lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Гааг, Ирина Анатольевна. - Судебное решение об аресте (заключении под стражу) в уголовном процессе России: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Кемерово, 2002 236 с. РГБ ОД, 61:03- 12/539-4

Posted in:

6i:0Z ~i?/ Ь’Зв -Ч

Кемеровский государственный университет

На правах рукописи

Гааг Ирина Анатольевна

Судебное решение об аресте (заключении под стражу) в уголовном процессе России

Специальность 12.00.09 «Уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза, оперативно-розыскная деятельность»

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Халиулин А. Г.

It/

Кемерово 2002

Содержание

Введение. 4- 11

Глава 1. Понятие и предпосылки введения судебного решения 12- 106

об аресте (заключении под стражу) в уголовном процессе России.

1.1 Судебное решение об аресте (заключении под стражу) в 12- 19 уголовном процессе; его отличие от судебного контроля за законностью применения мер пресечения. 1.2 1.3 Судебное решение об аресте (взятии под стражу) и 19- 47 судебный контроль в уголовном процессе Российской Империи. 1.4 1.5 Судебное решение об аресте в уголовном процессе 47- 71 зарубежных стран. 1.6

1.3.1 Судебное решение об аресте в уголовном процессе 47-61 Франции и ФРГ. 1.3.2 1.3.3 Судебное решение и судебный контроль за проведением 61-71 следственных действий и решениями прокурора и органов расследования,
ограничивающими конституционные права и свободы граждан, в уголовном процессе Великобритании и 1.3.4 США.

1.4 Судебная проверка законности и обоснованности ареста и 71 -104 продления срока содержания под стражей как предпосылка введения судебного решения об аресте (заключении под стражу) в уголовном процессе России.

Глава 2. Судебное решение об аресте (заключении под стражу) 105-188 по Уголовно- процессуальному кодексу Российской Федерации.

2.1. Основания и условия применения судом меры 105-135 пресечения в виде заключения под стражу. 2.2. 2.3. Процедура применения судом меры пресечения в виде 136-153 заключения под стражу по УПК Российской Федерации. 2.4.

2.5. Процессуальные гарантии лица, заключенного под
154 стражу в качестве меры пресечения. 2.6. 2.7. Участие защитника в обеспечении прав подозреваемого и 166 обвиняемого, в отношении которых избирается мера пресечения в виде заключения под стражу. 2.8. Заключение. 18 9

Приложения. 191

Список использованных источников и литературы. 19 9

Введение

Актуальность темы. Развитие уголовно-процессуального законода- тельства России характеризуется, в первую очередь, усилением внимания к гарантиям прав личности, расширением полномочий суда в досудебном производстве, особенно там, где могут быть ограничены конституционные права граждан.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, вступивший в действие с 1 июля 2002 года, позволил реально осуществить закрепленное Конституцией Российской Федерации положение о том, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.

Таким образом, наше уголовно-процессуальное законодательство столкнулось с принципиально новым явлением - судебным решением об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении срока содержания под стражей. До этого существовал только осуществляемый по жалобам судебный контроль за законностью и обоснованностью избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

Первые шаги судебной власти по рассмотрению ходатайств об избра- нии меры пресечения в виде заключения под стражу показали, что положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующие порядок избрания этой меры пресечения, нуждаются в совершенствовании. Не всегда соответствует закону и правоприменительная практика.

В связи с этим возникла необходимость не только проанализировать складывающуюся практику применения заключения под стражу по судебному решению, но и рассмотреть проблемы введения судебного решения об аресте (заключении под стражу) в комплексе, с учетом таких предпосылок,

5

как законодательство Российской империи и зарубежных государств и складывавшаяся в Российской Федерации в течение десяти лет практика осуществления судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста.

Эти объективные обстоятельства определили актуальность темы дис- сертационного исследования и обусловили его научную и прикладную потребность.

Целью предпринятой работы является исследование судебного реше- ния об аресте (заключении под стражу) в уголовном судопроизводстве Российской Федерации как нового явления в практике деятельности судов, органов прокуратуры, органов дознания и органов предварительного следствия Российской Федерации и выработка на этой основе рекомендаций по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики.

Для достижения указанной цели поставлены и решены следующие задачи:

• рассмотрены основные черты судебного решения об аресте (заключении под стражу) в уголовном судопроизводстве Российской Федерации и его отличие от судебного контроля за законностью применения мер пресечения; • • исследован исторический опыт применения судебного решения об аресте в Российской империи для установления возможности его ис- пользования в Российской Федерации; • • проведено сравнительно- правовое исследование положений законодательства иностранных государств по поводу судебного решения о заключении под стражу; • • рассмотрена практика осуществления судебного контроля законности и обоснованности ареста как предпосылка к введению судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу; •

6

• рассмотрены основания и условия избрания меры пресечения в виде заключения под стражу по УПК Российской Федерации; • • исследована процедура применения судом меры пресечения в виде заключения под стражу; • • проанализированы процессуальные гарантии лиц, заключенных под стражу, в соответствии с УПК РФ; • • рассмотрены вопросы, касающиеся участия защитника в обеспечении прав подозреваемых и обвиняемых в отношении которых избирается мера пресечения в виде заключения под стражу по судебному решению. • Методология и методика исследования. Методологическим основанием диссертационного исследования являются положения диалектического материализма, позволившего использовать методы теоретического анализа, абстрагирования, моделирования. Использовались также сравнительно-правовой, исторический, структурно-логический и конкретно- социологический методы исследования.

Эмпирическую базу исследования составили данные:

а) изучения 7141 постановления судей федерального суда Заводского района города Кемерово, принятых по результатам рассмотрения жалоб в порядке статьи 220-2 УПК РСФСР за период с 1992 по 2000 годы;

б) изучения всех материалов по возбужденным перед судом ходатай ствам об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, рас смотренным в июле-августе 2002 года судами Кемеровской области;

в) изучения практики деятельности судов Кемеровской области, а так же Лефортовского и Останкинского судов города Москвы по избранию ме ры пресечения в виде заключения под стражу в июле- августе 2002 года;

г) опроса судей, прокуроров, следователей, начальников следственных подразделений, а также лиц, содержащихся в СИЗО, по вопросам, связан ным с диссертационным исследованием.

7

При изучении материалов практики и определении узловых аспектов проблемы использовался личный опыт работы автора в качестве адвоката Кемеровской областной коллегии адвокатов. При анализе полученных данных применялось сопоставление с материалами исследований других авторов.

Теоретическую основу диссертационного исследования составили работы таких ученых, как В.А. Азаров, В.Б. Алексеев, В.П. Божьев, А.Д. Бойков, К.Ф. Гуценко, СП. Ефимичев, Н.И. Капинус, В.П. Кашепов, А.С. Кобликов, М.А. Ковалев, Н.А. Колоколов, Ю.В. Кореневский, A.M. Ларин, А.А. Леви, П.А. Лупинская, Л.Н. Масленникова, Е.А. Маркина, В.Н. Махов, И.Л. Петрухин, М.А. Пешков, В.М. Савицкий, Ю.И. Стецов-ский, А.Б. Соловьев, М.С. Строгович, М.Е. Токарева, А.Г. Халиулин, А.А. Чувилев, СП. Щерба, Н.А. Якубович и др.

Тема и содержание диссертации обусловили необходимость изучения также работ по философии, конституционному праву, уголовному праву, судоустройству и другим наукам.

Объектом исследования являлись правоотношения, возникающие между участниками уголовно- процессуальной деятельности при вынесении судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

Предметом исследования являются нормы уголовно-процессуального права, регламентирующие правоотношения, возникающие в связи с вынесением судебного решения о заключении под стражу.

Научная новизна. Отдельные вопросы диссертационного исследова- ния нашли отражение в трудах ряда ученых. Однако работ, специально посвященных судебному решению об аресте (заключении под стражу) в уголовном процессе Российской Федерации, нет. Кроме того, диссертация является одним из первых в стране научных исследований деятельности суда по избранию меры пресечения в виде заключения под стражу в условиях

8

применения нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Научная новизна настоящего исследования заключается также в том, что на основе изучения и анализа современного состояния практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судебное решение об избрании этой меры пресечения рассматривается как самостоятельное правовое явление, а не в рамках судебного контроля.

Новизной отличаются также предложения по совершенствованию за- конодательства и правоприменительной практики.

Научная и практическая значимость результатов исследования. Теоретические выводы, сформулированные в диссертации, по нашему мнению, вносят определенный вклад в развитие науки уголовно- процессуального права. Полученные результаты могут быть использованы для дальнейшего изучения проблем уголовно- процессуального регулирования применения меры пресечения в виде заключения под стражу по судебному решению.

Положения, предложения и выводы, сформулированные в работе, могут быть использованы при:

• законодательном совершенствовании норм Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации; • • проведении дальнейших исследований по проблемам применения меры пресечения в виде заключения под стражу по судебному решению; • • разработке методических рекомендаций по рассмотрению судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении сроков содержания под стражей; • • в учебном процессе образовательных учреждений высшего профессионального образования по специальности «юриспруденция», а так- •

9

же образовательных учреждений, осуществляющих повышение ква- лификации судей, прокуроров, следователей и дознавателей. На защиту выносятся следующие основные положения:

  1. Судебное решение об аресте (заключении под стражу) в уголовном судопроизводстве Российской Федерации - принципиально новое, са- мостоятельное явление. Оно отличается от судебного контроля и разрешения суда на производство процессуальных действий.
  2. Предпосылками введения судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу было изучение исторического опыта судов Российской империи, иностранных государств, а также десяти- летний опыт осуществления судебного контроля законности и обоснован- ности арестов и продления сроков содержания под стражей.
  3. Проблемы введения судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу делятся на три категории: законодательные проблемы; проблемы правоприменения и проблемы организационного обеспечения.
  4. В целях совершенствования норм закона об основаниях и условиях применения меры пресечения в виде заключения под стражу следовало бы установить в части 5 статьи 108 УПК РФ, что принятие судебного решения о заключении обвиняемого под стражу в отсутствие обвиняемого допускается при объявлении розыска обвиняемого (без указания, что объявлен ме- ждународный розыск). При этом можно было бы установить обязательное участие защитника при рассмотрении судом такого ходатайства.
  5. Для обеспечения законности и обоснованности судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в части 3 статьи 108 УПК РФ определить, что в суд вместе с ходатайством представляются не материалы, подтверждающие его обоснованность, а уголовное дело.
  6. В статье 109 УПК РФ следует определить, что ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей рассматриваются судом по

10

месту производства предварительного расследования, определяемому по правилам статьи 152 УПК РФ. В случаях, когда доставка обвиняемого в суд по месту производства предварительного расследования невозможна ввиду отсутствия надлежащих путей сообщения, допускается рассмотрение хода- тайства судом по месту содержания обвиняемого под стражей.

  1. В статье 109 УПК РФ необходимо указать, что время содержания под стражей на территории иностранного государства по запросу об оказании правовой помощи или о выдаче лица Российской Федерации не включается в срок содержания под стражей в период досудебного производства в Российской Федерации, но засчитывается в срок наказания в виде лишения свободы. Аналогичные изменения следует внести и в Уголовный кодекс Российской Федерации.
  2. В часть 4 статьи ПО УПК РФ следовало бы внести уточнение, что правило о том, что мера пресечения, избранная на основании судебного решения, может быть отменена только судом, не распространяется на случаи, когда уголовное дело либо уголовное преследование прекращено. Также можно было бы установить, что изменение меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую (кроме домашнего ареста) может быть осуществлено как по судебному решению, так и по постановлению прокурора. Судебное решение должно являться гарантией от необоснованного ограничения конституционных прав личности, а не от отмены этих ограничений.
  3. Необходимо устранить императивную формулировку части 2 статьи 238 УПК РФ, указав вместо «судья избирает меру пресечения в виде заключения под стражу» «судья вправе избрать меру пресечения в виде заключения под стражу при наличии оснований, предусмотренных статьями 97 и 108 настоящего Кодекса».
  4. С увеличением численности судей необходимо вернуться в статье 63 УПК РФ к тому правилу, что судья, избравший меру пресечения в виде

11 заключения под стражу, продлявший срок содержания под стражей или рассматривавший жалобы обвиняемого по этому поводу, не вправе рассматривать уголовное дело в отношении этого же обвиняемого в суде первой или второй инстанции. Это обеспечило бы объективность рассмотрения уголовных дел по существу.

Апробация результатов исследования. Основные теоретические положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в опубликованных автором трех научных статьях, обсуждались на заседании кафедры уголовного процесса и криминалистики Кемеровского государственного университета. Результаты проведенного исследования неоднократно докладывались на научных конференциях, используются в практике деятельности Кемеровской областной коллегии адвокатов, а также в учебном процессе юридического факультета Кемеровского государственного университета.

Структура работы. Структура диссертации предопределяется целью и задачей исследования. Диссертация включает введение, две главы, заключение, приложения и список использованной литературы.

12

Глава 1

ПОНЯТИЕ И ПРЕДПОСЫЛКИ ВВЕДЕНИЯ СУДЕБНОГО

РЕШЕНИЯ ОБ АРЕСТЕ (ЗАКЛЮЧЕНИИ ПОД СТРАЖУ)

В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ

1.1. Судебное решение об аресте (заключении под стражу)

в уголовном процессе; его отличие от судебного контроля

за законностью применения мер пресечения

Статья 22 Конституции Российской Федерации определяет, что арест, заключение под стражу и содержание под стражу допускаются только на основании судебного решения. Как известно, реализация этого конституци- онного положения в уголовном судопроизводстве России началась с 1 июля 2002 года, с момента вступления в действие Уголовно- процессуального ко- декса Российской Федерации. С этого момента начали складываться новые, не известные ранее уголовно- процессуальные отношения, касающиеся применения меры пресечения в виде заключения под стражу.

Следует отметить, что рассматриваемая мера пресечения законодателем обозначается несколькими терминами: «заключение под стражу» (ст. ст. 10, 108, 109, 231, 255 УПК РФ), а также «арест» (ст. 22 Конституции Российской Федерации).

Все они являются терминами-синонимами и в юридической литературе используются в качестве равнозначных понятий. Вместе с тем, термин «арест» имеет в юриспруденции различное значение. Он может означать как меру пресечения, так и вид уголовного наказания и вид административного наказания (ст. ст. 44, 54 УК РФ, ст. 3.9 КоАП РФ). Различие в употреблении этого термина следует проводить по юридическому смыслу тех понятий, для определения которых он используется.

Арест, как вид уголовного наказания, является карой за совершенное преступление и заключается в содержании осужденного в условиях строгой изоляции от общества на срок от одного до шести месяцев. Он применяется по приговору суда к лицам, признанным виновными в совершении преступ-

13

ления. Данное уголовное наказание не назначается лицам, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, а также беременным женщинам и женщинам, имеющим детей в возрасте до восьми лет (ст. 54 УК РФ).

Административный арест как вид административного наказания за- ключается в содержании нарушителя в условиях изоляции от общества и устанавливается на срок до пятнадцати суток, а за нарушение требований режима чрезвычайного положения или режима в зоне проведения контртеррористической операции до 30 суток. Административный арест назначается судьей. Как мера административного наказания административный арест устанавливается и назначается лишь в исключительных случаях за отдельные виды административных правонарушений и не может применяться к беременным женщинам, женщинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет, лицам, не достигшим возраста восемнадцати лет, инвалидам 1 и 2 групп.

Заключение под стражу как мера пресечения, может применяться к любым подозреваемым и обвиняемым, к несовершеннолетним и к женщинам, для создания оптимальных условий, обеспечивающих их участие в уголовном судопроизводстве. Срок заключения под стражу - более продолжительный и может в досудебном производстве достигать полутора лет. Продление срока содержания под стражей для окончания ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела, а также в судебном производстве не имеет верхних пределов.

Мера пресечения в виде заключения под стражу, как правило, приме- няется к подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет.

В отличие от прежней формулировки ч.1 ст.96 УПК часть 1 статьи 108 УПК РФ содержит исчерпывающий перечень случаев, когда заключение под стражу может применяться по делам о преступлениях небольшой тяже-

14

сти. К их числу относятся: во-первых, если подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; во- вторых, когда не установлена его личность; в-третьих, при нарушении обвиняемым (подозреваемым) ранее избранной меры пресечения; в-четвертых, если он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

Наконец, статья 108 УПК РФ установила, что заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется именно по судебному решению. Этот момент представляется принципиальным, поскольку ранее и УПК РСФСР, и теория уголовного процесса говорили о судебном контроле за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания обвиняемого под стражей. Это иногда утверждается и в работах, вышедших после введения в действие нового УПК Российской Федерации1.

Представляется, что после введения в действие УПК РФ мы имеем принципиально новый уголовно- процессуальный институт. Судебное решение, по нашему мнению, не может рассматриваться как разновидность судебного контроля за законностью и обоснованностью процессуальных решений органов дознания, предварительного следствия и прокурора.

Понятие «контроль» всегда связано с проверкой чего- либо, проверкой правильности произведенных или предполагаемых действий. Применительно к уголовно- процессуальной деятельности такой институт имел место по УПК РСФСР, когда в порядке, предусмотренном статьями 220-1 и 220-2 суд проверял законность и обоснованность процессуальных решений органа дознания, следователя и прокурора об избрании меры пресечения в виде ареста (заключения под стражу) в отношении подозреваемого или обвиняемого.

Позднее, после появления ряда Постановлений Конституционного Суда Российской Федерации, принятых в 1996-1999 годах, судебный контроль

1 Лопаткина Н.А. Институт судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса России: Ав-тореф. дисс… канд. юрид. наук. - Краснодар, 2002.

15

мог осуществляться за законностью практически любого процессуального решения следователя (органа дознания), если этим решениями нарушались конституционные права личности.

Характерной чертой судебного контроля, осуществлявшегося в соот- ветствии с УПК РСФСР, было то, что основанием для его осуществления являлась поданная в суд жалоба подозреваемого, обвиняемого, защитника, законного представителя по поводу незаконности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. Без жалобы судебная проверка законности или обоснованности ареста осуществляться не могла, что вполне соответствует характеру контрольной деятельности.

Результатом осуществления судебного контроля было постановление судьи, которым то или иное решение следователя, лица, производящего дознание, или прокурора могло быть признано незаконным или необоснованным. В одних случаях это влекло за собой только то, что процессуальное решение следователя или прокурора утрачивало юридическую силу и не влекло юридических последствий. В случаях, определенных УПК РСФСР, суд, признав то или иное процессуальное решение следователя или органа дознания незаконным или необоснованным, имел право принять самостоя- тельное решение. Так, признав в соответствии со статьей 220-2 УПК РСФСР незаконным или необоснованным решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, суд был вправе избрать иную меру пресечения. Однако это, скорее, было не правилом, а исключением для контрольной деятельности суда в уголовном процессе.

Таким образом, прежний УПК РСФСР был правовой основой именно для осуществления судом контрольной деятельности по отношению к процессуальным решениям, принимаемым следователем, органом дознания и прокурором в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. Суд оценивал, насколько эти решения были законны и обоснованны; обращался он к этим решениям в связи с поступлением в суд жа-

16 лоб участников уголовного судопроизводства; в большинстве случаев суд имел право признать то или иное решение незаконным или необоснованным, но заменить его собственным решением суд имел право только в случаях, определенных УПК РСФСР.

Процедура осуществления судебного контроля в УПК РСФСР во многом была неурегулирована. Более или менее четко она была изложена лишь применительно к судебному контролю за законностью и обоснованностью ареста или продления срока содержания обвиняемого под стражей. Но даже применительно к этой процедуре возникали вопросы, например, о том, может ли быть постановление судьи по результатам судебной проверки законности и обоснованности ареста обжаловано в кассационном порядке. Эти вопросы ставились вплоть до внесения изменений в УПК РСФСР в декабре 1996 года. Но даже когда эти изменения были внесены, оставались неурегу- лированы в этой части полномочия суда кассационной инстанции. Так, Кемеровским областным судом в 1997- 2000 году неоднократно выносились определения, которыми постановления судей, признавших арест законным и обоснованным, отменялись, и судебная коллегия по уголовным делам областного суда сама избирала меру пресечения в отношении обвиняемого вместо заключения под стражу. Это, безусловно, не соответствовало нормам УПК, так как суд кассационной инстанции вправе только лишь оставить без изменения либо отменить постановление судьи с возвращением жалобы на новое судебное рассмотрение.

Еще сложнее разрешались процедурные вопросы применительно к раз- решению жалоб на незаконность или необоснованность иных постановлений органа дознания, следователя или прокурора. Поскольку эти вопросы были неурегулированы УПК РСФСР, суды в различных субъектах Российской Федерации применяли разную процедуру. Так, в городе Москве и Магаданской области первоначально применялась процедура, определенная ГПК РСФСР для рассмотрения жалоб на неправомерные действия должно-

17

стных лиц, нарушающие права личности. В ряде других субъектов РФ по аналогии применялась процедура, определенная статьей 220-2 УПК РСФСР для судебной проверки законности и обоснованности ареста.1 Несколько позднее Верховный Суд Российской Федерации (без издания каких-либо судебных постановлений) определил, что к уголовно-процессуальным правоотношениям не могут применяться нормы ГПК РСФСР, и впредь до принятия нового УПК РФ и введения его в действие суды применяли нормы статьи 220-2 УПК РСФСР.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации содержит в себе нормы, относящиеся к различным типам уголовно- процессуальных отношений с участием суда в досудебном производстве. Это, прежде всего, нормы, регулирующие порядок принятия судебного решения о применении мер процессуального принуждения; нормы, регулирующие порядок получения разрешения суда на производство процессуальных действий; нормы, регулирующие судебный контроль законности процессуальных решений и действий (бездействий) дознавателя, следователя и прокурора в связи с жа- лобами, поступившими в суд; нормы, регулирующие осуществление судебного контроля законности производства следственных действий в случаях, не терпящих отлагательства.

К нормам, регулирующим порядок принятия судебного решения о применении мер процессуального принуждения, следует отнести статьи 107 (домашний арест), 108 (заключение под стражу), 109 (сроки содержания под стражей), 114 (временное отстранение от должности), 115 (наложение ареста на имущество), 185 (наложение ареста на почтово- телеграфные отправления), 203 (помещение в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы).

К нормам, регулирующим порядок получения разрешения суда на производство следственных действий, относится, прежде всего, статья 165

Халиулин А.Г. Судебный контроль и прокурорский надзор за законностью процессуальных решений следователя (органа дознания). - М., 2000.

18

УПК РФ, которая так и озаглавлена: «судебный порядок получения разрешения на производство следственных действий».

Нормой, регулирующей осуществление судебного контроля законно- сти процессуальных решений и действий (бездействий) дознавателя, следователя и прокурора в связи с поступившими жалобами, является, прежде всего, статья 125 УПК РФ.

Наконец, порядок осуществления судебного контроля законности производства следственных действий в случаях, не терпящих отлагательства, изложен в части 5 статьи 165 УПК РФ.

К основным чертам судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу относятся, на наш взгляд, следующие.

  1. Судебное решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу принимается на основании поступившего в суд ходатайства, возбужденного прокурором или следователем, дознавателем с согласия прокурора. При судебном контроле основанием для вынесения судебного постановления является жалоба.

  2. В судебном заседании прокурор или по его поручению следователь или дознаватель обосновывают заявленное ходатайство. При осуществлении судебного контроля прокурор, следователь или дознаватель должны обосновать, что доводы жалобы необоснованны.
  3. В результате рассмотрения ходатайства суд принимает властное решение об избрании меры пресечения. При осуществлении судебного контроля суд, как правило, решение по существу не принимает, а ограничивается признанием действий (бездействий) органов предварительного расследования и прокурора незаконными, а процессуальных решений - незаконными или необоснованными.
  4. Мера пресечения, избранная на основании судебного решения, может быть отменена (изменена) также только на основании судебного решения.

19

Таким образом, судебное решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу является принципиально новым явлением в уголов- ном судопроизводстве Российской Федерации. Оно отличается как от судебного контроля, так и от разрешения суда на производство определенных следственных действий.

Данный параграф носит вводный характер. В последующих парагра- фах настоящей главы будут более подробно рассмотрены предпосылки введения судебного решения о заключении под стражу в уголовном судопроизводстве Российской Федерации.

1.2. Судебное решение об аресте (заключении под стражу) и судебный контроль в уголовном процессе Российской Империи

Неверным было бы полагать, что институт судебного решения и судебного контроля за решениями прокурора и органов расследования, ограни- чивающим конституционные права и свободы граждан, в уголовном процессе является для правовой действительности России неизвестной ранее новеллой. Дореволюционная Россия имела довольно обширный опыт законодательного закрепления и правоприменения норм, регулирующих отношения в области судебного контроля. В результате Судебной реформы 1864 года в Российской Империи было положено начало становлению судебной власти со всеми присущими таковой атрибутами; в их числе не последнее место занимал и судебный контроль.

Представляется излишним останавливаться на детальном описании особенностей уголовного судопроизводства пореформенной России. Данный аспект нашел подробное освещение в ряде фундаментальных исследований в области уголовного процесса, а также истории государства и права.1

1 Викторский СИ. Русский уголовный процесс. - М., 1997; Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - СПб., 1996; Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно- процессуального права. - СПб., 1995.

20

Рассматривая исследуемый институт, мы так или иначе будем обра- щаться к аспектам, характерным для уголовного процесса Российской Империи в целом.

Легального определения как судебного решения вообще, так и судеб- ного решения в предварительном производством законодательство того времени не содержало. Ученые-процессуалисты, исследуя данной институт, характеризовали последний в основном как элемент судебной власти, признак ее внешней самостоятельности. ‘ Судебное решение, таким образом, рассматривалось в его широком понимании. При этом данными авторами затрагивались и вопросы, относящиеся непосредственно к судебному решению и судебному контролю над предварительным производством, и в дальнейшем эти рассуждения будут подробно анализироваться. Однако и в юридической науке понятия судебного контроля и решения в досудебном производстве не давалось. Непосредственно анализируемому институту были посвящены ст. ст. 8 - 11 и Глава двенадцатая Устава уголовного судопроизводства.2

Имелись также некоторые особенности, касающиеся судебного кон- троля при производстве в мировых судебных установлениях. Указанные нормы дают достаточно полную картину того, чем являлся предмет нашего исследования в уголовно-процессуальном праве Российской Империи после 1864 года. Однако прежде чем перейти к непосредственному анализу данных положений закона, нелишним представляется остановиться, хотя бы вкратце, на вопросе о том, что же представляло из себя само предварительное производство.

1 Викторский СИ. Указ. соч. - С. 86. 90- 92; Фойницкий И.Я. Указ. соч. Т. 1. - С. 158-159, 183-189.

2 О недостатках нынешнего устройства мировых судебных установлений в отношении уголовной юстиции.

Доклад юридическому обществу. СПб. Тип. Министерства путей сообщения. 1884; Лихачев В.И. К тридцатилетию мировых судебных установлений\Журнал Министерства юстиции. - 1894-95. NN 11- 12; Мокринский СП. Выборный мировой суд. - Пг., 1914.

21

Производство в мировых судебных установлениях (Книга первая Устава) вообще не подразумевало разделения на досудебную и непосредственно судебную стадии. Данное производство носило характер суммарного.1

Однако из этого отнюдь не следует, что предварительное производство как таковое, а равно и судебный контроль в области последнего в рамках этого вида производств отсутствовали. Указанные институты здесь имели место и играли не последнюю роль. Другое дело, что внешнее их выражение было отличным от того, которое было характерно при обычном производстве. Особенности эти выражались в следующем.

Предварительное следствие и дознание по делам, подсудным мировому судье, не предусматривались. Нормы Устава уголовного судопроизводства допускали лишь проведение так называемого “розыскания”. Так, ст. 47 Устава гласила, что “при неимении в виду обвиняемого…, или при недостаточности доказательств, подтверждающих обвинение, мировой судья может поручить местной полиции собрать все необходимые по делу сведения …”. Согласно ст. 52 Устава мировой судья мог поручить полиции проведение розыскания по усмотренным лично им преступным действиям. Ст. 48 Устава давала возможность обращаться в полицию частным лицам, на последнюю же в этих случаях возлагалась обязанность по проведению розыскания. Остается не совсем ясно, что представляло собой “розыскание”, каковы его процессуальные природа и значение. Закон не содержал определения этого института; не предусматривалось также, какие действия вправе (или обязаны) были совершать должностные лица полиции при проведении ими розыскания. Если обратиться к нормам Устава, регламентирующим участие полиции при проведении предварительного следствия в обычном производстве и соотнести их с нормами, касающимися взаимоотношений полиции с органами мировой

1 Трубникова T.B. Упрощенные судебные производства в уголовном процессе России. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. - Томск, 1997. - С. 101 - 126; Щегловитов И. Записки из уголовной практики мирового суда//Журнал гражданского и уголовного права. - 1887. - Кн.5 и др.

22

юстиции, положение несколько проясняется. Так, полиция вправе была производить дознание; в ходе последнего она “все нужные ей сведения собирает посредством розысков, словесными расспросами и негласным наблюдением, не производя ни обысков, ни выемок в домах” (ст. 254 Устава). Розыскание, таким образом, можно рассматривать как часть дознания. В пользу такого вывода высказывались и ученые того времени. А.А. Квачев-ский, соотнося понятия “розыск” и “дознание”, писал, что “в своем особенном значении розыск составляет часть дознания, в обширном смысле - один из способов его производства, направленный к обнаружению и указанию скрытого, тайного, преимущественно виновника преступления” (вспомним в этой связи приведенную выше диспозицию ст. 47 Устава)1. Аналогично мнение П.В. Макалинского: “Дознание и розыск употребляются часто в одном значении, но понятие о дознании обширнее понятия о розыске; последний представляет как бы часть первого, направленную на обнаружение че-го-либо скрытого, не легко доступного…” . Представляется возможным сделать вывод о том, что в ряде установленных законом случаев полиция была вправе, а иногда и обязана осуществлять специфическую деятельность по собиранию доказательств по делу, а также устанавливать лицо, совершившее преступление. Применительно к производству в мировых судебных установлениях такая деятельность именовалась розысканием, в обычном же производстве - розыском, входившим как составная часть в дознание.

Обычное производство именовалось производством в общих судебных местах. Раздел второй Книги второй Устава именовался: “О предварительном следствии”. Предварительное следствие являлось самостоятельной и достаточно объемной стадией в уголовном процессе рассматриваемого периода, и включало в себя не только институты, характерные для аналогичной стадии в современном уголовном судопроизводстве, но также дознание,

1 Квачевский А.А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений

по судебным уставам 1864 г. - СПб.. 1869. - Ч 2. - С.5.

2 Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей. - СПб., 1907. - С. 30.

23

производимое полицией (отделение первое Главы первой указанного Раздела Устава), нормы, касающиеся прокурорского надзора на данной стадии (отделение третье), т.н. “дознание чрез окольных людей” - обособленный вид производства, призванный содействовать сбору сведений о занятиях и образе жизни обвиняемого (Глава восьмая), порядок обжалования следственных действий (Глава двенадцатая).

Центральной фигурой предварительного следствия являлся судебный следователь. Данное процессуальное лицо появилось еще в процессе подго- товки реформы 1864 года. В 1859 году в целях реформирования системы предварительного расследования была создана специальная комиссия под председательством Д.А. Милютина. Одним из предложений комиссии было изъятие у полиции следственных функций и передача последних специаль- ному, вновь создаваемому следственному органу. Один из наиболее видных деятелей Судебной реформы Н.И. Стояновский предлагал введение института следственных судей, по примеру ряда зарубежных государств, однако итогом реформ в области органов предварительного расследования явилось принятие в 1860 году трех нормативных актов: Учреждения судебных сле- дователей, Наказа судебным следователям, Наказа полиции о производстве дознания. Данные акты впоследствии стали составляющими частями Устава уголовного судопроизводства1.

Судебный следователь являлся составной частью судебной системы пореформенной России. Кроме норм Устава уголовного судопроизводства, его положение закреплялось в Учреждении судебных установлений. Так, во Введении к данному нормативному акту, в ст. 6 говорится: “Для производства следствий по делам о преступлениях и проступках состоят судебные следователи”. Должность судебного следователя предусматривалась При- ложением I к Учреждению в разделе “Судебные чины”. В дальнейшем, при исследовании судебного контроля за предварительным следствием мы уви-

1 Виленский Б.В. Судебная реформа и контрреформа в России. - Саратов., 1969. - С. 176.

24

дим, что слияние предварительного расследования с судебной властью породило ряд особенностей, причем не всегда позитивных1.

Кроме судебных следователей правом ведения предварительного следствия обладали специальные лица, именовавшиеся “чиновники, причисленные к министерству юстиции и командированные министром к исправлению должности судебного следователя”. Отличие их от судебного следователя состояло в отсутствии у последних судейской несменяемости. В остальном же положение было практически идентичным; поэтому вряд ли имеет смысл описывать особенности деятельности указанных чиновников, отделяя их от института судебных следователей. (Следует сказать, что постепенно таковые должностные лица заметно потеснили в количественном отношении непосредственно судебных следователей).

Судебный следователь приступал к следствию при наличии двух обязательных условий: 1) законного повода, перечень каковых содержался в ст. 289 Устава и 2) достаточного основания в соответствии со ст. 297 Устава. Большую часть своих действий следователь мог осуществлять самостоятельно, без санкции прокурора или суда. Исключениями являлись: наложение запрещения или ареста на имение обвиняемого (ст. 268 Устава), обыски и выемки в помещениях иностранных министров, помещениях ряда ведомств, в том числе в церквях и молитвенных домах, а также во дворцах “в коих имеют пребывание государь император или члены императорского дома” (ст. ст. 361-362 Устава) и др. Такие и подобные им действия требовали специальных санкций определенных должностных лиц от органов различных ветвей власти, в том числе суда.

В обязанности судебного следователя входило предпринимать все ме- ры, необходимые для производства следствия, собирания доказательств. Устав уголовного судопроизводства детально регламентировал производст-

1 Учреждение судебных установлений//Российское законодательство X - XX веков. Т.8:Судебная реформа. - М., 1991. - С.ЗЗ. 69: Там же. - С.79;. Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. - Пг., 1916. -С.59.

25

во отдельных следственных действий, вопросы собирания и хранения доказательств, применение мер пресечения.

Как уже отмечалось, в производстве предварительного следствия при- нимали участие и должностные лица полиции. Их функции сводились к производству дознания, выполнению отдельных следственных действий в порядке ст. 258 Устава и выполнение отдельных поручений следователя, в том числе розыск. О понятии последнего мы уже говорили. Непосредственно дознание определялось учеными как деятельность, имеющая целью” обнаружение преступного характера происшествия”1, “обнаружение виновни-ка и его виновности” .

Статьи 476-482 Устава регламентировали действия, относящиеся к т.н. “заключению следствия” (Глава десятая Раздела второго книги второй Устава). На этом, завершающем этапе предварительного следствия, реформой 1864 года I было введено требование об ознакомлении обвиняемого с материалами дела и его право заявлять ходатайства о дополнении следствия. Таковое действие являлось обязательным; в случае неграмотности обвиняемого ознакомление производилось методом словесного изложения материалов дела.

Рассмотрев, что представляло собой производство в досудебных стадиях в уголовном процессе Российской Империи, перейдем к предмету нашего непосредственного исследования - судебному решению и судебному контролю в досудебном производстве.

Представляется целесообразным начать рассмотрение с вопросов, от- носящихся к судебному контролю в рамках производства в мировых судебных установлениях.

Как уже было указано, такое производство не предполагало четкого разделения на досудебное и судебное. Это, однако, вовсе не означает, что предварительное (досудебное) производство в данном случае отсутствовало

1 Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. - СПб., 1913.

2 Вульферт А.К. Реформа предварительного следствия. - М., 1881. - С. 29.

26

в принципе: оно имело место, но выражалось не в форме предварительного следствия с применением в рамках такового полицейского дознания (при необходимости), а в определенной деятельности полиции. Такая деятельность находилась под контролем мирового судьи - центральной фигуры мирового судопроизводства. Рассмотрим, в каких видах осуществлялся такой контроль.

Согласно ст. 47 Устава, мировой судья мог давать полиции поручения собрать по делу все необходимые сведения. Такие поручения, согласно этой же норме, могли быть отданы “при неимении в виду обвиняемого в том преступном действии, по которому принесена жалоба, или при недостаточности доказательств, подтверждающих обвинение, … если преступное действие принадлежит к числу тех, которые преследуются независимо от жалоб частных лиц”. Мировой судья мог поручить полиции произвести предварительное розыскание по усмотренным им лично преступным действиям, если признает нужным это сделать (ст.52 Устава). Потерпевшие имели возможность обратиться в полицию и самостоятельно, без специального поручения мирового судьи. В этих случаях полиции вменялось в обязанность “произвести розыскание и о последствиях представить мировому судье” (ст.48 Устава). Ст. 49 Устава прямо указывает на то, что “полицейские и другие административные власти сообщают мировому судье о тех обнаруженных ими в круге их действия проступках, которые подлежат преследованию без жалоб частных лиц”.

Обо всех результатах своей деятельности, проведенной как по поруче- нию мирового судьи, так и без такового, должностные лица полиции обязаны были делать сообщения мировому судье. Устав (ст. 55) предусматривал, что такие сообщения могли быть сделаны как в письменной, так и в устной форме. Сообщение должно было содержать следующие сведения:

1) когда и где преступное действие совершено; 2) 3) на кого падает подозрение и какие на то есть обстоятельства; 4)

27

3) имеются ли в виду гражданский истец или свидетели 4) 5) место жительства всех означенных лиц. 6) Таким образом, деятельность полиции по делам о преступлениях, под- судным мировым судебным установлениям, находилась в достаточно серьезной зависимости от мировых судей. Представляется возможным говорить о том, что рассмотренные нами законодательные нормы регламентируют не что иное, как один из видов судебного контроля за процессуальными действиями и решениями предварительного производства в рамках суммарного мирового уголовного судопроизводства. Во-первых, имеет место ярко выраженный волевой элемент мирового судьи, в зависимость от которого ставиться в ряде случаев начало предварительного производства в органах полиции. Ни в одной из приведенных выше норм не сказано об обязанности мирового судьи отдавать поручения полиции; сказано лишь о возможности таких поручений. А, как известно, волевой элемент, выборочность предмета как со стороны обращающегося за судебной защитой, так и со стороны непосредственно судебного органа, характерны для контрольных правоотношений. Во-вторых, мировой судья, принимая решения по дальнейшему производству по делу, опирался на сообщение, которое должностные лица полиции обязаны были сделать. Иными словами, проверялось достаточность собранных сведений, дающих основания для вынесения приговора. Если учесть, что рассматриваемый вид судопроизводства допускал заочное вынесение приговора (Глава пятая Книги первой Устава), можно представить важность контрольных полномочий мирового судьи в таких случаях. С определенной долей допустимой в научном исследовании условности можно сравнить этот вид судебного контроля со стадией предания суду при производстве в общих судебных местах по Уставу уголовного судопроизводства Российской Империи, а также с предварительным слушанием (рассмотрением) дела в суде по законодательству ряда зарубежных стран (разумеется, имея в виду ту упрощенность, которая характерна для рассматри-

28

ваемого вида уголовно-процессуального производства в целом и для каждой его стадии в частности). К этому же виду судебного контроля относится и положение ст. 74 Устава, предоставлявшей мировому судье возможность отложить решение дела по существу, если он признает нужным произвести ряд дополнительных мероприятий: осмотр, доставление или сбор с помощью полиции недостающих сведений по делу. Непосредственно в ведении мирового судьи находилось применение мер пресечения в отношении обвиняемого, причем не только ареста, но и подписки о явке, поручительства, залога. Ст. ст. 77, 80, 81-84 Устава регламентируют применение таковых мер. Мировой судья самостоятельно определял сумму залога, которая не могла быть “менее количества вознаграждения, отыскиваемого потерпевшим от проступка, если иск его подкрепляется достоверными доказательствами” (ст. 80 Устава). О принятии залога или поручительства судья составлял специальное постановление, которое, помимо самого судьи, подписывали поручитель либо залогодатель, получавшие в обязательном порядке копии такового постановления (ст. 81). В случае взятия обвиняемого под стражу мировой судья обязан был составить особый протокол, в котором указать время задержания, задержанное лицо.

Согласно ст. 152 Устава, в порядке принесения частных жалоб обжаловалось взятие обвиняемого под стражу (Устав допускал всего лишь три основания обжалования в таком порядке), причем такая жалоба могла быть вручена непосредственно мировому судье, избравшему меру пресечения; последний же был обязан представить ее в мировом съезде вместе со своим объяснением не позднее суток с момента получения (ст. 154 Устава). Подводя итог анализу правовых норм, регламентирующих судебный контроль при производстве в мировых судебных установлениях, представляется возможным сделать следующие выводы.

  1. Несмотря на отсутствие досудебных стадий производства в традиционном их понимании, мировое производство по уголовным делам имело

29

предварительное (досудебное) производство, выражающееся в соответст- вующей (чаще всего розыскной) деятельности полиции.

  1. Предварительное производство находилось под контролем мировых судей, который выражался в трех основных формах:

• отдача полиции поручений произвести конкретные действия в рамках Устава уголовного судопроизводства, причем сами эти действия и их объем определялись мировым судьей; • • проверка сообщений полиции о преступных действиях и принятие по таковым сообщениям решений; • • избрание и применение в отношении обвиняемых мер пресечения. •

  1. Законодательством уделялось особое внимание судебному контролю в области основных прав и свобод человека - применение мер пресечения находилось целиком и полностью в ведении судебной власти в лице мировых судей. Полиция полномочиями такого рода не обладала.
  2. Несмотря на суммарный характер производства в целом, его значительную упрощенность, процессуальные гарантии прав личности в уголовном процессе строго соблюдались. Можно сказать, что нормы о судебном контроле в рамках производства в мировых судебных установлениях опре- деленным образом предвосхитили последующие научные выводы о том, что упрощение производства по уголовному делу не влечет за собой устранения процессуальных гарантий.1
  3. Решения, принимаемые мировым судьей в рамках осуществления судебного контроля, могли быть обжалованы в вышестоящую судебную ин- станцию. Данный факт представляется особенно важным применительно к возможности обжалования избранной меры пресечения, в первую очередь заключения под стражу: несмотря на то, что мера пресечения избиралась в процессе осуществления судебного контроля, ее законность и обоснован-
  4. ’ Загорский Г. Совершенствование судебной процедуры рассмотрения уголовных дел//Советская юстиция., 1987. - N12. - С. 26-27; Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводства. (Понятие и свойства)//Сибирские юридические записки. Вып. 3. - Иркутск-Омск,
    • С.161; Трубникова Т.В. Указ. Соч. - С. 73-76.

30

ность применения могли быть обжалованы, что, в соответствующих случаях, влекло отмену решения.

Обратимся теперь к судебному решению и судебному контролю за проведением следственных действий и решениями прокурора и органов расследования в рамках обычного производства по законодательству Российской Империи - производству в общих судебных местах.

Глава двенадцатая Раздела второго Устава носила наименование “О порядке обжалования следственных действий вообще”. Ст. 491 гласила: “Участвующие в деле лица могут приносить жалобы на всякое следственное действие, нарушающее или стесняющее их права”. Из данной нормы можно сделать вывод о том, что ограничений для обжалования действий лица, производящего предварительное следствие, т.е. судебного следователя, не предусматривалось: и обжаловаться в порядке судебного контроля могло любое следственное действие. Однако такое обширное применение судебного контроля над предварительным следствием в большой степени носило декларативный характер. Согласно Решению общего собрания кассационных департаментов Правительствующего сената (органа, не наделенного законодательными полномочиями, но разъяснения которого имели обязательную силу в области судопроизводства) от 1884 г., “Жалобы по ст. 491 касаются не существа предварительного следствия, а только условий его производства”.1 Такое ограничение сводило судебный контроль над предварительным про- изводством исключительно к процессуальным аспектам деятельности судебного следователя. Получалось, что коль скоро последний не допускал формальных нарушений процедуры, все его действия и решения резюмировались правильными. Еще до введения в действие вышеуказанного разъяснения обязательного характера был введен запрет на обжалование обвиняемыми привлечения их к следствию (используя современную терминологию - привлечение в качестве обвиняемого), если последние предполагают, что

1 Решения общего собрания кассационных департаментов Правительствующего Сената. - СПб., 1884. - N20.

31

следствие не располагает достаточными для этого доказательствами ‘. Такое сужение сферы судебного контроля и одновременно попустительство возможному произволу со стороны органов предварительного следствия было подвергнуто резкой и обоснованной критике со стороны ученых-юристов.2 Следствием подобной критики стало принятие Сенатом нового разъяснительного акта по данному вопросу. В нем Сенат признавал: “… обвиняемые не могут быть лишены права жаловаться на привлечение их к уголовному следствию по таким делам, производство которых в уголовном порядке не оправдывается точным разумом уголовного закона и определенными в законе условиями правил и порядка уголовного судопроизводства. Непрекращение уголовного следствия в случаях, указанных свидетельствует, в первую очередь то обстоятельство, что законодателем нормы о проведении такого контроля вынесены в “Общие положения” Устава уголовного судопроизводства. Ст. 10 Устава гласит: “Каждый судья и каждый прокурор, который в пределах своего участка или округа удостовериться в задержании ко- го-либо под стражей без постановления уполномоченных на то мест и лиц, обязан немедленно освободить неправильно лишенного свободы”.

Заключение под стражу, как и применение других мер пресечения, на- ходилось, в отличие от производства в мировых судебных установлениях, в ведении судебного следователя, а не суда (Глава шестая Раздела второго Книги второй Устава). Ввиду этого обстоятельства судебный контроль в виде проверки судом правильности принятого решения подобного рода приобретал особое значение.

Непосредственно анализируемая Глава двенадцатая Раздела второго Книги второй Устава не выделяет обжалование ареста из ряда иных возможных жалоб на действия судебного следователя. Однако ученые- процессуалисты того времени уделяли этому институту наибольшее внима-

1 Решения Уголовного Кассационного департамента Сената. Циркулярный указ от 15 мая 1868 г. - СПб.,

1868.

2 Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей. Изд.б-е. - СПб., 1907. - С 547 - 551.

32

ние, иногда даже в ущерб исследованию других видов судебного контроля. И.Я. Фойницкий, анализируя данный институт, писал: “Самостоятельной и независимой … судебная власть может быть признана только там, где она в состоянии доставить действительную безопасность личной свободе против посягательств всякого рода”.1

Данным автором детально исследуются те вопросы, которые неизбеж- но встают перед судом при решении вопросов о правильности избрания меры пресечения и о дальнейшей судьбе данного процессуального решения (а соответственно, и положении лица, в отношении которого данная мера избрана и применена). При этом особое внимание ученый уделяет вопросам законности заключения под стражу, выделяя, в чем проявляется незаконность ареста и задержания. Следует отметить, что понятие “задержание” трактуется И.Я. Фойницким в широком смысле, под ним понимается также и заключение под стражу как мера пресечения. По существу, заключение под стражу объединяло в себе задержание и непосредственно арест: задержание осуществляла полиция, судебный следователь же избирал меру пресечения. Вот что писал ученый по данному вопросу: “… на судебную власть возложено охранение свободы лишь против незаконных ее стеснений. Эта незаконность может заключаться или в отсутствии законного основания задержания, или в незаконности его по месту. Задержание незаконно по отсутствию законного основания, если оно произведено некомпетентными лицами или не в установленном порядке. Задержание, произведенное местами и лицами, не имеющими на то права, представляется незаконным и подлежащим отмене…“2. И далее: “Дальнейшим признаком законности задержания для судьи является соблюдение при этом установленного законом порядка. В интересах обеспечения личности всякая власть, уполномоченная на задержание, обязана сообщить управлению места заключения ее распо-

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. I. - СПб. . 1996. - С. 184. 2. Там же.-С. 185

33

ряжение с указанием, от кого оно исходит, в силу какого закона постановлено и кто именно должен быть задержан”.1 “Наконец, задержание незаконно по месту, если оно производится в помещениях, не установленных на то законом. Только при заключении в надлежащем месте личность задержанного гарантирована в достаточной степени”.2

Как видно из вышепроцитированных положений, основным вопросом проверки судом правильности заключения под стражу была законность данной меры пресечения. Однако понятие “законность” трактовалось при этом шире, чем, например, согласно ныне действующему законодательству. То, что обозначено И.Я. Фойницким как задержание, незаконное по отсутствию законного основания, по существу выражает понятие необоснованности ареста.

Аналогичные признаки незаконности заключения под стражу выделяли и другие ученые. Так, А. Кистяковский писал: “Содержание под стражей может быть незаконно или потому, что оно сделано по распоряжению лиц, к тому не уполномоченных, или потому, что оно произведено без соблюдения формальностей, … или, наконец, потому, что оно, будучи произведено уполномоченным лицом с соблюдением всех формальностей, лишено, од-нако внутренних причин и законных оснований”. Эти “внутренние причины”, видимо и представляют собой тот институт обоснованности, который известен российскому законодательству сегодня.

Следует отметить, что судебному контролю подлежало также и задер- жание, которое производилось полицией и могло иметь место не только в рамках уголовного судопроизводства, но и административного. При этом суд был свободен от мнения административного органа, произведшего задержание, при вынесении своего решения.

’ Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. I. - СПб., 1996. - С. 185.

2 Там же.-С. 188.

3 Подробнее об этом и о дискуссиях по данному вопросу: Журнал соединенных департаментов Государст венного совета. - 1864. - N 47. - С. 39-40.

34

Суд, при решении вопроса об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу, не имел право входить в исследование проблем, связанных с достаточностью данных для избрания таковой. Достаточно четко выразил это СИ. Викторский: “…проверять, достаточно ли было основание для задержания, судья или прокурор не имеют право: это уже дело задержавшего, но формальные условия задержания, т.е. компетентность органа задержавшего и соблюдение предписанного законом порядка задержания подлежит их проверке…“1.

Закон не устанавливал какого-либо особого порядка разбирательства по жалобам на заключение под стражу. Тот же СИ. Викторский указывал: “… форма для проверки не указана и в этом отношении судьи и прокуроры не стеснены ничем; достаточно, чтобы они пришли к убеждению в незаконности задержания…“.2 Действительно, можно сделать вывод о том, что жалоба на заключение под стражу рассматривалась так же, как и любая другая жалоба на следственные действия. Однако нормы Устава (ст. ст. 501-509), регламентирующие порядок рассмотрения жалоб, несмотря на их кажущуюся формальность, давали возможность проведения полноценной проверки законности принятого на предварительном следствии процессуального решения. Судья приходил к убеждению в законности или незаконности заключения под стражу в результате тщательного анализа многих аспектов, имеющих отношение к разрешаемому им вопросу.

Непосредственно процедура подачи жалобы регламентировалась таким образом, чтобы судебный контроль был максимально доступен для заинтересованных лиц. Жалобы могли подаваться как в письменной, так и в устной форме, причем в последнем случае содержание жалобы заносилось в протокол. Жалоба подавалась не непосредственно в суд, а вручалась тому лицу, на действия которого она приносилась, причем подающий имел право требовать расписку в принятии жалобы (ст. ст. 494, 495, 497, 498 Устава).

1 Викторский СИ. Указ. соч. - С. 91.

2 Там же. -С. 91.

35

Строго устанавливались сроки отправления жалобы в суд: она должна была быть отправлена не позднее трех дней со времени ее подачи, а если жалоба приносилась на лишение свободы - не позднее суток (ст. 499 Устава). Законодатель особым образом выделял подачу жалобы на заключение под стражу также и в ст. 496 Устава: “Обвиняемому, взятому под стражу, в случае заявления им желания подать жалобу, предоставляются все необходимые к тому способы”.

Порядок рассмотрения был общим для любых жалоб на действия сле- дователя. Жалоба рассматривалась не позднее чем в первый присутственный день после ее получения судом в распорядительном заседании. По предмету жалобы, а также по всем сведениям, имеющим отношение к жалобе, один из членов суда делал специальный доклад (ст. ст. 501-502 Устава). В исключительных случаях, когда без этого рассмотрение жалобы было невозможно, допускалось истребование и исследование в суде актов следствия (ст. 503 Устава). В том случае, когда имелась возможность выслушать объяснения лица, принесшего жалобу, таковые заслушивались (ст. 504 Устава). Обязательно выслушивалось заключение прокурора: по смыслу ст. 505 Устава, без этого невозможно было разрешение жалобы. Определение суда, содержащее в себе решение по жалобе, заносилось в протокол, который велся при рассмотрении жалобы и объявлялось принесшему жалобу лицу. По просьбе лица, принесшего жалобу, копия такого определения выдавалась ему в течение трех дней (ст. ст. 506, 508, 509 Устава). Определение, постановленное судом по жалобе, подлежало безотлагательному исполнению (ст. 508 Устава).

Вот как описывает особенности рассмотрения жалобы на заключение под стражу И.Я. Фойницкий: “Порядок разбирательства при прекращении незаконного задержания законом не определен. Но оно может быть признано правильным тогда лишь, если судья или прокурор убедятся в незаконности задержания; голословные заявления задержанного для этого недоста-

36

точны, ввиду чего представляется необходимым в каждом случае ознакомиться с документами, имеющимися в месте заключения (по- видимому, имеется в виду ситуация, регламентированная уже анализированной нами ст. 503 Устава), или даже снестись с властями, задержание постановившими. Но в делах этого рода быстрота разбирательства представляется крайне необходимой, и опасно предписывать для него формальности, законом не установленные. Словесный расспрос иногда здесь гораздо уместнее письменных сношений.

Если власть, задержание установившая, даст недостаточные разъясне- ния или “откажется вовсе от ответа, то судьи или прокурор имеют право считать задержание незаконным и обязаны положить ему предел”. ‘ По мнению ученого, при рассмотрении жалоб такого рода в суде могли быть заслушаны объяснения судебного следователя относительно мотивов принятого им решения об аресте. Данное предложение представляется более чем правильным, поскольку, на наш взгляд, дает суду возможность проверить факт наличия или отсутствия личной заинтересованности следователя в исходе дела или неприязни по отношению к обвиняемому; исследуя же только письменные материалы следствия и заслушивая объяснения самого обвиняемого, сделать объективные выводы в этом отношении достаточно трудно.

Устав уголовного судопроизводства не определяет, какие решения выносит суд в результате рассмотрения жалобы на заключение под стражу, однако очевидно, что в случае признания такового незаконным арестованный во всех случаях подлежит освобождению. Исключение составляет ситуация, когда задержание (арест) незаконно по месту. В этом случае суд вправе лишь постановить о немедленном переводе находящегося под стражей лица в надлежащее помещение.

Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. I. - С. 188.

37

Как видим, судебному контролю в области применения в качестве ме- ры пресечения заключения под стражу уделялось повышенное, можно сказать, особое внимание как в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Империи, так и в науке уголовного процесса данного периода. Это отнюдь не случайно: не следует забывать, что на рассматриваемом этапе исторического развития Россия не имела ни Конституции, ни какого либо иного основополагающего нормативного акта, закрепляющего основные права и свободы человека и определяющего способы их защиты от неправомерных посягательств. В таких условиях урегулирование данных вопросов целиком и полностью было отнесено к различным отраслям права и законодательства. Уголовно-процессуальное право посредством института судебного контроля выполняло охранительную функцию в отношении таких прав человека, как право на свободу и личную неприкосновенность, право на судебную защиту.

Стадии предания суду был посвящен Раздел третий Книги второй Ус- тава, который так и назывался: “О порядке предания суду”. Данная стадия уголовного процесса представляла собой отдельное производство, целью которого было решение существенного вопроса: достаточны ли собранные по делу доказательства для судебного разбирательства по настоящему делу. Очень точно значение данной стадии подчеркнул И.Я. Фойницкий: “Предание суду в значении деятельности судебной покоится на основаниях двоякого рода. С одной стороны, им ограждаются интересы общества, требующие, чтобы уголовному суду были предаваемы все того заслуживающие, независимо от личного усмотрения обвинителей. С другой стороны, предание суду направлено и к ограждению личности обвиняемого. Состояние судимости, сопровождаясь общественным позором, само по себе в высшей степени тягостно; если даже судимость окончится оправдательным приговором, то не может искупить причиненных страданий. Но возможен еще худший исход, а именно - постановление обвинительного приговора вслед-

38

ствие неосновательного привлечения к суду, тем более что возбуждение общественного мнения против лица, посаженного на скамью подсудимых, может иногда само по себе склонить против него весы правосудия и дать силу ничтожным уликам. Такая опасность для личности существовала бы в весьма значительной степени, если бы предание суду было делом бесконтрольно личного усмотрения обвинителя; судебным контролем в данном случае и является процедура предания суду». х

Предание суду как стадия уголовного судопроизводства распадалось на два, по существу, самостоятельных производства: 1) производство в прокуратуре окружного суда и самом окружном суде и 2) производство в прокуратуре судебной палаты и непосредственно в судебной палате. В соответствии с этим и нормы Раздела третьего Книги второй Устава, касающиеся этого института, были разделены на две главы: “О действиях окружного суда и состоящего при нем прокурора” и “О действиях судебной палаты и состоящего при ней прокурора”.

Глава первая указанного Раздела Устава в основном содержала нормы, касающиеся составлением прокурором окружного суда обвинительного акта, а также основаниям возвращения дела для производства доследования (ст. ст. 510-521 Устава). Однако прокурор окружного суда мог также вынести заключение о прекращении либо приостановлении дела. В любом случае он прилагал к обвинительному акту или вышеуказанному заключению документ, в котором высказывал собственное мнение об избранных мерах пресечения в отношении обвиняемого, а также о возможности смягчения либо усиления таковых (ст. 524 Устава). Законодательство прямо не указывало, что прокурор вправе на данной стадии процесса как-либо влиять на ранее избранную меру пресечения. В юридической литературе высказывалось по данному вопросу следующее суждение: на основании ст. 283 Устава прокурор мог освободить обвиняемого из под стражи своей властью. Если

Фойницкий И.Я. Указ. соч. Т.Н. - С. 403.

39

же прокурор полагал, что мера пресечения должна быть усилена, то этот вопрос разрешался уже судом.1

Процедура принятия решения на стадии предания суду в окружном суде была следующей: ни по обвинительным актам прокурора, ни по жалобам частных обвинителей окружной суд специальных заседаний не проводил и определений о предании суду не выносил, переходя непосредственно к судебному разбирательству (ст. 527 Устава). Вопрос о предании конкретного лица суду разрешался в общем порядке, в распорядительных заседаниях, которые являлись уже неотъемлемой составной частью производства в суде первой инстанции - окружном суде (Отделение первое Главы второй Раздела четвертого Книги второй Устава - ст. ст. 547-555). Но окружной суд не вправе был контролировать результаты предварительного следствия по делу в случае несогласия с заключением прокурора о прекращении дела. В этом случае вопрос о прекращении дела представлялся на разрешение судебной палаты (ст. 528 Устава).

Судебная палата, кроме указанного выше случая, разрешала вопрос о предании суду либо о прекращении дела и в случае, предусмотренном ст. 523 Устава: “Обвинительный акт или заключение о прекращении дела или предлагает окружному суду, если дело относится к преступлению или проступку, не подвергающему ни лишению, ни ограничению прав состояния, или представляет прокурору судебной палаты, если предметом дела преступление более важное”.

Производство по преданию суду в судебной палате было значительно сложнее, нежели в окружном суде. Это была, по существу, специальная судебная процедура, аналогичная, в некоторой степени, предварительному судебному рассмотрению дела по законодательству ряда зарубежных стран. Согласно ст. 529, “Судебная палата приступает к рассмотрению обвинительных актов или представлений о прекращении или приостановлении

Кистяковский А. О пресечении обвиняемому способов уклоняться от следствия и суда. СПб. - 1869.

40

уголовного преследования не иначе как по письменным предложениям состоящего при ней прокурора”. Один из членов судебной палаты докладывает существо проведенного предварительного следствия: повод возникновения дела, все проведенные по делу следственные действия, данные о соблюдении установленных “форм и обрядов”, зачитывает протоколы, имеющие существенное значение по делу (ст. ст. 530-531 Устава). Затем, соглас- но ст. Устава, прокурор судебной палаты зачитывает заключение местного прокурора и доводит до сведения палаты свое собственное мнение по делу, с предложением окончательных выводов. Прокурор судебной палаты имел право высказывать любые собственные замечания по делу; судебная палата должна была их обсудить.1 Затем палата приступает к обсуждению дела. Обсуждение ведется в порядке, установленным Уставом для постановления судебных решений, причем прокурор при этом не присутствует (ст. 533 Устава). Результатом обсуждения дела судебной палатой является либо окончательное определение о предании обвиняемого суду, что означает, что следствие по делу признано полным и произведенным без нарушения существенных форм и обрядов судопроизводства, либо дело направляется для производства дополнительного расследования (“обращается к доследованию”), либо выносится окончательное определение о прекращении дела (ст. 534 Устава).

Устав ничего не говорил о той мере, в какой судебная палата входила в исследование имеющихся по делу доказательств. Однако исходя из рассмотренного содержания доклада члена-докладчика, а также существа принимаемых решений, представляется возможным сделать вывод о том, что суд в данном случае исследовал доказательства в полном объеме и прини-

Щегловитов С.Г. Судебные уставы императора Александра II с законодательными мотивами и разъяснениями. Устав уголовного судопроизводства. Издание третье, исправленное, переработанное и дополненное. - СПб., 1887.-С. 448.

роееийскдя

/ОСУДАРСТЙЕННАЯ 41 БИБЛИОТЕКА

мал решения на основе их полного и всестороннего анализа, а также и собственных убеждений.1

Подведем итоги изучения судебного контроля над предварительным производством при производстве в общих судебных установлениях Российской Империи.

  1. Как видно из всего вышеизложенного, судебный контроль над пред- варительным производством при производстве в общих судебных установлениях был представлен двумя основными видами: 1) возможностью обжалования процессуальных решений и 2) преданием суду, причем последний вид контроля не зависел от воли участников процесса и представлял собой отдельную стадию производства по делу, основной задачей которой было осуществление контрольных функций в отношении уже проведенного предварительного следствия.
  2. Основной задачей судебного контроля являлась охрана прав и свобод человека. С учетом отсутствия Конституции, да и вообще какого-либо акта, эти права закрепляющего, роль норм о судебном контроле представляется чрезвычайно важной.
  3. Судебный контроль над предварительным производством осуществлялся:
  4. а) при обжаловании следственных действий - в ходе специального су дебного производства, в котором суд не имел права входить в обсуждение материально-правовой стороны дела, а исследовал лишь соответствие при нятого решения процессуальным положениям (своеобразный аналог сего дняшнего особого производства);

б) в стадии предания суду - либо в ходе начального этапа производства в суде первой инстанции - окружном суде, либо в ходе специального произ водства в судебной палате, в ходе которого суд входил в обсуждение как материальных, так и процессуальных вопросов.

Арсеньев К. Предание суду и дальнейший ход уголовного дела до начала судебного следствия. - СПб., 1870.-С. 53.

42

  1. Оба эти вида судебного контроля над предварительным производством существовали параллельно и взаимодополняли друг друга: в случае необжалования процессуального нарушения судебного следователя участником процесса по каким-либо причинам, такое нарушение с большой долей вероятности могло выявиться при предании суду и быть устранено.
  2. Решения, принимаемые судом в ходе осуществления судебного контроля, могли быть в установленном порядке обжалованы.
  3. Не следует оставлять без внимания и тот факт, что помимо судебного контроля над предварительным производством существенное место в этой области занимал прокурорский надзор. Как соотносились между собой два столь важных института государственной власти?

Как в производстве в мировых судебных установлениях (ст. 53 Устава), так и при производстве в общих судебных местах (ст. 279 Устава) все действия полиции находятся в непосредственной зависимости от прокуроров и их товарищей. Как уже отмечалось, действия полиции подлежали обжалованию не в суд, а непосредственно прокурору.

Прокуроры и их товарищи сами следствия не производили, однако имели право наблюдать за следствием и давать предложения судебным сле- дователям как о начале производства следствия, так и о проведении необходимых, с их точки зрения, следственных действий (ст. ст. 278, 281 Устава). Судебный следователь обязан был исполнять все законные требования прокуроров и их товарищей, делая в протоколе следственного действия отметку о тех мерах, которые приняты по требованию этих лиц (ст. 281 Устава). Особая роль принадлежала должностным лицам прокуратуры при избрании судебным следователем в качестве меры пресечения заключения под стражу (ст. ст. 283 -285 Устава). Так, при взятии обвиняемого под стражу судебный следователь был обязан немедленно уведомить “ближайшее лицо прокурорского надзора”, которое, в свою очередь, вправе требовать избрания иной, менее строгой меры пресечения, если, по его мнению, достаточных подоз-

43

рений в преступлении, влекущем за собой лишение всех прав состояния или потерю всех особенных прав и преимуществ. В случае неприменения заключения под стражу в отношении обвиняемого в подобном преступлении, а равно в случае освобождения такого лица из-под стражи своим решением, судебный следователь обязан уведомить прокурора о причинах такого решения. Согласно ст. 285 Устава, лица прокурорского надзора вправе предложить следователю взять под стражу конкретного обвиняемого. Но если, по мнению следователя, достаточных подозрений в совершении вышеуказанных преступлений обвиняемый на себя не навлекает, следователь вправе не исполнить этого предложения, представив на разрешение данный вопрос суду. Прокурор или его товарищ вправе требовать дополнения следствия по сделанным им указаниям, даже если следователь признает следствие оконченным (ст.286 Устава).

Рассматривая стадию предания суду, мы видели, сколь велика роль прокурора в этом производстве. Хотя суд и не связан его мнением, за прокурором остается право требовать принятия того или иного решения. С учетом того, что закон не предусматривал участия ни обвиняемого, ни защитника на данной стадии производства, можно сделать вывод о том, что мнение прокурора было, по существу, единственным, которое мог заслушать суд.

Разумеется, необоснованным было бы отрицать, что в производстве предварительного следствия прокурор обладал значительными руководящими полномочиями. Во многом это было оправдано: так, один из создателей Устава уголовного судопроизводства, Н.А. Буцковский, справедливо отмечал, что “власть, имеющая право требовать доследования и переследования, не может не иметь преобладающего влияния на производство следствия. Правда, судебный следователь обязан исполнять лишь законные требования прокурора или его товарища”.1 Прокурорский надзор, хотя и высту-

Буцковский H. О деятельности прокурорского надзора вследствие отделения обвинительной власти от судебной. - СПб., 1867. - С. 22.

44

пал выразителем “обвинительной власти”, являлся надзором не ведомственным, а в достаточной мере независимым, и потому его роль на стадии предварительного следствия во многом прогрессивна. Действительно, судебный следователь в ведомственном отношении не был ни в коей мере зависим от прокурора. Скорее он был подотчетен суду, но суд не имел права давать следователю указания, а тем более требования о проведении конкретных следственных действий. В такой ситуации прокурорский надзор может, на наш взгляд, рассматриваться как определенная гарантия против следственного произвола. Тем боле, что анализ вышеприведенных норм свидетельствует о достаточной независимости следователя и возможности, в случае разногласий с мнением прокурора, настаивать на своем решении.

На наш взгляд, есть основания для вывода следующего содержания. Судебный контроль над предварительным производством и прокурорский надзор в этой области должны существовать параллельно, в комплексе, каждый своими средствами помогая осуществлению правосудия. Законодательство Российской Империи являет собой, по нашему мнению, такой комплекс. Предметы ведения обоих институтов различны: ни суд не подменял прокурора, ни прокурор не вдавался в вопросы, разрешаемые судебной властью. В то же время, в случае неправомерного принятия решения в результате прокурорского надзора или судебного контроля, второй институт всегда мог выступить в качестве “противовеса” такого решения: суд - при отмене следственного действия, проведенного по требованию прокурора, прокурор - при составлении обвинительного акта и действиях на стадии предания суду. Взаимное дополнение судебного контроля и прокурорского надзора нельзя не признать прогрессивным.

Какой опыт может взять на вооружение сегодняшняя юридическая наука, современный российский законодатель, изучив институт судебного решения об аресте и судебного контроля над предварительным производством по законодательству Российской Империи 1864 - 1917 г.г.? Разумеется,

45

не стоит идеализировать нормы закона и правоприменительную практику данного периода: как и в любом другом периоде исторического развития государства и права, в нем есть свои плюсы и минусы. Применительно к проведенному нами историческому обзору нельзя не отметить следующие недостатки, относимые как к уголовному судопроизводству пореформенной России в целом, так и к исследуемому нами институту:

Отделив следствие от обвинения, законодатель “впал в другую край- ность”, присоединив его к судебной власти. Двусмысленное положение судебного следователя, находящегося под руководством прокуратуры в своей деятельности по производству расследования и ведомственно принадлежащего к судебному корпусу, делали судебный контроль над предварительным производством сродни контролю ведомственному, судебной власти не свойственному, что неизбежно снижало его эффеКанвжштагие другие нормы Устава уголовного судопроизводства, нормы о судебном контроле зачастую носили декларативный характер. Акты Сената, имевшие обязательную законную силу, ограничивали предмет судебного контроля, снижали его доступность для участников процесса и иных лиц, чьи права и законные интересы нарушались при производстве предварительного расследования.

Из предмета судебного контроля за предварительным производством были почти полностью изъяты действия прокурора и его товарища, в то время как указанные должностные лица имели на всех стадиях предварительного производства довольно обширные права, и действия их были более чем значимыми (например, требования об избрании мер пресечения). Только судебный следователь в одном случае мог обратиться к суду при несогласии с представителем прокуратуры.

Однако, несмотря на указанные недостатки, Устав уголовного судо- производства 1864 г. внес в развитие института судебного контроля очень

46

много прогрессивного и позитивного, такие аспекты, которые и сегодня не стали бы лишними в уголовном судопроизводстве.

  1. В условиях отсутствия Конституции и иных актов, законодательно закрепляющих основные права и свободы человека и гражданина, нормы о судебном контроле над предварительным производством стали, пожалуй, единственным средством защиты от возможного произвола в период проведения предварительного следствия. Именно эти нормы гарантировали гражданам право на свободу и личную неприкосновенность, право на судебную защиту.
  2. Уголовно-процессуальное законодательство Российской Империи знало два основных вида судебного контроля над предварительным производством. Дифференциация проводилась по наличию либо отсутствию зависимости производства судебного контроля от воли участников процесса и иных лиц. Так, обжалование следственных действий и возбуждение в суде производства по осуществлению судебного контроля имело место исключительно в случае волеизъявления того или иного участника процесса; судебный контроль в стадии предания суду осуществлялся независимо от такого волеизъявления, и в случае необжалования незаконного действия следователя по каким-либо причинам на данной стадии незаконность могла быть устранена.
  3. Основным предметом ведения судебного контроля были вопросы, связанные с лишением свободы на стадии предварительного расследования. Лишение свободы есть самое серьезное ограничение прав человека, и потому то повышенное внимание, которое уделялось данному аспекту со стороны судебной власти, можно только приветствовать.
  4. Нельзя не отметить и тот факт, что у обвиняемого имелась возмож- ность обжаловать его привлечение в качестве обвиняемого. Это позволяло не превратить в формальность иные виды обжалования .

47

  1. Судебный контроль и прокурорский надзор не противостояли друг другу, а совместно решали поставленные задачи. Четкое разграничение

предметов ведения этих институтов, невмешательство, но в то же время возможность “сдерживания” друг друга от действий, выходящих за рамки законности, позволили создать единую слаженную систему контроля над предварительным производством почти в полном объеме.

1.3. Судебное решение об аресте в уголовном процессе зарубежных стран

1.3.1. Судебное решение об аресте в уголовном процессе

Франции и ФРГ

Франция. Франция является страной, в которой наиболее ярко выра- жены черты смешанного уголовного процесса.1 Основным нормативным ак- том, регулирующим уголовное судопроизводство, является Уголовно- процессуальный кодекс 1958 года.

Уголовное преследование, согласно ст. 1 Уголовно-процессуального кодекса Франции (далее - УПК) именуется уголовным иском, и возбуждается магистратами, уполномоченными должностными лицами и потерпевшей стороной.

Предварительное производство во Франции слагается из двух частей: полицейское дознание и предварительное расследование. Дознание отнесено к функциям судебной полиции, осуществляющей свои функции под руководством прокурора Республики и нижестоящих прокуроров (ст. 12 УПК) и представляет собой “установление фактов нарушения уголовного закона, собирание доказательств и розыск лиц до тех пор, пока не начато следствие” (ст. 14 УПК). Согласно этой же норме судебная полиция обязана исполнять

1 Подробнее об основных чертах уголовного процесса Франции: Боботов СВ. Правосудие во Франции. - М., 1994.

2 Термин “магистрат” в судебном праве Франции не аналогичен этому же понятию в Великобритании и

США. Магистратами именуются должностные лица судебного ведомства и прокуратуры.

48

поручения следственных органов после того, как следствие начато, и действовать в соответствии с требованиями последних.

Порядок производства дознания регулируется Главой 2 Части 2 Книги 1 УПК, которая так и называется - “О порядке производства дознания”. Согласно нормам соответствующих статей данной Главы (ст. ст. 76, 77,78), должностным лицам судебной полиции разрешается производить в порядке дознания действия, затрагивающие либо ограничивающие основные, конституционные права граждан. Так, статья 76 разрешает обыск, выемку и проникновение в жилище, однако исключительно с явно выраженного согласия лица, у которого эти действия производятся, причем такое согласие должно быть выражено в форме лично написанного заявления, а в исключительных случаях - в форме соответствующей отметки в протоколе. Без со- гласия допускается обыск, выемка и проникновение в жилище лишь в случаях, предусмотренных статьей 56 - “Если преступление по своему характеру таково, что улики могут быть получены путем выемки бумаг, документов или других предметов, находящихся во владении лиц, которые, как предполагается, принимали участие в совершении преступления или имеют при себе документы и предметы, относящиеся к инкриминируемым фактам…”, а также статьей 59 -“… в гостинице, меблированном доме, пансионате, клубе, казино, танцевальном, распивочном, зрелищном и им подобных заведениях, а также в любом другом месте, открытом для публики, … если будет установлено, что их обычно посещают лица, занимающиеся проституцией”.

Согласно статье 77 должностное лицо судебной полиции вправе задержать на срок не свыше 24 часов лицо, если того требуют интересы дознания. По истечении указанного срока задержанный в любом случае обязательно доставляется к прокурору Республики (который вправе задержать данное лицо еще на 24 часа) либо освобождается.

Как видно из приведенных положений, судебной полиции предостав- лено право ограничивать права человека и гражданина на свободу и личную

49

неприкосновенность, а также право на неприкосновенность жилища еще до стадии возбуждения уголовного дела. Это объясняется тем, что полицейское дознание как деятельность, предшествующая остальным стадиям уголовного процесса, имеет для судьбы уголовного иска в целом важнейшее значение, поскольку именно на данных, собранных в результате дознания, базируется в последующем судебное следствие и обвинение в суде.1 Разумеется, столь широкие полномочия в области ограничения основных прав и свобод требуют серьезного контроля. Помимо контроля прокурора, руководящего дознанием (прокурора Республики) и контролирующего все принимаемые должностными лицами полиции решения, деятельность полиции контролируется и со стороны судебной власти. Судебный контроль над действиями и решениями полиции осуществляет специальный орган судебного контроля -обвинительная камера апелляционного суда.

Обвинительная камера, имеющаяся при каждом апелляционном суде, и состоит из председателя камеры, выполняющего только свои обязанности председателя, и двух членов, которые в случае необходимости могут заседать в других камерах суда (ст. 191 УПК). Обвинительная камера выступает в качестве следственного органа второй инстанции (или, согласно оригинальной терминологии УПК Франции - следственного суда второй инстанции). Это специальный орган, совмещающий в себе функции квалификационной коллегии следственных судей, имеющей право наложения взыскания на последних, а также контрольного органа, осуществляющего судебный контроль над предварительным производством путем рассмотрения жалоб и заявлений участников процесса о нарушениях норм законодательства, до- пущенных в ходе дознания и предварительного следствия должностными лицами судебной полиции, следственным судьей и прокурором. Деятельность обвинительной камеры регулируется Главой 2 Части 3 Книги первой УПК, которая так и называется - “Об обвинительной камере как следствен-

Боботов СВ. Буржуазная юстиция. Состояние и перспективы развития. - М., 1989. - С. 49.

50

ном суде второй инстанции”. Раздел 3 данной Главы посвящен судебному контролю над деятельностью должностных лиц судебной полиции.

Судебная проверка действий должностного лица судебной полиции осуществляется в порядке специального производства, в котором, наряду с вопросами о признании таких действий незаконными и (или) необоснованными, решается вопрос о применении в отношении данного должностного лица дисциплинарного взыскания. Круг лиц имеющих право обратиться к председателю обвинительной камеры, не ограничен, как не ограничен и круг обжалуемых действий. Обвинительная камера созывается либо по инициативе генерального прокурора, либо председателя камеры (ст. 225 УПК). В заседании, именуемом, согласно ст. 226 УПК, расследованием, заслушивается генеральный прокурор, состоящий при ней, затем должностное лицо судебной полиции, действия которого являются предметом рассмотре- ния, причем последний может пользоваться помощью адвоката. На основании выявленных данных обвинительная камера принимает решение. Нормы УПК прямо не регламентируют, какие решения принимаются обвинительной камерой, кроме указания на вынесение решения о дисциплинарном взыскании полицейского (ст. 227 УПК).

Несмотря на кажущуюся широту полномочий обвинительной камеры в области судебного контроля над действиями полиции, данный контроль носит, скорее, дисциплинарный характер. Объясняется это тем, что судебная полиция в своей деятельности практически не предпринимает процессуально значимых действий. Если же такие действия и принимаются по указанию прокурора, то ответственность за их законность и обоснованность лежит на последнем. Это же касается задержаний и обысков, проводимых должностными лицами полиции в ходе производства дознания. В случае несанкцио- нированного ограничения прав конкретного лица полиция в любом случае в течение 24 часов передает дальнейшее решение вопроса либо прокурору, либо следственному судье, принявшему уже возбужденное уголовное дело к

51

производству. Именно эти участники процесса становятся с этого момента ответственными за законность и обоснованность действий, предпринятых полицией. Обвинительной камере, в которую приносится жалоба на действия полиции, фактически остается лишь рассмотреть конкретные действия конкретного полицейского с точки зрения их соответствия дисциплинарным требованиям. Позитивное значение судебного контроля над дознанием состоит, как представляется, в том, что он в данном случае является более объективным, нежели прокурорский надзор, поскольку полиция всю свою деятельность осуществляет под руководством прокуратуры.

Предварительное расследование производиться в случае возбуждения прокурором на основании данных, собранных в ходе дознания, уголовного дела. Возбуждение уголовного дела совпадает с предъявлением конкретному лицу обвинения. Французские юристы придают данной стадии большое значение, считая предъявление обвинения от имени государства, на принципах равенства и гласности, и возбуждение уголовного дела на основании справедливо и законно предъявленного обвинения, одним из серьезнейших демократических завоеваний.1 Возбужденное уголовное дело передается для производства предварительного следствия должностному лицу судебного ранга - следственному судье. Процессуальное положение данного лица двойственно, поскольку он находится в организационном подчинении судебной системы, представляя собой ее часть, является носителем судебной власти, но в то же время во многом зависит от должностных лиц прокуратуры, которая, согласно 31 УПК, единственная вправе осуществлять уголовный иск.

Следственный судья проводит предварительное следствие на основании так называемого “вводного” заключения прокурора и основываясь на данных, собранных полицией, но не будучи ими связан.

1 Rassat V.- L. Le ministere public entre son passe et son avenir - P. 1967., - P. 35.

52

Деятельности следственного судьи посвящена Глава 1 Части 3 Книги первой УПК - “О следственном судье - следственном органе первой инстанции”. Согласно статье 81 УПК следственный судья производит в соответствии с законом все следственные действия, которые он сочтет необходимыми для установления истины.

Обыски и выемки производятся следственным судьей без специального решения - мандата (ст. ст. 94 - 98 УПК). Порядок и условия производства обысков аналогичны тем, которыми руководствуется полиция при производстве данных действий. Для применения таких мер пресечения, как привод, задержание, арест (предварительное заключение), а также отобрание обязательства о явке, следственный судья обязан выдать мандат -соответствующее решение, признаваемое судебным (ст. 122 УПК). Вряд ли, однако, представляется возможным говорить о выдаче мандата на применение меры пресечения как о виде судебного контроля над предварительным производством. Арест и обыск на основании мандата следственного судьи во Франции - совсем не то же самое, что арест и обыск по решению суда в странах англо-саксонской правовой системы. Это обыкновенное следственное действие, решение о производстве которого принимается следственным судьей единолично, без всякого судебного производства с целью исследования достаточности оснований. Представляется возможным охарактеризовать подобным образом и все остальные действия следственного судьи.

Судебный контроль над предварительным производством в отношении процессуальных решений, принятых на стадии предварительного следствия, осуществляет обвинительная камера апелляционного суда. Согласно статье 186 УПК, обвиняемый может принести апелляционную жалобу на признание гражданским истцом (ст. 87 УПК), на выдачу следственным судьей мандата о предварительном заключении (ст. 139 УПК), о невыдаче следственным судьей мандата на предварительное освобождение по ходатайству обвиняемого (ст. 141 УПК). Гражданский истец вправе принести апелляцию

53

на постановление о прекращении следствия, о прекращении уголовного преследования, а также на постановления следственного судьи, наносящие ущерб его интересам в качестве гражданского истца. Как обвиняемый, так и гражданский истец вправе принести жалобу на постановления следственного судьи, касающиеся вопросов назначения и производства экспертизы (ст. ст. 156, 159, 167 УПК). Прокурор вправе принести в обвинительную камеру апелляцию на любое постановление следственного судьи (ст. 185 УПК).

Обвинительная камера обязана собираться для разрешения текущих апелляционных жалоб не реже одного раза в неделю, а по требованию председателя или инициативе генерального прокурора - по мере необходимости (ст. 193 УПК). Производство в обвинительной камере выглядит следующим образом. До проведения судебного заседания стороны (под сторонами в уголовном процессе Франции понимаются обвиняемый и гражданский истец) вправе изложить в письменном виде свои соображения, которые они направляют судебному составу камеры и прокурору (ст. 198 УПК). В распо- ряжение обвинительной камеры представляются на только материалы, имеющие отношение к предмету жалобы, а все материалы уголовного дела. Судебное разбирательство начинается с доклада члена обвинительной камеры о существе поданной апелляции, а также имеющихся пояснений сторон. После этого генеральный прокурор и стороны (по желанию) кратко излагают свои соображения. В случае необходимости обвинительная камера вправе распорядиться о представлении вещественных доказательств (ст. 199 УПК). После окончания прений обвинительная камера решает вопрос по существу и принимает решение. Согласно требованиям статьи 206 УПК, обвинительная камера проверяет законность и “действительность” процессуальных актов по делам, переданным на ее рассмотрение. Если обвинительная камера признает тот или иной процессуальный акт недействительным либо незаконным, она незамедлительно объявляет его таковым и данный акт, равно с основанным на нем следственным материалом, изымается из

54

дела. Помимо основного решения по жалобе, обвинительная камера вправе в своем постановлении обязать следственного судью к производству дополнительных следственных действий, к предъявлению обвинения лицам, которые не были привлечены к уголовной ответственности (ст. 104 УПК).

Помимо обвинительной камеры апелляционного суда, судебный кон- троль над предварительным следствием осуществляет также учрежденная в 1985 году Следственная палата (фактически функционирует с 1 марта 1988 года). Следственные палаты образуются при трибуналах большой инстанции и состоят из трех профессиональных судей, как минимум двое из которых должны иметь стаж следственной работы. Они вправе осуществлять контроль за предварительным следствием как по поступающим жалобам, так и по собственной инициативе. Существенного различия между производством по апелляционным жалобам участников процесса в обвинительной камере и Следственной палате нет. Разумеется, последнее не является апелляционным производством и представляет собой судебный кон- троль, так сказать, “в чистом виде”. Обращения с жалобой в обвинительную камеру не исключает возможности обращения по тем же основаниям в Следственную палату и наоборот. Возможно также одновременное обжалование процессуального действия либо решения в оба этих органа.

Предание суду как вид судебного контроля над предварительным производством осуществляется обвинительной камерой, в которую передается уголовное дело по окончанию предварительного следствия. Согласно статье 211 УПК установлению в данном случае подлежит вопрос: собраны ли против обвиняемого достаточные улики? Решение принимается на основе судебного производства, очень схожего с тем, которое имеет место при апелляционном обжаловании следственных действий. В случае, если обвинительная камера придет к выводу, что деяние не содержит признаков состава преступления либо иного проступка, она объявляет об окончании уголовного преследования (ст. 212 УПК). Если выясниться, что деяние не содержит

55

признаков состава преступления, но является проступком либо нарушением, обвинительная камера выносит постановление о передаче дела в исправительный либо полицейский трибунал (ст. 213 УПК). Если же деяние содержит в себе состав преступления, обвинительная камера постановляет о предании обвиняемого суду присяжных. Такое постановление должно содержать краткую информацию о деянии и его юридическую квалификацию, а также решение вопроса о мере пресечения обвиняемого (ст. ст. 214, 215 УПК). Кроме того, обвинительной камерой может быть принято решение о проведении дополнительного расследования; в этом случае материалы дела незамедлительно передаются генеральному прокурору для организации поведения такового (ст. 208 УПК).

Каковы же в целом особенности института судебного контроля над предварительным производством в уголовном процессе Франции? Представляется возможным выделить следующие моменты.

В предварительном производстве уголовного процесса рассматривае- мой страны явственно намечается тенденция к усилению состязательности. Возможность осуществления судебного контроля в порядке апелляционного производства, разделение органов предварительного расследования на две инстанции - непосредственно производящих следственные действия (следственный судья) и рассматривающих жалобы на действия следственного органа первой инстанции в порядке апелляции (обвинительная камера апелляционного суда), устное, открытое судебное производство по осуществлению судебного контроля с участием сторон, обвинения и защиты явственно свидетельствуют в пользу такого вывода (данная тенденция отмечена французскими учеными уже сравнительно давно).1 Вследствие этого обстоятельства вряд ли возможно считать судебный контроль над предварительным производством в
уголовном процессе Франции специфической уголовно-

1 Непосредственно после введения в действие УПК 1958 г. профессор Ж. Левассер выступил с программной статьей “К состязательному предварительному следствию”, в которой предсказал последующее развитие всего уголовного процесса в направлении состязательности.

56

процессуальной деятельностью, а конкретное производство - особым по своей природе. Скорее представляется возможным вести речь о том, что судебный контроль над предварительным производством есть составная часть основного производства по делу (в пользу этого говорит и тот факт, что обвинительная камера затребует все материалы дела и в своей деятельности по исследованию доказательств и принятию конкретного решения не связана рамками поданной жалобы). Что же касается процессуальной природы производства по конкретной жалобе, то подобное производство представляет собой традиционное апелляционное производство, характерное для процессуальных систем стран романо-германской правовой семьи (при этом учитывается то обстоятельство, что процессуальные акты следственного судьи формально считаются актами судебной власти).

Судебный контроль распространяется не только на предварительное следствие, но и на деятельность судебной полиции, предшествующую возбуждению уголовного дела - дознание.

С учетом того, что должностные лица прокуратуры не только осуще- ствляют надзор за полицейским дознанием, но и руководство последним, судебный контроль является в данном случае гарантией наибольшей объективности, исключения ведомственных интересов при рассмотрении жалоб на действия полиции. Судебный контроль, таким образом, дополняет прокурорский надзор, не подменяя, однако, своими решениями акты прокурорского надзора.

Не представляется возможным говорить о процессуальных решениях следственного судьи как об актах судебного контроля над предварительным производством, несмотря на принадлежность последнего к судебной системе. Это есть процессуальные действия и решения предварительного следствия, в силу особенностей национальной процессуальной системы и двойственного положения следственного судьи, формально отнесенные к актам судебной власти. Судебный контроль над предварительным следствием

57

осуществляется только обвинительной камерой апелляционного суда путем рассмотрения жалоб на те или иные действия следственного судьи и в стадии предания суду. В этой связи говорить о наличии в уголовном процессе Франции института судебного решения об аресте, обыске, выемке можно лишь весьма условно и только с формальной точки зрения.

Судебный контроль над предварительным производством во Франции осуществляется лишь в одном виде с точки зрения наличия волевого элемента участника процесса - только при наличии жалобы заинтересованного участника процесса. Исключение составляет предание суду, но этот институт является неотъемлемой частью, стадией любого производства по уголовному делу. Однако указанное обстоятельство компенсируется широкими возможностями прокурорского надзора по предварительного производства в уголовном процессе Франции на началах состязательности.

Прогрессивным представляется опыт комплексного взаимодействия судебного контроля и прокурорского надзора в целях защиты прав и свобод граждан в уголовном судопроизводстве: действия судебного органа и прокурора не дублируются; органы различных ветвей власти не “подменяют” друг друга, не вторгаются в компетенцию друг друга, а взаимодополняются, что, несомненно, гораздо более эффективно.

ФРГ, также как и Франция, относится к странам, для правовых систем которых характерен смешанный тип уголовного процесса: розыскное начало господствует на этапе предварительного производства, принцип состязательности является основой для производства в суде. Можно с уверенностью сказать, что германское предварительное производство в значительной степени более розыскное, нежели во Франции. Связано это с тем, что в современном уголовном процессе ФРГ отсутствуют следственные судьи, а,

58

следовательно, и то смешение функций предварительного расследования и судебной власти, которое имеет место во Франции.’

Предварительное производство в уголовном процессе сегодняшней Германии слагается, как правило, из двух составных частей: дознания и предварительного следствия. Причем дознание также подразделяется на обычное и полное. Обычное дознание полностью соответствует рассмотренному выше французскому аналогу деятельности полиции. Полное дознание фактически представляет собой предварительное расследование, проводимое должностными лицами полиции по указанию прокурора.

Собственно предварительное следствие производится лишь по отдель- ным категориям дел о тяжких преступлениях, а также по делам повышенной сложности должностными лицами прокуратуры - следователями.

Уголовное дело возбуждается прокурором на основе данных, собран- ных полицией. В отличие от уголовного процесса Франции возбуждение уголовного дела совсем не обязательно совпадает с предъявлением обвинения. Вслед за этим прокурор поручает полиции или следователю прокуратуры производство всех необходимых действий по сбору улик и доказательств, то есть производство следственных действий.2

Производство следственных действий регулируется Уголовно- процессуальным кодексом Федеративной Республики Германии (в последней редакции - с изменениями и дополнениями на 1 января 1993 года). Следственные действия урегулированы настоящим нормативным актом как способы получения доказательств по делу, а не как деятельность правоохранительных органов.3 Тем не менее, УПК ФРГ (далее - УПК), -единственный нормативный акт, устанавливающий порядок проведения отдельных следственных действий, применения мер процессуального прину-

1 Институт следственных судей был упразднен в ФРГ лишь в конце 80-х годов нынешнего столетия. О том, что представляло собой предварительное следствие, проводимое ранее следственными судьями. Филимо нов Б.А. Уголовный процесс ФРГ. - М., 1974. - С. 34 - 50.

2 Боботов СВ. Буржуазная юстиция. Состояние и перспективы развития. - М., 1989 - С. 66 -67.

3 Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Республики Германии. С изменениями и дополнениями на 1 января 1993 г. - М., 1994.

59

ждения, а также конкретные виды судебного контроля над предварительным производством (легального определения, равно как и термина вообще, уголовно-процессуальное законодательство ФРГ не содержит). Исходя из положений УПК, представляется возможным выделить следующие виды судебного контроля над предварительным производством:

• помещение обвиняемого для наблюдения в психиатрическую больницу по решению суда; • • телесное освидетельствование обвиняемого, взятие пробы крови по решению суда; освидетельствование других лиц по решению суда; • • производство выемки по решению суда; • • производство выемки почтовой корреспонденции по решению суда; • • контроль телефонных переговоров по решению суда; • • производство обыска по решению суда; • • создание на улицах контрольных пунктов по решению суда; • • изъятие или арест имущества по решению суда; • • производство выемки периодического печатного издания по решению суда; • • следственный арест по решению суда; • • проверка ареста. • Как видно из приведенного выше перечня, сфера судебного контроля над предварительным производством очень обширна. Однако вряд ли есть смысл останавливаться на детальном описании каждого из вышеперечисленных видов судебного контроля, поскольку осуществление многих из них представляет собой идентичную судебную процедуру. Наиболее важные виды судебного контроля над предварительным производством (арест, судебная проверка законности и обоснованности ареста, особая проверка ареста высшим земельным судом) требуют более развернутого описания и анализа.

60

Помещение обвиняемого для наблюдения в психиатрическую больницу по решению суда. Данный вид судебного контроля над предварительным производством представляет собой специальную судебную процедуру, направленную на недопущение нарушения конституционных прав обвиняемо- го при выяснении вопроса о его вменяемости с помощью стационарной су-дебно-психиатрической экспертизы в период предварительного производства по делу. Судебное производство по данному вопросу и условия его регулируются ст. 81 УПК. Ходатайство о выдаче предписания о помещении обвиняемого в государственную психиатрическую больницу возбуждает лицо, производящее дознание (предварительное следствие). Суд, принимая решение, заслушивает защитника обвиняемого, эксперта и, в случае необходимости и по согласованию с экспертом, самого обвиняемого.

Суд вправе вынести решения о выдаче предписания лишь в случае, “если в отношении обвиняемого имеются серьезные подозрения в совершении уголовно наказуемого деяния” (ч. 2 ст. 81 УПК). Таким образом, суд исследует не только данные, доказывающие необходимость, законность и обоснованность принудительного помещения обвиняемого в психиатрическую больницу, но и доказательства предполагаемой виновности конкретного обвиняемого в совершении конкретного преступления. Данное положение представляется принципиально важным. Помещение в психиатриче- скую больницу не только ограничивает право на свободу и личную неприкосновенность, гарантированное ст. 104 Конституции ФРГ1, но и наносит существенный моральный вред лицу, чье психическое состояние ставиться под сомнение. Вполне разумным представляется в подобном случае удостовериться не только в законности и обоснованности принимаемого судебного решения, но и в том, что подобным ограничениям подвергается лицо, против которого собранны достаточно веские доказательства в совершении преступления. Такое условие позволяет максимально снизить вероятность

1 Хайде Вольфганг. Система правосудия Федеративной Республики Германия. Германский фонд правовых исследований. - М., 1997.

61 проведения стационарных судебно-психиатрических экспертиз в отношении лиц, впоследствии признаваемых невиновными в совершении преступлений.

Законодательство также ставит выдачу судебного предписания о по- мещении обвиняемого в психиатрическую больницу для наблюдения за ним в зависимость от тяжести инкриминируемого преступления, а также обстоятельств, связанных с личностью обвиняемого, общественной значимостью дела. Та же часть. 2 статьи 81 УПК гласит: “…суд может и не давать такого предписания, если оно несоразмерно значению дела, предполагаемому наказанию или мерам исправления и безопасности”. Таким образом, еще раз подчеркивается серьезность применяемой меры процессуального принуждения и необходимость учета и анализа всех обстоятельств дела при ее при- менении судом. Во внимание берутся не только достаточные данные о причастности лица к преступлению, но и тяжесть последнего, а также возможное наказание за него. Судебный контроль над предварительным производством увязывается с возможным уголовно- исполнительным производством по делу и призван принимать во внимание возможное наказание, увязывая его с применяемой мерой процессуального принуждения.

Данный вид судебного контроля над предварительным производством, с учетом его важности, входит в компетенции только суда, в ведении которого находится решение вопроса о предании обвиняемого суду (ч.З ст. 81 УПК).

1.3.2.Судебное решение и судебный контроль за проведением

следственных действий и решениями прокурора и органов

расследования, ограничивающими конституционные

права и свободы граждан, в уголовном процессе

Великобритании и США.

Переходя к анализу института судебного контроля над предваритель- ным производством в странах общего (англо-саксонского) права, наиболее

62

яркими представителями системы которого являются такие страны, как Великобритания и Соединенные Штаты Америки,1 необходимо иметь в виду, что характерные черты данной правовой системы совсем иные, нежели те, что присущи праву романо-германской системы. В первую очередь, нельзя забывать, что это право было создано судьями; в этих странах суд считается главным гарантом прав личности и к судебной процедуре существует традиционное уважение. Нормы, касающиеся отправления правосудия, судоустройства, судебного процесса имеют не меньшее, а даже большее значение, чем нормы, относящиеся к материальному праву. Данные особенности, как и ряд других, не могут, разумеется, не отразиться на исследуемом институте.

Великобритания. Самостоятельной стадии предварительного рассле- дования в английской системе уголовного процесса не выделяется. В соответствии с концепцией общегражданского обвинения право уголовного преследования предоставляется любому физическому или юридическому лицу. В случаях, когда уголовное преследование осуществляется от имени государства, или частное лицо обращается по этому вопросу в государственные органы, предварительное расследование производится должностными лицами полиции, следственными аппаратами департамента Директора публичных преследований, Государственной обвинительной службой, возглав- ляемой Генеральным атторнеем.3

В Великобритании самые широкие полномочия по проведению следственных действий, в том числе по ограничению свободы предоставлены по- лиции. Ее полномочия регулируются Законом 1984 г. “О полиции и доказательствах”. Данный нормативный акт, помимо прочего, регулирует основания применения полицией мер процессуального принуждения, возможности

Махов В.Н. Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные стадии). - М., 1998; Пешков М.А. Арест и обыск в уголовном процессе США. - М., 1998.

2 Давид Р. Жоффре - Спинози К. Основные правовые системы современности. - М., 1996. - С. 22-23.

3 Подробнее о структуре уголовного процесса Великобритании и его стадиях Уолкер Р. Английская судеб ная система. - М., 1980.

63

полиции по применению задержаний без судебного решения и т.д.1 До недавнего времени должностные лица полиции были наделены полномочиями также в вопросе возбуждения

уголовных дел. Сейчас эти функции переходят к Государственной обвинительной службе, процесс формирования которой начался в 1986 году, и к находящемуся в подчинении возглавляющего данную службу Генерального атторнея Директору публичных преследований; последний назначает на места королевских обвинителей (их штат составляет в стране 2440 человек).2 Но несмотря на это ограничение, полиция все же играет первостепенную роль в предварительном производстве Великобритании, так как обладает наибольшим количеством функций в области проведения оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий и применения мер пресечения в отношении участников уголовного процесса.

Разумеется, такие полномочия так или иначе неизбежно сопряжены с возможностью злоупотреблений, отступлений от буквы закона, а потому деятельность полиции в области уголовного преследования нуждается в постоянном и эффективном контроле. С учетом уже отмеченных особенностей права Великобритании в целом, данный контроль является всецело прерогативой суда.

Легального определения судебного контроля над предварительным производством в английском праве не существует. Сам термин “судебный контроль над предварительным производством” применительно к Великобритании употребляется весьма условно, поскольку деятельность суда представляет собой неотъемлемую часть предварительного производства, и если полномочия полиции количественно гораздо шире, то полномочия судебной системы несоизмеримо больше наполнены властным содержанием, способным не только отменить или скорректировать решение полицейских долж-

’ Стойко Н.Г. Шагинян А.С. Уголовный процесс Англии и Уэльса, Бельгии и Дании: сравнительно- правовой аспект. - Красноярск, 1997. - С. 40-43. 2 Боботов СВ. Буржуазная юстиция. Состояние и перспективы развития. - М.,1989. - С. 78.

64

ностных лиц, но и принять в ходе предварительного производства решения, от которых зависит судьба уголовного дела в целом. Однако существо данной деятельности суда во многом сходно с существом деятельности, определенной в начале исследования как судебный контроль (применительно к уголовному процессу России и стран романо-германской правовой системы), поэтому представляется возможным употребление идентичной терминологии.

Судебный контроль над предварительным производством представлен в Великобритании следующими видами:

1) применение мер процессуального принуждения по решению суда; 2) 3) производство следственных действий по решению суда; 4) 5) процедура Habeas Corpus, иск по поводу незаконного заключения; 6) 7) предание суду (предварительное производство в суде). Рассмотрим каждый из этих видов подробнее. 8) Применение мер процессуального принуждения по решению суда. За- держание, как уже отмечалось, осуществляется полицией. Констебль, осуществивший задержание, обязан не позднее 24 часов доставить к судье суда суммарной юрисдикции, составив предварительно акт с изложением предполагаемого обвинения данного лица (“информацию”). Судья рассматривает обоснованность и законность задержания данного лица и принимает меры к обеспечению явки обвиняемого в суд: выдает судебный приказ - так называемый варрант, - об аресте или отбирает обязательство о явке, а также выдает разрешение на осуществление обыска, выемки и иных мер процессуального принуждения в отношении обвиняемого в случае необходимости; данное разрешение оформляется также в виде варранта. Однако все эти процессуальные решения судья принимает только в том случае, если доводы полиции найдут свое подтверждение в ходе специальной судебной проверки - производства, в котором, помимо доводов полиции, заслушивается задержанный и его защитник, а также исследуются представленные ими до-

65

казательства. Если же судья в результате данного производства найдет доводы полиции необоснованными, задержанный немедленно освобождается, а уголовное преследование в отношении него подлежит прекращению. В литературе справедливо указывается, что данная процедура есть первый шаг для того, чтобы можно было провести процесс.1

В том случае, если полиция не может обеспечить доставку лица к судье в течение 24 часов с момента задержания, данное лицо подлежит немедленному освобождению под так называемое поручительство (за исключением случаев, когда речь идет о тяжких преступлениях). Судье в данном случае остается только отобрать обязательство о явке, либо издать варрант о приводе, но ни в коем случае не об аресте. Процедура проверки данных полиции об обвинении в этом случае аналогична описанной выше. Английские юристы справедливо считают правило о немедленном освобождении при невозможности лица

предстать перед судьей в течение 24 часов с момента задержания одной из основных гарантий свободы и неприкосновенности личности.2

Сущность и значение данного вида судебного контроля над предвари- тельным производством, как представляется, состоит в том, что помимо применения мер процессуального принуждения по решению судьи (ареста, обязательства о явке, варранта о приводе, обыска, выемки), проверке подлежит также обвинение, предъявляемое полицией конкретному лицу. Такая проверка, по сути, выходит на первый план, поскольку именно с ее результатами связывается применение или неприменение мер процессуального принуждения вообще (разумеется, их необходимость, обоснованность и законность также подлежат проверке, но данные вопросы являются вторичными, производными от вопроса об обоснованности данных полиции о предполагаемом обвинении). Можно сделать вывод о том, что, в конечном счете, обвинение предъявляет судья; полиция лишь готовит его проект на

1 Полянский Н.Н. Уголовное право и уголовный суд Англии. - М., 1969. - С. 279.

2 Арчер П. Английская судебная система. - М.,1959. - С. 210.

66 основе имеющихся в ее распоряжении данных. Предъявление обвинения и вопрос о дальнейшем осуществлении уголовного преследования находятся, таким образом, в руках судебной власти.

Данная процедура имеет место в любом случае осуществления уголовного преследования, даже если таковое осуществляется не полицией, а ча- стным физическим либо юридическим лицом.

В уголовном процессе Великобритании допускается также и проведе- ние вышеуказанной судебной процедуры без конкретного подозреваемого в том случае, когда данные о совершенном преступлении налицо, но подозреваемый неизвестен. Судья в этом случае выдает так называемый общий варрант - судебный приказ, носящий безадресный характер, санкционирующий применение мер процессуального принуждения, по существу, к любым лицам в связи с расследуемым преступлением. Данная процедура предусмотрена, видимо, в целях повышения эффективности расследования преступле- ний в целом. В случае задержания подозреваемого вся процедура повторяется вновь с его участием.

Предварительное слушание дела (первоначальная явка). Данный вид судебного контроля характерен только для США. В принципе, он представляет собой самостоятельную стадию уголовного процесса, характерную, однако, только для производств по делам о преступлениях, преследуемых с обвинительным актом и разбирательство которых по существу будет осуществляться судом присяжных. Однако первоначальная явка не равнозначна преданию суду - этот вид судебного контроля над предварительным производством в уголовном процессе США существует самостоятельно. На пер- воначальной явке, которая проводится, как правило, судьей единолично, судья доводит до сведения обвиняемого сущность выдвигаемых против него обвинений, заслушивает доводы обвинения и защиты, разрешает вопрос о замене ареста на залог или поручительство. В случае, если судья придет к выводу о недостаточности доказательств обвинения, предварительное слу-

67

шание дела может быть перенесено, а обвиняемый освобожден из-под стражи с отобранием обязательства о явке.1 Уголовное преследование на этой стадии не прекращается, однако атторней предупреждается о невозможности представления в последующем предварительном слушании дела тех доказательств, которые были представлены в данном судебном заседании.

Данный вид судебного контроля над предварительным производством представляет собой, по сути, утверждение или неутверждение судом предъявляемого обвинения. Кроме того, он служит реальной гарантией изменения незаконно или необоснованно избранной меры пресечения в виде заключения под стражу. Американский уголовный процесс воспринял и традиционную британскую процедуру Habeas Corpus, однако применяется она крайне редко.

По делам о малозначительных преступлениях, преследуемых без обви- нительного акта, такого вида судебного контроля и стадии уголовного производства не предусмотрено. Доказательства обвинения проверяются судом при выдаче ордера на обыск (ордер на арест по таким делам выдается лишь в исключительных случаях), и дело незамедлительно передается в магистратский суд. Налицо так называемое суммарное производство, характерное как для стран англо-саксонской правовой традиции, так и для стран романо- германской правовой системы.

Предание суду. В уголовном процессе США действуют два порядка предания суду: по решению атторнея и по решению Большого жюри. Предание суду по решению Большого жюри как вид судебного контроля и как уголовно-процессуальная стадия имеет место только по делам о преступлениях, преследуемых с обвинительным актом; суммарному производству данный институт неизвестен.

1 Брайсон Уильям К. Американское уголовное судопроизводство/ЛВерховенство прав. - М., 1992. - С. 168 -169.

68

Предание суду по решению атторнея в известной степени напоминает отечественный институт утверждения прокурором обвинительного заключения по делу. Атторней составляет и утверждает процессуальный документ, именуемый “информацией”. В случае отсутствия возражений судьи, председательствующего в предстоящем судебном разбирательстве дела по существу, обвиняемый считается преданным суду с момента утверждения атторнеем данного документа. Данный вид предания суду имеет место в суммарном уголовном судопроизводстве, а также в производстве по делам о преступлениях, преследуемых с обвинительным актом, в случае заключения между защитой и обвинением “сделки о признании”. Разумеется, подобная процедура не имеет ничего общего с судебным контролем над предварительным производством, представляя собой лишь осуществление обвинительных функций атторнетуры.

Предание суду по решению Большого жюри - институт, заимствован- ный из английского уголовного процесса. Несмотря на то, что в Великобритании предание суду в таком виде уже давно не существует, американские законодатели не спешат эту процедуру упразднять или видоизменять. Наоборот, американские авторы считают, что Большое жюри является органом, в своем роде исключительным, так как это есть общественный по своей природе орган, призванный осуществлять контроль за законностью и обоснованностью при предании суду.1

Производство по преданию суду Большим жюри практически не отли- чается от того производства, что существовало до 1933 года в Англии. Состав жюри колеблется от 12 до 23 присяжных, не являющихся профессиональными юристами; изучение доказательств проводится в специальном закрытом судебном заседании, в котором зачитывается проект обвинительного акта, заслушивается обвиняемый, атторней и защита, а иногда и свидетели. Большое жюри выносит решение об утверждении обвинительного акта

Подробнее о Большом жюри в уголовном процессе США и различных взглядах на него Кларк Л.-Д. Большое жюри: использование политической власти и злоупотребление ею. - М., 1978.

69

и, соответственно, предании суду, либо об отклонении обвинительного акта и прекращении уголовного преследования в отношении обвиняемого с отменой всех мер процессуального принуждения.

Конечно, предание суду по решению Большого жюри очень демокра- тично и наиболее полно отвечает задачам судебного контроля над предварительным производством. Однако сама процедура очень громоздка, дорогостоящая и достаточно длительная, что вызывает нарекания со стороны органов уголовного преследования, в первую очередь, атторнетуры. И американское уголовно-процессуальное законодательство предусматривает для обвинения возможность даже при отклонении обвинительного акта Большим жюри добиться судебного разбирательства в отношении конкретного обвиняемого. Так, атторней вправе изменить обвинение на менее тяжкое (а уголовное законодательство США зачастую проводит различия между преступлениями очень нечетко, на основе субъективных признаков лица, совершившего преступление) и предать обвиняемого суду за это же деяние на основе утвержденной информации. Формально эти действия представляют собой новое производство по уголовному делу, новое уголовное преследование; фактически же предметом этого производства является то же самое деяние, все предварительное производство занимает ровно столько времени, сколько необходимо для составления и утверждения информации атторнеем; суд же в этом случае обязан рассмотреть дело по существу.

В качестве итогов исследования института судебного контроля над предварительным производством в странах англо-саксонской правовой традиции представляется возможным отметить следующие положения.

  1. Судебный контроль над предварительным производством в странах общего права стал развиваться значительно ранее, чем в странах романо-германской правовой семьи. Это обусловлено той ролью, которую исторически играют в этих странах органы судопроизводства: суды не просто применяют право, но и в значительной мере вырабатывают его; суды явля-

70

ются основным и практически единственным институтом, разрешающим конфликты в области права во всем их многообразии; уголовный процесс этих стран зарождался на принципах процесса гражданского, искового, и хотя в настоящее время такая тенденция уже практически незаметна, она оставила свой след таким образом, что у каждого участника процесса имеется диспозитивность, выражающаяся в широких возможностях обжалования процессуальных решений.

  1. Как и в странах романо-германской правовой системы, судебный контроль над предварительным производством имеет конституционную природу и направлен на защиту основных прав и свобод личности. В тех странах, где отсутствует писаная Конституция в качестве основного закона (Великобритания), значение судебного контроля еще более велико.
  2. В уголовном процессе Великобритании и США судебный контроль над предварительным производством не является уголовно- процессуальной деятельностью, преследующей особые цели и задачи, отделенной от основного производства по делу; судебный контроль органически составляет основное производство, находя свое выражение преимущественно не в системе уголовно-процессуальных производств, а в системе уголовно-процессуальных стадий. Несмотря на то, что отдельные виды судебного контроля осуществляются в виде обособленных производств, эти производства не обладают ни собственной материально-правовой базой процессуального регулирования, ни отличной от целей основного производства на- правленностью, а, следовательно, не являются самостоятельными. Так, применение мер процессуального принуждения всегда неразрывно связано либо с предъявлением обвинения (Великобритания), либо с возбуждением уголовного дела (США), которые представляют, согласно уголовно-процессуальным системам рассмотренных стран, самостоятельные стадии производства по делу.

71

  1. Доказательственную базу судебного контроля над предварительным производством составляют не только данные о законности или обоснованности отдельных процессуальных решений; суд всегда обязан исследовать доказательства обвинения и защиты по существу дела. Решения принимаются на основе всех представляемых доказательств и в случае отсутствия достаточности последних у обвинения уголовное преследование зачастую подлежит прекращению. Данный факт представляется более чем оправданным, поскольку избрание конкретной меры пресечения зачастую зависит от категории преступления, инкриминируемого участнику процесса.
  2. В последнее время наблюдается тенденция к значительному упрощению ряда процедур осуществления судебного контроля. Это вызвано необходимостью замены ряда архаичных институтов, излишне затягивающих производство по делу. Несмотря на подобные упрощения, количество и качество процессуальных гарантий прав личности в уголовном судопроизводстве предполагается неизменным.
  3. 1.4 Судебная проверка законности и обоснованности ареста

и продления срока содержания под стражей как предпосылка

введения судебного решения об аресте (заключении под стражу)

в уголовном процессе России.

Институт судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей установлен Законом Российской Федерации от 23 мая 1992 года “О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР”.1 В этой связи УПК РСФСР дополнен статьями 220-1 и 220-2. Данные законодательные новеллы явились попыткой реализации положений Концепции судебной реформы в РСФСР, в соответствии с которой, как уже отмечалось, на суд возлагается осуществление судебного контроля за применением в ходе расследования мер про-

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1992. -№25.-Ст. 1389.

72

цессуального принуждения, сопряженных с ограничением свободы и неприкосновенности личности. ‘

Обжалование в суд ареста и продления срока содержания под стражей, судебная проверка законности и обоснованности применения данных мер процессуального принуждения приобрели качественно иное значение с принятием 12 декабря 1993 года Конституции Российской Федерации. Статьи 220-1 и 220-2 УПК РСФСР стали практической уголовно-процессуальной реализацией конституционного права на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ) для граждан, заключенных под стражу при расследовании преступлений. Кроме того, судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей явилась как бы этапом на пути к реализации положения статьи 22 Конституции РФ о возможности ареста, заключения под стражу и содержания под стражей только по судебному решению. Этот институт стал первым видом судебного контроля за законностью проведения следственных действий и решениями прокурора и органов расследования, ограничивающих конституционные права граждан в уголовном процессе.

Судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей имеет конституционную направленность. Кроме практической реализации конституционного права на судебную защиту, он призван обеспечить также соблюдение других конституционных прав и свобод граждан в уголовном процессе, а именно: права на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции РФ), на охрану государством достоинства личности (ст. 21 Конституции РФ). Установление судебной формы защиты конституционных прав граждан, заключенных под стражу в досудебном производстве, было направлено, кроме того, на повышение ответственности следователей и дознавателей, а также прокуроров за соблюдение требований о законности и обоснованности при принятии решений об

’ Концепция судебной реформы в РСФСР//Концепция судебной реформы в Российской Федерации. - М., 1992.-С. 91.

73

аресте обвиняемых (подозреваемых), продлении сроков содержания под стражей лиц, в отношении которых избранна данная мера пресечения. Нельзя не согласиться с мнением В.А. Михайлова о том, что “выступая в качестве гаранта прав обвиняемых (подозреваемых), институт обжалования и судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей следует рассматривать также как важное процессуальное средство оптимизации практики принятия решений об избрании рассматриваемой меры пресечения и продления сроков содержания под стражей».1

Непосредственно после введения указанных новелл применение статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР, в период 1992 - 1993 годов сопровождалось значительными трудностями, поскольку нормы данных статей зачастую интерпретировались органами расследования, прокурорами и судьями неоднозначно; практика же применения подобного рода судебных процедур отсутствовала вовсе. Новые правовые акты, устанавливающие механизм обжалования и судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей, не совсем полно и не всегда четко регу- лируют уголовно-процессуальные отношения, возникающие в связи с решением этих вопросов. Практика применения законодательства об обжаловании и судебной проверке ареста и продления срока содержания под стражей изучалась Следственным Комитетом МВД РФ, Академией МВД РФ, ВНИИ МВД РФ, в результате чего были выявлены наиболее часто встречающиеся ошибки, допускаемые органами расследования, прокурорами и судьями в процессе применения указанных норм законодательства. Это позволило разработать ряд практических рекомендаций, более серьезно подойти к проблемам судебного контроля за законностью принятия в процессе предварительного следствия решений об аресте и продлении сроков содер-

Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М: “Право и Закон”, 1996.

74

жания под стражей.1 Однако наиболее детальные разъяснения по поводу возникающих проблем и спорных ситуаций нашли свое отражение в Постановлении №3 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей”2. Данное Постановление имеет очень большое значение, поскольку в нем впервые разъяснены такие принципиальные вопросы, как предмет жалобы на законность и обос- нованность ареста или продления срока содержания под стражей, перечень материалов, подлежащих представлению в суд для проведения судебной проверки, пределы осуществления судебного контроля и ряд других. Представляется необходимым в ходе дальнейшего исследования останавливаться на ряде положений данного Постановления с целью наиболее полно охарактеризовать основные аспекты судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей как вида судебно- го контроля.

Прежде всего необходимо определить, что является предметом данного вида судебного контроля за проведением следственных действий и решениями прокурора и органов расследования, ограничивающими конституционные права и свободы граждан. Говоря о предмете судебного контроля, под этим термином понимается не то же самое, что понимается под предметом особого производства, в форме которого тот или иной вид судебного контроля (в данном случае - судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей) находит свое выражение в уголовном процессе. Предметом особого производства является решение правового спора между гражданином и государственным органом по поводу законности и обоснованности применения в отношении данного гражданина меры пресечения в виде заключения под стражу или продления

Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М. “Право и закон”, 1996. - С. 238 -239; Никандров В.А. Институт судебной проверки правомерности ареста: практика применения и проблемы совершенствования/ЛГосударство и право. - 1996. - № 7. - С. 114 - 122. Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1993. - №7.

75

срока содержания под стражей; он выражает цели и задачи данного производства.1 Предметом же судебного контроля является то, по поводу чего данная специфическая уголовно-процессуальная деятельность складывается, то есть конкретные процессуальные действия и решения, которые ограничивают конституционные права и свободы граждан.

Предметом жалобы, а, соответственно, и предметом судебной проверки являются постановления об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей обвиняемого (подозреваемого), рассматриваемые с точки зрения критериев законности и обоснованности данных процессуальных решений, принятыми органами дознания, следователями, прокурорами. Составной частью указанных про- цессуальных решений являлась санкция прокурора на арест или продление им срока содержания под стражей. Соответственно, предметом жалобы и судебной проверки могла быть и такая санкция.

Критерии законности и обоснованности органически входят в предмет судебного контроля. Считать, что предмет судебного контроля ограничивается лишь соответствующим процессуальным действием и решением, значит подходить к решению вопроса лишь с точки зрения формы, но не содержания. Формально контролю подлежало следственное действие или решение органов расследования и прокурора (в рассматриваемом случае - постановление о заключении под стражу плюс санкция прокурора). Но согласно такой трактовке в данном действии или решении можно проверять все что угодно (например, орфографию). Излишне говорить, что такой подход недопустим. Поэтому необходимо четко определить, что же являлось содержанием предмета судебного контроля. Таким содержанием являются критерии законности и обоснованности следственных действий и решений прокурора и органов расследования, ограничивающих конституционные права и свободы граждан.

Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. - Томск, 1991.-С. 9, 18-22.

76

Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъясняет, что должно пониматься под законностью и обоснованностью ареста. “Под законностью ареста следует понимать соблюдение всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок применения указанной меры пресечения и продления срока ее действия, а под обоснованностью - наличие в представленных материалах сведений, в том числе о личности содержащегося под стражей, которые подтверждают необходимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления ее срока (ст. ст. 11, 89 -92, 96 и 97 УПК РСФСР)”.1 Представляется, что с таким определением законности и обоснованности можно согласиться. При этом, однако, необходимо помнить о том, что помимо перечис- ленных в Постановлении Пленума Верховного Суда норм УПК РСФСР устанавливающих критерии, определяющие законность и обоснованность ареста и продления срока содержания под стражей, имеются и другие нормы, дополнительно характеризующие законность и обоснованность процессуальных решений об аресте продлении срока содержания под стражей (нормы, устанавливающие особенности ареста несовершеннолетних, депутатов, прокуроров, судей, отдельных категорий иностранных граждан).2

Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что в со- ответствии со статьей 220-2 УПК РСФСР при рассмотрении жалобы на применение органом дознания, следователем, прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно на продление срока содержания под стражей судья обязан исследовать материалы уголовного дела, которые подтверждают не только законность, но и обоснованность применения данной меры пресечения. И это не случайно. В процессе обсуждения законопроекта в Верховном Совете Российской Федерации представители Гене-

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. -1993. - №7.

Михайлов В.А. Защита прав человека в уголовном судопроизводстве при применении мер пресече- ния//Проблемы обеспечения прав человека в деятельности органов внутренних дел по материалам Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ. - М., 1993.

77

ральной прокуратуры настаивали на исключении из предмета жалобы и предмета судебного контроля обоснованности решения об аресте обвиняемого (подозреваемого) и продлении срока содержания обвиняемого под стражей. Законодатель, однако, не согласился с подобным предложением. Законность и обоснованность любого процессуального решения всегда тесно взаимосвязаны между собой «практически по каждому делу проверки законности процессуального решения только тогда можно считать завершенной, когда будет в полном объеме проверена и законность данного решения. Необоснованность процессуального решения свидетельствует одновременно о его незаконности», - считает профессор В.А.Михайлов, и нельзя с этим мнением не согласиться.1 Тем более что нормы, устанавливающие основания и порядок заключения под стражу и продления сроков содержания под стражей, однозначно говорят о том, что применение данных мер процессуального принуждения должно быть обоснованным и целесообразным. Исключение из предмета судебного контроля критерия обоснованности про- цессуальных решений о применении в качестве меры пресечения заключения под стражу и продлении срока содержания под стражей, как представляется, лишало бы полноты и объективности проверку законности таких решений. Кроме того, критерий обоснованности почти всегда носит оценочный характер, в результате чего именно по мотивам обоснованности возможны злоупотребления в применении ареста в качестве меры пресечения.

Исходя из смысла статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР, обжалованию и судебной проверке подлежало заключение под стражу, как в отношении обвиняемого, так и в отношении подозреваемого (ст. 90 УПК РСФСР). Срок, установленный статьей 90 УПК РСФСР, то есть срок содержания под стражей подозреваемого, продлению не подлежал. Однако в случае нарушения срока содержания подозреваемого под стражей не представляется препятст-

1 Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М.: “Право и Закон”. - 1996. - С. 239.

78

вий для обжалования подобного положения в суд и судебной проверки. Думается, что предметом соответствующей жалобы и предметом судебного контроля могут быть также нарушения срока содержания под стражей обвиняемого как составная часть критерия законности соответствующего процессуального решения. Это утверждение остается в силе и после введения в действие УПК РФ.

В свое время достаточно дискуссионным был вопрос о том, может ли быть предметом обжалования и судебного контроля законность и обоснованность задержания? Вопрос этот был обусловлен возможностью длительного (до тридцати суток) задержания без предъявления обвинения и избрания меры пресечения в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством в порядке, предусмотренном Указом Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 года № 1226 “О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности”, который впоследствии был признан утратившим силу, а также широким применением задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР.1 Действительно, если рассматривать нормы статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР буквально, то задержание в предмет судебного контроля не включается. Однако судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей как вид судебного контроля прежде всего направлена на защиту конституционных прав и свобод человека в уголовном процессе. Отсутствие же возможности обжаловать задержание, которое также является ограничением конституционного права на свободу и личную неприкосновенность, является нарушением другого конституционного права человека и гражданина - права на судебную защиту его прав и свобод (ст. 46 Конституции РФ).

На практике судьи зачастую отказывали в рассмотрении жалоб на незаконное или необоснованное задержание, мотивируя отказы буквальной

Никандров В.И. Институт судебной проверки правомерности ареста: практика применения и проблемы совершенствования//Государство и право. - 1996. - № 7. - С. 122.

79

трактовкой уголовно-процессуальных норм о судебном контроле. Это обстоятельство подчеркнуто в Постановлении от 29 сентября 1994 года №6 “О выполнении судами Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года № 3 “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей”. В этом же Постановлении было принято окончательное решение по этой спорной проблеме. Судам было разъяснено, “что в соответствии со статьей 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, вступившего в силу 23 марта 1973 года, нормы которого в соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации, каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распо- рядиться о его освобождении, если задержание незаконно.

Исходя из этого, жалоба лица, задержанного по подозрению в совер- шении преступления, его защитника или законного представителя относительно законности и обоснованности задержания должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным уголовно-процессуальным законодательством”.1 Таким образом, законность и обоснованность задержания лица по подозрению в совершении преступления также может быть предметом судебного контроля.

Исходя из всего вышесказанного, представляется возможным дать оп- ределение предмета судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей. Предметом судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей являются законность и обоснованность процессуальных реше-

Сборник Постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М., 1995. - С. 567- 569.

80

ний органов расследования и прокурора об ограничении конституционного права на свободу и личную неприкосновенность путем задержания, применения в качестве меры пресечения ареста, а также продления срока содержания под стражей.

П. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 3 от 27 апреля 1993 года предусматривает: “Нечеткость формулировок жалобы (например, просьба об изменении меры пресечения без ссылки на незаконность или необоснованность ареста) не может служить поводом для отказа в принятии ее к производству”’. Подобное разъяснение, носящее обязательный для исполнения характер, можно оценить только положительно, поскольку оно препятствует необоснованному отказу в обращении за судебной защитой.

Представляется вполне естественным, что обоснованность как крите- рий процессуального решения о применении в качестве меры пресечения заключения под стражу обжаловать менее сложно, нежели критерий законности, поскольку обоснованность такого решения носит оценочный характер и не требует подтверждений, основанных на нормах действующего законодательства. Между тем практически в каждом случае заключения под стражу наверняка найдутся аспекты, благодаря которым арестованный может считать применение к нему данной меры пресечения необоснованной. Законность в подавляющем большинстве случаев обжалуется при условии участия защитника в подготовке жалобы и (или) при принесении защитником дополнительной жалобы. В этой связи можно говорить о необходимо- сти повышения количественного уровня участия защитников в судебных проверках законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей.

Определив, что является предметом обжалования и судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей и содержанием данного предмета, обратимся к другим существен-

1 Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. -1993. - №7

81

ным аспектам данного вида судебного контроля. В первую очередь, на наш взгляд, следует поставить вопрос о пределах судебного контроля применительно к данному рассматриваемому его виду. Уже рассматриваемое выше Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года № 3 “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей” содержит разъяснения и по данному вопросу. Так, пункт 9 настоящего Постановления говорит о том, что «проверяя законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, судья не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности содержащегося под стражей лица в инкримини- руемом ему преступлении».1 Данное положение представляется принципиально важным, поскольку оно выражает пределы осуществления судебного контроля применительно к судебной проверке законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей.

Статья 220-2 УПК РСФСР позволяла в определенных случаях произ- водство судебной проверки в отсутствии лица, право на свободу и личную неприкосновенность которого ограничено, а в особенности принимая во внимание положения Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 года № 4 - П. по делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 Уголовно- процессуального Кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна о возможности производства судебной проверки законности и обоснованности ареста в случае, когда процессуальное решение об аресте вынесено, но реально не исполнено, можно предположить, что ситуации, аналогичные описанной в этом постановлении, могут в некоторых случаях приводить к тому, что будут иметь место судебные проверки законности и обоснованности фактически отмененных мер пресечения. Вряд ли нужно говорить о недопустимости подобных явлений.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 1993. - № 7.

82

Все вышеизложенные обстоятельства имеют достаточно важное значение и подлежат познанию и удостоверению на соответствующем этапе су- дебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей. Констатацией очевидности ограничения конституционного права на свободу и личную неприкосновенность в рамках досудебной стадии основного производства по уголовному делу суд ограничиваться не может.

Обстоятельства, отражающие законность иди незаконность процессу- ального решения о применении в виде меры пресечения заключения под стражу, продлении срока ее применения или задержании по подозрению в совершении преступления. В данную группу включаются те обстоятельства, которые отражают соблюдение всех норм уголовно- процессуального законодательства, регламентирующих порядок применения ареста как меры пресечения, продления срока содержания под стражей, а также задержания по подозрению в совершении преступления, а также обстоятельства, отражающие несоблюдение хотя бы одной из указанных уголовно-процессуальных норм.

Свое выражение данные обстоятельства находят, в первую очередь, в документах и материалах, представляемых органами расследования или прокурором в суд согласно требованиям части третьей статьи 220-1 УПК РСФСР. По совокупности обстоятельств, отраженных в указанных документах и материалах, судья имел возможность сформировать свое убеждение о законности или незаконности ограничения конституционного права на свободу и личную неприкосновенность в рамках основного производства по уголовному делу. Законодатель вообще отводил таким материалам очень большую роль. Выразительна в этом смысле формулировка части шестой статьи 220-2 УПК РСФСР: «…если в судебное заседание не были представлены материалы, подтверждающие законность и обоснованность применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления сро-

83

ка содержания под стражей, судья выносит постановление об отмене этой меры пресечения и об освобождении лица из-под стражи». Таким образом, резюмируется следующее: если орган расследования или прокурор не представил данные материалы, то у него нет доказательств соблюдения всех уголовно-процессуальных норм, регламентирующих порядок применения ареста в качестве меры пресечения, продления срока содержания под стражей или задержания по подозрению в совершении преступления.

Разумеется, обстоятельства рассматриваемой группы выражаются и во всех иных источниках доказательств, имеющих место в производстве по делам данной категории.

Обстоятельства, отражающие обоснованность процессуального реше- ния о применении в качестве меры пресечения заключения под стражу, продления срока ее применения и задержания по подозрению в совершении преступления. Познание и удостоверение обстоятельств этой группы позволяет вести речь о том, имелась или нет на момент избрания, а также имеется ли на момент судебного производства по жалобе на арест необходимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения, продления срока ее применения или задержания по подозрению в совершении преступления. Важным моментом представляется то, что в данном случае обязательному познанию и удостоверению подлежат две подгруппы обстоятельств: первая, призванная отразить наличие необходимости ограничения конституционного права на свободу и личную неприкосновенность на момент избрания меры пресечения, и вторая, отражающая сохранение этой необходимости на момент производства судебной проверки. Первая подгруппа во многом является определяющей, поскольку, чтобы необходимость была сохранена на настоящий момент, она должна как минимум иметь место в прошлом. Однако в ходе производства по делу должны быть доказаны как обстоятельства первой, так и второй подгруппы, поскольку отпадение

84

на момент судебной проверки необходимости в применении меры пресечения автоматически влечет ее отмену.

Обстоятельства, отражающие необходимость применения меры пресе- чения (продления срока содержания под стражей), перечислены в части первой статьи 89 УПК РСФСР. Они должны были отражать: намерения обвиняемого (подозреваемого) скрыться от дознания, предварительного следствия и суда; намерения или реальные действия, направленные на воспрепятствование установлению истины по уголовному делу; доводы, позволяющие сделать вывод о том, что обвиняемый (подозреваемый) будет заниматься преступной деятельностью; необходимость применения меры пресечения для исполнения возможного приговора суда по уголовному делу.

Кроме выделенных подгрупп обстоятельств, существует также еще од- на. Это - обстоятельства, отражающие личность заявителя. Без познания этих обстоятельств невозможно было говорить о необходимости применения меры пресечения в виде заключения под стражу, поскольку все основания для применения мер пресечения так или иначе связаны с данными о личности обвиняемого (подозреваемого).

Иные обстоятельства, имеющие значение для принятия решения об отмене процессуального решения об аресте, продлении срока содержания под стражей, задержании по подозрению в совершении преступления. Отдельного выделения данной группы фактов и обстоятельств потребовало следующее. Изучение конкретных производств по делам о судебной проверке ареста и продления срока содержания под стражей в судах Кемеровской области позволило установить, что некоторые постановления судей об отмене меры пресечения и освобождении лица из-под стражи констатируют, что мера пресечения была избрана и законно, и обоснованно. Тем не менее, мера пресечения изменяется. Изучение материалов производств, решением по которым стали подобного рода постановления, позволило выявить следующие обстоятельства, познание и удостоверение

85

щие обстоятельства, познание и удостоверение которых позволило принять решение об отмене меры пресечения (см. таблицу 4 приложений):

• обвиняемый имеет постоянное место жительства и место работы или учебы; • • наличие у заявителя иждивенцев; • • семейное положение; • • молодой либо пожилой возраст; • • раскаяние, признание вины, возмещение ущерба потерпевшим ; • • состояние здоровья заявителя; • • отсутствие тяжких последствий преступления, обвинение в преступ- лении, не являющемся тяжким либо особо тяжким; • • положительные характеристики обвиняемого. • Обращает на себя внимание то, что в 1999 году в 42 случаях, а в 2000 году - в 22 жалобы были удовлетворены судом в связи с тем, что в судебное заседание не явился прокурор и не представил материалов, подтверждающих законность и обоснованность избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, а дважды в 1999 и в 2000 году мотивом удовлетворения жалоб было длительное непроведение следственных действий с участием обвиняемого.

Как видно из перечисленных категорий, судьями принимаются во вни- мание факты и обстоятельства, не относящиеся к институтам законности и обоснованности. В таком подходе есть как положительные, так и отрицательные стороны. В качестве положительного момента следует отметить дифференцирование каждого отдельного случая применения ареста (продления срока содержания под стражей), внимательный подход к изучению обстоятельств дела по судебной проверке. Однако нельзя не отметить и того факта, что имеют место случаи, когда судья при производстве судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей так или иначе затрагивает вопросы, решение которых со-

86

ставляет предмет и задачи основного производства по уголовному делу. Это - вопросы о виновности и невиновности заявителей в инкриминируемых им преступлениях. На этом аспекте хотелось бы остановиться особо, так как он имеет значение для все групп фактов и обстоятельств, составляющих предмет доказывания по данной категории дел.

Выше уже отмечалось, что предмет доказывания по делам о судебной проверке законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей определяется предметом судебного контроля и его пределами. Пределы судебного контроля выражают следующую особенность всех обстоятельств, имеющих значение для принятия решения по делам рассматриваемой категории: они не должны касаться вопросов виновности лица в преступлении.

Следует отметить, что в литературе нет единого мнения по данному вопросу и он является достаточно дискуссионным. Так, С. Щерба и О. Цо-колова полагают, что “невозможно поставить преграду между исследованием и оценкой доказательств обоснованности ареста и теми же действиями в отношении доказательств, на которых основывается обвинение”. Далее указанные авторы делают вывод о том, что если в ходе судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей не будут исследоваться доказательства обоснованности обвинения, то суть проверки будет выхолощена и она превратится в формальное исполнение статей закона.1 Такое мнение представляется не вполне обоснованным. Доказательства обоснованности ареста и доказательства обвинения - вещи совершенно разные. Конечно, обстоятельства, обосновывающие арест и, могут в той или иной мере свидетельствовать о возможной виновности лица в совершении преступления (например, если будет установлено, что данное лицо препятствует установлению истины по делу). Но в целом обстоятельства, составляющие предмет доказывания в основном производстве

Щерба С, Цоколова О. Исследование доказательств обвинения при проверке законности и обоснованности ареста// Российская юстиция. - 1994. - № 12. - С. 45 - 46.

87

по уголовному делу, не могут совпадать с обстоятельствами, составляющими предмет доказывания судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей.

Спорной представляется также позиция Г.Н. Козырева по данному во- просу. Указанный автор согласен с тем, что в настоящее время судья не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности, однако полагает, что установление целого ряда обстоятельств при рассмотрении жалобы на арест и продление срока содержания под стражей заставляет его вторгаться в разрешение вопросов, связанных с доказыванием виновности лица в совершении преступления.1 Такая позиция также представляется не совсем верной. Действительно, в ряде случаев судьи затрагивают вопросы виновности при рассмотрении жалоб на арест или продление срока содержания под стражей. Это было отмечено выше, при анализе практики рассмотрения дел указанной категории судами. Отмечается это обстоятельство и в литературе; подчеркивается при этом, что подобная практика была более распространена в период 1992 -1993 годов.2 Однако ничем иным, кроме как нарушением тре- бований уголовно-процессуального законодательства такие случаи признать нельзя. С учетом обязательных разъяснений и указаний Пленума Верховного Суда Российской Федерации, выяснения природы судебного контроля в уголовном процессе и того значения, которое имеют пределы осуществления последнего, подобного рода практика представляется недопустимой. Г.Н. Козырев полагает, и во многом обоснованно, что данная проблема разрешится с введением в уголовно-процессуальное законодательство норм об аресте по решению суда.3 Однако нарушение пределов осуществления судебного контроля в правоприменительной действительности тоже было не- допустимо.

Козырев Г. Н. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. - Н.Новгород. - 1994. - С. 17 - 18.

2 Никандров В.И. Институт судебной проверки правомерности ареста: практика применения и проблемы совершенствования//Государство и право. - 1996. - № 7. - С. 118 - 119.

3 Козырев Г.Н. Указ соч. - С. 18.

88

Таковы особенности и специфика предмета доказывания по делам о су- дебной проверке законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей.

Осветив основные теоретические положения судебной проверки закон- ности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей, а также ряд спорных проблем, представляется целесообразным остановиться на анализе конкретных данных практики применения данного вида судебного контроля.

По данным, предоставленным Министерством Юстиции Российской Федерации и Судебным департаментом при Верховном Суде Российской Федерации, количество жалоб на применение в качестве меры пресечения заключения под стражу, рассмотренных судами Российской Федерации, в период с 1994 по 1997 гг., было следующим :

Год Подано жалоб Удовлетворено Отклонено 1994 65218 13021 52197 1995 74404 15184 59220 1996 71721 14891 56830 1997 67915 13172 53921 Аналогичным образом можно представить количество жалоб на арест, рассмотренных судом Заводского района города Кемерово.

Количество жалоб на арест, рассмотренных судом Заводского района города Кемерово в период 1992 - 2000 годов:

Год Подано жалоб Рассмотрено жалоб Удовлетворено жалоб Отклонено жалоб 1992 84 76 21 55 1993 499 482 34 348 1994 1216 1131 129 1002

89

1995 1459 1398 140 1258 1996 1090 970 147 723 1997 958 827 116 711 1998 839 687 53 634 1999 999 794 139 655 2000 899 776 82 654 Как видно из приведенных таблиц, при рассмотрении судами жалоб после 1992 года удовлетворяются не более 15 %. В чем причина такого низкого процента удовлетворения жалоб?

Однозначного ответа на этот вопрос не может быть. Представляется, что основными причинами являются следующие: соблюдение требований о законности и обоснованности при избрании в отношении обвиняемого (подозреваемого) меры пресечения в виде заключения под стражу и продления срока ее применения; эффективность прокурорского надзора при санкционировании постановления о заключении под стражу (продлении сроков содержания под стражей). Основной отрицательной причиной являлось наличие в уголовно- процессуальном законодательстве нормы, позволяющей применить в отношении обвиняемого меру пресечения в виде заключения под стражу по мотивам одной лишь общественной опасности преступления применительно к очень широкому кругу составов преступлений. Речь идет о части второй статьи 96 УПК РСФСР, просуществовавшей до марта 2001 года. Общественная опасность инкриминируемого уголовно наказуемого деяния ставилась законодателем во главу угла; при этом вопросы обоснованности и целесообразности применения данной меры пресечения в каждом конкретном случае не просто отходили на второй план, но и порой игнорировались, благо вышеуказанная норма вполне позволяли это делать.

Положение части второй статьи 96 УПК РСФСР подвергалось в науке серьезной и обоснованной критике. Характерно, что такая критика имела

90

место, как правило, при освещении вопросов, касающихся эффективности судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления сроков содержания под стражей. Очень выразительно в этой связи мнение Ю.К. Якимовича: “…рассмотрение жалобы на арест превращается в пустую формальность: суд не входит в рассмотрение вопроса о законности привлечения в качестве обвиняемого, а ст. 96 УПК позволяет арестовать только на основании тяжести преступления почти любого обвиняемого”.1 Действительно, при наличии подобных оснований для применения ареста в качестве меры пресечения осуществление судебного контроля за законностью избрания данной меры пресечения было очень затруднительно и во многом формали- зовано. Об обоснованности не приходиться и говорить: должностное лицо либо орган, избирающий заключение под стражу в качестве меры пресечения, вообще не слишком затрудняли себя вопросами обоснованности подобного решения, если заключение под стражу избиралось на основе части второй статьи 96 УПК РСФСР. Очень трудно ответить, для чего была предусмотрена такая норма вообще. Как известно, законодатель в 2001 году исключил часть 2 из ст.96 УПК РСФСР и не включил подобную норму в УПК РФ.

Но эффективность судебного контроля определяется не только соот- ношением удовлетворенных жалоб и жалоб, оставшихся без удовлетворения. Каково отношение лиц, заключенных под стражу и имеющих возможность обжаловать применения в отношении них данной меры пресечения -вот критерий, представляющийся немаловажным.

Из 100 произвольно опрошенных следственно-арестованных СИЗО-1 (Учреждение ИЗ-77/1) Управления исполнения наказаний Министерства Юстиции РФ по г. Москве 42 лица обжаловали данную меру пресечения в суд, 58 же человек с такой жалобой в суд не обращались. Соотношение, соответственно, составляет 42 % к 58 %. Из лиц, не обращавшихся с жалобой

1 Якимович Ю.К. Прокурорский надзор и судебный контроль за предварительным расследовани- ем//Якимович Ю.К. Избранные статьи (1985 - 1996 гг.). - Томск.: изд-во ТГУ. - 1997. - С.57.

91

на арест, все считали данный способ защиты своих прав неэффективным ввиду формального подхода законодателя к критериям применения заключения под стражу в качестве меры пресечения. Речь шла, в основном, о части второй статьи 96 УПК РСФСР.

Подводя итоги общей характеристики судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей, представляется важным отметить следующее.

Судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей, будучи законодательно закрепленной в уголовно-процессуальном законодательстве России в 1992 году, прошла за десять лет достаточно серьезный путь развития и совершенствования. Основным направлением данного развития являлось постоянное стремление законодателя акцентировать внимание на конституционной природе данного института, а также не допускать тех или иных ограничений конституционных прав и свобод при осуществлении данного вида судебного контроля. Особое значение в этом смысле принадлежит разъяснениям Пленума Вер- ховного Суда Российской Федерации и установлениям Конституционного Суда Российской Федерации. На момент вступления в силу нового УПК РФ судебная проверка законности и обоснованности ареста представляла собой полноценный вид судебного контроля за решениями следователя, органа дознания, прокурора, ограничивающими конституционное право человека и гражданина на свободу и личную неприкосновенность. Дальнейшее развитие института судебного контроля и судебного решения об аресте (заклю- чении под стражу) в уголовном процессе России будет, как представляется во многом базироваться на тех достижениях, к которым пришли законодательная и правоприменительная практика, а также юридическая наука в ходе становления и развития судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей.

92

Производство по осуществлению судебного контроля можно разделить на ряд этапов, взаимосвязанных определенным образом. В этом случае судебную проверку законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей можно представить так:

1 .Досудебный этап. На данном этапе происходило возбуждение производства по судебной проверке законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей. Это возбуждение выражается в получении соответствующим адресатом (суд, прокурор, следователь, орган дознания, дознаватель, администрация места содержания под стражей) жалобы лица, чье конституционное право на свободу и личную неприкосновенность было ограничено в рамках основного производства по уголовному делу. На этом же этапе происходил сбор соответствующим участником процесса материалов, определенных в статье 220-1 УПК РСФСР, и передача их в суд для рассмотрения в установленный законодательством срок - 24 часа.

2.Этап подготовки жалобы судьей к рассмотрению. На этом этапе оп- ределялось, подсудна ли жалоба конкретному суду, затребовались и получались материалы, указанные в статье 220-1 УПК РСФСР (эти действия имели место в случае, когда жалоба передается непосредственно в суд через администрацию места содержания под стражей либо в суд поступала жалоба защитника). Судья назначал дату и время рассмотрения жалобы, принимал меры к надлежащему извещению участников предстоящей судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей. На этом же этапе производство обретало свое “внешнее”, документальное выражение: в суде заводилось отдельное производство (пункт 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года № 3 “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей”).1

Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. - 1993. - №7.

93

З.Этап рассмотрения жалобы по существу. В рамках данного этапа жалоба рассматривалась по существу, судьей исследовались и оценивались представленные доказательства. Итогом данного этапа, выражающим его значение, являлось принятие судьей соответствующего процессуального решения по жалобе: об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу и освобождением лица из-под стражи либо об оставлении жалобы без удовлетворения. Решение принималось в форме постановления судьи.

4.Этап кассационного производства по жалобам на постановления су- дьи, принятым в результате рассмотрения жалоб на арест или продление срока содержания под стражей. В случае несогласия участников судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей с постановлением судьи, принятым в результате проверки, они имели право принести на это постановление кассационную жалобу (прокурор приносил кассационный протест). Кассационное обжалование происходило в порядке, установленном статьей 331 УПК РСФСР. По результатам рассмотрение кассационной жалобы судом кассационной инстанции принималось одно из следующих решений: об оставлении жалобы (протеста) без удовлетворения; об отмене или изменении постановления судьи суда первой инстанции, о передаче дела по судебной проверке ареста и продления срока содержания под стражей для производства нового судебного рассмотрения.

  1. Этап исполнения постановления судьи, принятого в результате су- дебной проверки законности и обоснованности ареста. Данный этап являлся заключительным; в ходе него осуществлялось освобождение лица из-под стражи и решение вопросов, связанных с применением меры пресечения, на которую изменяется заключение под стражу (в случае удовлетворения жалобы), либо происходил возврат лица, жалоба на арест или продление срока содержания под стражей рассматривалась, в место содержания под стражей (в случае оставления жалобы без удовлетворения).

94

Досудебный этап. Производство судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей возбуждалось путем подачи жалобы на применение в качестве меры пресечения заключения под стражу или продления срока ее применения. Анализ практики показал, что в 60 - 80 % случаев подачи жалоб такого рода (за исключением 1992 года) жалоба подавалась непосредственно лицом, чье конституционное право на свободу и личную неприкосновенность ограничено соответствующим уголовно-процессуальным решением (см. таблица № 2 приложения). В этих случаях жалоба подавалась почти всегда через админист- рацию места содержания под стражей (практика подачи жалобы путем вручения ее лицу, производящему расследование или прокурору для последующей передачи указанными лицами жалобы в суд, составляет единичные случаи). В остальных случаях подачи жалоб они приносились защитником лица, чье конституционное право на свободу и личную неприкосновенность ограничено, непосредственно в суд. При подаче жалобы непосредственно следственно- арестованным в 43 % от данного количества возбужденных производств были дополнительно поданы и жалобы защитника, но непосредственно производство возбуждалось по жалобе следственно - арестованного.

Администрация места содержания под стражей, согласно части второй статьи 220-1 УПК РСФСР, обязана не позднее двадцати четырех часов с момента получения жалобы направить ее в соответствующий суд, а равно уведомить о том прокурора. В значительном количестве случаев данный срок, установленный законом нарушается. Жалобы следственно-арестованных в 92 % случаев попадают в соответствующий суд по истечении не менее 3-4 суток, а иногда и позже. Автору не удалось установить причины такого нарушения процессуальных сроков по причине отказа ком- ментировать данное обстоятельство должностными лицами Учреждения ИЗ - 77/1 г. Москвы. Возможно, однако, предположить, что зачастую такие за-

95

держки вызваны причинами организационного и материально- технического характера. Однако срок, установленный законодателем, представляется оптимальным, поскольку действия должностных лиц администрации места содержания под стражей, по существу, сводятся к минимуму: получение жалобы от следственно-арестованного, регистрация ее в соответствующем регистрационном журнале и передача жалобы на имя председателя соответствующего суда, уведомление прокурора. Данные действия вполне возможно произвести в течение двадцати четырех часов.

Согласно требованиям части третьей статьи 220-1 УПК РСФСР, обя- занность организации направления в суд материалов, подтверждающих законность и обоснованность применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления срока содержания под стражей, а при необходимости - объяснений лица, производящего расследование, лежала на прокуроре. Как следует из анализа изученной практики, во всех случаях, (то есть 100 %) не соблюдается установленный этой же нормой срок для на- правления указанных материалов в суд - двадцать четыре часа. Как следует из опроса ряда прокуроров районов городов Москвы, Кемерово, Томска, их заместителей, старших помощников и (выборочно) помощников, причин такой ситуации несколько. Во- первых, все опрошенные должностные лица прокуратуры выразили свое критическое отношение к установлению в уголовно- процессуальном законодательстве столь короткого срока и пояснили, что следователь, дознаватель, орган дознания в данный срок просто не могут собрать все материалы и передать их прокурору, не говоря уже о представлении собственных объяснений. Среди составляющих такого положения указываются дефицит времени лица, производящего расследование, транспортные и организационные трудности. Во-вторых, прокурор и сам получает уведомление о поданной жалобе со значительными опозданиями и не может вовремя уведомить лицо, производящее расследование о необходимости подготовки соответствующих материалов и объяснений. И при

96

этом не следует забывать, что речь в данном случае идет о действиях в условиях города. Нетрудно представить, какую роль играют те же транспортные и организационные трудности в условиях сельской местности и отдаленных регионов. Как правило, наименьшие сроки задержки предоставления материалов наблюдаются в случае производства предварительного следствия по уголовному делу следователем прокуратуры. Причины понятны: организовать в этом случае сбор предоставление необходимых материалов организационно значительно проще. Все указанные должностные лица прокуратуры считают, что выход из такой ситуации в первую очередь, заключается в законодательном увеличении срока, необходимого для сбора, подготовки и направлении в суд соответствующих материалов.

Из сорока опрошенных следователей и дознавателей районных отделов внутренних дел, Управлений внутренних дел административных округов Москвы и двадцати следователей прокуратур районов г. Кемерово 100 % высказались за увеличение срока, устанавливаемого законодателем для сбора и направления указанных материалов в суд. Сроки предлагались самые различные от (минимум) трех суток до (максимум) десяти суток.

Этап подготовки судьей жалобы к рассмотрению. В рамках данного этапа судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей судья принимал меры к представлению в суд материалов, подтверждающих законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей лицом, производящим расследование и прокурором. Такие действия имели место в тех случаях, когда жалоба была принесена непосредственно в суд (как правило, защитником следственно- арестованного). Как и в других случаях, обязанность направления материалов лежала на прокуроре. Судья уведомлял прокурора о поступившей жалобе и требует представления материалов путем письменного сообщения сразу же по поступлении жалобы.

97

В случаях, когда жалоба приносилась через администрацию места со- держания лица под стражей (а также через лицо, производящее расследование либо прокурора), и не было необходимости в затребовании материалов, поскольку действия по их сбору и направлению уже производились соответствующими должностными лицами, судья заводил отдельное производство. По получении необходимых материалов судья в любом случае был обязан проверить их полноту. В практике встречаются случаи, когда мате- риалы в суд предоставлялись, но их объем либо содержащаяся в них информация не позволяли сделать какие либо выводы относительно законности и обоснованности применения меры пресечения в виде заключения под стражу или продления срока применения таковой. И в этих случаях судья по своей инициативе истребовал необходимые дополнительные материалы, как того требует часть третья пункта третьего Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года № 3 .’

В ходе рассматриваемого этапа судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей судья принимал меры к надлежащему извещению участников предстоящего судебного рассмотрения жалобы по существу и назначал дату и время этого рассмотрения. Согласно требованиям части второй статьи 220-2 УПК РСФСР, судья обязан проверить законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей не позднее трех суток со дня получения материалов, подтверждающих законность и обоснованность применения за- ключения под стражу в качестве меры пресечения. Однако в значительном количестве случаев (от 48 % в Кемеровской области до 53 % в Томской области) данный срок нарушался. Заводским районным судом г. Кемерово сроки нарушались в единичных случаях, а Мариинский городской суд Кемеровской области рассмотрел в 2000 году в трехдневный срок только 2,8 % жалоб. Отдельные жалобы в этом суде находились в производстве от 43 до

Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. 1993. №7.

98

69 дней. Происходит это, как явствует из интервьюирования судей районных судов, по причине чрезвычайно возросшей нагрузки судей. В принципе же, при условии нормальной организации работы судов и приведения средней нагрузки на одного судью в соответствие с установленными нормами, трехдневный срок является оптимальным. Это признают и сами судьи. Вместе с тем Кемеровским областным судом отмечалось, что причиной нарушения сроков являлось несоблюдение прокурорами и органами расследования обязанностей по представлению в суд необходимых материалов. Суды же вместо рассмотрения жалоб в установленные сроки неоднократно за- прашивали материалы у прокуроров и следователей.1

Изучение практики рассмотрения жалоб на незаконность и необосно- ванность арестов и продления сроков содержания под стражей показало, что эти жалобы рассматривали несколько одних и тех же судей (их количество в судах различных районов области колеблется от двух до пяти), но далеко не все судьи районного суда. Как следует из интервью, данных судьями районных судов г. Москвы автору настоящего исследования, нагрузка этих судей по другим делам складывается, в основном, из рассмотрения уголовных дел, по которым мера пресечения в виде заключения под стражу в ходе досудебных стадий основного производства по уголовному делу не применялась. Происходила своеобразная, но не предусмотренная законом, специализация судей. Однако в настоящее время такая специализация признана недопустимой Федеральным законом от 29 мая 2002 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации».

Этап рассмотрения жалобы по существу. Согласно части пятой ста- тьи 220-2 УПК РСФСР, судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей (рассмотрение жалобы по существу) начиналась с того, что судья объявляет, какая жалоба подле-

Обзор практики судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей судами Кемеровской области за 2000 год. Составлен судебной коллегией по уголовным делам Кемеровского областного суда.

99

жит рассмотрению, представляется явившимся в заседание лицам, разъясняет им их права и обязанности. Однако законодатель не определял, какие именно права и обязанности необходимо разъяснить участвующим в рассмотрении жалобы лицам. В подавляющем большинстве протоколов, являющихся неотъемлемой частью производства по жалобам на арест или продление срока содержания под стражей имеют место отметки типа: «Участникам судебного разбирательства права и обязанности разъяснены. Вопросов не поступило. Права и обязанности понятны»; «Явившимся в судебное заседание лицам разъясняются их права». В некоторых случаях данная запись выглядит следующим образом: «Арестованному разъяснены его права, предусмотренные статьей 46 УПК РСФСР». Однако неясным остается, какие именно из прав обвиняемого, предусмотренных статьей 46 УПК РСФСР, разъясняются следственно - арестованному в начале рассмотрения жалобы по существу. Представляется, что разъяснять арестованному все права обвиняемого не только нецелесообразно, но и не соответствует целям судебной проверке законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей.

Затем, согласно требованиям части пятой статьи 220-2 УПК РСФСР, заслушивался заявитель жалобы. Не совсем понятным может показаться, что именно понимал законодатель под термином “заявитель”. Ведь имеют место случаи, когда заявителем по жалобе выступает защитник или же законный представитель следственно - арестованного. Исходя из анализа изученной практики, в первую очередь заслушивался следственно- арестованный. Даже в тех случаях, когда жалоба на арест или продление срока содержания под стражей принесена защитником, у следственно- арестованного выяснялось, согласен ли он с жалобой защитника, поддерживает ли он ее. В случае положительного ответа ему предоставлялось слово в пояснение жалобы (в изученной практике не встретилось ни одного отрицательного ответа на подобный вопрос судьи), а защитник заслушивался уже после. В

100

некоторых случаях судьи, однако, буквально следовали требованиям законодательства и в первую очередь заслушивался защитник, если его жалоба послужила основой для возбуждения производства по жалобе на арест. Такой подход представлялся наиболее верным и отвечающим требованиям части пятой статьи 220-2 УПК РСФСР. Не случайно в данной норме использован термин “заявитель”, - то есть лицо, заявившее жалобу. Если жалобу заявлял защитник, то именно он должен быть заслушан в первую очередь с целью обоснования своих доводов, изложенных в жалобе. Вряд ли что-то может измениться оттого, что сам следственно - арестованный будет заслушан судом после защитника, заявившего жалобу в защиту его интересов. А в случае, если он сам не приносил жалобы, но заслушивается первым, его доводы могут не совпадать с доводами защитника, он может попросту не знать содержания жалобы до судебного разбирательства. Поэтому в таких случаях необходимо было строго следовать требованиям законодательства и в первую очередь должен был заслушан непосредственный заявитель жалобы.

Затем заслушивались иные участники процесса. Как правило, это за- щитник и прокурор, а если рассматривалась жалоба на арест или продление срока содержания под стражей несовершеннолетнего, то и его законный представитель. Как показывают протоколы судебных заседаний по делам данной категории, имели место своеобразные судебные прения прокурора и защитника. Законный представитель, как правило, опрашивался судьей по различным вопросам, связанным с характеристикой личности несовершеннолетнего следственно - арестованного, семейными обстоятельствами и так далее. Ему так же предоставлялось слово, наряду с прокурором и защитником.

Затем судья оглашал представленные материалы, подтверждающие законность и обоснованность применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления срока содержания под стражей.

101

После этого судья удалялся в совещательную комнату для принятия решения по результатам проведенной судебной проверки. Решением по делу могло выступать одно из следующих постановлений: об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу и об освобождении лица из-под стражи; об оставлении жалобы без удовлетворения. Закон не содержал указаний по поводу того, что должна включать в себя каждая из частей постановления. Часть восьмая статьи 220-2 УПК РСФСР определяла, что постановление судьи должно быть мотивированным. Но что и в какой последова- тельности должно мотивироваться, не определяется. Как показывает практика, в большинстве случаев в описательной части постановления судьи проводили анализ обстоятельств, предусмотренных статьями 89 и 91 УПК РСФСР и того, как эти обстоятельства были учтены в данном конкретном случае при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или продлении сроков содержания под стражей. На основании этого анализа и делался вывод о возможности или невозможности удовлетворения жалобы и излагается резолютивная часть постановления.

Ни в одном из изученных решений не встретилась формулировка, от- ражающая тот факт, что было ограничено конституционное право на свободу и личную неприкосновенность. Конституционная природа судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей как вида судебного контроля не находит никакого выражения в правоприменительном акте судьи как носителя судебной власти. Представляется, что хотя такая практика и имеет абсолютный характер на сегодняшний день, в принципе она неверна. Цели и задачи судебного контроля непременно должны быть отражены в постановлении судьи.

В постановлении судьи также указывалось, какая мера пресечения из- бирается следственно - арестованному (на этот момент уже бывшему), если его жалоба удовлетворена. Хотя часть девятая статьи 220-2 УПК РСФСР говорила о том, что судья лишь вправе (а не обязан) избрать любую другую

102

предусмотренную законом меру пресечения, анализ изученной практики показал, что в большинстве случаев судья избирает в отношении лица, жалоба на арест которого удовлетворена, иную меру пресечения. Такой подход представляется обоснованным, поскольку судья не может не считаться с тем, что в отношении данного лица ведется дознание либо предварительное следствие, и мера пресечения должна обеспечивать нормальное течение данных видов уголовно- процессуальной деятельности.

Этап кассационного производства по жалобам на постановления судьи, принятые в результате судебной проверки ареста или продления срока содержания под стражей. На данном этапе происходило обжалование постановления судьи, вынесенного по результатам судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей в порядке и на условиях, предусмотренных статьей 331 УПК РСФСР.

Правом подачи частной жалобы наделены были следственно- арестованный и его защитник, а правом принесения частного протеста -прокурор. Необходимым представляется отметить, что, по данным, приведенным А.В. Солодиловым1, в практике Томского областного суда не было ни одного частного протеста прокурора на постановления, вынесенные судьями районных судов по делам такого рода. Частных жалоб на постановления судей, вынесенные в результате судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей, было принесено 11 % от общего количества неудовлетворенных жалоб. Из них удовлетворено 18 % от общего количества обжалованных постановлений, 82 % оставлены без удовлетворения. Несколько иные данные за период с 1997 по 2000 год по Кемеровскому областному суду (см. табл. № 4 приложения). Из этой таблицы видно, что частные протесты прокуроров в 1997

Солодилов А.В. Судебный контроль за проведением следственных действий и решениями прокурора и органов расследования, ограничивающими конституционные права и свободы граждан, в уголовном процессе России: Дисс. канд. юрид. наук. - Томск, 1999. - С.204 - 221.

103

году чаще удовлетворялись, чем отклонялись. В последующие годы большинство частных протестов прокуроров было отклонено кассационной инстанцией. Частные жалобы обвиняемых и защитников удовлетворялись во все годы реже, чем отклонялись.

Исполнение постановлений, принятых в результате судебной про- верки ареста или продления сроков содержания под стражей. Как и любое процессуальное решение, постановление судьи по результатам рассмотрения жалобы на арест или продление срока содержания под стражей должно быть надлежащим образом исполнено.

В случае удовлетворения судьей жалобы следственно-арестованный подлежал освобождению из-под стражи в зале судебного заседания. В таком случае, согласно требованиям части десятой статьи 220-2 УПК РСФСР, по месту бывшего содержания лица под стражей направлялась копия постановления судьи. В случае как удовлетворения жалобы, так и оставления ее без удовлетворения, постановление судьи направлялась прокурору.

В случае избрания судьей другой меры пресечения, соответствующие процессуальные документы оформлялись в зале судебного заседания. Небезынтересными представляются случаи избрания меры пресечения в виде залога. В постановлении судьей указывалось, что конкретное лицо освобождается из-под стражи с момента внесения суммы залога на депозит суда. Но между этим моментом и вынесением решения по делу рассматриваемой категории может пройти неограниченное количество времени. В практике Октябрьского районного суда г. Томска был случай, когда следственно - арестованный, жалоба которого была удовлетворена, снова был помещен в место содержания под стражей (Учреждение ИЗ - 66/1 г. Томска), так как не мог внести сумму залога на депозит суда; освобожден он был лишь на следующий день, после внесения суммы залога его братом.’

1 Солодилов А.В. Указ. соч. С. 220.

104

Представляется, что подобного рода практика являлась серьезным нарушением действовавшего в тот момент уголовно-процессуального законодательства. Часть десятая статьи 220-2 УПК РСФСР прямо требовала немедленного освобождения лица, содержащегося под стражей, в зале судебного заседания из под стражи. Несколько иначе этот вопрос урегулирован в новом УПК Российской Федерации. Так, часть 2 статьи 96 УПК РФ прямо говорит о том, что если внесение залога применяется вместо ранее избранных мер пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста, то подозреваемый, обвиняемый остается под стражей или домашним арестом до внесения на депозитный счет суда залога, который был определен органом или лицом, избравшим эту меру пресечения.

Таковы особенности производства судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей. Несмотря на имеющиеся недостатки законодательного и правоприменительного характера, данный вид судебного контроля, как представляется, выполнил функцию прообраза судебного решения об аресте (заключении под стражу) в соответствии с Конституцией Российской Федерации.

Судебная проверка законности и обоснованности ареста, согласно УПК РФ, сохраняется и в том случае, когда решение об аресте и продлении срока содержания под стражей принимается судом. Однако эта проверка будет проводиться теперь судом кассационной инстанции по кассационным жалобам и представлениям на постановления судей районных судов о применении данной меры пресечения.

105

Глава 2

СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ ОБ АРЕСТЕ (ЗАКЛЮЧЕНИИ ПОД СТРАЖУ) ПО УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМУ КОДЕКСУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

2.1. Основания и условия применения судом меры пресечения в виде заключения под стражу.

Основания и условия применения мер пресечения являются одними из основных признаков, характеризующих их юридическую природу. Они при- званы гарантировать законность и обоснованность ограничения прав подозреваемого и обвиняемого, вызванные избранной в отношении них мерой пресечения. Но, несмотря на то, что предпосылки для применения мер пресечения и обстоятельства, учитываемые при их избрании, детально регламентированы законом, вопрос о понятии оснований и условий применения мер пресечения до сих пор относится к числу наиболее дискуссионным вопросов в науке уголовного процесса. Рассмотрим сначала проблемные вопросы, которые ставились в связи с положениями УПК РСФСР.

Ученых не удовлетворяло по существу собирательное значение используемого законодателем в ч.1 ст.89 УПК РСФСР термина «основания», который не раскрывал содержания данного понятия. Исследование юридической литературы по данному вопросу убеждает в том, что в науке уголовного процесса имеют место различные точки зрения на определение оснований применения мер пресечения. Мнения ученых не совпадают по поводу круга фактических данных, обусловливающих право следователя на применение меры пресечения; достаточности вероятного или необходимости достоверного знания об их наличии; классификации оснований и т.д.

Более существенные разногласия вызывает вопрос о понятии и содер- жании условий применения мер пресечения.1 Здесь нет единого мнения да-

Еникеев З.Д. Применение мер пресечения по уголовным делам. - Уфа, 1988. - С.34.; Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М., 1997. - С.35-36.

106

же о сущности и значении условий для решения вопроса об избрании меры пресечения.

Логические особенности правовых понятий обусловлены, во-первых, тем статусом, который им придается в рамках права и юридической сферы; во-вторых, они обусловлены своим характерным логически значимым содержанием; в-третьих, они видны в том, как срабатывает механизм связывания правовых понятий.1 Содержание ст.92 УПК РСФСР и ст. 97 УПК РФ свидетельствует о том, что основания для избрания меры пресечения обладают первостепенным значением по отношению к соответствующим условиям. Именно их требовал указывать законодатель в мотивированном постановлении (определении) о применении меры пресечения. Слово “основание” в данном контексте имеет значение причины, достаточного повода, оп- равдывающего что-нибудь. Их наличие само по себе уже достаточно для положительного решения вопроса о применении меры пресечения. Условие - это обстоятельство, от которого что-нибудь зависит; обстановка, в которой происходит, осуществляется что-нибудь.

Примером удачного сопоставления причин и условий может служить криминологический подход к определению причин и условий преступности. Под причинами преступности в области науки понимаются такие явления общественной жизни, которые порождают преступность, поддерживают ее существование, вызывают ее рост или снижение. Условиями, способствующими совершению преступления, являются те факты реальной действительности, которые прямо преступлений не вызывают, но их наличие может способствовать возникновению у человека намерений совершить преступление.4 Применяя данный подход к рассматриваемой проблеме, можно сделать вывод о том, что в смысловом значении основания применения мер

1 Грядовой Д.И., Малахов В.П., Пылёв С.С. Логика в юридической теории и практике. - М., 1997. - С. 21.

2 Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - М.: изд. “Азъ”. - 1993. - С. 475.

3 Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Указ. соч. - С. 869.

4 Криминология. Учебник/Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. - М.: изд. “Юристь”. -1999. - С. 178-

195.

107

пресечения это побудительные причины, достаточные для принятия решения о применение к обвиняемому (подозреваемому) меры пресечения. Условия же применения меры пресечения составляют данные об иных обстоятельствах, учитываемых при избрании меры пресечения.

Уяснение данной проблемы позволяет разрешить еще один “термино- логический” вопрос: одинаковое или разное смысловое значение имеют фразы “применить меру пресечения” и “избрать меру пресечения”? На наш взгляд, данные понятия не равнозначны. Не даром в ч.1 ст. 101 УПК РФ указано на то, что в постановлении должно содержаться “основание для избрания этой меры пресечения”. То есть применение меры пресечения по смыслу закона является более широким правовым понятием, чем процессуальное значение термина избрание меры пресечения.

Процесс применения меры пресечения охватывает всю процессуаль- ную деятельность уполномоченных субъектов уголовного процесса по ее использованию для ограничения прав подозреваемого и обвиняемого. Он состоит из четырех стадий, свойственных любому механизму правоприменения: 1) установление фактических обстоятельств дела (фактическая квалификация); 2) юридическая квалификация (выбор правовой нормы); 3) принятие решения по делу (вынесение правоприменительного акта); 4) исполнение решения.1 Надо отметить, что некоторые ученые исключают из структуры правоприменительного процесса последнюю стадию, считая, что исполнение правоприменительного акта есть самостоятельный компонент механизма правореализации.2 Представляется, что данная точка зрения не вполне обоснованна. Главное назначение правоприменения, как справедливо отмечает И.Я. Дюрягин, состоит в обеспечении реализации правовых норм другими субъектами - теми, в отношении которых применяется пра-

Гойман-Червонюк В.И. Очерк теории государства и права. - М.: МЮИ МВД РФ, 1996. - С. 254.

Наумов A.B. Применение уголовно-правовых норм. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1973. - С. 45-46; Решетов Ю.С. Реализация норм советского права. Системный анализ. - Казань, 1989. - С. 97-110.

108

во.1 Вынесение правоприменительного акта - не самоцель, как верно подчеркивает другой автор - Р.В. Шагиева: «Деятельность соответствующих компетентных органов направлена на то, чтобы добиться правомерных действий участников индивидуально- регламентированных отношений. Когда участники правоприменения используют свои права, выполняют процессуальные обязанности, только тогда достигаются те цели, ради которых были созданы процессуальные нормы, и можно вести речь о завершении процесса их реализации». Таким образом, именно исполнение процессуального решения обеспечивает реальное действие мер пресечения и обеспе- чивает возможность надлежащего выполнения задач уголовного судопроизводства.

Установление фактических обстоятельств, имеющих юридическое зна- чение для применения мер пресечения, является первой стадией их правоприменения. Она состоит из действий субъектов правоприменения по доказыванию юридических фактов, с наличием которых гипотеза процессуальной нормы связывает возникновение, изменение, прекращение уголовно-процессуальных отношений. То есть на данной стадии устанавливаются фактические данные, достаточные для предположение о возможном неправомерном поведении обвиняемого (подозреваемого). Их существование означает угрозу надлежащему ходу производства по уголовному делу и обусловливает необходимость применения мер пресечения. Следовательно, сущность первой стадии процесса применения мер пресечения состоит в ус- тановлении фактических оснований, достаточных для их применения.

Вторая стадия правоприменительного процесса - юридическая квали- фикация, - включает поиск норм, регламентирующих порядок применения конкретной меры пресечения, выяснение действия их во времени, в пространстве и по кругу лиц, а также толкование этих норм. Эту стадию, на

1 Дюрягин И..Я. Проблемы теории государства и права. - М., 1987. - С.358.

2 Шагиева Р.В. Процессуально-правовые нормы и их реализация в социальном обществе. - Казань: КГУ, 1986.-С. 56.

109

наш взгляд, следует именовать избранием меры пресечения. Здесь основное внимание уделяется не основаниям, а условиям, определяющим оптимальность выбора меры пресечения.

Стадия принятия правоприменительного акта «наступает при наличии уголовно-процессуального юридического факта и заканчивается принятием соответствующего решения».1 Содержание этой стадии включает выбор и формулирование определенного правового решения (решений), его процессуальное оформление, связанное с составлением и подписанием необходимых процессуальных документов, а также в предусмотренных законом случаях согласованием (получения разрешения, санкции) с компетентным должностным лицом. Основной формой процессуального решения о применении меры пресечения является постановление или определение о ее избрании. Процессуальные решения по данному вопросу также могут включаться в резолютивную часть общих решений, например, в постановление о прекращении уголовного дела, в обвинительный или оправдательный приговор. Однако форма процессуального решения не меняет его сути - оно является юридическим основанием для применения меры пресечения.

Четвертая стадия - исполнение решения, хотя и относится к процессу правоприменения мер пресечения, но понятием применения мер пресечения не охватывается. Дело в том, что «под применением меры пресечения законодатель понимает вынесение органом дознания, следователем или прокурором постановления о ее избрании»2. Следовательно, применение мер пресечения завершается вступлением в законную силу соответствующего постановления. На данной же стадии происходит исполнение решений, принятых в процессе применения законодательства о мерах пресечения. Оно

1 Курс советского уголовного процесса. Общая часть/Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. - М., 1989. - С. 90.

2 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации “По делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна” от 3 мая 1995 г.//Вестник Конституционного Суда РФ. - 1995. - №№ 2-

по включает в себя процессуальную деятельность органов уголовного судопроизводства, начинающуюся с объявления процессуального решения лицу,

в отношении которого оно вынесено, и разъяснения ему порядка обжалования решения. Копия постановления или определения об избрании меры пресечения немедленно вручается лицу, в отношении которого оно вынесено (ч.2 ст.92 УПК). В дальнейшем исполнение решения зависит от вида избранной меры пресечения.

Таким образом, основания и условия применения мер пресечения вы- полняют самостоятельную роль в правоприменительном процессе. Они имеют индивидуальное назначение, которое определяется стадией применения меры пресечения. На первой из них устанавливаются фактические основания для применения меры пресечения. На второй стадии, для обозначения которой целесообразно использовать термин “избрание меры пресечения”, основное внимание уделяется условиям, определяющим оптималь- ность выбора одной из них для обеспечения правомерного поведения обвиняемого (подозреваемого). Содержанием третьей стадии является принятие процессуального решения о применении меры пресечения, являющегося юридическим основанием. Требования, предъявляемые законом к исполнению данного процессуального решения (четвертый этап правоприменительного процесса), не включаются в содержание оснований и условий, поскольку применение меры пресечения уже состоялось.

Процессуальная сущность понятия оснований применения меры пресечения состоит в том, что ими являются данные фактического характера. Такими фактическими данными, также как и при применении любой меры уголовно-процессуального принуждения, прежде всего являются доказательства. Ими могут быть и результаты оперативно-розыскной деятельности, поскольку ст. 11 Закона об ОРД предусматривает возможность их использования для подготовки и осуществления следственных действий, а

Ill также в доказывании по уголовному делу, в том числе, и в качестве доказательств после их легализации.

Д.И. Бедняковым была сформулирована теория, в соответствие с кото- рой все процессуальные решения следователя, если в изложении их оснований прямо не упоминается слово “доказательства”, относится к особой категории - “основания, для которых закон не связывает с наличием доказательств”. Отсюда автор делает вывод, что законодатель дозволяет принимать их на основе непроцессуальной, главным образом оперативно-розыскной информации. Поскольку процессуальные решения данной категории «в соответствии с законом не требуют достоверного знания», они принимаются «в условиях неопределенности, следовательно, фактор риска (возможность отрицательного результата) в них изначально присутствует».1

На наш взгляд, данная точка зрения не соответствует общим условиям теории доказывания в уголовном процессе. Исходным положением для признания необходимости наличия доказательств в основе любых процессуальных решений является то, что все познание по уголовному делу является уголовно-процессуальным познанием, т.е. доказыванием. Посредством такого познания устанавливаются и обстоятельства, служащие основаниями любых процессуальных решений, в том числе и мер пресечения.

Правовой основой использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе является ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года. В интересах уголовного судопроизводства результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы по следующим направлениям:

1) в качестве повода и основания для возбуждения уголовного дела; 2) 3) для подготовки и осуществления следственных и судебных действий; , 4) Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений.-М. 1991. - С. 85-86. 2 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. - Волгоград, 1997. - С. 79.

112

3) в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства России, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств; 4) 5) для розыска лиц, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда, а также уклоняющихся от исполнения наказания. 6) В отличие от действующего Федерального закона «Об оперативно- розыскной деятельности» его предшественник (Закон РФ от 13 марта 1992 г.) в ст. 10 предусматривал использование оперативно- розыскных данных «в качестве доказательств по уголовным делам после их проверки в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством». Следовательно, результаты оперативно- розыскной деятельности сами по себе признавались доказательствами и подлежали проверке на общих основаниях, наравне со всеми другими доказательствами. Отход от этого правила означает, что ука- занные данные, имеющие большое значение как информация разведывательного и ориентирующего характера, могут и должны использоваться в доказывании для отыскания доказательств в качестве сведений об их наличии или их местонахождении. В то же время формулировка ч.2 ст. 11 действующего Закона РФ “Об оперативно-розыскной деятельности” не препятствует использовать оперативно-розыскные данные как доказательства по уголовному делу. Важно лишь помнить, что доказательствами признаются не сами по себе результаты оперативно-розыскной деятельности, а сформу- лированные на их основе, с их помощью, предусмотренные процессуальным законом доказательства определенного вида. Такие доказательства могут быть использованы в качестве самодостаточного основания для применения меры пресечения. Необходимо также иметь в виду положения статьи 89 УПК РФ, где указывается, что в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно- розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом. В “чистом” виде результаты оперативно-розыскной деятельности,

из также как и иные непроцессуальные данные, выполняют роль вспомогательных сведений, которые в совокупности с доказательствами, имеющими первостепенное значение, обосновывают необходимость избрания меры пресечения. Допустить возможность вообще обходится без доказательственной информации в процессе принятия процессуальных решений - значит заведомо допустить и возможность проявления произвола в отношении личности. Поэтому и в основе решений о применении мер пресечения, несмотря на их превентивный характер, должны лежать доказательства.’

Для того, чтобы стать основаниями для применения мер пресечения, доказательства должны содержать сведения, обуславливающие необходимость их применения. Они должны сформировать у следователя убежденность в том, что только с помощью меры пресечения может быть обеспечено надлежащее выполнение задач уголовного судопроизводства. То есть, фактические данные должны указывать на потребность в использовании определенной группы уголовно-процессуальных средств принуждения, существующих для достижения заданных их предназначением целей. Следовательно, основания применения мер пресечения определяются их целями. Последние также ограничивают перечень оснований, делая его исчерпывающим.

Необходимость достижения цели оправдывает применение любой из установленных законом мер пресечения. Поэтому по целевому признаку формируются общие основания применения мер пресечения. К таковым, по мнению большинства ученых процессуалистов, которое мы поддерживаем, относятся достаточные фактические данные, указывающие на то, что обвиняемый (в исключительных случаях - подозреваемый) скроется от дознания, предварительного следствия или суда, либо может продолжать зани- маться преступной деятельностью, либо может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо

Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. - М., 1989. - С. 83.

114

иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, либо уклониться от исполнения приговора. Это соответствует содержанию статьи 97 УПК РФ.

Некоторые авторы дополняют перечисленные основания доказательст- вами, устанавливающими факт совершения лицом преступления, или нали-чием сформулированного в отношении конкретного лица обвинения. В обобщенном виде данная позиция представлена В.А. Михайловым, который кроме процессуальных оснований (чЛ ст.89 УПК РСФСР), выделяет общие материально-правовые (уголовно- правовые) основания применения мер пресечения. К ним он относит: 1) доказанность материалами уголовного дела факта совершения преступления; 2) установление лица, в отношении которого в предусмотренной законом форме вынесено постановление о при- влечении в качестве обвиняемого.

Данная точка зрения была подвержена обоснованной критике со сторо- ны многих ученых процессуалистов.4 В.М. Корнуков указывает на различия оснований для привлечения лица в качестве обвиняемого и для избрания меры пресечения, делая вывод о том, что хотя вопрос о мере пресечения и возникает лишь в тот момент, когда появляется фигура обвиняемого, разрешается он в зависимости от предполагаемого в дальнейшем поведения обвиняемого.5 Полагаем, что против выделения материально-правовых оснований применения мер пресечения следует привести ещё два контраргумента: во-первых, предъявление обвинения само по себе не может обосновать необходимость в применении меры пресечения, поскольку дело может

1 Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. - М. 1973. - С. 152.; Цыпкин А.Л. Очерки советского уголовного судопроизводства. - Саратов, 1975. - С. 28.; Корнуков В.М. Меры процес суального принуждения в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1978. - С. 66.

2 Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М., 1963. - С. 21.; Коврига З.Ф. Побе- гайло Т.Д. Законность и обоснованность применения мер пресеченияУ/Изучение и предупреждение пре ступности. Вып. 9. - Воронеж, 1963. - С. 436 - 437.

3 Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры в судопроизводстве Российской Федерации. - M., 1997. -С.

53.

4 Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - M., 1964. - С. 16.; Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1978. - С. 64-66.

5 Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1978. - С. 64.

115

быть закончено расследованием и направлено в суд и без избрания меры пресечения в отношении обвиняемого; во-вторых, включение этого обстоятельства в число оснований применения мер пресечения не согласуется с закрепленной в законе возможностью применить меру пресечения в отношении подозреваемого.

Вместе с тем, нельзя не отметить определенную связь между привлече- нием лица в качестве обвиняемого и применением к нему меры пресечения, которая проявляется в последовательности их осуществления. По общему правилу следующим за предъявлением обвинения этапом расследования является разрешение вопроса о применении к обвиняемому меры пресечения. Такое соотношение рассматриваемых процессуальных действий создает внешнюю видимость того, что первое является основанием для производства другого. Возможно, этим и объясняется то, что некоторые ученые ошибочно утверждают, что избрание меры пресечения решается в зависимости от степени доказанности предъявленного обвинения и тяжести доказательств. Например, П.М. Давыдов и П.П. Якимов считают, что «увеличение силы обвинительных доказательств коренным образом влияет на решение применения мер пресечения».1

Такой подход к понятию оснований применения мер пресечения таит в себе опасность того, что сам факт предъявления обвинения может быть расценен как достаточное основание для применения меры пресечения. На самом деле постановление о привлечении в качестве обвиняемого и все, что с ним связано, призвано служить исключительно обеспечению права на защиту, а не быть дополнительным основанием для ограничения прав и свобод личности. «Истинное предназначение указанного постановления, - как верно отметил B.C. Шадрин, - документально отразить вывод следователя о существовании инкриминируемых лицу фактов преступной деятельности для последующего предъявления его обвиняемому с тем, чтобы последний

Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. - Свердловск, 1961. - С. 15.

116 имел возможность защищаться от предъявленного обвинения. Существование постановления о привлечении в качестве обвиняемого обусловлено необходимостью обеспечить реализацию права обвиняемого знать, в чем он обвиняется, и опровергать вменяемые ему в вину конкретные нарушения уголовного закона».1 Отмеченная цель привлечения лица в качестве обвиняемого существенно отличается от целей применения мер пресечения. Поэтому первое из них не может быть основанием для второго.

Следует согласиться с мнением В.М. Корнукова о том, что предъявле- ние обвинения и наличие достаточных обвинительных доказательств необходимо рассматривать не как основание для избрания меры пресечения, а как необходимое условие, порождающее право на ее применение и опреде-ляющее субъект, к которому эта мера может быть применена. Такой подход верно определяет место постановления о привлечении в качестве обвиняемого как обстоятельства, сопутствующего применению меры пресечения, определяющего этап расследования, на котором должен быть разрешен вопрос о ее избрании.

Сравнивая уголовно-процессуальное законодательство РСФСР с Уго- ловно-процессуальным кодексом РФ, нельзя не отметить, что в ст.97 последнего такое основание как предположение о том, что обвиняемый (подозреваемый) воспрепятствует установлению истины по делу, отсутствует. Вместо него предлагается наделить следователя (дознавателя, прокурора и суд) правом применить меру пресечения “при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый … может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу”. На наш взгляд, данная законодательная новация является практически целесообразной и научно-обоснованной.

1 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. - Волгоград, 1997. - С. 93.

2 Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве.-Саратов, 1978. -

С. 66.

117

Меры пресечения применяются не для того, чтобы в обще- превентивном смысле обеспечить благоприятные условия для производства по уголовному делу. При таком подходе было бы излишним детализировать основания и определять условия их применения. Сам факт привлечения лица в качестве обвиняемого был бы единственным и достаточным основанием. То, что это не так мы постарались доказать ранее. Избрание меры пресечения законно и обосновано лишь в тех случаях, когда имеется конкретная угроза нормальному ходу производства по делу в виде неправомерного по- ведения обвиняемого. Имеющиеся в материалах дела фактические данные могут свидетельствовать о его определенных негативных намерениях, помыслах, реализация которых может вызвать конкретные трудности при производстве по делу. Именно их предотвращение и вызывает необходимость применения меры пресечения.

Иные известные теории и практике фактические основания были под- вергнуты критике со стороны ведущих ученых процессуалистов. Так, возражая против применения мер пресечения для предотвращения опасности сокрытия следов преступления, профессор И.Я. Фойницкий указывал на то, что «основание это не выдерживает критики. Во- первых, оно сохранилось как остаток прежнего взгляда, когда меры пресечения должны были обеспечивать исполнение самого приговора; ныне меры эти служат только для обеспечения явки к следствию и суду; во-вторых, если существует опасность сокрытия следов преступления, то из нее может вытекать лишь право государства учредить хорошие органы дознания и предварительного следствия; улучшить само разбирательство, а отнюдь не право подвергать обви- няемого каким бы то ни было лишним стеснениям; в-третьих, избыток сил в уголовном процессе и без того находится на стороне обвинительной власти, за обвиняемым же наблюдает и общество, и полиция».1 Схожие аргументы приводит И.Я. Фойницкий и для выражения своего несогласия с таким ос-

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. - СПб.: “Альфа”, 1996. - С. 330.

118

нованием применения мер пресечения как опасность совершения обвиняемым новых преступлений, добавляя, что «это лишение несоизмеримо с вероятным злом совершения им нового преступления уже потому, что последнее может и не наступить».2

В настоящее время перечисленные доводы выглядят неубедительными. Современный уголовный процесс включает в себя не только подготовку и отправление правосудия, но и исполнение приговора как самостоятельную стадию судопроизводства. Она состоит из процессуальных действий суда при участии иных субъектов, направленных на обращение приговора к исполнению, непосредственное исполнение отдельных приговоров, а также на разрешение процессуальных вопросов, возникающих при исполнении приговора. Данная процессуальная деятельность, так же как и расследование, и судебное разбирательство нуждается в процессуальных средствах принудительного обеспечения надлежащего поведения осужденного, которые бы помешали ему скрыться от отбытия уголовного наказания. Угроза лишения свободы и претерпевания иных неблагоприятных последствий признания виновным в совершении преступления, побуждающая обвиняемого скрыться от следствия и суда, на данном этапе превращается из возможности в действительность. Следовательно, и увеличивается опасность того, что осужденный может уклониться от исполнения приговора.

Содержание второго и третьего аргумента, сформулированных И.Я. Фойницким, на наш взгляд, противоречиво. Спорным выглядит утверждение автора о том, что для обеспечения надлежащего поведения обвиняемого достаточно наблюдение общества и полиции, особенно на фоне предыдущего вывода о необходимости учреждения хороших органов дознания и предварительного следствия. Совершенствование организации и деятельности органов расследования было и остается одной из наиболее актуальных проблем науки уголовного процесса. Но даже при их оптимальном построении,

2 Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 330.

119

эффективность деятельности следователей и органов дознания будет зави-сить от наличия действенных процессуальных средств, обеспечивающих возможность выполнения поставленных перед ними задач. Административный надзор за обвиняемым, введение которого предложено И.Я. Фойниц-ким, к числу уголовно-процессуальных средств не относится. Следователь несет всю ответственность за законность и своевременность расследования. Он должен обладать правом самостоятельно применять и контролировать выполнение принудительного средства, обеспечивающего должное поведение обвиняемого (за исключением случаев, когда мера пресечения может быть применена исключительно по судебному решению).

Сравнительно-правовой анализ действующего российского уголовно- процессуального законодательства и общепризнанных принципов и норм международного права свидетельствует о том, что фактические основания применения меры пресечения, закрепленные в национальном законодательстве соответствуют международным стандартам. Так, например, перечисленные в ст.5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод случаи, обосновывающие законность лишения свободы, включают в себя большинство оснований для применения мер пресечения, указанные в ч.1 ст.97 УПК РФ. Подпункт “с” пункта 1 ст.5 данной Европейской конвенции гласит о том, что законным является арест лица «в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения». То есть, в данном случае речь идет о таких основаниях применения мер пресечения, как воспрепятствование обвиняемому скрыться от дознания, предварительного следствия или суда либо заниматься преступной деятельностью. Далее, подпункт “в” пункта 1 ст. 5 Европейской конвенции дозволяет применять арест «за невыполнение законного решения суда или с целью обеспечения выполнения любого обязательства, предписанного законом». Поскольку отбытие уголовного наказания является законной обязан-

120

ностью осужденного, то и применение меры пресечения в целях обеспечения исполнения приговора соответствует данному международно-правовому предписанию.

В соответствии с п. «3» ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах “содержание под стражей лиц, ожидающих судебного разбирательства, не должно быть общим правилом, но освобождение может ставиться в зависимость от предоставления гарантий явки на суд, явки на судебное разбирательство в любой другой его стадии и, в случае необходимости, явки для исполнения приговора”.

Отсутствие в международно-правовых актах указания на то, что лицо может быть арестовано для обеспечения нормального хода производства по делу, не свидетельствует о том, что данное основание применения мер пресечения противоречит международным стандартам. Арест является лишь одной из мер пресечения, в то время как в ч. 1 ст.97 УПК РФ сформулированы единые фактические основания для применения любой из них. Следовательно, для предотвращения возможности обвиняемого воспрепятствовать производству по делу могут применяться меры пресечения, не связанные с лишением свободы. Однако если имеются достаточные данные для предположения о намерении обвиняемого (подозреваемого) подкупить или принудить свидетеля, потерпевшего к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо совершить аналогичные действия по отношению к переводчику для дачи им неправильного перевода, то применение ареста в качестве меры пресечения является законным, поскольку данные действия в силу ст. 309 УК РФ являются преступлением.

Следующий вопрос, который относится к числу наиболее дискуссион- ных в теории мер пресечения и вызывает научный интерес в связи с решением задач настоящего исследования, связан с определением степени уверенности (вероятности или достоверности знаний) следователя, прокурора и судьи в опасности противоправных действий обвиняемого (подозреваемого)

121

для осуществления уголовного судопроизводства. Некоторые ученые считают, что основания для применения мер пресечения должны с достоверностью свидетельствовать о том, что обвиняемый может скрыться от органов расследования или суда, будет заниматься преступной деятельностью, воспрепятствует производству по делу или уклонится от исполнения приговора.1 Например, И.Л. Петрухин утверждает, что ставить решение вопроса в зависимость не от достоверных, а от вероятных, предположительных суждений органов уголовного судопроизводства о противодействии обвиняемого расследованию и судебному рассмотрению уголовного дела, значит гру-бейшим образом нарушить конституционные гарантии прав личности. По мнению В.В. Смирнова “если в основу решения об избрании меры пресечения будут положены достоверные фактические данные ненадлежащего поведения обвиняемого, а не субъективное мнение о его вероятном поведении, то и само решение будет достоверным”.

Представляется, что в последнем высказывании, выражающем сущ- ность рассматриваемой позиции, имеется методологическая ошибка, вызванная сопоставлением характеристики фактических данных, лежащих в основе вывода, с характеристикой самого вывода. Необходимость проведения различия между достоверностью вывода по делу и достоверностью доказательств была убедительно обоснована в научной литературе.4 Поэтому, не предпринимая самостоятельного исследования по этому поводу, мы будем использовать данный факт при обосновании своей точки зрения.

Все ученые - процессуалисты единодушны в том, что суждение лица или органа, принимающего решение о применении меры пресечения, долж-

1 Давыдов В.А. Заключение под стражу как мера пресечения: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. - М., 1978. С. 9; Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры в судопроизводстве Российской Федерации. - М.,1997. - С. 55-56.; Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М., 1989. - С. 170-171; Смирнов В.В. Арест как мера пресечения, применяемая следователем органов внут ренних дел. - Хабаровск, 1987. - С. 24.

2 Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М., 1989. - С. 170-

171.

3 Смирнов В.В. Арест как мера пресечения, применяемая следователем органов внутренних дел. - Хаба ровск, 1987.-С. 24.

4 Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. - М., 1973. - С. 208.

122

ны основываться не на интуиции, а на базе конкретных доказательств, которые должны обладать свойствами относимости, допустимости и достоверности. «Фактические данные, на которых базируется соответствующий вывод, должны быть установлены достоверно, бесспорно, - указывает В.М. Корнуков, - Однако сам вывод о возможности наступления определенных фактов, с которыми закон связывает применение мер процессуального принуждения, при этом не всегда становится достоверным».1 Правильно отметив общую тенденцию, В.М. Корнуков приводит в ее обоснование аргументы, которые нам представляются спорными. По его мнению «он (вывод - Авт.) может оставаться и чаще всего остается вероятным в силу недостаточности доказательств, положенных в его основу».2 Это утверждение противоречит требованию ч 1 ст. 97 УПК о необходимости достаточных оснований (фактических данных) для предположения о противоправном поведении обвиняемого, обосновывающего применение к нему меры пресечения. Достаточность является качественной характеристикой такой совокупности доказательств, которая вызывает у следователя, прокурора и судьи уверенность в том, что возможность совершения обвиняемым противоправных действий является реальной. Реальная, то есть перспективная возможность -это закономерная тенденция развития объекта, связанная с объективной необходимостью. Ее предотвращение возможно только путем целенаправленного вмешательства следователя, прокурора и судьи в осуществление желаемого результата обвиняемым путем применения к нему меры пресечения.

Недостаточность доказательств исключает само право следователя на применение меры пресечения. Она свидетельствует о том, что в силу мало-перспективности возможности неправомерного поведения обвиняемого избрание в отношение него меры пресечение является незаконным и необос-

1 Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1978. - С. 46-47.

2 Корнуков В.М. Указ. соч. - С. 47.

3 Спиркин А.Г. Основы философии: Учебное пособие для вузов. - M., 1988. - С. 216.

123

нованным. Такая предполагаемая следователем, прокурором и судьей возможность может превратиться в действительность лишь при случайном стечении обстоятельств.

На наш взгляд, вероятность вывода следователя, прокурора и судьи о возможном незаконном поведении обвиняемого объясняется, прежде всего, тем, что это предположение о будущем, которое не может быть ни истинным, ни ложным, пока возможность не превратилась в действительность. До тех пор, судить о противоправном поведении обвиняемого можно лишь с позиции вероятности. Вероятность - это мера объективной возможности, степень возможной реализации данного события при данных условиях и при данной закономерности. Она характеризует величину основания той или иной возможности, меру ее способности к реализации, степень ее близости к осуществлению. Понятие вероятности совмещает в себе и степень субъективной уверенности в появлении события (гносеологический аспект) и меру объективной возможности события (онтологический аспект).1 При решении вопроса о применении меры пресечения в гносеологическом аспекте необходимо, чтобы доказательства создали стопроцентную убежденность в будущем противоправном поведении обвиняемого. Но с точки зрения онтологии (философском учении о бытие) материальным, т.е. действительным может быть лишь то, что реально существует, происходит в окружающем нас мире. Даже при полной уверенности в реализации возможности она не превратиться в действительность, а потому о ней нельзя судить с достоверностью, т.е. доказать ее на сто процентов.

Противники данной позиции справедливо утверждают, что «какой бы высокой ни была степень вероятности того или иного факта, его нельзя абсолютизировать. Даже самая высокая степень вероятности не может исключить возможность ошибок». Действительно, достоверные знания точнее вероятных и способствуют обеспечению прав личности при принятии процес-

Спиркин А.Г. Основы философии: Учебное пособие для вузов. - М., 1988. - С. 218.

124

суальных решений. Но можно ли обязать к тому, что объективно невозможно? Безусловно, нет. Поэтому, сколько бы ни спорили между собой специалисты, сколь бы велико ни было желание установить по делу истину, суждение о возможном поведении обвиняемого в будущем, являясь по своей сути прогностическим, не может быть истинным. Хотелось бы только еще раз напомнить, что вероятность свойственна не самому основанию для принятия процессуального решения о применении меры пресечения, а будущему поведению обвиняемого.

В ч. 1 ст.97 УПК РФ сказано о том, что дознаватель, следователь, про- курор, а также суд в пределах предоставленных им полномочий вправе избрать обвиняемому одну из мер пресечения, предусмотренных настоящим Кодексом. На этом основании некоторое ученые считают, что определенное в законе право на избрание меры пресечения означает факультативность решения о ее применении1. Н.И. Капинус ранее также полагал, что наличие законных оснований не делает применение мер пресечения обязательным, а является необходимой предпосылкой для самой постановки вопроса о возможности избрания меры пресечения, поскольку без законных оснований применение меры пресечения является незаконным, а потому невозможным. Давая определение факультативному характеру мер пресечения, он считал, что он означает следующее - при наличии законных оснований они (меры пресечения) применяются не по каждому уголовному делу и не в отношении каждого лица, привлекаемого к уголовной ответственности, а только в случаях их действительной необходимости для осуществления задач уголовного судопроизводства.2 Представляется, что данная позиция должна вызывать у внимательного исследователя ряд “тупиковых” вопросов. Во-первых, если первопричиной избрания меры пресечения являются

’ Еникеев З.Д. Социальная ценность и эффективность мер уголовно-процессуального пресечения. - Уфа, 1979. - С. 21; Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность (Вопросы теории и практики). - Казань, 1981. - С. 66-67; Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М., 1989. - С. 105-125.

2 Капинус Н.И. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М.: “Манускрипт”, 1998. - С. 63- 64.

125

не установленные законом и имеющие форму доказательств основания для ее применения, а субъективное мнение следователя, прокурора и судьи об их необходимости для осуществления задач уголовного судопроизводства, то почему это решение должно называться процессуальным (правовым), а не волюнтаристическим (произвольным)? Во-вторых, если следователь при наличии оснований решает не применять меру пресечения, то как ему обеспечить участие обвиняемого в расследовании? В-третьих, если предположить, что в рассматриваемом случае к обвиняемому вообще не будут применены какие-либо меры уголовно-процессуального принуждения, то оста- нется неясным: почему законопослушный обвиняемый должен претерпевать неблагоприятные последствия своего процессуального статуса (например, сообщать о перемене места жительства), в то время как лицо, в отношении которого имеются достаточные данные для предположения о его реально возможном противоправном поведении, будет иметь более выгодное положение?

Отсутствие удовлетворительных ответов на данные вопросы свиде- тельствует о том, что удалось доказать противоположное. То есть при наличии оснований и условий для применения меры пресечения, она обязательно должна быть применена.

Следует согласиться с В.А. Михайловым в том, что термин “вправе” используется в чЛ ст.89 УПК РСФСР (ч. 1 ст. 97 УПК РФ) во-первых, в смысле компетенции (полномочия) определенных законом органов и должностных лиц по избранию меры пресечения, и, во-вторых, как возможность выбора из предусмотренных законом мер именно той, которая наиболее подходит в данном случае.1

Правильность первого значения слова “вправе” подтверждается требо- ванием принципа публичности. С точки зрения этого принципа всякое пра-

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры в судопроизводстве Российской Федерации. - МЛ 997. - С. 68.

126

во государственного органа и должностного лица в уголовном процессе по отношению к другим субъектам уголовного судопроизводства и иным лицам рассматривается как его публичная обязанность, т.е. как его обязанность перед государством и правосудием. Второе значение данного термина объясняется тем, что законодатель, говоря о праве следователя (лицо, производящее дознание) на применение меры пресечения делает смысловую нагрузку не на слово “применить”, а на фразу “одну из следующих мер” (ч. 1 ст.89 УПК РСФСР). На наш взгляд, слово “применить” использовалось здесь в значении “избрать”, т.е. выбрать отдельную меру пресечения, которую целесообразно использовать в конкретном случае. Не случайно в части 1 статьи 97 УПК РФ говорится уже не о праве применить, а о праве избрать обвиняемому одну из мер пресечения.

Доказательства, достаточные для предположения о противоправном поведении обвиняемого, направления которого указаны в ч. 1 ст.97 УПК РФ, являются фактическими основаниями применения мер пресечения. Их установление свидетельствует о завершении первой стадии правоприменительного процесса и начала второй - избрания конкретной меры пресечения. Уголовно-процессуальная деятельность следователя, прокурора, судьи по выбору оптимальной меры пресечения связана с использованием условий для их применения.

Под условиями применения мер пресечения следует понимать установ- ленные нормами уголовно-процессуального закона или с очевидностью вытекающие из них обстоятельства, с наличием которых связаны возможность, целесообразность и правильность использования мер пресечения.’

В отличие от оснований, которые едины для всех мер пресечения,2 ус- ловия их применения принято подразделять на общие и специальные.

Еникеев З.Д. Применение мер пресечения по уголовным делам (в стадии предварительного расследования). -Уфа, 1988. -С. 34.

2 Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1978. - С. 68.

3 Еникеев З.Д. Указ. соч. - С. 34.

127

Как общие, так и специальные условия сами по себе не свидетельству- ют о необходимости применения меры пресечения. Они не являются причинами, побудившими следователя (лицо, производящее дознание) принять данное процессуальное решение. Целевое предназначение условий состоит в том, чтобы помочь должностному лицу сделать правильной выбор в пользу конкретной меры пресечения, которая бы, с одной стороны, эффективно обеспечила достижение целей, ради которых она применяется, а с другой - исключила бы необоснованное в данном случае, излишнее ограничение прав и свобод обвиняемого (подозреваемого). К общим относятся те условия, которые должны учитываться при применении любой меры пресечения и обусловливать выбор одной из них. Специальными являются те условия, которые в силу закона необходимы для применения конкретной меры пресечения, а также те, которые отражают правовые особенности избрания меры пресечения в отношении определенных категорий обвиняемых и подозреваемых. Их отсутствие препятствует применению определенной меры пресечения к конкретному обвиняемому (подозреваемому). Однако считать специальные условия особенными и единичными основаниями применения меры пресечения, как это предлагает В.А. Михайлов,1 на наш взгляд, не конструктивно.

Категоричное требование закона о наличии специальных условий для избрания меры пресечения не превращает их в основания. Оно лишь отражает обобщенные позитивные результаты многолетней следственной и судебной практики, указывающие на то, что при данных условиях избрание определенной меры пресечения является оптимальным решением. Отсутствие специальных условий не исключает необходимость избрания меры пресечения, т.к. присутствуют основания, делающие ее применение необходимым. В подобных случаях следователь должен изменить свой выбор в поль-

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры в судопроизводстве Российской Федерации. - М., 1997. -С. 69-70.

128

зу той меры пресечения, избрание которой будет являться законным и обоснованным в данной следственной ситуации.

Основное место среди общих условий принадлежит определенным в ст.99 УПК РФ обстоятельствам, учитываемым при избрании меры пресечения. Ими являются обстоятельства, характеризующие: тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства. Под “другими обстоятельствами”, упомянутыми в ст.97 УПК РФ, следует понимать любые сведения о фактах, не названных в этой норме, которые характеризуют криминологический образ обвиняемого, в том числе роль в совершении преступления, возмещение причиненного пре- ступлением ущерба, способствование раскрытию преступления и изобличению других его участников, оказание помощи лицам, пострадавшим от преступления, и т.д. Все эти обстоятельства должны учитываться не по отдельности, а в совокупности, и не сами по себе, а в системе с основаниями для применения мер пресечения.

Представляется, что выбор меры пресечения должен быть обусловлен и позицией потерпевшего по данному вопросу. Заявление потерпевшего о преступлении дает начало уголовно-процессуальной деятельности, а его показания, изобличающие конкретное лицо в совершении преступления, нередко являются основой доказательственной базы обвинения. Поэтому для потерпевшего и его близких лиц всегда существует опасность подвергнуться неправомерному воздействию со стороны обвиняемого с целью воспрепятствования установлению истины по уголовному делу или завершения своих преступных замыслов.

Права и законные интересы потерпевшего обеспечиваются органами уголовного судопроизводства, которые в свою очередь заинтересованы в том, чтобы потерпевший был активным субъектом доказывания по уголовному делу. Активность потерпевшего как субъекта обвинения напрямую за-

129

висит от гарантий неприкосновенности и защищенности его жизни, здоровья, собственности и иных благ от неправомерного причинения вреда в связи с его участием в уголовном процессе. Такого рода угрозы, исходящие от обвиняемого, могут быть сведены до минимума, а по возможности и исключены вовсе, путем избрания оптимальной меры пресечения.

Следователь, прокурор или судья не всегда способны правильно оце- нить степень угрозы жизненно важным ценностям потерпевшего со стороны обвиняемого. При решении вопроса об избрании меры пресечения им целесообразно выяснить, какие существуют взаимоотношения потерпевшего с обвиняемым, какими данными о личности обвиняемого обладает потерпевший, а также возможные средства и способы, которые, по предположению потерпевшего, может использовать обвиняемый для оказания на него неправомерного воздействия, узнать его мнение по поводу предполагаемой для применения меры пресечения. В случае, если потерпевшим будут сообщены сведения о том, что обвиняемый уже пытался оказать на него или его близких лиц воздействие путем угроз, шантажа, подкупа или других подобных незаконных действий, следователь вправе с согласия прокурора возбудить ходатайство пред судом об избрании в отношении такого обвиняемого самой строгой меры пресечения - в виде заключения под стражу, а судья -избрать эту меру пресечения. Если же потерпевший, например, выскажет желание примириться с обвиняемым, то следователь и прокурор могут применить менее строгую меру пресечения либо ограничиться отобранием обя- зательства о явке.

В то же время было бы неверным обязывать следователя, прокурора и судью всякий раз согласовывать свое процессуальное решение об избрании меры пресечения с позицией потерпевшего по данному вопросу. Потерпевший не обладает государственно-властными полномочиями в уголовном процессе, а его мнение носит субъективный характер в силу заинтересованности в исходе дела. Полученные от потерпевшего сведения должны

130

оцениваться в совокупности с иными общими условиями, которые в целом должны определять выбор оптимальной для конкретного обвиняемого меры пресечения.

Системный подход к определению оснований и условий свидетельст- вует об их двусторонней взаимосвязи. Основания являются предпосылкой для использования условий. Установленная ими направленность противоправного поведения обвиняемого определяет границы требуемых ограничений его прав и свобод, т.е. способствует выбору меры пресечения. Сами же условия влияют не только на выбор конкретной меры пресечения, но и на решение вопроса об ее избрании. Это прямо подчеркивается в ст. 97 УПК РФ. Поэтому неудивительно, что основания и условия могут устанавливаться одними и теми же доказательствами. Например, показания свидетелей могут указывать на то, что обвиняемый намерен скрыться от следствия и суда, а также характеризовать его личность, обуславливая избрание определенной меры пресечения. Отличие главным образом состоит в том, для каких целей они используются и на какой стадии процесса применения меры пресечения.

Понятие незаконного акта, с логической точки зрения, шире по объему, чем понятие необоснованного решения. Так, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей” от 27 апреля 1993 года разъяснил, что “под законностью ареста следует понимать соблюдение всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок применения указанной меры пресечения и продления срока ее действия, а под обоснованностью - наличие в представленных материалах сведений, в том числе о личности содер- жащегося под стражей, которые подтверждают необходимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления ее сро-

131

ка”. То есть, законность означает соблюдение всех требований закона, в то время как понятие обоснованности применения меры пресечения связано с выполнением определенных указаний. Из установленных по делу фактических обстоятельств должен следовать вывод о наличии предусмотренных законом оснований для применения меры пресечения и условий, оправдывающих необходимость и целесообразность избрания определенной меры пресечения.

Необоснованное решение может считаться незаконным вследствие то- го, та были нарушены существенные предписания закона. Вместе с тем незаконным могут быть решения, принятые с нарушением таких требований закона, которые с требованием обоснованности прямо не связаны. Поэтому всякое необоснованное решение можно признать и незаконным, но не любое незаконное - необоснованным. Думается, что причиной, побудившей законодателя выделить обоснованность в качестве самостоятельного требования к процессуальным актам, является определенный характер нарушаемых предписаний, влекущих необоснованность решения. В данном случае имеет место, прежде всего, нарушение логических законов, законов познания, в других же - непосредственное нарушение юридических законов.

Хотя требование справедливости, прежде всего, применяется для ха- рактеристики уголовного наказания, мы считаем, что его следует использовать и для оценки решения о применении меры пресечения. К этому обязывает уже тот факт, что содержание правоограничений, связанных с избранием меры пресечения, схоже с теми, которые порождают санкции уголовного закона. Следует согласиться с учеными, которые считают, что справедливость как морально- правовая категория предполагает не только соответствие между деянием и воздаянием, между преступлением и наказанием, но и

Постановление Пленума Верховного Суда РФ “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей” от 27 апреля 1993 г. № 3//Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: “Спарк”, 1999. - С. 462-463. Якупов P.X. Правоприменение в уголовном процессе России. - М., 1993. - С. 156.

132

правильность всякого решения с точки зрения нравственных норм о должном, господствующих представлениях о неотъемлемых правах человека1. Справедливость решения о применении меры пресечения должна означать соразмерность ограничения прав и свобод личности тяжести предъявленного обвинения, состоянию здоровья, семейному положению и другим обстоятельствам.

Необходимо отметить, что статья 108 УПК РФ устанавливает дополнительные основания и условия применения судьей меры пресечения в виде заключения под стражу. К этим дополнительным основаниям относятся:

• подозрение или обвинение лица в совершении преступления, за которое уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет; • • невозможность применения иной, более мягкой меры пресечения для предотвращения обстоятельств, указанных в части 1 статьи 97 УПК РФ. • Часть 2 статьи 108 УПК РФ устанавливает специальные основания применения судьей меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых. К несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

Частью 1 статьи 108 УПК РФ предусмотрены также специальные условия избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в исключительных случаях в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения

Лупинская П.А Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. - М. 1976, - С. 156.; Муратова Н.Г. Процессуальные акты органов предварительного расследования. - Казань, 1989. - С. 70-72; Курс советского уголовного процесса. Общая часть/Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. - M., 1989. - С. 488-489.

133

свободы на срок до двух лет. Применение этой меры пресечения допускается при наличии одного из следующих обстоятельств:

• подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; • • его личность не установлена; • • им нарушена ранее избранная мера пресечения; • • он скрылся от органов предварительного расследования или от суда. Под постоянным местом жительства подозреваемого, обвиняемого

имеется в виду жилой дом, квартира, служебное жилое помещение, специализированные дома (общежитие, гостиница-приют, дом маневренного фонда, специальный дом для одиноких престарелых, дом-интернат для инвалидов, ветеранов и др.), а также иное жилое помещение, в котором он постоянно проживает в качестве собственника по договору найма (поднайма), договору аренды либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации. В этих случаях отсутствие регистрации по месту жительства не является основанием считать подозреваемого, обвиняемого лицом, не имеющим постоянного места жительства.

Личность подозреваемого, обвиняемого считается неустановленной, когда сообщенные им о себе сведения нет возможности проверить из- за отсутствия соответствующих документов или когда в представленных документах имеются исправления, подчистки и другие признаки подделки.

Под нарушением ранее избранной меры пресечения имеется в виду любое несоблюдение подозреваемым, обвиняемым установленных ему ограничений без уважительной причины. Уважительность причины определяется должностным лицом, в производстве которого находится уголовное дело, или прокурором по любому делу на стадии предварительного расследования.

134

Лицо считается скрывшимся от органов предварительного расследова- ния или от суда, когда оно не явилось по вызову и место его пребывания в результате проведенной проверки не установлено.1

Перечень исключительных обстоятельств, указанных в части 1 статьи 108 УПК РФ, не подлежит расширительному толкованию. Только при наличии одного из этих условий лицо, подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления небольшой тяжести, может быть по судебному решению подвергнуто мере пресечения в виде заключения под стражу.

Несколько по иному установлены частью 2 статьи 108 УПК РФ усло- вия применения меры пресечения в виде заключения под стражу к несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым в совершении преступлений средней тяжести. Указано, что мера пресечения в виде заключения под стражу может быть применена к этим подозреваемым или обвиняемым в исключительных случаях, но перечень этих исключительных случаев, в отличие от части 1 статьи 108 УПК РФ, не устанавливается. Отсюда можно сделать вывод о том, что исключительными могут быть признаны не только обстоятельства, указанные в части 1 статьи 108 УПК РФ, но и иные обстоятельства. Практика первых месяцев применения нового УПК РФ показывает, что в качестве таких обстоятельств признаются также, например, совершение нового преступления осужденным условно несовершеннолетним в период испытательного срока; совершение преступления средней тяжести несовершеннолетним, имеющим неснятую или непогашенную судимость; подозрение или обвинение в совершении преступления средней тяжести несовершеннолетнего, условно - досрочно освобожденного от отбывания наказания или освобожденного от наказания по амнистии.

Наличие указанных обстоятельств и их исключительный характер должны быть отражены в постановлении следователя, дознавателя о возбуждении с согласия прокурора ходатайства перед судом об избрании меры

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года/Под общ. и научн. ред. д.ю.н., проф. А.Я. Сухарева. - М.: НОРМА, 2002.

135

пресечения в виде заключения под стражу. Исключительный характер этих обстоятельств должен быть также мотивирован в постановлении судьи об избрании меры пресечения.

Необходимо также иметь в виду положения части 2 статьи 423 УПК РФ, в соответствии с которой при решении вопроса об избрании меры пресечения несовершеннолетнему подозреваемому, обвиняемому в каждом случае должен обсуждаться вопрос отдачи его под присмотр в порядке, установленном статьей 105 УПК РФ. Это можно считать еще одним дополнительным условием избрания меры пресечения в отношении несовершеннолетнего. В связи с этим в постановлении судьи об избрании меры пресечения должна быть отражена и невозможность применения к несовершеннолетнему отдачи под присмотр.

Если в постановлении судьи об избрании меры пресечения в виде за- ключения под стражу не указаны основания и условия, предусмотренные УПК РФ для избрания этой меры пресечения, то такое постановление, как представляется, должно быть отменено судом кассационной инстанции также, как и необоснованный и немотивированный приговор суда.

136

2.2. Процедура применения судом меры пресечения в виде заключения под стражу по УПК Российской Федерации.

Первоначально Федеральным законом «О введении в действие Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации» было определено, что судебный порядок применения меры пресечения в виде заключения под стражу вводится в действие с 1 января 2004 г. До этого момента такое решение должен был принимать прокурор. Однако Федеральным законом от 29 мая 2002 года в Федеральный закон «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» были внесены изменения, в соответствии с которыми мера пресечения в виде заключения под стражу стала применяться исключительно по судебному решению с 1 июля 2002 года.

Часть 3 статьи 108 УПК РФ определено, что при необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство (приложение 50 к УПК РФ). В постановлении о возбуждении ходатайства излагаются не только мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу, но и обосновывается невозможность избрания иной меры пресечения. К постановлению прилагаются необходимые материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства (например, содержащие сведения о совершении обвиняемым (подозреваемым) действий по воспрепятствованию осуществлению правосудия или на реальную возможность предприятия подобных действий; о намерении скрыться; если по медицинским показателям оно может содержаться под стражей и т.д.).

Если арест избирается дознавателем, следователем по указанию прокурора, об этом должно быть отражено в постановлении о возбуждении хода-

137

тайства перед судом о применении данной меры пресечения. Такое указание прокурор обязан дать в письменной форме.1

При возбуждении ходатайства о заключении под стражу подозреваемого, постановление и указанные материалы должны быть представлены судье не позднее чем за 8 часов до истечения срока уголовно-процессуального задержания, произведенного в порядке ст. 92 УПК РФ. Продление этого срока УПК РФ не предусмотрено. Однако его нарушение закон не относит к обстоятельствам, являющимся основанием для отказа судьей в принятии к рассмотрению такого ходатайства.

Указанное ходатайство рассматривается единолично судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня с участием подозревае- мого или обвиняемого, прокурора, защитника, если последний участвует в уголовном деле, по месту производства предварительного расследования либо месту задержания подозреваемого. По существу полученного ходатайства судья обязан принять решение в течение 8 часов с момента поступления материалов в суд. Время поступления материалов в суд должно быть зафиксировано. Продление указанного срока законом не предусмотрено. В то же время принятие судебного решения за пределами этого срока не аннулирует его юридическое значение. В отношении подозреваемого, задержанного по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 92 УПК РФ, например, важно, чтобы судьей было принято решение об аресте до истечения 48 часов с момента задержания. И если в пределах этого срока судья из- брал в отношении такого лица меру пресечения в виде заключения под стражу с нарушением 8-ми часового срока с момента поступления материалов в суд, постановление судьи имеет юридическую силу.

Подозреваемый, задержанный в порядке, установленном ст. 91 и 92 УПК РФ, доставляется в суд под конвоем. В судебном заседании вправе также участвовать законный представитель несовершеннолетнего подозре-

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года. - М.: НОРМА, 2002. - С.201.

138

ваемого или обвиняемого. В нем может принять участие следователь, дознаватель, в производстве которого находится уголовное дело. Участие потерпевшего, его представителей не предусмотрено.

Неявка без уважительных причин сторон, своевременно извещенных о времени и месте судебного заседания, не служит препятствием для рассмотрения ходатайства, за исключением случаев неявки обвиняемого. Уважительность таких причин определяет судья. На нем же лежит обязанность своевременно извещать стороны (подозреваемого, обвиняемого, его защитника, представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, прокурора, а также дознавателя, следователя) о времени и месте судебного заседания. Для устранения такого препятствия, как неявка без уважительной причины обвиняемого, может быть применен его привод в порядке, предусмотренном ст. 113 УПК РФ.

Перечень решений, которые судья выносит по результатам рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей, является исчерпывающим: а) об избрании такой меры; б) об отказе в удовлетворении ходатайства; в) об отложении принятия решения по ходатайству стороны на срок не более чем 72 часа для представления ею дополнительных доказательств обоснованности задержания. Данный срок исчисляется с момента вынесения судом данного решения. При этом судья указы- вает в постановлении дату и время, до которых он продлевает срок задержания. Однако в любом случае общий срок задержания подозреваемого по подозрению в совершении преступления не может превышать 5 суток с момента уголовно-процессуального задержания.

Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору, подозреваемому или обвиняемому и подлежит немедленному исполнению.

Согласно ч. 10 ст. 108 УПК РФ постановление судьи об избрании меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжа-

139

ловано в вышестоящий суд в кассационном порядке в течение 3 суток со дня его вынесения. Суд кассационной инстанции принимает решение по жалобе или представлению не позднее 3 суток со дня их поступления. В то же время ч. 7 ст. 108 УПК РФ устанавливает, что постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору и подлежит немедленному исполнению. Поэтому, если судья отказывает в удовлетворении ходатайства об аресте лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, оно подлежит немедленному освобождению вне зависимости от факта обжалования постановления судьи. Это же правило действует и в случае принятия судьей решения о заключении под стражу подозреваемого, обвиняемого.

Повторное обращение в суд с ходатайством о заключении под стражу одного и того же лица по тому же уголовному делу после вынесения судьей постановления об отказе в избрании этой меры пресечения возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу. Ими могут быть: изменение тяжести подозрения, обвинения; появление данных, свидетельствующих о действиях подозреваемого, обвиняемого по воспрепятствованию производству по уголовному делу и т.п.

При возникновении вопроса об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу в отношении подсудимого решение об этом принимает суд по ходатайству стороны обвинения или по собственной инициативе, о чем выносится определение (постановление, если дело рассматривается судьей единолично). Такое ходатайство должно быть мотивированным.1

Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заклю- чения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в вышестоящий суд в кассационном порядке в течение 3 суток со дня его вынесе-

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года. - М.: НОРМА, 2002. - С.201.

140

ния. В случае пропуска такого срока по уважительной причине стороны могут ходатайствовать перед судом о восстановлении пропущенного срока.

Суд кассационной инстанции обязан принять решение по жалобе или представлению не позднее чем через 3 суток со дня их поступления.

Лицо, в производстве которого находится уголовное дело, незамедли- тельно уведомляет письменно, а при необходимости также и телефонограммой кого-либо из близких родственников подозреваемого или обвиняемого, при их отсутствии - других родственников, а при заключении под стражу военнослужащего - также командование воинской части о месте содержания его под стражей или об изменении места содержания под стражей. Копия уведомления, телефонограмма приобщаются к материалам уголовного дела. Таким образом действующий Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации определяет процедуру избрания меры пресечения в виде заключения под стражу по судебному решению.

Практика первых месяцев применения статьи 108 УПК РФ выявила целый ряд проблем, которые, на наш взгляд, можно разделить на проблемы, требующие законодательного урегулирования; проблемы правоприменения; проблемы организационного характера. Результаты перехода к судебному решению о заключении под стражу также известны. За период с 1 июля до 1 сентября 2002 года число лиц, содержащихся под стражей, по Российской Федерации уменьшилось на 13 тысяч человек, а в сравнении с 1 сентября 2001 года- почти на 20 тысяч человек. В Заводском районе города Кемеро- во, на примере которого можно особенно ярко проследить это соотношение, за июль- август 2001 года прокурором был санкционирован арест 136 человек, в отношении 18 человек в санкции прокурором было отказано. В июле-августе 2002 года перед судом Заводского района г. Кемерово было возбуждено лишь 8 ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, все ходатайства удовлетворены. Показательно, что в июле- августе 2001 года по Заводскому району г. Кемерово было возбуждено 262

141

уголовных дела, а в июле- августе 2002 года - 301 уголовное дело. Таким образом, при росте количества зарегистрированных преступлений и возбужденных уголовных дел резко снизилось количество подозреваемых и обвиняемых, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

К первой группе проблем, на наш взгляд, относятся некоторые нормы, содержащиеся в статье 108 УПК РФ, применение которых на практике весьма затруднено. Это, в частности, установленное частью 5 статьи 108 УПК РФ правило о том, что принятие судебного решения о заключении под стражу в отсутствие обвиняемого допускается только в случае объявления обвиняемого в международный розыск. Во-первых, другие нормы УПК РФ (например, ст.210) не предусматривают, что следователь объявляет не просто розыск обвиняемого, а именно международный розыск. Во- вторых, международным будет считаться розыск обвиняемого, например, уехавшего из Белгорода в Харьков на расстояние чуть больше 60 километров, а розыск обвиняемого, уехавшего в Камчатскую или Сахалинскую область на расстояние свыше 10 тысяч километров, будет считаться внутренним, что сделает невозможным избрание меры пресечения в отношении этого обвиняемого без его присутствия. Возбуждение и рассмотрение судом ходатайства об избрании в отношении этого обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу по месту его обнаружения в сроки, предусмотренные статьей 108 УПК РФ (48 часов) в этой ситуации совершенно нереально. В связи с этим следовало бы исключить из текста части 5 статьи 108 УПК РФ слово «международный», установив, что принятие судебного решения о заключении обвиняемого под стражу в отсутствие обвиняемого допускается при объявлении розыска обвиняемого. При этом можно было бы установить обязательное участие защитника при рассмотрении судом такого ходатайства.

142

Статья 108 УПК РФ не предусматривает, какие именно материалы, обосновывающие ходатайство, направляются в суд. Как показывает изучение практики в судах Кемеровской области и в судах города Москвы, это те же материалы, которые представлялись ранее при рассмотрении судами жалоб в порядке ст.220-2 УПК РСФСР. К числу этих материалов относятся копии постановлений о возбуждении уголовного дела, о привлечении в качестве обвиняемого, протоколов задержания, допросов подозреваемого и обвиняемого. При этом в Заводской районный суд города Кемерово и в Лефортовский и Останкинский районные (межмуниципальные) суды города Москвы не представлялись, например, даже данные, характеризующие личность обвиняемого. Это, на наш взгляд, является нарушением требований статей 97 и 98 УПК РФ, устанавливающих перечень оснований для избрания мер пресечения и перечень обстоятельств, учитываемых при избрании мер пресечения, поскольку суд по представленным документам просто не мог учесть все обстоятельства, предусмотренные законом. Представляется, что следовало бы в части 3 статьи 108 УПК РФ определить, что в суд вместе с ходатайством представляются не материалы, подтверждающие его обоснованность, а уголовное дело. Это соответствовало бы ранее существовавшей практике, когда прокурор был обязан при санкционировании ареста тщательно изучить материалы уголовного дела.1 Что же касается опасений по поводу того, что эти материалы станут преждевременно известны обвиняемому и его защитнику, можно обратить внимание на то, что часть 6 статьи 108 УПК РФ не предусматривает оглашения в судебном заседании поступивших в суд материалов. Вместе с тем при нынешней ситуации получается, что судья вынужден принимать решение, имея только копии некоторых процессуальных документов.

Много вопросов возникает в связи с установленными статьями 108 и 94 УПК РФ процессуальных сроков. Так, опрошенные практические работни-

Приказ Генерального прокурора РФ от 13 ноября 2000 года № 141 «Об усилении прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав личности в уголовном судопроизводстве».

143

ки- следователи и прокуроры в качестве основной причины сокращения числа случаев применения меры пресечения в виде заключения под страж после 1 июля 2002 года назвали то, что в установленный срок - 40 часов с момента задержания- невозможно произвести все необходимые процессуальные действия, в том числе допрос подозреваемого. В то же время отдельные известные процессуалисты, например, профессор И.Л. Петрухин, выступая на международной конференции «Право в движении: промежуточные итоги», организованной в Москве Советом Европы, обращают вни- мание на то, что установленное частью 7 статьи 108 УПК РФ право судьи отложить принятие решения по ходатайству сторон на 72 часа и продлить срок задержания, противоречит, по их мнению, практике Европейского Суда по правам человека.

Представляется, что, даже соглашаясь с мнением практических работ- ников, мы не можем предлагать увеличить в УПК РФ срок задержания подозреваемого до судебного решения, поскольку этот срок установлен Конституцией Российской Федерации. Что же касается предложения исключить из части 7 статьи 108 УПК РФ полномочия судьи по продлению срока задержания, то необходимо отметить, что и Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, и решениями Европейского Суда по правам человека определяется «разумный срок» задержания до судебного решения, а не по постановлению судьи. Поэтому эти предложения, по нашему мнению, не могут быть приняты.

Проблемы правоприменительной практики, к сожалению, обнаружи- лись те же, что и отмечались выше при исследовании судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста. Изученные постановления о возбуждении ходатайств перед судом, вынесенные следователями органов МВД, мотивированы очень слабо. В этих постановлениях приведены только два основания для избрания меры пресечения- что обвиняемый может скрыться и что он может воспрепятствовать производству по делу. При этом

144

последнее основание излагалось фактически по нормам УПК РСФСР: «может воспрепятствовать установлению истины по делу». При этом никаких доводов в подтверждение этого в постановлениях следователей не приводилось. Не обосновывалось также, почему нельзя применить иную меру пресечения.

Следователи и прокуроры не представляли в суд материалы, касаю- щиеся личности обвиняемых, даже если такие материалы были необходимы. Например, в отношении обвиняемого 3. следователем было указано в постановлении, что обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации, однако никаких документов, это подтверждающих (например, копии паспорта и справки из адресного бюро) представлено не было. Судья фактически со слов следователя мотивировал свое постановление об избрании меры пресечения указанным основанием.1

В ряде случаев в рассмотрении ходатайств судами не участвовал про- курор. Это имело место в суде города Белово Кемеровской области, а также в Лефортовском суде г. Москвы.

Постановления, выносимые судьями, не отличаются индивидуально- стью, фактически дублируют постановления следователей. Во всех постановлениях указано, что обвиняемые могут скрыться от следствия и суда, а также «воспрепятствовать установлению истины по делу». Кроме того, во всех постановлениях судей есть ссылка на тяжесть предъявленного обвинения, а в одном постановлении суд указал, что «вина обвиняемого доказана материалами дела».2

Представляется, что проблемы совершенствования правоприменитель- ной практики могут быть решены путем принятия соответствующего поста- новления Пленума Верховного Суда РФ, а также путем издания приказа Генерального прокурора РФ по результатам обобщения практики.

1 Архив Заводского районного суда г. Кемерово. № 5-18-2002.

2 Архив Мариинского городского суда. № 5-07-2002.

145

Проблемы организационного характера заключаются, прежде всего, в недостаточном количестве судей и адвокатов, но самое главное - в том, что не решены надлежащим образом вопросы оплаты их работы в выходные дни. В результате и в Кемеровской области, и в городе Москве не организовано рассмотрение ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в воскресные дни. В субботние дни рассматривается очень незначительное количество ходатайств (например, в Кемеровской области в июле- августе 2002 года в выходные дни рассмотрено 32 ходатайства из 386, или менее 10%). Сложно также своевременно доставить обвиняемого (подозреваемого) в суд - это отметили следователи и прокуроры, оп- рошенные в Кемеровской области. Эти проблемы могут быть решены путем издания соответствующих постановлений Правительства Российской Федерации. Было бы целесообразно издать такое постановление по всем вопросам организационного и материального обеспечения исполнения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Содержание под стражей при расследовании преступлений не должно превышать 2 месяца. В этот срок включается и нерабочее время. Истекает он в соответствующее число последнего месяца, а если этот месяц не имеет соответствующего числа, то срок оканчивается в последние сутки этого месяца (чЛ и 2 ст. 128 УПК РФ). Если в срок до 2 месяцев предварительное следствие закончить не представляется возможным, а основания для изменения или отмены меры пресечения отсутствуют, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом мотивированное ходатайство о продлении срока содержания под стражей. В постановлении о возбуждении такого ходатайства обосновывается необходимость дальнейшего содержания обвиняемого под стражей и невозможность избрания иной меры пресечения. К постановлению прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства. Это могут быть сведения, содержащие данные о совершении или возможности совершения обвиняе-

146

мым действий по воспрепятствованию осуществлению производства по уголовному делу; сведения о вероятности того, что обвиняемый скроется от следствия и суда; данные о медицинских показаниях, позволяющих содержать обвиняемого под стражей, и иные необходимые сведения.’

Двухмесячный срок содержания под стражей может быть продлен судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня на срок до 6 месяцев. Статья 109 УПК РФ не определяет, какой именно районный суд должен рассматривать ходатайство о продлении срока содержания обвиняемого под стражей. Из-за этого на практике возникают спорные ситуации. Так, Останкинский районный (межмуниципальный) суд города Москвы отказывается рассматривать ходатайства о продлении сроков содержания под стражей, направляемые Останкинской межрайонной прокуратурой на том основании, что Останкинская межрайонная прокуратура находится на территории, на которую распространяется юрисдикция Мещанского районного (межмуниципального) суда. Мещанский суд принимает к рассмотрению эти ходатайства и выносит по ним постановления, несмотря на то, что преступления были совершены на территории, находящейся под юрисдикцией Останкинского суда, и именно этот суд будет рассматривать уголовные дела по существу. Сложности возникают и в тех субъектах Российской Федерации, где обвиняемые содержатся под стражей в СИЗО, расположенных на значительном (иногда более 500 километров) расстоянии от места производства предварительного следствия и их своевременная доставка в суд, рассматривающий ходатайство, затруднена в связи с отсутствием необходимых путей сообщения. Представляется, что в статье 109 УПК РФ следует определить, что ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей рассматриваются судом по месту производства предварительного расследования, определяемому по правилам статьи 152 УПК РФ. В случаях, когда доставка обвиняемого в суд по месту производ-

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года. - М.: НОРМА, 2002. - С.201.

147

ства предварительного расследования невозможна ввиду отсутствия надлежащих путей сообщения, допускается рассмотрение ходатайства судом по месту содержания обвиняемого под стражей.

Дальнейшее (свыше 6 месяцев) продление срока содержания под стра- жей допускается лишь в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, и только в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения. Особая сложность уголовного дела должна быть мотивирована в постановлении о возбуждении ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей. Она может состоять следующем: а) многоэпизодность и масштабность преступной деятельности; б) проведение по нему сложных и длительных судебных экспертиз; в) расследование преступной деятельности организованных групп или преступных сообществ; г) необходимость направления запросов о правовой помощи; д) осуществление обвиняемым действий, реально препятствующих производству по уголовному делу; е) нахождение важных свидетелей за пределами РФ и необходимость принятия мер по их вызову для проведения следственных действий в России и т.д.

В этих случаях срок содержания под стражей может быть продлен судьей того же суда до 12 месяцев по ходатайству следователя, внесенному с согласия прокурора субъекта РФ или приравненного к нему военного прокурора.

Срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен до 18 месяцев лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, судьей суда субъекта РФ или военного суда соответствующего уровня по ходатайству следователя, внесенному с согласия Генерального прокурора РФ или его заместителя. Такая исключительность должна быть обоснована в соответствующем постановлении о возбуждении ходатайства о продлении указанного срока. Она

148

может быть вызвана, например, особой сложностью дела или наличием иных неординарных обстоятельств.

Дальнейшее продление срока не допускается. Обвиняемый, содержа- щийся под стражей, подлежит немедленному освобождению. Исключение составляют случаи, когда судьей принято решение о продлении срока содержания под стражей до момента ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и направления прокурором уголовного дела в суд.

Закон содержит предписание о том, что материалы оконченного рас- следованием уголовного дела должны быть предъявлены обвиняемому, содержащемуся под стражей, и его защитнику не позднее чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания под стражей, установленного ч. 2 и 3 ст. 109 УПК РФ (6, 12 и 18 месяцев). Таким образом, если срок содержания под стражей продлен до 6 месяцев, материалы оконченного расследованием уголовного дела должны быть предъявлены обвиняемому, содержащемуся под стражей, и его защитнику не позднее чем за 30 суток до окончания этого срока и т.д. Материалы уголовного дела предъявляются обви- няемому и его защитнику после ознакомления с их содержанием потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей. О предъявлении обвиняемому и защитнику материалов уголовного дела на ознакомление необходимо составить протокол с указанием даты этого процессуального действия. Копия протокола направляется начальнику учреждения места содержания обвиняемого под стражей. Если после окончания предварительного следствия материалы уголовного дела были предъявлены обвиняемому и его защитнику позднее чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания под стражей, по его истечении обвиняемый подлежит безусловному и немедленному освобождению. Вынесения специального постановления для этого не требуется. После освобождения за обвиняемым и его защитником сохраняется право на дальнейшее ознакомле-

149

ние с материалами уголовного дела. При необходимости в этом случае следует решить вопрос об избрании в отношении обвиняемого иной меры пресечения.

Если после окончания предварительного следствия срок предъявления материалов уголовного дела обвиняемому и его защитнику был соблюден, однако 30 суток для ознакомления с материалами уголовного дела оказалось недостаточно, следователь с согласия прокурора субъекта РФ вправе не позднее чем за 5 суток до истечения предельного срока содержания под стражей возбудить ходатайство о продлении этого срока перед судом субъекта РФ или военным судом соответствующего уровня. Полномочием по даче такого согласия заместитель прокурора субъекта РФ законом не наделен. Такое ходатайство должно быть мотивированным и может быть направлено в суд ранее чем за 5 суток до истечения предельного срока содер- жания обвиняемого под стражей при наличии очевидной невозможности закончить ознакомление с материалами уголовного дела в 30-суточный срок. К указанному ходатайству прилагается копия протокола предъявления обвиняемому и его защитнику материалов уголовного дела. При необходимости - график ознакомления с материалами дела, копии ходатайств обвиняемого, его защитника о снятии копий с документов уголовного дела; сведения о производстве указанными лицами выписок из материалов дела и об их объеме и т.п. День передачи ходатайства в суд должен быть зафиксирован.1

В ч. 8 ст. 109 УПК РФ указано, что судья не позднее чем через 5 суток со дня получения ходатайства принимает по нему решение. Представляется, что судья вправе принять такое решение и до истечения 5 суток со дня получения ходатайства. Нерабочим временем этот срок не прерывается. При необходимости судья вправе истребовать дополнительные материалы. Участие прокурора и других участников процесса в рассмотрении судьей указанного ходатайства не предусмотрено.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года. - М.: НОРМА, 2002. - С.205.

150

Судья по результатам рассмотрения ходатайства принимает одно из следующих решений, перечень которых является исчерпывающим: а) о продлении срока содержания под стражей до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и направления прокурором уголовного дела в суд, за исключением случая, когда указанным лицам материалы уголовного дела предъявлены позднее чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания под стражей; б) об отказе в удовлетворении ходатайства следователя и освобождении обвиняемого из-под стражи. Решение судьи должно быть мотивированным.

Срок содержания под стражей в период предварительного следствия исчисляется с момента фактического заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу до направления прокурором уголовного дела в суд.

При этом в соответствии со статьей 109 УПК РФ в срок содержания под стражей также засчитывается время: а) на которое лицо было задержано в качестве подозреваемого; б) домашнего ареста; в) принудительного нахождения в медицинском или психиатрическом стационаре по решению суда; г) в течение которого лицо содержалось под стражей на территории иностранного государства по запросу об оказании правовой помощи или о выдаче его РФ в соответствии со ст. 460 УПК РФ. Поскольку срок задержания лица в качестве подозреваемого законом исчисляется в часах и минутах, при зачете в срок содержания под стражей это время переводится в дни в сторону округления. Например, подозреваемый был задержан на 36 часов. В этом случае в срок содержания под стражей засчитывается два дня.

При повторном заключении под стражу подозреваемого или обвиняе- мого по тому же уголовному делу, а также по соединенному с ним или выделенному из него уголовному делу срок содержания под стражей исчисляется с учетом времени, проведенного подозреваемым, обвиняемым под стражей ранее. Здесь также засчитывается время: а) на которое лицо было

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года. - М: НОРМА, 2002. - С.206.

151

задержано в качестве подозреваемого; б) домашнего ареста; в) принудительного нахождения в медицинском или психиатрическом стационаре по решению суда; г) в течение которого лицо содержалось под стражей на территории иностранного государства по запросу об оказании правовой помощи или о выдаче его РФ в соответствии со ст. 460 УПК РФ.

На наш взгляд, в часть 9 статьи 109 УПК РФ необходимо внести изме- нения. Дело в том, что во многих иностранных государствах вообще не существует предельных сроков содержания обвиняемого под стражей. В практике уже приходилось сталкиваться с такими ситуациями, когда срок содержания под стражей обвиняемого в иностранных государствах к моменту решения вопроса о выдаче его Российской Федерации превышал 18 месяцев, что делало невозможным продление срока содержания этого обвиняемого под стражей в Российской Федерации. Поэтому, как представляется, следовало бы указать, что время содержания под стражей в иностранном государстве не включается в срок содержания под стражей в период досудебного производства в Российской Федерации, но засчитывается в срок наказания в виде лишения свободы. Аналогичные изменения следовало бы внести и в Уголовный кодекс Российской Федерации.

Часть 4 статьи 110 УПК РФ указывает на то, что мера пресечения, из- бранная на основании судебного решения, может быть отменена или изменена только судом. В данную часть статьи 110 УПК РФ следовало бы внести уточнение, что это правило не распространяется на случаи, когда уголовное дело либо уголовное преследование прекращено. На практике имели место случаи, когда судьи требовали от прокуроров предварительного обращения в суд с ходатайствами об отмене меры пресечения по прекращенным уголовным делам, что полностью противоречит требованиям закона. По нашему мнению, можно было бы установить и такое правило, что изменение меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую (кроме домашнего ареста) может быть осуществлено и по постановлению

152

прокурора. Судебное решение, как представляется, является гарантией от незаконного и необоснованного ограничения конституционных прав личности, но не должно быть гарантией против отмены этих ограничений.

Рассматривая процедуру применения судом меры пресечения в виде заключения под стражу, необходимо также иметь в виду, что эта мера пресечения может быть применена не только в досудебном, но и в судебном производстве.

Так, статья 231 УПК РФ указывает, что судья при назначении судебного заседания без проведения предварительного слушания разрешает вопрос о мере пресечения, за исключением случаев избрания меры пресечения в виде домашнего ареста или заключения под стражу. Отсюда следует, на наш взгляд, то, что судья не вправе принимать решения об избрании этих мер пресечения без проведения предварительного слушания. Что же касается отмены меры пресечения в виде заключения под стражу, то, как представляется, такое решение может быть принято самим судьей без проведения предварительного слушания. Это не будет противоречить ни статье 231, ни части 4 статьи 110 УПК РФ.

Статья 238 УПК РФ (часть 2) указывает, что судья избирает меру пре- сечения в виде заключения под стражу в случае, если скрылся обвиняемый, не содержащийся под стражей. Это постановление выносится судьей по результатам предварительного слушания. По нашему мнению, содержащаяся в части 2 статьи 238 УПК РФ фраза «избирает меру пресечения в виде заключения под стражу» звучит слишком категорично и императивно. А если лицо, не явившееся в суд, обвиняется в преступлении, за которое не может быть назначено наказание в виде лишения свободы? Здесь, вероятно, следовало бы вместо «избирает» указать «вправе избрать при наличии оснований, предусмотренных статьями 97 и 108 настоящего Кодекса».

Наконец, статья 255 УПК РФ определяет, что в ходе судебного разби- рательства суд вправе избрать, изменить или отменить меру пресечения в

153

отношении подсудимого. При этом срок содержания подсудимого под стражей не может превышать 6 месяцев с момента поступления уголовного дела в суд и до вынесения приговора. Исключение из этого правила предусмотрено частью 3 статьи 255, где указано, что по истечении 6 месяцев суд, в производстве которого находится уголовное дело, вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей. При этом продление срока содержания под стражей допускается только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях и каждый раз не более чем на 3 месяца. Представля- ется, что в части 3 данной статьи УПК следовало указать «в отношении подсудимых, которые обвиняются в тяжких и особо тяжких преступлений», поскольку мера пресечения избирается не по уголовным делам, а в отношении обвиняемых (подсудимых).

Безусловно, процедура избрания судом меры пресечения в виде заключения под стражу будет совершенствоваться с развитием практики применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

154

2.3. Процессуальные гарантии лица, заключенного под стражу в качестве меры пресечения

Заключение под стражу - самая строгая мера пресечения, максимально ограничивающая права и свободы человека и гражданина, в том числе важнейшее право - право на свободу и личную неприкосновенность. Данная мера пресечения избирается лишь тогда, когда другие меры пресечения не могут обеспечивать надлежащее поведение и неуклонение обвиняемого (подозреваемого) от предварительного следствия или дознания. Поскольку заключение под стражу, с одной стороны, является крайней мерой, серьезно вторгающейся в социальный статус человека, а с другой стороны, носит вынужденный характер, то ее избрание должно носить исключительный характер. Исключительность заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу в качестве меры пресечения особо подчеркивается во многих международно-правовых актах в сфере обеспечения прав и законных интересов личности. Так, в п. 3 ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах отмечается: «Содержание под стражей лиц, ожидающих су- дебного разбирательства, не должно быть общим правилом, но освобождение может ставиться в зависимость от предоставления гарантий явки на суд, явки на судебное разбирательство в любой другой его стадии и, в случае необходимости, явки для исполнения приговора». Такие гарантии по действующему российскому уголовно- процессуальному законодательству могут быть предоставлены в виде имущественного обязательства (залог) либо как поручительство заслуживающих доверие граждан (личное поручительство).

Нельзя не согласиться с Ю.И. Стецовским в том, что вряд ли следует считать правильным применение ареста лишь потому, что он почти полностью исключает побег обвиняемого, совершение им преступления и устраняет препятствия для установления истины. Требуется более широкое понятие оптимальности мер принуждения, которое включает не только достижение их целей, но и безусловную потребность в избрании именно ареста.

155

Опыт подтверждает весьма высокую степень эффективности подписки о невыезде, залога и других мер пресечения, не связанных с лишением свободы. Как правило, они обеспечивают надлежащее поведение обвиняемого и в то же время гораздо меньше, чем арест, ограничивают право человека располагать собой и ущемляют его другие блага1.

Применение заключения под стражу в качестве меры пресечения пред- ставляет собой самое острое вторжение в сферу гарантированного Конституцией РФ права на свободу и личную неприкосновенность. Оно может быть оправдано лишь целями защиты еще более важных социальных ценностей. По этому поводу некоторые ученые считают, что заключению под стражу свойственны специфические цели, отличные от целей иных мер пресечения. В юридической литературе целями ареста назывались: устранение возмущения общественного мнения, обеспечение спокойствия граждан, обеспечение чести и достоинства граждан , обеспечение раскрытия престу-пления и изобличение преступников , пресечение злоупотребления обвиняемым своими правами4 и т.п. Вряд ли можно согласиться с данными точками зрения, которые скорее выражают субъективное понимание авторами социального назначения рассматриваемой меры пресечения, чем юридическую характеристику ее в соответствии с законодательством Российской Федерации. Избрание заключения под стражу в качестве меры пресечения позволяет устранить препятствия, возникающие или могущие возникнуть на пути осуществления уголовного судопроизводства и, тем самым, обеспечивает возможность использования процессуальных средств доказывания и получения при этом соответствующих результатов. «Постановка практическими работниками перед заключением под стражу указанных целей (обес-

Стецовский Ю.И. Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность. - М.: «Дело», 2000. - С. 173.

Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. - Свердловск, 1961. - С. 40.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1: Основные положения науки советского уголовного процесса. - М.: «Наука», 1968. - С. 280. ШпилевВ.Н. Участники уголовного процесса. - Минск, 1970. - С. 73.

156

печить успешность раскрытия преступлений и изобличения преступников -Авт.) незаконно расширяет их установленный законодателем диапазон, -справедливо отмечает В.А. Михайлов, - ведет к использованию ареста в качестве своеобразного метода давления на психику обвиняемого, оказания на него прессинга уже самой обстановкой следственного изолятора…»1. Нельзя считать целью заключения под стражу и пресечение злоупотребления обвиняемым своими правами. По обоснованному утверждению Э.Ф. Куцовой, достижение данной псевдоцели находится за пределами обстоятельств, признанных законом основанием для применения меры пресечения. Угроза применения меры пресечения в случае признания злоупотребления обвиняемым правом могла бы заставить его отказаться от использования своих прав; умалила бы практическое значение «доставленных ему законом средств защиты. Такая угроза могла бы также использоваться для противоправного - под страхом заключения под стражу воздействия на обвиняемого с целью заставить его дать показания.2 Именно поэтому, недопустимо обоснование ареста, например, отказом обвиняемого от признания вины; заявле- нием им ходатайств, пусть даже необоснованных по мнению следователя; отказом от показаний; явно ложными показаниями, неоднократным изменением их и т.д., ибо в этом выражается использование обвиняемым своих прав для защиты от обвинения. Таким образом, единственными законными целями избрания заключения под стражу является тот результат, которой свойственен всем мерам пресечения, а именно воспрепятствование обвиняемому или подозреваемому скрыться от дознания, предварительного следствия и суда, помешать производству по делу, заниматься преступной деятельностью или уклониться от отбывания наказания.

1 Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. -

М, 1997.-С. 547-548.

2 Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. - М., 1973. - С. 12-13.

3 Лубшев Ю. Заключение под стражу обвиняемых, препятствующих установлению истины по делу//Соц.

законность. -1975. - № 2. - С. 61; Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. - М., 1981. - С. 78- 79.

157

Отсюда и основания для применения ареста те же, что и для иных мер пресечения (чЛ ст.97 УПК) Наличие достаточных доказательств, являю щихся основанием для применения мер пресечения, обусловливают необхо димость избрания одной из них. Выбор конкретной меры пресечения зави сит от характеристики обстоятельств, учитываемых при ее избрании (ст. 99 УПК). Если совокупность общих условий свидетельствует о том, что только строгая изоляция обвиняемого (подозреваемого) от общества способна обеспечить его надлежащее поведение и явку по вызовам органов расследо вания или суда, то избрание заключения под стражу в качестве меры пресе чения будет законно и обоснованно. Немаловажным фактором, обу славливающим решение следователя об аресте обвиняемого, должна быть позиция потерпевшего по данному вопросу. Для потерпевшего, как субъек та стороны обвинения, и его близких лиц всегда существует опасность под вергнуться неправомерному воздействию со стороны обвиняемого с целью воспрепятствования установлению истины по уголовному делу или завер шения своих преступных замыслов. Поэтому, избранная с учетом мнения потерпевшего мера пресечения является для него важной процессуальной гарантией неприкосновенности и защищенности его жизни, здоровья, соб ственности и личных благ от неправомерного воздействия обвиняемого, способствуя активному участию потерпевшего в уголовном процессе.

При разрешении вопроса об избрании той или иной меры пресечения, прежде всего, учитывается тяжесть предъявленного обвинения, которая определяется тяжестью преступления, в совершении которого обвиняется или подозревается лицо. Применительно к заключению под стражу это общее условие трансформируется в специальное, устанавливающее нормативное ограничение свободы следователя в выборе заключения под стражу в качестве меры пресечения. В соответствии с ч.1 ст. 108 УПК, данная мера пресечения может быть применена в отношении лица, подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления, за которое законом предусмотрено нака-

158

зание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. Данное специальное условие, безусловно, само по себе не может гарантировать законный интерес подозреваемого или обвиняемого на только обоснованное лишение свободы. Однако, оно способно предотвратить явно не оправданное применение заключения под стражу, когда данное решение очевидно не согласуется с тяжестью последствий, которые могут наступить да обвиняемого после его осуждения. Но тяжесть предъявленного обвинения не является единст- венным условием, определяющим выбор меры пресечения. Дерзкое, агрессивное поведение обвиняемого, не только предполагаемые, но и реальные его неправомерные действия могут свидетельствовать о том, что только мера пресечения в виде заключения под стражу обеспечит возможность надлежащего выполнения назначения уголовного судопроизводства. Поэтому, закон допускает возможность в исключительных случаях применять арест и по делам о преступлениях, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет.1

Соглашаясь с этим выводом, хотелось бы напомнить, что основания и условия являются критериями законности и обоснованности ареста как меры пресечения. Они являются гарантиями неприкосновенности личности, поскольку предотвращают неправомерное и не вызванное крайней необходимостью полное ограничение права человека на личную свободу.

Другое специальное условие заключения под стражу, гарантирующее права и законные интересы обвиняемого (подозреваемого), состоит в строгом соблюдении общих и особых правил применения этой меры пресечения.

Статья 22 Конституции РФ содержит категорическое требование о том, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению.

Об основаниях и условиях избрания меры пресечения в виде заключения под стражу см. более подробно в параграфе 1 главы 2.

159

В соответствии со ст. 10 УПК, никто не может быть задержан по по- дозрению в совершении преступления или заключен под стражу при отсутствии на то законных оснований, предусмотренных настоящим Кодексом. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов. Статьи 108, 238, 255 УПК РФ определяют единственно возможный порядок применения этой меры пресечения - на основании постановления или определения суда.

В отличие от иных мер пресечения, заключение под стражу подозре- ваемых и обвиняемых применяется на определенный уголовно- процессуальным законом срок. Жесткая регламентация сроков содержания под стражей, порядка их исчисления и продления, являясь важной гарантией охраны прав личности, одновременно побуждает к ускоренному расследованию так называемых «арестантских» дел и непосредственно создает условия для эффективного процессуального контроля, прокурорского надзора и судебного контроля. Что, в свою очередь, также является гарантией против возможного произвола и ошибок при применении меры пресечения в виде заключения под стражу.1 Порядок продления сроков содержания под стражей как в досудебном, так и в судебном производстве жестко регламентирован статьями 109 и 255 УПК РФ.

Говоря о важности судебного решения как гарантии прав обвиняемого, было бы неправильным полностью исключить возможность прокурора осуществлять надзор за законностью и обоснованностью возбуждения ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении срока содержания под стражей. Прокурорский надзор в данном случае является существенной процессуальной гарантией прав и законных интересов обвиняемого. Данное право позволяет прокурору своевременно выявить ошибки следователя и лиц, производящих дознание, упущения в про-

1 Авдеев В.Н. Процессуальные сроки содержания под стражей на стадии предварительного расследования. -Калининград, 1999. - С. 4.

160

цессуальном контроле и осуществить ряд конкретных мер по обеспечению законности в деятельности органов предварительного расследования.1

Поддерживая рассматриваемое предложение разработчиков проекта УПК РФ, которое в конечном итоге вошло в текст закона, В.Н. Авдеев указывает на то, что оно ни в коей мере не нарушает процессуальную самостоятельность следователя, так как прокурор рассматривает как бы проект решения до того, как оно приобретает юридическую силу. То есть автор не отрицает, что именно следователь в первую очередь несет ответственность за принятие данного решения, а прокурор лишь осуществляет функцию надзора за его законностью и обоснованностью. Вместе с тем, именно согласие прокурора должно придавать постановлению о возбуждении ходатайства юридическую силу. Но согласие прокурора не является обязательным для судьи, поскольку он будет принимать решения исходя из представленных ему доказательств, подтверждающих законность и обоснованность ареста и необходимость продления срока содержания под стражей. Единственная задача такого согласия состоит в недопущении до суда явно необоснованных ходатайств.

До недавнего времени срок содержания обвиняемых под стражей на судебных стадиях уголовного процесса был неограничен. Он зависел от сроков рассмотрения дела в суде, которые четко определены только для стадии назначения и подготовки судебного заседания. Время судебного заседания законом не ограничено и зависит от достижения целей правосудия.

Непосредственная связь сроков содержания под стражей и сроков су- дебного заседания выглядела не безупречной, поскольку при исчислении каждого из них принимаются в расчет специфические обстоятельства.

Организационные (нехватка судей, ненадлежащее финансирование и т.п.) и процессуальные (например, неявка обязательных участников процес-

1 Петрухин И.Л., Рогаткин А. О реформе уголовно-процессуального права//Законность. - 1996. - № 2. - С. 39.

2 Авдеев В.Н. Процессуальные сроки содержания под стражей на стадии предварительного расследования. - Калининград, 1999. - С. 93.

161 са в суд) проблемы правосудия порождают судебную волокиту, которая особенно нетерпима, если она приводит к длительному пребыванию подсудимого под стражей. В то же время недопустимость необоснованно долгого ограничения права подсудимого на личную свободу не должна влиять на всесторонность и полноту судебного следствия, а также не должна идти в ущерб качеству отправления правосудия.

Для разрешения данной задачи целесообразно обратиться к междуна- родному опыту и, в частности, к практике Европейского Суда по применению ст. ст. 5 и 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Государственной Думой РФ 20 февраля 1998 года. Одними из основных принципов данной Конвенции, применительно к нашей проблеме, являются периодичность проверки законности содержания под стражей и индивидуальность толкования «разумного срока» предварительного заключения и судебного разбирательства.

Продолжительность разумного срока судебного разбирательства зависит от многих причин: сложности дела, поведения обвиняемого, поведения органов власти и других субъектов, необходимости ожидания результатов по смежным делам и т.д. Так, например, в деле Рингайзена Европейский Суд счел, что для сложного дела о мошенничестве срок в пять лет и два месяца не является чрезмерным. В целом же, можно сказать, что решение вопроса о превышении разумного срока во многих случаях зависит от углубленного рассмотрения обстоятельств и причин любой просрочки, а не только от длительности того или иного периода времени.

Иным образом определяется «разумный» характер срока предварительного заключения. По мнению Европейского Суда здесь, прежде всего, должны учитываться соответствие и достаточность мотивов ареста и правомерность постановки общественных интересов выше, чем право на свободу в данном конкретном случае. При этом, мотивами ареста могут быть опасность, что обвиняемый уничтожит доказательства, что он скроется от пра-

162

восудия либо совершит другие преступления. Таким образом, правомерность лишения личной свободы определяется обоснованностью заключения под стражу и не связана напрямую с длительностью судебного разбирательства. Более того, в постановлении по делу Бецикери Европейский Суд отметил, что предварительное заключение, являясь «в свете Конвенции мерой строго ограниченной продолжительности», требует проверок через небольшие промежутки времени. По данному делу, с учетом обстоятельств, срок в один месяц был признан разумным интервалом между проверками. ‘

Таким образом, срок содержания обвиняемых под стражей не может быть жестко обусловлен сроком судебного разбирательства и должен иметь собственные определенные законом границы. Данный минимальный международный стандарт был включен в национальное законодательство Законом РФ «О внесении изменений и дополнений в УК РФ, УПК РСФСР…» от 21 февраля 2001 года, которым Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР был дополнен ст. 239-1, установившей сроки содержания подсудимого под стражей во время рассмотрения дела в суде. Указанный срок не должен превышать шесть месяцев со дня поступления дела в суд, а если арест в качестве меры пресечения был избран судом - то с момента заключения подсудимого под стражу. Но на лиц, которые обвиняются в совершении особо тяжких преступлений, требования ст.239-1 УПК не распространяются. Срок содержания подсудимого под стражей может быть продлен при наличии данных, свидетельствующих о том, что освобождение его из- под стражи существенно затруднит всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела. Инициаторами данного решения может быть суд либо прокурор.

Для обеспечения прав и законных интересов подсудимого ему самому, его защитнику и законному представителю, а также потерпевшему или его

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Комментарий к статьям 5 и 6. - М.: ИГиП РАН, 1997. - С. 119;’Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Комментарий к статьям 5 и 6. - М.: ИГиП РАН, 1997. - С. 40-41; Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Комментарий к статьям 5 и 6 -. М.: ИГиП РАН, 1997. - С. 48.

163

законному представителю предоставлено право на обжалование определения (постановления) суда о продлении срока содержания под стражей в вышестоящий суд. Прокурор вправе опротестовать соответствующее решение суда.

Как отмечено в предыдущем параграфе, статья 255 УПК РФ решила этот вопрос несколько иначе, установив право суда продлевать срок содержания под стражей подсудимых, обвиняемых в тяжких и особо тяжких преступлениях, свыше шести месяцев каждый раз на три месяца без установления верхнего предела. Тем не менее, эта норма закона также является гарантией прав подсудимого, поскольку устанавливает обязательность вынесения постановления или определения суда о продлении срока содержания под стражей и возможность его обжалования в вышестоящий суд.

В дальнейшем вопрос о содержании подсудимого под стражей разре- шается при постановлении приговора. Если судом выносится обвинительный приговор, то в нем указывается мера пресечения, которую суд избрал для обеспечения исполнения приговора до момента его вступления в законную силу. Если был вынесен оправдательный приговор, то в нем фиксируется решение об отмене меры пресечения. При прекращении уголовного дела мера пресечения подлежит отмене.

Статья 46 Конституции России наделила каждого человека правом об- жаловать решения и действия органов государственной власти и должностных лиц в судебном порядке. Этим правом может воспользоваться любой участник уголовного судопроизводства. Объектом обжалования в суд могут быть правоприменительные акты органов расследования, нарушающие конкретные права и свободы личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства, а также фактические неправомерные действия или бездействия следователя, дознавателя или прокурора. Это право конкретизировано в статье 125 УПК РФ, где фактически закреплено право обжалования в суд любого решения и действия (бездействия) дознавателя, следователя, проку-

164

рора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Характеризуя процессуальные гарантии прав лица, заключенного под стражу, нельзя не отметить тот факт, что первоначально закон (УПК РСФСР) запрещал судье, осуществлявшему судебную проверку законности или обоснованности ареста, рассматривать уголовное дело по существу. Статья 63 УПК Российской Федерации первоначально также содержала запрет для судьи участвовать в рассмотрении уголовного дела в суде первой или второй инстанции либо в порядке надзора, а равно участвовать в новом рассмотрении уголовного дела в суде первой или второй инстанции, если он в ходе досудебного производства принимал решение:

• о применении к подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу либо продлении срока содержания обви- няемого под стражей; • • по результатам проверки законности и обоснованности применения в отношении подозреваемого или обвиняемого задержания, заключения под стражу, а также продления срока его содержания под стражей. • Однако Федеральным законом от 29 мая 2002 года «О внесении изме- нений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» часть вторая статьи 63 УПК РФ, предусматривающая эти ограничения, была исключена из закона. Объяснялось такое решение законодателя тем, что судебное решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу вводилось не с 1 января 2004 года, как это предполагалось ранее, а уже с 1 июля 2002 года, то есть с момента введения в действие УПК РФ. Количество судей в районных судах на этот момент не было увеличено, и данное ограничение привело бы к необходимости передавать дела из ма- лосоставных судов некоторых районов в другие суды. Однако одновременно снятие этих ограничений распространилось и на суды с большим количе-

165

ством судей (например, на суды города Москвы), и на суды второй инстанции, рассматривающие жалобы на постановления судей районных судов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и продление срока содержания обвиняемого под стражей. Мотивы такого решения приводились и на парламентских слушаниях по проекту УПК РФ в апреле 2001 года, где в ряде выступлений говорилось о презумпции объективности и беспристрастности судьи и о том, что он не будет при рассмотрении дела по существу связан своим же решением о заключении обвиняемого под стражу.

На наш взгляд, решение законодателя об устранении указанного ограничения из статьи 63 УПК РФ следует все же рассматривать как временное. В дальнейшем, с увеличением судейского корпуса, следует, как представляется, вернуться к тому правилу, что избирать меру пресечения в виде заключения под стражу, рассматривать жалобы обвиняемого по этому поводу, и рассматривать уголовное дело в отношении этого же обвиняемого в суде первой или второй инстанции должны разные судьи. Это было бы гарантией не только прав обвиняемого, но и гарантией законного, обоснованного и справедливого приговора.

166

2.4. Участие защитника в обеспечении прав подозреваемого и

обвиняемого, в отношении которых избирается мера пресечения

в виде заключения под стражу.

Защитник является одним из основных субъектов уголовного процесса, призванных обеспечивать права и законные интересы подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления. В отличие от государственных органов и их должностных лиц, осуществляющих обеспечение прав личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства, в рамках функции расследования, которую они совмещают с уголовным преследованием, защитник участвует в уголовном процессе исключительно для оказания квалифицированной юридической помощи своим подзащитным.

В настоящее время ч.2 ст.49 УПК РФ предусматривает, что в качестве защитника допускаются адвокаты. По определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката.

Термин «защитник» обозначает субъекта уголовного судопроизводст- ва. До вступления в уголовное судопроизводство, лицо не может именоваться защитником в уголовно-процессуальном смысле. Вместе с тем необходимо отметить, что УПК РФ категорически не допускает участие непрофессиональных защитников в досудебном производстве и существенно в сравнении со статьей 47 УПК РСФСР ограничивает их участие в судебном производстве.1

Уголовно-процессуальное законодательство многих зарубежных госу- дарств предусматривает, что в качестве защитников на досудебных стадиях процесса участвуют профессиональные юристы. Например, в § 138 Уголовно-процессуального кодекса Германии закреплено правило: «в качестве за-

Медведев М.Ю. Процессуально положение и практика деятельности непрофессионального защитника в уголовном судопроизводстве: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. - М., 2002.

167

щитников могут быть избраны адвокаты, допущенные к работе при одном из немецких судов, а также преподаватели права немецких высших учебных заведений».1 Другие лица могут стать защитниками только по решению суда. Параграф 141 УПК Германии предусматривает возможность назначения защитника из числа «других лиц» судьей, который правомочен вести судебное разбирательство, по ходатайству прокурора уже в период предварительного расследования. Однако, если имеет место случай обязательного уча- стия защитника, иные лица могут быть допущены в качестве таковых только наряду и совместно с профессиональным защитником ( абз. 2 § 138 УПК ). На практике эта норма закона толкуется ограниченно.2 Как правило, суды исходят из того, что лицо, не являющееся адвокатом (если это даже юрист), не обладает, как отмечается в одном из решений Высшего земельного суда Карлсруэ, требуемой особой способностью осуществлять защиту по уголовным делам.3

Эти ограничения следует признать оправданными. Квалифицированная защита подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления действительно может быть обеспечена только в том случае, когда защитником является профессиональный адвокат. Защитник должен в совершенстве знать уголовно- процессуальное и уголовное право, теорию и практику производства предварительного расследования преступлений, владеть тактикой и методикой защиты лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления, и многое другое.

Профессиональные знания юриста не являются единственным критери- ем высокой квалификации защитника. Другим показателем компетентности является его профессиональная этика. Как обоснованно писал А.Д. Бойков: «Профессиональная зрелость специалиста не может характеризоваться лишь определенной суммой знаний, умений, навыков, она включает и соот-

1 УПК ФРГ. - М.: «Манускрипт», 1994. - С.74.

2 Филимонов Б.А. Защитник в германском уголовном процессе. - М.: «Спарк», 1997. - С.62.

3 Neue Zeitschrift for Strafrecht. - 1987. - S. 424.

168

ветствующий уровень нравственного развития личности, овладения ею моральными требованиями данной профессии».1 И хотя, в сфере судопроизводства нравственные регуляторы деятельности (не имеющие правовой формы) выступают как бы в дополнение правовых, соблюдение этических норм защитником является необходимым условием надлежащего исполнения своей профессиональной функции. Корректное поведение защитника в уголовном процессе, умение избегать конфликтных ситуаций с лицом, производящим расследование, и другими участниками судопроизводства, способность установить отношения взаимного доверия с подзащитным и т.п., в значительной степени предопределяют общий успех осуществляемой защиты.

Сказанное позволяет сделать вывод, что из всех лиц, которые в соот- ветствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством могут быть допущены в дело в качестве защитников, в условиях современной России, пожалуй, только адвокат может реально осуществить квалифицированную защиту. Требования к его профессиональной компетентности определяются законодательством об адвокатуре.

В соответствии со статьей 9 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63 -ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»2 статус адвоката вправе приобрести лицо, имеющее высшее юридическое образование, полученное в имеющем государственную аккредитацию образовательном учреждении высшего профессионального образования, либо ученую степень по юридической специальности. Но одного высшего образования еще недостаточно для того, чтобы гражданин мог стать адвокатом. Это лишь часть теоретической подготовки, требуемой от адвоката, которая вместе с практической подготовкой составляет так называемый умственный ценз, т.е. умственные условия, необходимые для приема в адвокатуру. Закон также предусматривает, что претендент на получение статуса ад-

1 Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. - М., 1978. - С. 15.

2 Российская газета. 5 июня 2002 года.

169

воката должен иметь стаж работы по юридической специальности не менее двух лет либо пройти стажировку в адвокатском образовании. Обязательным условием для присвоения статуса адвоката является сдача квалификационного экзамена. Федеральным законом также предусмотрено, кто не вправе претендовать на приобретение статуса адвоката и осуществлять адвокатскую деятельность. Это лица, признанные недееспособными или ограниченно дееспособными, а также имеющие неснятую или непогашенную судимость за совершение умышленного преступления.

В соответствии с п.2 ст.48 Конституции РФ, каждый задержанный, за- ключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения. По буквальному смыслу данного конституционного положения, право на получение юридической помощи адвоката гарантируется каждому лицу независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным или подозреваемым, если уполномоченными органами в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения.

В противоречие с требованиями ст. 48 Конституции РФ, действовавшая до 27 июня 2000 года редакция ч. 1 ст. 47 УПК препятствовала реализации права на помощь адвоката (защитника), допуская ее не с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, а лишь с момента объявления ему органами дознания и следствия протокола задер- жания или постановления об аресте, в результате чего реализация права на защиту и права пользоваться помощью адвоката (защитника) ставилась в зависимость от усмотрения этих органов. Учитывая, что такое усмотрение открывало возможность для недопустимых произвольных властных действий в отношении лица, чьи конституционные права и свободы ограничива-

170

ются, что не только противоречит принципам свободы и личной неприкосновенности, но и умаляет таинство личности как основу признания и уважения ее прав и свобод.

Конституционный Суд РФ своим постановлением от 27 июня 2000 года признал ч.1 ст. 47 УПК не соответствующей ст. ст. 17 (ч.1), 21 (ч.1), 22 (ч.1), 48 и 55 (ч. 3) Конституции РФ.1 Необходимость расширительного конституционно-правового толкования «задержанный», «обвиняемый» была вызвана, на наш взгляд, следующими соображениями.

Наделив правом на помощь защитника только задержанных и аресто- ванных подозреваемых, законодатель тем самым оставил без такого права подозреваемых, к которым применена мера пресечения, не связанная с лишением свободы. В некоторой мере это можно было объяснить тем, что при задержании или заключении под стражу в наибольшей степени стесняются права граждан, и они более всего нуждаются в квалифицированной щите. Но можно ли быть всегда уверенным в том, что применительно к иной личности иная мера пресечения является причиной меньших страданий и будет воспринята менее болезненно? К тому же, такие подозреваемые тоже могут быть подвергнуты в дальнейшем и заключению под стражу, и обыску, и освидетельствованию и т.д. Над ними также «висит угроза» быть привлеченными в качестве обвиняемых. Правы, поэтому, авторы, указывающие, что все подозреваемые должны быть наделены правом иметь защитника, ибо в противном случае налицо будет парадоксальная ситуация: избрание более мягкой, нежели заключение под стражу, меры пресечения свидетельствует о меньшей опасности подозреваемого для общества; в ответ же на это извест

Постановление Конституционного Суда РФ «по делу о проверке конституционности положений ч.1 ст. 47 и ч.2 ст.51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» от 27 июня 2000 г. // Российская газета. - 2000. - 4 июля.

171

ное законопослушание государство ограничивает подозреваемого в его праве на защиту.1

Учтя данные научные идеи, Конституционный Суд РФ определил, что по «духу» Конституции РФ правом на помощь защитника должно обладать любое лицо, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования может подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него.

Признанная неконституционной ч.1 ст.47 УПК была представлена в новой редакции Федеральным Законом «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 21 февраля 2001 года. Защитник допускался к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения, или назначения в отношении этого лица судебно- психиатрической экспертизы - с момента фактического его задержания или объявления ему постановления о назначении судебно- психиатрической экспертизы. В случае, если к лицу, подозреваемому в совершении преступления, применены иные меры процессуального принуждения, или его права и свободы затронуты действиями, связанными с его уголовным преследованием, защитник допускался к участию в деле с начала осуществления этих мер или действий.

1 Жуковский В., Шуман В. Много ли прав у защитника?//Сов. юстиция. - 1991. - №1. -СП; Солтанович А.В.

Право подозреваемого на защиту в уголовном процессе республики Беларусь: Дис. канд. юрид. наук. - Минск, 1992. -С.144.

2 Постановление Конституционного Суда РФ «по делу о проверке конституционности положений ч.1 ст. 47 и

ч.2 ст.51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» от 27 июня 2000 г. // Российская газета. - 2000. - 4 июля.

172

Еще более расширил право подозреваемого и обвиняемого на участие защитника действующий Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Часть 3 статьи 49 ПК РФ устанавливает, что защитник участвует в уголовном деле с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2-5 части 3 статьи 49. Указанные пункты предусматривают также участие защитника с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица; с момента фактического задержания подозреваемого в со- вершении преступления в случаях, предусмотренных статьями 91 и 92 УПК РФ и применения к нему в соответствии со статьей 100 УПК РФ меры пресечения в виде заключения под стражу; с момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судеб-но-психиатрической экспертизы; с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения, или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления.

Процессуальная деятельность защитника подозреваемого является разновидностью уголовно-процессуальной деятельности. Ее сущность, характеризуется следующими основными чертами. Во-первых, она носит частно-публичный характер. Во-вторых, основным назначением ее является опровержение подозрения или обвинения, выявление обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, исключающих или смягчающих их ответственность, а так же охрана их личных и имущественных прав. В-третьих, целью процессуальной деятельности защитника является такой результат по делу (в единстве его практической и юридической сторон), который соответствовал бы законным интересам подзащитного. С фактической стороны - это установление всех обстоятельств, свидетельствующих в пользу обвиняемого или подозреваемого, с юридической - вынесение соответствующего этим обстоятельствам законного и обоснованного решения.1

Царев B.M. Эффективность участия защитника в доказывании на предварительном следствии. - Красноярск, 1990.-С.16-17.

173

Защитник необходим в уголовном процессе для осуществления защи- ты, именно этого ждет от него и подзащитный, и государство. В соответствии со ст. 48 Конституции РФ, основное содержание защиты состоит в оказании подозреваемому и обвиняемому квалифицированной юридической помощи. По буквальному смыслу данного конституционного положения роль защитника в ровном процессе должна сводиться к помощи подзащитному в юридически грамотном осуществлении своих процессуальных прав и обязанностей. Но, будучи производной от функции защиты, уголовно- процессуальная деятельность защитника, не является однородной. Ее многоаспектный характер проявляется в различных направлениях (видах) деятельности защитника по обеспечению прав и законных интересов подозреваемого или обвиняемого, в отношении которого избрана мера пресечения. Основными среди них являются: 1) правовая помощь подозреваемому или обвиняемому; 2) участие защитника в доказывании; 3) охрана прав и законных интересов подозреваемого или обвиняемого.

Охрана прав подозреваемого или обвиняемого выделяется нами и как самостоятельная задача, и как вид деятельности потому, что она (охрана прав) соответствует сущности обеспечения прав личности в уголовном процессе и, в не время, не полностью совпадает с двумя другими задачами и видами процессуальной деятельности защитника.1 Поэтому конституционная гарантия подозреваемого и обвиняемого на получение квалифицированной юридической помощи адвоката должна истолковываться как требование активной уголовно- процессуальной деятельности защитника, направленной на оказание правовой помощи подзащитному, участия защитника в доказывании, а также на охрану прав и законных интересов подозреваемого или обвиняемого. Квалифицированная юридическая помощь особенно важна для лица, в отношении которого ведется уголовное преследование, на

Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. - М., 1982. - С.9; Розенберг М.И. Защитник на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Дис… канд. юрид. наук. - М., 1968.-С.87.

174

первоначальном этапе его участия в процессе. К моменту судебного разбирательства подсудимый уже ознакомлен со своими правами и обладает определенным опытом их использования на предварительном расследовании. Кроме того, состязательность и гласность судебного процесса позволяют ему видеть и слышать, как аналогичные права реализуются другими участниками процесса.

Правовая помощь, оказываемая защитником, может быть направлена на решение различных непосредственных задач. В общем виде, ее структура может быть представлена следующим образом:

• разъяснение подозреваемому или обвиняемому его правового статуса в уголовном процессе; • • разъяснение сущности имеющего место подозрения или обвинения; • • разъяснение значения обстоятельств, благоприятных для подзащитного оправдывающих, смягчающих или исключающих его ответственность) и неблагоприятных для него (отягчающих наказание и ответственность, уличающих в совершении преступления); • • разъяснение прав и обязанностей защитника, а также других субъектов уголовного судопроизводства; • • помощь при составлении подзащитным ходатайств, жалоб и иных процессуальных документов; • • представление интересов подзащитного перед должностными лицами, наделенными государственно-властными полномочиями по осуществлению уголовного судопроизводства. • Разумеется, точно определить объем и содержание правовой помощи защитника по каждому делу заранее невозможно. Ее характер во многом зависит от особенностей конкретного уголовного дела, вида и категории преступления, в совершении которого подозревается либо обвиняется подзащитный, а также его правовой культуры. Одни из них могут нуждаться лишь в разъяснении прав, другие - в помощи при составлении процессуаль-

175

ных документов, третьи - в разъяснении им процессуального или материального юна, четвертым необходима помощь по целому ряду вопросов.

Вопросы, по которым обвиняемому (подозреваемому) бывает необхо- димо получить юридическую консультацию защитника, могут, конечно, выходить за рамки перечисленных выше пунктов. Мы выделяем их потому, что на практике они чаще всего составляют содержание правовой помощи защитника подозреваемому или обвиняемому, в отношении которого избрана мера пресечения. По этим же соображениям представляется целесообразным рассмотреть более подробно правовую помощь защитника подозреваемого или обвиняемого своему подзащитному в пределах названных нами шести пунктов.

Основное место в деятельности защитника по разъяснению подзащит- ному его правового статуса занимает разъяснение подозреваемому или обвиняемому его прав и дача советов и рекомендаций по их использованию. Важность ознакомления подзащитного со своими правами трудно переоценить, т.к. от того, насколько подозреваемый или обвиняемый запомнит, уяснит их значение и будет знать, как их реализовать, во многом зависит успешность обеспечения и законных интересов в уголовном процессе. Сложность этого процесса состоит в том, что подозреваемому или обвиняемому в относительно короткий срок предлагается запомнить и понять значение всего комплекса предоставленных ему прав. Практика показывает, что разъяснение данным участникам процесса их прав лицом, производящим расследование, не обеспечивает даже запоминания их в полном объе- ме.1

Одной из процессуальных гарантий успешного запоминания подозре- ваемым своих прав могла бы стать предложенная ранее обязанность следователя предоставить подозреваемому копию протокола разъяснения его прав, в котором содержится их перечень. Однако, для того, чтобы были соз-

Розенберг М.И. Защитник на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. - М., 1968. - С.93.

176

даны реальные условия использования как подозреваемым, так и обвиняемым своих прав мало знать их. Необходимо понимать их значение и уметь правильно применять. Конечно, все это может и обязан разъяснить участникам процесса следователь. Но, это не всегда достигает цели, т.к. лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, часто из чувства предубеждения не доверяет словам лица, производящего расследование. Поэтому разъяснение подзащитному сущности и процессуального порядка ис- пользования его прав, является одной из первоочередных задач защитника, которая должна быть выполнена при первом же общении с подозреваемым или обвиняемым.

Своевременно вступивший в дело защитник обязан воспользоваться своим правом на свидание до первого допроса своего подзащитного, учитывая важность данного следственного действия для решения вопроса об избрании, изменении либо отмене меры пресечения. Защитник должен разъяснить своему клиенту, что дача объяснений и показаний - это всегда право подзащитного. Согласно ч.1 ст. 51 Конституции РФ он не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников. Отказ подозреваемого или обвиняемого от дачи показаний, а также заведомая ложность не являются основаниями для применения к нему мер уголовной или иной ответственности. Поэтому, его допрос может состояться при условии, что подозреваемый или обвиняемый не отказывается давать показания. В то же время подзащитный должен знать, что его показания являются не только источником доказательств, но и средством защиты от незаконно или необоснованно примененной меры пресечения. Во время первого допроса, подозреваемый впервые реализует свое право давать показания. Он может сообщить сведения, которые убедят следователя в необоснованности подозрения, влекущей отмену меры пресечения, либо позволят изменить избранную меру пресечения на менее строгую. Обвиняемый, чей допрос может предшествовать решению вопроса об избрании меры пресе-

177

чения, своими показаниями способен опровергнуть мнение следователя о наличии оснований для ее применения и, тем самым, способствовать более благоприятному решению об отобрании у него обязательства о явке.

Разъясняя подозреваемому или обвиняемому его права, защитник должен уделить внимание вопросам, связанным с тактикой и методикой использования подзащитным предоставленных ему правовых средств защиты. Советы и рекомендации защитника должны быть направлены на обеспечение подозреваемому или обвиняемому возможности самостоятельно реализовать права и с их помощью лично отстаивать свои законные интересы на предварительном расследовании. Обвиняемый (подозреваемый), как участник процессуальной деятельности, не только обладает правами, но и несет процессуальные обязанности, которые ему также должен разъяснить защитник. Необходимо отметить, что уяснение содержания этих обязанностей представляет определенную трудность, поскольку в законе не содержится их перечня.

Особенно важно для защитника разъяснить процессуальные обязанно- сти подозреваемому и обвиняемому, в отношении которых избрана мера пресечения, не связанная с лишением свободы. Такой подзащитный должен знать: что означает требование закона о его надлежащем поведении; как может в обеспечена его явка к следователю или в суд; какие обстоятельства могут быть признаны уважительными причинами его неявки и т.п.

Деятельность защитника по разъяснению подзащитному его правового статуса в уголовном процессе нельзя признать удовлетворительной, если до подзащитного не будет доведена сущность его конституционных прав, с помощью которых он может отстаивать свои законные интересы в уголовном процессе. В числе иных прав, защитник обязан разъяснить как обвиняемому, так подозреваемому сущность принципа презумпции невиновности. Хотя при изложении содержания названного принципа в ст. 49 Консти- туции РФ речь идет только об обвиняемом, вне всякого сомнения его дейст-

178

вне полностью распространяется на подозреваемого.1 Если невиновным до наступления определенных условий считается обвиняемый - лицо, признанное таковым вследствие наличия достаточных доказательств совершения им преступления, тем более недопустимо считать виновным подозреваемого, в отношении которого подобные доказательства еще не собраны. Поэтому вытекающие из презумпции невиновности правила о невозможности возложения на изобличаемое лицо обязанности доказывания и толковании в его пользу неустранимых сомнений в виновности имеют для подозреваемого такое же значение, как и для обвиняемого.

Вслед за разъяснением прав и обязанностей защитник должен оказать яровую помощь подзащитному в уяснении сущности имеющего место мнения (подозрения). Это направление деятельности состоит в раскрытии фактической стороны, юридической формулировки и правовой квалификации преступления, в совершении которого обвиняется подзащитный.

Правильное понимание предъявленного обвинения и его правовых по- следствий имеет важное значение для целенаправленной реализации обвиняемым своего права на защиту. Узнав существо обвинения, гражданин может ходатайствовать о допросе указанных им свидетелей, об истребовании документов и других фактических данных, имеющих доказательственное значение, которые, по его мнению, опровергают обвинение исключают необходимость применения меры пресечения.

В понимании фактической стороны преступления обвиняемый, как правило, не затрудняется. Поэтому задача защитника заключается в истолковании ему правовых понятий, содержащихся в статьях уголовного закона, который может быть применен по данному делу. Одновременно защитник, основываясь на откровенной беседе со своим подзащитным, должен прямо сказать последнему о наличии или отсутствии в его деянии состава престу-

Чувилев А.А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному делу. - М. 1982., С.62-67.; Щадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. - Волгоград, 1997. - С.66-67.

179

пления. Знание своего реального положения способствует выбору обвиняемым правильной позиции по делу. Защитник не должен устраняться от советов по вопросам средств и тактики опровержения обвинения. Мы полагаем лишь, что соответствующие рекомендации могут подаваться в такой форме, которая помогла бы подзащитному самостоятельно прийти к решению того или иного вопроса. Конечно, это требует от защитника такта, чуткости, учета психологических особенностей личности.

Разъяснение обвиняемому (подозреваемому) значения благоприятных и неблагоприятных для него обстоятельств важно, поскольку от их наличия или отсутствия зависит выбор меры пресечения. Узнав перечень обстоятельств, учитываемых при избрании меры пресечения, обвиняемый может сообщить защитнику или представить следователю сам, например, сведения, положительно характеризующие его личность либо указать на тяжелое семейное положение или свое болезненное состояние, и тем самым инициировать ходатайство об отмене или изменении меры пресечения.

Разъяснять подозреваемому или обвиняемому свои права должен и сам защитник после вступления в уголовное дело. Представляется, что защитнику необходимо информировать подзащитного и о своих обязанностях. Подзащитный должен знать, что его защитник вправе действовать только законными средствами и способами, в соответствии с требованиями морали и профессиональной этики. Адвокат обязан разъяснить обвиняемому или подозреваемому об отсутствии у него права отказаться от принятой на себя щиты, как бы ни были малы надежды на благоприятный исход дела.

Когда подзащитный осведомлен о компетенции своего защитника, то он с большим основанием может судить о том, насколько полно последний пользует свои права в интересах защиты. Это, в свою очередь, дает обвиняемому (подозреваемому) возможность отказаться от защитника, не проявившего достаточной активности.

180

Обвиняемый или подозреваемый должен получить от защитника ин- формацию о правах и обязанностях других субъектов, участвующих в данном процессе. Это позволит подзащитному уяснить процессуальные правила расследования и в соответствии с ними предпринимать те или иные действия.

Помощь при составлении подзащитным ходатайств, жалоб и иных процессуальных документов занимает важное место в деятельности защитника подозреваемого или обвиняемого, в отношении которого избрана мера пресечения. Дело в том, что данные участники процесса в наибольшей степени испытывают на себе ограничительное воздействие мер уголовно- процессуального принуждения. Поэтому первоочередная обязанность их защитника состоит в проверке законности и обоснованности избрания меры пресечения и принятия иных процессуальных решений следователя (суда). Если им будут обнаружены нарушения закона, защитник должен сообщить об этом подзащитному и помочь ему составить жалобу на незаконное или необосно- ванное процессуальное действие или решение, в том числе и о применении меры пресечения. Закон не предусматривает специальной формы процессуальных документов, с помощью которых подозреваемый или обвиняемый реализует свои права на заявление ходатайств, принесение жалоб и т.п. Но чем логичнее и обоснованнее будет изложена просьба обвиняемого (подозреваемого), тем легче в ней сможет разобраться должностное лицо правоохранительных органов, которому она адресована. Однако многие обвиняемые (подозреваемые) даже при общей высокой грамотности испытывают сложности при составлении таких документов. В этом нет ничего удивительного, если учесть низкий уровень правовой культуры населения и отсутствие соответствующего опыта. Поэтому обвиняемому (подозреваемому) в подобных случаях необходима правовая помощь защитника. Может сложиться впечатление, что если защитник участвует в деле, заявления, ходатайства, жалобы и т.п. составляются им от своего имени, а обвиняемый (по-

181

дозреваемый) только присоединяется к мнению защитника. Так действительно бывает часто. Но иногда возникают ситуации, при которых документ может быть составлен только от имени подзащитного. Например, защитник вопреки мнению обвиняемого (подозреваемого) не видит оснований заявления какого-либо ходатайства. В подобных случаях защитник не освобождается от обязанности помочь своему подзащитному изложить его точку зрения юридически грамотно, четко и по возможности обоснованно. Второе, выделенное нами направление процессуальной деятельности защитника по- дозреваемого или обвиняемого, заключается в его участии в доказывании по уголовному делу. Доказывание в науке уголовного процесса имеет два значения: 1) доказывание в смысле розыска, собирания, закрепления, мерки и оценки доказательств для установления объективной истины и 2) доказывание в смысле подтверждения доказательствами выдвинутого тезиса. То обстоятельство, что защитнику не предоставлено право самостоятельно проводить следственные действия, не означает, что он не может собирать доказательства, представлять их. Для того чтобы добиться отмены избранной следователем в отношении его подзащитного меры пресечения, защитник должен либо опровергнуть обвинение (подозрение) и тем самым исключить своего клиента из числа субъектов, к которым может быть применена мера пресечения, либо обосновать отсутствие в материалах дела оснований для избрания меры пресечения. Если решить данные задачи невозможно, то защитник обязан выявлять обстоятельства, благоприятные для его подзащитного и с их помощью стремиться убедить следователя изме- нить меру пресечения на более мягкую.1

Участвуя в процессе доказывания по уголовному делу, защитник мо- жет: а) опровергать обвинение (подозрение) путем критики лежащих в его основе доказательств; б) положительно доказывать факты, не совместимые с фактами, инкриминированными подзащитному; в) указывать на неиссле-

Розенберг М.И. Защитник на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Дис. канд. юрид. наук. - М., 1968. - С. 139-140.

182

дование версии, опровергающей версию обвинения (подозрения); г) указывать на недостаточность доказательств, лежащих в основе обвинения (подозрения). В юридической литературе неоднозначно решается вопрос о том, обязан ли защитник доказывать невиновность своего подзащитного. Некоторые авторы считают, что защитник должен приводить доказательства, которые не только опровергают обвинение, но и оправдывают подзащитного . Однако, согласно презумпции невиновности, обвинительный тезис, выдвинутый следователем, является опровергнутым, если будет доказана недостаточность той совокупности доказательств, которая положена в основу обвинения. В соответствии с ч.2 ст.49 Конституции РФ, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Это положение применимо и к деятельности защитника, а защитник положительно не доказал необоснованность обвинения в совершении преступления, это не означает, что обвинение подтверждено фактическими данными. При недостаточности доказательств, обосновывающих версию обвинения, тезис “не виновен” доказывается путем указания на необоснованность тезиса “виновен”, выдвинутого органами предварительного расследования. Поэтому мы поддерживаем тех ученых, которые считают, что защитник в случае опровержения обвинения или по- дозрения должен доказывать недостаточность доказательств и не обязан доказывать невиновность своего подзащитного.

Подтверждая свои выводы о недоказанности обвинения или о наличии обстоятельств, смягчающих ответственность подозреваемого или обвиняемого имеющимися в деле доказательствами, защитник должен осуществлять деятельность, направленную на их оценку. Ее специфика состоит в том, что при анализе уличающих подозреваемого или обвиняемого доказательств защитник старается найти в них такие связи с другими фактами, которые давали бы основание усомниться в их доказательственном значении или вовсе опровергнуть их. Исследуя оправдывающие подозреваемого или обви-

Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. - М., 1973. - С.553.

183

няемого обстоятельства, защитник стремится найти и раскрыть такие их связи с другими фактами, которые усиливали бы их доказательственное значение.

В научной литературе можно встретить мнение, что защитник субъек- том оценки доказательств не является, иначе говоря, производимая им оценочная деятельность процессуального характера не имеет.1 Согласие с таким выводом ставит под сомнение всякий смысл участия защитника в деле. Суждения защитника о качестве и значении доказательств тогда и в такой мере приобретают процессуальное значение, когда и в какой мере они в предусмотренных уголовно- процессуальном законом формах становятся доступными для восприятия. Такими формами в предварительном расследовании являются устные и письменные ходатайства и жалобы защитника. Содержащаяся в них оценка защитником доказательств будет иметь процессуальное значение уже в силу того, что следователь, дознаватель, прокурор обязаны ознакомиться с ней, в случае согласия учесть ее, а в случае несогласия обосновать свое мнение. Таким образом, посредством своей деятельности защитник может влиять на даваемую лицом, производящим расследование, оценку доказательств, на его внутреннее убеждение, а тем самым и на принимаемое им решение. Учитывая суждения защитника и сопоставляя их с версией обвинения, следователь, дознаватель, прокурор получает возможность скорее прийти к правильным выводам и обеспечить исследование всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания.

Что же касается односторонней направленности деятельности защит- ника на выявление лишь определенных обстоятельств, то она, на наш взгляд, характеризует цель всей доказательственной деятельности данного субъекта процесса, а не содержание его внутренней мыслительной деятельности.

1 Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. - Л., 1971. - С. 153-154.

184

Односторонность функции защиты проявляется во внешней, удостове- рительной стороне даваемой защитником оценки доказательств, т.е. в обосновании выводов по результатам участия в деле. Следование одним правилам вовсе не значит, что защитник и лицо, производящее расследование, должны приходить к одинаковым выводам, поскольку у них различны конкретные цели психологическая установка в доказывании.

Исходя из того, что защитник не должен доказывать невиновность своего подзащитного, особую важность в его деятельности приобретает оценка допустимости доказательств. Критерием оценки доказательства по данному признаку является ч.2 ст.50 Конституции РФ, в которой говорится о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Реализация защитником своего права на представление данных, имею- щих доказательственное значение, происходит путем заявления им соответствующего ходатайства. Рассматривая просьбу защитника о приобщении к делу в качестве доказательств представленных им предметов и документов, лицо, производящее расследование, должно установить, соответствуют ли они требованиям относимости и достоверности. При проверке относимости возможного доказательства устанавливается связь между фактическими данными и обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, или иными данными, имеющими значение для правильного расследования. Поэтому в юридической литературе было высказано опасение, что представляя данные, имеющие доказательственное значение, защитник «может превратиться в свидетеля по делу, так как следователь должен будет допросить его по поводу того, как этот предмет попал к адвокату, кем он был изъят с того места, где он находился, сколько времени, в каких условиях он хранился после изъятия с места обнаружения и др».1

Лобанов А.П. Правоотношения адвоката-защитника со следователем и лицом, производящим дознание. -М., 1994. - С.74; Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М. 1988. С.310; Ларин A.M. Доказывание и предпроцессуальная деятельность защитника. Адвокатура и современность. - M., 1987. - С.93.

185

В соответствии с п.2 ч.З ст. 56 УПК РФ, следователь не вправе допро- сить защитника по поводу обстоятельств появления у него предоставляемого предмета. Однако, мы считаем, что защитник должен указать в ходатайстве, от кого и при каких обстоятельствах получены фактические данные. В этом случае следователь имеет возможность допросить то лицо, на которое сослался защитник. Поэтому, чем больше защитник приложит усилий к тому, чтобы облегчить следователю работу по определению относимости и достоверности представляемых им документов и предметов, тем больше надежды на приобщение их к делу в качестве доказательств.

Большинство ученых - процессуалистов считает, что защитник в со- стоянии успешно выполнять свои процессуальные задачи без производства «параллельного расследования»,1 под которым понимаются «одновременные следственные действия, проводимые защитником по выявлению оправдательных или смягчающих ответственность обстоятельств с изложением своих выводов в оправдательном заключении или в заключении о смягче-нии ответственности обвиняемого». В юридической литературе были вы- сказаны и иные точки зрения. В частности, предлагалось предоставить двум сторонам обвинению и защите - право направлять в суд «свои собственные» дела, закрепляющие собранные ими доказательства и аргументы в пользу той или иной версии.3 Подобные идеи, несмотря на их привлекательность с точки зрения обеспечения прав личности, иллюзорны в своей основе и не приемлемы для российского уголовного процесса.4 На первый взгляд, они оправданы необходимостью усиления состязательности в процессе согласно конституционному положению об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции РФ). Од- нако, состязательность, при всей желательности внедрения и усиления ее

1 Стряпунин В.Г., Хейфец С.А. Представление адвокатом доказательств по уголовному делу. - М., 1982.

С.101-102.

2 Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в уголовном процессе/УСоветская юстиция. - 1990. -

№ 7. С.22.

3 Шведов Н., Завидов Б. Готовимся к ведению суда присяжных//Российская юстиция. - 1994. - №5. - С. 12.

4 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. - Волгоград, 1997. - С. 131.

186

элементов в стадии расследования, не может достигать здесь того значения, какое ей придается в судебном разбирательстве. Реализовать указанные идеи можно, лишь сломав систему российского уголовного процесса, поскольку он является процессом смешанного типа. Предлагаемая же форма состязательности характерна для англо-американского уголовного процесса, созданного и существующего как обвинительный процесс.

Поэтому противники “параллельного расследования” обоснованно утверждают, что искусственное внедрение положений состязательности западного образца в неприспособленную для этого систему российского уголовного процесса способно лишь разрушить сложившийся порядок расследования преступлений.1

В целях надлежащей охраны прав подозреваемого или обвиняемого защитник наделен определенной совокупностью правовых средств, направленных на восстановление нарушенных прав, свобод и законных интересов его подзащитного.

Права обвиняемого (подозреваемого), которые призван охранять за- щитник, можно разделить на три группы. К первой из них относятся конституционные права личности, не подлежащие ограничению (ч.З ст.56 Конституции РФ). Уголовно-процессуальный закон предусматривает специальные гарантии охраны чести и достоинства, а также здоровья подозреваемого, обвиняемого в процессе расследования преступления.

Во вторую группу входят конституционные права личности, которые в той или иной степени ограничиваются в интересах расследования путем применения меры пресечения. Допуская ограничение личных и имущественных прав обвиняемого (подозреваемого), законодатель, вместе с тем, требует, чтобы подобные меры применялись лишь на основаниях и в порядке, установленных законом. Нарушения указанных положений закона в ходе

Ковтун Н.Н. Рецензия на книгу: Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: основы правового института. (Минск. 1993)//Государство и право. - 1994. - № 8.

187

Js-

принятия и исполнения решения об избрании меры пресечения должны влечь соответствующую реакцию со стороны защитника.

Третью группу составляют процессуальные права подозреваемого или обвиняемого. К ней следует отнести также и права самого защитника, поскольку их ограничение и ущемление является одновременно нарушением права обвиняемого (подозреваемого) на защиту.

Алгоритм деятельности защитника по обеспечению прав лица, под вергнутого мере пресечения в виде заключения под стражу, может быть представлен следующим образом. J^-~ • Начало участия защитника по делу с момента задержания подозре-

ваемого (ст. 49 УПК РФ).

• Свидание защитника с подзащитным до начала первого допроса (ст. 92 УПК РФ). • • Участие защитника в допросе подозреваемого (статьи 46,53,92 УПК РФ). • • Участие защитника в предъявлении обвинения и допросе обвиняемого (статьи 53, 172, 173 УПК РФ). • • В случае вынесения следователем (дознавателем) постановления о возбуждении ходатайства перед судом об избрании меры пресечения • Р~~ в виде заключения под стражу обращение защитника к прокурору с

жалобой в порядке статьи 124 УПК РФ.

• В случае дачи прокурором согласия на возбуждение ходатайства перед судом об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу- участие защитника в судебном заседании (ч.4 ст. 108 УПК РФ). • • В случае вынесения судьей постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу- обжалование этого постановления в кассационном порядке (ч. 10 ст. 108 УПК РФ), участие в рас- • /L смотрении жалобы судом кассационной инстанции.

188

• В случае возбуждения ходатайства перед судом о продлении срока содержания обвиняемого под стражей- повторяются действия, указанные в п.п. 5, 6, 7. • • При направлении уголовного дела в суд- обращение к судье с ходатайством об изменении меры пресечения (ст. 228 УПК РФ). • • Участие в разрешении судом вопроса о мере пресечения в отношении подсудимого (ст. 255 УПК РФ). •

189

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итоги проведенного исследования, можно внести следующие предложения по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства Российской Федерации в части, касающейся судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

  1. Следовало бы установить в части 5 статьи 108 УПК РФ, что приня- тие судебного решения о заключении обвиняемого под стражу в отсутствие обвиняемого допускается при объявлении розыска обвиняемого (без указания, что объявлен международный розыск). При этом можно было бы установить обязательное участие защитника при рассмотрении судом такого ходатайства.
  2. В целях обеспечения законности и обоснованности судебного реше- ния об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в части 3 статьи 108 УПК РФ определить, что в суд вместе с ходатайством представляются не материалы, подтверждающие его обоснованность, а уголовное дело.
  3. В статье 109 УПК РФ следует определить, что ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей рассматриваются судом по месту производства предварительного расследования, определяемому по правилам статьи 152 УПК РФ. В случаях, когда доставка обвиняемого в суд по месту производства предварительного расследования невозможна ввиду отсутствия надлежащих путей сообщения, допускается рассмотрение ходатайства судом по месту содержания обвиняемого под стражей.
  4. В статье 109 УПК РФ указать, что время содержания под стражей на территории иностранного государства по запросу об оказании правовой помощи или о выдаче лица Российской Федерации не включается в срок содержания под стражей в период досудебного производства в Российской

190

Федерации, но засчитывается в срок наказания в виде лишения свободы. Аналогичные изменения внести и в Уголовный кодекс Российской Федерации.

  1. В часть 4 статьи ПО УПК РФ следовало бы внести уточнение, что правило о том, что мера пресечения, избранная на основании судебного решения, может быть отменена только судом, не распространяется на случаи, когда уголовное дело либо уголовное преследование прекращено.
  2. Установить, что изменение меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую (кроме домашнего ареста) может быть осуществлено как по судебному решению, так и по постановлению прокурора.
  3. В части 2 статьи 238 УПК РФ вместо «судья избирает меру пресече- ния в виде заключения под стражу» указать «судья вправе избрать меру пресечения в виде заключения под стражу при наличии оснований, предусмотренных статьями 97 и 108 настоящего Кодекса».
  4. В части 3 статьи 255 УПК РФ указать, что срок содержания под стражей может быть продлен «в отношении подсудимых, которые обвиняются в тяжких и особо тяжких преступлений» вместо существующей формулировки «по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях».
  5. С увеличением численности судей вернуться в статье 63 УПК РФ к тому правилу, что судья, избравший меру пресечения в виде заключения под стражу, продлявший срок содержания под стражей или рассматривавший жалобы обвиняемого по этому поводу, не вправе рассматривать уголовное дело в отношении этого же обвиняемого в суде первой или второй инстанции.

191

Приложения

Таблица № 1.

Данные о рассмотрении Федеральным судом Заводского района

г. Кемерово жалоб, поданных в порядке

ст. 220-1 УПК РСФСР в 1992- 2000 г.г.

,-Щ^

~

4-

поступило жалоб рассмотрено жалоб удовлетворено жалоб отказано в удовлетво- рении 1992 84 76

8 жалоб

не рассмотрено 21 все на залог 55 1993 499 482

17 жалоб

не рассмотрено 34 2 - на подписку о невы- езде 32 - залог 348 1994 1216 1131

85 жалоб

не рассмотрено по

различным основаниям 129 43 - залог 86 - подписка о невыезде 1002 1995 1459 1398

61 жалоба не

рассмотрена по 140

72 - залог

68 - подписка о невыез- 1258 ‘

различным основаниям де

1996 1090 970 120 жалоб не рассмотрено 147 107-залог 3 - без избрания м/п 37 - подписка о невыезде 723 1997 958 из них 11 - на 827 131 жалоба не рассмот- 116 63 - залог 711

продление срока содержания под стражей рена 53 - подписка о невыезде

1998 839 из них 17 - на 687 152 жалобы не рассмот- 53 16 - залог 634

продление срока содержания под стражей рено 37 - подписка о невыез- де

1999 999 из них 22 - на продление срока содержания под стражей 794 195 жалоб не рассмотрено 139 112 - залог 27 - подписка о невыезде 655 2000 899 из них 43 - на 776 123 жалобы не рассмот- 82 61 -залог 654

продление срока содержания под стражей рено 21 - подписка о невыез- де

192

Таблица № 2.

Данные об обращениях с жалобами в Федеральный суд

Заводского района г. Кемерово в порядке ст. 220-1 УПК РСФСР

всего подано подано обвиняемым Подано адвокатом

из них удов- летворено рассмотрено с
участием адвоката из них удов- летворено рассмотрено с
участием прокурора из них удов- летворено

из них удов- летворено

1992 84 27 57 56 17

3 18 18 2 1993 499 467 32 32 284

16 18 18 4 1994 1216 1043 173 148 867

20 109 109 52 1995 1459 1298 161 160 729

26 114 114 74 1996 1090 778 312 264 598

44 103 103 63 1997 958 816 142 139 602

19 97 97 37 1998 839 656 183 160 587

2 51 51 19 1999 999 857 142 138 703

16 123 123 67 2000 899 759 140 127 729

13 69 69 63

193

Таблица № 3.

Причины не рассмотрения жалоб, поданных в порядке ст. 220-1 УПК РСФСР, Федеральным судом Заводского района г. Кемерово

1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 поступило 84 499 1216 1459 1090 958 839 999 899 не рассмотрено 8 17 85 61 120 131 152 195 123 причины не рас- смотрения:

1) подана вторично (уже рассмат- ривалась) 1 3 6 20 37 47 62 31 32 2) возвращена в связи с заболева- нием 2 2 8 7 5 8 7 19 10 3) направлена в суд другого рай- она, т.к. дело пе- редано в суд 2 4 47 26 43 29 39 88 47 4) направлена в суд другого рай- она, т.к. измени- лось место содер- жания под стра- жей 2 1 14 1 23 38 40 33 19 5) оставлена без рассмотрения, т.к. обвиняемый нахо- дится на экспертизе
и доставлен быть не может 1

4 1 4 3

1 3 6) отозвана - 1 3 4 2 4 3 4 6 7) уже изменена (прокурором) - 2 - 1 2 2 - 3 4 8) вынесен приго- вор - 4 2 1 3 - 1 2 1 9) была избрана судом - - 1 - 1 - - 4 1 10) по данным СИЗО - не зна- чится => оставле- но без рассмотре- ния

1

194

Таблица № 4.

Мотивы удовлетворения жалоб, поданных в порядке ст. 220-1 УПК РСФСР, Федеральным судом Заводского района г. Кемерово

1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 2000 1999 всего удовлетворено 21 34 129 140 147 116 53 82 139 прокурор не явился, материалы не пред- ставил

1 3 17 13 22 2
жа- лобы удовл - ны по

этому мотиву 42 из

них 7 жалоб только
по этому одному

мотиву состояние здоровья 2 7 42 31 51 69 42 27 47 наличие иждивенцев 16 27 68 20 17 73 18 21 51 имеет постоянное ме- сто жительства 20 19 107 93 121 59 33 70 73 намерений скрываться не имеет 19 31 120 117 123 107 49 63 64 впервые привлекается - - - - - 82 26 78 83 возраст (либо несо- вершеннолетний, либо престарелый) 3 11 17 42 31 31 17 19 25 положительные ха- рактеристики 14 18 78 63 79 79 41 38 57 семейное положение 4 20 32 40 36 32 25 47 18 истечение срока со- держания - - - - - - - 3 - занимается общ. по- лезным трудом 7 10 9 21 17 40 11 14 13 нарушение ст. ст. 89-91 УПК РСФСР - - - - - 1 - 2 3 раскаялся, вину при- знал 3 8 27 14 18 29 16 41 10 совершил преступле- ние средней тяжести - - 1 - 7 3 1 3 4 Учится 2 7 4 2 9 18 7 5 5 тяжких последствий не наступило - 3 - - 8 - - 2 2 ущерб возместил 9 6 13 24 7 9 14 1 10 длительное время не проводились след. действия

2 2

195

Таблица №5.

Мотивы отказа в удовлетворении жалоб, поданных в порядке ст.220- 1 УПК РСФСР, Федеральным судом Заводского района г. Кемерово

тяжесть

содеянного личность обвиняе- мого (что именно не
рас- шифровано) возмож- ность на- значить наказание, превы- шающее 1 г. л/св учитыва- ются обст- ва, пре- дусм-е ст. 91 исследованы эти об- стоят-ва (т.е. они фактиче- ски учте- ны) безмотивный отказ 1992 48 48 7 3 нет мате- риалов - 1993 107 104 188 183 нет материалов 53 1994 392 391 403 400 нет материалов 207 1995 311 311 629 623 нет материалов 318 1996 141 140 224 222 нет мате- риалов 358 1997 203 194 307 304 143 92 1998 170 163 201 200 183 263 1999 62 52 247 241 101 352 из них 337 - жалоб обвиняемых 2000 18 17 598 598 140 33

196

Таблица № 6. Мотивы избрания меры пресечения в виде заключения под стражу

1997 1998 1999 2000 тяжесть содеянного (ст. 96 УПК) 143 140 53 98 98 103 102 из них обоснованно

53

может скрыться 42 0 18 1 93

7 70 4 из них обоснованно

имеет непогашенную судимость 17 10 1 14 5 из них обоснованно 3

11 3 неизвестность места жительства - 1 19

7 7 из них обоснованно

1

4 воспрепятствует установлению истины 37 0 42 1 97 1 29 1 из них обоснованно

может продолжить совершение преступлений 15 29 0 84 0 17 из них обоснованно 3

1 не указаны основания и мотивы к избранию, т. квали- фикация 537 419 279 209 Нет в материалах постановления об избрании м/п 3 7 34 19 Нет вообще материалов, подтверждающих законность и обоснованность 140 204 222 324 Таблица № 7.

Рассмотрение судом кассационной инстанции жалоб на постановления

судей Федерального суда Заводского района города Кемерово

по результатам рассмотрения жалоб в порядке ст. 220-1

удовле- творено жалоб Опроте- стовано протест удовлетво- рен

отказано кассац. инст-цией отказано в удовлетво- рении жа- лобы в по- рядке 220-1 обжаловано
в обл.

суд част, жа- лоба удовл- на отказано 1997 116 9 8/1 711 23 4/19 1998 53 7 1/6 634 14 9/5 1999 139 19 7/12 655 26 4/22 2000 82 14 3/11 654 34 8/26

197

Таблица № 8. Мотивы отмены постановлений кассационной инстанцией

1997 1998 1999 2000 неполнота исследования (ст. 20 УПК) - 3 1 8 ненадлежащий учет или оценка об- стоятельств, предусмотренных ст. 91 (как в одну, так и в другую сторону) 123 51 143 76 рассмотрено в открытом с/з (с участи- ем прессы) 1 - 2 1 Изменено постановление => изменена

м/п 21 30 24 17 отменено без изменения меры пресе- чения, т.к. отменена была судом неза- конно или необоснованно 8 1 7 3 отменено без изменения меры пресе- чения, т.к. суд необоснованно оставил м/п прежней 95 23 115 65

198

Таблица № 9.

Таблица сведений о количестве рассмотренных ходатайств об избрании

судами Кемеровской области меры пресечения в виде заключения под

стражу и о продлении срока содержания под стражей

в июле-августе 2002 года.

Дата Рассмотрено ходатайств об из- брании меры пресечения в виде заключения под стражу Рассмотрено ходатайств о продле- нии сроков содержания под стражей

всего ход-в УД-но от-но отл-но всего ход-в уд-но от-но отл-но Р1-5 июля 16 14 2 - 1 1 - - В 6-7 июля 2 2 - - - - - - Р8-12 июля 40 34 5 1 31 31 - - В 13-14 июля 1 1 - - 2 2 - - Р 15-16 июля 36 32 3 1 50 49 - 1 В 20-21 июля 4 3 1 - 2 2 - - Р 22-26 июля 55 54 1 - 31 31 - - В 27-28 июля 4 4 - - 2 2 - - Р29-2 августа 44 44 - - 32 32 - - В 3-4 Августа 12 12 - - 1 1 - - Р5-9 августа 65 55 6 4 40 38 2 - В 10-11 августа 6 5 - 1 - - - - Р 12-16 августа 50 48 2 - 37 36 1 - В 17-18 августа 3 3 - - 1 1 - - Р 19-23 августа 47 46 1 - 34 34 - - В 24-25 августа 1 1 - - 1 1 - - ИТОГО 386 358 21 7 265 261 3 1 Р- рабочие дни В - выходные

199

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ Нормативные акты и документы.

  1. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.//Российская газета. - 1995. - 5 апреля.
  2. Декларация прав и свобод человека и гражданина. Принята Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 Г.//ВСНД РСФСР. -
    • № 52. - Ст. 1860.
  3. Международный пакт “О гражданских и политических правах” от 16 декабря 1966 г. // Ведомости ВС СССР. - 1976. - № 17. - Ст. 291.
  4. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. Утвержден Резолюцией Генеральной Ассамблеей ООН 43/173 от 5 декабря 1958 г.//Содержание под стражей: Сборник нормативных актов и документов. - М.: Спарк. - 1996. - С. 229.
  5. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. Приняты конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30 августа 1955 г.//Содержание под стражей: Сборник нормативных актов и документов. - М.: Спарк, 1996. - С. 206.
  6. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосо- ванием 12 декабря 1993г. - М.: Юрид. лит., 1993.
  7. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных рес- публик. Закон от 25 декабря 1958 г. // Ведомости ВС СССР. - 1959. - № 1. -Ст. 12.
  8. Федеральный Закон “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” от 21 июня (15 июля) 1995 г. // СЗ РФ.-1995.-№29.-Ст. 2759.

200

  1. Уголовно-исполнительный кодекс РФ от 8 января 1997 г. // Рос- сийская газета. - 1997. - 16 января.

  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. - М., 2002.

  3. Закон РФ “О судебной системе” от 31 декабря 1996 г. // Российская га зета. - 1997. - 6 января.

  4. Закон РФ “О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР” от 31 декабря 1996 г. // СЗ РФ. -
    • № 1.-Ст.4.
  5. Закон РСФСР “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях” от 5 декабря 1991 г. // ВСНД РСФСР. - 1991. - № 52. - Ст. 1867.
  6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.04.93 № 3 в редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.93 № 11 с до- полнениями, внесенными Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.94 № 6 “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей” // БВС РФ. - 1995. - № 1.
  7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ “О применении су- дами Конституции Российской Федерации” // БВС РФ. - 1996. - № 1.
  8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 1996 г. “О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993 г. “О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами РФ”” // БВС РФ. - 1996. - № 8.
  9. Указание Генеральной прокуратуры РФ от 18 июня 1998 г. “Об организации прокурорского надзора за исполнением законов при продлении сроков предварительного следствия, дознания и содержания обвиняемых под стражей”.

201

  1. Разъяснение Генеральной прокуратуры РФ от 17 февраля 1997 г. “Об исчислении сроков содержания обвиняемых под стражей”.
  2. Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 15 декабря 1994 г. № 67 “О совершенствовании прокурорского надзора за соблюдением законов в местах предварительного заключения, при исполнении уголовных наказаний”.
  3. Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 21 февраля 1995 г. № 10 “Об организации прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений”.
  4. Приказ Министерства внутренних дел РФ от 20 декабря 1995 г. № 486 “Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел РФ”.
  5. Правила внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел. Утверждены приказом МВД от 26 января 1996 г. № 41, согласованы с Генеральной прокуратурой РФ 3 января 1996 г.
  6. Положение о следственных изоляторах уголовно-исполнительной системы МВД РФ. Утверждены приказом МВД РФ от 4 декабря 1995 г. № 457.
  7. Приказ Министерства внутренних дел РФ 15 января 1993 г. № 13 “О мерах по реализации постановления правительства РФ от 1 декабря 1992 г. № 935”.
  8. Совместное письмо заместителей Генерального прокурора РФ и Министра внутренних дел РФ №25/15-1-19-93-1/3986 от 9 сентября 1993 г.
  9. Устав уголовного судопроизводства с алфавитным указателем, со- ставленный присяжными поверенными М.В. Беренштамомъ и В.Н. Новиковым.
    • СПб., 1911.

202

II. Источники.

  1. Архив Заводского районного суда г. Кемерово.
  2. Архив Кемеровского областного суда.
  3. Архив Лефортовского межмуниципального суда г. Москвы.
  4. Архив Мариинского городского суда.
  5. Архив Останкинского межмуниципального суда г. Москвы.
  6. III. Научная литература.

  7. Абросимов С. О законности содержания под стражей // Законность. -1997.- №2.
  8. Аверьянов А.А. Система: философская категория и реальность. - М., 1976.
  9. Авдеев В.Н. Сроки содержания под стражей по проектам УПК РФ//Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности орга нов внутренних дел. Ч. 1. - М., 1996.

  10. Агеенкова Г.Т. Меры административного и уголовно- процессуального пресечения/Юсновные направления совершенствования управления и финансовой деятельности. - М., 1985.

  11. Азаров Ю.И., Омельченко Г.Е. Исследование обстоятельств, харак- теризующих личность несовершеннолетнего обвиняемого, при решении во- проса об избрании меры пресечения//Проблемы правоведения. - Вып. 48. - Киев, 1987.
  12. Акинча Н.А. О применении мер пресечения к несовершеннолетне- му//Вопросы уголовного процесса. - Вып. 3. - Саратов, 1984.
  13. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. - Воронеж, 1980.
  14. Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Нормы справа и правоотношения: Курс лекций. Вып. 2. - Свердловск, 1964.

203

  1. Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т.• 1. - Свердловск, 1973.

  2. Алексеев С.С. Основные вопросы общей теории социалистического права. Т. 1. - М, 1972; Т. 2. - М., 1973.
  3. Алексеев С.С. Общетеоретические принципы исследования струк- туры права//Сов. гос-во и право. - 1971. - № 3.
  4. Алексеев С.С. Советское право как система: методические принци- пы исследования // Сов. гос-во и право. - 1974. - № 7.
  5. Алексеева Л.Б. Право на свободу и личную неприкосновенность: Комментарий российского законодательства//Под ред. В.В. Ершова. - М., 1997.
  6. Алексеева Л.Б. Свобода от вмешательства в личную и семейную жизнь: Комментарий российского законодательства//Под ред. В.В. Ершова. -М., 1997.
  7. Андреев В.Н., Минаков Ю.А. Предварительное заключение под стражу в следственных изоляторах: практика исполнения и проблемы совершенствования: Практическое пособие. - М., 1991.
  8. Арест - мера пресечения // Юридический консультант. - 1997. - № 8.
  9. Арест и нахождение в следственном изоляторе: Практические ре- комендации гражданину, адвокату//Нормативные акты/Сост.: Н. П. Хайнак, О. Н. Хайнак. - М, 1997.
  10. Асриев Б.В. Начальник следственного отдела: процессуальное по- ложение руководство следователями. - М.: ВШМ МВД СССР, 1986.
  11. Асташенков В.Г. Некоторые методологические аспекты исследова- ния нравственного содержания уголовно-процессуального закона. Этика предварительного следствия/ЛГруды ВСШ МВД СССР. - Вып.
    • Волгоград, 1976.
  12. Асташенков В.Г., Михайлов В.А., Смирнов В.В. К вопросу о со- вершенствовании практики предварительного заключения под стражу//ХХУ

204

съезд КПСС и задачи следственного аппарата органов внутренних дел: Материалы конференции. - Волгоград, 1977.

  1. Ахмедов Г., Ахмедов Б., Блиндер Б. Рецензия на кн. Карпушина М.П. и Курляндского В.И. “Уголовная ответственность и состав преступления”. (М., 1974) //Соц. законнность. - 1975. - № 12.
  2. Ахпанов А.Н. Меры процессуального принуждения. Социальная ценность, теория и практика применения. - Караганда, 1989.
  3. Багдасарян В.Х. Причины и цель: Автореф. дис. канд. фил. наук. - М., 1967.
  4. Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. - Минск, 1976.
  5. Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказа ние/Пруды Высшей школы МВД СССР. - Вып. 24. - М., 1969.

  6. Бажанов М.И. Изменение обвинения в советском уголовном праве.- М.: Госюриздат. 1954.
  7. Бажанов СО мерах принуждения в уголовно-процессуальном зако- нодательстве // Законность. - 1996. - № 3.
  8. Базунов В.В. Условия использования предварительного заключения под стражу как меры пресечения и пути совершенствования его регулиро- вания в правовом государстве//Исследования теоретических проблем правового государства. - М., 1996.
  9. Базунов В.В. Правовые и организационные основы режима содер- жания включенных в следственных изоляторах МВД России: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1996.
  10. Базылев Б.Т. К вопросу об определении понятия государственного принуждения//Труды Томского ун-та. - Т. 199. - Томск, 1968.
  11. Балашкин В. Срок содержания подсудимых под стражей ограничен и для суда // Российская юстиция. - 1996. - № 9.

205

  1. Бедняков Д. И. Перестройка в правовой системе юридической науки, тактике. Материалы конференции в Звенигороде // Сов. гос-во и право. -1987.- №12.
  2. Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском головном процессе. - Минск, 1969.
  3. Бекиев Д.И. Меры уголовно-процессуального пресечения и их эф- фективность/УИзвестия АН ТССР. - № 5 - Ашхабад, 1988.
  4. Белоусов А. Е. Вопросы теории и практики применения мер уголовно- процессуального пресечения по законодательству РФ: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - Ижевск, 1995.
  5. Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. -Л.: ЛГУ, 1986.
  6. Берталанфи Л.Ф. Общая теория систем - критический обзор (Исследования по общей теории систем). - М., 1969.
  7. Блауберг И.В., Юдин Б.Г. Понятие целостности и его роль в научном дознании. - М.: Знание, 1972.
  8. Блауберг И.В., Юдин Б.Г. Становление и сущность системного подхода. - М.: Наука, 1973.
  9. Божьев В.П. Советский уголовный процесс. - М., 1990.
  10. Божьев В.П. Уголовно-процессуальное правоотношение. - М.: Юрид. лит., 1975.

  11. Бозров В. Судебный контроль над арестом: проблемы и перспективы // Законность. - 1996. - № 3.
  12. Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона //Эффективность применения уголовного закона. - М., 1973.
  13. Борзенко А.В. Проблемы цели в общественном развитии. - М., 1963.
  14. Бородин СВ. Теоретические проблемы советской уголовной поли- тики//ХХУ съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической закон- ности.-М., 1977.

206

  1. Брайнин Я.М. Уголовный закон и его применение. - М., 1967.
  2. Брайнин Я. М. Уголовная ответственность и ее основание в совет- ском уголовном праве. - М.: Юрид. лит., 1963.
  3. Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность: Очерк истории. - М.: Юрид. лит., 1976.
  4. Булатов Б.Б. К вопросу об уголовно-процессуальном принуждении// Проблемы борьбы с преступностью. - Омск, 1977.
  5. Бурмистров М. Еще раз о сроках содержания под стражей//Соц. законность. - 1981. - № 5.
  6. Буряков А.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1967.
  7. Бычков В.Ф. Понятие правового положения лиц, содержащихся под стражей в порядке применения мер пресечения//Повышение эффективности использования уголовных наказаний в свете решений XXVII съезда КПСС. -Рязань, 1988.
  8. Вершинина СИ. К вопросу о системе мер пресече- ния//Межвузовский сборник научных статей. Международная Академия бизнеса и банковского дела: Серия юриспруденция. - Тольятти. -
    • № 1-2.
  9. Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1981.
  10. Ветрова Г. Н. Уголовно-процессуальная ответственность. - М.: Наука, 1987.
  11. Викторский С. И. Русский уголовный процесс. - М., 1997.
  12. Воеводин Л.Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. - М.: МГУ, 1972.
  13. Вопросы повышения эффективности и качества предварительного следствия. - Волгоград: ВШ МВД СССР, 1979.

207

  1. Восстание декабристов. Документы. Том VII. Русская правда П.И. “Л

Пестеля и сочинения, ей предшествующие / Под ред. М. В. Нечкиной. - М.,

1958.

  1. Высочайшее учрежденная комиссия по пересмотру законоположений по судебной части/ЛГруды. Т. III. - СПб., 1835.
  2. Гадамер X. Т. Истина и метод. - М., 1988.
  3. Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. - М.: Го-сюриздат., 1962.
  4. Галкин И.С., Кочетков В.Б. Процессуальное положение подогре ли ваемого. - М.: Юрид. лит., 1968.

  5. Галузо В.Н. Судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей/ЛГеория и практика деятельности органов утренних дел в условиях формирования правового государства. - М., 1993.
  6. Галузо В.Н. Судебный контроль за законностью и обоснованностью держания под стражей подозреваемых и обвиняемых на стадии предварительного расследования: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1995.
  7. Гальперин И. М. Взаимодействие государственных органов и общества в борьбе с преступностью. - М, 1972.
  8. У(л 67. Гальперин И.М. Как исчислять срок давности привлечения к уго-

ловной ответственности //Сов. юстиция. - 1966. - № 9.

  1. Гальперин И. М. Рецензия на кн. Курляндского В. И. “Уголовная ответственность и меры общественного воздействия’7/Сов. гос-во и право. -1956. - №6.
  2. Гапанович Н. Н. Меры пресечения по советскому УПК БССР / Развитие советской демократии и укрепление законности. - Минск, 1961.
  3. Гарбуза А.Д. Философские категории “возможность” и “действительность” в учении об уголовной ответственности/ЛГруды ВСШ. Юридическая ответственность в советском обществе. - Волгоград., 1974.

208

  1. Гельдибаев М.Х. Следственный изолятор как основное место пред- варительного заключения под стражу/Юрганы внутренних дел на пути к правовому государству. - СПб., 1995.
  2. Герасимов И. Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступления. - Свердловск, 1975.
  3. Горелик И.И., Тишкевич М.С., Дубовец П.А., Швецов B.C. Рецен- зия на кн. Огурцова Н.А. “Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве”. - Рязань, 1976 г. // Правоведение. - 1977.
    • № 2.
  4. Горшенев А.П. Теоретические вопросы личных конституционных прав советских граждан. - Саратов, 1971.
  5. Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе//Ученые записки ВИЮР. - М., 1944.
  6. Гродзинский М.М. Меры пресечения в действующем пра- ве//Еженедельник советской юстиции. 1922. № 1.

  7. Гродзинский М.М. Обвиняемый, его обязанности и права в процес- се.-М., 1926.
  8. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1981.
  9. Гуляев А.П., Комаров Б.В., Малиновкин СМ. Комментарий к По- ложению о порядке кратковременного заключения под стражу. - М., 1982.
  10. Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М., 1964.
  11. Гуткин И.М. Процессуальные гарантии социалистической законно- сти применения мер уголовно-процессуального принуждения, связанных с лишением свободы/АУголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. - М., 1988.
  12. Гуткин И. М. Некоторые вопросы теории и практики применения мер пресечения в советском уголовном процессе/УТруды ВШ МВД СССР. - Вып. 28.-М., 1971.

209

83 Давыдов В., Саксонов А. Заключение под стражу как мера пре- сечения осужденному // Соц. законность. - 1976. - № 7.

  1. Давыдов В. А. Возможность для обвиняемого скрыться от следст- вия и суда как основание к заключению под стражу/ЯТроблемы государства и права на современном этапе: Труды научных сотрудников и аспирантов. -М., 1973.
  2. Давыдов П.М. К вопросу о сущности уголовной ответственности и процессуальных средствах её осуществления/ЛТроблемы борьбы с преступ- ностью. - Омск, 1976.
  3. Давыдов П.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе.- Л., 1953.
  4. Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. - Свердловск, 1961.
  5. Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. - Л.: ЛГУ, 1982.
  6. Данынина Л.И. Меры пресечения при производстве по уголовному делу. Учебное пособие. - М., 1991.
  7. Демидов Ю. А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве.- М., 1975.
  8. Денежкин Б. А. Гарантии неприкосновенности и избрание меры пресечения в отношении подозреваемого// Вопросы уголовного процесса.-Саратов, 1984.
  9. Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. - М.: Юрид. лит., 1971.
  10. Дознание: Методические указания/Под ред. СП. Щербы, В.И. Журавлева, А.В. Бриллиантова и др. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1986.
  11. Драченов А., Тенчев Э. Судебная проверка законности и обосно- ванности арестов//Сов. юстиция. - 1993. - № 19.

210

  1. Дроздов Г.В. Пределы допустимости применения предварительно го заключения под стражу в досудебном производстве по уголовному делу// Сов. гос-во и право.- 1990. - № 4.

  2. Дроздов Г.В. Решение вопроса о мере пресечения в стадии предания суду// Сов. юстиция. - 1983. - № 20.
  3. Дубинский А.Я., Сербулов A.M. Меры пресечения в советском уголовном процессе: Учебное пособие. - Киев, 1980.
  4. Духовской М.В. Русский уголовный процесс. - М., 1910.
  5. Дьяченко В., Шавнин М. Правильно применять меры принужде- ния// Сов. милиция. - 1984. - № 7.
  6. Еникеев З.Д. Проблемы развития законодательства об уголовно- процессуальном принуждении // Российский юридический журнал. - Екатеринбург. - 1996. - № 3.
  7. Еникеев З.Д. Проблемы мер пресечения в уголовном процессе: Автореф. дис. докт. юрид. наук. - М., 1991.
  8. Еникеев З.Д. Применение мер пресечения по уголовным делам. - Уфа, 1988.
  9. Еникеев З.Д. Критерии законности арестов//Соц. Законность. 1987.-№3.

  10. Еникеев З.Д. Отмена и изменение меры пресечения судом // Сов. юстиция. - 1984. - № 20.
  11. Еникеев 3. Д. Индивидуализация применения мер пресечения // Российский юридический журнал. - Екатеринбург. - 1994. - № 1.
  12. Еникеев З.Д. Проблемы эффективности мер уголовно- процессуального пресечения. - Казань, 1982.

  13. Еникеев З.Д. Меры уголовно-процессуального пресечения (соци альная обусловленность и юридическая природа) // Правоведение. -
    • №6.

211

  1. Еникеев З.Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обвинения и защиты. - Уфа, 1978.

  2. Еникеев 3. Д. Принципы применения мер пресечения по уголов ным делам. - Уфа, 1997.

ПО. Еникеев З.Д. Спорные вопросы компетенции прокурора по санк- ционированию арестов/ЛСомпетенция прокуратуры СССР: Межвузовский сб. науч. трудов. - Свердловск, 1985.

  1. Еникеев З.Д. Социальная ценность и эффективность мер уголовно- процессуального пресечения. - Уфа, 1979.

  2. Ефимов М. А. Лишение свободы как вид уголовного наказа- ния//Сб. ученых трудов. - Свердловск, 1964.

  3. Жуковский В.М. К вопросу о продлении сроков дознания, предва- рительного следствия и содержания под стражей. - Свердловск, 1987.
  4. Журсимбаев С. О сроках содержания под стражей по делам, воз- вращенным на дополнительное расследование // Соц. законность. -
  5. -№5.
  6. Загородников Н.И. О содержании уголовно-правовых отношений// Сов. гос-во и право. 1963. №11.
  7. Загородников Н.И. О пределах уголовной ответственности//Сов. гос-во и право. - 1967. - № 7.
  8. 117.Загородников Н. И. Давность уголовного преследования и её сроки //Соц. законность. - 1967. - № 2.

  9. Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. - Казань, 1981.

  10. Значение ведомственных актов МВД СССР для уголовно- процессуальной деятельности//Под ред. Альшевского Т. В и др. - М.: Ака демия МВД СССР, 1978.

  11. Зусь Л. Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Владивосток, 1976.

212

  1. Иванов И.А. Воспитательное воздействие советского предвари- тельного следствия. - М., 1967.
  2. Ивлиев Г.П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения// Гос-во и право. - 1995. - № 11.
  3. Ивлиев Г.П. Процессуальные гарантии неприкосновенности лич- ности при аресте// Вопросы государства и права в период развитого социализма. -М., 1984.
  4. Ильина Л. В. Обеспечение применения мер пресечения к несовер- шеннолетнему на предварительном следствии. - Пермь, 1991.
  5. Ильясов Р.Х. Право личности на свободу и личную неприкосно- венность и его обеспечение Верховным Судом //Юрист. - 1997. - № 10.
  6. Иоффе О.С, Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. - М.: Го- сюриздат., 1961.
  7. Исаев М. М. Советское право в период Великой Отечественной войны. Ч. 2. - М., 1948.
  8. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры//Сборник документов/Под ред. С. А. Голунского. - М.: Юрид. лит., 1955.
  9. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу 1955-1991гг //Сборник правовых актов/Под ред. Р. X. Якупова, В. Н. Га-лузо.-М.:Спарк, 1997.
  10. История Отечества: люди, идеи, решения: Очерки истории совет- ского государства/ Под ред. В. А. Козлова. - М.: Политиздат., 1991.
  11. Калошин П.М., Файзиев А.А. О понятии “система” //Философская наука.- 1981.-№4.
  12. 132.Каминская В. И. Демократические основы советского социалисти- ческого правосудия/Под ред. М. С. Строговича. - М., 1965.

  13. Капинус Н.И. Меры пресечения в российском уголовном процессе. -М., 1998.

213

  1. Каретников А.С. Производство по делу, возвращенному для до- полнительного расследования. - Саратов, 1981.
  2. Карнеева Л.М. Дознание в советском уголовном процессе и основание процессуальных решений// Сов. гос-во и право. - 1981. - № 10.
  3. Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. - М., 1971.
  4. 137.Карпачев В. Г. Причины и основание. Категория причинности и диалектической концепции связи. - Свердловск., 1974.

138.Карпец И. И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве. - М., 1961.

  1. Карпец И.И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. - М., 1973.
  2. Карпец И. И. Индивидуализация наказания и средства их достижения в исправительно-трудовых учреждениях. - Л., 1963.
  3. Карпушин М.П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. - М., 1974.
  4. Каюмов P.P. Уголовно-процессуальные средства обеспечения не- отвратимости ответственности за преступление. - Ижевск., 1994.
  5. Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предва- рительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864 года. Теоретическое и практическое руководство. Вып. 2. - М., 1870.
  6. Керимов Д.А. Философские проблемы права. - М.: Мысль, 1972.
  7. Кистяковский А. О пресечении обвиняемому способов уклониться от следствия и суда. - СПб., 1868.
  8. Клочков В. Г. Судья должен продлевать срок содержания под стражей подсудимых/Шрокурорская и следственная практика. - М. - 1997. №2.
  9. Клюков И. М. Меры процессуального принуждения. - Казань, 1974.

214

  1. Кобликов А.С. Новое в уголовно-процессуальном законодательстве, вопросы теории и практики его применения в вооруженных силах// Вопросы теории и практики применения уголовно-процессуального законодательства в связи с его изменениями и дополнениями на основе Конституции СССР. - М: Военный Краснознаменный институт, 1975.
  2. Ковалев М. И. Советское уголовное право. Введение в уголовное право. - Свердловск, 1971.
  3. Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. - Воронеж, 1975.
  4. Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальная ответственность. - Воро- неж, 1976.
  5. Коврига З.Ф. Генезис правовой природы оснований уголовно- процессуального принуждения/АУголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследова ния. - Волгоград, 1987.

  6. Коврига З.Ф. Совершенствование института мер пресечения и пер спективы его развития. - Воронеж, 1980.

154.Коврижных Б. О сроках следствия и содержания обвиняемых под стражей по делам, возвращенным судом на дополнительное расследова-ние//Соц. Законность. - 1983. - №6.

  1. Козлов В. Мера пресечения не может быть тяжелее наказа ниям/Российская юстиция. - 1998. - № 3.

  2. Козырев Г. Участие прокурора и следователя в судебном контроле за арестами и продлении срока содержания под стражей//Законность. - 1994. -№6.
  3. Козырев Г. Н. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. - Нижний Новгород, 1994.
  4. Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. - Воронеж, 1971.

215

  1. Кокорев Л.Д. Положение личности в советском уголовном судо- производстве: Автореф. дис. докт. юрид. наук. - Л., 1975.
  2. Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. -Воронеж, 1973.
  3. Колмаков П.А., Кудрявцев Т.Н. Особенности процессуального за- держания подозреваемого//Вестник Сыктывкарского ун-та. Серия 6: Эконо- мика, право, педагогика, психология. - Сыктывкар. 1997.
  4. Колосков В. М. Заключение под стражу в качестве меры пресечения и вопросы предупреждения правонарушений/ЛПроблемы уголовного процесса и криминалистики. - М: МГУ, 1970.
  5. Колоколов Н. Арест в суде: проблемы правового регулирования и практической реализацишУЗаконность. - 1998. - № 5.
  6. Комментарий к УПК РСФСР/Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова. -М., 1985.
  7. Комментарий к УПК РСФСР/ Под ред. В. М. Лебедева. - М.: Спарк, 1996.
  8. Концепция судебной реформы в РСФСР. - М., 1992.
  9. Комментарий к УПК РФ. - М, 2002.
  10. Концепция уголовно-процессуального законодательства//Гос-во и право.
    • 1992.-№ 8.
  11. Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. — Саратов, 1978.

  12. Корнуков В. М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. — Саратов, 1987.
  13. Корнуков В.М. Роль прокурорского надзора в обеспечении эф- фективности применения мер пресечения// Проблемы прокурорского надзора.
    • М, 1972.

216

ш. \12. Корнуков В. М. Вопросы теории, практики применения мер

процессуального принуждения в советском уголовном процессе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - Саратов, 1970.

  1. Коротков Т.П. Принцип целостности. - Л., 1968.

  2. Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого в стадии предварительного расследования. - М., 1981.
  3. Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии. - М, 1969.
  4. г^ 175. Косолапов Р., Марков В. Свобода и ответственность. - М.: Полит-

издат., 1968.

  1. Кравец А.С. Вероятность системы. - Воронеж, 1970.

  2. Красавчиков О.А. Система права и система законодательства (гражданско- правовой аспект)//Правоведение. - 1975. - № 2.
  3. Кривельская Н.В. К проекту Закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений’7/Безопасность. -1995.
    • №9.
  4. Кудин Ф.М. Проверка судом правильности избрания и применения мер пресечения// Сов .юстиция. - 1985. - № 2.
  5. ?’?& 180. Кудин Ф.М. Теоретические основы принуждения в советском уго-

ловном судопроизводстве: Автореф. дис. докт. юрид. наук. - Киев, 1987.

  1. Кудин Ф.М. Условия и основания применения мер пресечения в советском уголовном процессе/АУголовно-процессуальные и криминалистические проблемы предварительного расследования и судебного разбирательства: Сб. науч. тр. Свердловского ин-та. - Свердловск 1974.
  2. Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. - Красноярск, 1985.
  3. Кудин Ф.М. Обстоятельства, учитываемые при избрании мер пре- ^ сечения то советскому уголовно-процессуальному праву// Проблемы уго-

217

ловного процесса и криминалистики: Ученые труды Свердловского юрид. ин- та. - Свердловск, 1973.

  1. Кудинов Л.Д. Предварительное заключение под стражу в советском головном процессе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1980.

185.Кудинов Л.Д. Процессуальные основания, условия и цели предва- рительного заключения под стражу//Вопросы борьбы с преступностью. - М., 1984.

  1. Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. - М, 1982.
  2. Кудрявцев В. И. О сущности и признаках уголовной ответственно- сти//Сов. гос-во и право. - 1963. - № 11.
  3. Курляндский В. И. Уголовная ответственность и меры общественного воздействия. -М.: Юрид. лит., 1965.
  4. Курс советского уголовного процесса//Под ред. проф. Н.А.Беляева. Т. 5.- Л.: ЛГУ, 1981.
  5. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. - М: Юрид. лит., 1989.
  6. Курылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии// Правоведение. - 1968. - № 1.

  7. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. (Предмет, цель, содержание). - М, 1973.
  8. Куцова Э.Ф. Уголовно - процессуальные гарантии прав и законных интересов личности (советский уголовный процесс): Автореф. дис. докт. юрид. наук.-М., 1986.
  9. Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: планирование, организация. - М., 1970.
  10. Ларин А. М. Новый порядок продления сроков содержания под стражей может привести к нарушению прав человека//Российская юстиция. -1997.-№3.

218

  1. Ларин А., Махов В. Срок содержания под стражей при расследовании преступлений//Российская юстиция. - 1997. - № 3.
  2. Ларичев О. И. Наука и искусство принятия решения. - М., 1979.
  3. Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. -Л., 1968.
  4. Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. - М.: МГУ, 1981.
  5. Лейст 0. Э. Юридическая ответственность и правоотноше- ния//Вестник Московского ун-та. Серия XI: Право. - 1977. - № 4.

  6. Лейст 0. Э. Санкции в советском праве. - М.: Госюриздат, 1962.

  7. Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1964.

  8. Лившиц Ю.Д. Воспитательная функция советского уголовного судопроизводства. - Караганда, 1974.
  9. Лиеде А.А. Общественное поручительство в уголовном судопро- изводстве// Учен. зап. Латвийского гос. ун-та. Т. 55. - Вып.5. - 1963.
  10. Лопаткина Н.А. Институт судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса России. - Краснодар, 2002.
  11. Лукашевич В.З., Шимановский В.В. Решение вопроса о мере пресечения при прекращении и приостановлении уголовного дела//Вестник СПб ун-та. Серия VI: Философия, политология, социология, психология, право. - СПб. -
    • Вып.4.
  12. Лукьянова А.И., Шебанов А.Ф. Система права в советском союзном государстве// Сов. гос-во и право. - 1976. - № 9.
  13. Лукьянова Л.М. Обжалование и судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под страной// Учен. зап. Ульяновского гос. ун-та. Серия: Право. - Ульяновск. - 1996. - Вып.1.
  14. Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание, формы. - М., 1976.

219

  1. Лучинский Н.Ф. Основы тюремного дела. - СПб., 1904.
  2. Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. Меры, обеспечивающие неуклонение обвиняемого от правосудия. - СПб., 1906.
  3. Люблинский П.И. Меры пресечения (Комментарий к ст.ст. 143-161 УПК). -М.: Право и жизнь, 1924.
  4. Люблинский П.И., Полянский Н.Н. УПК. Научно-практический комментарий. - М.: Право и жизнь, 1928.
  5. Макалинский П. В. Практическое руководство для судебных сле- дователей. Изд-е 6-е. - СПб., 1907.
  6. Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных сле- дователей, состоящих при окружных судах. Ч. 2. - СПб., 1894.
  7. Макаров М.Г. К вопросу категории “цель” в философии диалектического материализма// Учен. зап. Тартусского ун-та. - 1960.
    • ВыпЗВВб. Макаров М. Г. Цель. Некоторые вопросы диалектического мате риализма. -Л.: ЛГУ, 1962.
  8. Малков В. П. Исчисление сроков давности привлечения к уголов- ной ответственности// Сов. юстиция. - 1966. - № 22.
  9. Малков В.П., Зинатуллин 3.3., Кудин Ф.М. Рецензия на кн. З.Ф. Ковриги “Уголовно-процессуальное принуждение”. - Воронеж, 1975//Правоведение. - 1977. - №3.
  10. Мальцев А. И. Уголовная ответственность и общее предупрежде- ние преступлений. - Омск, 1973.
  11. Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. - М.: Юрид. лит., 1968.
  12. Манаев Ю.В., Постник B.C., Смирнов В.В. Применение мер пресечения следователем. -Волгоград, 1976.
  13. Мариупольский Л. А. Применение органами внутренних дел меры пресечения -заключение под стражу: Учебное пособие. - М, 1972.

220

223 .Марксистско-ленинская общая теория государства и пра- ва/социалистическое право. - М., 1973.

  1. Мартынчик Е. Г. Проблемы процессуального статуса и эффективности охраны прав подозреваемого (осужденных) в судах 1 инстанции: Ав- тореф. дис. докт. юрид. наук. - Киев, 1985.
  2. Масленникова Л. Обжалование и судебная проверка законности и обоснованности ареста//Законность. - 1993. - № 2.
  3. Матузов Н. И. Личность. Демократия. Право. - Саратов, 1972.
  4. Махов В. Принятые нормативные документы - преграда для волокиты// Российская юстиция. - 1997. - № 3.
  5. Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США. - М., 1998.
  6. 229.Махова Т.М. Совершенствование общесоюзного уголовно- процессуального законодательства// Эффективность правового регулирования.-М.: МГУ, 1975.

  7. Меркин Н.Г. К вопросу о соотношении правоохранительной функции прокуратуры и суда// Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы предварительного расследования и судебного разбирательства. Учен, труды свердловского юрид. ин-та. - Свердловск. - Вып.31. - 1974.
  8. Методика обобщения судебной практики/Под ред. М. А. Шапкина. -М.: Юрид. лит., 1976.
  9. Мешков М. Исчисление процессуальных сроков//3аконность.
    • 1998.-№1.

233.Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. - Тарту, 1991.

234.Мизулина Е.Б. Цель уголовного процесса и охрана прав личности обвиняемого// Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. -Ярославль, 1990.

  1. Миндадзе О. Меры взыскания, применяемые к заключенным под стражу// Российская юстиция. - 1995. - № 10.

221

  1. Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия.
    • Минск, 1979.
  2. Михайлов А.И. Исследование проблем эффективности предвари- тельного следствия// Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. - М., 1973.
  3. Михайлов А.И. Проблемы эффективности предварительного следствия// Эффективность применения уголовного закона. - М.: Юрид. лит., 1973.
  4. Михайлов В. А. Применение мер пресечения судьей в стадии до- судебного разбирательства дела и подготовительных действий к судебному заседанию/ЛПроблемы совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства России. - М., 1993.
  5. Михайлов В.А. Применение залога в российском уголовном про- цессе. - Омск, 1993.
  6. Михайлов В.А. Меры пресечения в советском уголовном судопро- изводстве. - М., 1991.
  7. Михайлов В. А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве.- Тюмень, 1994.
  8. Михайлов В. А. Меры пресечения в российском уголовном про- цессе. -М., 1996.
  9. Михайлов В. А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М., 1995.
  10. Михайлов В.А., Белозеров Ю.Н. Полномочия руководителей ми- нистерств, управлений и отделов внутренних дел и органов дознания по организации расследования преступлений// Ученые, научные школы и идеи. Юбилейный сборник научных трудов. - М., 1995.
  11. Михайлов В. А. Научные основы организации дознания (Органи- зация дознания в органах внутренних дел.) - М., 1993.

222

  1. Михайлов В. А. Процессуальные сроки содержания обвиняемых под стражей. - Тюмень, 1995.
  2. Михайловская И.Б. Показатели эффективности уголовного судо- производства и некоторые вопросы оценки работы судебных органов// Во- просы борьбы с преступностью. - М., 1976.
  3. Михайловский И. В. Основные принципы организации уголовного суда. - Томск, 1975.
  4. Михлин А. Пути нормализации ситуации в следственных изолято- рах//Российская юстиция. - 1997. - № 1.
  5. Москалькова Т. Что там за порогом СИЗО?// Человек и закон. -1996.-№1.
  6. Мотовиловкер Я.О. Вопросы теории советского уголовного процесса. - Томск, 1971.
  7. Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. -Воронеж.: Воронежский ун-т., 1984.
  8. Мотовиловкер Я.О. Предмет советского уголовного процесса. - Ярославль, 1984
  9. Мотовиловкер Я.О. Уголовно-процессуальная ответственность об- виняемого и уголовно-материальная ответственность виновно- го//Правоведение. - 1977. - № 1.
  10. Налимов В. О предельном сроке содержания обвиняемого под стражей//Российская юстиция. - 1998. - № 8.
  11. Наташев А. Е., Стручков Н. А. Основы теории исправительно-трудового права. - М., 1967.
  12. Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм. - Волгоград, 1973.
  13. Научно-практический комментарий к Основам уголовного судо- производства Союза ССР и союзных республик/Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова. - М., 1961.

223

260.Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. - М.: Го-сюриздат., 1960.

  1. Некрасов С. В. Основания для продления срока содержания под стражей по новой редакции ст.97 УПК РСФСР//Следователь. - 1997. - № 3.
  2. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации о соблюдении сроков рассмотрения уголовных дел судами Российской Федерации// Бюллетень ВС РФ. - 1998. - № 2.
  3. Общая теория советского права/Под ред. С. Н. Братуся, С. С. Са-мощенко.
    • М., 1966.
  4. Овчинников А. Ф. Принцип сохранения. - М., 1966.
  5. Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. - Рязань, 1976.
  6. Омельченко Г. Е. Применение следователями органов внутренних дел мер пресечения к несовершеннолетним. - Киев, 1988.
  7. Ореховский А. И. Свобода, ответственность, регуляция. - Новосибирск, 1995.
  8. 268.Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно- правовых санкций. - Л., 1976.

  9. “О соблюдении прав человека и гражданина”. Доклад комиссии по правам человека при Президенте РФ//Российская газета. - 1994 - 25 августа.
  10. Остроумов С. С. Советская судебная статистика (часть общая и специальная). - М.: МГУ, 1976.
  11. Остроумов С.С. Очерки по истории уголовной статистики дорево- люционной России. -М., 1961.
  12. Охлонин Г., Липатов И., Бутова К. Соблюдение сроков рассмотрения дел
    • постоянное внимание//Сов. юстиция. 1987. № 3.
  13. Очередин В. Т. Юридическая природа мер пресечения в уголовном процессе//Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их

224

место в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. Трудов. -Волгоград, 1987.

  1. Патюлин В. А. Государство и личность в СССР. - М.: Наука, 1974.
  2. Патюлин В. А. Неприкосновенность личности как правовой институт// Сов. гос-во и право. - 1973. - № 11.
  3. Парнюк М. А. Принцип детерминизма в системе материалистиче- ской диалектики. - Киев, 1972.
  4. Пашин С. А. Задержание и арест в практике уголовного судопро- изводства// Законодательство. 1998. № 3.
  5. Пашин С. Судебный контроль за правильностью арестов// Правоза- щитник. -1995. - № 1.
  6. Панкин С. Прошу проверить обоснованность ареста//Человек и закон. - 1994.-№ 11.
  7. Пашкевич П. Ф. Объективная истина в уголовном судопроизвод- стве. -М., 1961.
  8. Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. - М., 1985.
  9. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М, 1989.
  10. Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Моршакова Т.Г. Теоретические ос- новы эффективности правосудия. - М: Наука, 1979.
  11. Петрухин И.Л. Задержание и арест. Охрана интересов лично- сти//Сов. гос-во и право. - 1989. - № 8.
  12. Петрухин И.Л. Сроки содержания обвиняемого под стражей// Сов. юстиция. - 1988. - № 4.
  13. Петрухин И.Л. Имеют ли доказательственное значение ложные показания обвиняемого?// Сов. юстиция. - 1965. - № 7.
  14. Петрухин И.Л. Заключение под стражу как мера
    пресече- ния//Правоведение. -М., 1988.

225

  1. Пешков М. А. Правовое регулирование краткосрочного ареста - задержания в уголовном процессе США и России//Следователь. -
    • № 6.
  2. Пешков М.А. Арест и обыск в уголовном процессе США. -М., 1998.
  3. 290.Пиголкин А.С. Нормы советского социалистического права и их структура// Вопросы общей теории советского права. - М., 1960.

  4. Пионтковский А.А. Правоотношения в уголовном процессе// Пра- воведение. - 1962. - № 2.
  5. Пионтковский А.А. Уголовная ответственность и наказание// Курс советского уголовного права. Т.З. - М: Наука, 1970.
  6. Поленина СВ. Теоретические проблемы советского законодатель- ства. - М., 1979.
  7. Поленина СВ. Система советского законодательства (к методоло- гии исследования)// Сов. гос-во и право. - 1975. - № 11.
  8. Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. -М.: МГУ, 1956.
  9. 296.Похмелкин В. А. Задержание по советскому уголовно- процессуальному законодательству//Сов. гос-во и право. - 1958. - № 12.

  10. Права человека при аресте и нахождении в следственном изоляторе// Сб. нормативных актов. - М., 1994.
  11. Проект УПК РФ// Российская юстиция. - 1994. - № 9.
  12. Проект УПК РФ// Российская юстиция. - 1994. - № 11.
  13. Проект УПК РФ// Юридический Вестник. - 1995. - №31.
  14. Проект УПК РФ. - М., 2000.
  15. Прохоров В. С. Правовое регулирование исполнения наказаний и применения мер исправительно-трудового характера/исправительно- трудовое право. -М., 1971.

226

  1. Прохоров B.C., Шаргородский М.Д. Уголовная ответственность и ее основания//Советское уголовное право. Общая часть. - М., 1977.
  2. Рабинович П.М. О юридической природе целей правовых актов// Правоведение. - 1971. - № 5.
  3. Работа судов Российской Федерации в 1997 году//Российская юстиция. - 1998.-№ 6.
  4. Рагинский М.Ю. О гарантиях неприкосновенности личности// Проблемы правового статуса личности в уголовном процессе. - Саратов, 1981.

  5. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. -М., 1951.
  6. Ребане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на советский правопорядок - Тарту, 1966.
  7. Ременсон А.Л. Является ли кара целью наказания?//Сб. работ юрид. фак- та. - Томск, 1959.
  8. Ривлин А.Л. Об уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношениях/ЯТравоведение. 1959. № 2.
  9. Ривлин А.П. Понятие материальной истины в советском уголовном процессе//Соц. Законность. - 1951. - № 11.
  10. Рогожин В.А. Взаимодействие следователя с органами дознания при избрании меры пресечения несовершеннолетнему обвиняемо-му//Проблемы правоведения. - Киев. 1979.
  11. Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. - Томск, 1913.
  12. Руднев В.И. Задержание, арест, обыск, взятие под стражу// Право и экономика. - 1993. -№9.
  13. Руднев В. Защита прав арестованного (задержанного)//Законность. - 1993.-№9.
  14. Руднев В. Освобождение от ареста до суда// Российская юстиция. -1994.- №1.

227

^ 317. Руднев В.И. Следствие, следственный изолятор// Право и эконо-

мика. - 1993.-№ 7.

  1. Сабитов И.К. Заключенный под стражу - осужденный ли он?//Правоохранительная деятельность и правовое государство. - СПб. - 1994.-Вып. 3.

  2. Савгирова Н.Т. Меры пресечения и иные меры процессуального принуждения. - М.: МГУ, 1960.
  3. Савицкий В. Последние новеллы УПК: порядок и сроки содержания под стражей// Российская юстиция. - 1997. - № 4,5.
  4. , ^ 321. Савицкий В. М. Правосудие и личность// Сов. гос-во и право. -

  5. -№ 5.

  6. Савицкий М.Я. К вопросу о системе принципов советского уголовного процесса//Сов. гос-во и право. - 1950. - № 1.
  7. Садовский В. Н. Основания общей теории систем. - М., 1974.
  8. Самойлов С. Новое в законодательстве о продлении срока содержания обвиняемого под стражей// Соц. Законность. - 1981. - № 12.
  9. 325.Самощенко И. С. О нормативно- правовых средствах регулирования ведения людей// Правоведение. - 1967. - № 1.

  10. Самощенко И.С. Социалистическая законность и охрана прав гра- <? ждан.-М.: МГУ, 1971.

  11. Самощенко И.С. Ответственность по советскому законодательству. - М., 1971.
  12. Самощенко И.С. К вопросу о причинности в области юридической ответственности// Вопросы общей теории советского права. - М.: Госюриз-дат., 1960.
  13. Самощенко И.С, Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. -М.: Юрид. лит., 1972.
  14. ЗЗО.Санталов А.И. Об уголовной ответственности и ее процессуальном выражении//Вестник Ленинградского ун-та. - 1972. - № 22.

228

  1. Сахаров А.Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР.-М., 1961.
  2. Сборник действующих приказов и инструкций Генерального прокурора СССР. - М., 1966.
  3. Сборник нормативных актов по деятельности органов дознания и предварительного следствия/Под ред. В. К. Боброва. - М., 1998.
  4. Сборник постановлений пленумов ВС СССР и РСФСР по уголов- ным делам. - М., 1996.
  5. Сборник постановлений пленумов ВС СССР 1924-1977 гг. Ч. 2. - М., 1978.
  6. Сборник приказов и инструкций Генерального прокурора СССР. -4.1/Под ред. А. М. Рекункова. - М.: Юрид. лит., 1976.
  7. Свистунова Т. В. Структура норм уголовно-процессуального права//Правоведение. - 1968. - № 5.
  8. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию и заключению в какой бы то ни было форме// Сов. юстиция. - 1992. - № 6.
  9. Свод статистических сведений по делам уголовным, производя- щимся в 1893 году в судебных учреждениях по уставам Александра второго. Ч. 1-3.-СПб., 1897.
  10. Свод статистических сведений по делам уголовным, производя- щимся в 1894 году в судебных учреждениях по уставам Александра второго. Ч. 1-3.-СПб., 1899.
  11. Свод статистических сведений по делам уголовным, производя- щимся в 1895 году в судебных учреждениях по уставам Александра второго. Ч. 1-3.-СПб., 1899.
  12. Свод статистических сведений по делам уголовным, производя- щимся в 1903 году в судебных учреждениях по уставам Александра второго. Ч. 1-3.-СПб., 1906.

229

  1. Селезнев М. О сроках содержания обвиняемого под стражей// Российская юстиция. - 1994. - № 4.
  2. Селезнев М. Процессуальные вопросы судебной проверки законности и обоснованности арестов//Законность. - 1993. - № 7.
  3. Секция уголовного процесса и криминалистики Методологического Совета прокуратуры СССР//Соц. Законность. - 1970. - № 6.
  4. Сергеев А.И. Свобода личности и меры уголовно-процессуального принуждения// Труды ВШ МВД СССР. Вып.28. - М., 1971.
  5. Сергеев А.И. Меры пресечения// Советский уголовный процесс. -М., 1982.
  6. Сергеев А. И. Понятие оснований к применению мер пресечения в виде заключения под стражу// Роль аппаратов уголовного розыска и следствия в борьбе с преступностью. - Омск: ВШМ, 1973.
  7. Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство- судопроизводство. - СПб.: Типография Стасюлевича, 1892.
  8. Смаль М.Н. Нарушение сроков содержания под стражей// Юрид. мир.- 1997.-№3.
  9. Смирнов А.В. Достаточность фактических оснований уголовно- процессуальных решений//Правоведение. - 1983. - № 5.
  10. Смирнов В. В. Арест как мера пресечения при производстве пред- варительного расследования: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1978.
  11. Смирнов В.Г. Правоотношения в уголовном праве// Правоведение. -1961.- №3.
  12. 354.Смуров А. В. Совершенствование организационного руководства судами области// Сов. юстиция. - 1984. - № 9.

  13. Советский уголовный процесс/Под ред. Н. С. Алексеева, В. З.Лукашевич, П. С. Элькинд. - Л.: ЛГУ, 1989.
  14. Советский уголовный процесс/Под ред. С. В. Бородина. - М.: Акад. МВД СССР, 1982

230

  1. Советское уголовное право. Часть общая/Под ред. И. С. Самощен-ко. - М.: Юрид. лит., 1961.
  2. Советское уголовное право. Часть общая/Под ред. М. А. Гельфера, П. И. Гришаева, Б. В. Здравомыслова. - М: Юрид. лит., 1972.
  3. Советское уголовное право. Общая часть/Под ред. В. Д. Менына-гина, Н.Д. Дурманова, Г. А. Кригера. - М.: МГУ, 1969.
  4. Содержание под стражей: прокурорский надзор и судебный кон- троле/Российская юстиция. - 1990. - № 2.
  5. Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. - М.: Спарк, 1996.
  6. Соловьев А.Д., Гельфанд И.А. Задержание подозреваемого и применение мер пресечения. - Киев, 1964.
  7. Статистика осужденных в СССР в 1925,1926 и 1927 гг. - М., 1930.
  8. Стецовский Ю. К проблеме арестов в России//Правозащитник. -1996.-№3.
  9. Стецовский Ю.К. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. - М.: Юрид. лит., 1982.
  10. Столмаков А. И. Понятие и классификация санкций норм уголовно- процессуального права/ЯТравоведение. - 1977. - № 3.
  11. Столмаков А.И. Понятие правонарушения по советскому уголовно- процессуальному праву/ЛПравоведение. - 1980. - № 1.
  12. Страница из истории судебной реформы. Д. Н. Замятин. Гр. Джаншиева. - М.: Типография-Литография И.К.Кушнерева и К°, 1883.

  13. Строгович М.С., Алексеева Л. Б., Ларин A.M. Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М., 1979.
  14. Строгович М. С. Сущность юридической ответственности//Сов. гос-во и право. - 1979. - №5.
  15. Строгович М. С. Вопросы теории правоотношений// Сов. гос-во и право. -
    • №6.

231

  1. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. - М., 1968.
  2. Строгович М. С. Уголовно-процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого/ТРазвитие уголовно-процессуальной формы. - Воронеж, 1979.
  3. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1958.
  4. Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном про- цессе. - М.: АН СССР, 1947.
  5. Стручков Н. А. Курс исправительно-трудового права. Проблемы особенной части. - М., 1985.
  6. Стручков Н. А. Уголовная ответственность и ее реализация в борьбе с преступностью. - Саратов, 1978.
  7. Стручков Н.С., Наташев А.Е. Основы теории исправительно- трудового права. - М., 1967.
  8. 379.Стуканов А. О практике рассмотрения жалоб на аре- сты//Законность. - 1994. - № 1.

  9. Судебные уставы 20 ноября 1864года с изложением рассуждений, на коих они основаны, изданные гос. канцелярией. Ч. 1. - СПб., 1868.
  10. Судебные уставы 20 ноября 1864 года с разъяснениями их по ре- шениям кассационных департаментов Правительственного Сената, -7- е доп. изд-е.-СПб., 1872.
  11. Сырых В. М. Структура, ведение, система как элементы историче- ского и логического методов познания права/ Автореф. дис. канд. фил. наук. -М., 1970.
  12. Сырых В. М. Основные принципы внутренней организации правовых явлений как систем органического и суммативного типа//Проблемы совершенствования законодательства. Труды ВНИИ СЗ. Т.1. - М., 1974.
  13. Таджиев X. С. Прокурорский надзор и ведомственный контроль за расследованием преступлений. - Ташкент: ФАН, 1985.

232

  1. Тальберг Д. Русское уголовное судопроизводство. Т. 1. - Киев, 1889; Т. 2.- Киев, 1891.
  2. Тарасов-Радионов П. И. Предварительное следствие. - М., 1946.
  3. Таричев И. П. Принципы советского уголовного процесса. - М., 1983.
  4. Теория государства и права/Под ред. А. И. Денисова. - М., 1967.
  5. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Общая часть. - М., 1966.
  6. Теория и практика проблемы назначения наказания в различных регионах. -М., 1983.
  7. Титов Н. И. Исправление и перевоспитание осужденных к лишению свободы: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - Л., 1966.
  8. Тогулев В. М. Задержание в системе мер процессуального принуждения в советском уголовном судопроизводстве: Автореф.дис. канд. юрид. наук.-М., 1991.
  9. Томин В. Т. Понятие цели советского уголовного процес- са//Правоведение. - 1969. - №4.

  10. Трубников Н.Н. О категориях “цель”, “средство”, “результат”. - М., 1967.

395.Тугаринов В. П. Личность и общество. - М.: Мысль, 1965.

396.Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в системе задач предварительного расследования//Сб. научных трудов.- Волгоград, 1987.

397.Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел: Учебное пособие. - М, 1988.

  1. Уемов А. И. Системный подход и общая теория систем. - М.: Мысль, 1978.

233

  1. Устинов В. С. Проблема соотношения целей и средств в борьбе с преступностью и иными правонарушениями// Цель и средства в уголовном судопроизводстве. - Нижний Новгород, 1991.
  2. Фаббер И. Е. Свобода и права человека в советском государстве.-Саратов, 1974.
  3. Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. -М., 1971.
  4. Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. - Казань, 1955.
  5. Фаткуллин Ф.Н. Актуальные вопросы эффективности советского уголовного процесса//Вопросы эффективности советского уголовного про- цесса. - Казань, 1976.
  6. Фенин Л.И. Уголовный процесс (составлен в виде ответов на вопросы программы испытаний в юридические комиссии). - Харьков, 1911.
  7. Филимонов Б.А. Судебный контроль за арестами в уголовном процессе ФРГ// Вестник МГУ. - Серия II: Право. - 1994. - № 3.

  8. Философские вопросы кибернетики. Кибернетика на службу ком- муникации// Бирюков Б. В. и другие. Т.5. - М., 1968.
  9. Филющенко А. А. Уголовно-процессуальное принуждение// Пра- воведение. - 1974. - №3.
  10. Фойницкий И.Ф. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1,2 - СПб.: Альфа, 1996.
  11. Фойницкий И.Я. Курс советского судопроизводства. Т. 2. - СПб., 1910.
  12. Хоммадов Ову. Меры пресечения в уголовном процессе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1973.
  13. Цветинович А.Л. Об одном аспекте соотношения уголовно- правового и уголовно-процессуального принуждения// Вопросы осуществ ления правосудия в СССР. Вып. 7. - Калининград., 1979.

234

  1. Цоколова О. И. Применение органами предварительного следствия и дознания мер процессуального принуждения под судебным контролем: Автореф. , дис. канд. юрид. наук. - М., 1995.
  2. Цоколова О.И. Статья 220-2 УПК - шанс выйти на свободу?// Проблемы предварительного следствия и дознания. - М, 1994.
  3. Цьшкин А.Я. Очерки советского уголовного судопроизводства. -Саратов, 1975
  4. Чезаре Б. О преступлениях и наказаниях. - М., 1939.
  5. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. - М., 1962.
  6. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. - М., 1951.
  7. Черданцев А.Ф. Системообразующие связи права // Сов. гос-во и право.-
    • № 8.
  8. 419.Чечина Н.А., Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и гражданской процессуальной ответственности//Сов. гос-во и право. - 1974. - № 9.

  9. Чистяков Н.А. Об усилении гарантий прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве// Проблемы правосудия и уголовного права. - М., 1978.
  10. Чувилев А.А. Организация расследования преступлений. - М.: Акад. МВД СССР, 1977.
  11. Чувилев А.А. Законодательство уточнено//Сов. милиция. - 1983. -№4.
  12. Чувилев А.А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения: Лекция. - М., 1989.
  13. Чувилев А.А., Сергеев А.И., Далынина Л.И. Применение органами расследования меры пресечения - заключение под стражу: Учебное пособие. - М., 1975.
  14. Чувилев А. Содержание под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений// Российская юстиция. - 1996. - № 1.

235

  1. Чувилев А.А., Лобанов А. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей// Сов. юстиция. - 1993. - № 6.
  2. Чхиквадзе В.М., Ямпольская Ц.А. О системе советского права// Сов. гос- во и право. - 1967. - № 9.
  3. Шаргородский М.Д. Основания уголовной ответственности/ЛСурс советского уголовного права. Общая часть. Т. 1. - М., 1968.
  4. Шаргородский М.Д. Наказание по советскому уголовному праву.-М., 1958.
  5. Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. - Л., 1973.
  6. Шебанов А.Ф. Системность советского законодательства и подготовка собрания действующего законодательства СССР// Учен. зап. ВНИИ СЗ. Вып.
    • М, 1970.
  7. Шейфер С. А. Следственные действия. М., 1981.
  8. Шимановский В. Сроки содержания под стражей на предварительном следствии: порядок исчисления и продления//Законность. - 1990. - № 3.
  9. Шляпочников А. С. К вопросу об объективной истине в советском уголовном процессе//Учен. зап. ВИЮН. Т.1. - Вып. 12.-1961.
  10. Шпилев В. Н. Участники уголовного процесса. - Минск, 1970.
  11. Шпилев В. Н. Понятие и виды мер уголовно-процессуального принуждения в советском уголовном процессе/ЛЗестник Белорусского ун та. Серия 3. - Минск. - 1986. - № 3.

  12. Щерба С, Цоколова 0. Исследование доказательств обвинения при проверке законности и обоснованности ареста//Российская юстиция. - 1995. - № 12.
  13. Экимов А.И. Категория цели в науке права//Философские проблемы государства и права. - Л., 1970.

236

  1. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно- процессуального права. - Л., 1963.

  2. Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно- процессуального права. -М, 1967.

  3. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. - Л.: ЛГУ, 1976.
  4. Элькинд П.С. Категория “цель” и “средство” в сфере уголовно- процессуального регулирования //Сов. гос-во и право. - 1972. - №/8.
  5. Элькинд П.С, Ермаков Н. Рецензия на кн. А.П. Лупинской “Реше- ния в уголовном судопроизводстве’7/Сов. юстиция. - 1977. - № 4.
  6. Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. - М., 1978.
  7. Явич Л. С. Общая теория права. - Л.: ЛГУ, 1976.
  8. Яковлев М., Еникеев 3. Гарантии справедливости//Известия. - 1972.- 14 июля.
  9. Якимович В.К. Прокурорский надзор и судебный контроль за предварительным расследованием. Избранные статьи (1985- 1990 гг.). -Томск: ТГУ, 1997.
  10. Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судо- производстве. - М., Юрид. лит., 1981 .
  11. Ясинский Г. Применение новых норм уголовного и уголовно- процессуального законодательства// Соц. законность. - 1979. - № 2.