Ф.Н. Фаткуллиным, Н.В. Жогиным, СП. Щерба, М.И. Якубовичем и др. За последние годы был опубликован ряд статей, посвященных указанной теме1. Многие проблемные вопросы освобождения от уголовной ответственности были затронуты в научных работах Г.Б. Виттенберга, А.Г. Калугина, С.Г. Келиной, П.А. Лупинской, Ю.В. Мат-

’ См., например: Николюк В., Кальницкий В. Спорные вопросы освобождения от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к ст. 228 УК РФ // Уголовное право. 1999. № 2. С. 67-70; Ткачевский Ю. Уголовная ответственность // Уголовное право. 1999. № 3. С. 38; Ефимичев П. Презумпция невиновности: дискуссия продолжается // Уголовное право. 1999. № 4. С. 50; Аликперов Х.Д., Курбанов К.Ш. УК РФ и некоторые проблемы освобождения от уголовной ответственности // Государство и право. 2000. № 1. С. 55; Головко Л.В. Освобождение от уголовной ответственности и освобождение от уголовного преследования: соотношение понятий // Государство и право. 2000. № 6. С. 41-51.

5 веевой, А.Д. Прошлякова, Н.В. Угольниковой и др.1

Особую актуальность теме диссертации придает принятие Уголовно- процессуального кодекса РФ в связи с закреплением в нем нового процессу- ального института - уголовного преследования. Это породило ряд дискусси- онных проблем, связанных с принятием решения о прекращении уголовного преследования. К ним относятся: вопросы об основаниях прекращения уго- ловного преследования; соответствие досудебного прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям принципу презумпции невиновности, о процедуре прекращения уголовного преследования. Дискуссионным является и вопрос о соотношении уголовного и уголовно-процессуального законов в регулировании института прекращения уголовного преследования.

К этому можно добавить наличие спорных положений и противоречивых рекомендаций в теории уголовного процесса и необходимость совер- шенствования института освобождения от уголовной ответственности.

Настоящая диссертация является попыткой комплексного исследования прекращения уголовного преследования как процессуальной формы освобо- ждения от уголовной ответственности, тогда как ранее, исследовались лишь отдельные аспекты рассматриваемого института (Матвеева Ю.В. «Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием»; Се-мернева Н.К. «Освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетних в связи с применением мер воспитательного характера», Сверчков В.В. «Основания освобождения от уголовной ответственности и наказания» и

ДР-)-

1 См.: Лупинская П.А. Теоретические основы принятия решений в советском уголовном процессе. Дис. д-ра юрид. наук. М., 1972; Келина С.Г. Теоретические проблемы освобождения от уголовной ответственности. Дис. д-ра юрид. наук. М., 1976; Виттенберг Г.Б. Освобождения от уголовной ответственности и наказания с применением мер общественного воздействия. Дис. д-ра юрид. наук. Харьков, 1969; Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Дис. д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997; Угольникова Н.В. Прекращение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего с применением принудительных мер воспитательного воздействия. Дис. д-ра юрид. наук. М., 2000; Матвеева Ю.В. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. Дис. канд. юрид. наук. 2001.

6

Объектом настоящего исследования являются: теоретические вопросы прекращения уголовного преследования, правовая регламентация оснований и порядка его прекращения, проблемы реализации этих положений правоохранительными органами.

Предметом исследования выступают нормы уголовного и уголовно- процессуального законодательства России, регламентирующие освобождение от уголовной ответственности и прекращение уголовного преследования.

Цели и задачи исследования.

Цель диссертации состоит в изучении института прекращения уголовно- го преследования как процессуальной формы освобождения от уголовной ответственности, а также в разработке рекомендаций по повышению его эффективности.

Достижение указанных целей предполагает постановку и решение сле- дующих задач:

-исследование правовой природы института прекращения уголовного преследования и определение возможных направлений и перспектив его дальнейшего развития;

-изучение исторического опыта возникновения и развития института прекращения уголовного преследования;

-исследование различия между прекращением уголовного преследования и уголовного дела, уголовным преследованием и обвинением;

-исследование проблемы соотношения уголовного и уголовно- процессуального закона, регламентирующих основания принятия решения о прекращении уголовного преследования;

-исследование процессуального порядка прекращения уголовного пре- следования и проблемы применения усмотрения лицом, принимающим решение о прекращении уголовного преследования;

-выявление в результате изучения следственной и судебной практики нарушений, допускаемых следователем, дознавателем при принятии решения о прекращении уголовного преследования.

7

Значительное внимание, в ходе изучения рассматриваемого института, было уделено исследованию процессуальных гарантий как для лиц, освобождаемых от уголовной ответственности, так и для потерпевшего и гражданского истца. В диссертации высказаны предложения о способах и путях повышения эффективности прокурорского надзора и судебного контроля.

Методология и методика исследования. Методологической основой диссертационного исследования является общефилософская теория познания. В работе использован ряд научных методов, среди которых: исторический, метод сравнительно-правового анализа, логико- юридический, а также метод статистических показателей.

Нормативной базой исследования явилась Конституция Российской Фе- дерации, УПК РФ, постановления и определения Конституционного Суда РФ, международно-правовые документы, руководящие разъяснения Пленумов Верховного Суда РФ (СССР, РСФСР).

Изучена монографическая и иная специальная литература, материалы следственной и судебной практики, свыше 100 уголовных дел, прекращенных судами, органами прокуратуры и УВД Иркутской области с 1999 по 2002 г.г., материалы, опубликованные в периодической печати.

При написании работы диссертант использовала материалы из личного 20-летнего опыта работы в органах прокуратуры Иркутской области в должностях следователя, прокурора отдела по надзору за рассмотрением уголовных дел в судах, старшего помощника Иркутского транспортного прокурора, а также судьей районного суда.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в нем впервые на базе нового уголовно-процессуального законодательства (УПК РФ) детально проанализирован новый институт уголовно- процессуального права - уголовное преследование. Впервые исследована правовая природа этого института, его соотношение с прекращением уголовного дела, проблемы взаимодействия уголовного и уголовно- процессуального законов в регулировании прекращения уголовного пресле-

8 дования. Впервые в процессуальной литературе обстоятельно проанализирован вопрос о воздействии принципов уголовного судопроизводства на содержание оснований прекращения уголовного преследования и требования к его процедуре. Впервые на базе нового законодательства системно рассмотрен процессуальный институт реабилитации в уголовном судопроизводстве вследствие прекращения уголовного преследования. Также новым является исследование медиации в уголовном судопроизводстве в контексте ее нормативного закрепления в УПК РФ. С позиций новых положений УПК РФ в дис- сертации впервые исследованы основания прекращения уголовного преследования, приведена их классификация.

Научная новизна диссертационного исследования обусловлена также и тем, что в работе рассматривается вопрос об усмотрении следования при принятии решения о прекращении уголовного преследования, анализируются его пределы и основание.

На защиту выносятся следующие основные положения.

  1. Прекращение уголовного преследования лица на стадии предвари- тельного расследования - это решение государства в лице органов предварительного расследования, принимаемое в порядке и на основаниях, предусмотренных УПК РФ, о прекращении процессуальной деятельности в целях изобличения конкретного подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления в связи с наличием оснований освобождения указанных лиц от уголовной ответственности. Начальным моментом реализации функции уголовного преследования следует считать момент возбуждения уголовного дела. Осуществление уголовного преследования может и не сопровождаться предоставлением лицу «формального процессуального статуса». При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против кон- кретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него.

9

  1. Уголовное преследование отличается от обвинения следующими при знаками:

а) Начальным моментом осуществления процессуальной функции. Уго ловное преследование начинается с момента возбуждения уголовного дела и проявляется во множестве процессуальных действий принудительного ха рактера. Обвинение начинает осуществляться в момент, когда появляются достаточные данные для утверждения о совершении определенным лицом преступления, т.е. момент вынесения постановления о привлечении в качест ве обвиняемого или составления обвинительного акта.

б) Субъектами, в отношении которых осуществляется процессуальная деятельность. Уголовное преследование характеризуется более широким кругом субъектов, в отношении которых оно осуществляется. Это не только обвиняемый, но также и подозреваемый и лица, которым не предоставлен «формальный процессуальный статус». Обвинение выдвигается и поддер живается только в отношении обвиняемого.

в) Объемом процессуальной деятельности, т.к. объем процессуальной деятельности, составляющий содержание уголовного преследования шире обвинения и включает его в себя.

г) Основаниями и процедурой прекращения.

  1. Согласно УПК РФ прекращение уголовного преследования без пре кращения уголовного дела допускается в следующих случаях:

а) Непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению пре ступления (п.1 ч.1 ст. 27 УПК РФ);

б) Наличие оснований для прекращения уголовного преследования в от ношении не всех подозреваемых или обвиняемых по делу (ч. 5 ст. 213 УПК РФ).

На наш взгляд, во всех остальных случаях прекращение уголовного преследования должно влечь прекращение уголовного дела, т.е. основания вынесения этих процессуальных решений должны быть тождественны. Законодатель должен признать основания прекращения уголовного преследова-

10 ния, закрепленные в ст. 27 УПК РФ (кроме перечисленных выше), влекущими прекращение уголовного дела.

  1. Принятие решения о прекращении уголовного преследования воз можно только при наличии предусмотренных законом оснований.

Основания прекращения уголовного преследования лица на стадии предварительного расследования - это фактические обстоятельства, имеющие уголовно-правовую и уголовно-процессуальную природу, предусмотренные УПК РФ и исключающие возможность продолжения процессуальной деятельности в целях изобличения конкретного подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления в связи с наличием условий и оснований освобождения указанных лиц от уголовной ответственности либо в силу прямого предписания уголовно- процессуального закона. Правовая сущность (природа) оснований прекращения уголовного преследования обусловлена действием ряда принципов уголовного права и процесса, среди которых можно назвать презумпцию невиновности, принцип публичности, принцип «поп bis in idem».

  1. Основания прекращения уголовного преследования могут быть двоя кого рода. Первые имеют уголовно-правовую природу, они определяются степенью общественной опасности деяния (отсутствие события преступле ния, отсутствие состава преступления, утрата деянием или лицом, его совер шившим, общественно опасного характера и др.). Вторые определяются со циальным статусом лица и от характера деяния не зависят (отсутствие согла сия определенного органа на возбуждение уголовного дела или привлечение лица в качестве обвиняемого). Первые можно классифицировать как уголов но-правовые основания прекращения уголовного преследования, вторые
    • как уголовно-процессуальные.

Исходя из этого предлагается решение весьма актуального и спорного в настоящее время вопроса о соотношении уголовного и уголовно- процессуального закона при регламентации оснований прекращения уголовного преследования (как известно, в действующих УК и УПК в этом вопросе

11

имеются серьезные противоречия). Уголовно-правовые основания могут быть установлены только уголовным законом. Именно уголовный закон устанавливает основания и условия уголовной ответственности, определяет, какие деяния относятся к преступлениям, классифицирует их по степени общественной опасности и т.п. Поэтому он же должен устанавливать и основания освобождения от уголовной ответственности. УПК может регламентировать только процессуальный порядок (процедуру) такого освобождения. Именно поэтому, введение в УПК РФ положений, противоречащих УК РФ следует оценивать как выход законодателя за рамки предмета регулирования процессуального законодательства. УПК РФ должен быть приведен в соответствие с рассмотренными положениями уголовного закона.

Уголовно-процессуальные основания тоже должны быть предусмотрены соответствующим законом (о статусе судей, о статусе депутата и т.п.), а в УПК только воспроизведены, поскольку особый социальный статус определенных категорий лиц в обществе определяется исходя не из процессуальных, а иных, более общих критериев. Поэтому данные основания могут быть названы уголовно-процессуальными с определенной степенью условности, в противопоставлении их уголовно-правовым, поскольку природа тех и других принципиально различна.

  1. На основании изложенного можно предложить следующую классификацию оснований прекращения уголовного преследования на уголовно-правовые (материально-правовые) и уголовно-процессуальные (процессуально-правовые).

К первой группе (уголовно-правовых) оснований мы относим следующие основания:

1) отсутствие события преступления (п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ); 2) 3) отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 4) 5) истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 6) 7) смерть обвиняемого или подозреваемого, за исключением случаев, 8)

12 когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

5) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, кроме случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 20 УПК РФ (п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 6) 7) примирение сторон (ст. 25 УПК РФ); 8) 9) изменение обстановки (ст. 26 УПК РФ); 10) 11) акт амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); 12) 13) непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению пре- ступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); 14) 10) наличие в отношении лица вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п.4 ч. 1 ст. 27 УПК

РФ);

11) наличие в отношении лица, неотмененного постановления органа дознания, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению или постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); 12) 13) деятельное раскаяние (ст. 28 УПК РФ). 14) К уголовно-процессуальным основаниям прекращения уголовного пре- следования, на наш взгляд, относятся следующие обстоятельства:

1) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3-5, 9 и 10 части 1 статьи 448 УПК РФ; 2) 3) отсутствие согласия Совета Федерации или Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации на удовлетворение ходатайства Генерального прокурора Российской Федерации о привлечении в качестве обвиняемого члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы в соответствии с п. 1 части первой статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса РФ (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 4)

13

3) отсутствие согласия Конституционного Суда РФ на привлечение в качестве обвиняемого судьи Конституционного суда РФ (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 4) 5) отсутствие согласия квалификационной коллегии судей на привлече- ние в качестве обвиняемого лиц, перечисленных в п.п. 4,5 части 1 ст. 448 УПК РФ; 6) 7) отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п.бч.1 ст. 27 УПК РФ). 8) Только такой подходи к разрешению проблемы соотношения уголовного и уголовно-процессуального законов при прекращении уголовного преследования обеспечит законность выносимых следователем решений.

  1. Основания прекращения уголовного преследования, предусмотренные п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК, п.п. 6-8 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, следует отнести к нереаби-литирующим, с исключением их из перечня, предусмотренного ч.2 ст. 133 УПК РФ.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного иссле- дования состоит в том, что это первая попытка проанализировать нормы, регулирующие прекращение уголовного преследования, в свете нового УПК РФ. Диссертационное исследование содержит конкретные предложения, которые могут быть использованы в законотворческом процессе, а также в практической деятельности органов расследования, прокуратуры и суда. Результаты исследования, теоретические рекомендации и фактический материал диссертации могут быть использованы в научно-исследовательской работе по указанной проблеме, в учебном процессе юридических заведений, для преподавания дисциплин «Уголовное право», «Уголовно- процессуальное право», спецкурсов. В процессе исследования выявлены пробелы в законодательстве, регулирующем основания и порядок принятия решения о прекра-

?

14 щени и уголо вного дела, и
выска зано пред ложе ние о необх одим ости их уст- ранен ия путем внесе ния измен ений в УПК РФ. Мате риал ы диссе ртаци онног о иссле дован ия призв аны спосо бство вать всест орон нему, полн ому и объек тив- ному рассл едова нию уголо вных дел.

Апро баци я и внед рени е резул ьтато в иссле дова ния. Резул ьтаты ис- следо вания были испол ьзова ны в публ икаци ях диссе ртант а, посвя щенн ых проб лемн ым аспек там прек раще ния уголо вного пресл едова ния.

Стру ктур а диссе ртац ии опре деляе тся целя ми и задач ами иссле дован ия и состо ит из введе ния, трех глав, закл ючен ия, списк а литер атур ы.

15

Глава 1.

ПРЕКРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

КАК ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ФОРМА ОСВОБОЖДЕНИЯ

ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

1.1. Уголовное преследование как процессуальная функция

уголовного судопроизводства: понятие, виды, субъекты

его осуществляющие. Отличия от обвинения

Анализируя характерные особенности уголовного процесса, известный русский процессуалист проф. Н.Н. Розин писал: «Третью особенность процессуально-правового отношения представляет его подвижность, его постепенный переход через ряд связанных друг с другом отдельных стадий от начала до завершения… Именно поэтому уже старая юриспруденция употребляла термин processus judicii… оттеняющий момент развития, движения вперед»1.

Движущим началом уголовно-процессуальной деятельности, в особенно- сти, на досудебных стадиях, является уголовное преследование. Nemo nisi accu-satus fuerit, condemnari potest (лат.) - гласит одна из заповедей судопроизводства, сформулированная еще Цицероном.

На ранних этапах развития уголовного процесса (обвинительный тип) вы- движение обвинения (инициирование уголовного преследования) было, по сути, единственным процедурным элементом, остальное занимали поединки, ордалии, клятвы, которые детально не регулировались уголовно-процессуальным правом.

В последующем, развитие частно-исковых форм уголовного процесса, по- степенное преобразование их в публично-исковые, не уменьшило значение уголовного преследования как важнейшей функции уголовного судопроизводства, первопричины динамичности уголовно- процессуальных отношений.

1 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. СПб., 1914. С. 9. Никто не может быть осужден без соответствующего обвинения (лат.).

16

Именно поэтому исследование существа уголовного преследования важно не только для уяснения правовой природы решений о его прекращении, но и для осмысления тенденций развития российского уголовного судопроизводства.

При анализе сущности уголовного преследования сразу же возникает во- прос о его характере, месте в деятельности органов предварительного расследования, и соотношения с другими уголовно-процессуальными функциями, реализуемыми в стадии предварительного расследования.

С целью разрешения этого вопроса необходимо исследовать содержание понятия «уголовное преследование».

Термин «уголовное преследование» впервые был введен в научный оборот в дореволюционный период российской науки уголовно-процессуального права. Использование этого термина было связано с выделением трех основных функций уголовного судопроизводства: уголовного преследования (обвинения), защиты и разрешения уголовного дела.

Так, С. И. Викторский писал, что «…уголовное преследование - полномочие государства требовать расследования дела судебным порядком и наказания виновного»1. Полагая, что уголовное преследование «может быть названо и обвинением», автор подчеркивал, что «оно равняется не только возбу-ждению преследования, но и обличению обвиняемых на суде» . И.Я. Фойниц-кий, отмечая тождественность понятий начальной стадии обвинения и возбуждения судебного преследования, писал: « Возбуждение уголовного преследования слагается из двух процессуальных актов - предъявления обвинения суду и принятия его судом»3. И.Я. Фойницкий подчеркивал, что «возбуждение преследования - акт обвинителя» в этом смысле должен отличаться от «начатия дела» в судебном порядке4.

Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М, 1997. С. 232.

2 Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М., 1997. С 234.

3 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996. С. 10.

4 Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 10.

17

Н.Н. Розин считал, что «обвинительные функции прокурора распадаются на возбуждение уголовного преследования и обличение обвиняемого перед судом»1.

В.В. Случевский полагал, что уголовное преследование синоним термина «уголовный иск»2.

Таким образом, термин «уголовное преследование» употреблялся дорево- люционными процессуалистами как синоним обвинения в целом или его на- чального этапа. При этом в качестве самостоятельного от обвинения понятия он практически не употреблялся.

Впоследствии термин «уголовное преследование», как и учение о триаде основных процессуальных функций, были восприняты наукой советского уголовного процесса. На разных этапах развития научной мысли осмысление содержания термина «уголовное преследование» менялось.

Так, в ряде публикаций уголовное преследование рассматривалось как процессуальная деятельность, направленная на доказывание виновности определенного лица, состоящая в формулировании и обосновании вывода о совершении определенным лицом преступления. При этом выдвижение обвинения в отношении лица на стадии предварительного расследования рассматривалось как форма уголовного преследования.

В последующем в содержание понятия «уголовное преследование» стали включать меры уголовно-процессуального принуждения.

Так, Н.Я. Якубович считает, что лицо, производящее дознание и следова- тель осуществляют функции раскрытия преступлений, уголовного преследования и предупреждения преступлений. По мнению автора, раскрытие преступления завершается сбором достаточных доказательств, дающих основание для предъявления обвинения, и что функция уголовного преследования начинается

с момента привлечения в качестве обвиняемого .

1 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. СПб., 1914. С. 245.

2 Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1895. С. 536.

3 Якубович Н.А. Процессуальные функции следователя. Проблемы предварительного след ствия в уголовном судопроизводстве. М., 1980. С. 15.

18

Однако такая позиция была подвергнута критике по причине некоторой непоследовательности. С одной стороны, Н.Я. Якубович выступает против отождествления уголовного преследования с обвинением, считая, что уголовное преследование шире обвинения и включает его. При этом автор связывает уголовное преследование с процессуальным принуждением, которое может применяться и до привлечения лица в качестве обвиняемого (например, задержание подозреваемого). С другой стороны, Н.Я. Якубович связывает момент начала реализации этой процессуальной функции с моментом вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, т.е. сужает содержание рассматриваемого понятия.

Иная точка зрения по поводу данного понятия была высказана А.Б. Со- ловьевым, который полагал, что уголовное преследование - это «…деятель- ность специально уполномоченных на то законом должностных лиц (дознавателя, начальника и иных работников органов дознания, следователя, начальника следственного отдела, а также прокурора) в пределах их компетенции, направленная на обеспечение неотвратимости наказания за совершенное преступление и реализуемая при расследовании преступлений путем возбуждения уголовного дела против конкретного лица, его задержания, применения меры пресечения до и после предъявления обвинения, привлечения к уголовной ответственности, проведения следственных действий, ограничивающих конституционные права обвиняемых и подозреваемых, составления обвинительного заключения и передачи дела в суд для осуществления правосудия» .

Таким образом, начальным этапом реализации функции уголовного пре- следования, при таком подходе, считалось возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица (in personam).

А.Б. Соловьев подчеркивал, что «при возбуждении уголовного дела по факту преступления начальным моментом уголовного преследования явится проведение первого процессуального действия, связанного с применением мер процессуального принуждения». Завершается уголовное преследование в досу-

1 Прокуратура в условиях судебно-правовой реформы: Сборн. научн. тр. М., 1997. С. 10.

19 дебных стадиях уголовного судопроизводства составлением обвинительного заключения и передачей дела прокурором в суд для осуществления правосудия.

В литературе высказывались даже точки зрения, что деятельность частных детективов, в том числе по собиранию доказательств обвинения, может быть отнесена к уголовному преследованию1.

Определенное влияние на развитие теоретических взглядов на уголовное преследование оказал Конституционный Суд РФ.

Так в постановлении от 14 января 2000 г. принятом в связи с жалобой И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ, Конституционный Суд РФ выразил позицию, согласно которой уголовное преследование на досудебной стадии процесса считается равнозначным расследованию преступлений и обе эти функции начинают осуществляться с момента возбуждения уголовного дела. В п. 4 мотивировочной части данного постановления, в частности, говорится, что «актом возбуждения уголовного дела начинается публичное уголовное преследование от имени государства в связи с совершенным преступным деянием…», в соответствии с чем «…правила о порядке возбуждения дела предваряют регулирование расследования, т.е. той досудебной стадии уголовного процесса, в ходе которой на специальные указанные в законе органы и должностных лиц возлагаются обязанности по раскрытию преступлений, изобличению виновных, формулированию обвинения и его обоснованию» .

По мнению Ф. Багаутдинова и А. Васина, сформулированное Конституци- онным Судом РФ понятие уголовного преследования, «…оказалось размытым и неясным, т.к. уголовное преследование необходимо понимать, действительно, как функцию обвинения, но исчислять ее не с момента возбуждения уголовного дела, а со времени привлечения лица к уголовной ответственности. Возбуждение дела является лишь началом расследования, которое при наличии соответствующих обстоятельств может завершиться и без уголовного преследования.

1 Агутин А.Н. Правовые и тактические аспекты частной сыскной деятельности. Дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1996. С. 21.

2 Собрание законодательства РФ. 2000. № 5. Ст. 611.

20 Не случайно Конституция РФ связывает возникновение права на защиту как основного инструмента противостояния обвинению не с возбуждением уголовного дела, а с привлечением лица к уголовной ответственности с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения»1.

Такая позиция представляется крайне спорной, поскольку само возбужде- ние дела в отношении конкретного лица можно рассматривать как начальный этап привлечения лица к уголовной ответственности, что свидетельствует о начале уголовного преследования именно с этого момента.

Таким образом, начальным моментом реализации функции уголовного преследования, на наш взгляд, следует считать момент возбуждения уголовного дела.

В Постановлении по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова от 27 июня 2000 г. № 11 -п Конституционный Суд подчеркнул, что осуществление уголовного преследования может и не сопровождаться предоставлением лицу «формального процессуального статуса». При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него (в частности, разъяснением в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права не давать показаний против себя самого)»2.

Развитие теоретических взглядов на уголовное преследование, формулиро- вание правовых позиций по этому вопросу Конституционным Судом РФ привело к закреплению этого понятия в уголовно-процессуальном законодательстве.

1 Багаутдинов Ф., Васин А. Прекращение уголовного преследования // Законность. 2000. № 12. С. 34.

2 Собрание законодательства РФ. 2000. № 27. Ст. 2882.

21

Следует отметить, что термин «уголовное преследование» ни разу не упот- реблялся в УПК РСФСР. Это понятие упоминалось лишь в ст. 31 Закона о прокуратуре Российской Федерации, принятого 18 октября 1995 года (в редакции Федеральных законов от 17 ноября 1995 г. и 10 февраля 1999 г.), где отмечалось, что «…осуществляя уголовное преследование, органы прокуратуры, проводят расследование по делам о преступлениях, отнесенных уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации к их компетенции».

Впервые в уголовно-процессуальном законодательстве России термин «уголовное преследование» был закреплен в п. 55 ст. 5 УПК РФ, который гласит: «Уголовное преследование - процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления». Таким образом, законодатель предпочел широкую трактовку термина «уголовное преследование», включив в него всю процессуальную деятельность, направленную на изобличение лица, совершившего преступление, а не только предъявление обвинения.

Следует полностью согласиться с В.В. Дорошковым, который полагает, что уголовное преследование «… также следует рассматривать в материальном и процессуальном аспектах»1. Представляется, что в материально-правовом аспекте уголовное преследование представляет собой признаки преступления, по которому возбуждено уголовное дело, уголовно-правовую формулировку подозрения или обвинения в совершении преступления.

В процессуальном смысле уголовное преследование представляет собой основанную на законе процессуальную деятельность участников уголовного судопроизводства на стороне обвинения по изобличению обвиняемого и подозреваемого в инкриминируемых им преступлениях, включая поддержание обвинения в суде. В зависимости от уголовно- правовой стороны уголовного преследования преступления УПК РФ выделяет три его вида: публичное, частно-публичное и частное.

’ Дорошков В.В. Частное обвинение. Правовая теория и судебная практика. М, Норма. 2000. С. 13.

22

Дела о преступлениях, предусмотренных статьями 115, 116, 129 частью первой и 130 Уголовного кодекса Российской Федерации, являются уголовными делами частного обвинения. Такие дела возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя и представителя и подлежат прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым. Примирение допускается до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора и является обязательным для суда.

Уголовные дела о преступлениях, предусмотренных статьями 131 частью первой, 136 частью первой, 137 частью первой, 138 частью первой, 139 частью первой, 145, 146 частью первой и 147 частью первой Уголовного кодекса Российской Федерации, являются уголовными делами частно- публичного обвинения. Эта группа дел возбуждается не иначе как по заявлению потерпевшего, но прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежат.

Прокурор, следователь, дознаватель с согласия прокурора вправе возбу- дить уголовное дело частного или частно-публичного обвинения и при отсутствии заявления потерпевшего, если оно совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам неспособного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами.

Все дела не являющиеся делами частно и частно-публичного обвинения считаются делами публичного обвинения.

Уголовно-процессуальный закон исчерпывающе определяет круг субъек- тов уголовного судопроизводства, на которых возлагается обязанность осуществления уголовного преследования и устанавливает зависимость между субъектами уголовного преследования и его видом.

Согласно ч. 1 ст. 21 УПК РФ уголовное преследование от имени государст- ва по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляют прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель. В указанных выше случаях эти субъекты вправе осуществлять уголовное преследование и по делам частного обвинения.

23

По делам частного обвинения уголовное преследование осуществляет от своего имени потерпевший, его законный представитель и (или) представитель. По другим категориям дел указанные субъекты самостоятельно не осуществляют уголовное преследование, а лишь участвуют в его осуществлении (представляя доказательства, заявляя ходатайства и т.д.).

Рассматривая вопрос о субъектах уголовного преследования следует отме- тить, что А.Б. Соловьев полагал, что в их число должны включаться «…не только лица, непосредственно расследующие преступление, но и осуществляющих прокурорский надзор и ведомственный контроль за этой деятельностью», т.е., например, начальники органов дознания, начальники следственных отделов и т.д. Насколько эта точка зрения соотносится с положениями ч. 1 ст. 21 УПК РФ?

Представляется, что эта позиция не противоречит смыслу понятия уголов- ное преследование и, соответственно, положениям ст. 21 УПК РФ. Ведь на- чальник следственного отдела, дающий в рамках своих полномочий указание следователю о проведении того или иного следственного действия, направленного на получение доказательства виновности обвиняемого в совершении преступления, осуществляет процессуальную деятельность, направленную на изобличение этого лица в совершении преступления, т.е. уголовное преследование по определению, данному в ст. 5 УПК РФ.

Для уяснения смысла понятия «уголовное преследование» важное значение имеет его соотношение с понятием «обвинения».

Уголовно-процессуальный закон раскрывает содержание термина «об- винение» в п. 22 ст. 5 УПК РФ, где говорится: «Обвинение - утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным зако- ном, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом». Анализ этого понятия позволяет выделить следующие признаки, по которым можно провести различие между уголовным преследованием и обвинением:

а) Начальный момент осуществления процессуальной функции. Как уже отмечалось, уголовное преследование начинается с момента возбужде-

24 ния уголовного дела и проявляется во множестве процессуальных действий принудительного характера. Обвинение начинает осуществляться в момент, когда появляются достаточные данные для утверждения о совершении определенным лицом преступления, т.е. момент вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого или составления обвинительного акта.

б) Субъекты, в отношении которых осуществляется процессуальная деятельность.

Уголовное преследование характеризуется более широким кругом субъ- ектов, в отношении которых оно осуществляется. Это не только обвиняемый, но также и подозреваемый и, как отмечалось выше, лица, которым не предоставлен «формальный процессуальный статус». Обвинение характеризуется четкой персонифицированностью субъекта, в отношении которого оно выдвигается и поддерживается, это - обвиняемый.

в) Объем процессуальной деятельности

Из определений, данных в ст. 5 УПК РФ с очевидностью следует, что объ- ем процессуальной деятельности, составляющий содержание уголовного преследования шире обвинения и включает его в себя. В этом смысле современное понимание рассматриваемых понятий существенно отличается от их толкования дореволюционной школой уголовного процесса, где между указанными терминами было обратное соотношение.

г) Исходя из самостоятельного характера обвинения и уголовного пре следования, уголовно-процессуальный закон проводит разграничение и между основаниями и процедурой прекращения этих видов процессуальной деятель ности, что будет рассмотрено в следующей главе.

1.2. Правовая природа и значение решения о прекращении уголовного преследования. Соотношение с прекращением уголовного дела

Анализ исторических памятников уголовно-процессуального права России свидетельствует, что потребность в законодательном закреплении института прекращения уголовного преследования возникла с давних времен.

25

Так, по «Русской правде» за вред, причиненный холопом или рабом, отве- чал их владелец, а сами непосредственные причинители вреда от юридической ответственности перед потерпевшим освобождались (ст.ст. 64, 65). В ст. 36 этого документа предусматривался запрет уголовного преследования лица совершившего убийство «вора» на месте преступления. О прекращении уголовного преследования в отношении обвиняемого говорила и ст. 23 («Суд о побоях»), согласно которой «если же истец придет со знаками побоев, а явятся свидетели, которые докажут, что он сам начал драку, то побои засчитать ему за взыскание с него как с зачинщика». В середине XV века среди норм, закрепляющих основания прекращения уголовного преследования, появляется мировое соглашение между потерпевшим и зачинщиком (обвиняемым), клятва («рота») в невиновности - присяга перед богом и целование креста, а также упоминается о непреступном причинении вреда (ст.ст. 80, 105, 98 Псковской судной грамоты.) В дальнейшем развитии процессуального законодательства наблюдается тенденция расширения таких оснований. Так, ст.ст. 7 и 48 Судебника Ивана Грозного закреплялось положение, согласно которому обвиняемый освобождался от ответственности, если он побеждал в судебном поединке - «в поле».

В ст.ст. 12, 54-56 Судебника 1550 г. впервые закрепляется норма об осво- бождении виновного лица от ответственности (прекращения в отношении него уголовного преследования) в связи с передачей его на поруки, в том числе и в случае, если обыск не дал уличающих доказательств его вины.

В Соборном уложении 1649 года, в главах X «О суде» (ст.ст. 113, 121, 200, 201), XX «Суд о холопех» (ст. 33), XI «Суд о крестьянах» (ст.ст. 1, 2), XXI «О разбойных и татийных делах» (ст. 92), XXII «Указ за какие вины кому чинить смертныя казнь и за какие вины смертию не казнить, а чинить наказание (ст.ст. 18, 20, 21) закреплялись такие основания прекращения уголовного преследования, как совершение противоправного деяния в состоянии необходимой обороны, истечение срока давности привлечения виновного лица к ответственности, казус, ненарочное убийство и др.

26

Воинские артикулы 1715 года Петра I расширяют границы института пре- кращения уголовного преследования. Помимо необходимой обороны (арт. 141, 156, 157), крайней необходимости (арт. 123, 180), случайности (арт. 158, 159), данный законодательный акт в толковании к артикулу 195 детализирует понятие крайней необходимости, определяет невменяемость и малолетство как обстоятельства, исключающие уголовную ответственность.

В Уголовном уложении, действовавшим до 1917 г., также описывались формулы невменяемости, малолетства, случайности, необходимой обороны, крайней и исполнительской необходимости, давности, как оснований прекращения уголовного преследования и освобождения обвиняемого от уголовной ответственности.

В дальнейшем рассматриваемый институт был воспринят советским уго- ловным и уголовно-процессуальным правом, получив закрепление в законодательстве.

Приведенные исторические примеры показывают, что законодатель на всем протяжении развития института прекращения уголовного преследования, связывал его основания и процедуру с основаниями освобождения от уголовной ответственности, усложняя или упрощая процессуальную форму принятия решений об этом в зависимости от конкретных уголовно-правовых оснований.

Именно поэтому, раскрытие правовой сущности процессуального институ- та прекращения уголовного преследования, являющегося процессуальной формой освобождения от уголовной ответственности, требует рассмотрение понятия и оснований уголовной ответственности, а также уголовно-правового содержания термина «освобождение от уголовной ответственности.

В словаре русского языка ответственность определяется как «обязанность, необходимость, давать отчет в своих действиях, поступках и т.п. и отвечать за их возможные последствия, за результат чего-либо» .

Однако теория уголовного права оперирует более усложненным понятием ответственности.

’ Словарь русского языка. Т. 2. М., 1982. С. 668.

27

В теории уголовного права выделяют две концепции уголовной ответст- венности: позитивно-перспективную и негативно-ретроспективную.

Позитивный вид уголовной ответственности представляет собой такую оценку поведения, когда конкретные поступки субъектов соответствуют тем требованиям, которые закреплены в правовых нормах. Это «ответственное» поведение, свидетельствующее, что у конкретного лица сформировалось чувство ответственности, что субъект выработал уважительное отношение к норме уголовного права.

З.А. Астемиров отмечает, что «…такое позитивное проявление ответствен- ности обращено в будущее и носит перспективный характер в том смысле, что способствует закреплению личностного стереотипа в виде привычки поступать ответственно во всех случаях»1.

О позитивной ответственности, как о правомерном поведении, пишут Т.Т. Дубинин, Т.Д. Зражевская, П.Е. Недбайло, А.Н. Тарбагаев и другие уче- ные2. Критикуя «перспективную» направленность такого понимания ответственности Сверчков отмечает: «Позитивный (от лат. positivus - положительный) - утвердительный; действительно наличный, фактический. Следовательно, говорить о позитивной юридической ответственности, подразумевая ее в будущем, - ничтожно, но принимать правомерное поведение субъекта как долженствование (иногда переходящее в обязанность) в действительности - вполне приемлемо»3. По мнению указанного автора: «Позитивная ответственность - социально- психологическое явление, действительная, наличная, осознанная, реализованная, вытекающая из правомерного (должного, иногда
переходящего в обязанное) поведения способность

1 Астермиров З.А. Понятие юридической ответственности. СПб, 1979. № 6. С. 61.

2 Дубинин Т.Т. Ответственность и освобождение от нее по советскому уголовному праву. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1984. С. 22; Зражевская Т.Д. Ответственность по советскому государственному праву. Воронеж: Воронежский ун-т, 1980. С. 20, 21; Недбайло П.Е. Систе ма юридических гарантий применения советских правовых норм // Правоведение. Л., 1971. № 3. С. 50-52; Тарбагаев А.Н. Понятие и цели уголовной ответственности. Красноярск: Красноярский ун-т, 1985. С. 9, 23, 25-26, 29-31.

3 Сверчков В.В. Основания освобождения от уголовной ответственности и (или) наказания: система, законодательная регламентация, эффективность применения. Дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1997. С. 22.

28 субъекта воспринимать объективное и (или) субъективное воздействие одобрением»1.

Несмотря на наличие споров относительно определения позитивной уголовной ответственности, очевидно одно - в этом смысле термин ответственность не употребляется в нормах, регулирующих освобождение от уголовной ответственности и прекращения уголовного преследования. Любое понимание позитивной уголовной ответственности исключает возможность освобождения от неё. Именно поэтому, обращаясь в последующем к понятию уголовной от- ветственности, мы будем иметь в виду её негативно-ретроспективное понимание2.

Под негативно-ретроспективной уголовной ответственностью понимают уголовно-правовые последствия совершения лицом преступления (осуждение, наказание и т.д.).

Все подходы к определению негативно-ретроспективной уголовной ответ- ственности, изложенные в литературе, можно разделить на следующие группы:

а) ответственность - обязанность субъекта (иногда нереализованная) претерпевать неблагоприятные последствия своего противоправного деяния.

Я.Ы. Брайнин, Н.С. Лейкина, Г.Д. Коробков полагают, что уголовная ответственность - это обязанность лица, совершившего преступление, отвечать за содеянное в соответствии с уголовным законом3.

б) ответственность - мера государственного принуждения, заключаю щаяся в лишениях личного или имущественного характера.

Так, А.И. Санталов полагает, что уголовная ответственность это мера принуждения установленная государством, когда в результате реализации прав и

1 Сверчков В.В. Там же. С. 24.

2 Ряд авторов прекращение уголовного преследования рассматривают как одну из форм реа лизации позитивной уголовной ответственности.

3 Брайнин ЯМ. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М, 1963. С. 25; Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968. С. 30-31; Коробков Г.Д. Освобождение от уголовной ответственности и наказания по советско му уголовному праву / Под ред. П.Ф. Тельнова. М., 1981. С. 5.

29 обязанностей участников уголовных правоотношений и применение норм уго- ловного права конкретное деяние и лицо, его совершившее, подвергаются судом отрицательной государственно-правовой и морально - политической оценки в целях исправления и перевоспитания правонарушителя, предупреждения совершения преступления как самим осужденным, так и иными лицами1.

А.В. Наумов предлагает понимать под уголовной ответственностью все меры уголовно - правового воздействия, применяемые к лицу, совершившему преступление2.

С.Г. Келина, определяя содержание уголовной ответственности, указывает на последствия, применяемые к виновному: «Уголовная ответственность - при- нудительное осуществление невыгодных правовых последствий и лишений, применяемых государством к лицу признанному судом виновным в совершении преступлений» .

в) ответственность - отрицательная оценка, осуждение совершившего преступление лица и его деяния.

По мнению профессора А.И. Рарога, уголовная ответственность относится к фундаментальным понятиям уголовного права, которое является связующим звеном юридической триады: «преступление - юридическая ответственность -наказание», в которой по сути дела выражается смысл всего уголовного законодательства. «Уголовная ответственность - это сложное социально-правовое последствие совершения преступления, которое включает в себя четыре элемента: во-первых, основанную на нормах уголовного закона и вытекающую из факта совершения преступления обязанность лица дать отчет в содеянном перед государством в лице его уполномоченных органов; во-вторых, выраженную в судебном приговоре отрицательную оценку (осуждение, признание преступным) совершенного деяния и порицание (выражение упрека) лица, совершившего это деяние; в-третьих, назначение виновному наказание или иную меру

1 Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л., 1982. С. 18.

2 Наумов А.В. Российское уголовное право: Учеб. Общая часть. М, 1997. С. 246.

3 Келина С.Г. Теоретические проблемы освобождения от уголовной ответственности. Авто- реф. дис. … д-ра юрид. наук. М, 1976. С. 8.

30 уголовно-правового характера; в-четвертых, судимость как специфическое правовое последствие осуждения с отбыванием назначенного наказания»1.

г) ответственность — конкретные охранительные правоотношения. Т.А. Костарева, под уголовной ответственностью понимает реализацию

санкции уголовно-правовой нормы, осуществляемую в рамках
уголовно-правовых отношений2.

д) ответственность - ответная реакция общества и
государства на совершенное общественно опасное деяние.

Так, А.А. Магомедов считает, что уголовная ответственность может быть определена как правовая форма разрешения конфликта между государством и лицом, совершившим преступление3.

Каждое из приведенных определений исходит из того или иного аспекта негативной уголовной ответственности как из наиболее важного для раскрытия её сущности. Эти определения имеют конкретное практическое значение для основного вопроса настоящего диссертационного исследования, поскольку исходя из их содержания по-разному определяется момент возникновения уголовной ответственности, что влияет и на момент возможного освобождения от неё, вследствие прекращения уголовного преследования.

Одни ученые таковым считают момент совершения лицом конкретного преступного посягательства . Другие - момент привлечения лица в качестве обвиняемого (предъявления ему обвинения)5. Третьи - применение к обвиняе-

’ Уголовное право России: Учеб.: Общая часть / Под ред. проф. А.И. Рарога. М., 1997. С. 54.

2 Игнатов А.Н., Костарева Т.А. Уголовная ответственность и состав преступления: Лекция. М., 1996. С.10.

3 Магомедов А.А. Правовые последствия освобождения от уголовной ответственности. Сара тов, 1994. С. 34.

4 Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. Минск: Высшая школа, 1976. С. 74; Базылев Б.Т. Юридическая ответственность как охранительное правоотношение // Советское государство и право. 1980. № 8. С. 124-125.

5 Лейст О.Э. Основные виды юридической ответственности за правонарушение // Правове дение. 1977. № 3. С. 33; Марцев А.И. Уголовная ответственность и общее предупреждение преступлений: Учеб. пособие. Омск, 1973. С.25; Панченко П.Н. Уголовное право России. Учеб. пособие: Общая часть. Н. Новгород, 1995. С. 70.

31 мому мер процессуального принуждения или наказания1. Четвертые - вынесение судом обвинительного приговора (вступление его в законную си- лу) . А некоторые сторонники позитивной уголовной ответственности в качестве момента ее возникновения выделяют время введения в действие правовой нормы уголовного закона3.

Анализ позиции представителей первого направления в определении мо- мента возникновения уголовной ответственности (с момента совершения преступления) приводит к тому, что уголовная ответственность воспринимается ими как исключительно субъективное понятие, т.е. обусловлена способностью лица, совершившего преступление, воспринимать и характеризовать ее. Неточность этой позиции выражается в том, что, возникнув, негативная уголовная ответственность может остаться фикцией в случае латентности (нераскрытия) совершенного преступного деяния. Эта позиция подверглась как критике, так и признанию в научной литературе.

Так, Ю. Ткачевский полагает, что уголовная ответственность не может возникать с момента совершения преступления. Поскольку преступник мо- жет быть не обнаружен и квалификация преступления может быть неясна, по мнению Ю. Ткачевского, осуществление уголовно-процессуальных действий до вынесения обвинительного приговора (а точнее до вступления его в законную силу), к уголовной ответственности отношения не имеют4. Иная точка зрения выражена в работах В.И. Курляндского, А.В. Наумова и других, которые указывают, что момент совершения лицом деяния, содержащего признаки преступления, и является моментом возникновения уголовной ответственности .

’ Огурцов Н.А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве: Учеб. пособие. Рязань, 1976. С. 161-162.

2 Санталов А.И. Указ. соч. С. 15-18.

3 Чистяков А.А. Элементы основания уголовной ответственности. Дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 1993. С. 43.

4 Ткачевский Ю. Уголовная ответственность // Уголовное право. 1999. № 3. С. 38.

5 См., например, Курляндский В.И. Уголовная ответственность и меры общественной безо пасности. М., 1965. С. 32-34; Наумов А.В. Русское уголовное право: Учебник. Общая часть. М., 1997. С. 168-173; Курс уголовного права: Общая часть. Т. 2. М, 1999. С. 11.

32

Признавая правильными вторую, третью, четвертую и пятую точки зрения, невозможно корректно ответить на возникающие в связи с этим вопросы… Почему лицо нельзя считать подвергающимся уголовной ответственности до привлечения его в качестве обвиняемого? Почему к обвиняемому применяются меры процессуального принуждения, в отношении него соби- раются доказательства и сфера какого законодательства здесь действует, если не уголовного? В противном же случае остается неясным, почему лицо, вступая в уголовно-правовые отношения по факту своего поведения, значительный промежуток времени остается безответственным (в смысле возникновения ответственности, но не ее реализации) а, следовательно, неправомерно удерживаемым в уголовном судопроизводстве. Поэтому мы не разделяем приведенной точки зрения.

При объяснении момента возникновения уголовной ответственности в ста- дии предъявления лицу обвинения или вынесения в отношении него обвинительного приговора суда не поддается объяснению и законодательная логика, поскольку, во-первых, содержание лица под стражей до судебного разбирательства засчитывается в срок назначенного наказания вплоть до полного освобождения от отбывания наказания (ст. 72 УК РФ). Во-вторых, уголовный закон позволяет освобождать от уголовной ответственности лицо, совершившее общественно опасное деяние, и до предъявления ему обвинения, и до вынесения обвинительного приговора суда. Можно ли освободить человека от того, что не существует как явление и вообще может быть не возникнет? Данная позиция исключает теоретическое объяснение оснований прекращения уголовного пре- следования до предъявления обвинения, что неверно и с процессуальной точки зрения.

Представители пятой группы авторов, как правило, ссылались на положе- ние, закрепленное в ст. 13 УПК РСФСР 1960 г., согласно которой «никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом».

33

Так, С.Г. Келина полагает, что «…факт реализации уголовной ответственности начинается с вынесения обвинительного приговора суда, которым лицу от имени государства объявляется отрицательная оценка его преступного поведения, после чего обычно следует назначение и отбытие определенной меры наказания»1.

Подобной позиции придерживается и А.Н. Тарбагаев, который пишет: «…противоречат действующему законодательству любые концепции уголовной ответственности, признающие ее существование до вынесения судебного приговора»2. Не соглашаясь с этой позицией, можно привести аргументы, указанные выше, кроме того, эти точки зрения противоречат УПК РФ, допускающему прекращение уголовного преследования на стадии предварительного расследования, в том числе по основаниям, освобождающим лицо от уголовной ответственности, согласно УК РФ. Представляется, что указанные авторы не проводят различия между стадиями реализации уголовной ответственности и её окончательной реализацией в отношении лица, признанного виновным.

По этому поводу очень точно высказался М.С. Строгович, который подчеркивал, что в обвинительном приговоре суда вина не устанавливается, а «утверждается»: «Ведь приговор суда не делает человека преступником, а признает преступником того, кто уже есть преступник, кто стал им в момент совершения преступления (если, разумеется, обвинительный приговор вынесен правильно)»3.

Представляется, что последняя из приведенных позиций «момент возникновения уголовной ответственности - момент введения в действие уголовного закона» также неточна, даже в контексте позитивной юридической ответственности, поскольку согласно ей все люди становятся уголовно ответственными без фактического проявления собственного поведения (соблюде-

1 Келина С.Г. Теоретические проблемы освобождения от уголовной ответственности. Авто- реф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1976. С. 8.

2 Тарбагаев А.Н. Понятие и цели уголовной ответственности. Красноярск, 1985. С. 52.

3 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958. С. 89.

34 ния или не соблюдения уголовно-правовых запретов).

На наш взгляд, наиболее верной является та позиция, которая связывает возникновение уголовной ответственности с моментом возникновения уголовно- правового отношения, одним из элементов которого она является. Мы разделяем ту точку зрения, что уголовно-правовое отношение возникает именно в момент совершения преступления (пусть, даже, в потенциальной форме), а уголовная ответственность - является одним из важнейших элементов этого правоотношения, что говорит о её возникновении именно в этот момент. Следует отметить, что давностные сроки привлечения лица к уголовной ответственности начинают проистекать именно со дня совершения преступления (ст. 78 УК РФ).

Возражая против этой позиции, В.В. Сверчков пишет: «Как видно, момент совершения предусмотренного уголовным законом деяния близок к точке воз- никновения полной уголовной ответственности, тем более что и законодатель неоднократно к нему обращается (ст.ст. 20-22 УК РФ). Однако в отсутствии второго субъекта уголовных правоотношений роль данного момента в уголовной ответственности остается лишь частичной»1. Указанный автор полагает, что до совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, «…субъекты находятся в сфере гражданско-правовых отношений (нет фактической стороны для возникновения уголовно-правовой среды). После же совершения такого деяния уголовно-правовые отношения не могут явиться до обнаружения этого факта правоохранительными органами, поэтому и уголовная ответственность не в состоянии возникнуть в полной мере. Только в реальных, персонифицированных правоотношениях возможно существование полной потенциальной (а затем и реальной) уголовной ответственности» .

Приведенные В.В. Сверчковым доводы представляются спорными, поскольку далеко не всегда на момент возбуждения уголовного дела (а порой, и в течение длительного периода его расследования) известно, что преступление

1 Сверчков В.В. Указ. соч. С. 45.

2 Сверчков В.В. Там же. С. 48.

35 совершено вменяемым лицом, достигшим возраста привлечения к уголовной ответственности. Поэтому «персонифицированные» уголовно- правовые отношения могут возникнуть только на окончательном этапе расследования преступления. Но это будет означать существование уголовно-процессуальных отношений в отсутствие уголовно-правовых, что на наш взгляд в принципе неприемлемо.

Таким образом, уголовная ответственность, возникая в момент совершения преступления, порождает уголовно-процессуальную деятельность правоохранительных органов, которые при обнаружении признаков совершенного преступления начинают уголовное преследование. Такое определение момента возникновения уголовной ответственности позволяет объяснить закрепление в уголовно-процессуальном законе института прекращения уголовного преследования, поскольку его существование обусловлено возможностью освобождения лица от возникшей уголовной ответственности.

Для уяснения правовой природы прекращения уголовного преследования представляется необходимым рассмотреть вопрос об этапах реализации уголовной ответственности (уголовно-правового отношения) в процессуальной деятельности. Первым таким этапом является установление наличия уголовно-правового отношения и определение его характера в постановлении о возбуждении уголовного дела. Предварительная правовая оценка содеянного выражается в квалификации деяния, изложенной в постановлении о возбуждении дела.

Второй этап реализации уголовно-правового отношения по привлечению лица к уголовной ответственности проявляется в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого (обвинительном акте), где происходит конкретизация и персонификация указанного отношения.

Третий этап реализации рассматриваемого отношения - разрешение уго- ловного дела судом и вынесение приговора, в котором осуществляется юридическая реализация уголовной ответственности (применительно к приговору, вступившему в силу).

36

Таким образом, освобождение лица от уголовной ответственности (соот- ветственно, прекращение уголовного преследования) возможно только до её окончательной реализации - т.е. до вступления обвинительного приговора в силу (в настоящей работе мы не рассматриваем случаи отмены вступивших в законную силу приговоров с последующим прекращением дела, что является исключением из изложенного). С другой стороны, нельзя рассматривать в качестве формы прекращения уголовного преследования отказ от возбуждения уголовного дела, это будет именно отказом от уголовного преследования, но не его прекращением.

С вопросом о понятии уголовной ответственности тесно связан вопрос о понятии освобождения от неё и моменте когда это освобождение может наступить по смыслу уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

В литературе высказывались различные точки зрения на понятие освобо- ждения от уголовной ответственности.

Одни ученые под освобождением от уголовной ответственности понимают отказ государства от применения мер уголовной ответственности и наказания.

Так, С.Г. Келина определяет освобождение от уголовной ответственности как «совокупность мер, использование которых дает положительный результат в борьбе с менее опасными преступлениями, исполнители которых могут быть исправлены без применения наказания»1. К таким мерам можно отнести, например, меры воспитательного воздействия, применяемые к несовершеннолетнему в случае принятия решения о прекращении уголовного дела.

Другая точка зрения состоит в том, что рассматриваемое понятие - «акт правоохранительного органа, посредством которого констатируется отказ государства от реализации прав последнего по признанию лица виновным в совершении преступления (а, следовательно, и применению наказания)» .

Третья точка зрения состоит в том, что это - акт правосудия, освобож-

1 Келина С.Г. Теоретические проблемы освобождения от уголовной ответственности. Авто- реф. дис. … д-раюрид. наук. М., 1976. СЮ.

2 Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголов ной ответственности. Дис… канд. юрид. наук. Ярославль, 1986. С. 45-46.

37 дающий лицо от отрицательной оценки за преступное деяние1. Некоторые авторы полагают, что освобождение от уголовной ответственности - это снятие государством с виновного обязанности отвечать в уголовном порядке за совершенное преступление2.

Освобождение от уголовной ответственности многие авторы называют гу- манным актом государства, которым лицо, совершившее преступление освобождается в предусмотренных законом случаях от официального порицания его поведения в форме обвинительного приговора. Принятие такого решения возможно, если содеянное и само лицо не представляет большой общественной опасности, и если цели и задачи стоящие перед уголовным законом будут обеспечены без применения к виновному мер государственного принуждения. Таким образом, освобождение от уголовной ответственности предполагает освобождение от совокупности негативных уголовно правовых последствий (осуждение, наказание, судимость).

Важным вопросом для понимания сущности освобождения от уголовной ответственности является вопрос о её условиях и основаниях, поскольку именно в этом вопросе происходит сложное взаимодействие норм уголовного и уголовно-процессуального законов применительно к прекращению уголовного преследования. В науке уголовного права по этому вопросу нет единства. Так, А.П. Чугаев условия освобождения от уголовной ответственности считает правовыми основаниями только потому, что они предусмотрены законом3. Н.Ф. Кузнецова называет основанием освобождения от уголовной ответственности то саму норму об освобождении, то каждое из условий, находящихся в этой норме уголов- ного права .

1 Молодцов А.С. Уголовная ответственность и меры общественного воздействия. Ярославль, 1977. С. 58.

2 Семернева Н.К. Освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетних с при менением мер воспитательного характера. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1969. С. 7.

3 Чугаев А.П. Основания о передаче дела о преступлении в товарищеский суд. Казань, 1963. С. 8.

4 Кузнецова Н.Ф. Освобождение от уголовной ответственности с передачей дела в товарище ский суд. М., 1964. С. 16.

38

Можно согласиться с точкой зрения Т.Т. Дубинина, который полагает, что условия являются «…такими обстоятельствами, при наличии которых только и могут действовать основания освобождения»1.

Перечень оснований и условий освобождения от уголовной ответствен- ности исчерпывающе закреплен в УК РФ.

В научной литературе длительное время велась (и ведется по сей день) дискуссия о соотношении принципа презумпции невиновности и возможно- сти освобождения от уголовной ответственности при производстве предварительного расследования.

Ряд авторов категорически утверждают, что к обвиняемым в процессе предварительного следствия, в силу действия принципа презумпции неви- новности, необходимо относиться как к невиновным , вследствие чего осво- бождение лица от уголовной ответственности является прерогативой суда.

Другие полагают, что если следователь или орган дознания при доста- точных доказательствах предъявляют лицу обвинение, а прокурор его под- держивает, считая лицо виновным в совершении преступления, то в этом нет нарушения презумпции невиновности.

Ведь если никого ни в чем не обвиняли, не нужен был бы и сам принцип презумпции невиновности3.

М.С. Строгович по этому поводу писал: «В соответствии с презумпцией невиновности органы следствия прокуратура и суд могут делать выводы о виновности обвиняемого в той мере, в какой эти выводы подтверждены проверенными и доброкачественными доказательствами» . Мы разделяем данную точку зрения, с одной лишь оговоркой, что эти «выводы» не делают обвиняемого виновным, это лишь версия обвинения, которая должна быть под-

1 Дубинин Т.Т. Ответственность и освобождение от нее по советскому уголовному праву. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1984. С. 107-108.

2 Чангули Г.И. Конституционные принципы уголовного судопроизводства зарубежных со циалистических стран. Киев, 1981. С. 173.

3 Ларин A.M. Презумпция невиновности. М., 1982. С. 76; Бирюков Е. Как понимать презумп цию невиновности // Соц. Законность. 1989. № 4. С. 49; Ефимичев П. Презумпция невинов ности: дискуссия продолжается // Уголовное право. 1999. № 4. С. 50.

4 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 349.

39 вергнута судебной проверке и поддержана обвинителем в суде.

В связи с изложенным интересно проанализировать практику Европейского Суда по правам человека применительно к рассматриваемому вопросу.

По делу Аллене де Рибемон против Франции Европейский Суд признал нарушающим пункт 2 статьи 6 Конвенции сообщение высокопоставленным должностным лицом полиции на пресс-конференции о том, что заявитель яв- ляется подстрекателем убийства. Суд подчеркнул, что «здесь явно налицо заявление о виновности, которое, с одной стороны, побуждало общественность поверить в нее, а с другой - предваряло оценку фактов дела компетентными судьями»1. По мнению Европейского Суда презумпция невиновности «не может препятствовать властям информировать общественность о ведущихся уголовных расследованиях, но она требует, чтобы власти делали это сдержанно и деликатно». В решении по делу Дактарас против Латвии Европейский Суд не признал нарушением презумпции невиновности утверждение обвинителя о доказанности виновности заявителя в решении по ходатайству защиты о прекращении дела, поскольку оспариваемое утверждение было сделано обвинителем не в контексте независимого судебного разбирательства, не в качестве официальной инстанции на пресс - конференции, но только в целях обоснования решения на предварительной стадии процесса, как ответ на требование заявителя прекратить уголовное преследование»2. Европейский Суд не находит нарушения презумпции невиновности, если власти «за- являют о наличии подозрений, об аресте соответствующих лиц, о признании ими своей вины…»3.

Итак, рассмотрение юридической природы освобождения от уголовной ответственности позволяет сделать вывод, что таким освобождением является решение государства в лице компетентных, органов о безусловном прекращении мер ответственности в отношении лица, обвиняемого или подозреваемо-

1 Eur. Court H.R. Allenet de Ribemont v. France, там же пар. 41. С. 88.

2 Eur. Court H.R. Allenet de Ribemont v. France, там же пар. 41. С. 87.

3 Гомьен Д.Г., Харрис Д., Зваак Л. Европейская Конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика. М., 1998. С. 235.

40 го в совершении преступления, при наличии условий и достаточной совокупности оснований для данного освобождения, предусмотренных уголовно-правовой нормой. Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что прекращение уголовного преследования лица на стадии предварительного расследования - это решение государства в лице органов предварительного расследования, принимаемое в порядке и на основаниях, предусмотренных УПК РФ, о прекращении процессуальной деятельности в целях изобличения конкретного подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления в связи с наличием условий и оснований освобождения указанных лиц от уголовной ответственности.

Таким образом, прекращение уголовного преследования на стадии предварительного расследования представляет собой уголовно- процессуальную форму освобождения лица от ретроспективной (негативной) уголовной ответственности, в этом и состоит правовая природа этого решения.

Как соотносится прекращение уголовного преследования с прекращением уголовного дела на стадии предварительного расследования?

Как уже указывалось выше, прекращение уголовного преследования - это прекращение персонифицированной обвинительной (изобличительной) процессуальной деятельности в отношении конкретных лиц. Согласно п.2 ч 1 ст. 27 УПК РФ, основания прекращения уголовного дела, изложенные в пунктах 1-6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ влекут одновременное прекращение уголовного преследования.

Но, прекращение уголовного преследования конкретного лица далеко не всегда означает прекращение уголовного преследования и производства по всему делу в целом.

В ч. 3 ст. 24 УПК РФ подчеркивается, что прекращение уголовного дела во всех случаях влечет за собой прекращение уголовного преследования. Однако обратное соотношение этих процессуальных решений наблюдается не всегда.

Согласно ч.4 ст.27 УПК РФ, в случаях «…предусмотренных настоящей статьей, допускается прекращение уголовного преследования в отношении по-

41 дозреваемого, обвиняемого без прекращения уголовного дела».

Анализ уголовно-процессуального закона позволяет сделать вывод, что та- кими случаями, бесспорно, является прекращение уголовного преследования по следующим основаниям:

  1. Непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению пре- ступления (п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ);
  2. Наличие оснований для прекращения уголовного преследования в отношении не всех подозреваемых или обвиняемых по делу (ч. 5 ст. 213 УПК РФ).
  3. На наш взгляд, во всех остальных случаях прекращение уголовного пре- следования должно влечь прекращение уголовного дела, т.е. основания вынесения этих процессуальных решений должны быть тождественны.

Вместе с тем, ст. 27 УПК РФ предусматривает такие основания прекращения уголовного преследования как отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица; вследствие акта об амнистии; наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении дела по тому же обвинению; наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления о прекращении уголовного преследования. Однако эти основания не влекут прекращения уголовного дела, в т.ч., если к уголовной ответственности привлекается одно лицо.

К такому выводу приводит анализ оснований прекращения уголовного де- ла, изложенных в ст. 24 УПК РФ, поскольку среди них отсутствуют основания аналогичные вышеназванным, что делает проблематичным прекращение уголовного дела (что будет основанием этого решения?). С другой стороны неясен вопрос в чем будет состоять процессуальная деятельность органов предварительного расследования по такому делу?

_ РОССИЙСКАЯ

42 Представляется, что законодатель должен более четко провести различие между основаниями прекращения уголовного дела и уголовного преследования, т.к. иная ситуация создаст значительные трудности на практике и приведет к нарушению прав и свобод человека в уголовном судопроизводстве. Критерием разграничения оснований прекращения уголовного дела и уголовного преследования должны стать правовые последствия принятия этих решений. Основаниями прекращения уголовного дела должны быть признаны только те обстоятельства, установление которых влечет прекращение производства по уголовному делу в целом (например, отсутствие события преступления). Основания прекращения уголовного преследования, напротив, должны быть связаны с отказом от преследования конкретного лица, с продолжением производства по делу и осуществлением уголовного преследования иных лиц.

1.3. Соотношение уголовного и уголовно-процессуального закона

в регулировании института прекращения уголовного преследования.

Значение правовых позиций Конституционного Суда РФ,

Европейского Суда по правам человека

Уголовное и уголовно-процессуальное право, несмотря на различие пред- мета и методов правового регулирования, образуют единый отраслевой комплекс. Они неразрывно связаны между собой общими целями, задачами, принципами и историческими корнями. Связь уголовного права и уголовного процесса осуществляется на уровне отраслей, институтов, понятий и терминов . Нормы уголовного права и процесса, регулирующие тесно связанные между собой уголовные и уголовно-процессуальные отношения, вне связи друг с другом не могут обеспечить цельного, завершенного регулирования соответствующей части общественных отношений.

Уголовное право определяет признаки состава преступления, устанавли- вает основания уголовной ответственности, понятия, цели и виды наказания.

1 Например, понятие «жилище» в п. 10 ст. 5 УПК РФ идентично содержанию этого термина в примечании к ст. 158 УК РФ.

43 Соответствующие статьи общей части УК РФ определяют обстоятельства, исключающие преступность деяния, основания освобождения от уголовной ответственности и наказания.

Уголовный процесс, в свою очередь, системой правовых средств, обес- печивает применение норм уголовного права, путем установления круга фактических обстоятельств преступления, подлежащих доказыванию по уголовному делу для вынесения определенного процессуального решения (событие преступления, лицо, совершившее преступные действия, его виновность и другое), то есть путем установления наличия или отсутствия оснований привлечения к уголовной ответственности или освобождения от нее в каждом конкретном случае.

Проблема соотношения уголовного права и процесса (уголовного и уго- ловно-процессуального законов, соответственно) была предметом детального анализа в трудах дореволюционных и советских процессуалистов, а также в работах современных исследователей.

СИ. Викторский следующим образом определял соотношение между ма- териальным и процессуальным правом: «Преступление, содержащие в себе элементы опасного или вредного для общества, всегда является помехой развития человека, в силу чего государство и борется с преступными деяниями, стремясь, ограничит число преступников. Создается целый ряд уголовных законов, в которых определяется, что и при каких условиях преступно, какое наказание ожидает совершившего предусмотренное этим законом деяние, т.е. не исполнившего предписание их или поступившего против их запрещения (уголовное материальное право). Кроме того, государство предпринимает целый ряд мер для предупреждения преступных посягательств на блага и нарушения их; отсюда - законы о предупреждении и пресечении преступлений и деятельности полиции (полицейское право). Но далеко не всякое преступление можно предупредить и одних положений материального уголовного права не достаточно: необходимо, чтобы предписание или запрещение уголовного закона, так сказать, реализовывалось, т.е. определенное в законе наказание действительно

44 постигло виновного в правонарушении, отсюда - исполнительное производство и учение о нем (тюрьмоведение и т.д.). А чтобы исполнительное производство могло действовать, надо еще ранее решить целый ряд вопросов, их то и решает уголовное судопроизводство. Оно имеет своей задачей установить, кем (уголовное судоустройство) и как (уголовное судопроизводство в тесном смысле этого слова) определяется, произошло ли преступление, какой нормой (уголовно-материального права) оно обнимается, кто виноват и какому он подлежит наказанию. Без уголовного судопроизводства и постановления уголовного права (материального) мертвы и бесцельны»1.

О неразрывной связи уголовного права и уголовного процесса писал И.Я. Фойницкий: «Представляя собой юридически определенный порядок про- изводства уголовного дела в видах осуществления права наказания, уголовное судопроизводство находится в теснейшей связи с уголовным правом. Господствующее воззрение на преступление и наказание определяют и построение уголовного процесса. В свою очередь уголовный процесс существенно необходим для применимости уголовно-правовых норм. Только вина, в юридически установленном порядке разбора доказанная, может служить основанием для применения наказания. То, что в процессе представляется формой, нередко вызывает материально - правовые последствия, например, из истечения процессуальных сроков, образуется уголовная давность. Известно, что право материальное в значительной своей части образуется путем процесса. Правила уголовно- правовые и уголовно-процессуальные составляют как бы одно целое, две стороны или две части одного и того же понятия: часть материальную, имеющую своим предметом определить содержание карательной власти, и часть фор-мальную, задача которой сводиться к установлению путей осуществления ее» .

По мнению В.А. Рязановского, связь между уголовным правом и уголов- ным процессом несомненна. Она сильнее связи, существующей между гражданским правом и процессом, ибо частно-правовые притязания могут быть осу-

1 Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М., 1997. С. 11-12.

2 Фойницкий А.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.1. СПб., 1996. С. 4.

45 осуществлены без гражданского процесса, между тем, как уголовно-правовое притязание может получить осуществление только путем уголовного процесса1.

Таким образом, дореволюционные процессуалисты, не принижая значения уголовно- процессуального права, вместе с тем, отдавали определенное предпочтение уголовному закону в вопросе установления основания для уголовной ответственности и освобождению от нее.

М.С. Строгович считал, что уголовное право и процесс взаимосвязаны и нерасторжимы: «между этими отраслями права существует тесная и неразрывная связь, требующая полной согласованности и уголовно-процессуальных и уголовных норм права»2.

Вслед за М.С. Строговичем многие современные ученые-процессуалисты указывают на различные проявления соотношения уголовного права и процесса. Все процессуалисты указывают на тесную связь между уголовно-процессуальным и уголовным правом. Нормы уголовного права реализуются только в уголовном процессе в результате реализации норм уголовно-процессуального права, существование которых без уголовного права в свою очередь было бы лишено смысла. Уголовный процесс фактически служит инструментом установления уголовной ответственности и возложения ее на лицо, совершившее преступление (хотя задачи уголовного процесса этим не ограничиваются). Уголовное право без уголовно-процессуального было бы нежизненно, а уголовно-процессуальное без уголовного - беспредметно.

Так, говоря о соотношении уголовного и уголовно-процессуального права, А.Д.Прошляков выделяет несколько форм взаимодействия уголовно- процессуального и уголовного законов. Во-первых, это использование по аналогии норм уголовно - процессуального закона к некоторым понятиям, терминам и категориям уголовного права (например, такие признаки субъекта как вменяемость и возраст устанавливаются только уголовным законом, но вопрос о порядке исчисления возраста надлежит решать применительно к требованиям

1 Рязановский В.А. Единство процесса. М, 1996. С. 16-17.

2 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. T.l. M, 1968. С. 85.

46 процессуального закона об исчислении сроков). Во-вторых, устранение преступности некоторых деяний вызывается во многом процессуальными соображениями. Так, новый УК РФ отказался от составов преступлений с административной преюдицией, определенную роль в этом сыграли мотивы процессуального характера, так как вопрос о возбуждении таких дел ставился в зависимость от законности привлечения лица к уголовной ответственности. В-третьих, уголовно - процессуальный закон иногда незримо выполняет очень важную роль, уже одним фактом своего существования, своей стабильностью предотвращая воплощение слишком революционных и радикальных идей в области материального права в нормы уголовного закона. В-четвертых, юридическая квалификация содеянного иногда подчиняется не только материально-правовым, но и процессуальным требованиям. Первоначальная квалификация общественно- опасного деяния дается в постановлении о возбуждении уголовного дела, а затем начинается движение этого дела по стадиям1.

В полной мере указанные формы взаимодействия уголовного и уголовно- процессуального законов проявляются в правовой регламентации комплексного правового института - прекращения уголовного преследования. Несоответствие между материальными и процессуальными нормами в регулировании прекращения уголовного преследования с неизбежностью создадут трудности в реализации положений, как уголовного, так и уголовно-процессуального законодательства.

Таким образом, принятие решения о прекращении уголовного преследова- ния возможно только в рамках уголовно-процессуальной деятельности, где применяется уголовный закон. Уголовно-правовые нормы определяют основания и материально-правовые условия прекращения уголовного преследования (ст.ст. 75, 76, 77, 78, 84, 92 УК РФ), уголовно- процессуальные нормы регулируют процессуальный порядок установления этих условий и оснований, права и обязанности лиц и органов наделенных правом освобождения от уголовной от-

1 Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екате- ринбург, 1997. С. 73-74.

47 ветственности и процессуальный порядок принятия этого решения (ст.ст. 24-28, 212-214 УПК РФ).

Все основания прекращения уголовного преследования должны быть пре- дусмотрены уголовно-процессуальным законом, независимо от их правовой природы, исходя из требований процессуальной формы.

Прекращение уголовного преследования только со ссылкой на материаль- ный закон следует рассматривать как нарушение процессуального закона, регламентирующего форму такого решения, мотивировочная часть которого, во всяком случае, предполагает ссылку на соответствующую часть УПК РФ.

Вместе с тем, некоторые основания прекращения уголовного преследова- ния (например, предусмотренное п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) не отражены в УК РФ.

Гораздо сложнее решается вопрос о разрешении коллизий норм уголовно- го и уголовно-процессуального законов, регулирующих прекращение уголовного преследования.

Выше уже отмечалось, что в дореволюционной процессуальной литерату- ре высказывалась точка рения о приоритете уголовного закона, если речь идет об основаниях освобождения от уголовной ответственности и приоритете процессуального, если речь заходит о процедуре (процессуальной форме) вынесения такого решения. То есть указанные авторы предлагали применять для разрешения таких коллизий метод приоритета более специальной нормы (lex spe-cialis) над более общей (les generalis).

В советской процессуальной литературе высказывался иной подход к ре- шению рассматриваемой проблемы, состоящей в применении метода приоритета более позднего закона над более ранним.

Новый УПК РФ решил данную проблему установлением абсолютного приоритета положений процессуального закона. В части 1 статьи 7 УПК РФ указывается, что суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий УПК РФ. Во второй части статьи законодатель излагает такое же жесткое правило: «Суд, установив

48 в ходе производства по делу несоответствие федерального закона или иного нормативного акта настоящему Кодексу, принимает решение в соответствии с настоящим Кодексом».

В комментариях к этому положению УПК РФ некоторые авторы отмечают, что в рассматриваемых нормах законодатель реализовал правовую позицию, изложенную в Постановлении Конституционного Суда РФ от 27 марта 1996 г. № 8-п по делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» в связи с жалобами граждан В.М.Гурджиянца, В.Н. Синцова, В.Н.Бугрова, А.К.Никитина1, где подчеркивалось, что УПК обладает приоритетом по отношению к другим законам, поскольку «является законодательным актом, специально предназначенным для урегулирования порядка уголовного судопроизводства»2.

Такой радикальный подход законодателя породил ряд проблем примени- тельно к основаниям прекращения уголовного преследования.

Так, в ч. 1 ст. 28 УПК РФ указывается: «Суд, прокурор, а также следова- тель и дознаватель с согласия прокурора вправе прекратить уголовное преследование в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных статьей 75 Уголовного Кодекса Российской Федерации».

В статье же 75 УК РФ говорится, что лицо «…впервые совершившее пре- ступление небольшой тяжести может быть освобождено от уголовной ответственности, если после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате совершения преступления».

Налицо, противоречие уголовного и уголовно-процессуального законов. Аналогичная ситуация в соотношении ст. 25 УПК РФ, допускающей пре- кращение уголовного преследования вследствие примирения сторон по делам

‘ВКСРФ. 1996. №2. 2 Там же.

49 небольшой или средней тяжести и ст. 76 УК РФ, предусматривающей освобождение от уголовной ответственности по этому основанию только при совершении лицом преступления небольшой тяжести.

Как же должны разрешаться эти коллизии уголовных и уголовно- процессуальных норм на практике?

На наш взгляд, подход законодателя является спорным с теоретической точки зрения и неприемлемым для применения на практике. Представляется, что если правоприменитель будет руководствоваться положением ч. 1 ст. 28 УПК РФ и прекращать уголовное преследование в указанных случаях не только по делам о преступлениях небольшой тяжести, но также и средней, то полностью соответствующие УПК РФ решения о прекращении уголовного преследования, будут с такой же очевидностью противоречить УК РФ, что явится основанием к их отмене.

Мы полагаем, что разрешение коллизий уголовного и уголовно- процессуального законов должно осуществляться на основе следующих положений.

Принятие решения о прекращении уголовного преследования возможно только при наличии предусмотренных законом оснований (условий). Эти основания могут быть двоякого рода. Первые имеют уголовно-правовую природу, они определяются степенью общественной опасности деяния (отсутствие события преступления, отсутствие состава преступления, утрата деянием или лицом, его совершившим, общественно опасного характера и др.). Вторые определяются социальным статусом лица и от характера деяния не зависят (отсутствие согласия определенного органа на возбуждение уголовного дела или привлечение лица в качестве обвиняемого). Первые можно классифицировать как уголовно-правовые основания прекращения уголовного преследования, вторые -как уголовно процессуальные.

Уголовно-правовые основания могут быть установлены только уголовным законом. Именно уголовный закон устанавливает основания и условия уголовной ответственности, определяет, какие деяния относятся к преступлениям,

50 классифицирует их по степени общественной опасности и т.п. Поэтому он же должен устанавливать и основания освобождения уголовной ответственности. УПК может регламентировать только процессуальный порядок (процедуру) такого освобождения. Именно поэтому, введение в УПК РФ положений, противоречащих УК РФ следует оценивать как выход законодателя за рамки предмета правового регулирования процессуального законодательства. УПК РФ должен быть приведен в соответствие с рассмотренными положениями уголовного закона.

Уголовно-процессуальные основания тоже должны быть предусмотрены соответствующим законом (о статусе судей, о статусе депутата и т.п.), а в УПК только воспроизведены, поскольку особый социальный статус определенных категорий лиц в обществе определяется исходя не из процессуальных, а иных, более общих критериев. Поэтому данные основания могут быть названы уголовно-процессуальными с определенной степенью условности, в противопоставлении их уголовно-правовым, поскольку природа тех и других принципиально различна.

Определенное воздействие на регулирование института прекращения уго- ловного преследования оказывают правовые позиции Конституционного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека.

Под правовыми позициями указанных судов мы понимаем сложившиеся в правоприменительной практике Конституционного и Европейского Судов установки из которых исходят при рассмотрении конкретных дел, обусловленные общепризнанным подходом к толкованию правовых норм.

Следует четко отличать «правовую позицию» от прецедента. Поскольку «правовая позиция» не предрешает решения суда - это инструментарий, ее использование судом не предрешает исход дела.

Правовая позиция излагается не в виде решения конкретного вопроса, а в виде достаточно общего рассуждения суда.

Выше уже отмечались постановления Конституционного Суда РФ, затра- гивающие проблематику прекращения уголовного преследования.

51

Следует только отметить, что правовые позиции Конституционного Суда РФ не утратили актуальности в связи с принятием нового УПК РФ, поскольку касаются существа уголовного преследования.

Среди правовых позиций Европейского Суда по правам человека наи- большее значение для рассматриваемой темы имеют позиции определяющие соотношение презумпции невиновности с прекращением уголовного преследования в отношении обвиняемого.

В решении по делу Адольф против Австрии Европейский Суд изложил по- зицию относительно соответствия принципу презумпции невиновности пре- кращения дела, вследствие «малозначительного поступка». В решении окружного суда, прекратившего дело, содержался вывод о совершении заявителем инкриминируемых ему действий, но Верховный Суд, проверявший законность этого акта, отметил, что «… не вполне удачный выбор формулировки для аргументации не может лишить эту аргументацию конкретного значения, которая она имела в силу характера вынесенного решения, и потому не может иметь никаких отрицательных последствий для заинтересованного лица»1.

Европейский Суд подчеркнул, что «решения окружного суда … следует воспринимать в сочетании с решением Верховного Суда и в его свете». А поскольку последнее решение «исключило в отношении г-на Адольфа всякие выводы о наличии вины и … презумпция его невиновности уже не ставится под сомнение», Европейский Суд не установил нарушения пункта 2 статьи 6 Конвенции в рассматриваемом случае2.

Таким образом, если «суд низшей инстанции нарушил презумпцию неви- новности, но суд высшей инстанции своим решением устранил последствия этого дефекта на предшествующем этапе судебной процедуры, нарушение ста-

тьи 6 (2) отсутствует» .

1 Eur. Court H.R. Adolf v. Austria, para. 16.

2 Eur. Court H.R. Adolf v. Austria, para. 40.

3 Джекобе Ф, Уайт К. Европейская конвенция по правам человека. Клэрендон пресс. Окс форд. С. 62.

52

В деле Минелли против Швейцарии уголовное преследование заявителя было прекращено судом за истечением сроков давности. Однако, швейцарский суд возложил на заявителя основную часть судебных издержек, включая расходы лиц, осуществлявших преследование, на том основании, что если бы удалось продолжить судебное разбирательство, то «он по всей вероятности, был бы осужден». Европейский Суд, установил, что имело место нарушение пункта 2 статьи 6, поскольку «презумпция невиновности нарушается, если ранее виновность обвиняемого не была доказана по закону … а касающееся его судебное решение отражает мнение, что он виновен»1. Европейский Суд подчеркнул, что нарушение презумпции невиновности «может произойти и при отсутствии официальных выводов; достаточно, чтобы существовала некая аргументация, говорящая о том, что суд считает обвиняемого виновным» .

В трех решениях по делам Энглерта, Лютца и Нелкенбокхоффа Европей- ский Суд рассмотрел вопрос о праве заявителей на возмещение расходов после прекращения уголовного дела. В деле Лютц против Германии заявителю было отказано национальным судом в получении такой компенсации, так как если бы не истек срок давности, то он «по всей вероятности был бы осужден» . В деле Энглерта аналогичное решение национального суда основывалось на том, что «осуждение явно вероятнее оправдания» . По делу Нелкенбокхоффа национальный суд отметил, что обвинительный приговор в отношении заявителя «почти наверняка был бы подтвержден»5.

1 Eur. Court H.R. Minelli v. Switzerland, para. 37

2 Eur. Court H.R. Minelli v. Switzerland, para. 37.

3 Eur. Court H.R. Lutz v. Germany, judgment of 25 August 1987, Series A no. 123. nap. 62. Рус. перевод цитируется по: Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000. С. 545.

4 Eur. Court H.R. Englert v. Germany, judgment of 25 August 1987, Series A no. 123. Цит. По: Дженис М., Кэй Р., Брэдли Э. Европейское право в области прав человека. Практика и ком ментарии. М, 1997. С. 446.

5 Eur. Court H.R. NolkenbockhulT v. Germany, judgment of 25 August 1987, Series A no. 123. Цит. По: Дженис М, Кэй Р., Брэдли Э. Европейское право в области прав человека. Практика и комментарии. М, 1997. С. 447.

53

Европейский Суд во всех этих делах не выявил нарушений презумпции не- виновности, так как «хотя используемая национальными судами терминология о вероятности обвинительного приговора неудовлетворительна, но, по сути, она сводится к констатации наличия «серьезных оснований подозревать» данное лицо в совершении правонарушения». Помимо этого, «статья 6 Конвенции не требует, чтобы в случаях, когда преследование прекращено, государство выплачивало компенсацию лицу, обвиненному в уголовном преступлении, за любой ущерб, которое последнее могло понести» .

Таким образом, прекращение уголовного преследования в отношении обвиняемого, согласно изложенным позициям Европейского Суда, не нарушает принципа презумпции невиновности, даже в случае указания в соответствующих решениях на совершение лицом деяния, запрещенного уголовным законом.

1 H.ur. Court H.R. I.utz v. Germany, para. 58. 62.

54

Глава 2.

ОСНОВАНИЯ ПРЕКРАЩЕНИЯ УГОЛОВНОГО

ПРЕСЛЕДОВАНИЯ: ПОНЯТИЕ, ВИДЫ, ПРАВОВЫЕ

ПОСЛЕДСТВИЯ. ИНСТИТУТ МЕДИАЦИИ В УГОЛОВНОМ

СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

2.1. Понятие и классификация оснований прекращения

уголовного преследования, их правовая сущность.

Влияние принципов уголовного судопроизводства на содержание

оснований прекращения уголовного преследования.

Институт реабилитации в уголовном судопроизводстве

В науке российского уголовно-процессуального права учение об основа- ниях прекращения уголовного преследования, ввиду отсутствия законодательного закрепления этого термина в УПК РСФСР, длительное время разрабатывалось только в рамках учения об основаниях прекращения уголовного дела. Поэтому многие теоретические подходы, сформулированные в литературе применительно к правовой природе, классификации и содержанию оснований прекращения уголовного дела можно с определенными оговорками распространить и на основания прекращения уголовного преследования.

Возможность такого научного подхода обусловлена и определенным (час- тичным) правовым единством оснований прекращения уголовного дела и уголовного преследования, которое вызвано рассмотренным выше сходством этих процессуальных институтов. На единство оснований прекращения уголовного дела и уголовного преследования, прежде всего, указывает уголовно-процессуальный закон. Согласно п. 2 ч.1 ст. 27 УПК РФ основаниями прекращения уголовного преследования являются основания прекращения уголовного дела, предусмотренные пунктами 1-6 части первой статьи 27 УПК РФ. В ч. 2 ст. 27 УПК РФ говорится о прекращении уголовного преследования по основаниям, указанным в ст.ст. 25, 26 УПК РФ, где также закреплены основания прекращения уголовного дела.

Во-вторых, прекращение уголовного дела, согласно ч. 3 ст. 24 УПК РФ, всегда влечет за собой одновременное прекращение уголовного преследования.

55 Таким образом, все основания прекращения уголовного дела могут быть основаниями прекращения уголовного преследования, что подтверждает мысль о единстве этих групп оснований.

Вместе с тем, нельзя говорить о полном тождестве указанных групп осно- ваний, поскольку как уже отмечалось выше, прекращение уголовного преследования может и не повлечь прекращение уголовного дела, т.е. конкретный юридический факт, влекущей прекращение уголовного преследования в отношении конкретного лица будет юридически незначимым применительно к продолжению производства по уголовному делу в целом.

Определяя понятие оснований к прекращению уголовного дела, многие ав- торы, прежде всего, обращают внимание на то, что они представляют собой определенные фактические обстоятельства, требующие установления достаточной совокупностью доказательств, т.е. подлежащие доказыванию. В полной мере такой подход может быть распространен и на основания прекращения уголовного преследования.

Во-вторых, анализ юридической природы оснований прекращения уголов- ного преследования показывает, что указанные обстоятельства являются юридическими фактами, имеющими как уголовно-правовую, так и уголовно-процессуальную сущность, что было обосновано в первой главе настоящего диссертационного исследования.

В-третьих, все основания прекращения уголовного преследования должны быть закреплены в уголовно-процессуальном и уголовном законах, о чем также говорилось в предшествующей главе настоящей работы.

В-четвертых, определение оснований прекращения уголовного преследо- вания должно включать в себя указание на правовые последствия установления этих обстоятельств.

Примером такого (комплексного) подхода может послужить определение оснований прекращения уголовного дела, данное в работе П.М. Давыдова и Д.Я. Мирского: «Под основаниями прекращения уголовных дел понимаются такие предусмотренные законом обстоятельства, которые исключают возмож-

56 ность обвинения, либо при доказанности обвинения исключают возможность применения мер уголовного наказания и мер общественного воздействия, либо позволяют применить вместо уголовного наказания меры общественного воздействия» .

Наконец, определение оснований прекращения уголовного преследования должно отражать содержание понятия «уголовное преследование», которое было сформулировано выше.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что основания пре- кращения уголовного преследования лица на стадии предварительного расследования — это фактические обстоятельства, имеющие уголовно-правовую и уголовно-процессуальную природу, предусмотренные УПК РФ и исключающие возможность продолжения процессуальной деятельности в целях изобличения конкретного подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления в связи с наличием условий и оснований освобождения указанных лиц от уголовной ответственности либо в силу прямого предписания уголовно- процессуального закона.

Правовая сущность (природа) оснований прекращения уголовного пресле- дования обусловлена действием ряда принципов уголовного права и процесса, среди которых можно назвать презумпцию невиновности, принцип публичности, принцип «поп bis in idem» и некоторые другие.

Принцип презумпции невиновности является важнейшим положением, определяющим содержание оснований и правовые последствия прекращения уголовного преследования. Как важнейшая гарантия прав личности в уголовном судопроизводстве он закреплен в ст. 49 Конституции РФ, которая гласит: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда». Презумпция невиновности закреплена также в пункте 2 статьи 6 Конвенции о за-

1 Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел в советском уголовном процессе. М, 1963. С. 10.

57 щите прав человека и основных свобод, где сказано: «Каждый человек, обви- няемый в совершении уголовного преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком». Презумпция невиновности рассматривается Европейским Судом не только как принцип осуществления правосудия, но и как «конкретное и реальное» право обвиняемого считаться невиновным до процессуального момента, определенного пунктом 2 статьи 6 Конвенции . Осмысление принципа презумпции невиновности подняло в юридической литературе вопрос о конституционности норм УПК, предусматривающих возможность прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям в части предоставления такого права несудебным органам. Следует отметить, что вопрос о конституционности (правомерности) и теоретической допустимости прекращения уголовных дел в стадии предварительного расследования по названным основаниям уже давно и актив-но обсуждался на страницах юридической печати .

По этой проблеме еще в 1990 году свою позицию высказал Комитет кон- ституционного надзора СССР, который счел нормы уголовного (ст. 43 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик) и уголовно- процессуального законодательства (ст. 5 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик), определяющие основания и порядок освобождения от уголовной ответственности с применением мер административного взыскания или общественного воздействия, несоответствующими Конститу-

1 Eur. Court H.R. Allenet de Ribemont v. France, judgment of 10 Fabruary 1995, Series A no. 308. p. 35. Рус. перевод цитируется по: Европейский Суд по правам человека. Избранные реше ния. Т. 2. М, 2000.С. 86-87.

2 См.: например, Перлов И.Д. Приговор в советском уголовном процесса. М., 1960. С. 20- 21; Шейфер С.А. Некоторые вопросы прекращения уголовных дел в стадии дознания и предва рительного следствия // Вопросы криминалистики. 1961. № 1-2. С. 56-57; Папушов С. Пре кращение уголовного дела и трудовые правоотношения // Советская юстиция. 1969. № 6. С. 12; Алексеев Н.С. , Лукашевич В.З. Ленинские идеи в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 31-32; Володина Л.М. Задачи уголовного судопроизводства и прекращение уголов ных дел по нереабилитирующим основаниям // Вестник ЛГУ, 1975. № 27. Вып. 3. С. 128; Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975. С. 86; Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Таш кент, 1981. С. 220-225; Гуляев А.П. Социально-политический аспект презумпции невиновно сти // Советское государство и право. 1988. № 4. С. 35-36.

58 ции СССР, а именно положениям ст. 160, и международным актам о правах че- ловека: п. 2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 1 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, на том основании, что^ка-занные нормы дают возможность признать лицо виновным в совершении преступления без рассмотрения дела в суде1.

Однако в литературе по этому вопросу высказано несколько кардинально различающихся позиций.

Первая группа авторов исходит из абсолютной невозможности (в силу принципа презумпции невиновности) признания лица виновным, констатации его виновности или факта совершения преступления до вступления в законную силу приговора суда.

Так, М.С. Строгович писал: «Признания лица виновным, по каким бы основаниям не прекращалось дело, нет и быть не может, если дело прекращено. Признание лица виновным имеет общеобязательное, общеюридическое значение только тогда, когда это сделал суд своим приговором… Постановление следователя имеет общеобязательное значение только в том смысле, что дело прекращено, уголовное преследование в отношении данного лица не ведется. Но это вовсе не означает, что это лицо признано следователем виновным в совершении преступления: никем оно не признано преступником и никакая организация из прекращения дела по этому основанию не вправе делать юридические выводы, неблагоприятные для этого лица, порочащие его и т.д.» .

Ссылаясь на позицию М.С. Строговича, ряд авторов полагает, что в силу презумпции невиновности, совершенное лицом деяние даже не является пре- ступлением, пока не будет признано таковым по приговору.

1 Заключение комитета Конституционного надзора СССР от 13 сентября 1990 г. «О несоот ветствии норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, определяющих основания и порядок освобождения от уголовной ответственности с применением мер адми нистративного взыскания или общественного воздействия Конституции СССР и междуна родным актам о правах человека» / Сборник документов по истории уголовного законода тельства СССР и РСФСР (1953-1991 г.г.) Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1992. С. 220- 221.

2 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. T.l. M., 1968. С. 349.

59 До этого момента его следует именовать «деянием, содержащим признаки пре- ступления» .

Другая группа авторов, высказывая мнение, близкое к позиции М.С. Стро-говича, все-таки допускает возможность «констатации виновности» лица в совершении преступления в случае прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, но проводит грань между понятием признания виновности и её констатацией. Представитель этой группы авторов -А.П. Гуляев пишет: «Постановление о прекращении дела никогда не было и не является актом признания обвиняемого виновным в совершении преступления, по каким бы основаниям это постановление не принималось и от кого бы оно ни исходило. …Ведь ясно же, если уголовное дело прекращено, значит уголовного дела, в юридическом значении этого понятия, больше нет. Как же можно признать человека виновным в совершении преступления без уголовного дела, вне уголовного дела?» . По мнению указанного автора, принцип презумпции невиновности «… действует до разрешения уголовного дела по существу. На предварительном следствии дело разрешается только в форме его прекращения, когда констатируется либо виновность лица (если дело прекращается по нереабилитирующим основаниям), либо невиновность (если основания для прекра-щения дела являются реабилитирующими)» .

От приведенных точек зрения отличается позиция Ю. Кореневского, который считает, что если лицу угрожает уголовное наказание (пусть даже есть шансы, что суд освободит его от отбывания) или другие правовые последствия признания его виновным, то такое признание может содержаться только в приговоре суда. Но если речь идет об освобождении от уголовной ответственности, вряд ли можно считать судебное разбирательство обязательным. Констатация

1 Скибицкий В.В. Освобождение от уголовной ответственности и отбывания наказания. Ки ев: Наукова думка, 1987. С. 18-19; Филимонов В. Понятие деяния, содержащего признаки преступления // Советская юстиция. 1983. № 23. С. 22; Келина С.Г. Замена уголовной ответ ственности иными мерами воздействия // Современные тенденции развития социалистиче ского уголовного права. М, 1983. С. 137.

2 Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М: Юрид. лит. 1981. С. 110.

3 Гуляев А.П. Там же. С. 110.

60 же факта совершения лицом инкриминируемого ему деяния может содержаться и в постановлении о прекращении дела, но она не означает признания лица виновным1.

Другие авторы придерживаются более радикальной позиции, полагая, что прекращение дела по нереабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования предполагает не только «констатацию» факта совершения лицом инкриминируемого деяния, не только «констатацию» его виновности, но и вопрос о доказанности вины.

Так Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткуллин отмечают, что, прекращая уголовное де- ло, органы предварительного следствия в зависимости от оснований прекращения сами решают вопрос о доказанности вины или невиновности лица, в отношении которого это дело расследовалось2.

В.П.Радьков также полагает, что прокурор и орган расследования в преде- лах своей компетенции могут решать вопрос о виновности лица, привлеченного к уголовной ответственности. Решив этот вопрос отрицательно, орган расследования прекращает дело за отсутствием события или состава преступления, признав же лицо виновным, но в совершении менее опасного преступления, при наличии предусмотренных законом условий прекращает дело по нереабилитирующим основаниям .

Ряд авторов, придерживаясь вышеизложенной точки зрения, указывают на «предварительный» характер вывода о виновности лица, уголовное преследование в отношении которого прекращено по нереабилитирующим основаниям.

Так, по мнению В.З.Лукашевича, вывод о виновности, сделанный на пред- варительном следствии, носит именно предварительный характер. Окончательно данный вопрос разрешается судом в стадии судебного разбирательства на основе исследования и оценки всех собранных доказательств. Установление и доказывание виновности на предварительном следствии влечет лишь процессу-

1 Кореневский Ю. Противоречит ли Конституции прекращение уголовных дел по нереабили тирующим основаниям // Российская юстиция. 1997. № 1. С. 20.

2 Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М: Юрид. лит, 1965. С. 324-325.

3 Уголовный процесс / Под ред. проф. М.А. Чельцова М, 1969. С. 46.

61

альные последствия (привлечение в качестве обвиняемого, избрание меры пресечения и т.п.). В то же время автор называет «виновным» лицо, в отношении которого уголовное дело прекращается по нереабилитирующим основаниям на более ранних стадиях процесса, предшествующих судебному разбирательству1.

На наш взгляд, рассматриваемый вопрос должен решаться, с одной сторо- ны, в строгом соответствии со ст. 49 Конституции РФ, исключающей возможность признания лица виновным иначе как по вступившему в законную силу приговору суда. При этом, на наш взгляд, нет особой, юридически значимой разницы между терминами «признания» и «констатации» виновности обвиняемого или подозреваемого, то и другое недопустимо.

Мы полагаем, что освобождение от уголовной ответственности по нереа- билитирующим основаниям предполагает доказанность того, что лицо совершило деяние, предусмотренное уголовным законом и одновременно обстоятельств, которые влекут за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания. И те, и другие обстоятельства должны быть установлены бесспорно и не вызывать сомнений. Прав И.Л.Петрухин, утверждая, что «презумпция невиновности вовсе не запрещает следователю быть убежденным в виновности лица, но это убеждение не равнозначно официальному объявлению лица ви-новным в совершении преступления» , которое может иметь место лишь в обвинительном приговоре суда.

Аналогичная позиция сформулирована в постановлении Конституционного Суда РФ от 28 октября 1996 г. по делу о проверке конституционности ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Сушкова, где говорится, что постановление о прекращении уголовного дела «…не подменяет приговор суда и потому не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого, в том смысле как это предусмотрено ст.49 Конституции РФ»4.

1 Уголовный процесс: Учеб. М.: Юрид. лит., 1972. С. 77-78.

2 Петрухин И.Л. Указ. соч. С. 57.

4 Собрание законодательства РФ. 1996. № 45. Ст. 5203.

62

Таким образом, на наш взгляд, постановление о прекращении уголовного преследования по нереабилитирующему основанию не может содержать вывода о виновности лица, либо констатировать её, но оно не может не содержать вывода о доказанности факта совершения лицом общественно опасного деяния. Только такой подход, позволяет соотнести институт прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям на досудебных стадиях с принципом презумпции невиновности.

Некоторые авторы видят противоречие принципу презумпции невиновности не в том, что прекращение уголовного преследования на досудебных стади- ях может сопровождаться признанием (констатацией) виновности лица в со- вершении преступления, а в том, что решение об этом принимается во внесудебном порядке.

Так, А.Г. Калугин пишет: «…поскольку необходимым условием прекраще- ния уголовного дела по нереабилитирующим основаниям является безусловное установление виновности лица в совершении деяния, содержащего признаки преступления, освобождение лица от уголовной ответственности по этим основаниям прокурором, следователем, органом дознания противоречит принципу презумпции невиновности»1. Аргументируя вывод о необходимости введения судебного порядка прекращения уголовных дел на стадии предварительного расследования, автор ссылается на исторический опыт: «Уголовно-процессуальное законодательство России прошлого века предусматривало только судебный порядок прекращения уголовных дел по любым основаниям. Суд прекращал дело по своей инициативе либо по предложению прокурора (статьи 277, 523, 528 Устава уголовного судопроизводства 1864 г.). Самостоятельно прекратить уголовное дело органы предварительного расследования не имели права, а могли лишь представить через прокурора материалы дела с предложением о прекращении уголовного преследования. При этом определение о прекращении уголовного преследования выносилось лишь в стадии пре-

1 Калугин А.Г. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1999. С. 21.

63 дания суду, и, в отличие от приговора, для него предусматривался упрощенный порядок обжалования и отмены Исключительно судебный порядок прекращения уголовных дел первоначально (до 15 февраля 1923 года) предусматривал также УПК РСФСР 1922 года»1.

Возражая против такого предложения, Л.Н. Лянго справедливо отмечает: «Авторы, ратующие за соблюдение конституционного принципа презумпции невиновности и на этом основании настаивающие на исключении из УПК права органа дознания, следователя, прокурора прекращать уголовные дела по ^реабилитирующим основаниям, почему-то совсем забывают, что даже суд не сможет воспользоваться таким правом. Ведь лицо может быть признано виновным только приговором суда, вступившим в законную силу. А если будет вынесен такой приговор, то о каком прекращении дела и освобождении лица от уголовной ответственности может идти речь?»2.

Мы разделяем такую позицию и полагаем, что право прекращения уголов- ного преследования по нереабилитирующим основаниям должно остаться у органов осуществляющих уголовное преследование.

Другим принципом, оказывающим непосредственное воздействие на со- держание оснований прекращения уголовного преследования является правило «поп bis in idem».

Согласно ч.1 ст. 50 Конституции РФ: «Никто не может быть повторно осу- жден за одно и то же преступление».

Право не подвергаться повторному осуждению за одно и то же преступле- ние (правило «поп bis in idem») закреплено в статье 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, где говорится, что никто не должен быть повторно судим или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое уже был оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства.

1 Калугин А.Г. Указ. соч. там же.

2 Лянго Л.Н. Проблемы прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим. Дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2000. С. 60.

64

В решении по делу Фишер против Австрии Европейский суд подчеркнул, что цель статьи 4 Протокола № 7 состоит в запрете повторения уголовной процедуры, которая была завершена окончательным решением. Вместе с тем, в большинстве решений Европейского суда указанное положение рассматривается не только как формальный запрет повторения уголовной процедуры по тому же делу, но и как важнейшее право осужденного или оправданного1. В особом мнении судьи Репик по делу Оливейра против Швейцарии отмечается, что правило «поп bis in idem», прежде всего, обеспечивает невозможность пересмотра судьбы осужденного, гарантирует, что он не будет подвергаться новому уголовному преследованию, признанию виновным и осуждению за одно и то же деяние2.

Право не подвергаться повторному осуждению за одно и то же преступле- ние, предусмотрено, помимо статьи 4 Протокола № 7, и в иных актах Совета Европы. Так, в статье 9 Европейской конвенции о выдаче (Париж, 13 декабря 1957 г.) отмечается, что «выдача не осуществляется, если компетентные органы запрашиваемой стороны вынесли окончательное решение в отношении лица, требуемого в связи с правонарушением или правонарушениями, по поводу которых запрашивается выдача»3. Данная Конвенция расширяет содержание рассматриваемого права, применительно к выдаче правонарушителя, поскольку указывает, на то, что положение «поп bis in idem» применяется и в случае «если компетентные органы запрашиваемой стороны вынесли решение не возбуждать или прекратить судебное разбирательство в отношении того же правонарушителя или правонарушений».

Европейская конвенция о международном признании уголовных пригово- ров 1970 г. (Гаага, 28 мая 1970 г.) детализирует некоторые аспекты правила

1 Eur. Court H.R. Framz Fisher v. Austria, judgment of 29 May 2001, (Application no. 3795097) para. 22.

2 Eur. Court H.R. Oliveira v. Switzerland, Judgment of 30 July 1998, Reports 1998-V.

3 Европейская конвенция о выдаче (СЕД № 24) от 13 декабря 1957 г. Конвенция вступила в силу 18 апреля 1960 г. Россия ратифицировала Конвенцию и Протоколы к ней с оговорками и заявлениями. Федеральный закон от 25 октября 1999 г. № 190-ФЗ. Конвенция вступила в силу для России 9 марта 2000 г.

65 «non bis in idem». В статье 53 этой Конвенции говорится: «Лицо, в отношении которого было вынесено окончательное и имеющее юридическую силу решение уголовного суда не может за то же самое действие ни обвиняться, ни приговариваться, ни быть субъектом применения санкции … если оно было оправдано, если возложенная санкция была полностью применена или применяется, стала полностью или в отношении не примененной части предметом помилования или амнистии, не может больше взыскиваться из-за пропуска соответствующего срока, а также, если суд осудил преступника без наложения санкций»1.

Основным условием реализации права не подвергаться повторному осуж- дению за одно и то же преступление является тождественность вновь вме- няемого лицу преступления с тем деянием, за которое оно уже было оправдано или осуждено.

В решении по делу Градингер против Австрии Европейский суд сформу- лировал критерии оценки двух преступлений как тождественных. Суд подчеркнул, что «различие о котором идет речь (между правонарушениями - авт.) касается не только наименования правонарушений, а также, что наиболее важно -их сущности и цели»2.

Эта позиция нашла свое развитие в решении Европейского суда по делу Фишер против Австрии. Суд отметил, что если «различные правонарушения, вытекающие из одного действия, вменяются последовательно, одно после окончательного решения по другому», для решения вопроса о нарушении правила «non bis in idem» - следует «устанавливать имеют ли эти правонарушения одни и те же существенные элементы . В данном деле Суд установил, что «заявитель был судим и наказан дважды, сначала за административное правонарушение … а далее за действие, предусмотренное уголовным кодексом - не имею-

1 European Convention on the International Validity of Criminal Judgments (ETS no. 070), вступи ла в силу 26 июля 1974. не подписала РФ.

2 Eur. Court H.R. Gradinger v. Austria, Judgment of 23 October 1995, Series A no. 328-C

3 Eur. Court H.R. Framz Fisher v. Austria, para. 25

66

имеющих различий в существенных элементах»1.

По делу Оливейра против Швейцарии Европейский суд не установил нарушения статьи 4 Протокола № 7 поскольку единичное действие заявительницы охватывало составы разных правонарушений, имеющих существенные различия2.

Принцип «поп bis in idem» обусловил закрепление в ст. 27 УПК РФ таких оснований прекращения уголовного преследования как наличие в отношении лица вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 4 ч.1 ст. 27 УПК РФ); наличие в отношении лица, неот-мененного постановления органа дознания, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению или постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (п.5 ч.1 ст. 27 УПК РФ).

Для более глубокого осмысления правовой природы оснований прекращения уголовного преследования необходимо проанализировать их классификации.

Основания прекращения уголовного преследования в юридической литературе классифицируются по различным признакам3.

М.А. Чельцов, например, выделяет юридические и фактические основания. Юридическими он называет те, которые устраняют преступный характер деяния и его наказуемость. Фактические основания констатируют недостаточность данных для предания обвиняемого суду и отсутствие события преступления .

В литературе такая позиция подверглась критике. Так, например, В.А. Михайлов справедливо отмечал условность данной классификации, поскольку обе

1 Eur. Court H.R. Framz Fisher v. Austria, para. 29.

2 Eur. Court H.R. Oliveira v. Switzerland, para. 27.

3 Дубинский А.Я. Систематизация оснований для прекращения уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия // Материалы итоговой научно-теоретической кон ференции профессорско-преподавательского состава Киевской высшей школы, МООП СССР. Киев, 1967. С. 232-241.

4 См.: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 287; Он же. Советский уго ловный процесс. М., 1962. С. 327-328.

67 группы оснований по своей природе являются юридическими1. Соглашаясь с критической оценкой позиции М.А. Чельцова, отметим, что т.н. «юридические» основания прекращения уголовного преследования в такой же степени подлежат доказыванию, как и «фактические», что также свидетельствует о некорректности приведенной классификации оснований.

По классификации М.С.Строговича основаниями для прекращения дела являются: 1) обстоятельства, устраняющие уголовное преследование, и 2) не-достаточность улик для предания обвиняемого суду .

Впоследствии М.С.Строгович рассматривал три группы оснований пре- кращения уголовного дела (уголовного преследования): 1) обстоятельства, которые исключают производство по делу; 2) обстоятельства, дающие следователю и прокурору право прекратить уголовное дело; 3) недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления .

Оценивая такую классификацию с позиции ныне действующего процессу- ального закона, нетрудно увидеть, что УПК РФ иначе подошел к систематизации оснований прекращения уголовного дела и уголовного преследования, включив непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления в группу оснований прекращения уголовного преследования (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Поэтому вряд ли предложенная упомянутым ученым группировка оснований прекращения уголовного дела в полной мере соответствует современному состоянию УПК. Вместе с тем, представляется интересным подход автора к разделению всех оснований прекращения уголовного дела (уголовного преследования) на влекущие указанное последствие в обязательном порядке и те основания, которые только могут повлечь прекращение уголовного преследования. Этот подход не утратил своей актуальности и применительно к новому УПК РФ.

Большинство авторов делят основания прекращения уголовного дела (пре-

1 См.: Михайлов В.А. Процессуальный порядок прекращения уголовных дел в стадии пред варительного расследования. Волгоград, 1970. С. 10.

2 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М, 1958. С. 339.

3 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970. С. 168.

68 следования) на две категории: материально-правовые и процессуальные. При этом к первой категории относятся те основания, которые «исключают наличие преступления либо необходимость привлечения к уголовной ответственности или применения наказания… Процессуальные основания … представляют собой условия, при которых не может быть начата или продолжаться уголовно-процессуальная деятельность, несмотря на наличие всех обстоятельств, свидетельствующих о совершенном преступлении и допускающих применение наказания»1.

Однако, и такая позиция не вызвала однозначной реакции в процессуаль- ной литературе.

Во-первых, возникли и продолжаются дискуссии о «процессуальном» или «материальном» содержании отдельных оснований прекращения уголовного преследования. Так, например, Л.Н. Лянго считает, что поскольку «…примирение упоминается в нормах материального права как основание освобождения от уголовной ответственности, его следует включать в группу материально-правовых обстоятельств, исключающих необходимость реализации уголовной ответственности»2.

Иное мнение высказано А.Д. Прошляковым, считающим ст. 76 УК, по сути, процессуальной нормой, исходя из ее генетически процессуального проис- хождения и использования в ней процессуальных терминов3.

Возражая по поводу такой позиции Л.Н.Лянго, справедливо на наш взгляд, отмечает, что «… во-первых,… не все понятия, упоминаемые в ст. 76, имеют процессуальное содержание (например, преступление небольшой тяжести, заглаживание вреда), а во-вторых, коль скоро примирение потерпевшего и лица, совершившего преступление, влияет на развитие уголовно-правового отношения и позволяет включать в его структуру потерпевшего как участника такого отношения, то было бы несправедливо полностью отрицать материально-

1 Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел в советском уголовном процес се. М., 1963. С. 10-11.

2 Лянго Л.Н. Указ. соч. С. 50.

3 Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Авто- реф. дис… докт. юрид. наук. Екатерибург, 1997.

69 правовую природу ст. 76 УК и предусмотренного ею основания прекращения уголовного дела и освобождения от уголовной ответственности»1.

Во-вторых, в литературе по поводу приведенной классификации высказаны и более радикальные точки зрения.

Так, А.Г.Калугин считает, что деление оснований на материально-правовые и процессуальные - принципиально неправильно, так как «… порождает среди практических работников неверное суждение о возможности пре- кращения дела по нормам материального уголовного права (особенно часто подобные ошибки допускаются при применении специальных оснований освобождения от уголовной ответственности). Между тем, эти нормы — не основания для прекращения дела, а лишь материально- правовые предпосылки процессуальных норм»2.

Оценивая такой подход, прежде всего, следует отметить, что навряд ли неправильное понимание тех или иных теоретических положений или положений закона практическими работниками свидетельствует о том, что эти положения «принципиально неправильные». Выше уже отмечалось, что прекращение уголовного преследования со ссылкой лишь на материально- правовую норму будет нарушением уголовно-процессуального закона, предписывающего обязательность ссылки на предусмотренное УПК РФ основание вынесения такого решения. Высказанная нами позиция состояла в том, что любое основание прекращения уголовного преследования должно иметь нормативное процессуальное закрепление, поскольку это обязательное требование процессуальной формы, нормативным источником которой может быть только уголовно-процессуальный закон. Вместе с тем, по своей природе (используя термин А.Д.Прошлякова - «генетическому происхождению») основания прекращения уголовного преследования вполне могут быть уголовно-правовыми. Именно в этом смысле мы употребляем понятие «уголовно-правовое основание прекра- щения уголовного преследования», используемое в настоящем диссертацион-

1 Лянго Л.Н. Указ. соч. С. 52.

2 Калугин А.Н. Указ. соч. С. 18.

70 ном исследовании. Такой подход нам представляется наиболее приемлемым, поскольку позволяет более глубоко исследовать правовую сущность каждого из этих оснований, что немаловажно и для практической деятельности следователя.

Особенно острые дискуссии развернулись в литературе по поводу право- вой природы оснований прекращения уголовного преследования, в связи с наличием иммунитета от уголовной ответственности. Согласно УПК РФ, к таким основаниям относятся: отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3-5, 9 и 10 части 1 статьи 448 УПК РФ; отсутствие согласия Совета Федерации или Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации на удовлетворение ходатайства Генерального прокурора Российской Федерации о привлечении в качестве обвиняемого члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы в соответствии с п. 1 части первой статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса РФ (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); отсутствие согласия Конституционного Суда РФ на привлечение в качестве обвиняемого судьи Конституционного Суда РФ (п. 6 ч.1 ст. 24 УПК РФ); отсутствие согласия квалификационной коллегии судей на привлечение в качестве обвиняемого лиц, перечисленных в п.п. 4, 5 части 1 ст. 448 УПК РФ; отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ).

Такие основания большинство авторов относят к процессуальным, по- скольку сам институт «иммунитета», традиционно рассматривается в качестве института уголовно - процессуального права, поскольку сводится к особому порядку возбуждения уголовного дела, осуществления задержания и применения некоторых мер принуждения, а также производству ряда следственных действий в отношении тех или иных категорий лиц.

Однако такой подход разделяется далеко не всеми авторами. Так, А. Ки-

71 бальник полагает, что «…уголовно-процессуальные иммунитеты являются производными от уголовно-материальных»1. Свою позицию автор обосновывает тем, что «… преступность деяния и собственно уголовная ответственность определены исключительно в уголовном материальном праве. В рамках процессуальных форм происходят лишь развитие и реализация уголовной ответственности…Процессуальная форма не образует самостоятельной юридической ответственности и не является стадией уголовной ответственности, так как уголовный процесс всецело посвящен выявлению материального правоотношения ответственности. Любое процессуальное правоотношение является производным от уголовно-материального»2.

Соглашаясь с правильностью такого подхода, отметим, что всякое уголов- но-процессуальное отношение в конечном итоге, безусловно, опосредовано конкретным уголовно-правовым отношением, возникшим в связи с совершением лицом преступления. Однако, это не исключает самостоятельности процессуальной формы, возникновения, развития и прекращения процессуальных отношений независимо от динамики уголовно-правового отношения.

Вместе с тем, мы полагаем, что вопросы освобождения от уголовной от- ветственности относятся к исключительной компетенции уголовного права. Именно поэтому, по своему существу, «уголовно-процессуальные» основания прекращения уголовного преследования являются нормативным закреплением особого (специального) порядка привлечения к уголовной ответственности некоторых категорий граждан (судей, депутатов и т.п.) В этом, на наш взгляд и состоит основное отличие «уголовно-процессуальных оснований» оснований от «уголовно- правовых» - характерных для общего порядка привлечения к уголовной ответственности.

Все вышеизложенное, на наш взгляд, убеждает в теоретической и практи- ческой значимости классификации оснований прекращения уголовного преследования на уголовно-правовые (материально-правовые) и
уголовно-

1 Кибальчик А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности // Право. 1999. №4. С. 2.

2 Кибальчик А. Там же. С. 67.

72 процессуальные (процессуально-правовые).

К первой группе мы относим следующие основания:

1) отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) 2) 3) отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 4)

3) истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 4) 5) смерть обвиняемого или подозреваемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 6) 7) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, кроме случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 20 УПК РФ (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 8) 9) примирение сторон (ст. 25 УПК РФ); 10) 11) изменение обстановки (ст. 26 УПК РФ); 12) 13) акт амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); 14) 15) непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п.1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); 16)

10) наличие в отношении лица вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); 11) 12) наличие в отношении лица неотмененного постановления органа дознания, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению или постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); 13) 14) деятельное раскаяние (ст. 28 УПК РФ). 15) Следует подчеркнуть, что такое основание прекращения уголовного пре- следования как отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, относится, на наш взгляд, именно к уголовно-правовым основаниям, хотя оно предусмотрено только в

73 УПК (п. 5 ч. 1 ст. 24) и не закреплено в УК РФ. Однако формальный подход здесь совершенно неприменим. Правовая природа этого основания точно такая же, как и другого - примирения сторон, которое предусмотрено УК РФ (ст. 76) и всегда считалось уголовно-правовым. И то, и другое основание прекращения уголовного преследования обусловлены одним общим признаком - низкой общественной опасностью деяния, то есть уголовно-правовым признаком. Именно этот признак позволяет передать вопрос об уголовном преследовании исключительно на усмотрение потерпевшего, который сам принимает решение о необходимости возбуждения преследования, а возбудив его может в любой момент прекратить. Как отмечал И.Я. Фойницкий: «В некоторых правонарушениях отличить гражданскую неправду от уголовной можно только при наличности жалобы»1.

К уголовно-процессуальным основаниям прекращения уголовного пресле- дования, на наш взгляд, относятся следующие обстоятельства:

1) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в дейст- виях одного из лиц, указанных в п. 1, 3-5, 9 и 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ; 2) 3) отсутствие согласия Совета Федерации или Государственной Думы Фе- дерального Собрания Российской Федерации на удовлетворение ходатайства Генерального прокурора Российской Федерации о привлечении в качестве обвиняемого члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 448 Уголовно- процессуального кодекса РФ (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 4) 3)отсутствие согласия Конституционного Суда РФ на привлечение в каче- стве обвиняемого судьи Конституционного Суда РФ (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

4) отсутствие согласия квалификационной коллегии судей на привлечение в качестве обвиняемого лиц, перечисленных в п.п. 4, 5 части 1 ст. 448 УПКРФ;

5) отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Рос-

1 Фойницкий И.Я. Курс советского судопроизводства. Т. 2. С. 31.

74 сийской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п. 6 чЛ ст. 27 УПК РФ).

Следующую классификацию, основанную на последствиях прекращения уголовного преследования дела, давал А.Я. Дубинский. К первой группе оснований автор относил констатирующие, что преступление не было совершено вообще либо конкретным лицом; ко второй основания, влекущие за собой прекращение уголовного дела в силу причин, обусловливающих освобождение лица от уголовной ответственности и наказания: в третью группу основания, которые констатируют невозможность повторного расследования фактов, касающихся деяний лиц, о которых компетентные государственные органы приняли решения, не отмененные в установленном законе порядке1.

2.2. Реабилитирующие и нереабилитирующие основания прекращения уголовного преследования: понятие, виды, содержание

Наиболее распространенной и вызывающий большое число споров в про- цессуальной литературе является классификация оснований прекращения уголовного преследования на реабилитирующие и нереабилитирующие.

Необходимо отметить, что в научной литературе, перечень нереабилити- рующих оснований определяется различно. Одни авторы исключают из него прекращение уголовного дела за истечением сроков давности и вследствие из-менения обстановки . Другие, считают, что изменение обстановки в связи с утратой совершенным преступлением общественной опасности, отсутствует объективная сторона состава преступления, вследствие чего прекращение уголовного дела по данному основанию относится к частному случаю прекращения

1 Дубинский А.Я. Указ. раб. С. 44-46.

2 См.: Ларин A.M. Презумпция невиновности. М, 1982. С. 140-141.

75 дела за отсутствием состава преступления1, третьи полагают, что перечень не- реабилитирующих оснований должен охватывать основания, содержащиеся в п. 3,4 ст. 24, п. 3 ст. 27 и ст.ст. 25,26,28,427 УПК РФ2.

Представляется, что основной тезис, по поводу которого и происходят споры, состоит в определении признаков, при наличии которых то или иное основание прекращения уголовного преследования следует считать реабилитирующим.

Одни авторы считают, что для квалификации основания прекращения уголовного преследования как реабилитирующего следует оценивать юридические последствия решения о прекращении уголовного дела, а не мотивы его прекращения. Если уголовное дело прекращено, то лицу, в отношении которого оно возбуждено, абсолютно безразличны основания прекращения дела, являются ли они реабилитирующими или нереабилитирующими. Поэтому, как считают сторонники такого подхода, нереабилитирующие основания прекращения уголовного дела никак не затрагивают интересы лица, в отношении которого уголов-ное дело прекращается . Такой подход в принципе исключает необходимость рассматриваемой классификации оснований прекращения уголовного пресле- дования, поскольку все основания в таком аспекте можно считать реабилити- рующими.

Однако, такая позиция представляется неточной, поскольку сам уголовно- процессуальный закон предусмотрел необходимость получения согласия лица на прекращение уголовного дела по нереабилитирующему основанию, следовательно, закон учитывает возможность различного отношения к указанному факту обвиняемого и потерпевшего. Кроме того, прекращение уголовного преследования по нереабилитирующему основанию имеет определенные негатив-

1 См.: Божьев В. Прекращение дела на досудебных стадиях уголовного судопроизводства // Российская юстиция. 1996. № 5. С. 21.

2 См.: Тарасова Г.В. Сущность процессуальных гарантий законности и обоснованности ре шений о прекращении уголовного дела в ходе предварительного расследования // Юридиче ские записки Воронежского гос. ун-та. Расследование преступлений: вопросы теории и прак тики. Вып. 7. 1987. С. 169.

3 Бойков И., Крючкова Е., Тропинин С. Еще один шаг судебной реформы // Российская юс тиция. 1995. №4. С. 17-19.

76 ные последствия (например, возмещение гражданского иска, заглаживание вреда), а значит, интересы лица освобождаемого от уголовной ответственности затрагиваются непосредственно. По этой причине, учет последствий прекращения уголовного преследования является важнейшим признаком разделения всех оснований на две указанные группы.

Вместе с тем, для оценки основания прекращения уголовного преследова- ния как реабилитирующего или нереабилитирующего немаловажное значение имеют и мотивы вынесения такого решения.

В этой связи практический интерес представляет Постановление Консти- туционного Суда РФ от 28 октября 1996 г. по делу о проверке конституционности ст.6 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Сушкова1.

Данное постановление, касается по существу всех случаев прекращения дела по нереабилитирующим основаниям. Конституционный Суд указал, что при решении вопроса о Конституционности ст. 6 УПК ее следует рассматривать в системной связи как с конституционными положениями (прежде всего презумпцией невиновности), так и с положением других статей УПК, в частности ст. 13 об осуществления правосудия по уголовным делам только судом.

Исходя из изложенного, Конституционный Суд указал, что «… принятое на основании оспариваемой нормы решение не подменяет приговор суда и потому не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого, в том смысле как это предусмотрено ст. 49 Конституции РФ».

Вместе с тем прекращение уголовного дела по указанному основанию хотя и предполагает освобождение лица от уголовной ответственности и наказания, но расценивается правоприменительной практикой как основанная на материалах расследования констатация того, что лицо совершило деяние, содержащие признаки преступления, и поэтому решение о прекращении дела не влечет за собой реабилитации лица, то есть вопрос о его виновности остается открытым .

1 Собрание законодательства РФ. 1996. № 45. Ст. 5203.

2 Собрание законодательства РФ. 1996. № 45. Ст. 5203.

77

Таким образом, нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования может не исключать (и даже предполагать) констатацию совершения лицом преступления, т.е. содержать негативную социально- правовую оценку его деяния. В этой связи многие авторы отмечают, что к реабилитирующим основаниям прекращения уголовного преследования следует относить только те основания, которые «…содержат прямой ответ об отсутствии преступления или непричастности лица, влекут полное восстановление репутации лица, которая была поставлена под сомнение в процессе предварительного расследования или судебного разбирательства»1.

Именно такой подход позволяет указанным авторам отнести к реабилити- рующим основаниям прекращения уголовного преследования только «…отсутствие состава преступления и установления непричастности подозре-ваемого, обвиняемого к совершению преступления» . Все остальные основания, исходя из этой позиции, следует отнести к нереабилитирующим.

Оценивая приведенные подходы, полагаем, что последняя точка зрения является концептуально верной. Только при сочетании двух признаков - вывода о непричастности лица к преступления либо отсутствии самого преступления и возникновении права на реабилитацию - можно говорить о реабилитирующем характере основания прекращения уголовного преследования. Именно поэтому законодатель должен во всех остальных случаях предоставлять право лицу, в отношении которого решается вопрос о прекращении дела по ^реабилитирующему основанию, право возражать против этого и требовать судебного разбирательства.

Вместе с тем, решая проблему классификации оснований прекращения уголовного преследования на реабилитирующие и нереабилитирующие, нельзя абстрагироваться от текста УПК РФ, где закреплено разделение оснований на две эти группы.

Во-первых, в ч.2 ст. 27 УПК РФ содержится перечень оснований прекра-

1 Несвит В.В. Процессуальный порядок освобождения от уголовной ответственности. Дис. … канд. юрид. наук. М, 2002. С. 17.

2 Несвит В.В. Там же. С. 17.

78 щения уголовного преследования, которые требуют согласия обвиняемого на вынесение такого процессуального решения:

1) истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ);

2) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3-5. 9 и 10 части 1 ст. 448 УПК РФ, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Го сударственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной колле гии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обви няемого одного из лиц, указанных в пунктах 1 и 3-5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ (п.6 ч.1 ст. 24 УПК РФ);

3) примирение сторон (ст. 25 УПК РФ); 4) 5) изменение обстановки (ст.26 УПК РФ); 6) 7) деятельное раскаяние (ст. 28 УПК РФ); 8) 9) акт амнистии (п. 3 ч.1 ст. 27 УПК РФ); 10) 11) отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Фе- дерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). 12) Каждое из этих оснований не исключает (может даже предполагать) кон- статацию совершения лицом преступления, что наряду с указанием на обязательность получения согласия обвиняемого на прекращение уголовного преследования - позволяет оценить их как нереабилитирующие. Соответственно, все остальные основания прекращения уголовного преследования следует считать реабилитирующими.

Однако УПК РФ содержит положения, опровергающие этот теоретически и нормативно обоснованный вывод.

В части 1 статьи 133 УПК РФ отмечается, что в случаях, предусмотренных частью второй указанной статьи, лицо имеет право на реабилитацию, включая

79 право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме, независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В п.З ч. 1 указанной статьи содержится перечень оснований прекращения уголовного преследования, которые влекут реабилитацию лица:

1) отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) 2) 3) отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 4) 5) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, кроме случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 20 УПК РФ ( п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); 6) 7) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в дей- ствиях одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3-5, 9 и 10 части 1 ст. 448 УПК РФ, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1 и 3-5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ (п.6 ч.1 ст. 24 УПК РФ); 8) 9) непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению пре- ступления (п.1 ч.1 ст. 27 УПК РФ); 10) 11) наличие в отношении лица вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 4 ч.1 ст.27 УПК РФ); 12) 13) наличие в отношении лица неотмененного постановления органа дозна- ния, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению или постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 5 ч.1 ст. 27 УПК РФ); 14) 8) отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Фе-

80 дерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ).

В указанных случаях прокурор, следователь, дознаватель в постановлении признают за лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Реабилитация лица, прежде всего, предполагает возмещение имуществен- ного вреда, который включает в себя возмещение:

1) заработка, пенсии, пособия, других средств, которых он лишился в результате уголовного преследования; 2) 3) конфискованного или обращенного в доход государства на основании приговора или решения суда имущества; 4) 5) штрафов и процессуальных издержек, взысканных во исполнение приговора суда; 6) 7) сумм, выплаченных за оказание юридической помощи; 8) 9) иных расходов. 10) В течение сроков исковой давности, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации, со дня получения копии документов, указанных в части второй статьи 133 УПК РФ, и извещения о порядке возмещения вреда, реабилитированный вправе обратиться с требованием о возмещении имущественного вреда в орган, постановивший приговор, определение, постановление о прекращении уголовного дела, отмене или изменении незаконных решений.

Реабилитация гражданина предполагает также компенсацию морального вреда. Прокурор от имени государства приносит официальное извинение за причиненный вред реабилитированному.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выра- жении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

81

Если сведения о задержании, заключении под стражу, временном отстра- нении от должности, применении к нему принудительных мер медицинского характера, осуждении реабилитированного и иных примененных в отношении него незаконных действиях были опубликованы в печати, распространены по радио, телевидению или иными средствами массовой информации - по требованию его родственников или письменному указанию суда, прокурора, следователя, дознавателя соответствующие средства массовой информации обязаны в течение 30 суток сделать об этом необходимое сообщение.

По требованию реабилитированного, а в случае его смерти — по требова- нию его родственников суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны в срок не позднее четырнадцати суток направить письменные сообщения о принятых решениях, оправдывающих гражданина, по месту его работы, учебы или по месту жительства.

Таким образом, все перечисленные в п.З ч.2 ст. 133 УПК РФ основания прекращения уголовного преследования, как влекущие реабилитацию гражданина, следует считать реабилитирующими.

Однако сразу возникает вопрос как соотносится такой вывод в отношении оснований прекращения уголовного преследования, предусмотренных п.6 ч.1 ст. 24 УПК, п. 6 ч.1 ст. 27 УПК РФ, с изложенными выше положениями ч. 2 ст. 27 УПК РФ? Ведь прекращение уголовного преследования по этим основаниям, с одной стороны требует получение согласия обвиняемого, а с другой - влечет его полную реабилитацию. Как уже отмечалось выше, прекращение уголовного преследования по перечисленным основаниям не исключает причастности лица к совершению преступления и даже допускает ее.

Представляется крайне сомнительным, чтобы прекращение уголовного преследования по реабилитирующему основанию не содержало «…прямой ответ об отсутствии преступления или непричастности лица» и требовало получение согласия на вынесение такого процессуального решения от обвиняемого.

Трудно согласиться и с тем, что все основания прекращения уголовного преследования, перечисленные в п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ по своей сущности

82 (правовой природе) должны влечь такое последствие как реабилитацию.

Подобную позицию высказывает и А. Кибальник, который пишет: «Нали- чие иммунитета должно рассматриваться как нереабилитирующее основание освобождения от уголовной ответственности. В связи с этим надо оговорить соотношение иммунитета и давностного срока привлечения к уголовной ответственности. Прекращение действия иммунитета в связи с утратой лицом особого юридического статуса означает возможность наступления уголовной ответственности только при соблюдении давностного срока. Лишь его истечение «реабилитирует» преступление и преступника. Освобождение от ответственности по причине наличия иммунитета не может, как и другие нереабилитирую-щие обстоятельства, считаться окончательным решением, снимающим с лица все правовые последствия содеянного»1.

Именно поэтому мы полагаем, что основания прекращения уголовного преследования, предусмотренные п.6ч.1 ст. 24 УПК, п. 6 ч.1 ст. 27 УПК РФ, следует отнести к нереабилитирующим, с исключением их из перечня, предусмотренного ч.2 ст. 133 УПК РФ.

2.3. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные основания прекращения уголовного преследования: виды, содержание,

проблемы доказывания

Как уже отмечалось выше, к уголовно-правовым основаниям прекращения уголовного преследования мы относим фактические обстоятельства, имеющие уголовно-правовую природу, предусмотренные УК РФ и УПК РФ, исключающие возможность продолжения процессуальной деятельности в целях изобличения конкретного подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления в связи с наличием условий и оснований освобождения указанных лиц от уголовной ответственности.

К таким основаниям на наш взгляд относятся: отсутствие события престу- пления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); отсутствие в деянии состава преступления (п.2

1 Кибальчик А. Указ. соч. С. 78.

83 ч.1 ст. 24 УПК РФ); истечение сроков давности уголовного преследования (п.З ч. 1 ст. 24 УПК РФ); смерть обвиняемого или подозреваемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4 ч.1 ст. 24 УПК РФ); отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, кроме случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 20 УПК РФ (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); примирение сторон (ст. 25 УПК РФ); изменение обстановки (ст.26 УПК РФ); акт амнистии (п.З ч.1 ст. 27 УПК РФ); наличие в отношении лица вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п.4 ч.1 ст.27 УПК РФ); наличие в отношении лица, неотменен-ного постановления органа дознания, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению или постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (п.З ч.1 ст. 27 УПК РФ); деятельное раскаяние (ст. 28 УПК РФ).

Анализ следственной практики по рассматриваемому вопросу (100 уго- ловных дел) позволяет сделать вывод о том, что наиболее частным основанием прекращения уголовного преследования является отсутствие состава преступления в деянии обвиняемого (подозреваемого) - 58 %. Далее идут: отсутствие события преступления - 14 %; истечение срока давности - 15%, непричастность лица к преступлению -11%.

Большинство оснований были предметом обстоятельного исследования в науке уголовно-процессуального права. Однако, поскольку такое исследование происходило применительно к институту прекращения уголовного дела, а не уголовного преследования, представляется актуальным рассмотреть содержание указанных обстоятельств именно как оснований прекращения уголовного преследования в контексте положений нового УПК РФ.

Вместе с тем, мы полагаем необходимым проанализировать содержание не всех перечисленных оснований (поскольку анализ каждого из них - тема от- дельного диссертационного исследования), а только те, в отношении которых в

84 науке уголовно-процессуального права не прекращаются дискуссии, а также те, которые вызывают определенные затруднения в следственной практике.

В этой связи, мы считаем нецелесообразным углубленно рассматривать такие материально-правовые основания прекращения уголовного преследования как: смерть обвиняемого или подозреваемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); наличие в отношении лица вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 4 ч. 1 ст.27 УПК РФ); наличие в отношении лица неотмененного постановления органа дознания, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению или постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Представляется, что приведенные основания достаточно однозначны по своему содержанию и не вызывают особых затруднений в практической деятельности органов предварительного расследования.

Однако этого нельзя сказать об остальных уголовно-правовых основаниях прекращения уголовного преследования.

Первыми в перечне таких оснований, закрепленном в ст. 24 УПК РФ, на- ходятся отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) и отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч.1 ст. 24 УПК РФ).

Применительно к этим материально-правовым основаниям прекращения уголовного преследования на практике существуют две группы проблем: с пределами применения этих оснований и их разграничением.

В процессуальной литературе до сих пор ведутся споры, касающиеся тео- ретического аспекта указанных проблем соотношения этих оснований.

Так, отдельные авторы рассматривают отсутствие события преступления только как отсутствие события вообще (явления объективной действительности), по поводу которого производилось расследование1. По мнению этих авто-

1 Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел в советском уголовном процессе. С. 12.

85 ров, указанное основание должно применяться только если с достоверностью, достаточной совокупностью доказательств установлено отсутствие самого факта совершения преступления1.

Иной позиции по этому вопросу придерживается В.З. Лукашевич, который полагает, что уголовное дело за отсутствием события преступления следует прекращать не только тогда, когда установлено отсутствие события преступле-ния, но и тогда, когда не установлено наличие события преступления .

По мнению П.М. Давыдова, под событием преступления уголовно-процессуальный закон понимает «наличие в деянии хотя бы одного из признаков объекта, объективной стороны предусмотренного законом преступления»3.

В процессуальной литературе отсутствует единое мнение и о том, как следует поступать следователю, если в результате расследования достоверно не установлено, имело ли место событие преступления. Некоторые авторы считают, «если событие преступления не установлено, то и уголовное дело должно быть прекращено за отсутствием события преступления»4, другие - предлагают прекращать уголовное дело за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления5. Против такого решения категорически выступает Г.И.Чангули, отмечая, что «если не доказано, что преступление действительно имело место, дело подлежит прекращению за отсутствием события преступления»6.

Рассматривая эту проблему, мы разделяем позицию В.З.Лукашевича и Г.И.Чангули, поскольку первая точка зрения представляет собой отождествление события в бытовом смысле (т.е. наличие факта вообще) с событием преступления (т.е. результатом неправомерного деяния) приводит к искусственному

1 Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Там же. С. 12.

2 Лукашевич В.З. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования по реабилитирующим основаниям // Правоведение. 1968. № 4. С. 54.

3 Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Указ. соч. С. 12..

“Якубович Н.А. Окончание предварительного следствия. С. 101-102.

5 Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Указ. соч. С. 335-336.

6 Чангули Г.И. Недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления как про цессуальное основание к прекращению уголовного дела в стадии предварительного рассле дования // Законность. 1965. № 3. С. 58-59.

86 сужению пределов применения данного основания. Кроме того, такая точка зрения противоречит принципу презумпции невиновности, в силу которого не- доказанность события преступления должна приравниваться к его отсутствию.

Точка зрения П.М. Давыдова нам представляется спорной, поскольку при таком подходе к определению рассматриваемого основания прекращения уголовного преследования происходит его смешение с другим основанием - отсутствием состава преступления.

Мотивировка постановления о прекращении уголовного преследования (и уголовного дела) «за отсутствием события преступления» предполагает приведение доводов и доказательств, которые бы с достоверностью свидетельствовали о том, что событие преступления не имело места либо оно не доказано. Следовательно, в этом постановлении должна быть указана формулировка предъявленного обвинения, содержаться анализ доказательств, подтверждающих отсутствие события преступления. Иными словами, здесь важную роль играют фактические мотивы принимаемого решения. Всесторонность, полнота и убедительность последних обеспечивает законность и обоснованность самого постановления о прекращении уголовного преследования. Отсутствие надлежащей мотивации, напротив, влечет отмену такого постановления.

Так, решением заместителя Иркутского транспортного прокурора было отменено постановление следователя о прекращении уголовного дела за отсутствием события преступления, где отмечалось: «В ноябре 2001 г. мастер ПТО вагонного депо ст. Слюдянка Кругов без соответствующего разрешения продал списанный вагон за 10 тыс. руб.

По данному факту 07.04.2002 г. в ОВД на ст. Слюдянка было возбуждено уголовное дело № 222029 по признакам преступления, предусмотренного ст. 160 ч. 2 УК РФ.

7 июня 2002 г. следователем Мальковой по делу было вынесено постановление о прекращении уголовного дела с мотивировкой, что вагон был списан и не находился в подотчете Кругова.

Данное постановление вынесено не законно и подлежит отмене, так как

87 расследование проведено поверхностно, не в полном объеме. По делу не выяснен порядок списания вагонов, кто и каким образом должен был распоряжаться списанием вагонов, каким образом Кругов распорядился полученной суммой. При расследовании не учтена стоимость вагона как металлолома и т. д…»1.

Близким по содержанию и правовой природе к рассмотренному основанию прекращения уголовного преследования является отсутствие в деянии состава преступления.

Прекращение уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступле- ния свидетельствует об отсутствии тех юридических признаков, которые необходимы для того, чтобы вменяемое в вину обвиняемому действие (бездействие) можно было признать преступлением, соответствующим конкретному составу, предусмотренному Особенной частью УК РФ. При этом в фактическое содержание данного основания входит установление того, что действия, инкриминируемые обвиняемому, имели место в реальной действительности, совершены им, но в них отсутствует состав преступления.

Рассматриваемое основание прекращения уголовного преследования, на наш взгляд, будет иметь место в трех правовых ситуациях.

Согласно ст. 14 УК РФ преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное УК под угрозой наказания. Поэтому первая ситуация отсутствия в деянии лица состава преступления обусловлена тем, что такое деяние не предусмотрено уголовным законом. В связи с этим необходимо четко разграничивать преступление и иные правонарушения и проступки, влекущих ответственность в административном, дисциплинарном, гражданско-правовом порядке или в порядке общественного воздействия.

Во второй части указанной статьи говорится: «Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого- либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности, т.е. не причинившее вреда и не

1 Дело № 220550 // Архив Иркутской транспортной прокуратуры.

88 создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству».

Таким образом, оценка следователем деяния как малозначительного и не представляющего общественной опасности также должна влечь прекращение уголовного преследования в связи с отсутствием в деянии лица состава престу- пления.

Примером этого может служить постановление Иркутского транспортного прокурора о прекращении уголовного дела, где говорится: «… из материалов дела не усматривается, что у Кузьменя С. С. был умысел на введение в заблуждение покупателя относительно потребительских свойств товара. Стоимость проданного товара не является значительной (46рублей)» .

Третья ситуация возникновения рассматриваемого основания прекращения уголовного преследования связана с использованием наукой уголовного права такого понятия как состав преступления - совокупности установленных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние. Объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона - необходимые и обязательные элементы каждого конкретного состава преступления. Отсутствие хотя бы одного из них свидетельствует об отсутствии преступления в целом.

Так, в постановлении и.о. прокурора отмечается следующее: «15.05.2002г. в инкассаторской сумке № 604 из кассы ст. Ангарск была обнаружена поддельная купюра достоинством в 100 рублей.

По данному факту 15.06.2002 г. было возбуждено уголовное дело № 62402/223038.

14.08.2002 г. следователем ОВД на ст. Черемхово Щербаковой было вынесено постановление on прекращении уголовного дела с мотивировкой, что поддельную купюру невозможно было определить без применения технических средств, а значит, действия неустановленного следствием лица подпадают под признаки не ст. 186 УК РФ, а ст. 159 УК РФ, по которой, согласно уголовного кодекса, действия являются малозначительными.

1 Дело № 220341 // Архив Иркутской транспортной прокуратуры.

89 Данное постановление вынесено незаконно и подлежит отмене, т.к. «ка- чественная» подделка денежных знаков не дает основания к переквалификации действий со ст. 186 УК РФ на ст. 150 УК РФ. Кроме того, следствие по делу было направлено не на раскрытие преступления, а на прекращение уголовного дела» .

В некоторых случаях деяние по своим внешним признакам схожее с пре- ступление, не является общественно опасным и противоправным, а наоборот рассматривается законодателем как социально-полезное действие. Уголовный закон предусматривает целый ряд таких обстоятельств, наличие которых свидетельствует об отсутствии в деянии состава преступления, поскольку исключает преступность деяния. К ним относятся: необходимая оборона; крайняя необходимость; задержание лица, совершившего преступление; физическое или психическое принуждение; обоснованный риск; исполнение приказа или распоряжения. Во всех перечисленных случаях уголовное преследование должно прекращаться именно вследствие отсутствия состава преступления.

Особенностью мотивировки решений о прекращении уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления является то, что здесь необходимо привести развернутое описание деяния, имевшего место в реальной действительности и показать, что оно явилось результатом действий конкретного лица, но не является преступлением в силу действующего уголовного законодательства. В описательно- мотивировочной части постановления следователю необходимо указать, какие именно из предусмотренных в законе признаков преступления не присущи данному деянию и почему отрицается его преступная природа.

В следственной практике иногда возникает вопрос, по какому основанию следователю надлежит прекращать уголовное преследование, если установлено, что событие преступления имело место, содержит в себе признаки состава преступления, но было совершено не лицом, привлеченным в качестве обвиняемого, а другим лицом?

1 Дело № 156254 // Архив Иркутской транспортной прокуратуры.

90

Эта проблема в литературе решалась неоднозначно. Н.И. Гапонович, на- пример, предлагал в этом случае прекращать уголовное дело за отсутствием события преступления1. А. Я. Дубинский полагал, что таким основанием является отсутствие в действиях лица состава преступления2, а М.И. Бажанов, Н.В. Жогин, Ф.Н. Фаткулин - недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления3.

Мы считаем, что новый УПК РФ решил эту проблему, сформулировав са- мостоятельное материально-правовое основание прекращения уголовного преследования - непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления. Именно по этому основанию, на наш взгляд, должно быть прекращено уголовное преследование в рассматриваемом выше случае.

Рассмотрим это основание более подробно.

Длительное время в российском уголовно-процессуальном законе было за- креплено такое основание прекращения уголовного преследования как недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления.

Трактовка этого основания вызвала в процессуальной литературе бурную дискуссию. В науке советского уголовного процесса так и не сложилось единого взгляда в отношении гносеологической, правовой и терминологической природы названного основания к прекращению уголовного дела.

Некоторые авторы полагали, что формулировка такого основания не ис- ключает сомнений в невиновности обвиняемого и поэтому ее необходимо заменить более категоричной, исключающей всякие сомнения в его невиновности.

Так, например, В.М. Савицкий указывал, что сама формулировка прекра- щения дела «при недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления» дает повод сомневаться в действительной невиновности обвиняемого.

1 Гапонвич Н.И. Отказ в возбуждении уголовного дела. Минск, 1967. С. 22

2 Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. С. 52.

3 Бажанов М.И. Законность и обоснованность основных судебных актов в советском уголов ном процессе. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. С. 21; Жогин Н.В., Фаткулни Ф.Н. Указ. соч. С. 331-335.

91 «Ведь если участие обвиняемого в совершении преступления не доказано, -отмечает В.М. Савицкий, - значит собрано мало, может быть очень мало доказательств, но какие-то обвинительные доказательства все же есть. Термин «не доказано» можно толковать по-разному, в частности, как «не доказано полностью». А отсюда напрашивается вывод, что частично участие обвиняемого в совершении преступления доказано, но следствие, вероятно, не сумело полностью доказать его виновность и поэтому дело пришлось прекратить1.

Анализируя гносеологическую природу этого основания для прекращения уголовного дела, большинство исследователей отмечает, что «недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления» отражает объективную процессуальную ситуацию, складывающуюся порой по уголовному делу2. Другие, напротив, считают, что данное основание противоречит принципам объективной истины и презумпции невиновности и создает впечатление, что следователь прекращает дело потому, что не смог доказать виновность обвиняемого, хотя в действительности он виновен»3.

Нельзя согласиться с позицией тех ученых, которые считают, что при пре- кращении уголовного дела за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления все выводы, содержащиеся в постановлении о прекращении уголовного дела, являются либо вероятными, либо только истинными. Так, Н.Г. Стойко полагает, что «…доказанность характеризует достоверное знание и означает достоверность доказательств для вывода о достижении истины по делу. Недоказанность, напротив, характеризует вероятное знание и означает недостаточность доказательств для достоверного вывода»4.

На наш взгляд, постановлением следователя о прекращении уголовного дела за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления в гносеологическом аспекте разрешается два основных вопроса: имело ли место

1 Савицкий В.М. По поводу уголовно-процессуальных гарантий права невиновного на реаби литацию // Сов. государство и право. 1965. № 9. С. 49.

2 Бажанов М.И. Указ. соч. С. 21.

3 Савицкий В.М. Указ. соч. С. 49.

4 Стойко Н.Г. Понятие недоказанности в уголовном процессе // Правоведение. 1980. № 4. С. 84-88.

92 событие преступления и виновен ли обвиняемый в его совершении. Если преступное деяние (событие преступления) не имело места или оно не содержит признаков состава преступления, то вопрос об его участии в этом событии сам по себе отпадает. Однако, если при прекращении уголовного дела за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления лицо, совершившее это преступление, остается неустановленным, следователь обязан в целях раскрытия преступления как непосредственно, так и через органы дознания принимать меры к установлению лица, совершившего преступление. Это правило можно объяснить только одним: закон, предусматривая объективную необходимость прекращения уголовного дела за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления, предполагает, что в такой ситуации событие преступления доказано с достоверностью. Следовательно, при вынесении решения о прекращении уголовного дела по этому основанию знание следователя о самом событии преступления должно быть истинным, достоверно дока- занным и исключать, по его убеждению, иное решение вопроса. Однако в такой ситуации следователь не располагает достаточными данными для того, чтобы опровергнуть доказательства, оправдывающие обвиняемого в совершении преступления, либо в деле отсутствуют доказательства, подтверждающие его причастность к совершению преступления, поэтому в силу требований презумпции невиновности должен сделать вывод о непричастности обвиняемого к инкриминируемому деянию.

Указанные выше авторы предлагали формулировки, призванные более точно отразить сущность данного основания: «ввиду несовершения обвиняемым того деяния, которое вменялось ему в вину» (М.С. Строгович), «за невиновностью обвиняемого» (В.З. Лукашевич), «ввиду того, что обвиняемый не совершил преступление» (В.М. Савицкий), «путем вынесения постановления о снятии с него обвинения (или об отмене постановления о привлечении его в качестве обвиняемого)» (П.М. Давыдов, Д.Я. Мирский), «путем замены рассматриваемого основания и отсутствия в деянии состава преступления новыми: 1) если не установлено преступление; 2) если не установлено, что данное лицо со-

93 вершило преступление» (А.Я. Дубинский), «недоказанности вины лица в совершении инкриминируемого ему деяния» (Н.Г. Стойко).

В.Г.Степанов и В.В.Шимановский анализируя эти предложения, указыва- ли, что многие авторы, предлагавшие новые формулировки этого основания, недостаточно учитывают те ситуации, которые могут возникнуть на практике, и какие бы новые формулировки не предлагались в резолютивной части, следователь все же в описательной части обязан проанализировать все имеющиеся в деле доказательства и показать их недостаточность для вывода в совершении преступления конкретным лицом1.

Новый УПК РФ заменил формулировку рассматриваемого основания на непричастность обвиняемого или подозреваемого к совершению преступления.

Непричастность - неустановленная причастность либо установленная не- причастность лица к совершению преступления. По своему буквальному смыслу «непричастность» означает, что лицо объективно не имеет никакого отношения к совершению определенного преступления. Такая форма непричастности будет иметь место, например, при доказанном алиби обвиняемого (если он не обвиняется в организации преступления или соучастии в его совершении). Вторая форма непричастности обусловлена принципом презумпции невиновности, предполагающим, что виновность лица должна быть доказана без каких бы то ни было неустранимых сомнений, полно и объективно, допустимыми, достоверными и достаточными доказательствами. Поэтому, если отсутствуют достаточные доказательства, свидетельствующие о причастности лица к совершению преступления, оно также признается непричастным к его совершению, хотя могут существовать отдельные улики, свидетельствующие о прикосновенности обвиняемого или подозреваемого к преступному деянию.

Согласно ст. 6 УПК РФ отказ от уголовного преследования невиновных в той же мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, что и уголовное преследование лиц, совершивших преступление.

1 Степанов В.Г., Шимановский В.В. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. С. 14.

94

Непричастность лица к совершению преступления, также как и его неви- новность презюмируется (предполагается) пока не будет доказано обратное. Бремя опровержения непричастности лица к совершению преступления в силу ст. 49 Конституции РФ возлагается на сторону обвинения. Лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, не обязано доказывать свою непричастность к совершению преступления. Все неустранимые сомнения в причастности лица к совершению преступления толкуются в пользу подозреваемого или обвиняемого.

Непричастность лица к совершению преступления является реабилити- рующим основанием прекращения уголовного преследования в отношении обвиняемого или подозреваемого

При этом, установление непричастности обвиняемого или подозреваемого к совершению преступления не влечет прекращения производства по делу в целом, а означает лишь отказ государства от уголовного преследования конкретного лица, что не исключает продолжение расследования с целью изобличения виновных в совершении преступления.

Следующим материально-правовым основанием прекращения уголовного преследования, предусмотренным п. 3 ст. 24 УПК РФ является истечение сроков давности уголовного преследования.

Статья 78 УК РФ содержит в себе ряд положений, касающихся освобож- дения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. В соответствии с ч. 2 ст. 78 УК РФ сроки давности уголовного преследования они исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу.

Часть 2 ст. 78 УК связывает конечный момент течения сроков давности со вступлением в законную силу только приговора суда. И здесь, как представляется, законодатель упустил из виду, что рассмотрение далеко не каждого уголовного дела завершается вынесением приговора. Суд может и прекратить дело (ст. 259 УПК), и применить к лицу принудительные меры медицинского характера (ст. 410 УПК). Логично предположить, что законодатель подразумевал не

95 только приговор, но и любой другой процессуальный акт, разрешающий дело по существу. В противном случае следует признать, что если суд своим определением применил к лицу, заболевшему после совершения преступления психическим расстройством, принудительные меры медицинского характера, то сроки давности в отношении такого лица продолжают отсчитываться и во время его лечения.

Законодатель отказался от нормы о прерывании сроков давности в случае совершения лицом нового преступления (ст. 48 УК РСФСР). Теперь сроки давности по каждому преступлению исчисляются самостоятельно (ч. 2 ст. 78 УК РФ). Это нововведение в сочетании со смещением конечного момента исчисления сроков давности приводит к тому, что по объемным, многоэпизодным делам, где в совокупность входит несколько преступлений различной степени тяжести, сроки давности за некоторые из них (небольшой тяжести) истекают уже в ходе длительного предварительного следствия либо продолжительного судебного разбирательства.

Отказ от прерывания сроков давности в случае совершения нового престу- пления повлиял и на «судьбу» уголовных дел, приостановленных в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (п. 3 ч. 1 ст. 195 УПК). Если по УК РСФСР их нельзя было прекратить, так как не было известно, совершило ли это неустановленное лицо новые преступления или нет, то с 1 января 1997 г. такие уголовные дела стали прекращаться за истечением сроков давности. В соответствии с указанием Генерального прокурора РФ от 13 марта 1997 г. «О порядке прекращения по истечении давности уголовных дел, приостановленных за неустановлением лиц, совершивших преступления»:

  • по истечении сроков давности уголовные дела, приостановленные вследствие неустановления лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых, прекращаются на основании ч. 5 ст. 195 и п. 3 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР;

  • при решении вопроса о прекращении уголовных дел особое внимание

96 следует обращать на правильность квалификации действий
лица и точное исчисление сроков давности. Постановления о
прекращении уголовного дела должны утверждаться прокурором;

  • не подлежат прекращению по указанным выше основаниям уголовные дела о преступлениях, за совершение которых может быть назначена смертная казнь или пожизненное лишение свободы, возбужденные

по статьям об умышленном убийстве, а также дела о безвестном исчезновении граждан.

В отношении лиц, совершивших преступления в несовершеннолетнем воз- расте, сроки давности, предусмотренные ст. 78 УК, сокращаются наполовину (ст. 94 УК)

Следующим материально-правовым основанием прекращения уголовного преследования является изменение обстановки.

На возможность освобождения лица от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки указывается в ст. 77 УК РФ. Статья 26 УПК РФ регулирует прекращение уголовного дела по указанному основанию. Часть первая ст.26 УПК гласит, что суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора, вправе прекратить уголовное дело в отношении лица, которое впервые совершило преступление небольшой или средней тяжести, если будет установлено, что вследствие изменения обстановки это лицо или совершенное им деяние перестало быть общественно опасным. Для применения указанного основания необходимо уяснить понятие обстановки преступления, так как следователь должен сравнить обстановку, существовавшую на момент совершения преступления и обстановку к моменту принятия решения.

В первом издании «Теории доказательств в советском уголовном процес- се» понятие обстановки преступления не отождествлялось с понятием события преступления (место, способ, время и др.). Установление обстановки означало выяснение обстоятельств, характеризующих взаимоотношения действующих лиц, исследование обстоятельств прошлого, то есть той жизненной ситуации, в

97 которой было совершенно преступное деяние1. Во втором издании указанной работы такая трактовка признана широкой и указано, что под обстановкой совершения преступления следует понимать место, время и некоторые другие обстоятельства . То есть те обстоятельства, которые отнесены к обстоятельствам, подлежащим доказыванию по уголовному делу.

Надо отметить, что имеет место различное понимание обстановки совер- шения преступления в уголовно-правовой и уголовно-процессуальной литературе.

Как указывает К.Л. Акоев, обстановка представляет собой совокупность обозначенных в законе или вытекающих из него факторов, определяющих механизм совершения преступления и составляющих среду, внешнее окружение, ситуацию, в условиях которой оно совершается3.

А.Г. Василиади понимал под обстановкой совершения преступления огра- ниченное пространственно - временными рамками совершенного преступления взаимодействие человека, материальных предметов, природно-климатических и иных факторов, оказывающих влияние на степень общественной опасности совершенного деяния, и приобретающее в связи с этим уголовно-правовое значе-

4

ние .

Обстановка - это круг обстоятельств подлежащих доказыванию, указанные в ст. 73 УПК РФ, то есть: место, время, способ совершения преступления, мотивы преступления, причины преступления и условия его совершения, обстоятельства характеризующие личность обвиняемого, характер и размер вреда причиненный преступлением, обстоятельства смягчающие и отягчающие наказание, обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной от-

1 Теория доказательств в советском уголовном процессе: Общая часть / Отв. ред. Н.В. Жогин. М, 1966. С. 204.

2 Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. 2-е изд., испр. и доп. М., 1973. С. 169.

3 Акоев К.Л. Место совершения преступления и его уголовно-правовое значение. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1989. С. 12.

4 Василиади А.Г. Обстановка совершения преступления и его уголовно-правовое значение. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1988. С. 14.

98 ветственности и наказания.

Отметим, что ст. 73 УПК РФ относится к общим нормам, действующим на протяжении всего уголовного судопроизводства, во всех стадиях. Установление указанных в ней обстоятельств, способствует принятию правильного решения о фактической и юридической стороне дела. В этой связи может встать вопрос о том, нет ли в конкретном случае обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния. Установление этих обстоятельств дает возможность лицу, производящему расследование обосновать свое решение о прекращении уго- ловного дела.

Анализ следственной практики прекращения уголовного преследования позволяет выделить несколько проблем, связанных с рассматриваемым институтом.

Так, из постановления заместителя Иркутского транспортного прокурора следует: «… 08 мая 2001г. Федотов из помещения товарной конторы ст. Половина тайно похитил компьютер, принтер, блок питания на общую сумму 47145руб. 15 коп.

По данному факту 08.05.2001г. в ОВД на ст.Черемхово было воз-буждено уголовное дело, которое 13.Об.2002г. из Черемховского суда было получено на дополнительное расследование с мотивировкой, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в протоколе проведения следственного эксперимента имеются исправления.22.07.2002г. следователем ОВД на ст. Черем-хово Белоносовой по делу было вынесено постановление о прекращении уголовного дела в связи с изменением обстановки.

Данное постановление вынесено незаконно и подлежит отмене, т.к. следователем не устранены недостатки, указанные судом. Кроме этого, из постановления не ясно какая обстановка изменилась .

Под изменением обстановки - А.В. Наумов - понимает не только изменение социальных и политических условий в стране, но и изменение конкретной

1 Дело № 307777 // Архив Иркутской транспортной прокуратуры.

99 обстановки в том или ином районе, местности, на предприятии, учреждении1.

Многие авторы подчеркивают, что понятие «изменение обстановки» так же необходимо трактовать широко, с учетом конкретных знаний условий, вре- мени и места преступления. Так, например, изменение обстановки в опреде- ленной местности может выразиться в ликвидации чрезвычайных обстоя- тельств, в силу которых на определенной территории повышалась общественная опасность деяний, в обычных условиях не являющихся таковыми.. Общим свойством этих изменений является то, что они происходят во внешнем мире независимо от воли и желания виновного и касаются не только лица, совершившего преступление, но и всех жителей определенного района. Именно поэтому совершенное раннее преступление в новых условиях получает иную социальную оценку. Как указывает Н.П. Кузнецов: «Эти изменения могут касаться условий существования государства в целом (например, окончание войны), отдельного региона (например, отмена чрезвычайного положения), или конкретного лица (например, призыв на действительную военную службу, совершение героических поступков и т.п.)»2.

В научной литературе выделяются три формы изменения обстановки: из- менение условий в жизни общества в целом; изменение условий в жизни группы людей (на предприятии, учреждении, трудовом коллективе); изменение условий в жизни конкретного человека . Наиболее распространенной является третья форма изменения обстановки. В данном случае мы можем говорить как об изменении условий, в которых находится лицо, совершившее преступление, так и об изменении его личности. К ситуациям изменения обстановки можно отнести отстранение от должности, нахождение обвиняемого в армии и т.д. Изменение условий, связанных с личностью, совершившего преступление, следственная и судебная практика связывает со вступлением в брак, тяжелым заболеванием, беременностью, совершением героического поступка и др.

В следственной и судебной практике встречаются случаи неправильного

1 Наумов А.В. Российское уголовное право: Общая часть. М, 1997. С. 454-455.

2 Кузнецов Н.П. Указ. раб. С. 152-153.

3 Комментарий к УПК РСФСР / Отв. ред. В.И. Радченко. М., 1999. С. 24-26.

100 прекращения уголовного преследования. Под изменением обстановки иногда понимают изменение условий жизни обвиняемого сразу же после совершения преступления. Так, иногда, по этому основанию прекращают дела в случае по- ступления обвиняемого на работу, переезда на другое место жительства и иное. Такое понимание неправильно. Прекращение уголовного дела может производиться только по основаниям, предусмотренным законом, при точном соблюдении последнего1.

По определению Шебекенского районного суда Белгородской области от 25 сентября 1997г. Тембер освобожден от уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ч.1 ст. 159 УК РФ, в связи с изменением об- становки и производство по делу в отношении него прекращено.

Как указал суд в определении, Тембер совершил мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана, при следующих обстоятельствах.

Тембер - учредитель семейного частного малого предприятия (МП ТТТ) г. Шебекино Белгородской области с целью хищения государственных денежных средств составил заведомо ложный документ: счет фактуру № 91 от 7 июня 1993 года о продаже Шебекенскому химзаводу 180 т. парафиновой смеси, которую МП ТТТ не производило и не имело в наличии, а также материальный акт на оприходование в июне 1993 г. 180 т парафиновой смеси химзаводом.

С целью завладеть денежными средствами химзавода обманным путем, используя его трудное положение с сырьем, он предложил заместителю директора завода Юрьеву приобрести не существующую в наличии парафиновую смесь. Юрьев согласился, завизировал счет-фактуру резолюцией на оплату, и химзаводом была произведена предоплата на общую сумму 9072 тыс. рублей.. Однако Тембер вопреки договору поставил химзаводу один из компонентов парафиновой смеси - кубовые остатки спиртов ВЖС в количестве 190 кубических метров, стоимость которых за тонну составила 333 руб. 70 коп. Общая сумма приобретенного заводом компонента - 89 303 руб.

В результате обмана Тембер получил от химзавода 8 982 696 руб., кото-

1 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1960. № 5. С. 18-19.

101 рые присвоил и потратил в личных целях и на нужды своего частного предпри- ятия.

Президиум Белгородского областного суда 30 января 1998г. определение о прекращении дела в виду изменения обстановки отменил и дела направил на новое судебное рассмотрение. На постановление президиума принесен протест, в котором был поставлен вопрос об отмене судебных решений и направлении дела на новое судебное рассмотрение

Судебная коллегия по уголовным дела Верховного Суда РФ 4 августа 1998 г. протест удовлетворила. Указав следующее: определение суда первой инстанции об освобождении Тембера от уголовной ответственности в виду изменения обстановки и прекращении производства по делу необоснованно.

В соответствии со ст. 77 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если будет установлено, что вследствие изменения обстановки это лицо или совершенное им деяние перестали быть общественно -опасными. Суд в обоснование своего решения об освобождении Тембера от уголовной ответственности сослался на то, что он перестал быть общественно опасным и снизилась общественная опасность содеянного им. Однако, деяние, предусмотренное ч.1 ст. 159 УК РФ (имеющей одной из санкций - лишение свободы), не перестало быть общественно опасным. Суд первой инстанции признал установленным, что Тембер совершил хищение чужого имущества путем обмана на общую сумму 8 982 696 руб. Поэтому вывод о том, что действия Тембера перестали быть общественно опасными, суд сделал без оценки конкретных обстоятельств дела. При таких данных определение суда первой инстанции подлежит отмене, а дела - направлению на новое судебное рассмотрение .

Освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки не представляется бесспорным. Так, одни авторы полагают, что если деяние перестало быть общественно - опасным, оно не может признаваться

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 6. С. 13-14.

102 преступлением, а значит, дело подлежит прекращению в связи с отсутствием в действиях лица признаков состава преступления. Статья 14 УК признает преступлением виновно совершенное общественно опасное деяние, а коль деяние потеряло свойство общественной опасности, то и лицо его совершившее, не может нести уголовно-правовую ответственность за такое деяние . Другие, считают, что утрату деянием общественной опасности не следует понимать как отпадение всяких оснований уголовной ответственности за него. Хотя на момент решения вопроса об освобождении лица от уголовной ответственности деяние в силу изменения обстановки перестало быть общественно опасным, но при совершении оно было именно преступлением и по действующему уголовному закону продолжает оставаться таковым2.

На практике встречаются случаи прекращения уголовного дела по указан- ному основанию, когда изменяется уголовный закон, устраняющий преступность деяния. Налицо декриминализация деяния, а значит необходимо говорить

0 прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления (ст.ст. 9, 10 УК и п. 2 ст. 24 УПК РФ).

Необходимо так же различать прекращение уголовного дела вследствие издания акта амнистии и прекращение уголовного дела вследствие изменения обстановки.

Следующим материально-правовым основанием прекращения уголовного преследования является деятельное раскаяние.

Термин «деятельное раскаяние» раскрывается в научных работах, моно- графиях, учебниках уголовного права и уголовного процесса, комментариях к Уголовному и Уголовно-процессуальному кодексам. Однако авторы включают в это понятие различное содержание и единообразное толкование «деятельного раскаяния» ни в науке, ни в практической деятельности не достигнуто.

В первом Российском источнике уголовно-процессуального права «Рус-

1 См.: Аликперов Х.Д., Курбанова К.Ш. УК РФ и некоторые проблемы освобождения от уго ловной ответственности // Государство и право. 2000. № 1. С. 58-59.

2 См.: Учебник уголовного права: Общая часть / Под ред. академика В.Н. Кудрявцева и проф. А.В. Наумова. М., 1996. С. 332.

103 ской Правде» уже содержалась норма о деятельном раскаянии. По делам о воровстве «… кто, не будучи задерживаемым, сам приносил владельцу им похищенное… не подвергался никакой ответственности»1.

Учитывалось раскаяние и в Соборном Уложении 1649г., в Воинских Арти- кулах Петра 1, Своде законов 1832 г., Уголовных уложениях 1845,1903 г.г., в первых декретах и постановлениях Правительства России 1918, 1921 гг.2

Толковый словарь В.Даля поясняет, что раскаяться значит «сожалеть о своем поступке, убиваться совестью, казниться за прошлое…». Слово «деятельный» в русском языке, понимается как «живой и энергичный, активно действующий»3. СП. Щерба и А.В. Савкин полагают, что «деятельное раскаяние -это добровольные, активные действия лица, совершившего преступление, выражающиеся в полном признании вины и раскаянии, которое объективно подтверждается явкой с повинной или другими общественно - полезными поступками, способствованием раскрытию преступления, заглаживанием причиненного вреда, а также иными, свидетельствующими о раскаянии лица, деяниями»4.

А.Г. Калугин определяет деятельное раскаяние - как «осознанные, добро- вольные, активные действия лица, совершившего преступление, объективно отражающие его психическое отношение к содеянному и выраженные в полном признании своей вины, явке с повинной или других общественно - полезных поступках, направленных на заглаживание причиненного вреда и способствование раскрытию преступления»5.

Суть расхождений, между приведенными взглядами, состоит в вопросе,

1 Хрестоматия по истории государства и права России. М., 1992. С. 32.

2 Артикул Воинский с кратким толкованием и с процессами. СПб, 1755. С. 114; Свод законов Российской Империи. Т. 15. СПб, 1832. С. 43; Уложение царя Алексея Михайловича 1649. СПб, 1838. С. 7; Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1755. С. 114; Свод законов Российской Империи. Т. 15. СПб, 1832.С. 43; Уложение царя Алексея Михай ловича 1649. СПб, 1838. С. 7; Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб, 1845. С. 550; Таганцев Н.С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. СПб, 1904. С. 829; Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг.М., 1953. С. 25.

3 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1982. Т. 4. С. 59.

4 Щерба СП., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1998. С. 657.

5 Калугин А.Г. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1999. С. 20.

104 должно ли позитивное поведение лица после совершения преступления сопровождаться искренним желанием загладить свою вину1 или для прекращения уголовного дела по указанному основанию достаточно констатировать факт совершения необходимых действий, таких как явка с повинной, способствование раскрытию преступления и другие .

Из содержания статьи 75 УПК РФ следует, что одновременно должно быть несколько обстоятельств, перечисленных в указанной статье и свидетельст- вующих о раскаянии. В этой связи, возникает вопрос о случаях, когда совершение того или иного из указанных в чЛ ст.75 УК РФ и чЛ ст.28 УПК РФ действий не зависит от воли обвиняемого, а другие он осуществил. Думается, вряд ли было бы верным не усматривать возможность прекращения уголовного дела в отношении лица, оказавшего следователю содействие в раскрытии преступления, возместившего ущерб, но не сумевшего явиться с повинной (например, из - за серьезного заболевания). Следовательно, явка с повинной желательное, но не обязательное условие прекращения дела в связи с деятельным раскаянием. Или, наоборот, с повинной лицо явилось, но по объективным причинам не смогло возместить ущерб.

Полагаем, что для правильного применения указанного основания должны быть в наличие не только факты, свидетельствующие о совершении обвиняе- мым позитивных постпреступных действий, но и определенную роль играет психическое, выраженное в признании своей вины и оценки своей деятельно- сти, отношение лица совершившего преступление к содеянному.

Деятельное раскаяние должно быть активным и выразиться в определенном поведении лица. Оно должно быть подтверждено конкретными действиями

1 Лобанов Л.В. К вопросу о соответствии наименования и содержания ст. 75 УК РФ. Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. Ярославль, 1997. С. 32; Аликперов Х.Д. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятель ным раскаянием // Законность. 1999. № 5. С. 18.

2 Барков А.В. Уголовно-правовые средства, стимулирующие раскрытие преступлений. Дис. … канд. юрид. наук. Минск, 1976. С. 85; Никулин СИ. Деятельное раскаяние и его значение для органов внутренних дел в борьбе с преступностью: Учеб. пособие / Под ред. Н.И. Заго- родникова. М., 1985. С. 16; Коломеец В. Явка с повинной: новая трактовка / Российская юс тиция. 1997. № 1.С. 74; Головко Л.В. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием // Законодательство. 1999. № 1. С. 74.

105 и поступками. К таким действиям, кроме чистосердечного признания, можно отнести: явку с повинной, активное способствование раскрытию преступления, изобличение других участников преступления, помощь в розыске имущества добытого в результате преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных преступлением.

На возможность прекращения уголовного дела в отношении лица, активно способствовавшего раскрытию преступления еще до возбуждения уголовного дела, указывает ст. 18 Федерального закона «Об оперативно- розыскной деятельности». «…Лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий и привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляющим оперативно- розыскную деятельность, активно способствовавшее раскрытию преступлений, возместившее нанесенный ущерб или иным способом загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации1. Полагаем, что в уголовном деле должны быть материалы собранные органами осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, которые свидетельствуют о совершении лицом действий, дающих основание решить вопрос об освобождении ль уголовной ответственности.

Игнорирование рассматриваемого основания прекращения уголовного преследования на стадии предварительного расследования влечет за собой отмену приговора по делу.

Торбеевским районным судом Республики Мордовия 14 июля 1997 г. Ага- фонова осуждена по ч. I cm. 159 УК РФ к штрафу в размере 16988 тысяч рублей, по ч. 3 cm, 327 УК РФ к штрафу в размере 8349 тысяч рублей, на основании ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний окончательно ей определено наказание в виде штрафа в размере 18 млн. рублей.

Агафонова признана виновной в том, что, являясь пенсионером по возрас- ту, в январе 1996 г. путем обмана, преследуя корыстную цель - приобретение

1 Об оперативно-розыскной деятельности: ФЗ от 5 июля 1995 г. (12 августа 1995) // СЗ РФ. 1995. №33. Ст. 3349.

106 права на 50 - процентную скидку при оплате проездных документов на проезд по железной дороге и в автобусах междугородного сообщения, ввела в заблу- ждение работников отдела социальной защиты населения Октябрьского района г. Саранска, устно уведомив их о том, что она - инвалид второй группы и этот факт может подтвердить имеющейся у нее дома справкой. В связи с этим у нее в пенсионном удостоверении незаконно был поставлен штамп и сделана запись об инвалидности второй группы, что предоставило ей право на приобретение проездных документов по льготному тарифу с 50 - процентной скидкой. Впоследствии Агафонова трижды использовала пенсионное удостоверение с незаконной отметкой, дающей право на льготы, причинив Министерству путей сообщения РФ ущерб на общую сумму 117 800 рублей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Мордовия приговор изменила, переквалифицировав действия Агафоновой с ч. 1 ст. 159 УКРФ на ч. 1 ст. 165 УК РФ, по которой назначила ей наказание с применением ст. 64 УКРФ в виде штрафа в размере 2 087 250 рублей. В соответствии со ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем поглощения менее строго наказания более строгим окончательно назначил наказание в виде штрафа в размере 8349 тыс. рублей, в остальном приговор оставил без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных постановлений и прекращении производства по делу на основании ст. 75 УК РФ. Президиум Верховного суда Республики Мордовия 27 ноября 1997 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Фактические обстоятельства дела судом установлены правильно. Действия Агафоновой квалифицированы по ч. 1 ст. 165, ч.З ст. 327 УК РФ в соответствии с требованиями закона. Вместе с тем суд не принял во внимание, что Агафонова имеет преклонный возраст, является пенсионером по старости и получает пенсию в размере 287 807рублей, совершенное ею впервые преступление - небольшой тяжести, в содеянном она раскаялась, оказывала помощь следствию в раскрытии преступления, возместила причиненный ущерб.

107

Эти обстоятельства дают основания для освобождения Агафоновой от уголовной ответственности в связи с ее деятельным раскаянием .

Перед лицом, принимающим решение о прекращении уголовного дела в связи с деятельным раскаянием, может возникнуть вопрос о подлинности деятельного раскаяния. Ведь как уже было указанно деятельное раскаяние - это собирательное понятие, состоящее из ряда осознанных и целенаправленных действий лица, совершившего преступление. Это психическое отношение обвиняемого к содеянному, поэтому определение искренности и правдивости поведения лица может вызвать определенные трудности. Подлинное чистосердечное раскаяние - это нравственно - психическое явление, это иное отношение в сознании человека к содеянному, которое вызывает у него стремление искупить вину, решимость не совершать преступления в будущем. На предварительном следствии и в суде, помимо установления факта раскаяния, выразившегося в определенных действиях, важно установить факторы, побудившие его к раскаянию, стремление виновного искупить свою вину, загладить причи- ненный преступлением вред.

СВ. Щерба и А.В. Савкин обращают внимание на то, что, «чтобы прояснить истину, в каждом конкретном случае, необходимо тщательное исследование поведение виновного после совершения преступления, правдивости его по- казаний как в ходе следствия и дознания, так и в суде»2.

В диспозиции ч.1 ст.75 УК РФ законодатель предусматривает перечень об- стоятельств, при наличии которых лицо может быть освобождено от уголовной ответственности. В научной литературе указанные обстоятельства именуются по-разному. Одни авторы именуют их признаками деятельного раскаяния , другие указывают на виды деятельного раскаяния и определяют признаки присущие этим видам4, третьи полагают, что законодатель выделяет основания осво-

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 2. С. 16.

2 Щерба СВ., Савкин А.В. Указ. раю. С. 15.

3 См.: Савкин А. Деятельное раскаяние - свобода от ответственности // Российская юстиция. 1997. №12. С. 35.

4 См.: Павлов O.K. Институт деятельного раскаяния по советскому уголовному праву. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1966. С. 31.

108 бождения от уголовной ответственности , четвертые говорят о наличии основа- ний и условий2.

Указанный вопрос не имеет однозначного решения в законе. Так, ч.2 ст. 75 УК РФ говорит о возможности освобождения от уголовной ответственности при наличии «условий» предусмотренных ч.1 ст. 75 УК РФ, а ст. 28 УПК РФ предоставляет органам, ведущим расследование право прекратить уголовное преследование лица по «основаниям», указанным в ст.75 УК РФ. Данное противоречие должно быть устранено. Полагаем, что в УК РФ и УПК РФ речь идет об «основаниях», под которыми понимаются те юридические факты, какие должны быть установлены для принятия решения о прекращении уголовного дела в связи с деятельным раскаянием.

Рассмотрим подробнее факты, влекущие вывод следователя о деятельном раскаянии лица и возможности прекращения уголовного дела.

Явка с повинной является одним из составляющих деятельного раскаяния. Она означает добровольное обращение лица, совершившего преступление, с заявлением о нем в компетентные органы с намерением передать себя в руки правосудия.

Под процессуальным закреплением явки с повинной можно понимать установление личности явившегося с повинной и составление соответствующего протокола.

Однако, явка с повинной не оформленная соответствующим протоколом, как того требует ст. 111 УПК, не может служить основанием для ее непризнания, если есть иные данные, свидетельствующие о том, что добровольно явилось с повинной (направлено заявление, телеграмма и др.).

Как установила судебная коллегия краевого суда в кассационном порядке, в материалах, дела имеются сведения, что М., задержанный по подозрению в убийстве Ч, добровольно сообщил следственным органам о совершенном им убийстве У, чем и способствовал раскрытию преступления. При этом М. Под-

1 См.: Михайлов В. Признаки деятельного раскаяния // Российская юстиция. 1998. № 4. С. 5.

2 См.: Алкиперов X. Освобождение от уголовной ответственности в вязи с деятельным рас каянием // Законность. 1999. № 5. С. 17.

109 робно рассказал о мотивах и способе лишения жизни потерпевшего и указал местонахождение трупа, на протяжении предварительного и судебного след- ствия М. Признавал свою вину в этом убийстве. Хотя в материалах дела от- сутствовал протокол, свидетельствовавший о явке с повинной, кассационная инстанция сочла установленным, что М. добровольно сообщил о совершенном им убийстве У., т.е. признал явку с повинной и назначил ему наказание с учетом требований ст. 62 УК РФ. Вышестоящие судебные инстанции, в том числе и Президиум Верховного Суда РФ, согласились с таким решением судебной коллегии краевого суда .

Сама процедура явки с повинной и выбор органа, куда лицо обращается с подобным заявлением, могут быть многообразными. Так, одни могут изложить свое решение письменно и по почте отправить в правоохранительные органы или поставить об этом в известность по телефону. Другие - сообщить о преступлении и о своей готовности явиться с повинной через близких. Однако, имеется и иная точка зрения. Так СП. Щерба и А.В. Савкин полагают, что «явка с повинной должна осуществляться лично лицом совершившим преступление, а не через родственников или знакомых» . С такой постановкой вопроса нельзя согласиться, так как законодатель ставит во главу угла не форму заявления, а имеющий правовое значение факт явки с повинной, но в тоже время подлежит выяснению вопрос, почему лицо не явилось лично.

Раскаяться в преступлении и явиться с повинной лицо может на любой стадии уголовного судопроизводства. Лицо может сообщить о совершении им преступлений в период расследования уголовного дела, рассмотрения его в суде и даже после отбытия наказания, что повлечет за собой возбуждение нового уголовного дела.

Однако, как правовая категория, влекущая освобождение от обвинения по конкретному делу, явка с повинной имеет определенные границы. Она должна состоятся либо до возбуждения уголовного дела, либо до привлечения лица в

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 11. С. 11.

2 Щерба СП., Савкин А.В. Указ. раб. С. 18.

по

качестве обвиняемого. На практике имеют место случаи, когда явкой с повинной оформляются признание лица, данные под влиянием совокупности собранных против него доказательств, или если лицо обращается с заявлением, будучи арестованным, за это преступление. Подобные заявления не обладают признаками характерными для явки с повинной (добровольность, осознанность, неизвестность органам расследования сообщаемых фактов), а потому не могут признаваться таковой. Мы считаем, что в данном случае может идти речь о чистосердечном раскаянии, о признании вины.

Так, по делу Пестерева, Кучевасова, Дылдина и др. суд не признал в действиях осужденных явку с повинной. Во время предварительного следствия обвиняемые написали заявление о признании своей вины после того, как их задержали и следствию стали известны обстоятельства совершения преступления. Кассационная жалоба осужденных на то, что суд без достаточных оснований не признал наличие явки с повинной, оставлена без удовлетворения .

Важно отметить, что явка с повинной может быть как обстоятельством, освобождающим от уголовной ответственности (ст. 75 УК, ст. 7 УПК) и об- стоятельством смягчающим наказание (п. «и» ст. 61 УК).

Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания» разъяснил, что при «решении вопроса о том, имело ли место такое смягчающее обстоятельство, как явка с повинной, судам необходимо проверять, являлось ли заявление, поданное в органы расследования, или сообщение (в любой форме) о преступлении, сделанное должностному лицу органа расследования, добровольным и не связано ли это с тем, что лицо было задержано в качестве подозреваемого и подтвердило свое участие в совершении преступления. Если по делу, возбужденному по факту совершения преступления, лицо, его совершившее, не установлено, добровольное заявление или сообщение лица о содеянном им должно рассматриваться как явка с повинной. Как явку с повинной следует рассматривать также заявление лица, привлеченного к уголовной ответственности, о совершенных

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 11. С. 11.

Ill

им иных преступлениях, неизвестных органам расследования».

Как указывает Н.П. Керимова: «явка с повинной может быть только до об- наружения и задержания лица, совершившего преступление. Не соответствующим закону и совершенно недопустимым является оформление явки с повинной после задержания лица в порядке ст. 122 УПК РСФСР, что иногда имеет место в следственной практике»1.

Освобождение от уголовной ответственности предполагает, что лицо должно способствовать раскрытию преступления. Это означает, что оно должно указать на соучастников преступления; оказать помощь в их обнаружении, активно участвовать в производстве следственных действий; помочь в отыскании вещественных доказательств, правдиво изложить все обстоятельства совершенного, что облегчит установление обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу и других соучастников преступления. Кроме того, от самого обвиняемого может исходить инициатива о производстве отдельных следственно-розыскных мероприятий по сбору и фиксации доказательственной информации.

В силу принципа презумпции невиновности обязанность доказывания воз- ложена на органы расследования, а обвиняемый и подозреваемый не обязаны доказывать свою невиновность. Статья 51 Конституции РФ гарантирует право лицу, отказаться от дачи показаний, если они направлены против него или его родственников. Следовательно, способствование раскрытию преступления может быть только добровольным. Однако, необходимо учитывать и тот факт, что указанная помощь может иметь цель направить расследование по ложному пути или затянуть время, чтобы иметь возможность уничтожить улики.

Таким образом, способствование раскрытию преступления можно призна- вать действия обвиняемого, которые имеют своей целью содействовать органам расследования в установлении события преступления и лиц виновных в его совершении. Указанные действия должны носить добровольный характер и не

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 8. С. 3.

112 иметь цели помешать установлению истины по уголовному делу и более того приводить, к положительному результату в собирании доказательств.

Для освобождения от уголовной ответственности в соответствии со ст. 75 УК РФ и ст.28 УПК РФ требуется и возмещение причиненного ущерба или заглаживание вреда, причиненного в результате преступления. Все действия, направленные на выполнение указанных условий, должны быть предприняты до принятия решения об освобождении подозреваемого, обвиняемого от уголовной ответственности. Возмещение ущерба выражается в добровольной компенсации потерпевшему или его близким причиненных материальных потерь в денежной или иной форме. Может быть возмещен как материальный, так физический и моральный вред. Материальный вред может быть возмещен путем передачи потерпевшему определенных ценностей. Может быть возвращена похищенная вещь или выплачена ее стоимость. Возмещение материального ущерба может быть в форме приведения в первоначальное состояние предмета преступного посягательства (например, ремонт автомобиля, которым неправомерно завладел обвиняемый). Физический вред может быть возмещен оказанием медицинской помощи, оплатой лечения, ухода и восстановительного курса, которые прошел потерпевший, оплатой лекарственных средств. Кроме того, возможно предоставление материальной компенсации за причиненные физические страдания в размере, оговоренном с потерпевшим. Возмещение морального вреда может быть осуществлено виновным лицом в форме денежной или иной материальной компенсации, предоставленной потерпевшему; в виде принесения ему личных или публичных извинений. Вид и размер компенсации определяется по согласованию с потерпевшим.

Заглаживание вреда, в свою очередь, означает уменьшение вредных последствий преступления иными, нежели возмещение ущерба способами. Форма заглаживания зависит от потерпевшего. Например, одному потерпевшему будет достаточно принесения публичных извинений, вместо возмещения понесенных материальных потерь. Другим, наоборот важно возмещение имущественного ущерба. Обязательным условием заглаживания вреда, является добровольный характер всех
действий обвиняемого.

113 вольный характер всех действий обвиняемого. Необходимо предоставить возможность виновным сделать добровольный выбор в пользу поощряемого уголовным законом поведения. Однако, действуя в указанном направлении органы расследования не должны забывать о запрете оказания психологического воздействия на обвиняемого. Во главу угла должно быть поставлено добровольное и осознанное желание лица совершившего преступления загладить причиненный вред.

Еще одним обстоятельством, которое может лечь в основу принятия сле- дователем решения о вынесении постановления о прекращении уголовного дела в связи с деятельным раскаянием является предотвращение виновным вредных последствий совершенного преступления. Проблемы предотвращения виновным вредных последствий преступления относятся к числу малоизученных. Особенно это касается вопросов понятия, оценки, квалификации поведения преступника. Недостаточная урегулированность в уголовном законе этих вопросов создает значительные трудности в деятельности правоприменительных органов по установлению, учету и оценке такого поведения лица, совершившего преступление, усложняет индивидуализацию уголовной ответственности и наказания. Если под вредными последствиями понимать негативный результат преступного деяния, то предотвращение - это действия направленные на недопущение, предотвращение или существенное уменьшение объема таких последствий. И как уже говорилось выше, указанные действия должны носить сознательный характер и исходить от виновного лица.

Следующим материально-правовым основанием прекращения уголовного преследования является примирение сторон.

Институт примирения с потерпевшим не является новым для российского уголовно-процессуального законодательства. Он широко применялся в дореволюционной России, но только по делам частного обвинения. СИ. Викторский разъяснял это следующим образом: «Примирение или отказ от уголовного иска, как причина прекращения уголовного преследования, имеет место, разумеется, не во всех делах: иначе бы право государства наказывать зависело от произвола частных лиц (потерпевшего). Вот почему примирение и

114 частных лиц (потерпевшего). Вот почему примирение и допускается только по делам частным, т.е. таким, которые представляют незначительный общественный интерес. Эти частные преступления караются главным образом в видах устранения самосуда, вследствие чего общая тенденция закона -поощрение прекращению таких дел путем примирения лишь бы оно было ясно выражено обеими сторонами»1.

Вопросу о возможности примирения в сфере уголовного судопроизводства посвятил свою книгу «Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание» Ховард Зер. И жертва, и преступник, по его мнению, нуждаются в исцелении, которое возможно лишь через прощение, исповедь, раскаяние и примирение. Некоторые из этих актов осуществляются в отношениях между личностью и богом, личностью и церковью, личностью и общиной. Но точно так же прощение, исповедь и раскаяние и примирение должны быть включены и в отношения - которых, возможно, и не было до преступления -между жертвой и преступником.

УПК РСФСР до 1996 года предусматривал прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон, но только по делам частного обвинения (ст. 5 УПК РСФСР). Однако, подобное ограничение не позволяло следователю освободить от уголовной ответственности лиц, впервые совершивших преступления по делам, небольшой или средней тяжести, публичного обвинения, примерившихся с потерпевшим и возместивших ущерб.

По действующему законодательству возможность освобождения от уго- ловной ответственности в связи с примирением с потерпевшим предусматривается ст. 76 УК РФ, а порядок прекращения уголовного дела по указанному основанию закреплен в ст. 25 УПК РФ. Если преступление совершено лицом впервые и относится к категории преступлений небольшой или средней тяжести, то уголовное преследование по такому делу может быть прекращено за примирением потерпевшего и подозреваемого (обвиняемого). Примирение может выражаться в заглаживании причиненного преступлением. Отказ потер-

1 Викторский СИ. Указ. раб. С. 254.

115 певшего от своих претензий к обвиняемому и согласие на прекращение уголов- ного дела требует надлежащего процессуального оформления.

Таким образом, принятие решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим, возможно только при наличии определенных условий. Таковыми являются: 1) деяние, совершенное лицом, относится к категории преступлений небольшой или средней тяжести; 2) преступление совершено лицом впервые; 3) лицо загладило или готово загладить причиненный вред; 4) между указанным лицом и потерпевшим достигнуто соглашение о примирении. Необходимо отметить, что для принятия решения о прекращении уголовного преследования требуется совокупность всех указанных условий, которая и дает основание для освобождения лица от уголовной ответственности.

По постановлению судьи Каширского городского суда Московской области от 30 апреля 1999 г. уголовное дело по обвинению Моисеева в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 114 УК РФ, прекращено за примирением с потерпевшим.

Как установлено судом, 25 октября 1998 года с 22 до 24 часов он при превышении пределов необходимой обороны умышлено нанес Ки рееву телесные повреждения различной степени тяжести, в том числе тупую травму живота, причинив потерпевшему тяжкий вред здоровью, в результате чего последний при доставлении его в больницу скончался. Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда постановление судьи оставила без изменения. Президиум Московского областного суда протест исполняющего обязанности прокурора области оставила без удовлетворения.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений с направлением дела на новое судебное рассмотрение. Кассационная палата Верховного Суда РФ 16 марта 2000 года протест прокурора оставила без удовлетворения, указав следующее.

Органами следствия Моисееву было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 114 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при

116

превышении пределов необходимой обороны), которое в соответствии с тре- бованиями ст. 15 УК РФ относится к категории преступлений небольшой тяжести. Согласно ст. 76 УК РФ и ст. 9 УПК РСФСР лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред. Из материалов дела усматривается, что органы предварительного следствия признали потерпевшей Кирееву О.В. - жену погибшего, которая в судебном заседании заявила ходатайство о прекращении дела в отношении Моисеева в связи с примирением, указав, что не желает привлекать его к уголовной ответственности, никаких претензий к нему не имеет, от исков о возмещении ущерба отказывается.

Таким образом, председательствующий судья обоснованно удовлетворил ходатайство потерпевшей, поскольку оно не противоречит требованиям закона .

Представляется, что реализация на практике ст. 25 УПК РФ, может вызвать определенные трудности. Лицо, производящее расследование должно быть уверено, что потерпевший, дал согласие на прекращение уголовного дела добровольно, и на него не было оказано воздействие со стороны обвиняемого, его защитника или родственников. Все указанные опасения необходимо развеять путем допросов свидетелей и потерпевшего.

Само основание освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим, предполагает, что стороны должны быть инфор- мированы о такой возможности. Необходимо включить в процессуальное зако- нодательство положение об обязанности лица производящего расследование вызывать потерпевшего и правонарушителя для разъяснения им права на при- мирение, при этом лицу, совершившему преступление, должны быть разъяснены условия, при которых, оно может состояться.

В процессуальной литературе отмечено, что в зарубежных правовых системах можно выделить две основных, альтернативных модели «примирения».

’ Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 8. С. 3.

117 Одна из них - это «нидерландско-бельгийская», представляющая так называемую «трансакцию». Суть ее в следующем: соответствующие государственные органы (правоохранительные отказываются от уголовного преследования лица), которое согласилось уплатить в казну определенную сумму денег (в каждом конкретном случае сумма разная). Таким образом, заключается определенное соглашение между государством и лицом, совершившим преступление. Указанное соглашение обвиняемый может заключить и с потерпевшим. Другая альтернативная модель примирения — «медиация». Исторически «медиация» зародилась в рамках англо- саксонской правовой системы. Можно выделить две разновидности медиации. Первая - это «простая медиация». Заключается в посреднических мерах с целью примирения потерпевшего и обвиняемого. При этом достаточным является возмещение обвиняемым ущерба. Вторая — «ком- плексная медиация». Это те же посреднические меры, однако, требования предъявляемые к обвиняемому не ограничиваются возмещением ущерба.

В рамках совершенствования института примирения сторон в уголовном судопроизводстве разными авторами предлагается различный порядок регла ментации порядка применения указанного основания, в котором наблюдаются черты «комплексной медиации». Анализ литературы, посвященной примирительным встречам позволяет рекомендовать следующую

примерную схему примирительной встречи, проводимой следователем: первый этап примирительной встречи - вступительное слово следователя. Во вступительном слове следователь разъясняет сторонам, что представляет из себя процесс медиации, на каких принципах он основан (особо можно подчеркнуть конфиденциальность встречи, тестирование на реальность), объясняет свою роль и функции в предстоящих переговорах, а также указывает сторонам, какова их роль в происходящем и какие правила медиативной встречи следует соблюдать. Кроме того, следователь должен разъяснить сторонам правовые последствия примирения. По результатам данного этапа выявляется согласие сторон участвовать в примирительной процедуре. Можно рекомендовать следователю предложить сторонам подписать правила медиативной встречи в знак согласия с ними. Второй этап - «изложение

118 рой этап - «изложение сторонами своей позиции». На данном этапе каждой из сторон следователем предоставляется возможность изложить свое видение ситуации совершенного преступления.

Первым, как правило, должен выступить потерпевший. Он излагает об- стоятельства совершенного в отношении него преступления и какие были пережиты страдания, какое внутреннее состояние было у него на тот момент, какие последствия наступили. Затем следуют пояснения самого обвиняемого о том, почему он совершил данное деяние.

Исследование психологов показывает, что основной травмирующий мо- мент от совершенного преступления - это состояние повышенной тревожности, которое возникает у жертвы преступления. Это состояние, чаще всего, вызвано неопределенностью в вопросе о том, почему именно он стал жертвой преступления. Этот вопрос, как правило, задаётся на примирительных встречах. До тех пор, пока человек не найдёт ответ на вопрос почему именно он стал жертвой преступления, и возможно ли предотвратить повторение подобных действий в отношении него впредь, жертва преступления может испытывать определенный дискомфорт и это в определенной мере может помешать производству примирительной встречи. Поэтому следует задать этот вопрос обвиняемому («Почему он избрал потерпевшего в качестве жертвы преступления?») и выслушать мнение потерпевшего по этому поводу. По окончании объяснений каждой из сторон следователь, используя метод «эхо-техники» кратко пересказы- вает услышанное, по возможности избегая оценок и «сглаживая» острые углы, при этом, спрашивая стороны не упустил ли он важные моменты, нужно ли еще что-либо добавить к сказанному.

Следующий этап примирительной встречи - дискуссия. На данном этапе сторонам предоставляется возможность «сбросить» накопившиеся эмоции, т.е. обменяться мнениями по поводу услышанного. При этом допускаются оценочные суждения, однако следователь не должен выпускать ситуацию из-под контроля и следить за соблюдением норм этики и законодательства. При необходимости следователь напоминает сторонам о возможной ответственности в

119 случае недопустимого поведения.

Альтернативным вариантом этого этапа являются индивидуальные встречи следователя со сторонами. Во время данных бесед следователь уточняет позицию стороны в споре, помогает взглянуть на ситуацию «глазами другой стороны», понять доводы и чувства своего оппонента.

На данном этапе примирения следователь предлагает сторонам сформули- ровать и записать те вопросы, по которым они хотят прийти к соглашению. Следователь зачитывает вопросы сторонам. Каждая из сторон высказывает предложение по каждому из вопросов «повестки дня».

Завершает примирительную встречу подготовка соглашения (примири- тельного договора).

Такой договор может охватывать как минимум пять разделов: 1) о возме- щении материального вреда жертве; 2) о возложении особых требований на поведение и режим правонарушителя; 3) о прохождении лечения (от алкоголизма, наркозависимости и т.д.), консультаций для правонарушителя (если нужно); 4) о процедуре контроля за выполнением данного договора; 5) об обязательствах потерпевшего (например, изъятие заявления или внесение ходатайства о прекращении уголовного преследования в связи с примирением). При этом возможно установление определенного срока, по истечению которого стороны вызываются вновь для выяснения вопроса о том, достигнуто примирение или нет. При положительном ответе уголовное преследование подлежит прекращению, а при отрицательном - продолжается обычное производство1.

На наш взгляд, проведение примирительных встреч по изложенной процедуре создаст определенные гарантии от необоснованного прекращения дел по указанному основанию и обеспечит потерпевшему реальное возмещение ущерба, причиненного преступлением.

В связи с применением нормы о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон возникает вопрос о сроке, который необходимо устано-

Максудов Р, Флямер М., Грасенкова А. Институт применения в уголовном процессе: необ- ходимость и условия развития // Уголовное право. 1998. № 1. С. 67-75.

120 вить для примирения сторон. Каким должен быть этот срок? Какие права предоставлены лицу производящему расследование в течении срока примирения? Может ли он проводить следственные действия и входит ли данный срок в срок предварительного расследования?

Думается, что срок, установленный для примирения должен входить в срок расследования уголовного дела и лицо, проводящее расследование может выполнять любые следственные действия, которые способствуют полному и объективному раскрытию преступления. Ведь в процессе расследования могут быть выявлены обстоятельства, которые не были известны тем, кто старается примириться, и которые могут повлиять на факт примирения.

Следует обратить внимание на то, что в УПК не урегулирована процедура примирения. Х.Ц. Рустамов, полагает, что «состоявшееся между обвинением и защитой примирение должно завершиться подписанием мирового соглашения, в котором отражаются следующие данные: о сторонах примирения, краткая фабула дела, факт признания обвиняемым своей вины, позиция потерпевшего по причиненному материальному и моральному ущербу…»1. По мнению Х.Аликперова примирение лица, совершившего преступление, с потерпевшим может быть оформлено: протоколом, если примирение состоялось в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства; актом о примирении потерпевшего с лицом, совершившим преступление, если такое примирение состоялось в ходе доследственной проверки .

Вторая точка зрения представляется нам наиболее удачной, однако следует отметить следующее: 1) решению вопроса об освобождении от уголовной ответственности по указанному основанию должен предшествовать акт признания лица подозреваемым или привлечения в качестве обвиняемого, а так же допрос подозреваемого, обвиняемого в котором фиксируется факт признания им своей вины и его согласие на прекращение уголовного дела; 2) необходимо допросить потерпевшего, гражданского истца или их представителей с целью

1 Рустамов Х.Ц. Указ. раб. С. 96.

2 Аликперов X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потер певшим // Законность. 1999. № 6. С. 12.

121 выяснения их добровольного согласия на примирение. Только после указанных действий следователь, лицо производящее дознание или суд составляют протокол о примирении, который должен быть подписан всеми участниками указанного действия. Таким образом, ст. 25 УПК РФ, следовало бы дополнить частью второй следующего содержания: «Суд, прокурор, следователь и орган дознания обязаны разъяснить потерпевшему, гражданскому истцу и обвиняемому право на примирение, а так же его условия и последствия Прекращение уголовного дела оформляется постановлением лица проводящего расследование и прото- колом о примирении сторон».

К уголовно-процессуальным основаниям прекращения уголовного пре- следования мы относим фактические обстоятельства, предусмотренные УПК РФ и иными федеральными законами, исключающие возможность продолжения процессуальной деятельности в целях изобличения конкретного подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления в связи с наличием прямого указания в Уголовно-процессуальном кодексе. Уголовно-процессуальные основания прекращения уголовного преследования, на наш взгляд, являются элементом специального порядка привлечения к уголовной ответственности некоторых категорий граждан.

К таким основаниям на наш взгляд относятся: отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в п. 1, 3-5, 9 и 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ; отсутствие согласия Совета Федерации или Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации на удовлетворение ходатайства Генерального прокурора Российской Федерации о привлечении в качестве обвиняемого члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 448 Уголовно-процессуального кодекса РФ (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); отсутствие согласия Конституционного Суда РФ на привлечение в качестве обвиняемого судьи Конституционного Суда РФ (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); отсутствие согласия квалификационной коллегии судей на привлечение в качестве обвиняемого лиц, перечисленных в п.п. 4, 5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ; отказ Государственной Думы Федерального Собрания

122 Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ).

Процессуальные основания прекращения уголовного преследования обу- словлены наличием института иммунитетов в уголовном судопроизводстве. По мнению А. Кибальника иммунитет «… можно определить как совокупность особых правил, относящихся к специально оговоренным в законе лицам, регулирующих порядок наступления уголовной ответственности, отличный от общепринятого» . Уголовно-процессуальный иммунитет распространяется на строго определенные категории лиц, означая исключение из принципа равенства граждан перед законом. Это исключение может быть обусловлено только особым правовым статусом лица. Подобные исключения должны быть всегда социально обусловлены и эффективны, так как помогают добиваться наиболее точного регулирования общественных отношений. Принятию решения о пре- кращении уголовного преследования по рассматриваемым основаниям должно предшествовать установление такого фактического обстоятельства - как особый правовой статус лица, включающего в себя иммунитет от уголовного преследования. Исходя из анализа российского законодательства и норм международного права, можно выделить следующие виды иммунитетов в современном уголовном праве России: дипломатический; консульский; персонала международных организаций; лиц, находящихся под международной защитой; Президента РФ; депутатский (парламентский); судей; иных должностных лиц Российской Федерации; свидетельский; иные, установленные во внутригосударст- венном законодательстве. Объем иммунитетов может варьироваться в пределах одной и той же видовой категории (например, объем иммунитета дипломатического агента и обслуживающего персонала посольств и миссий), а может практически совпадать у различных категорий (например, дипломатических агентов и ряда должностных лиц международных организаций). Иммунитет как изъятие

1 Кибальник А. Указ. соч. С. 23.

123 из общих правил действия уголовного закона ни в коем случае не декримина-лизирует деяния. Преступление продолжает оставаться таковым. А особенности наступления уголовной ответственности выражаются в наличии тех или иных установленных в законодательстве препятствий. Последние, в свою очередь, можно разделить на: непреодолимые, и в этом случае иммунитет становится абсолютным, то есть лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности за совершенное преступление ни при каких условиях (например, в случае совершения Президентом РФ преступлений небольшой и средней тяжести); преодолимые - здесь иммунитет является относительным и лицо, совер- шившее преступление, может быть привлечено к уголовной ответственности после преодоления указанных в законе «барьеров» (таких иммунитетов подавляющее большинство).

По способу законодательного закрепления иммунитеты можно разделить на:

  • предусмотренные в международном праве (дипломатический; персонала международных организаций; консульский; лиц, находящихся под международной защитой);
  • предусмотренные во внутригосударственном законодательстве (Прези- дента РФ; депутатов; судей; свидетельский и ряд иных иммунитетов).
  • Таким образом, о наличии оснований прекращения уголовного преследо- вания рассматриваемой группы будут свидетельствовать три группы обстоятельств, установление которых обязательно в силу прямого указания уголовно-процессуального закона:

а) лицо обладает иммунитетом в силу указания закона или международно го соглашения;

б) иммунитет не был преодолен в установленном порядке, вследствие чего невозможно наступление уголовной ответственности на общих основани ях;

б) время действия иммунитета связанное с периодом наличия специального статуса лица не истекло.

124

Глава 3.

РЕШЕНИЕ О ПРЕКРАЩЕНИИ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ:

ФОРМЫ, СУЩНОСТЬ И ПОРЯДОК ВЫНЕСЕНИЯ.

ПРОКУРОРСКИЙ НАДЗОР И СУДЕБНЫЙ КОНТРОЛЬ

ЗА ЗАКОННОСТЬЮ ПРЕКРАЩЕНИЯ УГОЛОВНОГО

ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

3.1. Решение о прекращении уголовного преследования как

правоприменительный акт. Процессуальный порядок его вынесения:

взаимосвязь процедуры и оснований

Согласно ст. 27 УПК РФ решение о прекращении уголовного преследова- ния может быть вынесено следователем в одной из двух форм: форме постановления о прекращении уголовного преследования, либо в форме постановления о пре- кращении уголовного дела. В связи с этим возникает вопрос: может ли быть прекращено уголовное преследование без вынесения этих процессуальных актов?

В первой главе настоящего диссертационного исследования отмечалось, что согласно позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в его постановлении по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова от 27 июня 2000 г. № 11-п, факт «уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него (в частности, разъяснением в соответствии со статьей 51 (ч. 1) Конституции Российской Федерации права не давать показаний против себя самого)»1. Вместе с тем, после проведения одного из перечисленных следственных действий в отношении лица, не являющегося по делу ни подозреваемым, ни обвиняемым (например, обыска), следователь может прийти к убеждению о не-

1 Собрание законодательства РФ. 2000. № 27. Ст. 2882.

125 причастности указанного лица к расследуемому преступлению. Должен ли он в этом случае выносить постановление о прекращении уголовного преследования?

С формальной стороны, на этот вопрос можно дать отрицательный ответ, по- скольку в ст. 27 УПК РФ говорится о прекращении уголовного преследования только в отношении обвиняемого или подозреваемого. Если лицо, не имеет такого статуса, то прекращение уголовного преследования в отношении него посредством вынесения отдельного постановления будет нарушением буквального смысла уголовно-процессуального закона.

Однако если попытаться решить этот вопрос с теоретических позиций, то су- ществуют аргументы и в пользу такого варианта. Ведь речь идет не о простом пре- кращении производства процессуальных действий обвинительного характера в отношении конкретного лица, а о завершении реализации в отношении него самостоятельной уголовно-процессуальной функции. Однако, в практическом аспекте, вынесение отдельных решений о прекращении уголовного преследования в изложенных выше случаях вряд ли целесообразно, поскольку это крайне усложнит производство по делу, приведет к перегрузке органов расследования. Кроме того, как уже отмечалось выше, вынесение таких решений будет противоречить УПК РФ.

Согласно ст. 213 УПК РФ постановление о прекращении уголовного преследования должно включать в себя следующее:

1) время и место его составления; 2) 3) фамилия, инициалы и должность следователя; 4) 5) обстоятельства, послужившие поводом и основанием к возбуждению уголовного дела; 6) 7) результаты расследования с указанием данных о лицах, в отношении которых осуществлялось уголовное преследование; 8) 9) пункт, часть, статья Уголовного кодекса Российской Федерации, преду- сматривающей ответственность за деяние, по признакам которого было возбуждено уголовное дело; 10) 11) применявшиеся меры пресечения; 12)

126

7) основания для прекращения уголовного преследования со ссылкой на пункт, часть, статью настоящего Кодекса, предусматривающие данное основание; 8) 9) решение об отмене: меры пресечения, ареста на имущество, корреспон- денцию, временного отстранения от должности, контроля переговоров; 10) 11) решение о вещественных доказательствах; 12) 10) порядок обжалования данного постановления.

Уголовно-процессуальный закон предъявляет к постановлению о прекращении уголовного преследования ряд требований, в число которых входят: закон- ность, обоснованность, мотивированность и справедливость. Рассмотрим их более подробно.

Требование законности постановления о прекращении уголовного преследования в самом общем смысле означает вынесение его в соответствии с нормами закона.

Вместе с тем, в литературе нет единства взглядов на содержание термина «за- конность процессуального решения следователя».

Так, Ю.В. Манаев под законностью понимает «неуклонное исполнение норм уголовно-процессуального права при их вьшесении и точное применение норм уго- ловного права или иного материального права»1.

По мнению С.С.Тюхтенева, законность актов предварительного следствия имеет три стороны: соблюдение уголовно-процессуальных норм; правильное применение норм уголовно-процессуального закона и соблюдение иных норм пра-ва2.

М.И. Бажанов считает, что каждый процессуальный акт в уголовном судопро- изводстве может быть признан законным лишь тогда, когда его вынесение преду- смотрено УПК; он вынесен компетентным органом; постановлен при наличии к тому условий, установленных законом; его вынесению предшествует производство всех необходимых процессуальных действий; его постановление облечено в установ-

1 Манаев Ю.В. Законность процессуальных решений следователя // Правоведение. 1982. № 5. С. 97-98.

Тюхтенев С.С. Акты предварительного расследования и основные к ним требования в со- ветском уголовном процессе: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. С. 13.

127 ленную законом процессуальную форму и содержит в себе необходимые для него реквизиты1.

Мы разделяем последнюю точку зрения и полагаем, что законность постановления следователя о прекращении уголовного преследования это его комплексная характеристика.

Во-первых, она проявляется в том, что такое постановление должно быть вынесено компетентным субъектом уголовного судопроизводства при наличии у него соответствующих полномочий. Таким субъектом будет следователь (дознаватель), который принял уголовное дело к своему производству. Следует подчеркнуть, что в случаях прекращения уголовного преследования по основаниям, предусмотренным ст.ст. 25, 26, 28 УПК РФ, в число надлежащих субъектов прекращения уголовного преследования должен быть включен прокурор, поскольку его согласие является необходимым условием вынесения этого решения.

Во-вторых, законность постановления о прекращении уголовного преследования предполагает, что оно вынесено при наличии условий и оснований, предусмот- ренных законом. Если условием вынесения такого решения является согласие подоз- реваемого или обвиняемого, то факт его получения должен быть отражен в указанном постановлении.

В-третьих, законность решения следователя о прекращении уголовного пресле- дования предполагает, что его вынесению предшествует производство всех необ- ходимых процессуальных действий. Так, например, решению о прекращении уго- ловного преследования по такому основанию как отсутствие согласия Совета Фе- дерации или Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федера- ции на удовлетворение ходатайства Генерального прокурора Российской Федера- ции о привлечении в качестве обвиняемого члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы (в соответствии с п. 1 ч.1 ст. 448 Уголовно-процессуального кодекса РФ) должно предшествовать обращение Генерального прокурора РФ в соответствующую палату Федерального Собрания РФ. Прекраще-

Бажанов МИ. Законность и обоснованность основных судебных актов в уголовном судо- производстве. С. 39.

128 нию уголовного преследования по основаниям, предусмотренным ст.ст. 25, 26, 28 УПК РФ должно предшествовать обращение следователя к прокурору за получением согласия на вынесение такого решения.

В-четвертых, решение следователя о прекращении уголовного преследования должно быть облечено в установленную законом процессуальную форму и содержать в себе необходимые реквизиты.

В-пятых, законность постановления следователя о прекращении уголовного преследования обусловлена правильным применением норм материального права, в первую очередь - норм уголовного права. Точное применение уголовного закона при вынесении решений следователя означает правильную квалификацию преступлений, соответствие ее фактам объективной действительности. Правильное применение норм уголовного права особенно важно в случае прекращения уголовного преследования по материально-правовым основаниям. Именно поэтому мы считаем необходимым скорейшее приведение УК РФ в соответствие с УПК РФ в части условий и оснований освобождения от уголовной ответственности1.

Следующим требованием, которому должно соответствовать постановле- ние следователя о прекращении уголовного преследования является его обоснованность.

Требование обоснованности обращено к фактическому основанию прини- маемого решения, поэтому обоснованность многими авторами определяется как соответствие выводов, изложенных в решении, фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе производства предварительного следствия.

Наиболее развернутое понятие обоснованности разработал М.И. Бажанов, который отмечал, что процессуальный акт может быть признан обоснованным лишь в том случае, если: обстоятельства дела, необходимые для его вынесения, установлены с достаточной полнотой; доказательства, собранные в ходе следствия, получены из источников, предусмотренных законом; доказательства, на которые опирается решение, должны быть достоверными и выводы, со-

1 Эта проблема была подробно проанализирована в гл. 1 настоящего диссертационного ис- следования.

129 держащиеся в решении, вытекают из имеющихся доказательств и им соответствуют, и эти выводы являются доказанными1.

М.И. Бажанов, П.А. Лупинская, Ю.В. Манаев, С.С. Тюхтенев, подчеркивая неразрывную взаимосвязь законности и обоснованности, отмечают, что решение будет обоснованным лишь в том случае, если оно вынесено в соответствии с требованиями закона, и в то же время оно будет отвечать требованию законности лишь тогда, когда выводы, содержащиеся в нем, будут соответствовать фактическим обстоятельствам дела2.

Существует мнение о том, что «…законность и обоснованность являются самостоятельными качествами процессуальных актов, самостоятельными требованиями к последним, причем, если первое из них определяет отношение следователя к закону, то второе - преимущественно его отношение к фактам»3. Такой же позиции придерживается П.А. Лупинская, отмечая, что «…процессуальное требование обоснованности является проявлением информационной природы решения»4.

Другую позицию занимает А.Я. Дубинский, полагая, что законность процессуальных решений следователя более широкое понятие, чем его обоснованность, и это требование вытекает из закона5. Автор не приводит убедительных аргументов в пользу высказанной им точки зрения. На наш взгляд, вряд ли такие аргументы можно найти. Понятие законности и обоснованности процессуальных решений выражают различные аспекты знаний, лежащих в основе того или иного решения. Первое из них определяет отношение выводов следователя к закону, второе - преимущественно отношение выводов следователя к доказательственной информации. Законность и обоснованность являются относительно самостоятельными правовыми свойствами процессуальных решений следователя и только в совокупности и взаимосвязи определяют

1 Бажанов М.И. Указ. соч. С. 123-132.

2 Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве // Уголовное право. 2000, № 3. С. 150.

3 Тюхтенев С.С. Указ. соч. С. 12-13.

4 Лупинская П.А. Указ. соч. С. 150.

5 Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. С. 65.

130 его правомерность.

Таким образом, обоснованность решения следователя о прекращении уголовного преследования означает подтверждение его вывода о наличии оснований для вынесения этого решения достаточной совокупностью допустимых и достоверных доказательств.

На практике, необоснованность решения следователя о прекращении уголовного преследования наиболее часто обусловлена неполнотой проведенного следствия по делу.

Так, отменяя постановление о прекращении уголовного дела в отношении Г., заместитель Иркутского транспортного прокурора отметил:

«Грудитша СВ. работала председателем товарищества собственников жилья «Лидер». Злоупотребляя своим положением нецелевым образом использовала средства, полученные от аренды площадей.

По данному факту 15.02.2002 г. в ОВД на ст. Иркутск-пасс, было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 201 УПК РФ

15 апреля 2002 г. следователем ОВД на ст. Иркутск-пасс. Кононенко по делу было вынесено постановление о прекращении уголовного дела.

Данное постановление вынесено незаконно и подлежит отмене, так как уголовное дело расследовано поверхностно, ряд важных обстоятельства, имеющих квалифицирующее значение, не выяснялся совсем, отчего следствие пошло на поводу у Грудининой, довольствуясь лишь

Между тем, анализ материалов дела показывает совсем иную картину происходившего, указывает на иную субъективную сторону действий Грудининой.

Так, из материалов дела усматривается, что Грудинина, не имея на то права, беспрепятственно заключила договоры аренды помещений, дома № 26 «а» по ул. Марата г.Иркутска, при этом в ходе следствия не установлен собственник данных помещений, не определен вред, причиненный собственнику сдачей помещений в аренду, их перепланировкой; демонтаж: подвесной капали-

131 зации в подвале дома № 26 «а» по ул. Марата г. Иркутска, проведенный по инициативе Грудининой, привел к заливанию… трех гаражей, располо-под домом, в результате была повреждена машина, принадлежащая гр. Малъсагову М.М. В ходе следствия не устанавливалось наличие либо отсутствие существенного вреда правам и законным интересам владельцев залитых гаражей, в т. ч. Малъсагову; из материалов дела усматривается, что при перепланировке подвальных помещений снесена часть несущих конструкций, однако экспертиза с привлечением специалистов по определению последствий, необходимости восстановления и стоимости затрат по восстановлению несущих конструкций не проведена…».

Следующим требованием, которому должно соответствовать решение следователя о прекращении уголовного преследования является мотивированность.

В процессуальной литературе не сложилось единого мнения о понятии, объеме, специфики, элементах, видах мотивировки процессуальных решений следователя. Так, С.С. Тюхтенев, Ю.В. Манаев развивают мысль о том, что мотивировка является внешним выражением законности и обоснованности процессуального решения. «Мотивировка, - пишет Ю.В. Манаев, - является выражением законности решения, поскольку соответствующее требование включено в процессуальные нормы. Но коль скоро мотивировка означает приведение доказательств, обоснование выводов, то в этом смысле она является выражением обоснованности процессуальных решений»2.

П.М. Давыдов полагает, что обоснованность - это скрытое незримое свойство, но для того, чтобы обоснованность стала наглядной, надо факты свести в определенную систему, снабдить их дополнительными суждениями и в этих целях используется специальное средство - мотивировка . Исследуя эту проблему, П.С. Элькинд отмечает, что «значение требования мотивировки реше-

1 Дело № 221024 // Архив Иркутской транспортной прокуратуры.

2 Манаев Ю.В. Законность и обоснованность процессуальных решений следователя. С. 61.

3 Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Свердловск, 1974. С. 124.

132 ний состоит не столько в их внешней убедительности, сколько в их внутренней обоснованности, в необходимости принятия именно таких, а не иных решений» . М.И.Бажанов пришел к выводу, что мотивировка является реквизитом всех процессуальных актов и служит гарантией их законности и обоснованности2.

Наиболее полно и точно, на наш взгляд, определение мотивировки разработано П.А. Лупинской, которая включает в нее «систему доводов, аргументов, соображений фактического, логического, правового характера, приводящих к определенным выводам по делу»3.

В современном русском языке мотивировка означает «совокупность мотивов, доводов для обоснования чего-нибудь», «мотивировать» - значит приводить мотивы, доводы в пользу чего-нибудь4. В связи с этим возникает вопрос, что нужно понимать под мотивами.

Мотив - понятие многоаспектное, имеющее несколько значений. В психологии мотив представляет собой побуждение к деятельности, связанной с удов- летворением потребностей субъекта. В работах по социальной психологии под мотивом понимается социально-психологическое отношение человека к различным сторонам объективной действительности, то есть те причины, которые являются основой выбора его действий и поступков.

На наш взгляд, правомерно выделить и уголовно-процессуальное понятие мотивов. В этой связи целесообразно различать мотивы, лежащие в основе внутреннего убеждения субъектов уголовного процесса и по существу являющиеся социально- психологическими мотивами, и мотивы, являющиеся элементами процессуального решения. Уголовно-процессуальные мотивы — это совокупность доводов, приводимых следователем в том или ином процессуальном решении в подтверждение правильности своих выводов.

1 Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. М., 1967. С. 177.

2 Бажанов М.И. Законность и обоснованность основных судебных актов в уголовном судо производстве. Дис. … д-раюрид. наук. С. 71-72.

3 Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. С. 159.

4 Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1972. С. 320.

133

Мы разделяем точку зрения, высказанную в процессуальной литературе о выделении двух сторон (аспектов) мотивировки процессуальных решений следователя фактической и юридической. Данный подход в полной мере применим к мотивировке решения о прекращении уголовного преследования.

Фактические мотивы, изложенные в решении о прекращении уголовного преследования, отражают анализ исследованных в ходе предварительного следствия доказательств с точки зрения их допустимости, относимости, достоверности и достаточности. Фактические мотивы позволяют понять - на основании чего следователь сделал вывод о существовании тех или иных фактов либо об их отсутствии.

Поскольку решение следователя о прекращении уголовного преследования является правоприменительным актом, в нем должны быть приведены правовые (юридические) мотивы, раскрывающие его правовое основание. Правовое основание принимаемого решения представляет собой соответствие приведенных в нем фактов и обстоятельств нормам материального и уголовно-процессуального права.

Правовые мотивы решения следователя о прекращении уголовного пре- следования можно условно разделить на две группы: материально- правовые и уголовно-процессуальные.

При изложении в постановлении следователя материально-правовых моти- вов непременным условием является правильное и точное применение норм материального права (прежде всего уголовного). Материально-правовые мотивы определяют правильность квалификации преступления, то есть соответствие обстоятельств, установленных по делу, диспозиции конкретной уголовно-правовой нормы, а также правильность применения нормы УК РФ об освобождении подозреваемого или обвиняемого от уголовной ответственности.

В уголовно-процессуальных мотивах решения о прекращении уголовного преследования раскрываются конкретные требования уголовно- процессуального закона, предъявляемые к этому процессуальному решению следователя, то есть обосновывается правомерность данного процессуального

134 акта. Из уголовно-процессуальных мотивов, приводимых в решении следователя, можно сделать вывод о его полномочиях на принятие того или иного решения, а также условий для его принятия.

Полнота и правильность изложения этих мотивов в решении о прекращении уголовного преследования свидетельствует об уровне правосознания сле- дователя, его профессиональной подготовки. Важно подчеркнуть и другое, что только в неразрывном единстве, взаимосвязи, фактические и правовые мотивы в целом составляют основание принимаемого решения.

Отсутствие в решении о прекращении уголовного преследования мотиви- ровки с безусловностью влечет его отмену прокурором или судом.

Так, по делу Д., заместитель Иркутского транспортного прокурора, отменяя постановление о прекращении уголовного дела, подчеркнул следующее: «Духовникова Л.Г., работая проводником служебного вагона № 78094 ВЧД- 7 ст. Иркутск-Пасс, в декабре 2000 г. в маршрутные листы внесла заведомо ложные сведения, вследствие чего незаконно получила излишне начисленную зарплату в сумме 356руб. 02 коп.

По данному факту 04 сентября 201г. в ОВД на ст. Иркутск-Пасс, было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 159 ч. 2 УК РФ, которое в дальнейшем было прекращено вследствие акта амнистии.

Решение по делу принято незаконно и подлежит отмене, т.к. из поста- новления о прекращении уголовного дела не ясно, когда оно было вынесено, отсутствует дата и месяц вынесения постановления.

Кроме того, не ясно, каким образом и откуда взята сумма 356 руб. 02 коп., т.е. отсутствует расчет по зарплате Духовниковой.

В чем выразилось использование служебного положения, имели ли место аналогичные случаи ранее. Кто должен был контролировать начисление зарплаты. Каким образом, из какого расчета образовалась разница зарплаты из расчета 24 часа в сутки или 18 часов за сутки. Все указанное необходимо под-

135 твердить бухгалтерскими документами^.

Следующим требованием, предъявляемым к постановлению следователя о прекращении уголовного преследования является его справедливость.

Действующий уголовно-процессуальный закон указывает на справедли- вость только как на свойство приговора суда (ст. 297 УПК РФ). Однако, следует согласиться с теми авторами (П.А. Лупинская, Г.Ф. Горский, Ю.М. Грошевой, Е.Г. Мартынчик, П.Н. Сергейко и др.), которые рассматривают справедливость как нравственную (этическую) характеристику любого процессуального решения. Нравственные начала имеют большое значение в уголовном судопроизводстве, поскольку только единство правовой и нравственной сторон в процессуальном решении будет, свидетельствовать о его законности, обоснованности и справедливости. Юридическое выражение требования справедливости в уголовно-процессуальном законодательстве означает, что справедливость выступает не только в качестве нравственной, но и правовой категории.

Принципу социальной справедливости соответствует сама обязанность следователя не только устанавливать, но и мотивировать обстоятельства, смягчающие или отягчающие ответственность обвиняемого. Приводимая в процессуальных актах следователя характеристика обвиняемого и иных лиц, должна также соответствовать нормам этики, добропорядочному отношению к гражданину.

Прекращение уголовного преследования происходит в определенном зако- ном порядке. В зависимости от того, каким является основание прекращения уголовного преследования можно выделить две формы процедуры вынесения рассматриваемого решения.

Если основание прекращения уголовного преследования является реаби- литирующим, следователь выносит мотивированное постановление о прекращении уголовного преследования либо уголовного дела. При этом вынесение постановления не связано с мнением по данному вопросу лица, в отношении которого решается вопрос о прекращении уголовного преследования, поэтому

1 Дело № 121134 // Архив Иркутской транспортной прокуратуры.

136 необходимость выяснять его отсутствует. Следователь направляет прокурору копию указанного постановления, поскольку получение предварительного согласия прокурора на прекращение уголовного преследования по реабилитирующим основаниям не требуется. Далее следователь знакомит с вынесенным решением лицо, в отношении которого прекращено уголовное преследование. Согласно ч. 4 ст. 213 УПК РФ такое ознакомление может происходить путем направления указанному лицу копии постановления по почте либо путем вручения этой копии при личной встрече его со следователем. При этом следователь обязан разъяснить лицу, в отношении которого принято решение о прекращении уголовного преследования право обжаловать вынесенное постановление прокурору или в суд. После этого, следователь в аналогичном порядке знакомит с постановлением о прекращении уголовного преследования потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика. Им также разъясняется право обжаловать указанное постановление прокурору или в суд.

Процедура прекращения уголовного преследования по нереабилитирую- щим основаниям отличается некоторой усложненностью по сравнению с вышеописанной.

Во-первых, в случае прекращения дела по основаниям, предусмотренным статьями 25, 26, 28 УПК РФ требуется получение согласия прокурора. По смыслу закона такое согласие следователю необходимо испросить до вынесения постановления о прекращении уголовного преследования. Для того чтобы прокурор мог принять верное решение по этому вопросу, следователь должен направить ему материалы дела, подтверждающие наличие основания прекращения уголовного преследования, а также проект мотивированного постановления об этом. Закон не устанавливает срока, в течение которого прокурор может рассматривать представленные следователем материалы для решения вопроса о даче согласия на прекращение уголовного преследования, но мы полагаем, что это должен быть разумный срок, не выходящий за рамки сроков предварительного расследования. На наш взгляд, в УПК РФ необходимо ввести норму, конкретизирующую срок рассмотрения прокурором материалов уголов-

137 ного дела, представленных следователем для дачи согласия на прекращение уголовного преследования.

Во-вторых, прекращение дела по нереабилитирующим основаниям, преду- смотренным п.п. 3, 6 ч.1 ст. 24, ст.ст. 25, 26, 28, п.п. 3, 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ не допускается, если обвиняемый против этого возражает. Часть 3 статьи 213 УПК РФ предусматривает фиксацию согласия в постановлении о прекращении уголовного дела или уголовного преследования. Вместе с тем, по логике закона, согласие должно быть получено перед принятием окончательного решения. В литературе и на практике, имеют место два варианта процессуального закрепления согласия. Первый предполагает получение согласия при разъяснении обвиняемому его прав и обязанностей, в соответствии со ст. 47 УПК РФ, которое фиксируется в протоколе. Второй предусматривает постановку вопроса о согласии при допросе обвиняемого, после предъявления ему обвинения1.

Нам представляется более оправданным первый вариант, однако, очевид- но, что согласие обвиняемого на прекращение уголовного дела может оформляться и отдельным протоколом, поскольку вопрос о возможности освобождении лица от уголовной ответственности может возникнуть не сразу, а спустя некоторое время, после предъявления обвинения.

Если согласие обвиняемого на прекращение уголовного преследования по нереабилитирующему основанию не получено, то решение об этом подлежит обязательной отмене прокурором независимо от соблюдения иных требований процессуальной формы такого решения.

В постановлении старшего помощника Иркутского транспортного проку- рора об отмене постановления следователя о прекращении дела по этому поводу говорится следующее:

«7 апреля 2002 г. в д/ч ОВД на ст. Черемхово доставлены Таран А.Ю., Се- ребряков Д.П., Гашков Е.В. по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ст. Ill ч. 4 УК РФ, где на вопрос сотрудников милиции о том, имеются ли у них оружие, другие запрещенные предметы, в т.ч. наркотиче-

1 Угольникова Н.В. Указ. соч. С. 18.

138 ские средства, выдали имеющиеся у них наркотики: Таран — гашиш в количе- стве 9,019 гр., Серебряков Д.П. - гашиш в количестве 1,635 гр., Гашков Е.В. -гашиш в количестве 14,926 гр.

01.04.2002 по данному факту возбуждено уголовное дело по признакам ст. 228 ч. 1, 3 п. «в» УК РФ.

23 мая 2002 г. следователь СО ОВД на ст. Черемхово Белоносова Н. С. вынесла постановление о прекращении уголовного дела в связи с примечанием к ст. 228 УК РФ, усмотрев в действиях Таран, Серебрякова и Гашкова добровольную выдачу наркотических средств.

Данное постановление вынесено необоснованно и подлежит отмене по следующим основаниям:

Предварительное следствие по делу проведено не полно, в частности в ходе следствия не установлено, имели ли Таран, Серебряков и Гашков реальную возможность распорядиться наркотиком, иначе как выдать его сотруднику милиции.

Кроме того, в силу ст. 7 УПК РСФСР, до прекращения уголовного дела должны быть разъяснены основания прекращения дела и право возражать против прекращения дела по этим основаниям. Из материалов дела не усматривается, что такое разъяснение было дано…»1.

В литературе длительное время велась дискуссия по поводу того, должно ли предшествовать прекращению дела по нереабилитирующему основанию привлечение лица в качестве обвиняемого.

П.М. Давыдов и Д.Я. Мирский считали, что если для конкретного нереаби- литирующего основания прекращения уголовного дела закон не установил, когда должно прекращаться уголовное дело: после предъявления обвинения или при отсутствии предъявленного обвинения - значит, это должно определяться лицом, ведущим расследование, по согласованию с прокурором. Особо подчеркивали, что важно лишь, чтобы дело прекращалось только после того, как будет установлено, кем совершено преступление, выяснены роли соучастников, мо-

1 Дело № 225032 // Архив Иркутской транспортной прокуратуры.

139 тивы, способ совершения, последствия преступления1.

А.С. Барабаш и Л.М. Володина подчеркивали, что привлечение в качестве обвиняемого, допрос обвиняемого и производство следственных мероприятий по проверки его показаний должны обязательно предшествовать принятию решения о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, причем привлечение в качестве обвиняемого необходимо осуществлять при наличии достаточных доказательств2.

УПК РФ по-разному регулирует порядок прекращения уголовного пресле- дования в рамках рассматриваемой проблемы. Так, в ст.ст. 25, 26, 28 УПК РФ речь идет о лице, подозреваемом или обвиняемом в совершении преступления, что означает возможность прекращения уголовного преследования как в отношении подозреваемого, так и обвиняемого.

В части 2 статьи 27 УПК РФ, как уже отмечалось выше, говорится, что прекращение дела по нереабилитирующим основаниям не допускается, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает, что также означает возможность прекращения уголовного преследования по указанным основаниям не только в отношении обвиняемого.

Статья 427 УПК РФ, предусматривающая прекращение уголовного пре- следования с применением принудительной меры воспитательного воздействия, содержит понятие «несовершеннолетний обвиняемый», а значит перед освобождением от уголовной ответственности, лицо, принимающее решение обязано вынести, в отношении несовершеннолетнего, постановление о привлечении в качестве обвиняемого.

По нашему мнению, освободить от уголовной ответственности можно только то лицо, которое подозревается или обвиняется в совершении преступления.

Как указывает С.Г. Келина: «только в этом случае всякое освобожденное

1 Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел в советском уголовном процес се. М, 1963. С. 53.

2 Барабаш А.С, Володина Л.М. Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим осно ваниям в стадии предварительного расследования. Томск, 1986. С. 76-82.

140 от ответственности лицо будет действительно сознавать, что им совершено деяние, являющееся преступлением и в принципе влекущее уголовную ответственность и наказание»1. Действительно, освобождение от уголовной ответственности может произойти только после привлечения к таковой. Если же лицо не привлекалось в качестве обвиняемого, если не сформулировано в чем оно обвиняется, то и не понятно от ответственности за какие действия он освобождается. Лицо должно сознавать, что им совершенно преступное деяние, за которое предусмотрена уголовная ответственность и наказание, а это может произойти только после вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого и разъяснения сущности предъявленного обвинения.

С другой стороны, как уже отмечалось выше, уголовное преследование может производиться и в отношении подозреваемых. Поэтому категорическое требование о привлечении этих лиц в качестве обвиняемых, в случае возникновения оснований прекращения уголовного преследования по нереабилитирую-щим основаниям, будет означать искусственное затягивание расследования с целью собирания дополнительных доказательств, необходимых для вынесения вышеуказанного процессуального решения.

Еще одной особенностью порядка прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям является разъяснение следователем потерпевшему и гражданскому истцу их права на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства.

3.2. Усмотрение лица, принимающего решение о прекращении

уголовного преследования: свобода и правовые пределы.

Целесообразность решения о прекращении уголовного преследования

Решение о прекращение уголовного преследования выносится следовате- лем в строгом соответствии с предписаниями норм уголовно- процессуального права, которые, как отмечалось выше, детально регулируют основания, условия

1 Келина С.Г. Теоретические проблемы освобождения от уголовной ответственности. Авто-реф. дис. … д-раюрид. наук. М., 1976. С. 10.

141 и порядок прекращения уголовного преследования. Уголовно- процессуальные нормы устанавливают перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию для вынесения решения о прекращении уголовного преследования; средства и способы их доказывания; определяют круг процессуальных действий, которыми сопровождается вынесение такого решения, порядок, содержание, последовательность и сроки проведения этих процессуальных действий.

Вместе с тем, даже такое детальное правовое регулирование прекращения уголовного преследования не исключает возможности использования следователем своего усмотрения при вынесении указанного решения.

Каковы же предпосылки (причины) возникновения возможности использо- вания следователем своего усмотрения в принятии решения о прекращении уголовного преследования?

Анализ предписаний норм уголовно-процессуального закона, регулирую- щих институт прекращения уголовного преследования, свидетельствует о том, что в большинстве случаев правовые нормы содержат обязательные конкретные предписания, в императивной форме предписывающие следователю строго-определенный вариант поведения или решения, которое тот должен принять, когда окажется в условиях, предусмотренных гипотезой той или иной правовой нормы.

В качестве примера можно привести положение ч. 4 ст. 28 УПК РФ: «Пре- кращение уголовного преследования, по основаниям, указанным в части первой настоящей статьи не допускается, если лицо, в отношении которого прекращается уголовное преследование, против этого возражает».

Очевидно, что в приведенном случае и подобным ему ситуациях места ус- мотрению следователя нет. Следователь не имеет возможности выбрать иные возможные (альтернативные) варианты решения, так как его поведение заранее строго определено законом.

Однако уголовно-процессуальные нормы не всегда с исчерпывающей пол- нотой и категоричностью определяют условия производства того или иного процессуального действия либо принятия решения.

142

В таких случаях следователь имеет возможность произвести выбор из за- крепленных в правовой норме альтернативных решений, одинаково верных с позиций закона. К тому же, такие нормы права не содержат указаний на то, какое из названных в них решений является наиболее целесообразным, оставляя выбор на усмотрение следователя.

Право выбора одного из возможных решений по усмотрению следователя закрепляется на уровне структурирования нормы уголовно- процессуального права - как правило, в её гипотезе.

Теоретическое обоснование необходимости таких относительно опреде- ленных гипотез уголовно-процессуальных норм состоит в том, что они дают возможность следователю учесть обстоятельства конкретного уголовного дела, которые не типизированы (и не могут быть типизированы) в законе путем перечисления конкретных признаков, имеющих определенное юридическое значение, а даны лишь в форме общей характеристики юридических фактов.

Примером, такой гипотезы может служить положение ст. 25 УПК РФ, где говорится о праве следователя прекратить уголовное преследование, если лицо, обвиняемое или подозреваемое в совершении преступления «примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред». Закон не содержит конкретного перечня правовых признаков, при наличии которых следователь обязан констатировать факт примирения, а лишь в самой общей форме указывает на юридический факт, влекущий прекращение уголовного преследования -примирение и заглаживание ущерба.

В такой ситуации следователь самостоятельно решает, имеются или нет в конкретных обстоятельствах дела те признаки (свойства), которые в самом общем виде сформулированы в гипотезе определенной нормы. Очевидно, что всякий раз на решение следователя будут влиять обстоятельства конкретного уголовного дела, которые нельзя полностью предусмотреть в уголовно-процессуальном законе.

Следует отметить, что ситуация, связанная с использованием следователем своего усмотрения может возникнуть как применительно к принятию решения

143 о прекращении уголовного преследования в целом, так и к решению частных процессуальных вопросов, возникающих в ходе прекращения уголовного преследования.

Анализ уголовно-процессуальных норм, регулирующих прекращение уго- ловного преследования, позволяет выделить следующие типовые ситуации, когда строение уголовно-процессуальной нормы предполагает возможность использования следователем усмотрения при вынесении указанного решения:

а) уголовно-процессуальная норма, предусматривает два или несколько равнозначных с точки зрения закона, вариантов возможного поведения, пере чень которых является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

Например, согласно ч. 4 ст. 213 УПК РФ, следователь вручает либо на- правляет копию постановления лицу, в отношении которого прекращено уголовное преследование. Как видно, закон предусматривает альтернативу применительно к форме уведомления лица, в отношении которого следователь вынес указанное постановление. Право выбора наиболее оптимальной формы такого уведомления оставлено законодателем на усмотрение следователя, который осуществляет этот выбор исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела. Так, если обвиняемый проживает достаточно далеко (например, в другом субъекте РФ), следователю целесообразнее уведомить его о прекращении уголовного преследования - направив соответствующее постановление по почте. Если же обвиняемый проживает в районе производства расследования (либо заключен под стражу), следователь объявляет ему о принятом решении лично. Вместе с тем, усмотрение следователя в решении данного вопроса ограничено выбором только из двух форм такого уведомления, предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Уведомление указанных лиц в каких-либо иных формах не предусмотрено уголовно- процессуальным законом и не может использоваться следователем.

б) закон предоставляет следователю право принимать решение о прекра щении уголовного преследования, основанное па предписаниях норм, регла-

144 ментирующих его деятельность посредством общих формулировок «следователь вправе», «следователь может».

Примером такой нормы, может служить положение статьи 26 УПК РФ, со- гласно которой следователь вправе прекратить уголовное преследование лица, если им будет установлено, что в связи с изменением обстановки данное лицо или совершенное им деяние перестали быть общественно опасными. Как уже отмечалось выше, такая формулировка предоставляет следователю право выбора между двумя решениями: о прекращении уголовного преследования и о продолжении предварительного следствия. Свой выбор следователь осуществляет на основе своего усмотрения обусловленного фактическими обстоятельствами расследуемого уголовного дела.

Следует отметить, что аналогичные положения закреплены в ст.ст. 25, 26, 28 УПК РФ, что создает достаточно широкие основания для использования усмотрения следователя при принятии решения о прекращении уголовного преследования.

в) ситуация, связанная с прекращением уголовного преследования не уре- гулирована уголовно-процессуальным законом вообще.

Отсутствие в уголовно-процессуальном законе конкретного правила, регу- лирующего тот или иной аспект прекращения уголовного преследования заставляет следователя решать этот вопрос на основе своего усмотрения, руководствуясь принципами уголовно-процессуального права и общими правилами толкования закона.

Примером такой правовой неопределенности может служить ситуация, связанная с соотношением прекращения уголовного дела и уголовного преследования.

Как уже отмечалось выше, в ч. 3 ст. 24 УПК РФ подчеркивается, что пре- кращение уголовного дела во всех случаях влечет за собой прекращение уголовного преследования. Однако обратное соотношение этих процессуальных решений наблюдается не всегда.

Согласно ч. 4 ст. 27 УПК РФ, в случаях «…предусмотренных настоящей

145 статьей, допускается прекращение уголовного преследования в отношении подозреваемого, обвиняемого без прекращения уголовного дела».

В связи с этим возникает вопрос, влечет ли прекращение уголовного дела такое основание прекращения уголовного преследования как, например, отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица?

Как уже отмечалось выше, анализ ст. 24 УПК РФ, приводит к выводу, что указанное основание прекращения уголовного преследования должно влечь вынесение решения о прекращении уголовного преследования, без прекращения дела, поскольку среди оснований прекращения уголовного дела, изложенных в указанной статье отсутствуют основание аналогичное вышеназванному, что делает проблематичным прекращение уголовного дела (что будет основанием этого решения?). С другой стороны неясен вопрос, в чем будет состоять процессуальная деятельность органов предварительного расследования по такому делу?

Очевидно, что принятие решения о продолжении расследования или пре- кращении уголовного дела возложено законодателем на усмотрение следователя, хотя мы полагаем, что в приведенном случае необходимо более детальное законодательное регулирование.

Что же представляет собой усмотрение следователя? Какова его познава- тельная и процессуальная природа?

Прежде всего, обратимся к буквальному (грамматическому) содержанию этого термина. В словаре СИ. Ожегова данное понятие толкуется следующим образом:

  1. Усмотрение - решение, заключение, мнение.
  2. Усматривать, усмотреть - убедиться в чем-либо умственно .
  3. 1 Ожегов СИ. Словарь русского языка. М, 1972. С. 71; Даль В. Толковый словарь малого русского языка. М., 1972. С. 236.

146

По мнению Ярославского, близкого к вышеприведенному, «усмотрение» включает в себя два взаимосвязанных и взаимодополняющих аспекта:

а) психологический (мыслительный) процесс, заключающийся в склонении индивида (себя) к определенному выбору, решению (действию). В данном ас пекте значение термина «усмотрение» по своему смыслу приближается к со держанию термина «убеждение»;

б) фактический результат этого процесса, то есть конкретное решение (действие)1.

Следует подчеркнуть, что в процессуальной литературе термин «усмотре- ние» исследовался в основном в контексте понятия «судейское усмотрение». С определенными оговорками высказанные по этому поводу позиции могут быть использованы и для определения усмотрения следователя.

Анализируя явление судейского усмотрения, Г.Т. Ткешелиадзе считает, что оно применяется в тех случаях, когда суду предоставлено право выбора между двумя или несколькими решениями, предусмотренными уголовно- правовой нормой, и равнозначными с точки зрения закона»2.

А. Барак в своей работе «Судейское усмотрение» пишет, что усмотрение - это полномочие, данное лицу, которое обладает властью выбирать между двумя или более альтернативами, когда каждая из альтернатив законна. «Где есть право, там будет и судейское усмотрение. История права есть также история расширения или сужения судейского усмотрения в различные времена и при различных обстоятельствах… Реальный вопрос состоит не в том, следует или не следует допускать существование судейского усмотрения. Реальный вопрос -это должный объем, пределы судейского усмотрения» . По мнению П.А. Лу-пинской усмотрение выражается в предоставлении суду, прокурору, следователю, лицу, производящему дознание, права принимать решение, исходя из условий закона или вытекающих из общих или относительно определенных указа-

1 Ярославский А.Б. Усмотрение следователя при расследовании уголовных дел. Дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2001. С. 17.

2 Ткешелеадзе Г.Т. Судебная практика и уголовный закон. Тбилиси, 1976. С. 93.

3 Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999. С. 13, 352-353.

147 ний закона1.

Анализ указанных определений позволяет сделать вывод, что усмотрение, по мнению большинства авторов, предполагает свободу выбора из нескольких законных альтернатив, следовательно, если имеется только один законный вариант, об усмотрении речь идти не может. По утверждению А.Барака не может идти речь об усмотрении и в том случае, когда выбор должен производится между законным и незаконным актами, так как законный подлежит безусловному выбору .

По мнению А.Б. Ярославского, усмотрение следователя - это «… его отношение (мнения, суждения, взгляды, оценки) к характеру разрешения неурегулированной или недостаточно урегулированной законом следственной ситуации, обусловленное имеющимся у него жизненным и профессиональным опытом, общими и профессиональными знаниями, навыками, умениями, физическими и психическими особенностями его личности и выражающееся в форме права волевого выбора следователем решения (действия) или времени принятия решения (совершения действия) наиболее целесообразного, с точки зрения накопленного уголовно- процессуальной практикой опыта право применения, для достижения задач уголовного судопроизводства в данной конкретной следственной ситуации»3.

Следует отметить, что А.Б. Ярославский выделяет несколько видов усмотрения: оптимальное, непосредственное, интуитивное и произвольное. Так, например, интуитивное усмотрение следователя он определяет как «отношение (мнения, суждения, взгляды, оценки) к характеру разрешения неурегулированной законом следственной ситуации, обусловленное его интуицией, и выражающееся в форме права волевого выбора следователем решения (действия) или времени принятия решения (совершения действия) наиболее целесообразного, с его точки зрения, для достижения задач уголовного судопроизводства в

1 Лупинская П.А. Теоретические основы принятия решений в советском уголовном процессе. Дис. … д-ра юрид. наук. М., 1972. С. 282.

2 Барак А. Указ. соч. С. 14.

3 Ярославский А.Б. Указ. соч. С. 26.

148 данной конкретной следственной ситуации’. Можно полностью согласиться с указанным автором, что «… основанное на богатом опыте интуитивное усмотрение может и способно обеспечить принятие следователем правильных решений по разрешению неурегулированных законом следственных ситуаций»2.

Вместе с тем, следственная практика знает немало случаев, когда в основе усмотрения следователя лежат не его знания, опыт и профессиональные навыки, а его настроение, желание, расположение, эмоции и чувства, вызываемые сиюминутными симпатиями или антипатиями к тем или иным участникам расследования преступлений (подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим и т.п.). Данное усмотрение А.Б. Ярославский называет произвольным. Именно о таком виде усмотрения писал Кэмден, подчеркивая, что «… это право тирана; оно всегда в неизвестности, оно различно у разных людей; оно случайно и зависит от …страсти. В лучшем случае оно временами своенравно; в худшем - оно любой порок, глупость, безрассудство, к которым склонна человеческая натура»3.

Эти определения указывают на основную проблему использования следо- вателем своего усмотрения при прекращении уголовного преследования - проблему трансформации усмотрения следователя в произвольное.

Для решения этой проблемы, имеющей большое теоретическое и практи- ческое значение, важным является вопрос о пределах усмотрения, которые гарантируют невозможность указанной трансформации.

Выше уже отмечалось, что усмотрение предполагает определенную свобо- ду выбора. Вместе с тем, такая свобода не является и не может являться абсолютной. Как верно отмечает А. Барак: «… статутное усмотрение может быть широким или узким, но оно всегда ограничено. Число возможностей, открытых для принимающего решение, может быть большим или малым, но свобода выбора из них никогда не является неограниченной»4. В своей книге А. Барак приводит очень верное, на наш взгляд, высказывание У. Дугласа: «абсолютное

1 Ярославский А.Б. Там же. С. 31.

2 Ярославский А.Б. Там же. С. 32.

3 Цитата по Барак А. Указ. соч. С. 23.

4 Барак А. Указ. соч. С. 30.

149 усмотрение … означает начало конца свободы»1.

Анализ позиций, высказанных в процессуальной литературе приводит нас к выводу о существовании трех групп ограничений свободы усмотрения следователя при прекращении уголовного преследования.

Первая группа - правовые ограничения свободы усмотрения следователя. Они могут быть как процессуальными, так и материально-правовыми.

Процессуально-правовые ограничения свободы усмотрения следователя проявляются, прежде всего, в установлении жестких альтернатив в уголовно-процессуальном законе. Выше уже приводился пример такого ограничения в ч. 4 ст. 213 УПК РФ. Примером такого ограничения может выступать и закрытый перечень оснований прекращения уголовного преследования, предусмотренный ст.ст. 27, 28 УПК РФ. Право выбора в рассматриваемых случаях четко ограничено самим процессуальным законом.

Во-вторых, процессуально-правовые ограничения свободы усмотрения следователя проявляются и в требовании мотивировать принимаемые решения

0 прекращении уголовного преследования.

А. Барак по этому поводу пишет: «Идея, которая завладевает мыслями лица, - это одно. Изложить её словами - это вообще совсем другое. Много есть идей, провал которых был вызван необходимостью объяснить их, поскольку в них содержалась только внутренняя сила, для которой найти обоснование ока-залось невозможным» . Ландау писал по этому же поводу: « Правосудие с использованием усмотрения не должно становиться произвольным правосудием. Нет лучшего испытанного пути для избежания этой опасности, чем полное разъяснение судебного решения. Этот вид разъяснения тренирует у судьи четкость мышления и умение выносить на белый свет свои мотивы… чтобы они выдержали испытание критикой в апелляционном суде, у профессионалов и у широкой публики» .

1 Цитата по Барак А. Указ. соч. С. 23.

2 Барак А. Указ. соч. С. 33.

3 Цитата по Барак А. Указ. соч. С. 33.

150

В-третьих, процессуальным ограничением свободы усмотрения следователи при прекращении уголовного преследования является необходимость полу- чения согласия прокурора на прекращение преследования по основаниям, предусмотренным ст.ст. 25, 26, 28 УПК РФ.

Наиболее остро вопрос о процессуально-правовых ограничениях свободы усмотрения следователя стоит в случае принятия решения по ситуации, не урегулированной уголовно-процессуальным законом. Но даже и в такой ситуации, применяя аналогию права или аналогию закона, следователь не будет абсолютно свободен в своем выборе. Как уже отмечалось выше, любое решение следователя не должно противоречить принципам уголовного судопроизводства, а все они имеют нормативное выражение.

Материально-правовые ограничения свободы усмотрения следователя при принятии указанного решения проявляются в закрытом перечне уголовно- правовых оснований прекращения уголовного преследования, а также в описании признаков этих оснований в уголовном законе.

Вторая группа ограничений свободы усмотрения следователя - фактиче- ская.

Как уже отмечалось выше процессуальное решение следователя о прекра- щении уголовного преследования должно быть обоснованным, т.е. выноситься только при наличии доказанных фактических обстоятельств, являющихся согласно процессуальному закону основаниями принятия такого решения. Таким образом, принимая решение даже при наличии альтернативы, следователь не должен игнорировать наличие фактического основания для принятия того или иного решения. В этом смысле фактические обстоятельства уголовного дела также ограничивают процессуальную свободу усмотрения следователя.

Наконец, к третьей группе ограничений свободы усмотрения следователя относятся этические запреты (нормы). Как пишет А. Барак все «…ограничения можно сгруппировать под общим заголовком «Справедливость»1.

Еще один вопрос имеет большое значение при принятии решения о пре-

1 Барак А. Указ. соч. С. 33.

151 кращении уголовного преследования - это вопрос о целесообразности. В лите- ратуре целесообразность рассматривается различными авторами в двух аспектах: либо как неотъемлемое свойство принципа законности при принятии решений, либо как принцип имеющий определенное самостоятельное значение что, однако, не отрицает его органической связи с законностью и обоснованностью1.

Целесообразность, по нашему мнению, тесно связана с усмотрением при принятии решения, о котором говорилось выше. Вопрос о целесообразности возникает тогда, когда закон предусматривает не один, а несколько возможных вариантов решения и тем самым позволяет выбрать наиболее оптимальное из них для осуществления задач уголовного судопроизводства.

3.3. Права и процессуальные гарантии лиц, освобождаемых от уголовного преследования и пострадавших от преступления

Принцип охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судо- производстве основан на положении ст. 2 Конституции РФ, которая провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью. Права человека, являясь естественными и неотъемлемыми, определяют смысл, содержание и применение законов (ст. 18 Конституции РФ).

В соответствии со ст. 2 и ч. 1 ст. 45 Конституции РФ государство обязано признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина, создавая при этом условия для их реализации и механизмы их защиты.

В уголовном судопроизводстве права личности затрагиваются наиболее ощутимо. Необходимо отметить, что затрагиваются права не только лиц, совершивших преступление (применение мер уголовно - процессуального принуждения), но и лиц, пострадавших от преступления и других граждан.

1 Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. М., 1960. С. 193; Он же: Вопросы обоснованности и целесообразности применения норм советского права // Вопросы общей теории советского прав / Под ред. С.Н.Братуся. М., 1960. С. 322; Элькинд П.С. Сущность со- ветского уголовно-процессуального права. М., 1967. С. 155; Лупинская П.А. Указ. раб. С. 290.

152

Поскольку прекращение уголовного преследования - это форма окончания предварительного расследования, в случае вынесения такого решения участники уголовного судопроизводства, заинтересованные в исходе дела, имеют определенные права: заявлять ходатайства, приносить жалобы на решения органов предварительного расследования, знакомиться с материалами дела.

Как указывалось выше, основания прекращения уголовного преследова- ния, предусмотренные в п. 3, 6 ст. 24, п.З, 6 ст. 27 и ст.ст. 25, 26, 28, 427 УПК РФ УПК РФ, являются нереабилитирующими. Прекращение уголовного преследования по данным основаниям возможно лишь с согласия лица, в отношении которого решение принимается (ч. 2 ст. 27 УПК РФ). Указанное правило обеспечивает подозреваемому, обвиняемому, в случае несогласия с решением следователя, дознавателя, право на доступ к правосудию.

В случае прекращения уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, лицо, в отношении которого вынесено такое решение, приобретает право на реабилитацию1.

Участие защитника на стадии предварительного расследования также яв- ляется гарантией принятия законного и справедливого решения о прекращении уголовного преследования по уголовному делу. Защитник должен разъяснить подозреваемому, обвиняемому условия и последствия освобождения от уголовной ответственности, что особенно важно в случае прекращения уголовного преследования по нереабилитирующему основанию.

Потерпевшему, как одному из основных участников уголовного судопро- изводства и стороне заинтересованной в исходе дела, законодателем гарантирован четкий перечень прав, обеспечивающих защиту его интересов в случае прекращения уголовного преследования.

В соответствии с ч. 4 ст. 213 УПК РФ, потерпевшему вручается или на- правляется копия постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, таким образом, потерпевший не имеет возможности как-то

Этот вопрос был подробно рассмотрен во второй главе настоящего диссертационного ис- следования.

153 повлиять на принятие указанного решения (за исключением случаев, предусмотренных ст.25 УПК РФ). Тем самым, в определенной степени ограничиваются его права и интересы как стороны, заинтересованной в исходе дела. Полагаем, что у потерпевшего должна быть возможность высказать свое мнение по факту освобождения лица от уголовной ответственности до окончательного принятия решения.

УПК РФ устанавливает, что производство предварительного расследова- ния может быть окончено составлением обвинительного заключения, либо постановлением о направлении дела в суд для рассмотрения вопроса о применении мер медицинского характера, либо постановлением о прекращении дела. Однако, ст. 216 УПК РФ, регулирующая ознакомление участников с материалами уголовного дела при окончании предварительного следствия, предоставляет указанное право только в случае составления обвинительного заключения. Мы считаем такое положение не совсем верным.

Такой подход УПК РФ к решению рассматриваемой проблемы представ- ляется не соответствующим правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом РФ в постановлении от 18 февраля 2000 года N 3-П «По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина Б.А.Кехмана» . Хотя вопрос, рассмотренный Конституционным Судом РФ был связан с отказом в ознакомлении с материалами т.н. «прокурорской проверки», по сути, речь идет об однородной правовой ситуации.

Анализируя эту ситуацию, Конституционный Суд отметил: «Конституция Российской Федерации предусматривает разные уровни гарантий и разную степень возможных ограничений права на информацию, исходя из потребностей защиты частных и публичных интересов. Однако согласно статье 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации данное право может быть ограничено исключительно федеральным законом. Причем законодатель обязан гарантировать соразмерность такого ограничения конституционно признаваемым целям

1 Сборник законодательства РФ. 2000. № 9. Ст. 1066.

154 его введения».

Далее, Конституционный Суд подчеркнул: «Из этого требования вытекает, что в тех случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых ими прав, он не может использовать способы регулирования, которые посягали бы на само существо того или иного права, ставили бы его реализацию в зависимость от решения правоприменителя, допуская тем самым произвол органов власти и должностных лиц, и, наконец, исключали бы его судебную защиту. Иное противоречило бы и статье 45 Конституции Российской Федерации, согласно которой государственная защита прав и свобод гарантируется и каждый вправе защищать их всеми способами, не запрещенными законом».

На основании изложенного, Конституционный Суд пришел к следующему выводу: «Приведенные правовые позиции в полной мере применимы к оп- ределению допустимых ограничений прав, закрепленных в статьях 23, 24 и 29 Конституции Российской Федерации, нормы которых обосновывают и обеспечивают в том числе возможность для гражданина требовать предоставления ему собираемых органами государственной власти и их должностными лицами сведений, непосредственно затрагивающих его права и свободы, и тем более касающихся его частной жизни, чести и достоинства. Основания для таких ограничений могут устанавливаться законом только в качестве исключения из общего дозволения (ст. 24 ч. 2 Конституции Российской Федерации) и должны быть связаны именно с содержанием информации, поскольку иначе они не были бы адекватны конституционно признаваемым целям. Этот вывод дополнительно подтверждается тем, что согласно статье 56 (ч. 3) Конституции Российской Федерации поводом к ограничению прав, закрепленных в статьях 23 (ч. 1) и 24, не может служить и введение чрезвычайного положения.

Таким образом, Конституция Российской Федерации не предполагает, что право каждого получать информацию, непосредственно затрагивающую его права и свободы, как и корреспондирующая этому праву обязанность органов государственной власти и их должностных лиц
предоставлять гражда-

155 нину соответствующие сведения, могут быть полностью исключены, напротив, при всех условиях должны соблюдаться установленные пределы граничения данного права, обусловленные содержанием информации».

Применительно к отказу в ознакомлении с материалами доследственной проверки позиция Конституционного Суда заключалась в том, что «…вся иная информация, в том числе полученная при осуществлении органами прокуратуры надзора за исполнением законов, которая, исходя из Конституции Российской Федерации и федеральных законов, не может быть отнесена к сведениям ограниченного доступа, в силу непосредственного действия статьи 24 (ч. 2) Конституции Российской Федерации должна быть доступна гражданину, если собранные документы и материалы затрагивают его права и свободы.

По буквальному смыслу п. 2 ст. 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», гражданин может быть полностью лишен доступа к любым затрагивающим его права и свободы сведениям, не являющимся конфиденциальными, без учета как конституционно признаваемой цели такого ограничения, так и его допустимых пределов. Тем самым, отрицается какая бы то ни было обязанность должностных лиц прокуратуры, которая обеспечивала бы право гражданина на ознакомление с материалами проводимых в порядке надзора прокурорских проверок (до их завершения). Отсутствие же корреспон- дирующей праву гражданина обязанности государственных органов не может не приводить к умалению права как такового, что согласно статье 55 (ч. 2) Конституции Российской Федерации является недопустимым».

В итоге Конституционный Суд пришел к следующему выводу: «Оспари- ваемое положение п. 2 ст. 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», по существу, исключает наличие законных оснований для удовлетворения ходатайства гражданина об ознакомлении с касающимися его материалами проверок: признаваемая им возможность предоставления соответствующих сведений «в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законодательством» может быть реализована на основе действующего регулирования лишь применительно к материалам находящихся в производстве следова-

156 теля и прокурора уголовных дел в соответствии с УПК РСФСР, в отношении же надзорных проверок такие случаи и порядок законом не установлены».

Такой пробел в законодательстве опасен еще и тем, что «…отсутствие за- крепленных законом оснований, при наличии которых органы прокуратуры вправе отказать гражданину в ознакомлении с непосредственно затрагивающими его права и свободы материалами надзорных проверок, соответственно исключает и возможность проверки в судебном порядке законности самого отказа.

Поскольку в настоящее время законодательно не закреплены ни сроки, ни процедуры проверок, осуществляемых органами прокуратуры в порядке надзора, защита непосредственно затрагиваемых такими проверками прав граждан тем более должна реально обеспечиваться правосудием. Иначе нарушается не только конституционное право на доступ к информации, но и конституционное право на судебную защиту».

Таким образом, ч.1 ст. 216 УПК нуждается в изменении. Её следует допол- нить указанием на право участников уголовного судопроизводства знакомиться с материалами дела в случае вынесения решения о прекращении уголовного преследования.

В случае прекращении уголовного преследования на стадии предваритель- ного расследования вопрос о возмещении ущерба может остаться открытым. Это, пожалуй, не касается случаев прекращения уголовного дела в соответствии со статьей 28 УПК РФ, когда лицо в процессе деятельного раскаяния заглаживает причиненный вред и статьи 25 УПК РФ, где заглаживание вреда является одним из условий освобождения лица от уголовной ответственности.

Во всех остальных случаях потерпевший вправе требовать возмещение ущерба и даже в том случае, когда он согласен с принятым решением. При этом гражданский иск будет рассматриваться в гражданском судопроизводстве.

Часть 1 ст. 125 УПК РФ предусматривает возможность обжалования реше- ния о прекращении уголовного дела или уголовного преследования прокурору или в суд, что является важной гарантией прав указанных участников уголов-

157 ного судопроизводства.

3.4. Прокурорский надзор и судебный контроль за законностью прекращения уголовного преследования

Проверка законности прекращения уголовного преследования является предметом как прокурорского надзора, так и судебного контроля.

В деятельности по обеспечению законности принятия решений на предварительном расследовании суд и прокурор независимы друг от друга и действуют в пределах компетенции определенной законом. Уголовно-процессуальное законодательство не связывает возможность обращения участника уголовного судопроизводства в суд лишь после того, как решение о прекращении уголовного преследования было обжаловано прокурору.

В литературе до сих пор идут дискуссии о том, какая из форм обеспечения законности прекращения уголовного преследования должна иметь главенствующее положение на стадии предварительного расследования.

Так, широко распространена точка зрения, что именно прокуратура должна нести основное бремя контроля за законностью действий и решений следователя, у суда же на стадии предварительного расследования должна быть второстепенная роль. Еще И.Я. Фойницкий полагал, что «наблюдение за производством предварительного следствия принадлежит прокуратуре…. Наблюдая за производством следствия, прокурор действует не как сторона, а как орган закона…. Он должен заботиться не только об интересах обвинения, но и об интересах защиты, вообще об интересах раскрытия истины» .

Соглашаясь с принципиальной основой такой позиции, мы, тем не менее, полагаем, что сосредоточения в одних руках следствия и надзора за ним не будет содействовать объективности производства предварительного расследования.

Прокурорский надзор и судебный контроль существенно отличаются друг

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб, 1996. С. 391-393.

158 от друга по формам и способам обеспечения законности решения о прекращении уголовного преследования. Вместе с тем, эти формы процессуальной деятельности не только не должны конкурировать, но призваны взаимодополнять друг друга, обеспечивая большую защиту прав граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает три самостоятельных формы прокурорского надзора за законностью прекращения уголовного преследования:

1) дача прокурором согласия на прекращение уголовного преследования в случаях, предусмотренных ст.ст. 25, 26, 28 УПК РФ.

Эта форма надзора, рассмотренная в предшествующей части настоящего диссертационного исследования, обеспечивает устранение прокурором нарушении закона в ходе прекращения уголовного преследования еще до вынесения решения об этом. Отказывая в даче согласия на прекращение уголовного преследования, прокурор должен дать письменное указание следователю о проведении дополнительных следственных действий, устранении допущенных нарушений уголовно-процессуального закона.

В законе не определен момент получения согласия прокурора на прекра- щение уголовного преследования. На практике возникает вопрос о том, должно ли согласие подозреваемого, обвиняемого быть получено ранее согласия прокурора. Как было указанно выше, согласие обвиняемого следователь, дознаватель получают в процессе расследования уголовного дела. Согласие прокурора - это окончательное решение об освобождении от уголовной ответственности конкретного лица или прекращения производства по уголовному делу в целом.

2) «сплошная» проверка прокурором законности решения следователя о прекращении уголовного преследования во всех остальных случаях.

Согласно ч. 1 ст. 213 УПК РФ, при прекращении уголовного дела следова- тель направляет прокурору копию постановления о прекращении уголовного дела. В этой связи прокурор, не ограничиваясь проверкой законности и обоснованности по существу принятого решения, должен обращать внимание и на со-

159 блюдение формы постановления о прекращении дела. Если такое постановление содержит существенные нарушения или не соблюдена процессуальная форма, то прокурор должен возвратить постановление следователю для пересоставления, указав на имеющиеся ошибки. В случае установления незаконности принятого следователем решения, он своим постановлением отменяет постановление о прекращении уголовного дела и возобновляет по нему производство (ст. 213 УПК РФ). При этом постановление, составленное прокурором, должно быть мотивированным, т.е. прокурор должен объективно оценить собранные по делу доказательства и указать какие ошибки привели следователя к неверному решению и какими доказательствами опровергаются его выводы.

Проверяя законность и обоснованность прекращения уголовного дела, прокурор должен особое внимание уделять новым сведениям, которые не были оценены в ходе предварительного расследования. Как правило, такие сведения могут содержаться в жалобах и ходатайствах заинтересованных в исходе дела лиц. Подчас такие сведения, после их тщательной проверки, могут изменить принятое по делу решение.

Так, отменяя постановление следователя о прекращении уголовного дела, заместитель Иркутского транспортного прокурора отметил следующее:

«Донская Л.М., работая главным бухгалтером ДМК на ст.Иркутск-Сорт., попросила директора детского сада ЛФ 32 Арсентьеву оформить на работу Донскую НА. в качестве помощника воспитателя, которая не работала, в период с 02.07.2000г. по март 2001г., незаконно получила деньги в сумме 2 084 руб.

По данному факту 21.05.2001г. в ОВД на ст. Иркутск-Сорт, было возбу- ждено уголовное дело № 121063 по признакам ст. 159 ч.2 УКРФ.

28.12.2001г. уголовное дело было прекращено вследствие акта амнистии.

Решение по делу принято незаконно и подлежит отмене, т.к. по делу не дана юридическая оценка действиям Артемьевой и Донской И. А.

Из материалов дела не ясно, какие именно «мошеннические» действия вы- полнила Донская Л.М., попросив принять на работу Донскую Н.А., в чем выра-

160 зилось использование служебного положения Донской Л.М. Почему Арсентьева не контролировала выход на работу Донской Н.А. и т.д.»’.

3) рассмотрение жалоб участников уголовного судопроизводства на поста- новление следователя о прекращении уголовного преследования.

Заинтересованные лица, согласно ст.46 Конституции РФ, ст.213 УПК РФ и с учетом постановления Конституционного Суда РФ от 23.03.99г. «По делу о проверке конституционности положений ст. 113, ч. 1 ст. 218 и ст. 220 УПК РСФСР…» , вправе обжаловать надзирающему прокурору или в суд процессуальные решения органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры. В перечень таких решений входит и решение о прекращении уголовного дела или уголовного преследования.

Получив жалобу на незаконное прекращение уголовного преследования, прокурор рассматривает её в течение трех суток. В исключительных случаях, когда для проверки жалобы необходимо истребовать дополнительные материалы, либо принять иные меры, допускается рассмотрение жалобы в срок до 10 суток, о чем извещается заявитель.

Представляется, что в случае необходимости прокурор с целью проверки доводов жалобы вправе вызывать её заявителя либо следователя, прекратившего уголовное преследование по делу.

По результатам рассмотрения жалобы прокурор выносит постановление о полном или частичном удовлетворении жалобы либо об отказе в её удовлетворении. Признав постановление следователя о прекращении уголовного преследования незаконным или необоснованным, прокурор отменяет его и возобновляет производство по уголовному делу. Согласно, ч. 3 ст. 214 УПК РФ, возобновление уголовного преследования возможно, только если не истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности, что также должно учитываться прокурором при вынесении решения по жалобе.

Согласно ч. 3 ст. 124 УПК РФ, заявитель должен быть незамедлительно

1 Уголовное дело № 121063 // Архив Иркутской транспортной прокуратуры.

2 Собрание законодательства РФ. 1999. № 14. ст. 1749.

161

уведомлен о решении, принятом по жалобе и дальнейшем порядке его обжалования. Необходимо отметить, что решение прокурора об отказе в удовлетворении жалобы может быть обжаловано заявителем вышестоящему прокурору.

Второй формой проверки законности решения следователя (дознавателя) о прекращении уголовного преследования является судебный контроль.

В процессуальной литературе развернулась дискуссия о содержании и зна- чении судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства.

А.Халиулин рассматривает судебный контроль как гарантию соблюдения прав и законных интересов участников процесса, так как он осуществляется не методом «сплошного наблюдения, а в случаях подачи в суд жалоб, когда ни ведомственный контроль, ни прокурорский надзор не пресекли нарушение закона, либо когда заявитель по тем или иным причинам считает обращение к этим органам неэффективным, считая, что следователь, начальник следственного отдела и прокурор представляют в процессе одну сторону - обвинения»1.

По мнению О.В. Изотовой, судебный контроль, осуществляемый на стади- ях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования является «проявлением судебной власти, состоящим в осуществлении судом проверочных мероприятий, носящих предупредительный и правовосстановительный характер, в целях обеспечения законности и обоснованности решений и действий органов дознания и предварительного следствия, ограничивающих конституци-онные или иные права и свободы граждан» .

В соответствии с ч. 1 ст. 125 УПК РФ, решение о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) может быть обжаловано в суд. Обжалование, как уголовно-процессуальный институт, способствует обеспечению законности и установлению истины по уголовному делу, обеспечению прав и законных интересов лиц, участвующих в уголовном процессе, кроме того, служит средством

1 Халиулин А. Судебный контроль и прокурорский надзор за законностью расследования: границы и возможности // Уголовное право. 2000. № 1. С. 71.

2 Изотова О.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном рассле довании уголовных дел. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М, 1996. С. 12.

162 выявления недостатков в деятельности должностных лиц и органов, ответст- венных за уголовное судопроизводство1.

Постановление суда о возобновлении предварительного расследования не должно содержать указаний на то, какое решение должно быть принято соответствующими органами. В постановлении суд излагает причины, по которым он не может согласиться с выводом органа расследования о возможности прекращения уголовного дела, а так же недостатки, выявленные в работе следователя или лица производящего дознания. Необходимо отметить, что возобновление судом расследования уголовного дела нельзя расценивать как проявление «обвинительного уклона» в деятельности суда.

Судебный контроль за законностью прекращения уголовных дел на стадии предварительного расследования представляет собой самостоятельное направление процессуальной деятельности суда. Цель осуществления судом контрольных функций на данном этапе уголовного процесса - устранение препятствий на пути реализации задач уголовного судопроизводства.

Согласно ст. 125 УПК РФ жалоба на постановление следователя о прекращении уголовного преследования может быть подана в суд заявителем, его защитником или представителем непосредственно либо через лицо, производящее предварительное расследование или прокурора.

Судья проверяет законность и обоснованность этого решения следователя не позднее чем через пять суток со дня ее поступления в судебном заседании с участием заявителя, его защитника или представителя, если они участвуют в уголовном деле, иных лиц, чьи интересы непосредственно затрагиваются обжа- луемым действием или решением, а также прокурора.

Неявка указанных лиц, своевременно извещенных о времени рассмотрения жалобы и не настаивающих на ее рассмотрении с их участием, не является пре-

1 См.: Летучих В.И. Основные черты обжалования в досудебных стадиях советского уголовного процесса // Проблемы повышения эффективности борьбы с преступностью. Иркутск. 1974. Вып. 7. С. 60; Лупинская П.А. Ходатайства и жалобы // Проблемы кодификации уголовно-процессуального права. М., 1987. С. 72; Уголовный процесс: Общая часть / Под ред. В.П. Божьева. М, 1997. С. 74.

163 пятствием для рассмотрения жалобы судом.

Процедура рассмотрения судом жалобы основана на принципе состяза- тельности и таких общих условиях судебного разбирательства как устность и непосредственность.

В начале судебного заседания судья объявляет, какая жалоба подлежит рассмотрению, представляется явившимся в заседание лицам, разъясняет их права и обязанности. Затем заявитель, если он участвует в судебном заседании, обосновывает жалобу, после чего заслушиваются другие явившиеся в судебное заседание лица.

Заявителю предоставляется возможность выступить с репликой.

По результатам рассмотрения жалобы судья выносит одно из следующих постановлений:

1) о признании решения следователя о прекращении уголовного преследо- вания незаконным или необоснованным и об обязанности соответствующих должностных лиц устранить допущенное нарушение; 2) 3) об оставлении жалобы без удовлетворения. 4) Копии постановления судьи направляются заявителю и прокурору. Прине- сение в суд жалобы на постановление следователя о прекращении уголовного преследования впредь до ее разрешения не приостанавливает и исполнение обжалуемого решения, если это не найдет нужным сделать орган дознания, дознаватель, следователь или прокурор.

164

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное диссертационное исследование показало, что институт пре- кращения уголовного преследования занимает важное место в системе процессуальных средств, направленных на обеспечение задач уголовного судопроизводства.

Следователь или дознаватель, при наличии предусмотренных законом об- стоятельств (оснований), в постановлении о прекращении уголовного преследования формулируют вывод о возможности освобождения лица от уголовной ответственности на основании оценки собранных по делу доказательств.

Уголовно-правовые основания прекращения уголовного преследования могут быть установлены только уголовным законом. Именно уголовный закон устанавливает основания и условия уголовной ответственности, определяет, какие деяния относятся к преступлениям, классифицирует их по степени общественной опасности и т.п. Поэтому он же должен устанавливать и основания освобождения уголовной ответственности. УПК может регламентировать только процессуальный порядок (процедуру) такого освобождения. Именно поэтому, введение в УПК РФ положений, противоречащих УК РФ следует оценивать как выход законодателя за рамки правового регулирования процессуального законодательства. УПК РФ должен быть приведен в соответствие рассмотренными положениями уголовного закона.

Особое значение при принятии решения об освобождении лица от уголов- ной ответственности и прекращении уголовного дела имеет прокурорский надзор и судебный контроль за законностью и обоснованностью принятого решения. Прокуратура и суд в данном случае не заменяют и не дублируют друг друга. Они оказывают значительное влияние на полноту и качество предварительного расследования, способствуют выявлению следственных ошибок и обеспечению защиты прав и свобод личности, интересов общества и государства.

Среди практических работников органов предварительного расследования

165 распространено мнение, что, прекращение уголовного преследования является «браком» в работе правоохранительных органов. И такое положение вещей связано с тем, что при расследовании уголовных дел определяющее значение имеет отчетность и показатели раскрытия уголовных дел. Неприменение на стадии предварительного расследования института прекращения уголовного преследования имеет и субъективные причины. Это, прежде всего, боязнь обнаружить свою некомпетентность. Такую тенденцию следует признать неправильной. Прекращение уголовного преследования в отношении лица, ошибочно привлеченного к уголовной ответственности, в той же степени соответствует назначению уголовного судопроизводства, как и привлечение лица к уголовной ответ- ственности.

Негативное отношение к институту прекращения уголовного преследования необходимо преодолевать через повышение уровня правового сознания следователей, лиц, производящих дознание, воспитание у всех субъектов уголовного процесса уважения к закону, что является одним из самых главных условий построения в Российской Федерации правового государства.

166

БИБЛИОГРАФИЯ Нормативные акты и официальные документы

  1. Конституция Российской Федерации. М.: Юрид. лит., 1993. 64 с.
  2. Хартия прав человека: Всеобщая деклараций прав человека // Россий- ская газета. 1995. 5 апреля.
  3. Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Заключена в г. Риме 04.11.1950.
  4. Европейская конвенция о выдаче, г. Париж. 13.12.1957.
  5. Европейская конвенция о международном признании уголовных приговоров г.Гаага. 28.05.1970.
  6. Уголовный кодекс РФ от 13.06.1996 № 63-ФЗ принят Государственной Думой Федерального Собрания 24.05.1996 // Российская газета. 1996. 25 июня.
  7. Уголовно-исполнительный кодекс РФ от 08.01.1997 № 1-ФЗ принят Государственной Думой Федерального Собрания 18.12.1996 // Собрание Законодательства РФ. 1997. № 2. Ст. 198.
  8. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18.12.2001 № 174-ФЗ принят Государственной Думой Федерального Собрания РФ 22.11.2001.
  9. О судебном приговоре: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.1996. № 1 // Бюллетень Верховного Суда РФ. М.: Юрид. лит.,
  10. № 7.
  11. О едином учете преступлений: Инструкция утв. Генеральным прокуро- ром СССР 30.12.1985. № 59/11.
  12. Артикул Воинский с кратким толкованием и с процессами. СПб., 1755.
  13. Свод законов Российской Империи. Т. 15. СПб., 1832.
  14. Уложение царя Алексея Михайловича 1649 г. СПб., 1838.

167 Судебная практика

  1. Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 30.01.1992 по делу Шельмакова // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 1. М.: Юрид. лит., 1993.
  2. Постановление Президиума Тюменского областного суда от 29.01.1993 по делу Лебедева // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 5. М.: Юрид. лит., 1993.
  3. Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 29.12.1992 по делу Ф. // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 10. М: Юрид. лит., 1993.
  4. Постановление Президиума Тамбовского областного суда от 21.06.1993 по делу Баженова // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 5. М.: Юрид. лит., 1994.
  5. Постановление Президиума Новгородского областного суда от 17.02.1994 по делу Медведкина // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 6. М.: Юрид. лит., 1994.

  6. Постановление Конституционного Суда РФ от 28.10.1996 по делу о проверке конституционности ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина О.В. Сушкова.
  7. Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 принятом в связи с жалобой И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ.
  8. Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке консти- туционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова от 27.06.2000. № 11-п.
  9. Постановлений Конституционного Суда РФ от 27.03.1996. № 8-п по делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» в связи с жалобами граждан В.М. Гурджиянца, В.Н. Синцова, В.Н. Бугрова, А.К. Никитина.
  10. Eur. Court H.R. Allenet de Ribemont v. France, judgment of 10 Fabruary 1995, Series A no. 308. p. 35. Рус. перевод цитируется по: Европейский Суд по

168 правам человека. Избранные решения. Т. 2. М, 2000.

  1. Eur. Court H.R. Daktaras v. Lithuania, judgment of 10 October 2000, para. 44.
  2. Eur. Court H.R. Lutz v. Germany, judgment of 25 August 1987, Series A no.
  3. nap. 62. Рус. перевод цитируется по: Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. М., 2000. С. 54.
  4. Eur. Court H.R. Englert v. Germany, judgment of 25 August 1987, Series A no. 123.
  5. Eur. Court H.R. Nolkenbockhuff v. Germany, judgment of 25 August 1987, Series A no. 123.
  6. Eur. Court H.R. Adolf v. Austria, judgment of 26.03.82, para. 16.
  7. Eur. Court H.R. Framz Fisher v. Austria, judgment of 29 May 2001, (Appli- cation no. 3795097) para. 22.
  8. Eur. Court H.R. Oliveira v. Switzerland, Judgment of 30 July 1998, Reports 1998-V.
  9. Eur. Court H.R. Gradinger v. Austria, Judgment of 23 October 1995, Series A no. 328-C.
  10. Монографии, комментарии, учебники и учебные пособия

  11. Алексеев Н.С., Лукашевич В.З. Ленинские идеи в советском уголовном судопроизводстве. Л., 1970.

  12. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголов- ного советского уголовного процесса. Воронеж, 1980.
  13. Астемиров З.А. Уголовная ответственность и наказание несовершенно- летних. М., 1970.
  14. Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. М., 1963.
  15. Барабаш А.С, Володина Л.М. Прекращение уголовных дел по ^реаби- литирующим основаниям в стадии предварительного расследования. Томск,

169 1986.

  1. Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999.
  2. Бойко А.Д., Карпец И.И. Курс советского уголовного процесса: Общая часть. М., 1989.
  3. Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963.
  4. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М., 1997.
  5. Виттенберг Г.Б. Вопросы освобождения от уголовной ответственности и наказания с применением мер общественного воздействия. Иркутск, 1970.
  6. Гальперин И.М. Взаимодействие государственных органов и общест- венности в борьбе с преступлениями. М., 1972.
  7. Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных в советском уголовном процессе. М., 1963.
  8. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 4. М., 1982.
  9. Дорошков В.В. Частное обвинение. Правовая теория и судебная прак- тика. М.: Норма, 2000.
  10. Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии предваритель- ного расследования. Киев, 1975.
  11. Елеонский В.А. Уголовная ответственность и воспитание позитивной ответственности личности. Рязань, 1977.
  12. Игнатов А.Н., Костарева Т.А. Уголовная ответственность и состав пре- ступления: Лекция. М., 1996.
  13. Карпушин М.П., Курляндский В.И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974.
  14. Казанджан Н.С. Прекращение уголовного дела следователем органов внутренних дел. Ташкент, 1987.
  15. Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответ- ственности. М, 1974.
  16. Керимова Н.П. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям. СПб., 1998.

170

  1. Кириллова Н.П. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям. СПб., 1998.
  2. Комментарий к УК РФ / Под ред. А.В. Наумова. М., 1996.
  3. Комментарий к УПК РСФСР / Отв. ред. В.М Лебедев. М.,2002.
  4. Коробков Г.Д. Освобождение от уголовной ответственности и наказания по советскому уголовному праву / Под. ред. П.Ф. Тельнова. М., 1981.
  5. Криволапое Г. Г. Уголовная ответственность, как правовое последствие совершенного преступления. М., 1981.
  6. Кудрявцев В.Н. Закон, поведение, ответственность. М., 1986.
  7. Курляндский В.П. Уголовная ответственность и меры общественной безопасности. М., 1965.
  8. Курс уголовного права: Общая часть. Т. 2. М.: Зерцало, 1999.
  9. Ларин A.M. Презумпция невиновности. М., 1982.
  10. Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968.
  11. Магомедов А. А. Правовые последствия освобождения от уголовной ответственности. Саратов, 1994.
  12. Михайловская И.Б., Кузьминский Е.Ф., Мазаев Ю.Н. Права человека в массовом сознании. М., 1995.
  13. Наумов А.В. Российское уголовное право: Общая часть. М.,1997.
  14. Никулин СИ. Деятельное раскаяние и его значение для органов внут- ренних дел в борьбе с преступностью: Учеб. пособие / Под. ред. Н.И. Загород-никова. М., 1985.
  15. Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1998.

  16. Петрухин И.А. Судебная власть: надежды и реальность. М., 1993.
  17. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уго- ловного права. Екатерибург,1997.
  18. Ретюнских И.С. Уголовная ответственность и ее реализация. Воронеж, 1983.

171

  1. Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. СПб., 1914.
  2. Рустамов Х.Ц. Уголовный процесс. М., 1998.
  3. Рязановской В.А. Единство процесса. М., 1996.
  4. Сабанин С.Н., Тупица А.Я. Понятие и виды освобождения от уголовной ответственности и наказания. Свердловск, 1987.
  5. Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л., 1982.
  6. Словарь русского языка. Т.2. М., 1982.
  7. Соловьев А.Б., Токарева М.Е., Халиулин А.Г., Якубович Н.А. Закон- ность в досудебных стадиях уголовного процесса России. Москва- Кемерово, 1997.
  8. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968.
  9. Тарбагаев А.Н. Понятие и цели ответственности. Красноярск, 1986.
  10. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. 2-е изд., испр. и доп. М., 1973.
  11. Уголовно-процессуальное право РФ: Учеб. / Под. ред. П.А. Лупинской. М., 1999.
  12. Уголовное право России: Общая часть: Учеб. / Под ред. А.И. Рарога. М., 1997.
  13. Уголовный процесс России: Лекции-очерки / Под ред. В.М. Савицкого. М., 1997.
  14. Учебник уголовного права: Общая часть / Под. ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. М., 1996.
  15. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996.
  16. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб., 1996.
  17. Халиулин А.Г. Осуществление функции уголовного преследования прокуратурой России. Кемерово, 1997.
  18. Ховард Зер. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступ- ление и наказание. М., 1998.
  19. Чангули Г.И. Конституционные принципы уголовного судопроизводст-

172 ва зарубежных социалистических стран. Киев, 1981.

  1. Чугаев А.П. Индивидуализация ответственности за преступления, и ее особенности по делам несовершеннолетних. Краснодар, 1979.
  2. Шило Н.Я. Проблемы реабилитации на предварительном следствии. Ашхабад.
  3. Щерба СП., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном престу- плении. М., 1997.
  4. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. М., 1967.
  5. Научные статьи

  6. Аликперов Х.Д. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим // Законность. 1999. № 6.
  7. Аликперов Х.Д., Курбанова К.Ш. УК РФ и некоторые проблемы осво- бождения от уголовной ответственности // Государство и право. 2000. № 1.
  8. Аликперов Х.Д. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием // Законность. 1999. № 5.
  9. Аликперов Х.Д. Освобождение от уголовной ответственности несо- вершеннолетних // Законность. 1999. № 9.
  10. Божьев В. К вопросу о состязательности в российском уголовном процессе // Уголовное право. 2000.

  11. Божьев В. Прекращение дела на досудебных стадиях уголовного судо производства // Российская юстиция. 1996. № 5.

  12. Бойков И., Крючкова Е., Тропинин С. Еще один шаг судебной реформы // Российская юстиция. 1995. № 4.
  13. Головко Л.В. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным рас- каянием // Законодательство. 1999. № 1.
  14. Головко Л. В. Освобождение от уголовной ответственности и освобо- ждение от уголовного преследования: соотношение понятий // Государство и

173 право. 2000. № 6.

  1. Гуляев А. Новые нормы старого УПК // Российская юстиция. 2000. № 3.
  2. Доступ к правосудию: Рекомендация Комитета Министров государ- ствам-членам, относительно упрощения уголовного правосудия. № Р (87)18 от 17.09.87. //Российская юстиция. 1997. № 8.
  3. Ефимичев П. Презумпция невиновности: дискуссия продолжается // Уголовное право. 1999. № 4.
  4. Кашепов В.П. Институт судебной защиты прав и свобод граждан и средства ее реализации // Государство и право. 1998. № 2.
  5. Келина С. Обстоятельства, исключающие преступность деяния: понятие и виды // Уголовное право. 1999. № 3.
  6. Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности // Право. 1999. № 4.
  7. Кузнецов Н.П. Обстоятельства, подлежащие доказыванию при пре- кращении уголовного дела в соответствии со ст. 6-9 УПК РСФСР // Юридические записки Воронежского гос. унив-та. 1999. № 8.
  8. Коломеец В. Явка с повинной: новая трактовка / Российская юстиция.
  9. № 1.
  10. Куссмауль Р. Всякое прекращение уголовного преследования - реаби- литирует // Российская юстиция. 2000. № 9.
  11. Ларин A.M. Презумпция невиновности и прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям / Суд и применение закона. М., 1982.
  12. Ларин A.M. Презумпция невиновности. М., 1982.
  13. Лобанов Л.В. К вопросу о соответствии наименования и содержания ст. 75 УК РФ. Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно- процессуальном законодательстве. Ярославль, 1997.
  14. Лукашевич В.З., Зусь Л.Б. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования в связи с освобождением обвиняемого от уго ловной ответственности и наказания // Ученые записки Дальневосточного

174 университета. Владивосток, 1979. Т. 21.

  1. Лупинская П.А. Отзыв на диссертацию Л.Н. Маслениковой «Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России» // Уголов- ное право. 2000. № 3.
  2. Малков В.М. Квалификация повторных преступлений, совершенных освобождаемыми от уголовной ответственности // Советская юстиция. 1967. № 6.
  3. Михайлов В. Признаки деятельного раскаяния // Российская юстиция.
  4. №4.
  5. Михайлов В.А. Процессуальный порядок прекращения уголовных дел в стадии предварительного расследования. Волгоград, 1970.
  6. Максудов Р., Флямер М., Грасенкова А. Институт примирения в уго- ловном процессе: необходимость и условия развития // Уголовное право.
  7. № 1.
  8. Мамзина Н.В. К вопросу об установлении истины при прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям // Сборн. науч. тр. Во- ронежской Высшей школы МВД России. 1997. Вып. 5.
  9. Недебайло П.Е. Вопросы обоснованности и целесообразности приме- нения норм советского права // Вопросы общей теории советского права / Под ред. СП. Братуся. М., 1960.
  10. Николюк В., Кальницкий В. Спорные вопросы освобождения от уго- ловной ответственности в соответствии с примечанием к ст. 228 УК РФ // Уголовное право. 1999. № 2.
  11. Папкова О.Д. Понятие судейского усмотрения // Российское право.
  12. №12.
  13. Петрухин И.Л. Прокурорский надзор и судебный контроль за следст- вием // Российская юстиция. 1998. № 9.
  14. Петрухин И.Л. Частная жизнь (правовые аспекты) // Государство и право. 1999. № 1.
  15. Проблемы развития правового статуса Российской прокуратуры (в ус-

175 ловиях переходного периода) // Уголовное право. 1999. № 2.

  1. Рарог А. Усмотрение правоприменителя при квалификации преступ- лений // Уголовное право. 2000. № 1.
  2. Рохлин В. И. О конституционном статусе российской прокуратуры // Труды Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 1997. Вып. 1.
  3. Соловьев А. Проблема статуса прокуратуры с позиций обеспечения публичного и личных интересов в уголовном процессе России // Уголовное право. 2000. № 4.
  4. Соловьев А.Б. Проблема статуса прокуратуры с позиций обеспечения публичного и личных интересов в уголовном процессе России // Уголовное право. 2000. № 4.
  5. Соловьев А.Б., Токарева М.Е., Халиулин А.Г., Якубович Н.А. Закон- ность в досудебных стадиях уголовного процесса России. Москва - Кемерово, 1997.
  6. Строгович М.С. Презумпция невиновности и прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям // Советское государство и право.
  7. №5.
  8. Строгович М.С. Сущность юридической ответственности //Советское государство и право. 1979. № 5.
  9. Соловьев А. Проблема статуса прокуратуры с позиций обеспечения публичного и личных интересов в уголовном процессе // Уголовное право.
  10. № 4.
  11. Савкин. А. Деятельное раскаяние - свобода от ответственности // Рос- сийская юстиция. 1997. № 12.
  12. Тарасова Г.В. Сущность процессуальных гарантий законности и обос- нованности решений о прекращении уголовных дел в ходе предварительного расследования // Юридические записки Воронежского госуд. университета. 1997. Вып. 7.
  13. Тарбагаев А.Н., Мальтов С.Н. Юридическая природа института осво-

176 бождения от уголовной ответственности // Социальные противоречия и отклоняющееся поведение. Межвузов, сборн. Красноярск, 1993.

  1. Тенчов Э. О частных началах в российском уголовном праве // Уго- ловное право. 2000. № 1.
  2. Ткачевский Ю. Уголовная ответственность // Уголовное право. 1999. №3.
  3. Шалумов М. Судебный контроль и прокурорский надзор за законно- стью оперативно-розыскной деятельностью и расследования уголовных дел // Уголовное право. 2001. № 1.
  4. Халиулин А. Судебный контроль и прокурорский надзор за законно- стью расследования: границы и возможности // Уголовное право. 2000. № 1.
  5. Чу вил ев А., Ерохина Н. Надзор за законностью прекращения уголов- ных дел в связи с деятельным раскаянием // Законность. 1999. № 8.
  6. Чувилев А. Новые основания прекращения уголовного дела в отноше- нии несовершеннолетнего // Законность. 1998. № 2.
  7. Чувилев А. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием // Уголовное право. 1998. № 2.
  8. Чувилев А.А. Деятельное раскаяние // Российская юстиция. 1998. № 6.
  9. Якубович М.И. Освобождение от уголовной ответственности с пере- дачей виновного на поруки // Советское государство и право в период развернутого строительства коммунизма. М, 1961.
  10. Диссертации и авторефераты

  11. Агутин А.Н. Правовые и тактические аспекты частной сыскной дея- тельности. Дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1996.
  12. Барков А.В. Уголовно-правовые средства, стимулирующие раскрытие преступлений. Дис. … канд. юрид. наук. Минск, 1976.
  13. Лупинская П.А. Теоретические основы принятия решений в советском уголовном процессе. Дис. … д-ра юрид. наук, М., 1972.

177

  1. Лянго Л.Н. Проблемы прекращения уголовного дела в связи с прими- рением с потерпевшим. Дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2000.
  2. Несвит В.В. Процессуальный порядок освобождения от уголовной от- ветственности. Дис. … канд. юрид. наук. М., 2002.
  3. Павлов O.K. Институт деятельного раскаяния по советскому уголовному праву. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1966.

  4. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уго- ловного права. Дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997.
  5. Семернева Н.К. Освобождение от уголовной ответственности несо- вершеннолетних с применением мер воспитательного характера. Дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1969.
  6. Сверчков В.В. Основания освобождения от уголовной ответственности и (или) наказания: система, законодательная регламентация, эффективность применения. Дис. … канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1997.
  7. Акоев К.Л. Место совершения преступления и его уголовно-правовое значение. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1989.
  8. Василиади А.Г. Обстановка совершения преступления и его уголовно- правовое значение. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1988.
  9. Виттенберг Г.Б. Освобождение от уголовной ответственности и нака- зания с применением мер общественного воздействия. Автореф. … д-ра юрид. наук. Харьков, 1969.
  10. Изотова О.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и пред- варительном расследовании уголовных дел. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996.
  11. Калугин А.Г. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным рас- каянием. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1999.
  12. Келина С.Г. Теоретические проблемы освобождения от уголовной от- ветственности. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1976.
  13. Лупинская П. А. Теоретические основы принятия решения в советском уголовном судопроизводстве. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1973.

178

  1. Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2000.
  2. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уго- ловного права. Автореф. дис…. д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997.
  3. Угольникова Н.В. Прекращение уголовного дела в отношении несо- вершеннолетнего с применением принудительных мер воспитательного воз- действия. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000.
  4. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступ- лений. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1997.
  5. Шипилев В.Н. Сущность, содержание и формы советского уголовного судопроизводства. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Л., 1984.