lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Хомякова, Алевтина Владимировна. - Особенности деятельности государственного обвинителя и защитника на судебном следствии в суде с участием присяжных заседателей: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Ростов н/Д, 2002 188 с. РГБ ОД, 61:03-12/569-6

Posted in:

сИ’.оъ-^ЦБсз- Q>

Ростовский государственный университет

На правах рукописи

Хомякова Алевтина Владимировна

ОСОБЕННОСТИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ И ЗАЩИТНИКА

НА СУДЕБНОМ СЛЕДСТВИИ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ

ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель -

заслуженный работник

высшей шкоды РФ, доктор

юртдических наук,

пг5офессор Ляхов Ю.А.

*

Росто в-на- Дону - 2002 год

щ

СОД ЕРЖ АНИ Е

*

Введе ние 2

ГЛА ВА I. Значе ние судеб ного следс твия в суде с участ ием прися жных засед ателе й 12

ГЛА ВА II. Подг отовк а госуд арств енног о обви нител я и защи тника к иссле дован ию доказ атель ств в суде с участ ием прися жных засед ателе й 32

§ 1. Подг отовк а госуд арств енног о обви нител я к судеб ному следс твию в суде с участ ием прися жных засед ателе й 35

§ 2. Подг отовк а защи тника к судеб ному следс твию в суде с участ ием прися жных засед ателе й 55

ГЛА ВА III. Особ еннос ти участ ия гособ винит еля и защи тника в иссле дован ии доказ атель ств в суде с участ ием прися жных засед ателе й 77

§ 1. Поря док иссле дован ия доказ атель ств 77

§ 2. Допр ос подсу димо го 89

§ 3. Допр ос свиде теля и потер певш его 106

§ 4. Иссле дован ие закл ючен ия экспе рта. Допр ос экспе рта. Иссле дован ие вещес твенн ых доказ атель ств 138

Закл ючен ие 164

Лите рату ра 168

Прил ожен ие

-2-

ВВЕДЕНИЕ

АКТУАЛЬНОСТЬ ТЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Судебная реформа в

Российской Федерации направлена на создание более эффективной системы уголовного судопроизводства. Неотъемлемой частью реформы стало усиление гарантий прав и законных интересов граждан. Одним из основных направлений реформирования судебно-правовой системы

является становление состязательного порядка в
уголовном

судопроизводстве. Конституция РФ предусмотрела право гражданина, обвиняющегося в совершении особо тяжкого преступления против жизни, на рассмотрение его дела судом присяжных (ст.ст. 20, 23, 47). Состязательный характер суда присяжных позволяет, с одной стороны, реализовать права обвиняемого, с другой - обеспечить защиту интересов государства и общества, представленных государственным обвинением, все это - в условиях суда, чьей независимости способствуют демократические начала участия непрофессиональных судей.

Стремление законодателя обеспечить для состязательного уголовного процесса реальное, а не декларативное разделение процессуальных функций заставляет совершенствовать способы реализации прав и обязанностей сторон в судебном следствии суда присяжных, главное содержание которого составляет исследование доказательств.

Основную роль по исследованию доказательств в суде присяжных выполняют государственный обвинитель и защитник. УПК РФ 2001

года не внес сколь-нибудь значительных изменений в содержание основных задач этих участников уголовного процесса. Но новые процессуальные условия заставляют всерьез пересмотреть способы их достижения. Существенной предпосылкой к тому, по мнению диссертантки, стало перенесение всей процессуальной ответственности за доказанность обвинения на плечи гособвинителя наряду с
расширением

процессуальных прав защитника.

-3-

В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации 2001 года отразилось влияние, которое практика суда присяжных уже оказала на уголовный процесс в целом. Деятельность профессионально действующих сторон не представляет исключения. При этом ряд нововведений, связанных с поляризацией процессуальных функций, направлен на разрешение существующих коллизий, иные - порождают новые неясности. Некоторые нормы, заимствуемые из разных правовых систем, противоречат традиционно значимым институтам нашего процесса (в основном, это относится к англо-американскому процессуальному праву). Для УПК РФ 2001 г. (впрочем, как и для УПК РСФСР 1960 г.) также характерно отсутствие детальной регламентации судебного следствия в суде присяжных.

Вопросы судебного следствия рассматривались в разное время в работах Ароцкера Л.Е., Воробьева Г.А., Гореватого Н.М., Кокорева Л.Д., Николаевой Т.П., Перлова И.Д., Строговича М.С., Чельцова-Бебутова М.А. и др.

Различным аспектам обвинительной и защитной деятельности в суде присяжных уделялось внимание в работах отечественных и зарубежных ученых: Алексеевой Л.Б., Баскова В.И., Бернама У., Бобрищева-Пушкина A.M., Владимирова Л.Е., Воскресенского В.В., Золотых В.В., Кони А.Ф. Лупинской П.А., Ляхова Ю.А., Мельника В.В., Миттермайера К., Насонова С.А., Пашина С.А., Петрухина И.Л., Радутной Н.В., Розина Н.Н., Случевского В., Тэймена С, Уилшира М.А., Фойницкого И.Я., Хрулева С, Шурыгина А.П., Щегловитова И.Г. и др.

В работах последнего периода основные акценты приходятся на качественные характеристики самих доказательств, их допустимость к исследованию в суде присяжных, на особенности исследования, связанные с разделением компетенции профессионального судьи и присяжных заседателей, на роль председательствующего судьи в создании условий для исследования доказательств и т.д.

-4-

Вместе с тем, остаются дискуссионными вопросы о наиболее эффективном с позиций сторон порядке исследования доказательств, о возможности разделения доказательств на обвинительные и оправдательные в условиях почти полного преобладани я

обвинительной направленности в собирании доказательств на

досудебных стадиях. Недостаточно изучены тактические возможности и этические границы деятельности гособвинителя и защитника по исследованию отдельных видов доказательств в условиях современного российского суда присяжных.

Нуждается в дальнейшем исследовании допустимая степень использования зарубежных и дореволюционных российских традиций суда присяжных, а также возможность использования опыта обвинительной и защитной деятельности, выработанного в общем порядке судопроизводства. Практически не разрабатываются
вопросы

подготовительной деятельности сторон, которая не нуждается в законодательной регламентации, однако имеет важное значение для эффективной реализации задач государственного обвинения и защиты. В частности, отсутствуют какие-либо рекомендации по подготовке защитником подзащитного к разбирательству в совершенно особых психологических условиях суда присяжных.

Изучение опубликованной и неопубликованной судебной практики приводит к выводу о постепенном заполнении законодательных пробелов практическими решениями, по сути, являющимися прецедентами. При этом не все из них в точности соответствуют духу российского уголовно- процессуального законодательства. Указанное обстоятельство позволяет говорить о влиянии правоприменительной деятельности на становление относительно новой для нашего процесса формы.

Приведенные соображения подтверждают актуальность темы исследования с научной и практической точек зрения, в связи с чем и был определен ее выбор.

-5-

ОБЪЕКТОМ диссертационного исследования являются закономерности, возникающие в процессуальной и непроцессуальной деятельности государственного обвинителя и защитника, связанной с исследованием доказательств в суде присяжных. ПРЕДМЕТОМ исследования являются особенности законодательного регулирования функций государственного обвинителя и защитника на судебном следствии в суде присяжных и практика его применения.

ЦЕЛЬ диссертационного исследования состоит в изучении влияния состязательного порядка суда присяжных на деятельность государственного обвинителя и защитника по
исследованию

доказательств; в теоретическом обосновании специфики и взаимосвязи процессуальных условий суда присяжных с многовариантными системами выбора государственным обвинителем и защитником направлений и способов реализации задач, установленных уголовно- процессуальным законодательством.

Достижение данной цели обеспечивается решением следующих задач:

  • обоснованием значения судебного следствия для достижения в суде присяжных задач уголовного судопроизводства;

определением структуры непроцессуальной деятельност и

государственного обвинителя и защитника, подготавливающей эффективное исследование доказательств в условиях суда присяжных;

  • установлением закономерностей и обоснованием рекомендаций при выборе вариантов поведения государственного обвинителя и защитника в судебном следствии, условий выбора этими сторонами тех или иных тактических систем;

  • разработкой научных рекомендаций по оптимальному использованию в процессуальной деятельности сторон особенностей (психологических, социальных и др.) в оценке разных видов доказательств, которые присущи непрофессиональным судьям - присяжным заседателям;

-6-

  • определением границ использования в современном российском суде присяжных опыта и традиций процессуальных порядков различных правовых систем;

  • формулированием предложений для эффективного использования сторонами процессуальных возможностей суда присяжных, в том числе предложений по совершенствованию законодательства и практики его применения.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКУЮ ОСНОВУ ИССЛЕДОВАНИЯ составляет диалектический метод научного познания, общенаучные и частные научные методы. В числе общих методов научного познания: эмпирический, логический, сравнительный, статистический, системно- структурный. В ходе исследования использовались частные научные методы: социологические (интервьюирование, анкетирование, опросы), методы юридических наук (сравнительно-правовой, правового моделирования).

НОРМАТИВНОЙ БАЗОЙ ИССЛЕДОВАНИЯ являются

Конституция Российской Федерации, международные правовые акты,

уголовное и уголовно-процессуальное законодательство
России,

Концепция судебной реформы в РФ. Использованы
источники

дореволюционного российского уголовного права и процесса и зарубежного уголовно-процессуального права (Англии, США).

ТЕОРЕТИЧЕСКУЮ ОСНОВУ ИССЛЕДОВАНИЯ составили труды отечественных и зарубежных ученых - процессуалистов и криминалистов, посвященные общим уголовно - процессуальным вопросам, проблемам подготовки и проведения судебного следствия, труды по юридической и общей психологии.

ЭМПИРИЧЕСКОЙ ОСНОВОЙ настоящей работы послужили: опубликованная практика и определения по конкретным уголовным делам Кассационной палаты Верховного Суда РФ; данные опубликованной судебной статистики по вопросам темы диссертации; результаты исследований научно-практической лаборатории по изучению суда присяжных при Ростовском областном суде; материалы конференций и

-7-

семинаров по проблемам суда присяжных и вопросам допустимости доказательств, проводившихся в Ростове-на-Дону. Автором

проанализировано более 120 уголовных дел, рассмотренных судом присяжных в Ростовском областном суде и Краснодарском краевом суде в 1994-2001 годах. В работе использованы результаты интервьюирования судей Ростовского областного суда, Краснодарского краевого суда, адвокатов Ростовской области и государственных обвинителей Прокуратуры Ростовской области (всего- 92 чел.)

НАУЧНАЯ НОВИЗНА И ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ. В работе впервые после введения в действие Раздела X УПК РСФСР «Производство в суде присяжных» предпринята попытка комплексного изучени я

особенностей процессуального, тактического, психологического и этического характера, проявляющихся в деятельности

государственного обвинителя и защитника при исследовании доказательств в суде присяжных. На основе данных судебной практики новейшего периода проведен анализ основных трудностей в использовании законодательных решений и научных разработок о состязательном судопроизводстве в деятельности наиболее активных субъектов исследования доказательств. В диссертации впервые проанализированы закономерности построения линии обвинения и линии защиты на этапах подготовки и проведения судебного следствия. При этом подчеркивается как сущность полярных функций обвинения и защиты, так и сравнительное значение действий процессуально равноправных сторон по исследованию доказательств.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ: 1. В условиях суда присяжных самостоятельный характер судебного следствия, его особенности диктуются самой идеей
привлечения

непрофессиональных участников процесса к разрешению дела, усилением состязательных начал, а также принципом непосредственности в исследовании доказательств и специальными гарантиями, направленными на исследование в суде присяжных только допустимых
доказательств.

-8-

Возросшее значение судебного следствия в свете назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ) связано с невозможностью направления дела из суда на дополнительное расследование.

  1. Специфика исследования доказательств и принятия вердикта присяжными требуют дополнить УПК РФ таким кассационным

основанием как неполнота судебного следствия, связанная с ошибочными решениями председательствующего: отказом стороне в исследовании доказательств, исследованием недопустимых доказательств, непроведением обязательных по закону судебных действий, направленных на собирание доказательств.

Кроме того, положение ст. 379 УПК 2001 г. «Основания отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке» о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, требует дополнения: «кроме решений суда присяжных», поскольку результаты судебного следствия отражаются в качестве немотивированного решения присяжных.

3.Особое значение для усиления процессуальной активности государственного обвинителя в суде присяжных получает
его

подготовительная деятельность, которая складывается из следующих непроцессуальных функций: познавательной, аналитической
и

прогностической. При этом наибольшую специфику приобретает прогностическая функция, что связано с необходимостью обоснованного предвидения прокурором оценки доказательств непрофессиональными судьями.

  1. Деятельность защитника при подготовке к исследованию доказательств в суде присяжных должна состоять из двух основных элементов: самостоятельной работы защитника с материалами уголовного дела и обязательной совместной с подзащитным подготовки к суду присяжных. Последняя заключается в проведении
    психологической

подготовки подзащитного к разбирательству с участием

-9-

непрофессиональных судей, в обязательном согласовании позиций защитника и подсудимого, показаний подсудимого. Наиболее ярко в суде присяжных проявляются два стратегических направления при построении линии защиты: конструктивное и критическое. Конструктивное основано на построении защитой собственной версии или выяснении иных позитивных обстоятельств, а критическое базируется на анализе допущенны х

обвинением уголовно-процессуальных и иных ошибок.

5.Для обеспечения процессуальной активности сторон и усиления взаимного контроля за их деятельностью по исследованию доказательств целесообразно было бы предусмотреть право государственного обвинителя и защитника заявлять возражения по поводу действий и заявлений другой стороны. Этому праву должна корреспондировать обязанность председательствующего разъяснять такие права в присутствии присяжных, а также обязательность занесения возражений в протокол судебного заседания.

б.Требование познавательной ясности и доступности исследования доказательств в суде присяжных приводит к изменению основных критериев для систематизации доказательств на судебном следствии. Следует говорить о возрастающем значении требования процессуальной экономии при установлении порядка судебного следствия в связи с организационной и экономической сложностью деятельности суда присяжных. Систематизация доказательств в суде присяжных более специфична для стороны обвинения, нежели защиты. Для убедительности и наглядности обстоятельств дела наиболее эффективной должна быть признана систематизация информации по двум основных критериям: последовательное изложение обстоятельств дела (например,

в

хронологическом порядке) либо такая информационная структура, когда вокруг одного смыслового центра (наиболее полных показаний свидетеля или потерпевшего о большинстве
доказываемых

обстоятельств) собираются подтверждающие сведения из других источников.

  • 10-

7.Процессуальный статус подсудимого в нашем уголовном процессе, действующий порядок его допроса сторонами и судом не допускает механического перенесения в российскую судебную практику известных англо-американскому праву правил о «прямой» и «перекрестной» формах допроса.

Нельзя отказываться от свободного рассказа подсудимого, а также его права на дачу показаний в любой момент судебного следствия, как от важного способа защиты им своих прав. Кроме того, надлежало бы

предусмотреть право подсудимого давать показания не только в форме свободного рассказа или ответов на вопросы сторон, но и в форме заявлений. Предлагается запретить оглашение обвинением показаний подсудимого, отрицающего свою вину, и отказавшегося в суде от дачи показаний в силу ст. 51 Конституции. Защитник вправе прибегать к

оглашению показаний только в случаях, когда об этом ходатайствует подсудимый.

8.Сохранение в структуре допроса свидетелей и потерпевших свободного рассказа соответствует общим правилам построения допроса в современном российском суде (в отсутствие законодательного деления на «прямой» и «перекрестный» допросы и передопрос), отвечает требованиям познавательной доступности для присяжных. Контроль
за

содержанием показаний при свободном рассказе должен быть усилен путем активного использования сторонами права на заявление возражений.

9.Интересы потерпевших при их допросе должны быть обеспечены ограниченным оглашением данных об их личностных качествах. Такое оглашение в присутствии присяжных может допускаться лишь в рамках выяснения обстоятельств, необходимых для ответов на вопросы
в

соответствии с ч. 1 ст. 339 УПК РФ, но не для создания отрицательного отношения присяжных заседателей к потерпевшему.

10.В регламентации порядка использования экспертных знаний в суде присяжных следует учитывать большую специфичность как самого эксперта, так и содержания доказательства (заключения эксперта). Так,

-11 - обсуждение ходатайства о назначении экспертизы, равно как ходатайства об оглашении заключения эксперта, данного на предварительном следствии, должно происходить в отсутствие присяжных в силу преобладания правовых вопросов, не относящихся к компетенции присяжных. Однако это не означает запрета на обсуждение в последующем профессиональных качеств эксперта в присутствии присяжных. При вызове эксперта в суд для

дачи разъяснений по заключению, сделанному на
предварительном следствии, первой допрашивать эксперта должна та из сторон, по

ходатайству которой эксперт был вызван. Выбор полного или частичного оглашения заключения эксперта должен остаться за
стороной,

инициирующей исследование этого доказательства.

Инициатива по исследованию вещественных доказательств полностью перешла к сторонам уже в первые же годы возрожденного суда присяжных. При этом вещественные доказательства имеют не только самостоятельное значение, но и выполняют иллюстративную нагрузку при исследовании других доказательств.

АПРОБАЦИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ. Основные

положения и выводы, содержащиеся в диссертации, излагались в виде выступлений на научно-практических конференциях. Сформулированные в работе идеи отражены в шести научных публикациях. Материалы исследования используются при преподавании дисциплин «Уголовный процесс РФ» и «Криминалистика» на кафедре уголовного процесса и криминалистики Ростовского государственного университета.

СТРУКТУРА РАБОТЫ определяется поставленными целями и задачами. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих
семь

параграфов, заключения, списка литературы и приложения.

  • 12-

ГЛАВА I. ЗНАЧЕНИЕ СУДЕБНОГО СЛЕДСТВИЯ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

Особенности исследования доказательств в российском суде присяжных отмечены содержанием лишь одной статьи (ст. 335 УПК РФ, ранее - ст. 446 УПК РСФСР). Между тем, характер
этих

особенностей, обусловленный идеей оценки доказательств

непрофессиональными судьями, позволяет в настоящей работе обозначить качественно новое проявление процессуальной деятельности участников уголовного процесса. Вместе с традиционным значением судебного следствия, при разбирательстве в суде присяжных следует выделять его дополнительно возникшие, и не менее важные для справедливого приговора, черты.

Говоря об особом значении исследования доказательств в суде присяжных, на наш взгляд, нельзя не исходить из значимости и роли судебного следствия при общем порядке уголовного судопроизводства. При единых целях и задачах уголовного судопроизводства невозможно рассматривать в отрыве значимые черты судебного следствия в общей форме судопроизводства и в суде присяжных.

Как представляется, на значимость судебного следствия при любом порядке судопроизводства указывают следующие его черты.

Во-первых, характеризующие соотношение задач судебног о

разбирательства, решаемых на этапе судебного следствия, с задачами всего уголовного процесса.

Во-вторых, определяющие место судебного следствия среди остальных частей судебного разбирательства, соотношение его с предварительным следствием.

В-третьих, устанавливающие связь его со стадиями, посвященными проверке законности и обоснованности судебных актов.

  • 13-

В-четвертых, указывающие на особые процессуальные условия, призванные обеспечивать на судебном следствии реализацию наиболее важных принципов уголовного судопроизводства.

Судебное разбирательство обоснованно принято рассматривать в качестве центральной, главной стадии уголовного процесса, в которой достигаются окончательные цели правосудия по уголовным делам. Действительно, законом определено такое построение уголовного процесса, когда в этой стадии находит свое завершение процессуальная деятельность, направленная на решение основных задач уголовного судопроизводства: признание лица виновным в совершении преступления и применение к нему наказания, освобождение невиновного от уголовной ответственности. Причем, происходит это в порядке, признанном международными нормами и Конституцией РФ единственно допустимым.

Главное содержание уголовно-процессуальной деятельности в стадии судебного разбирательства составляют действия, направленные на установление фактических обстоятельств дела в условиях судебного заседания. Их результатом становится уголовно-правовая оценка судом совершенного деяния, которая отражается в тексте приговора, являющемся основным актом правосудия. Лишь приговором суда лицо, обвиняемое в совершении преступления, признается таковым в глазах государства и только по приговору оно подлежит уголовной ответственности (ч. 1 ст. 49 Конституции Российской Федерации, ст. 8 УПК РФ).

Немаловажно, что законодатель создал такую правовую основу для судебной оценки преступного деяния, когда доказывание в стадии судебного разбирательства происходит в условиях, наиболее благоприятных для достижения объективности. Речь идет об общих процессуальных условиях судебного разбирательства, круге субъектов, оптимально представляющих все процессуальные функции, наконец, о наибольших возможностях для реализации важнейших принципов уголовного процесса.

  • 14-

Уголовно-процессуальный закон связывает обоснованность
и

законность приговора с тем, насколько его выводы соответствуют действительным обстоятельствам совершенного преступления
и

точно ли соблюдена установленная федеральным законом процессуальная форма доказывания этих обстоятельств, тем самым, с качеством проведения судебного следствия. На исключительное значение

исследования доказательств на судебном следствии указал Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении № 1 от 29 апреля 1996 года «О судебном приговоре». Он отметил, что «приговор суда в соответствии с требованиями ст. 301 УПК может быть основан лишь на тех законно добытых доказательствах, которые непосредственно были исследованы в уголовном процессе» ].

Таким образом, судебное следствие, чья задача, по словам И.Я. Фойницкого, «совпадает с окончательной задачей всего процесса»,2 составляет такой этап процессуальной деятельности, который, с одной стороны, порождает фактические и правовые основания для вынесения приговора (благодаря самостоятельному характеру исследования доказательств), а с другой - зачастую становится мерилом законности предпринятых на досудебных стадиях действий по раскрытию преступления.

Определяя роль судебного следствия с точки зрения соотношения его с иными частями судебного разбирательства, следует обратить внимание на их тесную взаимосвязь и взаимообусловленность.

Так, в подготовительной части судебного разбирательства создаются важнейшие процессуальные предпосылки для эффективного исследования доказательств. Здесь осуществляется решение вопросов о возможности слушания дела в отсутствие неявившихся сторон и их представителей, свидетелей, экспертов, специалистов, разрешение ходатайств о вызове дополнительных свидетелей и истребовании других

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. 4.2. СПб. 1896. С. 457.

-15-

доказательств, разрешение заявлений об отводах, разъяснение

процессуальных прав и обязанностей, организационные действия судьи. Указанные действия оказывают серьезное влияние как на объем, так и на качественную сторону последующей процессуальной деятельности.

Но, что особенно важно, в суде присяжных подготовительная часть включает действия по формированию судейской коллегии, призванной оценивать доказательства сторон и вынести решения по делу.

Конечно, нельзя говорить о том, что подготовительная часть имеет значение только для успешного проведения судебного следствия.3 Например, отводы и их разрешение способны оказывать влияние на все судебное разбирательство. Разъяснение права подсудимому на последнее слово вообще обусловливает проведение целой части судебного разбирательства.

Вместе с тем, результаты некоторых действий, проводимых в подготовительной части, могут использоваться лишь, будучи опосредованными деятельностью на судебном следствии. Например, решение в подготовительной части вопроса о возможности слушания дела в отсутствие дополнительно вызванного и неявившегося свидетеля, лишает сторону возможности в прениях ссылаться на этого свидетеля. И формальным основанием запрета здесь служит не решение достаточности иных доказательств, принятое в подготовительной части, а критерий исследованности их в судебном следствии.

Как известно, судебным следствием предваряется проведение прений сторон. О тесной их связи как частей целого, писал П. Сергеич, характеризуя дореволюционный уголовный процесс: «…судебная речь есть дополнение судебного следствия».4 Такая оценка, возможно, несколько категорична и противоречит нынешнему законодательному подходу и теоретическим разработкам, но, по существу, отражает неотрывность одного этапа от другого. Содержание судебных прений

3 Н.М. Гореватый даже рассматривал подготовительную часть судебного разбирательства как подготовку к судебному следствию. См. его: Подготовка и проведение судебного следствия. М. 1955. С. 3-25. Сергеич П. Искусство речи на суде. М. 1999. С. 151.

-16-определено законом в строгой зависимости от содержания судебного следствия. Выражается это в запрете упоминать в судебных речах о доказательствах, не исследованных на судебном следствии.

С другой стороны, ход и результаты судебного следствия получают свою оценку в судебных речах и репликах сторон. Обвинительная и защитительная деятельность сторон на судебном следствии получает наполненность и логическую завершенность путем оценки обвинением и защитой доказательств при произнесении речей.

Кроме того, отметим, что в суде присяжных содержание некоторых рассмотренных доказательств и цель их исследования зачастую проясняется для присяжных лишь в результате соответствующего комментария защитника или государственного обвинителя в его речи.

Другими словами, судебные прения позволяют государственному обвинителю и защитнику завершить построение своей позиции, подчеркивая или отрицая значение исследованных доказательств. При произнесении речей сторонами оказывается воздействие на восприятие и оценку

присяжными исследованных доказательств и установленных ими фактических данных.

Предоставление подсудимому последнего слова предполагае т

выяснение окончательного его мнения по поводу предъявленного обвинения, а также об иных обстоятельствах, относящихся к рассматриваемому делу. В последнем слове подсудимый вправе высказывать свою оценку доказательств, исследованных в ходе судебного следствия. Под воздействием доказательств, исследованных в суде, в зависимости от степени доказанности обвинения отношение подсудимого к обвинению может измениться в другую сторону либо обрести дополнительное обоснование, о котором он и заявляет непосредственно перед вынесением приговора.

Следует заметить, что хотя и в этой части судебног о

разбирательства характер сведений, сообщаемых подсудимым, не ограничен, новые доказательства, о которых может заявить подсудимый в

-17-

своем последнем слове, таковыми не являются до тех пор, пока не будет возобновлено судебное следствие. Поскольку уголовно-

процессуальный закон обязывает суд в такой ситуации вернуться к исследованию доказательств, видно, что от содержания последнего слова
подсудимого также может зависеть объем судебного следствия.

В этой связи нельзя не упомянуть такую черту судебного разбирательства как гибкость, которая обусловлена спецификой уголовно- процессуальных отношений. Специфика эта связана с возможным применением мер уголовной ответственности, с
необходимостью

гарантировать законность и обоснованность их. Гибкость

проявляется, в частности, в том, что с этапа судебных прений, равно как и с этапа произнесения последнего слова подсудимого, допускаетс я

возвращение к исследованию доказательств - но только после возобновления судебного следствия.

Закон допускает возобновление судебного следствия в любой момент судебного разбирательства, даже при вынесении присяжными вердикта. Этим еще раз подчеркивается необходимость строгого соблюдения процессуального порядка и условий доказывания, существующих только на судебном следствии.

Выше уже говорилось о том, что выводы суда, изложенные в приговоре, должны базироваться на установленных в судебном разбирательстве обстоятельствах. Для приговора суда присяжных это требование весьма специфично, так как присяжные не обосновывают свой вердикт ссылками на исследованные доказательства. Согласно ст. 348 УПК РФ, судья обязан правильно применить уголовный закон к обстоятельствам дела, как они были установлены судом присяжных на судебном следствии. Установление обстоятельств должно происходить с
помощью

доказательств, отвечающих требованиям допустимости, относимости и достоверности, при этом качественные стороны доказательств присяжными не обосновываются. А среди всех частей судебного
разбирательства

-18-

именно судебное следствие располагает комплексом процессуальных средств для проверки доказательств на соответствие указанным признакам.

Все это подтверждает мысль о том, что для судебных прений, для последнего слова подсудимого (иногда), для постановления приговора исследование доказательств формирует фактическую основу из доказанных обстоятельств. А на создание надлежащих процессуальных условий для самого судебного следствия нацелены действия в подготовительной части судебного разбирательства.

Отмеченное ранее значение исследования доказательств в суде для постановления приговора предопределяет самостоятельность

исследования доказательств на судебном следствии от аналогичной деятельности на стадии предварительного расследования. Соотношение их прослеживается:

  • по процессуальным условиям доказывания, кругу субъектов (эффективность доказывания в судебном следствии должна быть выше благодаря тому, что этот процесс движется усилиями не только одного должностного лица, но, прежде всего сторон, имеющих противоположные интересы при равных процессуальных возможностях, при участии суда в качестве регулирующей и контролирующей соблюдение процессуальных
    правил инстанции);
  • по различию в объеме исследуемых материалов, обусловленному отсутствием необходимости в суде собирать и проверять доказательства всех вероятных версий по делу, когда проверка версий, осуществленная на предварительном следствии, исчерпывает сомнения суда и сторон,
  • по ограниченности условиями судебного заседания возможности проведения отдельных действий, широко применяемых на предварительном следствии, как то: осмотр места происшествия, освидетельствование, обыск, выемка, следственный эксперимент;
  • по различиям в фиксации хода и результатов следственных и судебных действий и различные формы контроля за достоверностью отражения информации, например, неучастие в судебных действиях

-19-

понятых, описание всех судебных действий в едином документе - протоколе судебного заседания, возможность принесение замечаний на протокол участниками процесса лишь по завершении разбирательства.

Утверждая, что судебное следствие самостоятельно по отношению к предварительному, невозможно полностью исключить такую зависимость. Как нам кажется, зависимость может быть вызвана следующими причинами.

Объективные предпосылки складываются из
принципиального

построения уголовного судопроизводства. В силу принципов публичности и презумпции невиновности движущей силой уголовного процесса на досудебных стадиях являются органы уголовного преследования. Обвинение проверяется в ходе предварительного расследования, в результате устанавливается его (обвинения) объем,
круг

доказательств, определяются источники доказательственной информации, которыми затем располагает судебное следствие.

Кроме того, уже проведенным расследованием на некоторые из доказательств косвенно оказывается влияние. Показания свидетелей, иных лиц по прошествии длительного времени сосредотачиваются лишь на тех обстоятельствах, о которых они уже были допрошены на предварительном следствии, остальные могут быть забыты. Избирательное забывание свидетелями воспринятых фактов зачастую препятствует выяснению в суде новых обстоятельств, а также создает некоторые противоречия в показаниях.

Еще один фактор, обусловливающий влияние
предварительного

расследования на следствие судебное, может быть связан с их разными возможностями по сбору вещественных доказательств. Как известно, основной объем вещественных доказательств (как и других) собирается на предварительном следствии, среди них - как предметы, подлежащие

См. об этом: Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М. 1975. С.65 - 100., Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе М. 1955. С.16-28.

-20-

непосредственному изучению судом, так и предметы, следы и вещества, являющиеся объектом экспертных исследований. Условия изъятия, хранения, транспортировки таких предметов органами предварительного расследования способны повлиять на возможность проведения в суде последующего самостоятельного исследования.

Примером такого «овеществленного влияния» является дело по обвинению Кулешова, рассмотренное Ростовским областным судом с участием присяжных заседателей. После отмены приговора Верховным Судом РФ с направлением дела на новое разбирательство обвинение было поставлено в сложную ситуацию, связанную с исключением основных обвинительных доказательств, в том числе заключения эксперта. Государственному обвинителю удалось отстоять свою позицию благодаря тому, что в деле все-таки осталось очень небольшое количество частиц тканей, изъятых при давнем следственном осмотре.

Это позволило ходатайствовать о назначении новой экспертизы, в результате чего были восстановлены утраченные обвинением доказательства.

С учетом названных факторов только в свете ограниченного влияния можно рассматривать утверждение о том, что «предварительное следствие не может быть совершенно чуждо для суда, решающего вопрос о виновности по существу, уже потому, что… он обязан ставить на разрешение свое вопрос о виновности не только по результатам судебного следствия, но и по выводам обвинительного акта, т.е. по результатам предварительного следствия».7

В то же время можно заметить некоторые сходные черты между доказыванием на предварительном следствии и доказыванием в суде присяжных.

Архив Ростовского областного суда. Дело № 2-92/96 по обвинению Кулешова Р.С. по п. «а» ст. 102 УК РСФСР. Случевский В. Курс уголовного судопроизводства. С-ПБ. 1910. С. 570.

-21-

Как и при производстве предварительного следствия - для прокурора, следователя, лица, производящего дознание, так и для присяжных обстоятельства преступления складываются в логическую последовательность постепенно. Соединение присяжными отдельных фрагментов в целостную картину преступления происходит под влиянием деятельности всех участников судебного разбирательства.

Разумеется, нельзя в этом смысле приравнивать процессуальную активность следователя и присяжных заседателей - задачи последних совершенно иные, да и объем исследуемого материала для присяжных более ограничен, нежели для следователя; в суде часто отсутствует необходимость установления лиц, являющихся свидетелями; перед судом не стоит задача розыска обвиняемых.

Но, как и предварительное расследование начинается с предположительных выводов о преступлении, основанных на весьма незначительном фактическом материале, так и судебное следствие начинается с оглашаемого в суде присяжных предположения о

виновности подсудимого, содержащегося во вступительном заявлении государственного обвинителя.

Здесь нужно заметить, что заявление государственного обвинителя носит характер вероятный с позиции презумпции невиновности, в той степени, в какой утверждение о виновности не влечет материально-правовых последствий. Вопреки мнению о том, что только на судебном следствии происходит «установление полной достоверности вины подсудимого в возводимом на него обвинении» в отличие от предварительного расследования, «направленного лишь к установлению вероятности вины»,8 нельзя не учитывать, что составление обвинительного заключения предполагает уверенность в виновности подсудимого того лица, которое его подписывает или утверждает.

Считаем, что в суде присяжных условия непосредственного исследования
и незнакомства присяжных с материалами письменного

8 Фойницкий И.Я. Указ. соч. С 457.

-22-

производства способны снизить возможное влияние хода и результатов предварительного следствия на ход судебного рассмотрения. Ведь при обычном порядке судопроизводства суд в ходе знакомства с делом невольно составляет для себя выводы, от которых затем трудно отказаться. Правда, здесь может присутствовать и другая особенность. Председательствующим в суде присяжных иногда может переоцениваться значение и объем доказательств, полученных в досудебном производстве. Вследствие этого ходатайства защиты об истребовании дополнительных доказательств отклоняются как необоснованные. Фактически же происходит оценка достаточности для осуществления защиты тех доказательств, которые собраны предварительным следствием.

Стоит сказать и об обратном влиянии результатов судебного следствия на оценку качества и полноты предварительного расследования, которое было особенно отмечено с введением суда присяжных. Влияние это имеет, главным образом, превентивный характер. Благодаря тому, что доказательства, признанные недопустимыми (в основном, - по результатам проверки в рамках судебного следствия) не доводятся до внимания присяжных, ужесточился прокурорский контроль за законностью получения материалов обвинения, значительно сократилось число доказательств, собранных с нарушением закона. «Новая форма судопроизводства, с ее четкими процессуальными принципами состязательности, равенства прав сторон, допустимости доказательств обозначила новый подход к уголовному производству следователей, прокуроров, судей, адвокатов и является объективным фактором необходимости строгого

соблюдения норм уголовно-процессуального закона с
момента

возбуждения дела до окончания судебного разбирательства».9

Полагаем, что этому же способствовало ограничение в УПК РСФСР условий и оснований для направления дела на
дополнительное

Лебедев В.М. Из выступления на совместном семинаре Верховного Суда РФ и Совета Европы «Суды присяжных»//Материалы семинара. Ростов-на-Дону. 1997

-23-

расследование со стадии судебного разбирательства, сначала - только для суда присяжных, а затем - и для общего порядка судопроизводства.10

Новый УПК вообще освободил суд от оценки полноты предварительного расследования. Теперь возвращение дела прокурору допускается лишь со стадии предварительного слушания, а основания касаются только порядка составления итогового процессуального документа предварительного расследования (ст. 237). Таким образом, предварительное следствие поставлено в жесткие рамки требованием о полноте собирания доказательств, восполнение доказательств возможно лишь в условиях судебного следствия.

Значение судебного следствия не исчерпывается с постановлением приговора. В кассационном и надзорном производстве вышестоящий суд вновь обращается к исследованным в суде доказательствам, оценивая их допустимость и достаточность. При пересмотре приговоров, в том

числе постановленных в суде присяжных, судебное следствие дает основной материал для анализа приговора вышестоящим судом.

В УПК РСФСР такое основание к отмене или изменению приговора, как «неполнота и односторонность судебного следствия» было ограничено лишь случаями, «когда по вине председательствующего в суде присяжных судебное следствие оказалось односторонним и неполным». Федеральный закон от 16 июля 1993 года освободил

председательствующего от инициативы по собиранию доказательств, за исключением подлежащих обязательному исследованию в силу закона. Одновременно было подчеркнуто значение деятельности

председательствующего по контролю за допустимостью доказательств.

См. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород // Российская газета. 27 апреля 1999 года.

1 Ляхов Ю.А. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М. 1999. С. 31. 12 Федеральный закон от 16 июля 1993 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об
административных правонарушениях» // Ведомости Верховного Совета Российской Федерации. 1993. Ст. 1313.

-24-

Однако УПК 2001 года вообще исключил данное основание к отмене судебного решения. Правда, УПК РФ предусмотрел в
качестве

безусловного нарушения уголовно-процессуального закона «обоснование приговора доказательствами, признанными недопустимыми» (п.9) ч.2. ст. 381 УПК РФ). Но, как представляется, для суда присяжных этого требования недостаточно.

Во-первых, обоснование вердикта присяжных в УПК РФ по-прежнему не предусмотрено.

Во-вторых, не только результат, а и само исследование недопустимых доказательств способно оказать существенное влияние на решение непрофессиональных судей. Это было учтено законодателем ранее, в п. 1) ст. 465 УПК РСФСР; исследование «недопустимых доказательств, если это могло иметь существенное значение для дела».

Казалось бы, вся ответственность за полноту судебного следствия теперь возлагается на стороны, представляющие доказательства. Но, разрешая ходатайство стороны об исследовании доказательства,

председательствующий обязан проверить и его относимость. Ошибочное разрешение этого вопроса имеет существенное значение для дела. Если исследование неотносимого доказательства в суде присяжных способно отвлечь или запутать присяжных (что поправимо), то отказ в исследовании доказательства, имеющего существенное значение для дела, нельзя не считать серьезной процессуальной ошибкой. Поддерживая перехо д

инициативы по доказыванию от суда к сторонам и расценивая его как одно из достижений на пути установления подлинной состязательности, в то же время нельзя исключать полностью наличие у председательствующего судьи процессуальных инструментов контроля за ходом исследования доказательств.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, а также с учетом того, что УПК РФ сохраняет и обязательные судебные действия (напр., ст. 196 - назначение экспертизы, ч, 6 ст. 388 - обязательность указаний суда кассационной инстанции), было бы правильным включить в круг

-25-

оснований к отмене и изменению судебного решения (приговора суда присяжных) неполноту судебного следствия в том виде, как это было принято в ст. 465 УПК РСФСР.

Непризнание Уголовно-процессуальным кодексом 1960 года в качестве кассационного основания несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре суда присяжных, фактическим обстоятельствам дела объяснялось уже самим участием в отправлении
правосудия

непрофессиональных судей. Процедура принятия присяжными решения в виде ответов на вопросы, отсутствие к ним требования о мотивации вердикта, - совокупность отличительных черт данного
порядка

судопроизводства отрицает процессуальную ответственность присяжных за обоснованность вердикта. Председательствующий же обязан

лишь правильно применить уголовный закон к выводам, к которым пришли присяжные.

Надо сказать, что в силу ряда причин, подтверждающих несовершенство организации нашего суда присяжных, вердикты их зачастую носят неожиданный, даже парадоксальный характер и совершенно не учитывают даже само наличие доказательств, исследуемых в суде. Особенно это заметно в категории дел, связанных с обвинением в посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительных органов (ст. 317 УК РФ), применением насилия, опасного для жизни и здоровья в отношении представителя власти (ч. 2 ст. 318 УК РФ). Как признают адвокаты, защищавшие подсудимых по таким делам, принадлежность потерпевшего и большей части свидетелей к представителям властных структур (особенно, милиции), предрешает оправдание подсудимого независимо от содержания представляемых обвинением доказательств. Причем оправдательный приговор по таким делам зачастую выносился на основании п. 1 ч. 2 ст. 309 УПК РСФСР (за отсутствием события преступления), тем самым присяжные не принимали во внимание не только показания свидетелей, но и заключения экспертов, протоколы осмотра и освидетельствования. Подобные случаи заставляют вспомнить и

-26-

усомниться в реакционности изъятий подобных дел из подсудности суда присяжных, которые были предприняты в дореволюционной России уже вскоре после принятия Устава 1864 года.

По отдельным из изученных автором дел Верховный Суд РФ, пересматривая некоторые из таких парадоксальных приговоров, все же проявлял тенденцию к оценке выводов суда присяжных на соответствие их судебному следствию.

Отменяя оправдательный приговор в отношении Архипова, обвинявшегося в незаконном приобретении и хранении оружия, покушении на убийство и умышленном повреждении чужого имущества, Верховный Суд РФ указал в своем определении: «Из протокола судебного заседания следует, что в суде Архипов не отрицал, что имел гранату и на почве ссоры с теткой метнул ее в зал потерпевшей… Следовательно, ответ присяжных не может быть признан полным и ясным, в том числе и с учетом позиции самого обвиняемого». Получается, что в данном определении судом кассационной инстанции сделан вывод о том, что присяжные, оправдывая подсудимого, не учли его признания, т.е. их приняли необоснованное решение.

Такая позиция Кассационной палаты вызывала возражение в силу прямого ее противоречия положениям ст. 465 УПК РСФСР. Автор считает, что, несмотря на всю важность судебного следствия для судебного разбирательства и, в частности, для постановления приговора, недопустимо использовать его результаты для проверки вердикта на предмет обоснованности.

Однако УПК РФ, включая в кассационные основания несоответствие выводов суда фактическим данным, установленным судебным следствием (ч.1 ст. 379), не делает исключительной оговорки для суда присяжных. А регламентация этого основания в ст. 380 УПК РФ (выводы суда не соответствуют рассмотренным доказательствам, судом не учтены

13 Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-180/98 по обвинению Архипова Д.В. по ст. 15, п.п. «а», «д» ст. 102 УК РСФСР, ч. 2 ст. 167, ч. 1 ст. 167 УК РФ.

-27-

существенные доказательства, в приговоре не указаны причины, по которым суд отвергает одни и учитывает другие доказательства), противоречит самому порядку принятия решения судом присяжных: их ответы не мотивированы, обсуждение решения в совещательной комнате не подлежит разглашению.

В связи с этим предлагается дополнить п. 1 ст. 379 УПК РФ словами: «кроме приговора суда присяжных».

На характер исследования доказательств в суде накладывают отпечаток процессуальные условия, в которых происходит
деятельность

государственного обвинителя и защитника: устность, непосредственность, непрерывность судебного разбирательства; оптимальное для достижения всесторонности и объективности круга участвующих субъектов; четко обозначенные интересы сторон, реализуемые на условиях процессуального равенства прав.

Как представляется, все названные условия судебного следствия приобретают в суде присяжных особую направленность.

Во-первых, условия и порядок проведения судебного следствия в суде присяжных урегулированы таким образом, что здесь глубокое выражение находят основные идеи, с утверждением которых Конституция связывает понятие демократического судопроизводства.

Прежде всего, это - углубление состязательных начал, связанные с этим законодательные меры по обособление процессуальных функций. Из этого следует придание суду большей независимости в оценке исследуемых доказательств и принятии решения, что в совокупности отражается на полноте реализации права обвиняемого на беспристрастное рассмотрение его дела и, в конечном счете, - реализацию права на защиту.

Во-вторых, суд присяжных выявил особую необходимость в проведении проверки доказательств на допустимость. Часть 5 ст. 335 УПК РФ прямо предписывает председательствующему судье исключать из разбирательства дела в суде присяжных доказательства, полученные
с нарушением

-28-

уголовно-процессуального закона, а в случае его исследования признавать такое исследование недействительным.

Право заявлять ходатайства об исключении доказательств

принадлежит сторонам уже в предварительном слушании. Закон предусматривает обязательное уведомление сторон о времени предварительного слушания и допускает к участию прокурора, подсудимого, его защитника, потерпевшего, причем первых троих - в обязательном порядке. Судья также вправе рассматривать вопрос о допустимости доказательств по собственной инициативе. В первых же работах методического характера по ведению производства в суде присяжных обращалось внимание участников на то, что «вопросы, связанные с допустимостью доказательств, должны решаться преимущественно в предварительном слушании».14

Изучение рассмотренных судами присяжных уголовных дел показывает, что вопреки замыслу законодателя организовать в
виде

предварительного слушания некий заградительный барьер против проникновения недопустимых доказательств в судебное следствие, судебная практика большей частью пошла по иному пути. Вероятно, причины тому следующие.

Первая - существовавшее в УПК РСФСР ограничение проверки доказательств в предварительном слушании оглашением материалов дела, невозможность вызова и допроса свидетелей, экспертов, недопущение в предварительное слушание гражданских истцов и ответчиков, их представителей.

В УПК РФ 2001 года учтена выявленная практикой недостаточность средств для проверки доказательств в предварительном слушании, которое по замыслу его разработчиков должно проводиться и в общем порядке судопроизводства. Часть 8 ст. 328 УПК РФ содержит положение о том, что «в необходимых случаях в качестве свидетелей допрашиваются лица, которым что-либо известно об обстоятельствах
производства

Суд присяжных. Пособие для судей. С. 90.

-29-

следственных действий и нарушениях закона, допущенных в ходе предварительного следствия».

Представляется, что предварительное слушание применительно к суду присяжных и должно составить те самые необходимые случаи, ибо в суде присяжных как нигде велика опасность оглашения недопустимых доказательств.

Вторая причина - допущение законом повторного ходатайства стороны об исключении доказательств, заявленного и в

предварительном слушании. Проведенное диссертанткой обобщение дел, рассмотренных Ростовским и Краснодарским судами присяжных, показывает, что лишь в 20 % дел сторона, чье ходатайство в предварительном слушании было отклонено, не заявляет его повторно на судебном следствии.

Судьи, предвидя возможность заявления такого повторного ходатайства, не принимают решения в предварительном слушании по существу ходатайства, отклоняя его как преждевременное, либо предлагают заявившей стороне снять ходатайство с тем, чтобы вернуться к нему в судебном следствии. Подобные судейские решения, хотя и оправдываемые целями процессуальной экономии, вряд ли можно назвать правильными. Вследствие того, что разрешение вопросов о допустимости доказательств откладывается, деятельность присяжных растягивается на длительное время в связи с перерывами, в которых председательствующий судья и стороны исследуют «процессуальные вопросы». О какой экономии здесь может идти речь, если нынешнее судебное следствие в суде присяжных перегружено судебными проверками заявлений о недопустимости доказательств, преимущественно по мотивам применения недозволенных методов ведения следствия15.

Ч. 2 ст. 75 УПК РФ, как нам кажется, способна сократить количество подобных заявлений подсудимых, прямо отнеся к недопустимым доказательствам показания обвиняемого и подозреваемого, полученные без участия защитника и не подтвержденные в суде. В то же время нельзя полностью исключить вероятность заявлений о применении недозволенных методов ведения следствия, которые могут прозвучать от иных участников процесса (потерпевших, свидетелей), не наделенных правом иметь защитника.

-30-

Третья причина состоит в том, что ходатайства о недопустимости доказательств могут быть впервые заявлены и в судебном следствии.

Также стороны могут возвращаться к уже исключенным доказательствам с тем, чтобы пересмотреть решение об исключении. Некоторые адвокаты даже настаивают на допросе перед присяжными заседателями участников проверяемых на предмет законности следственных действий, что, конечно, не может быть разрешено, и не только по мотивам оглашения недопустимых доказательств, но и относимости.

Так, в деле по обвинению Крячко защитником было заявлено ходатайство о допросе с участием присяжных заседателей одного из понятых, участвовавших в опознании. Судья отклонил ходатайство защитника, справедливо посчитав показания понятого неотносимыми к фактам, подлежащим установлению с участием присяжных.

Устность и непосредственность хотя и отнесены законом к общим условиям всего судебного разбирательства, особую ценность представляют именно на этапе судебного следствия. Присяжные заседатели не вправе, да и не в силах были бы оценивать материалы письменного производства. Кроме того, предварительное ознакомление с делом способно повлиять на формирование объективного мнения о нем.

Более того, судоговорение представляет собой единственно возможную форму процессуального состязания сторон в присутствии столь многочисленного судейского состава как коллегия присяжных.

Так как преобладающая часть доказательственной информации воспринимается присяжными из показаний допрашиваемых лиц, стороны заинтересованы в том, чтобы донести эту информацию в виде первоначальных доказательств. Тем самым условие непосредственности отвечает и столь важному требованию как ясность и доступность исследуемого материала.

Обобщая изложенное, необходимо сделать следующие выводы.

16 Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-294/98 по обвинению Крячко К.В. по ч. 2 ст. 222, п. 3 ст. 30 - пп. «а», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

-31-

Исследование доказательств, как основное содержание судебного следствия, в суде присяжных приобретает особую значимость для решения задач уголовного судопроизводства, для достижения процессуальных целей судебного разбирательства. Этому способствуют: выполнение судейских функций непрофессиональными участниками процесса, условия

непосредственности при исследовании доказательств, гарантии, направленные на исследование в суде присяжных только допустимых доказательств, усиление состязательных начал.

Проявление отличительных свойств судебного следствия в суде присяжных можно отметить уже в его соотношении с предварительным следствием. Анализ такого соотношения позволяет говорить о наличии прямого и косвенного взаимного (в том числе превентивного) влияния указанных этапов, на которых происходит исследование доказательств.

Особенности исследования доказательств и принятия в суде присяжных решения на их основе должны быть учтены при регламентации кассационных оснований уголовно-процессуальным законодательством РФ. Такие особенности позволяют сделать вывод о необходимости дополнить перечень кассационных оснований по УПК РФ 2001 г. неполнотой судебного следствия, связанной с ошибочным исключением недопустимых доказательств, ошибочным неисследованием доказательств, могущих иметь значение для дела, а также с неисполнением обязательных судебных действий, связанных с собиранием доказательств.

-32-

ГЛАВА II. ПОДГОТОВКА ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ И ЗАЩИТНИКА К ИССЛЕДОВАНИЮ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

Вся деятельность государственного обвинителя и защитника на судебном следствии подчиняется двум основным системам правил: процессуальных и криминалистических. Процессуальная регламентация определяет принципиально важные условия и порядок производства судебных действий. Криминалистические, главным образом,

тактические, рекомендации позволяют избрать систему необходимых приемов для реализации соответствующих процессуальных целей. О соотношении двух этих элементов в деятельности участников судебного разбирательства в разное время были высказаны различные суждения. Одни авторы признавали включение судебной тактики в предмет криминалистики излишним, влекущим «ненужное усложнение судебной процедуры».17 Другие - усматривали применение тактических методов неотъемлемым условием для эффективного решения процессуальных задач. Так, Ю.В. Кореневский, чья позиция представляется наиболее верной, высказал мнение, что «процессуальные нормы определяют лишь порядок судебного следствия, формы, в которых оно проводится. Содержание же этой стадии, ее планирование, выбор наиболее эффективных в данных конкретных условиях следственных действий, определение их последовательности, методики производства, то есть то, что позволяет получить наиболее полную и достоверную доказательственную информацию, - все это зависит не только от строго соблюдения процессуального закона, но и от знания и применения рекомендаций, которые должна разрабатывать криминалистика специально для судебного разбирательства»

17 Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М. 1984. С. 43.

18 Кореневский Ю.В. Криминалистика и судебное следствие//Советское государство и право. 1987. N 4. С. 56. См. также его: Доказывание в уголовном процессе: закон, теория, практика// Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность. М. 2000, Криминалистика для судебного следствия. М. 2002. Близкая точка зрения высказана также Фуфыгиным В.Ф. См. его: Соотношение процессуальных правил доказывания и криминалистических рекомендаций//Проблемы борьбы с преступностью. М. 1976.

-33-

Осуществление судопроизводства в условиях суда присяжных, по мере усвоения юристами-профессионалами новых процедур, заставило вновь обратиться к вопросу взаимной связи процессуальных и тактических аспектов. Сейчас, когда возрожденный суд присяжных имеет хотя бы незначительный опыт существования, появились основания к обобщению специфических способов и средств, используемых

гособвинителями и защитниками для успешного решения тактических задач.

Особый подход к избранию конкретных приемов и их совокупности видится в оценке прокурорами и адвокатами возможностей и процессуальных условий суда присяжных, вернее, тех из них, которые существенно отличают эту форму судопроизводства.

Результаты опросов прокуроров государственного обвинения и адвокатов, проведенных в рамках настоящего исследования, выявили совершенно однозначную картину в оценке тактических особенностей обвинительной или защитительной деятельности в суде присяжных. Все опрошенные прокуроры и 98 % адвокатов указали, что работа в суде присяжных требует иного тактического подхода; указали на наличие специфики в исследовании доказательств по отношению к общему порядку судопроизводства: при подготовке к судебному следствию - 98 % прокуроров и 88 % адвокатов; при проведении допросов - 88 % гособвинителей и 85 % адвокатов; при исследовании иных доказательств (заключения эксперта, вещественных доказательств, протоколов и иных документов) 76 % прокуроров и 78 % адвокатов19. Эти данные подтверждают закономерное влияние изменений в уголовно-

процессуальном законе на тактику проведения судебных действий.

Наметившийся в литературе и в судебной практике20 единый подход в определении природы и оснований для классификации отличительных черт

19 Автором в 1999-2001 гг. были опрошены 24 государственных обвинителя Прокуратуры Ростовской области и Краснодарской краевой прокуратуры и 51 адвокат Ростовской областной коллегии адвокатов

20 См.: Алексеева Л.Б. Судебное следствие. Прения сторон. Возвращение дела на дополнительное расследование со стадии судебного разбирательства// Рассмотрение дел в суде присяжных. Научно-практическое пособие/ Под ред. Лебедева В.М. М. 1998; Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных. Ростов-на-Дону. 1996, Ляхов Ю.А. Судебное следствие в суде присяжных// Состязательное правосудие: Труды научно-практических лабораторий. Вып. 1. Ч. 1. М. 1996; Суд

-34-

судебного следствия в суде присяжных не исключает его применения к анализу тактической деятельности гособвинителей и защитников. Как представляется, предпосылками к такому анализу является наличие следующих процессуальных особенностей, определяемых в литературе как «отличительные свойства процессуального статуса его [судебного следствия - А.Х.] субъектов, предмета и пределов, процедуры, обусловленные сущностными признаками суда присяжных, обеспечивающие их реализацию и закрепленные в уголовно-процессуальном законодательстве»:21

  • более глубокая реализация принципа
    состязательности ± судопроизводства, что отразилось на объеме и характере тактических

приемов, избираемых гособвинителем и защитником;

  • существование в суде присяжных двух категорий судей председательствующего и присяжных заседателей, обладающих специальной компетенцией;
  • производство судебного следствия в два этапа, обусловленное разделением компетенции судьи и присяжных;
  • углубление начал устности и непосредственности при исследовании доказательств на судебном следствии;
  • Щ\ - исключение из доказывания в суде присяжных некоторых сведений о

личности подсудимого;

  • особенности процедуры проведения некоторых судебных действий в суде присяжных.

Указанные особенности отражаются в
деятельности

государственного обвинителя и защитника уже на этапе подготовке к судебному следствию в суде присяжных.

?

присяжных: пособие для судей/ Сост. Алексеева Л.Б., Вицин С.Е., Куцова Э.Ф.. Михайловская И.Б. М.

1994.

21 Насонов С.А. Судебное следствие в суде присяжных: особенности и проблемные ситуации (теория,

законодательство, практика). Автореферат дисс… канд. юр. наук. М. 1999. СП.

-35-

§1. ПОДГОТОВКА ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ К СУДЕБНОМУ СЛЕДСТВИЮ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

Содержание деятельности по поддержанию государственного обвинения в суде присяжных, как и в общем порядке судопроизводства, включает в себя совокупность элементов мыслительного и деятельного порядка, относящихся к подготовке и непосредственному участию в судебном заседании. В числе таких элементов можно было бы выделить следующие:

  • изучение и оценка конкретной уголовно-правовой и процессуальной ситуации, определение направления деятельности с учетом материалов дела,
  • построение тактической линии обвинения, принимая во внимание предстоящую ее оценку непрофессиональными судьями,
  • своевременное принятие решений в рамках процессуальных полномочий, избрание путей доведения до других участников принятого решения (заявлением ходатайств, участием в обсуждении ходатайств и др.) и его мотивация в необходимых случаях,
  • Нормативное регулирование подготовительной деятельности

прокурора, в том числе в суде присяжных, отсутствует. Пожалуй, трудно подвергнуть подготовку, основную часть которой составляет самостоятельная мыслительная работа, законодательной или иной нормативной регламентации. Скорее, следует отнести ее к сфере

криминалистической тактики, которая представляет собой «систему научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения осуществляющих его лиц, и приемов проведения отдельных следственных и судебных действий,
направленных

-36-

iia собирание и исследование доказательств, на
установление обстоятельств, способствовавших совершению
преступлений».22

Вместе с тем, следует признать, что от подготовленности стороны обвинения во многом зависит соблюдение сугубо процессуальных условий, содержательная сторона судебного следствия. Кроме того, важна подготовка для достижения упорядоченности в представлении доказательств, столь нужном для правильного восприятия обвинения присяжными заседателями.

Тактические рекомендации по подготовке и проведению судебного следствия разработаны в литературе преимущественно применительно к деятельности судьи . Это и понятно, так как УПК РСФСР 1960 года возлагал ответственность за полноту, всесторонность и объективность при проведении судебного следствия преимущественно на суд.

Кроме того, научный комментарий обычно распространял тактические аспекты подготовки к судебному следствию на комплекс организационно- процессуальных действий судьи в стадии назначения судебного заседания или в подготовительной части судебного

разбирательства.

Подготовительная же деятельность прокурора к судебному следствию, во многом, отражала выполнение надзорной функции за законностью производства предварительного расследования, а также оценку результатов предварительного расследования на стадии назначения судебного заседания (ранее - предания суду)25. В общем порядке судопроизводства (по УПК РСФСР 1960 г.) судья и прокурор были одинаково активны, в обязательном порядке исследуя все имеющиеся доказательства и собирая новые.

С дополнением Уголовно-процессуального кодекса РСФСР Разделом X «Производство в суде присяжных» резко изменилась картина
в

22 Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М. 1997. С. 104.

23 Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. М. 1968, Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. М. 1978, его же: Тактика и психологические особенности судебных действий. Краснодар 1986.,

24 См.: Гореватый Н.М. Подготовка и проведение судебного следствия М. 1955. 25 См.: Басков В.И. Прокурорский надзор за исполнением законов при рассмотрении дел в судах. М. 1986.

-37-

распределении процессуальных функций. Стремясь избавить суд от

обвинительного уклона, законодатель сузил полномочи я

председательствующего - инициативу по собиранию доказательств и резко ограничил «ответственность» суда первой инстанции за неполноту и односторонность судебного следствия сокращением оснований к отмене или изменению судебных решений (ст. 465 УПК РСФСР). На наш взгляд, именно с этими условиями связано то, что «в свете проводимого в рамках судебной реформы углубления состязательности процесса, освобождения суда от каких бы то ни было обвинительных функций, значительно возрастает ответственность прокурора за выполнение лежащей на нем обязанности доказывать предъявленное подсудимому обвинение».

Если говорить о подготовительной деятельности государственного обвинителя, стоит отметить ее отличительные особенности, связанные со специфическими условиями, в которых происходит исследование доказательств при участии непрофессиональных судей - присяжных.

Как представляется, для определения роли прокурора в судебном следствии в суде присяжных следует иметь в виду несколько принципиальных моментов, вытекающих из построения нашего процесса с участием присяжных:

  • состязательный процесс в суде присяжных движется усилиями сторон, значительно сокращены полномочия председательствующего в собирании доказательств ;
  • участником процесса, «отвечающим» за доказанность обвинения, является государственный обвинитель;
  • активность стороны защиты в доказывании не может быть вменена ей в обязанность в силу презумпции невиновности (это положение актуально и для общего порядка судопроизводства);
  • 26 Прокурор в суде присяжных. Методическое пособие/ Под ред. В.В. Воскресенского. М. 1995. С.7.

27 См. об этом также: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР/ Под ред. В.М. Савицкого, B.T. Безлепкина, П.А. Лупинской, И.Л. Петрухина. М. 1999. С. 495.

-38-

  • результативность доказывания обвинения прокурором оценивается двумя категориями судей в пределах их компетенции - присяжными заседателями и профессиональным судьей;
  • если в общем порядке судопроизводства ошибки прокурора в доказывании обвинения могут быть компенсированы знанием судьи следственного производства по делу, то присяжные не смогут сделать вывод о доказанности обвинения иначе, как по результатам деятельности стороны в судебном разбирательстве.
  • Проведенный диссертанткой анализ теоретических и эмпирических материалов позволяет выделить в подготовительной деятельности гособвинителя следующие непроцессуальные функции: познавательную, аналитическую и прогностическую.

ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ обеспечивает уяснение существа обвинения, оснований к его поддержанию, а также определение объема обвинительных и оправдательных доказательств предполагаемого к изучению судом присяжных. Участвует ли один и тот же прокурор с начала

28 ^

предварительного слушания до вынесения приговора, или другой гособвинитель вступает в дело со стадии судебного разбирательства , эта деятельность - познавательная - является основополагающей для успешного поддержания обвинения. Разница лишь в том, что со стадии предварительного слушания прокурор имеет возможность не только ознакомиться с материалами дела, но и с некоторыми аспектами защиты, причем непосредственно, а не по протоколу судебного заседания. Это происходит, например, при наличии на предварительном слушании ходатайств подсудимого или защитника о направлении дела на дополнительное следствие, об исключении доказательств как недопустимых, о вызове дополнительных свидетелей и приобщении дополнительных доказательств.

28 Например, Алтайской краевой прокуратурой установлен такой порядок, когда конкретному прокурору поручается поддержание обвинения в полном объеме по делу, подлежащему рассмотрению судом присяжных, уже с предварительного слушания См.: Прокурор в суде присяжных Методическое пособие/ Под ред. Воскресенского B.B. С. 20.

9 Практика Прокуратуры Ростовской области допускает участие разных гособвинителей под одному делу на предварительном слушании и в судебном разбирательстве.

-39-

Значение познания материалов уголовного дела заключается в том, что этот процесс не только создает в сознании прокурора набор информации, которую следует довести до присяжных. Одним из важных свойств знания является формирование на его основе убежденности в обоснованности обвинения. Если такая убежденность отсутствует ввиду недостаточной информированности прокурора об обстоятельствах дела, функция обвинения не будет способствовать решению задач уголовного процесса.

Знание следственного производства по уголовному делу позволяет прокурору не только предлагать вниманию присяжных доказательства, подтверждающие обвинение. Судебное следствие
наполнено

ситуациями, когда от стороны требуется немедленное принятие решения, основанного на знании материалов дела. Подобная необходимость

связана, прежде всего, с готовностью противодействовать противоречиям в показаниях свидетелей, потерпевших или обвиняемых, данных в ходе предварительного и судебного следствия.

Практика показывает, что расхождение показаний даже в части маловажных, на первый взгляд, деталей, способно поставить под сомнение обвинение.

Стороны часто используют, например, непоследовательность или неуверенность свидетеля при характеристике черт внешности или деталей обстановки места происшествия для того, чтобы заронить и развить сомнение суда в достоверности показаний.

Необоснованным попыткам противоположной стороны уличить свидетеля обвинения в недобросовестности или заблуждении, а также для устранения противоречий можно противостоять, только будучи осведомленным как о содержании прежних показаний, так и о личности допрашиваемого, равно как и об условиях дачи им показаний на предварительном следствии (например, при очной ставке или при дополнительном осмотре места происшествия с участие м

допрашиваемого).

-40-

Без хорошего знания гособвинителем материалов невозможно принимать участие в обсуждении ходатайств стороны защиты, связанных с представлением дополнительных доказательств, с исключением из дела доказательств как недопустимых, с исследованием исключенных ранее доказательств.

Технические аспекты ознакомления прокурора с материалами следственного производства - с чего начинать ознакомление с делом, в каком порядке отслеживать проверку следственных версий и другие многовариантны, но не вызывают особых дискуссий. Опрос прокуроров Прокуратуры Ростовской области показал, что гособвинители используют все методики при изучении дела: а)начинают его с обвинительного заключения, сверяясь с доказательствами, на которые ссылался следователь в обоснование обвинения (48 % опрошенных прокуроров); б)читают сначала постановление о привлечении в качестве обвиняемого, затем обвинительное заключение, сравнивая содержащийся в них объем обвинения и доказательств (16 %); в)знакомятся с делом в хронологическом порядке, с первого листа (24 %), г) не придерживаются строго какой-либо из названных схем, чередуя элементы разных методик (12%).

Некоторую особенность представляют дела, поступившие на новое рассмотрение из Верховного Суда РФ. Изучение таких дел, как правило, начинается с судебных решений - определения Кассационной палаты Верховного Суда РФ, приговора, вердикта; за ними следуют иные судебные документы (протокол судебного заседания, постановления судьи и др.) а затем - по любой из известных схем происходит изучение следственных материалов.

Вряд ли имеет смысл настаивать на избрании того или иного пути изучения дела прокурором. Каждый гособвинитель
вправе

руководствовать личным опытом или индивидуальным подходом к конкретному делу. Важно лишь отметить следующее: во всяком случае при подготовке необходимо исследование всех документов, имеющихся

РОССИЙСКАЯ -41- ГОСУДАРСТВЕННА БИБЛИОТЕКА / р деле. Каждый документ должен быть прочитан полностью, нельзя

довольствоваться рассмотрением лишь части протокола, листом дела,
на

которые имеется ссылка в документе (обвинительном
заключении,

постановлении о привлечении в качестве обвиняемого).

Любое упущение прокурора может быть чревато оглашением недопустимых доказательств либо необоснованным направлением дела на дополнительное расследование. Не является тайной тот факт, что законодательное преодоление обвинительного уклона в деятельности суда сказалось на отношении судей к подготовке судебного следствия. По результатам интервьюирования судей Ростовского областного суда и Краснодарского краевого суда, ведущих процессы с участием присяжных, напрашивается вывод о том, что у председательствующего утрачивается необходимость детально вникать в существо доказательств.

Конечно, обязанность их оценки с фактической стороны будет возложена на присяжных, но нельзя признать удачной подобную позицию с точки зрения судебного контроля за допустимостью доказательств.

Изучение дела прокурором сопровождается конспектированием, составлением обобщающего справочного листа. Значение этой работы подчеркивали практически все опрошенные прокуроры Прокуратуры Ростовской области. Причем, наличие подробных выписок из дела и копий отдельных документов у прокурора имеет большее значение именно в суде присяжных и вот почему.

Судом присяжных дела небольшого объема рассматриваются редко, невозможно удержать в памяти содержание многотомного уголовного дела, в котором содержание каждого листа может стать предметом судебного исследования и процессуального спора.

Накопление прокурором выписок из показаний свидетелей и других позволяет своевременно отреагировать на изменение показаний допрашиваемым лицом, ходатайствовать об оглашении ранее данных показаний. Немедленное указание на изменение показаний не только способствует устранению противоречий, но и формирует у
присяжных

-42-

благоприятное впечатление от грамотной деятельности прокурора, что влияет на степень их доверия обвинению.

Проведенный автором настоящей работы анализ судебной практики свидетельствует о том, что, когда государственный обвинитель недостаточно овладел всей доказательственной информацией,

которая представлена органами предварительного
расследования,

присяжные не пропускают промахи и противоречия, возникшие от незнания материалов уголовного дела или неумение в нем ориентироваться. В результате присяжные выносят оправдательный вердикт по делу даже там, где предварительным следствием собрано достаточно обвинительных доказательств.

АНАЛИТИЧЕСКАЯ. Эта мыслительная функция неразрывно связана с познавательной. По существу, обе они являются двумя сторонами одного процесса изучения материалов уголовного дела30. Мыслительная деятельность по подготовке прокурора к судебному следствию предполагает не автоматическое запоминание информации, но одновременную ее систематизацию, построение стройной линии обвинения в соответствии с процессуальными и тактическими требованиями.

Анализ материалов уголовного дела прокурором при подготовке к суду присяжных преследует основные цели:

а)установление в уголовном деле обстоятельств, входящих в предмет доказывания и доказательств, их подтверждающих (эта цель не специфична, являясь обязательной для всех форм уголовного процесса);

б)проверку законности проведения предварительного следствия в целом и отдельных следственных действий; изучение хода и результатов следственных действий, соотнесение их с нормами уголовно- процессуального закона. Данные действия являются общеобязательными для производства в суде присяжных и других форм процесса. Однако при

Не случайно анализу материалов дела, как основной составляющей подготовки прокурора к процессу, в разное время посвящалось внимание авторов, исследующих деятельность прокурора в суде. См.: Басков В.И. Прокурорский надзор за исполнением законов при рассмотрении дел в судах. М. 1986. С. 74; Государственный обвинитель в советском суде. М. 1954. С. 75; Прокурор в суде присяжных. Методическое пособие/ Под ред. В.В. Воскресенского; Шифман М.Л. Прокурор в уголовном процессе. М. 1948. С. 120.

-43-

обнаружении недостатков и нарушений прокурору необходимо определить, во-первых, насколько они существенны, во-вторых, какова перспектива устранения недостатков (пробелов) в ходе судебного разбирательства с участием присяжных или в их отсутствие;

в)оценку имеющихся доказательств с точки зрения их достоверности и достаточности для доказывания того обвинения, которое сформулировано в обвинительном заключении; причем достоверность и достаточность рассматривается с двух точек зрения - профессиональных и непрофессиональных участников судебного следствия.

В силу строгой регламентации процесса доказывания и существования общих для всех форм судопроизводства законодательных требований к доказательствам анализ прокурором информации, содержащейся в материалах уголовного дела, при подготовке к поддержанию обвинения в суде присяжных имеет меньшую специфику по сравнению с общим порядком судопроизводства.

Как уже указывалось, выполнение аналитической функции включает проверку правильности хода и выводов предварительного расследования. Излишне было бы говорить о необходимости знать основную нормативную базу: уголовный и уголовно-процессуальный, гражданский и гражданско-процессуальный закон, постановления Конституционного Суда РФ и решения Верховного Суда РФ. Важно отметить другое. Для того, чтобы правильно квалифицировать действия подсудимого после вынесения обвинительного вердикта, необходимо, чтобы
обстоятельства,

установленные присяжными указывали на все признаки состава преступления. По ряду дел для установления объективной стороны или специального субъекта преступления необходимо проанализировать правильность применения должностных инструкций, положений, правил, регламентирующих права и обязанности должностных лиц.

Например, доказывая обвинение по делам о взяточничестве (ч.ч. 3 и 4 ст. 290 УК РФ), прокурору придется обосновать перед присяжными, что действия взяткополучателя входили в его служебные полномочия.

-44-

Разумеется, присяжные не должны квалифицировать эти действия по статье Уголовного кодекса. Но, если своими ответами присяжные не установят, что лицо получило взятку за действия, входившие в его должностные обязанности, председательствующий должен будет вынести оправдательный приговор даже при обвинительном вердикте, в порядке ч. 5 ст. 348 УПК РФ. Такое же положение складывается и по делам о нарушении правил безопасности движения и эксплуатации

железнодорожного, воздушного или водного транспорта (ч.З ст. 263 УК РФ), нарушение правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов (ст. 269 УК РФ) и некоторым другим. Между тем, определение круга обязанностей или вопрос о выполнении подсудимым функций должностного лица зачастую представляет трудность и для самого гособвинителя.

Так, в деле по обвинению Левченко в получении взятки, у гособвинителя возникла необходимость проверить, выполняет ли руководитель жилищно-эксплуатационной организации функции должностного лица в отношении лиц, вселяющихся или прописывающихся в квартиры, обслуживаемые ЖЭО. Проверка потребовала привлечения дополнительных инструктивных актов, устанавливающих порядок прописки по месту жительства и выдачи ордеров на вселение, действовавших на момент совершения преступления.

ПРОГНОЗИРОВАНИЕ предполагает основанное на знании уголовно- процессуального закона и анализе материалов дела предвидение возможного поведения других участников процесса на судебном следствии в тех или иных судебных ситуациях. В свете рассмотрения прогностического аспекта в подготовительной деятельности прокурора следует согласиться с мнением Ю.В. Кореневского о

перспективности использования «применительно к судебному следствию устоявшихся в криминалистике понятий следственной ситуации,
а также

Архив Ростовского областного суда. Дело № 2-182/95 по обвинению Левченко А.А. по ч. 3 ст. 173, ч. 1 ст. 170 УК РСФСР.

-45-

различных процессуальных средств и тактических приемов как способов разрешения такой ситуации».32

Умение предвидеть наступление той или иной следственной или судебной ситуации зависит от личного опыта прокурора и определяет его готовность к динамичной и последовательной обвинительной деятельности, избрание вариантов поведения самого прокурора.

Следует отметить, что прогнозирование в подготовке приобрело особое значение именно в суде присяжных, где главной тактической задачей прокурора является:

  • разработка и реализация системы действий по осуществлению обвинительной деятельности, определение изложение своих доводов путем исследования доказательств в таком порядке и объеме, чтобы донести до присяжных, не знакомых с материалами дела, свою убежденность в виновности подсудимого,
  • своевременное противодействие необоснованным доводам защиты, направленным на запутывание дела или искажение его обстоятельств, действиям, вызывающим несправедливое предубеждение присяжных заседателей.
  • Как видится автору, для содержания прогностической функции большое значение имеет субъектный состав предполагаемых судебных ситуаций. Выделим три основные группы участников разбирательства, чье поведение в судебном следствии прогнозируется прокурором: сторона защиты, свидетели и потерпевшие, председательствующий судья и присяжные заседатели.

В первую очередь, по материалам дела прокурор делает предположение о той позиции, которую займет в суде сторона защиты, в основном, подсудимый и его защитник. Основными источниками информации об этой позиции при ознакомлении с делом становятся:

  • собственные показания обвиняемого на предварительном (и судебном, если дело уже слушалось в первой инстанции), следствии, в том

32Кореневский Ю.В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика)//Доказывание в

-46-

числе полученные при допросах в качестве подозреваемого
или обвиняемого, при очных ставках,

  • пояснения, данные при проведении осмотров и иных следственных и судебных действий,

  • направленность вопросов, предложенных обвиняемым и его защитником эксперту при назначении экспертизы,

  • ходатайства обвиняемого и его защитника, особенно связанные с собиранием дополнительных доказательств.

Здесь хотелось бы сделать отступление, которое не влияет на дальнейший ход рассуждений, но содержит указание на некоторые проблемы, требующие самостоятельного исследования и разрешения.

Не нуждается в дополнительных аргументах запрет на доведение до сведения присяжных доказательств, полученных с нарушением закона.

Некоторую сложность представляет процесс исключения не только самих недопустимых доказательств, но и упоминания о них, а также процесс снятия вопросов, недопустимых по форме (наводящих) или содержанию (могущих создать предубеждение присяжных
к

допрашиваемому), а также вопросов, не относящихся к делу.

Контроль за ходом судебного следствия и принятие решений в случае нарушений требований о допустимости и относимости доказательств является в нашем уголовном процессе прерогативой

председательствующего судьи. Стороны вправе заявлять соответствующие ходатайства, подлежащие обсуждению и разрешению.

Некоторые из заявлений сторон, хотя и называются ходатайствами, но во многих случаях не требуют обсуждения в силу их очевидной обоснованности. Это - заявления о снятии наводящих и иных недопустимых вопросов.

Заявить возражение по поводу вопроса и мотивировать его - одно из проявлений активности стороны, в том числе гособвинителя, которое невозможно без знания материалов. И напротив, настаивая на своем

уголовном процессе: традиции и современность. М. 2000. С. 112.

-47-

вопросе, гособвинитель должен немедленно
аргументировать

необходимость и законность получения ответа в присутствии присяжных или скорректировать форму или содержание вопроса.

Надо сказать, что в нашем процессе, в том числе и с участием присяжных, отсутствует понятие протеста стороны (здесь понятие протеста используется не как акт прокурорского реагирования, а как способ возражения на действие противоположной стороны, получивший развитие в англо-американском праве), заявляемых в «прямых» и «перекрестных» допросах.

Возражения заявляются достаточно редко, а если и заявляются, не находят отражения в протоколах судебных заседаний, оставшись без рассмотрения. Причин тому, на наш взгляд, две.

Во-первых, отсутствие четкого деления допросов на стадии и регламентации последних, а также отсутствие легального свода правил о допустимости уголовных доказательств, на нарушение которого могли бы ссылаться стороны при заявлении протестов.

Во-вторых - отсутствие традиции равноправия профессионально действующих юристов; отсутствие должного взаимного уважения между сторонами и судом; в некоторой степени также - признание сторонами исключительной прерогативы судьи контролировать содержание

судебного следствия и реагировать на нарушения процессуального порядка.

Думается, что рост профессиональной правовой культуры, не в последнюю очередь связанный с проникновением состязательности во все формы уголовного процесса, способен подготовить изменения в процессуальной деятельности сторон и повысить их активность. Некоторые шаги в этом направлении были предприняты авторами проекта уголовно-процессуального кодекса, подготовленного рабочей группой ГПУ Президента РФ, где в числе полномочий прокурора при рассмотрении уголовного дела судом названо право протестовать против незаконных действий другой стороны33. Считаем, что такой
подход вполне

33 Уголовно-процессуальный кодекс. Проект// Российская юстиция. 1994. № 9. С. 30.

-48-

соответствует законодательной тенденции по возложению ответственности за результаты судебного следствия на стороны.

Предвидя возможность заявления о применении недозволенных методов ведения следствия, прокурор должен исходить из того, что проверка должна проходить при самом активном участии стороны обвинения.

Во-первых, будет решена судьба того или иного обвинительного доказательства, во-вторых, надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия отнесен законом к обязанностям прокурора.

Поэтому прокурор при ознакомлении с показаниями должен обращать внимание не только на их содержание, но и на то, кем и где проводился допрос, каков круг лиц, которые могут быть вызваны для проведения проверки заявления лица о применении к нему недозволенных методов ведения следствия.

Судебными проверками заявления о ведении следствия

недозволенными методами подтверждались редко. Однако, оценивая достаточность доказательств, прокурору приходится учитывать фактор возможного исключения доказательств, незаконное получение которых будет установлено в суде.

Вторая большая группа участников судебного следствия, чье поведение прогнозируется прокурором, - потерпевшие и свидетели.

Причем прокурор предполагает как возможное содержание их показаний, так и вероятность отказа лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, от дачи показаний, а также саму возможность присутствия или отсутствия свидетелей в судебном заседании.

В условиях углубления непосредственности и устности в суде присяжных свидетельские показания, а также показания потерпевших являются едва ли не главным способом получения информации присяжными заседателями. Поскольку закон допускает представление и истребование дополнительных доказательств в суде первой инстанции, гособвинитель должен предусмотреть возможность вызова свидетелей,

-49-

допрошенных на предварительном следствии, не указанных
в приложении к обвинительному заключению.

Между тем, изучение автором практики в Ростовском областном суде, показало, что количество дел, по которым прокурором заявлялись ходатайства о дополнительных доказательствах, составило всего лишь 7,8 % от изученных. Это может говорить как о недостаточной активности прокуроров, так и о полно и всесторонне проведенном расследовании

Некоторыми исследователями современного российского суда присяжных прослеживается зависимость количества оправдательных вердиктов от активности гособвинителей в представлении новых доказательств34.

Установление такой зависимости небезосновательно, однако требует некоторых замечаний. Во-первых, при утверждении обвинительного заключения прокурором презюмируется достаточность доказательств для поддержания обвинения. Во-вторых, необходимость в восполнении пробелов предварительного следствия чаще возникает в ходе процессуального спора, т.е. уже в судебном заседании.

Поводом к тому могут стать:

  • исключение доказательств из разбирательства с участием присяжных по инициативе любой из сторон, что возможно в предварительном слушании и в судебном разбирательстве;
  • появление новых, ранее неизвестных сведений, проверку которых можно провести в рамках судебного разбирательства.
  • Таким образом, вопрос о необходимости вызова дополнительных свидетелей может решаться прокурором как при подготовке к предварительному слушанию (в незначительном количестве случаев), так и к судебному разбирательству.

В суде присяжных особенно остра проблема затягивания процесса по

Мельник В. Правозащитный потенциал суда присяжных в зеркале статистикиУ/Уголовное право. 2000. N 1.С. 58.

-50-

причине неявки свидетелей. При длительном рассмотрении дел столь многочисленным судейским составом увеличивается опасность выбытия заседателей и вероятность признания разбирательства недействительным вследствие недостаточности запасных присяжных, что «противоречит законным интересам потерпевших, подсудимых и других участников процесса, а также интересам государства».35

Чтобы быть готовым к решению вопросов о слушании в отсутствие неявившихся свидетелей, об изменении порядка исследования доказательств, для компенсации недостатка доказательственной

информации, вызванной законным отказом свидетеля от дачи показаний при подготовке прокурору необходимо предварительно определить:

  • значение показаний каждого из свидетелей для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания;
  • каково возможное эмоциональное воздействие от показаний, данных свидетелем лично;
  • стоит ли настаивать на розыске и приводе свидетеля в случае его неявки или ограничиться оглашением его показаний в порядке 281 УПК РФ;
  • возможно ли отказаться без ущерба для обвинения от вызова и допроса свидетелей, чьи показания дублируют другие показания, если они касаются несущественных обстоятельств, а также если последние могут быть установлены из других источников;
  • кто из свидетелей, давших на предварительном следствии одни и те же показания, в том числе по несущественным обстоятельствам, вызовет у присяжных наибольшее доверие.
  • Третья группа участников процесса, чье поведение прогнозируется гособвинителем, - председательствующий судья и присяжные заседатели.

Что касается действий и решений председательствующего судьи, они в большей степени предсказуемы. Это объясняется подробной регламентацией деятельности судьи в сочетании со стремлением законодателя к

Там же. С. 62.

-51-

ограничению такой деятельности на судебном следствии регулирующими функциями.

Поскольку вывод о доказанности или недоказанности обвинения представленными доказательствами - прерогатива коллегии присяжных, готовясь к судебному следствию, прокурор ориентируется на определенные закономерности, отмечаемые в результате научно- практических обобщений.

Собственно говоря, практически вся тактическая подготовка стороны конечной целью имеет поиск пути для наиболее скорого и полного формирования у присяжных устойчивого мнения о виновности или невиновности подсудимого, пути, строго ограниченного рамками уголовно-процессуального закона.

Проследить процесс формирования убеждения у присяжных весьма сложно, так как они не мотивируют свое решение. Однако

г- 36

социологические и психологические исследования этой проблемы позволяют установить, что тактическая подготовительная деятельность стороны должна основываться на использовании двух групп
факторов, влияющих на процесс формирования решения присяжных о виновности или невиновности подсудимого.

Объективные факторы, которые учитываются при подготовке к судебному
следствию:

  • достаточность и убедительность доказательств для принятия решения (причем, с этой точки зрения присяжные оценивают именно доказательства обвинения);
  • процессуальный порядок донесения доказательственной информации до присяжных: имеется в виду логичность в построении процесса, когда присутствует возможность вслед за исследованием доказательств обобщить и разъяснить их в судебной речи.
  • См. об этом: Карнозова Л., Краснопольский И. Судебный процесс глазами психологов//Уголовное право.
    1. N 1.; Мельник В. Правозащитный потенциал суда присяжных в зеркале статистики; Шипшин С.С. О некоторых результатах исследования психологических аспектов суда присяжных//Международный семинар по проблемам суда присяжных. Материалы. Ростов-на-Дону. 1997. С. 124-129.

-52-

Из сказанного можно сделать вывод о том, что названные выше условия изучения и систематизации доказательств прокурором
призваны

обеспечивать соответствие объективным потребностям присяжных в информации о деле, и, в частности, о содержании и обосновании обвинения.

Практикой отмечено также наличие ряда субъективных факторов, некоторые из которых прокурору предстоит преодолевать. Так, уже в процессе подготовки по материалам дела прогнозируется, какие из субъективных факторов могут проявиться при разбирательстве и сыграть позитивную или негативную роль.

Широко известное эмоциональное отношение присяжных к

участникам процесса предполагает одновременное использование этого фактора в двух аспектах. Первый - внушение присяжным представления о грамотном и основательном подходе стороны обвинения к исследованию доказательств, некоторым образом, завоевывание

авторитета.

Опубликованные данные психологических исследований показывают, что положительно воспринимается не столько навязывание прокурором присяжным своей точки зрения, сколько способность стимулировать их желание разобраться во всех обстоятельствах данного дела.

Второй путь использования эмоций присяжных - разрушение ложных представлений об обстоятельствах дела, внушаемых стороной защиты.

Отметим еще один субъективный фактор, проявление которого прогнозируется прокурором, - так называемые социальные стереотипы.37 Они могут быть как положительными, так и отрицательными посылками для доказывания обвинения. Выше упоминалось об установившемся в обществе негативном отношении к работникам милиции, что влечет поголовное оправдание судом присяжных обвиняемых по ст.317 и ч. 2 ст. 318 УК РФ. Прокуроры возлагали надежды на изменение правил о подсудности суду присяжных в новом УПК, между тем вновь принятый закон оставил дела о посягательстве на жизнь сотрудника

Шипшин С.С. Указ. соч. С. 126.

-53-

Правоохранительного органа подсудными суду присяжных, так что полностью избежать негативного воздействия этого фактора не удастся.

С другой стороны, осведомленность присяжных об антиобщественном образе жизни подсудимого способна поставить под сомнение многие доводы, говорящие в его пользу.

В любом случае, готовясь к исследованию доказательств, прокурору необходимо минимизировать возможное негативное действие стереотипов.

Способствует тому, например, представление большого

количества доказательств, обладающих наглядностью, если прокурор обращает внимание присяжных на их значение. Если присяжные склонны не доверять показаниям определенных категорий допрашиваемых лиц, то доказательства, обладающие большой степенью наглядности (вещественные доказательства, фототаблицы и схемы, видеоматериалы), если их происхождение и отношение к обстоятельствам дела у присяжных не вызывает сомнений, помогут компенсировать такое недоверие.

Стоит отметить и поведенческий аспект. В данной категории дел гособвинитель должен показать присяжным не только обвинительную направленность своей деятельности, но и убеждать их в собственной объективности как представитель государственного органа по надзору за законностью.

Таким образом, подготовительная деятельность прокурора к судебному следствию в суде присяжных складывается из ряда непроцессуальных функций, успешное выполнение которых создает необходимые условия для эффективного поддержания обвинения: познавательной, аналитической и прогностической функции где на прокурора возложена ответственность за судьбу обвинения.

Успешное выполнение прокурором познавательной
функции

способствует в дальнейшем выбору наиболее верных способов доведения до сведения присяжных позиции государственного обвинителя и его убежденности в виновности подсудимого, позволяет контролировать поток информации, исходящий от иных участников и систематизировать его для

-54-

Гфисяжных в соответствии со своей позицией. Такой контроль может Принимать как привычную форму ходатайств, так и возражений (протестов).

При выполнении аналитической функции, наряду с установлением в уголовном деле обстоятельств, входящих в предмет доказывания и доказательств, их подтверждающих, прокурор осуществляет изучение

хода и результатов следственных действий, соотнесение их с нормами уголовно-процессуального закона. При этом необходимо установить,

насколько существенны для дела процессуальные нарушения и какова перспектива устранения недостатков (пробелов) в ходе судебного разбирательства с участием присяжных или в их отсутствие. Оценка достоверности и достаточности доказательств
рассматривается

прокурором с двух предполагаемых точек зрения - профессиональных и непрофессиональных участников судебного следствия.

Прогнозирование, как обоснованное предположение о действиях и ситуациях, относится к трем группам участников разбирательства: сторона защиты, свидетели и потерпевшие, председательствующий судья и присяжные заседатели. Предполагая различные варианты поведения указанных участников, прокурор рассматривает их в свете объективных и субъективных факторов: процессуальное положение субъекта, в некоторых случаях его личностные характеристики (обвиняемые, потерпевшие, свидетели), социально-психологические факторы (что особенно важно для присяжных), а также особенные процессуальные ситуации, обусловленные обстоятельствами дела (например, дела о соучастниках).

-55-

§ 2.ПОДГОТОВКА ЗАЩИТНИКА К СУДЕБНОМУ СЛЕДСТВИЮ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

Как известно, закон возлагает на защитника обязанность использовать не запрещенные законом средства для выяснения обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность и оказывать обвиняемому необходимую юридическую помощь. Этот объем процессуальных обязанностей сохраняется у защитника и при рассмотрении уголовного дела судом присяжных.

На сегодняшний день общепринятой является точка зрения, согласно которой защитительная деятельность носит односторонний характер.38 Вместе с тем, появление в УПК РСФСР нормы, определяющей принцип состязательности сторон, повлекло критические высказывания некоторых авторов относительно буквального толкования п. 1 ст. 429 УПК РСФСР: «При этом обеспечивается равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создает необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств». По мнению М.С. Мельниковского, подобное определение деятельности сторон в суде присяжных вступает в противоречие с правилом односторонности защиты, приписывая защитнику не свойственные ему функции. Анализируя указанную норму закона, М.С. Мельниковский, по-видимому, имел в виду некоторую унификацию прав и обязанностей стороны защиты и обвинения, предполагающих исследование материалов дела в полном объеме и всесторонне, тогда как подобная деятельность не всегда соответствует интересам подзащитного.39

На это можно возразить, что статьей 429 УПК РСФСР не определялся круг обязанностей ни для стороны обвинения, ни для стороны защиты. В этом нет необходимости, поскольку такое регулирование уже состоялось в

38 См., напр.: Ларин A.M. Доказывание и предпроцессуальная деятельность защитника //Адвокатура и современность. М. 1987. С. 84; Саркисянц Г.П. Участие защитника в советском уголовном процессе. Автореферат дис… докт. юр. наук. М. 1967. Шафир Г.М. Эффективность участия защитника в уголовном судопроизводстве. Автореферат диссертации… канд. юр. наук. Л. 1968.

Мельниковский М.С. Особенности осуществления защиты подсудимых в суде присяжных - приемы и методы. М. 1997. С. 54.

-56-

иных нормах УПК РСФСР (ст. 20, ст. 51 и др.). Скорее, здесь предполагается обобщенный результат обвинительной и

защитительной деятельности по исследованию доказательств, а также в определенных законом рамках и деятельности суда: установление в ходе судебного следствия юридически значимых обстоятельств в

соответствии с действительностью. Достижение указанного результата становится возможным, во многом, благодаря разносторонней

направленности действий государственного обвинителя и защитника.

В УПК РФ 2001 г. не перешла указанная норма о состязательности в суде присяжных, здесь регламентация прав защитника в ст.ст. 49, 248, 335 не дает оснований к толкованию закона, указанному выше.

Что касается соотношения задач и возможностей обвинителя и защитника при подготовке к судебному следствию в суде присяжных, то, помимо названного выше общего различия в объеме процессуальных обязанностей, можно указать на следующие.

Деление доказательств, которые защитник изучает при подготовке, на обвинительные и оправдательные является в нашей судебной практике весьма условным. Основной объем доказательств собирается предварительным следствием в подтверждение обвинения. Не отрицая возможностей защитника представлять доказательства на предварительном следствии, приходится констатировать ограниченность таких

возможностей. Конечно, в ходе предварительного следствия подсудимый или защитник вправе ходатайствовать о проведении дополнительных следственных действий, об истребовании доказательств, о приобщении представляемых доказательств. Но ходатайства эти
разрешаются

следователем, осуществляющим уголовное преследование. Таким образом, на предварительном следствии решение об объеме доказательств остается за следователем.

Благодаря этому, построение обвинительной линии базируется на содержании практически всех материалов уголовного дела, тогда как защитник вынужден подтверждать пункты защиты,
интерпретируя

-57-

доказательства, собранные обвинением, в пользу подзащитного. Разумеется, это не исключает права защитника, как и обвинителя, представлять дополнительные доказательства в судебном разбирательстве.

Возможны различия в подготовке по степени участия защитника и обвинителя в ходе предварительного следствия. Так, действующая специализация прокуроров и наличие специального подразделения гособвинителей на уровне краевого и областного суда означает, что гособвинитель знакомится с материалами дела после того, как оно поступит в суд.

Защитник же, если он вступил в дело со стадии предварительного расследования, мог принимать непосредственное участие в проведении следственных действий.

Это обстоятельство создает для защитника некоторые

преимущества, например, при обосновании ходатайства о признании доказательств недопустимыми. Поясним это замечание.

Очень часто судьи оставляют разрешение вопроса об исключении доказательств, полученных с нарушением закона, до проведения судебной проверки. При этом у обвинения сохраняется возможность устранить недостатки следствия путем допросов работников дознания или следователя, а также понятых. Если защитник участвовал в ранее проведенном следственном действии, протокол которого оспаривается, он доподлинно знает подробности допущенных нарушений. Именно ему принадлежит инициатива в том, чтобы довести до сведения судьи детали хода и фиксации следственного действия с тем, чтобы суд мог правильно определить способы проверки доказательства.

Довольно часто обязанности защитника на предварительном следствии и судебном следствии выполняют разные адвокаты. Это особенно характерно для дел, где защитник участвует по назначению (ст. 51 УПК РФ, ранее - ст.ст. 49, 426 УПК РСФСР). Изучение совершенно нового материала, а также сложное психологическое состояние подсудимого,
особенно при смене

-58-

защитника, не всегда позволяет последнему выявить обстоятельства, способствующие эффективной защите.

Например, в деле по обвинению Корнилова и других, сделавших признание на предварительном следствии и изменивших показания в суде, незаконность явки с повинной Корнилова была установлена лишь при третьем рассмотрении дела судом присяжных, после двух отмен приговора, в результате длительного допроса защитником оперативного работника. Для защитника, действующего по назначению со стадии предварительного слушания после отказа подсудимого от предыдущего адвоката, было затруднительно восстановить ход предварительного следствия.40

Еще одно отличие подготовки защитника от подготовки гособвинителя обусловлено тем, что последний должен строго следовать тому обвинению, которое изложено в обвинительном заключении. Защитник же при подготовке к судебному следствию вправе определять самостоятельно, какие пункты обвинения можно опровергать, что доказано бесспорно, с чем можно и как не соглашаться, что вообще недоказуемо.41

Из вышесказанного можно сделать вывод о том, что подготовительная деятельность стороны защиты значительно отличается от подготовки гособвинителя не только по смыслу процессуальных задач, но и по процессуальным и тактическим возможностям.

Анализируя особенности подготовки защитника к исследованию доказательств в суде присяжных, следует отметить следующее. При избрании стратегического направления защиты и ее тактического построения защитник должен учитывать дополнительные возможности, присущие суду присяжных:

40 Маркина Л. Из камеры смертника - на свободу//Российский адвокат. 2000. М. 1С. 33.

41Лубшев Ю. Защите подсудимого - высокий профессионализм//Российская юстиция. 1997. N

  1. С, 51.

-59-

  • возможность добиваться исключения недопустимых доказательств из разбирательства с участием присяжных (в том числе - данных о личности подсудимого);
  • поскольку в большинстве случаев в суд присяжных попадают дела о преступлениях, совершенных в условиях неочевидности, дела, обвинение по которым основывается на косвенных доказательствах, особое значение приобретает деятельность по исключению из разбирательства неотносимых доказательств; нарушение связи звеньев в логической цепи косвенных доказательств обвинения при незнакомстве присяжных с письменным производством может послужить эффективной защите;
  • в суде присяжных существует вероятность вынесения вердикта присяжных «совершил, но не виновен» (при отрицательном ответе на вопрос, предусмотренный п. 3) ст. 299 УПК РФ), причем невиновность устанавливается не по правовым критериям вины (уголовно-правового понятия), но исходя из конкретной обстановки совершения преступного деяния;
  • защитник вправе добиваться признания присяжными подсудимого заслуживающим снисхождения или особого снисхождения. Побудительными мотивами к применению снисхождения для присяжных могут стать как обстоятельства, отнесенные законом к смягчающим наказание, так и иные, не рассматриваемые обычно в качестве таковых судьями в общем порядке судопроизводства, вплоть до проявления жалости.
  • Представляется целесообразным рассмотреть приведенные выше отличительные особенности и некоторые другие
    аспекты

подготовительной деятельности защитника в границах
структуры

защитительной деятельности, обрисованных ст. 49 УПК РФ: поиск средств и способов для установления обстоятельств, исключающих или смягчающих ответственность, оказание юридической помощи подзащитному.

На первый взгляд, последовательность основных подготовительных операций защитника традиционна и не специфична для разных порядков

-60-

судопроизводства. Она включает изучение материалов дела; изучение иных специальных источников; беседу с подсудимым; определение позиции по делу42 и тактики участия в судебном следствии; подготовку предложения о порядке исследования доказательств на судебном следствии.43

Дополнительно к этой схеме выделяют также составление плана проведения отдельных следственных действий, составление примерного

44

перечня вопросов, а также ходатайств.

Для защитника, впервые вступающего в дело с судебной стадии (анализ практики позволяет назвать цифру около 65 % дел, по которым со стадии предварительного слушания участвовал новый защитник) основой построения защитительной линии является изучение дела, в ходе которого проверяется:

1)все ли признаки преступления установлены;

2)все ли возможные версии проверены, проведена ли по отклоненным версиям исчерпывающая проверка;

3)нет ли противоречий в обстоятельствах установленных

обвинением.

Кроме того, в числе особых задач защитника при подготовке к судебному следствию в суде присяжных - тщательная проверка собранных предварительным следствием доказательств на предмет допустимости45 и выяснение данных о личности подсудимого.

Некоторые авторы объединяют в понятии «позиция защиты» цель деятельности защитника по конкретному делу и комплекс средств к достижению этих целей (см., напр.: Г.М. Шафир. Указ.соч. С. 16). Однако здесь и далее мы рассматриваем позицию защиты как убеждение, результат внутренней оценки обстоятельств дела, который предшествует избранию методов и приемов осуществления защитником своей деятельности.

43 Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии. Саратов. 1987. С. 41-42.

44 См. Геннадиев В.Д., Гуняев В.А. Оценка свидетельских показаний при судебной защите. Пособие для адвокатов. М. 1981. С. 25.

45 В числе основных положений для признания доказательств допустимыми уголовно-процессуальная теория называет: 1)получение доказательства из установленного законом источника; 2)получение их надлежащим субъектом; 3)собирание доказательств только в рамках следственного действия, установленного законом; 4)соблюдение процессуального порядка проведения следственного действия, а также фиксирования его хода и результатов. - Подробно об основаниях и порядке признания доказательств недопустимыми см.: Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Дону. 1999; Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М. 1995; Лупинская П.А. Основания и порядок решения вопросов о недопустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных// Рассмотрение дел судом присяжных. Научно-практическое пособие/ Под ред. Лебедева В.М. М. 1998. С. 102-141; Ляхов Ю.А. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М. 1999; Пашин С.А. Основания оспаривания допустимости доказательств стороной защиты// Уголовное право. 1998. N 1. С. 51-62.

-61-

По мнению автора, установление защитником в деле оснований оспаривания допустимости доказательств должно происходить еще до предварительного слушания, при ознакомлении с делом. Отмеченная при анализе уголовных дел тенденция в адвокатской практике откладывать заявление ходатайств об исключении до судебного разбирательства позволяет говорить о том, что защита оставляет себе дополнительное время для анализа доказательств, чтобы использовать пороки в обвинительных доказательствах в тактических интересах защиты. Напомним, что защита может быть весьма динамичной, поскольку не связана наличием обязательных пунктов доказывания.

Исходя из значения доказательства, являющегося, по мнению защитника, недопустимым, он должен избрать момент заявления ходатайства об исключении доказательства из разбирательства суда присяжных. Если защитник считает нарушение существенным, могущим расстроить систему обвинения, он сразу же обращает на это внимание суда. При этом нелишне предусмотреть возможность последующего устранения обвинением недостатков путем представления дополнительных доказательств.

По делу Даудова и Вацаева в предварительном слушании защитник заявил ходатайства об исключении из разбирательства ряда материалов, в том числе по мотивам проведения следственных действий ненадлежащим лицом. При обсуждении указанного ходатайства гособвинитель указал на отсутствие ссылок на спорные материалы в обвинительном заключении и сообщил, что обвинение не основывается на протоколах указанных следственных действий. Председательствующим судьей ходатайство было отклонено как преждевременное. Когда лее в судебном следствии вновь возник вопрос об исследовании оспариваемых доказательств, прокурор попросил приобщить к делу приказ о распределении обязанностей в районной прокуратуре, из которого усматривалось, что следственные действия проводились уполномоченным должностным лицом.

-62-

В результате оспариваемые процессуальные документы были признаны допустимыми доказательствами и рассмотрены судом присяжных вместе с дополнительно представленными доказательствами обвинения.

Кроме констатации факта допущенного нарушения закона при получении доказательств защитнику необходимо мотивировать свое ходатайство. В отношении такого основания для признания доказательства недопустимым, как порок в оформлении, существует мнение о том, что защите лишь достаточно доказать наличие недостатка доказательства. После этого «бремя доказывания отсутствия или незначительности нарушения перелагается на сторону, представившую материал, как правило, на государственного обвинителя».47

Думается все же, что подобное, хотя и правильное, проявление презумпции невиновности не освобождает защитника от необходимости глубокого анализа содержания оспариваемого доказательства, его значения и возможных причин процессуального нарушения, возможностей обвинения по компенсации в суде промахов предварительного следствия. Поскольку в судебной практике допускается возможность устранения несущественных нарушений в судебном следствии, защитнику следует быть готовым к обоснованию существенности указанного нарушения для признания доказательства недопустимым.

Нельзя не отметить тесно связанный с проблемой допустимости вопрос об использовании в доказывании с участием присяжных сведений о личности подсудимого. Полагаем, что они способны сыграть при выборе защитником стратегии и тактики своей деятельности троякую роль.

Во-первых, самостоятельное выяснение таких данных в ходе изучения дела и беседы с подзащитным способствует формированию у защитника общего представления о возможностях защиты по конкретному

46 Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-120/98 по обвинению Даудова Б.Р. по ч. 5 ст. 33, п.п. «б», «в» ч. 3 ст. 162, п.п. «д», «ж», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и Бадаева И.Х. по п.п. «б», «в» ч. 3 ст. 162, п.п. «д», «ж», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ

Пашин С. А. Основания оспаривания допустимости доказательств стороной защиты. С. 62.

-63-

делу, вытекающих из объективных и субъективных признаков собственной оценки личности подсудимого применительно к

обстоятельствам совершенного преступления, т.е. влияет на собственную позицию защитника.

Во-вторых, защитник оценивает положительные и отрицательные стороны впечатления присяжных от личности подсудимого, полученного как от прямого оглашения таких данных в рамках, допускаемых законом, так и в результате исследования обстоятельств, в которых так или иначе проявились личностные качества подсудимого.

В-третьих, и это следует из второго, собственное знание о личности подсудимого в сочетании с иными материалами дела позволяет избрать защитнику формы и способы информирования присяжных о положительных качествах подзащитного, а также противодействия негативной информации о нем, могущей стать известной присяжным. Причем сведения о дурной репутации не всегда являются следствием ненадлежащего выполнения обязанностей гособвинителем или

председательствующим судьей. Зачастую это происходит непроизвольно, при изложении свидетелем показаний в форме свободного рассказа или при оглашении экспертом исследовательской части заключения.

Своевременное реагирование защитника в подобных
случаях

основывается на собственном знании личностных качеств подзащитного, а также сложившихся взаимоотношений его со свидетелем или иными лицами.

В суде присяжных умелое использование некоторых данных о личности подзащитного, повторимся - лишь в рамках закона, делает их специфическим орудием обвинения или защиты. Эта особенность суда присяжных отмечалась и исследователями дореволюционного российского уголовного судопроизводства: «Те, кому приходилось
беседовать с

-64-

присяжными, знают, что они спорят не о том, какое преступление

?Ч 48

совершил подсудимый, а о том, какой он человек».

В результате подготовительной деятельности, включающей самостоятельное изучение дела и совместную работу с подсудимым, защитник устанавливает также отношение подзащитного:

  • к обвинению в целом;
  • к отдельным эпизодам или пунктам обвинения;
  • к отдельным доказательствам, подтверждающим обвинение. Сопоставление данных, сообщенных подзащитным в личной беседе, с
  • зафиксированными предварительным следствием фактическими данными
  • особенно важно для защитника, не участвовавшего на предварительном

следствии и/или предварительном слушании.

Мнение подсудимого по поводу предъявленного обвинения может быть облечено в форму самостоятельной версии, объясняющей те или иные обстоятельства совершенного деяния. Подзащитный может указать на обстоятельства, не ставшие предметом внимания следователя или оперативного работника вопреки его ходатайствам и заявлениям, а также указать на совершенно новые фактические данные, подтверждающие его версию или опровергающие версию обвинения. Щ На этапе взаимодействия защитника с подсудимым также

осуществляется согласование позиций подсудимого и защитника с тем, чтобы в суде присяжных избежать случайной демонстрации их различий.

В качестве примера недостаточно согласованных позиций подсудимого и защитника можно привести дело по обвинению Архипова, рассмотренное Ростовским областным судом. Дело отличалось еще и тем, что трижды возвращалось из районного суда на дополнительное расследование для переквалификации действий обвиняемого с хулиганства на покушение на убийство. Два раза следователь прекращал дело в части покушения на убийство в связи с отсутствием достаточных доказательств. В последний +- раз при доследовании дело прекращено не было, и
обвиняемый

Сергеич П. Искусство речи на суде. Тула. 1999. С. 127.

-65-

ходатайствовал о рассмотрении его дела судом присяжных, где оно было рассмотрено еще дважды.

Защитник избрал в деле весьма противоречивую позицию. Он принялся доказывать версию о возможном совершении броска гранаты другим лицом, а не подсудимым, хотя подсудимый не отрицал своих действий. Параллельно с этим защитник исследовал обстоятельства об аморальном поведении потерпевшей, спровоцировавшем подсудимого к совершению преступления. 49

Присяжные, которые редко сталкиваются с
особенностями

профессиональной адвокатской деятельности, склонны расценивать несовпадение позиций защитника и подзащитного не как трудность в установлении психологического контакта, а через призму субъективного (часто - эмоционального) отношения к обстоятельствам преступления. Сложность положения защитника на судебном следствии может усугубиться, если подзащитным будут сообщены новые сведения, не известные защитнику. И тогда недоверие подсудимого
адвокату

спроецируется на отношении присяжных заседателей к защитнику. Адвокатская практика выработала на этот счет принципиальный подход: подзащитный должен быть убежден защитником в том, что если обвинение более чем защита осведомлено об обстоятельствах преступления и действительной роли подсудимого, защита имеет мало перспектив.

Можно утверждать, что выявление связей между обстоятельствами дела и отношением к ним подзащитного позволяет защитнику правильно определить сущность, содержание и значение каждого из доказательств, которые планируются к исследованию в суде вообще, и в суде присяжных, в особенности. Опираясь на исследование таких связей, защитник может устанавливать следующие группы доказательств:

Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-180/98 по обвинению Архипова Д.В. по ч. 1 ст. 222, ч. 2 ст. 167 УК РФ, ст.ст. 15-102 «а», «д» УК РСФСР.

-66-

  • опровергающие (полностью или частично) само событие преступления;

50

  • отрицающие совершение преступления его подзащитным;
  • свидетельствующие о меньшей степени виновности подзащитного в наступлении преступных последствий, чем это представлено обвинением;
  • подтверждающие наличие обстоятельств, побуждающих к применению снисхождения или особого снисхождения по субъективным мотивам.
  • Юридическая помощь подсудимому при подготовке к судебному следствию в суде присяжных должна включать еще одно важное направление - организационно-психологическую подготовку самого подзащитного. На наш взгляд, она должна отвечать ряду условий.

Так, подзащитный должен быть осведомлен о стратегическом направлении защиты, избранной защитником. При достижении согласованности в позициях подсудимого и защитника с линией защиты должны быть соотнесены показания подсудимого в суде. Защитник должен добиваться исключения неприятных «сюрпризов» по поводу показаний своего клиента.

Исследование показаний подзащитного с участием присяжных предполагает выполнение ряда тактических правил, ориентированных на специфику их восприятия непрофессионалами. Общие рекомендации по подготовке подзащитного к допросу с участием присяжных можно вывести, опираясь на изучение дореволюционного и современного опыта российских юристов и анализируя некоторые традиции зарубежной (английской и американской) защиты в суде присяжных:51

  • подзащитный в своих ответах не должен выходить за рамки предложенных ему вопросов;

Стремовский В.А., Брегман В.П. Адвокат в уголовном суде. Ростов-на-Дону. 1968. С. 9. 51 Тактическим и психологическим особенностям допроса защитником подсудимого в суде присяжных уделено внимание в следующих работах: Бернам У. Суд присяжных заседателей// Юрист. 1997. N 12. С. 25-37; Гаррис Р. Школа адвокатуры// Адвокат в уголовном процессе/ Под ред. Лупинской П.А. М. 1997; Ривкин Р.С Краткое руководство по методам опроса свидетелей//Материалы семинара «Деятельность адвоката в суде». Ростов- на - Дону. 1996. Сергеич П. Указ. соч.

-67-

  • подзащитный не должен излагать никакой новой информации,
    не

чй

посоветовавшись предварительно с защитником52;

  • подзащитному следует просить уточнить вопрос, если он не вполне понятен, чтобы избежать оглашения ненужной информации или создания впечатления ухода от ответов;
  • не нужно поддаваться на попытки обвинения убедить его согласиться с тем, в чем сам подсудимый не уверен;
  • не вступать в спор с иными участниками процесса, держаться корректно и уверенно, избегать отвлекающих внимание или вызывающих предубеждение манер.

^ Система взаимодействия защитника с подсудимым при подготовке к

судебному следствию в суде присяжных и включение хода и результатов этой деятельности в самостоятельную подготовительную работу защитника в обобщенном виде представлена на Схеме 1 (См. Приложение).

В результате самостоятельной и совместной с подсудимым подготовительной деятельности у защитника вырабатывается линия поведения, которой он будет придерживаться в ходе судебного следствия - линия защиты. В криминалистической и судебно-психологической литературе указанную линию
защиты обычно

У\ рассматривают как комплекс стратегических и тактических элементов.53

Это определение представляется верным, но ее элементный состав требует детализации.

Избрание линии защиты и использование отдельных ее компонентов в суде присяжных находится в прямой зависимости от содержания материалов уголовного дела, от отношения подсудимого к предъявленному обвинению, от степени доказанности обвинения, констатируемой защитником. Кроме того,
известную роль играют

52 В настоящее время в нашем суде это требование выполнить довольно сложно. Охраняемая скамья подсудимых и место защитника разделены пространством зала судебных заседаний. Прерывание показаний

W подсудимым для совета с защитником негативно отражается на отношении присяжных заседателей к

организации хода процесса.

53 См.: Дулов А.В. Судебная психология. Минск. 1975; Шиханцов Г.Г. Юридическая психология. М. 1998.

-68-

личностные данные подсудимого, потерпевшего, как они проявились в обстоятельствах уголовного дела, а также специфические объективные и субъективные возможности разбирательства дела судом присяжных.

Как представляется автору, защитительная деятельность может строиться по двум направлениям: конструктивному и/или критическому. Выбор конструктивной или критической основы зависит от собственной оценки защитником уголовно- правовой и уголовно-процессуальной ситуации.

КОНСТРУКТИВНОЕ направление стратегической деятельности

защитника предполагает позитивную оценку имеющихся доказательств

^ для защиты по данному делу. В этом смысле понятие данного направления

имеет сходство с определением аналитической стратегии, имеющемся в некоторых источниках.54 Однако анализ присутствует при рациональном избрании любого вида поведения, поэтому при определении основания классификации терминологически правильно было бы исходить именно из положительной или отрицательной оценки защитником обстоятельств уголовного дела для оправдания или смягчения ответственности подсудимого.

Основными сторонами конструктивного направления защиты являются:

^ а)анализ установленных предварительным следствием обстоятельств с

точки зрения подтверждения ими фактов, оправдывающих подзащитного или смягчающих в глазах присяжных его ответственность за содеянное.

б)установление круга дополнительных оправдывающих
или

смягчающих ответственность обстоятельств, не бывших предметом изучения на предварительном следствии; определение источников их получения; избрание процессуальных способов расширения

доказательственной базы защиты.

В общем порядке судопроизводства аргументы защитительной деятельности группируются вокруг главного тезиса, избранного защитой и

*’ направленного на:

54 Шиханцов Г.Г. Указ. соч. С. 253.

-69-

  • оспаривание обвинения в целом, доказывания отсутствия состава преступления в действиях подсудимого, отсутствия самого события преступления или непричастности к нему подсудимого;

  • оспаривание отдельных частей (эпизодов) обвинения;

  • переквалификацию действий подсудимого на статью УК, предусматривающую более легкое наказание;
  • обоснование меньшей степени вины и ответственности подсудимого за счет доказывания обстоятельств, смягчающих наказание;
  • доказывание невменяемости подсудимого.5
  • ^ Дополнительно в состав задач можно включить установление менее

значительной в глазах присяжных роли в преступлении, совершенном в соучастии, меньший характер и размер ущерба, чем это доказывается обвинением и т.д.

Кроме того, в суде присяжных расширены уголовно-правовые основания для применения менее строгого наказания - вероятность признания подсудимого заслуживающим снисхождения или особого снисхождения. Указанное обстоятельство позволяет защитнику использовать смягчающие обстоятельства дважды - добиваясь признания

Pi подсудимого заслуживающим снисхождения и добиваясь
учета

смягчающих доказательств председательствующим судьей при

квалификации действий подсудимого, если присяжные не сочли его

заслуживающим снисхождения.

В деле по обвинению Юрченко в разбойном нападении в соучастии, защитой в качестве смягчающих доказательств обосновывались второстепенная роль подсудимого и имущественная зависимость его от организатора преступления. Присяжные заседатели не
сочли

заслуживающим снисхождения Юрченко. Однако при назначении наказания

55 См.: Матвиенко Е.А. Судебная речь. Минск. 1972. С. 163; Лубшев Ю. Смягчающие вину обстоятельства в руках защитника// Российская юстиция. 1996. N 10. С. 42-44

-70-

судья учел (по результатам судебного следствия) в качестве смягчающих указанные обстоятельства.

К другой, не менее важной стороне конструктивной линии защиты относится подготовка и представление дополнительных доказательств. Как правило, оно осуществляется путем передачи суду различных справок, выписок и других документов, полученных по запросам юридической консультаций или суда, а также представленных подсудимым или иными участниками на стороне защиты.

Истребование доказательств из источников, о которых защитнику стало

известно, а также вызов дополнительных свидетелей или иных лиц

д^ включается защитником в план по реализации линии защиты. Каждое из

таких дополнительных доказательств подлежит предварительной оценке

защитником с точки зрения допустимости и относимости.

Можно приветствовать развитие научной мысли в области определения средств и способов собирания защитником информации, не опосредованного деятельностью следственных органов. Например, предлагалось придать адвокатскому запросу статус обязательного для исполнения документа, допустить самостоятельное привлечение защитником и использование в процессе доказывания в суде экспертных 4$ знаний, придать характер официального допроса постановке вопросов

защитником перед лицами, ранее допрошенными следствием.57 Предложенные способы участия защитника в собирании доказательств отражены в нормах УПК, регулирующих предварительное расследование (ст. 86).

В этой связи следует сказать только, что возможное использование полученных таким образом материалов для доказывания в суде присяжных должно иметь настолько действенные гарантии,
чтобы

Архив Ростовского областного суда. Дело № 2-33/97 по обвинению Юрченко А.В. по ч. 3 ст. 144, 77, ч. 3 ст. 146, ч. 1 ст. 126-1 УК РФ

57 Навасардян В.Р. Правовые аспекты взаимодействия адвоката-защитника с подозреваемым, обвиняемым
и подсудимым. Автореферат дис. …канд. юр. наук. С-Пб. 1999. С. 20.

-71-

доключить злоупотребление или иное негативное воздействие на самый восприимчивый судейский контингент58.

Таким образом, результат подготовки конструктивной линии защиты может выглядеть как:

  • выдвижение отдельной версии, исключающей участие подсудимого в совершении преступления или само событие преступления;
  • выяснение отдельных обстоятельств, оправдывающих поведение подсудимого или уменьшающих его вину;
  • установление способов нейтрализации обстоятельств, усугубляющих вину подсудимого в глазах присяжных (в том числе обстоятельств, отягчающих ответственность);
  • выяснение обстоятельств, побуждающих к применению снисхождения или особого снисхождения.
  • КРИТИЧЕСКОЕ направление защитительной деятельности может разрабатываться защитником отдельно или вместе с конструктивным. Оно представляет собой аналитическую деятельность защитника по отысканию ошибок и пробелов предварительного следствия и определению способов и форм их использования для доказывания необоснованности предъявленного подзащитному обвинения.

В ходе изучения материалов дела и из личной беседы с подсудимым у защитника формируется представление о возможном круге ошибок, допущенных предварительным следствием.59 В качестве ошибок могут быть расценены как нарушения уголовно-процессуального закона либо неправильная уголовно-правовая квалификация, так и иные, сопряженные с тактической или организационной деятельностью следователя. Кроме собственных недостатков в работе лиц, ведущих
предварительное

58 Считаем необходимым обратить внимание на более точную формулировку УПК РФ 2001 года по сравнению с ранее действующим законом. В соответствии со ст. 69 УПК РСФСР недопустимые доказательства не имели юридической силы и не могли быть положены в основу обвинения, что порождало мнение о возможности использования защитой недопустимых доказательств. Статья 75 УПК РФ безусловно указывает на невозможность использования недопустимых доказательств для доказывания обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния, а также обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

59 О следственных ошибках см.: Выявление и устранение следственных ошибок при судебном рассмотрении уголовных дел. М. 1990. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти. 1998. С. 65-76.

-72-

расследование, материалом для критического построения линии защитником исследуются показания допрошенных лиц на предмет выявления в них: логичности, отсутствия внутренних противоречий, полноты и детализации отраженных событий, наличие или отсутствие оценочных суждений, могущих стать предметом спора перед присяжными;60 производится семантический анализ показаний, выясняется, соответствует ли содержание записанных следователем показаний интеллектуальному уровню допрашиваемого, не прослеживается ли заученность показаний или подсказка следователя.

Изучение практики защиты в суде присяжных показало, что защитники избирают один из двух главных способов разрушения системы обвинительных доказательств или - что чаще - их комбинацию. Первый (количественный) направлен на уменьшение общего количества обвинительных доказательств, что порождает у присяжных сомнения в их достаточности для вынесения обвинительного вердикта. Второй (его характеризует подход к содержательной, или качественной, стороне обвинительных доказательств) направлен на формирование у присяжных сомнений в достоверности доказательственной информации,

представленной обвинением.

Способ уменьшения объема обвинительных
доказательств

реализуется в суде присяжных в условиях разделения компетенции судей на решение правовых вопросов, и вопросов, касающихся установления фактических обстоятельств дела. Соответственно этому, защитник подготавливает ходатайства об исключении недопустимых доказательств, разрешаемые в отсутствие присяжных заседателей. Кроме того, защитник в процессе изучения материалов дела может оценить некоторые из доказательств, как не относящиеся к обстоятельствам рассматриваемого дела, и ходатайствовать перед председательствующим о

соответствующем сокращении пределов доказывания с участием присяжных.

Геннадиев В.Д., Гуняев В.А. Оценка свидетельских показаний. С. 22.

-73-

В рамках избираемого «количественного» способа противодействия обвинению особо хотелось бы остановиться на использовании в этих целях косвенных доказательств. Под косвенными доказательствам в уголовно- процессуальной теории понимают «доказательства, содержанием которых являются сведения о промежуточных фактах, не входящих в предмет доказывания, но в силу своей объективной связи с ним дающих основание для вывода о наличии или отсутствии обстоятельств исследуемого преступления».61 Именно указанная связь в той или иной форме (генетической, причинной, связи условия с
обусловленным,

функциональной, поссидентной, хронологической, локальной,

корреляционной62 и др.) определяет ценность косвенного

доказательства в глазах присяжных.

То обстоятельство, что дела, рассматриваемые судом присяжных, изобилуют косвенными доказательствами, неоднократно отмечалось в научных публикациях и подтверждалось анализом уголовных дел. Благодаря этому, защитник получает дополнительную возможность для «расшатывания» системы обвинения, избирая путь доказывания отсутствия связей между косвенными доказательствами и обстоятельствами предмета доказывания. Такой путь представлен рядом трудностей и преимуществ.

Преимуществом является незнакомство присяжных с письменными материалами дела, а также возможность исключения обвинительных доказательств в отсутствие присяжных, что способствует разрушению связей.

Трудности связаны с незнанием присяжными правил оценки косвенных доказательств, что влечет опасность переоценки их значения, например, под воздействием теле- и видеоинформированности присяжных может придаваться слишком большое значение отпечаткам пальцев подсудимого, обнаруженным на месте происшествия, иным следам, особенно, если они подвергались экспертному исследованию.

61 Хмыров А.А. Косвенные доказательства. М. 1979. С. 13.

62 Использована классификация ХмыроваА.А. См. его: Проблемы теории доказывания. Краснодар. 1996. С. 23-59.

-74-

Изученная судебная практика показывает, что защитники не в полной мере осознают значение косвенных доказательств и их связей для опровержения обвинения.

В деле по обвинению Архипова в числе факторов, могущих вызвать предубеждение присяжных, было причинение телесных повреждений малолетней девочке, которое, по мнению обвинения, произошло в результате броска гранаты подсудимым в жилое помещение. Этот фактор был преодолен защитой путем представления косвенного доказательства: справка из отделения скорой помощи о вызовах в день происшествия отрицала факт вызова к ребенку по данному адресу вопреки утверждению потерпевших о серьезности телесных повреждений малолетней и опасений близких за ее жизнь.

Вместе с тем при изучении дела защитник обошел вниманием вопрос о необходимой связи между действиями подсудимого и телесными повреждениями, отсутствие этой связи стало очевидным благодаря построению председательствующим цепи косвенных доказательств при допросе потерпевших о последовательности их действий, случайно вызвавших падение на ребенка разрушенной дверной коробки.

Отметим, что присяжные дважды признавали обвинение в покушении на убийство недоказанным.

Второй способ реализации критической линии защиты, направленный на признание доказательств обвинения недостоверными, может

выражаться в двух основных формах:

  • действия, направленные на формирование сомнений в источнике доказательственной информации (анализ объективных и субъективных факторов формирования показаний, анализ методов следственных осмотров и экспертных исследований и др.);

  • действия, направленные на установление недостоверности
    самой

Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-180/98 по обвинению Архипова Д.В. по ч. I ст. 222, ч. 2 ст. 167 УК РФ, ст.ст. 15-102 «а», «д» УК РСФСР.

-75-

янформации (выявление противоречий в разных доказательствах, непоследовательность показаний одного и того же лица и т.д.).

Нужно отметить, что подобное разделение весьма условно, поскольку одно и то же действие защитника зачастую преследует обе цели: подрыв доверия к источнику порождает сомнение в достоверности исходящей от него информации. Построение линии защиты в целом можно проследить на Схеме 2 (См. Приложение).

Изложенное выше позволяет прийти к некоторым выводам.

Подготовительная деятельность защитника складывается из двух взаимообусловленных направлений: самостоятельная работа с материалами дела и подготовка, вытекающая из его общения с обвиняемым.

Необходимой составляющей подготовки является
согласование

позиции, сформированной у защитника, вступающего в дело на судебных стадиях, под впечатлением следственных материалов, с позицией самого подсудимого. В сферу согласования обязательно должны быть включены показания подсудимого, их содержание. Совместно с защитником должен быть определен и способ их дачи с учетом психологических условий восприятия непрофессиональными судьями.

Важным элементом подготовительной деятельности защитника следует считать формирование линии защиты (конструктивной или критической).

В рамках конструктивной линии происходит доказывание версии, исключающей участие подсудимого в преступлении, или доказывание обстоятельств, смягчающих ответственность либо влекущих применение снисхождение (особое снисхождение).

Избирая критическое направление, защита стремится к установлению судом присяжных недостаточности доказательств для вынесения обвинительного вердикта и/или установлению недостоверности доказательств обвинения.

Реализация одного или комбинации из названных направлений защиты в
суде присяжных ориентирована на оценку отстаиваемых или

-76-

опровергаемых защитой обстоятельств в два этапа: в судебном следствии с участием присяжных и на этапе обсуждения последствий вердикта.

-77-

ГЛАВА Ш. ОСОБЕННОСТИ УЧАСТИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ И ЗАЩИТНИКА В ИССЛЕДОВАНИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

§ 1 .ПОРЯДОК ИССЛЕДОВАНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Необходимость в развитии норм, регулирующих
порядок

исследования доказательств, неоднократно отмечалась исследователями суда присяжных.64 Новым уголовно-процессуальным кодексом учтены многие из обсуждавшихся предложений по изменению начала судебного следствия в суде присяжных, углублены начала состязательности и тем самым еще резче обозначена специфика этой формы судопроизводства.

Содержание статьи 335 УПК РФ «Особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей» несет отпечаток заимствований из английского и американского права. Это относится как к процедуре, так и к общему взгляду на тот состав процессуальных действий, который относится к началу судебного следствия. Речь о том, что судебное следствие в суде присяжных начинается со вступительных заявлений государственного обвинителя и защитника. Первый излагает сущность предъявленного обвинения и предлагает порядок
исследования

доказательств, второй - согласованную с подсудимым позицию по предъявленному обвинению и мнение о порядке исследования доказательств.

Определяя состав действий, осуществляемых в начале судебног о

следствия, российская уголовно-процессуальная теория традиционно относила к нему оглашение обвинительного заключения (или его резолютивной части - в суде присяжных), разъяснение подсудимому сущности обвинения и получение от него ответа на вопрос о

См.: Алексеева Л.Б. Судебное следствие. Прения сторон. Возвращение дела на дополнительное расследование со стадии судебного разбирательства// Рассмотрение дел в суде присяжных. Научно- практическое пособие/ Под ред. Лебедева В.М. М. 1998. С.151-162, Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных. Ростов-на-Дону. 1996. С. 13-17, Ляхов Ю.А. Судебное следствие в суде присяжныхУ/Состязательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. Ч. 1.Вып. 1.С. 69.

-78-

виновности. Это соответствовало содержанию уголовно-процессуальных норм, отграничивающих указанные процессуальные действия от

установления порядка судебного разбирательства. Такое построение вполне отвечало следующим целям: изложить подсудимому обвинение и ознакомить участников разбирательства с его отношением к обвинению, а затем исходить из этого отношения, чтобы установить порядок исследования доказательств.

В новом уголовно-процессуальном законе видно стремление к обязательному предоставлению защите возможности не только заявить о своем мнении, но и наметить схему для обоснования своего отношение к обвинению. УПК РФ устанавливает для суда присяжных вступительное заявление как изложение позиции стороны по делу вместе с ее предложениями о порядке исследования доказательств. В таком подходе усматривается не просто механическое объединение последовательных действий стороны. Логика доказывания по уголовному делу требует, чтобы в сознании присяжных тезис обвинения изначально сочетался с конкретным комплексом обвинительных доказательств. Важно также, чтобы были обозначены исходные пункты построения защиты.

Впрочем, редакция ч. 1 ст. 335 УПК РФ не дает оснований для буквального толкования содержания вступительных заявлений как краткого изложения доказательств, на которые ссылаются защита или обвинение. Вместе с тем, УПК РФ не определяет и процессуального акта, который бы являлся основой для изложения сущности предъявленного обвинения (в УПК РСФСР эту роль играло обвинительное заключение в резолютивной части). Видимо, пределы вступительных заявлений оставлены законодателем на разрешение правоприменительной практикой.

Между тем, ссылки на доказательства уже во вступительных заявлениях способны привести к упоминанию обстоятельств, которые могут быть в дальнейшем подвергнуты проверке на допустимость. У.
Бернам приводит в качестве средства от упоминания таких доказательств запрет

Гореватый Н.М. Подготовка и проведение судебного следствия… С. 27-28. Загорский Г. Процессуальный порядок проведения судебного следствия// Советская юстиция. 1983. N 7. С. 25. Золотых В.В. Указ. соч., Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М. 1955. С. 69.

-79-

судьи обвинителю или защитнику делать ссылки на сомнительные доказательства66. Но это имеет смысл, если допустимость доказательств уже обсуждалась в предварительном слушании. Если же сторона

отложила заявление ходатайства о признании
доказательства

недопустимым до судебного следствия, ей придется прерывать вступительное заявление противоположной стороны возражением (если не последует замечания председательствующего). Затем должно следовать обсуждение ходатайства без участия присяжных. Прервется логический порядок речи, присяжные могут принять действия сторон и судьи за попытку исправить ошибку или утаить от них какие-то сведения о деле, что всегда вызывает их раздражение от недостатка информации.

С другой стороны, впоследствии присяжные могут обратить внимание на то, что не все заявленные стороной доказательства исследованы в судебном следствии, когда ряд доказательств был исключен в процессе судебной проверки. Чтобы у присяжных не возникло ощущения от недосказанности, председательствующий должен разъяснять присяжным, что в их отсутствие были исключены доказательства.67

Статья 335 УПК РФ прямо не говорит о выражении мнений о порядке исследования доказательств потерпевшим, гражданским истцом и гражданским ответчиком, их представителями. Эти участники не

наделены правом делать вступительные заявления. Однако при этом из смысла ст. 274 УПК РФ об общих правилах установления порядка исследования доказательств вытекает, что судьей должны быть учтены предложения этих участников. На это же указывает ч. 2 ст. 277 УПК РФ о праве потерпевшего давать показания с
разрешения

председательствующего в любой момент судебного следствия. Реализуя это право, кроме прочего, потерпевший может определять момент дачи показаний в ходе исследования других доказательств.

Таким образом, как в общем порядке судопроизводства, так и в суде с участием присяжных потерпевший, гражданский истец и гражданский

^Бернам У. Суд присяжных заседателей//Юрист. 1997. N 12. С. 29.

67 В настоящее время присяжным редко сообщается об исключении доказательств, если только вопрос не решался до их приглашения в зал судебного заседания. Такое разъяснение делается, когда доказательство было исследовано до заявления ходатайства о его исключении.

со-

ответчик, их представителями могут высказывать предложения о порядке установления доказательств. Согласование их позиций может иметь

форму опроса, который председательствующий судья осуществляет после вступительных заявлений и перед принятием соответствующего решения.

Как можно заметить, стороны при подготовке предложений о порядке исследования доказательств, а также председательствующий судья при вынесении соответствующего постановления исходят из различных оснований построения последовательности. Общий порядок

действующего судопроизводства оставляет при этом за судом решение основной задачи по планированию действий в ходе судебного следствия: «Суд с учетом мнения участников судебного разбирательства должен определить последовательность допроса всех участвующих по делу лиц, установить очередность допроса между подсудимыми, если их несколько, а также между потерпевшими и свидетелями, определить моменты

исследования письменных и вещественных доказательств. Когда один или несколько подсудимых преданы суду за совершение нескольких преступлений либо несколько подсудимых - за совершение одного преступления, то предлагается исследование доказательств сосредоточить применительно к каждому эпизоду или каждому подсудимому, учитывая при этом хронологию развития преступной деятельности, либо степень тяжести отдельных деяний, либо объем доказательств по каждому эпизоду,

68

а возможно, и другие признаки».

Более четкое разграничение процессуальных функций в суде присяжных сказалось и на распределении обязанностей по планированию судебного следствия между участниками судебного разбирательства.

Как представляется, появилось два принципиально новых момента. Первый отражает переход инициативы по установлению очередности исследования доказательств от судьи к государственному обвинителю: «Именно обвинитель должен решать, в каком порядке надлежит исследовать имеющиеся у него доказательства обвинения».69 Второй связан с делением доказательств на доказательства обвинения
и

68 Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. М. 1978. С. 25.

69 Золотых В.В. Судное следствие в суде присяжных. Ростов-на-Дону. 1996. С. 17-18.

-81-

^ доказательства защиты: норма о первоочередном представлении доказательств стороной обвинения впервые появилась только в УПК РФ (ст. 274). Хотя это положение отнесено законодателем к общему порядку судопроизводства, несомненно, что его введение явилось результатом усиления состязательных начал, идущего из практики действующего суда присяжных.

Обобщение взглядов различных авторов на рациональное установление последовательности исследования доказательств, а также данных судебной практики позволило диссертантке выделить ряд признаков, отправных пунктов для определения порядка исследования. Представим эти основания по мере распространенности в судебных процессах с

участием присяжных. Итак, порядок исследования доказательств может быть определен:

1) относительно всех видов (источников) доказательств, указанных в ст. 74 УПК РФ; 2) 3) исходя из определения места в очередности доказательств одного источника - показаний подсудимого; 4) 3) исходя из формирования доказательств вокруг эпизодов (по многоэпизодным делам, количество которых в суде присяжных превалирует);

^ 4) в хронологическом порядке развития преступного деяния;

5) исходя из самой возможности исследовать те или иные доказательства, при этом возможность определяется явкой в судебное заседание лиц, чьи личные показания признано необходимым выслушать в суде присяжных;

6) внутри одного вида доказательств (например, в каком порядке допрашивать подсудимых, если их несколько);

7) исходя из разделения доказательств на доказательства обвинения и защиты.

Названные варианты установления порядка и будут рассмотрены ниже,

*г с учетом того, какой разновидности отдают предпочтение государственные

обвинители, защитники и судьи. Практика суда присяжных показывает при

-82-

этом, что избрание того или иного основания к установлению порядка не
исключает их комбинированного использования.

Как оказалось при исследовании, наиболее распространенным при установлении порядка остается расположение доказательств по принадлежности их к тому или иному виду источников. Большинство протоколов судебных заседаний зафиксировали установление порядка судебного следствия в самом общем виде: «допросить подсудимых, потерпевших, свидетелей, исследовать вещественные доказательства, огласить материалы дела». Это относится как к высказанным сторонами предложениям, так и к содержанию
постановления

председательствующего судьи. Причем, если возникает необходимость в согласовании позиций сторон, спор ведется, как правило, вокруг устных доказательств, то есть тех, своевременное исследование которых способно оказать наибольшее эмоциональное воздействие на присяжных, а также содержит значительную часть информации, подтверждающей позицию стороны.

Этот подход (по виду источников) является базовым для некоторых других разновидностей установления порядка. Частным случаем его является установления порядка относительно момента допроса

подсудимого.

В исследованиях, посвященных суду присяжных, высказаны различные мнения о месте показаний подсудимого при исследовании их вообще и в суде присяжных, в частности.

Отмечая двойственное процессуальное значение
показаний

подсудимого, как источника доказательственной информации и как средства реализации в судебном разбирательстве права на защиту от обвинения, иногда процессуалисты ставили расположение исследуемых доказательств в зависимость от признания или непризнания подсудимым вины: «если обвиняемый не признал себя виновным, то вряд ли правильно будет начинать следствие с его допроса. Гораздо правильнее начинать

70 Эта двойственность традиционно отмечалась в трудах процессуалистов. См.: Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М. 1960; Кокорев Л.Д. Подсудимый в советскому уголовном процессе. Воронеж. 1973; Якуб М.Л. Показания обвиняемого как источник доказательств в советском уголовном процессе. М. 1963.

-83-

следствие с проверки имеющихся обвинительных доказательств, с допроса соответствующих свидетелей, заслушивания заключений экспертов, рассмотрения письменных и вещественных доказательств».71

Но в суде присяжных подсудимые иногда настаивают на даче показаний после других лиц, когда ясны объем и недостатки исследованных обвинительных доказательств. Адвокаты указывают, что подобная защитительная тактика зачастую себя оправдывает. Судебная практика не избрала единого подхода к таким заявлениям защиты, иногда председательствующий игнорирует нежелание подсудимого
быть

допрошенным в начале судебного следствия:

Так, устанавливая порядок исследования доказательств в деле по обвинению Мушарова, вопреки возражению подсудимого судья постановил начать исследование доказательств с его допроса.

Очевидно, правильнее было бы в данной ситуации исходить из положения действующего закона о том, что подсудимый вправе давать показания в любой момент судебного следствия, а также из принципа содействия судом «слабой стороне».73

Если же подсудимый соглашается давать показания в начале судебного следствия, для обвинения было бы тактически обоснованно предлагать начало исследования доказательств с его допроса в следующих случаях: когда подсудимый не отрицает факта события преступления, когда он оспаривает вменяемую ему роль в совершении преступления, либо когда он не отрицает некоторые из взаимосвязанных эпизодов преступления.

Например, по делу Кравченко, обвинявшемуся в совершении убийства в состоянии сильного алкогольного опьянения, подсудимый не отрицал предшествовавшего преступлению распития спиртных напитков с жертвой. Он подтверждал факты, связанные с его задержанием и обнаружением следов крови, но утверждал, что не помнит своих действий во временном промежутке между застольем и задержанием.

71 Чельцов-Бебутов М.А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. М. 1947. С. 35.

72 Ляхов Ю.А. Судебное следствие в суде присяжных. С. 69.

73 На фактическое процессуальное неравенство сторон справедливо указала Алексеева Л.Б. См. ее: Судебное следствие. Прения сторон. Возвращение дела на дополнительное расследование со стадии судебного разбирательства// Рассмотрение дел в суде присяжных. Научно-практическое пособие/ Под ред. Лебедева B.M. М. 1998 С. 156-157.

-84-

Прокурор предложил начать исследование доказательств с допроса подсудимого. Затем его усилия сосредоточились на том, чтобы «пробелы» в показаниях подсудимого восстановить с помощью показаний свидетелей.

Председательствующий установил порядок по предложению гособвинителя.

Характерным для дел, где подсудимый обвинялся в незаконном приобретении и хранении оружия, а также совершении насильственных действий с его применением, являлись предложения прокуроров начать с допроса подсудимого. Если эпизод приобретения и хранения оружия не отвергался подсудимым, гособвинители как бы подводили присяжных к выводу о наличии условий для совершения другого преступления.

Избрание указанной очередности исследования доказательств неоправданно, когда подсудимый отказывается от признания вины, в частности, отрицает факт своего участия в преступлении. На основании его показаний присяжные не в состоянии будут сразу сориентироваться в фактической стороне дела. Не следует забывать, что суд присяжных избирается преимущественно обвиняемыми, не признающими своей вины. По изученным диссертанткой уголовным делам к началу судебного следствия лишь 23 % обвиняемых признали частично свою вину, 9 % отказались как-либо объяснить свое отношение к обвинению, а 68 % заявили о своей полной невиновности.

Установление порядка по многоэпизодным делам представляет некоторую сложность. Зачастую эпизоды переплетаются, одни и те же свидетели дают показания по нескольким эпизодам, в силу чего их приходится иногда допрашивать повторно. То же самое можно сказать и о делах по обвинению в отношении нескольких подсудимых.

Как показывает практика, прокуроры и судьи достаточно редко определяют конкретный перечень источников доказательств, подлежащих исследованию по каждому эпизоду. Гораздо более удачной представляется тактика, когда вначале допрашиваются лица, наиболее осведомленные обо всех или большинстве эпизодов. У
допрашивающего

Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-159/99 по обвинению Кравченко Н.Н. по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ

-85-

есть возможность постановкой вопросов отграничивать один эпизод от другого и тем самым формировать у присяжных целостное представление о каждом событии.

Сказанное о группировке доказательств по эпизодам можно отнести и к установлению порядка исследования доказательств для достижения хронологической достоверности. Для присяжных указанный порядок представлялся бы идеальным в целях формирования картины преступления. Кроме того, установление хронологических связей между косвенными доказательствами способствует уяснению отдельных деталей и фрагментов. Однако объективно трудно представлять доказательства именно таким образом - последовательно. Преступления, дела о которых рассматриваются присяжными, зачастую совершаются в условиях неочевидности. При отказе подсудимых от дачи показаний или при отсутствии очевидцев преступления иногда весьма затруднительно восстановить хронологию событий или действий.

Иногда сторона обвинения подменяет хронологию события преступления хронологией обнаружения и расследования преступления: допрашиваются свидетели, обнаружившие труп, оглашается протокол осмотра места происшествия.

Этот путь, конечно, более удобен для прокурора, следующего расположению материалов в уголовном деле. Но вряд ли можно

назвать его тактически удачным, поскольку присяжные могут

переключиться на оценку хода предварительного расследования, что является излишним, либо вообще не сориентироваться в обстоятельствах дела.

Довольно часто, устанавливая порядок исследования доказательств, суд исходит из возможности заслушать лично тех или иных свидетелей и потерпевших (с их явкой в судебное заседание). Не секрет, что побуждает к этому дорогостоящая и громоздкая процедура суда присяжных.

В связи с тем, что основная роль по установлению пределов доказывания в суде присяжных принадлежит сторонам, их предложения о допросе
отдельных свидетелей при неявке остальных или допросе

-86-

ггодсудимых в отсутствие соучастников обязательно должны быть учтены судьей.

Рассматривая вопрос об установлении порядка исследования доказательств по делу Буденко, председательствующий судья совершенно правильно учел заявление подсудимого о даче им показаний только после доставления конвоем свидетелей - соучастников по делу, ранее осужденных. При этом была рассмотрена возможность начать с допросов свидетелей, явившихся в судебное заседание.

Отметим, что такой порядок далеко не всегда соответствует правилу познавательной доступности исследуемых доказательств, порождая у присяжных фрагментарное впечатление о деле.

Не слишком часто стороны при подготовке предложений об очередности исследования доказательств конкретизируют

последовательность доказательств одного вида. При изучении уголовных дел автору пришлось столкнуться лишь с несколькими предложениями стороны, когда она уже в начале судебного следствия предлагала допрашивать конкретных свидетелей в определенной последовательности.

Что касается оглашения материалов дела, в самом начале судебного следствия конкретный их перечень практически не обсуждается. В

постановлениях об установлении порядка исследования доказательств распространена формулировка «оглашать материалы дела по мере необходимости» или «оглашать материалы дела по предложению сторон».

Следует признать обоснованность такой практики. Тем более, почти всегда суд и стороны возвращаются к вопросу о порядке оглашения и составе оглашаемых документов, когда сторона заявляет соответствующее ходатайство, требующее обсуждения и разрешения в отсутствие присяжных. Деление доказательств на доказательства обвинения и доказательства защиты получило актуальность с введением суда присяжных и углублением состязательности во всех формах судопроизводства. Насущная необходимость закрепления такого порядка отмечалась процессуалистами

Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-74/97 по обвинению Буденко А. А. по п. «б» ст. 102 УК РФ

-87-

уже вскоре после того, как начал действовать возрожденный суд присяжных: «Только при первоначальном исследовании доказательств обвинения, а затем защиты, обеспечивается соблюдение принципа презумпции невиновности, поскольку такой порядок позволяет присяжным заседателям воспринимать представляемые доказательства, исходя из единственного верного критерия - доказывается предъявленное обвинение или нет»76.

Очередным шагом к углублению состязательности стало положение статьи 274 УПК РФ о первоначальном исследовании доказательств обвинения. Но на наш взгляд, полной реализации нового порядка исследования доказательств должны соответствовать равные права обвинения и защиты при собирании доказательств, что не присуще нашему уголовному процессу. Несмотря на регламентацию в новом УПК (ч. 3 ст. 86) прав защитника по собиранию доказательств, все же можно предположить, что сохранится существующая трудность в группировке обвинительных или
оправдательных доказательств.

Как представляется, при этом объем оправдательных доказательств будет всегда зависеть от того, какая линия защиты избрана. Если обвинение опровергается в полном объеме и защита противопоставляет свою версию развития событий, присяжные будут оценивать наибольшую убедительность доказательств той или иной стороны. Если же защита изберет путь опровержения отдельных доказательств, лучшим способом будет тактика представления конкретного доказательства защиты сразу же после конкретного обвинительного доказательства (например, при «перекрестном» допросе свидетеля).

Характеризуя избрание того или иного способа группировки доказательств стороной при подготовке предложений о порядке их исследования в суде присяжных, можно сделать вывод о наличии следующих закономерностей.

Наиболее эффективной для доказывания обвинения
является

систематизация информации по двум основных
критериям:

Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных. С. 18.

-88-

последовательное изложение обстоятельств дела либо такая

информационная структура, когда вокруг одного смыслового центра собираются подтверждающие сведения из других источников.

Сочетание устных показаний с доказательствами, обладающими наглядностью или четким последовательным описанием (протоколами осмотра со схемами и таблицами, вещественными доказательствами и др.) способствует решению проблемы полноты картины для присяжных.

Поскольку состязательный процесс инициируется стороной обвинения, поскольку обвинение представляет значительную часть доказательств, проблема их систематизации для защиты не столь глобальна. Предложения защиты о порядке исследования доказательств зависят от общей позиции стороны (опровергается ли обвинение полностью или нет); от положения показаний подсудимого в системе доказательств обвинения либо защиты; от наличия или отсутствия самостоятельной версии защиты, а также от объема и содержания доказательств, оправдывающих подсудимого или

побуждающих к применению снисхождения.

-89-

§ 2. ДОПРОС ПОДСУДИМОГО

С появлением новой формы в современном российском уголовном процессе научная мысль и судебная практика обозначили и новые подходы к известным институтам, таким как защита подсудимым своих прав и исследование показаний подсудимого в суде.

Участие подсудимого в судебном следствии нашего суда присяжных характеризуется сочетанием черт разных типов уголовного процесса, в том числе черт взаимоисключающих. Так, Федеральным законом от 16 июля 1993 года законодатель отразил традиции российского

дореволюционного уголовного процесса, одновременно попытался привнести состязательный дух англо-американского процесса, и все это - на фоне действующего общего порядка судопроизводства, установленного Уголовно-процессуальным кодексом 1960 года.

В принципе, то же можно сказать обо всей процедуре рассмотрения уголовных дел в современном российском суде присяжных. Однако в случае с подсудимым несовместимость отдельных законодательных решений проявилась резче, нежели с другими участниками судебного разбирательства.

В обоснование проведем краткий анализ признаков, характеризующих участие подсудимого в судебном следствии, присущих различным типам уголовного процесса.

У став уголовного судопроизводства 1864 года Ни в коей мере не отказывая подсудимому в исключительности его положения, уголовно-процессуальный закон того времени предоставлял дополнительные гарантии для защиты подсудимым своих прав при разбирательстве дела судом. Такая форма судопроизводства как суд присяжных отражала и другое отношение к показаниям подсудимого. Прослеживалось явное отграничение показаний
подсудимого,

признающего свою вину, от показаний подсудимого, отрицающего
ее. Полное признание подсудимым своей вины и готовность дать об этом

-90-

гюказания открывали возможность для проведения судебного следствия в сокращенном виде. Подсудимый же, отрицающий совершение им преступления, не мог допрашиваться вообще, поскольку иное означало бы добиваться самообвиняющих ответов вопреки воле подсудимого. В. Случевский комментировал запрещение допроса подсудимого при отрицании им своей вины следующим образом: «допрашивать подсудимого о подробностях такого преступления, в котором он не сознается, для того, чтобы ловить его на словах, приводить в смущение и затруднять ему дальнейшее объяснение не только излишне, но и не сообразно с назначением суда, который не должен
противопоставлять

77

себя ни одной из сторон, но обязан только доставить возможность каждой из них разъяснить дело. Председатель суда, производя вымогательный допрос, принимает на себя характер обличителя, вступает с подсудимым в состязание и невольно приходит в раздражение, когда последний обходит его доводы».78

Характерным признаком того, что показания подсудимого по Уставу уголовного судопроизводства 1864 года являлись средством его защиты, а не объектом исследования, было положение, касающееся оглашения на судебном следствии протоколов проведенных ранее допросов. Данные следователю показания могли быть прочитаны лишь по просьбе самого подсудимого или его защитника. Запрещалось использовать ранее данные показания, содержащие признание вины, если в суде подсудимый отрицал совершения им преступления. Допрос же следователя о прежних показаниях подсудимого не был допустим ни при каких обстоятельствах. Видимо, таким образом законодатель преследовал еще одну цель: оградить следствие судебное от предварительного, тем самым обеспечить непосредственное исследование судом обстоятельств, связанных с
совершенным преступлением.

77 Если допрос подсудимого все же проводился, по Уставу уголовного судопроизводства его начинал судья

78 Случевский В. Курс уголовного судопроизводства. С-Пб. 1910. С. 575.

-91 -

Отмечая особенности показаний подсудимого, Л.Е. Владимиров указывал, что «подсудимый никогда не может быть рассматриваем как свидетель и не может поэтому быть поставлен в процессуальное положение такового». Как видно из приведенного выше, составителями российских уставов наиболее четко и последовательно проводилась идея о том, что подсудимый лишь защищает свои права в суде, самостоятельно избирая в числе средств защиты возможность давать показания или воздержаться от них. Весьма логичным это представляется также с позиции презумпции невиновности: подсудимый не обязан что-либо доказывать своими показаниями или объяснять свое несогласие с обвинением.

Если расценивать в этой ситуации показания подсудимого по принадлежности их к доказательствам обвинения или защиты, следует исходить из отношения подсудимого к обвинению. При несогласии подсудимого с обвинением, хотя бы частично, их нужно рассматривать в числе защитительных.

Если другие процессуальные условия российского

дореволюционного и англо-американского процесса имеют множество сходных черт, то отношение к процессуальному статусу подсудимого заметно отличается.

Англо-американский состязательный порядок судопроизводства

Тяготея к абсолютной состязательности (которая проявляется в гражданском исковом производстве), разбирательство в английском или американском суде присяжных позволяет подсудимому избирать, выступать ли ему в качестве стороны либо свидетеля защиты. И в том, и в другом случае исключается его участие на стороне обвинения.

Отношение же подсудимого к предъявленному обвинению способно повлиять не только на порядок или пределы исследования доказательств, как это происходит в нашем процессе, но и на процессуальную форму, в которую облечено производство по конкретному уголовному делу. Если

Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула. 2000. С. 323.

-92-

подсудимый подтверждает обоснованность предъявленного ему обвинения, участия присяжных не требуется, судье лишь остается постановить приговор. В противном случае подсудимый вправе избрать форму участия в судебном исследовании доказательств, изъявляя желание давать показания или отказавшись от этого.

Своеобразие такого участия подсудимого в английском уголовном процессе отмечалось критиками и сторонниками английского закона «Об уголовных доказательствах» 1898 года с самого времени его принятия. До его появления подсудимый не обладал правом давать объяснения по поводу обвинения и, по мнению английского юриста Дж. Стифена, такое положение являлось «одним из существенных недостатков английского

ол

уголовного судопроизводства». Для его преодоления Стифен предлагал дать возможность допрашивать подсудимого коронному поверенному (обвинителю), а затем защитнику и судье. Возражая ему, К. Миттермайер указывал, что при такой системе допроса процесс станет склоняться в
сторону инквизиционного, что «не позволит избежать

ОТ

недостатков французской системы».

С принятием указанного английского закона подсудимый получил возможность высказываться относительно обстоятельств дела на судебном следствии, что, по словам J1.E. Владимирова, «замутило чистоту английского процесса». Критикуя «замаскированный инквизиционный допрос подсудимого», который «подрывает всемирнославную

объективность английского уголовного процесса», и сравнивая его с положением подсудимого по российскому Уставу уголовного судопроизводства, он указывал, что, в противовес английскому, «допущенный у нас вид допроса… может составить гордость каждого уголовного процесса».84 Что же такого вопиющего внес английский закон?

80 Дж. Стифен. Очерк доказательственного права. Приводится по: К. Миттермайер. Европейские и американские суды присяжных, их деятельность, достоинства, недостатки и средства к устранению этих недостатков. Вып. 2. М. 1871. С. 459.

81 Там же.

82 Там же.

83 Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. С. 324.

84 Там же.

-93-

Наделив подсудимого правом давать показания, закон обозначил его ответственность за дачу ложных показаний, обязав присягать говорить правду и ничего, кроме правды. Оставив в стороне идеологические моменты, следует отметить безусловную правоту М.С. Строговича, определившего совершенно невыгодное положение
английского

подсудимого, теряющего под присягой свое исключительное положение при

85

переходе в ранг свидетеля.

Действительно, получается, что подсудимый либо вынужден молчать, наверняка вызывая своим молчанием предубеждение присяжных, либо вынужден изобличать себя под присягой.

Если смотреть на подсудимого в английском или американском суде, дающего показания под присягой, как на свидетеля, то лишь как на свидетеля защиты. Вот здесь состязание сторон (в частности, государственного обвинителя и защитника) проявляется в полной мере. Соответственно этому, к подсудимому - свидетелю защиты могут применяться все правила ведения «прямого» и «перекрестного» допроса.

Одна из особенностей ведения допроса по этому типу процесса состоит в отсутствии свободного рассказа.. На наш взгляд, эта черта тесно связана с порядком исследования доказательств, с четким делением судебного следствия на две части. Ведь вначале стороной обвинения представляются свои доказательства, к которым показания подсудимого не относятся, кроме того, фабула дела и позиции сторон обрисованы вступительным заявлением и дальнейшими доказательствами обвинения. Отсюда - цель стороны защиты: доказывать не столько тезис о невиновности, сколько несостоятельность прозвучавших и увиденных доказательств обвинения.

Показания подсудимого принимаются, оцениваются английским и американским судом в качестве свидетельских наравне с иными доказательствами. Но хотелось бы обратить внимание на еще одну особенность, касающуюся содержания таких доказательств. Не могут быть

См.: М.С. Строгович. Предисловие к: УилширА.М. Уголовный процесс. М. 1947. С. 17.

-94-

приняты в качестве доказательств обвинения признательные
и

86

одновременно уличающие подсудимого показания его соучастника.

В признании «оговора» не имеющим доказательственного значения слышны отголоски теории формальных доказательств. Согласно этой теории «оговор подсудимым посторонних лиц
приемлется

87

доказательством несовершенным».

Такой подход к оценке доказательств не знаком советскому уголовно- процессуальному праву, где долгое время господствовала доктрина, согласно которой изобличительные доказательства по делам о заговорах и преступных сообществах (да и по другим делам) имеют доказательственное

88

значение против соучастников.

Современный российский суд присяжных

Реализация положений Концепции судебной реформы в РФ заставила пересмотреть действующий порядок получения показаний подсудимого. Уже нормы ст. 446 УПК РСФСР отразили попытку законодателя совместить положительный опыт различных типов судебного следствия в суде присяжных. В Разделе X УПК РСФСР заметно его стремление
соответствовать традициям российского дореволюционного

89

процесса, который относят к смешанным видам.

Допущение ст. 446 УПК РСФСР сокращенного судебного следствия выделяло допрос подсудимого из ряда других составляющих судебного следствия: при полном признании подсудимым своей вины, при отсутствии сомнений суда и возражений других участников разбирательства судебное следствие могло быть ограничено лишь допросом подсудимого; сделанное подсудимым полное признание не исключало разбирательства с участием присяжных и принятия ими решения по делу.

Это правило англо-американских судов присяжных использовалась также при рассмотрении уголовных дел международными трибуналами. См.: Розенблит С.Я. Показания свидетелей и подсудимых в международном уголовном процессе. М. 1948. С. 63.

Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. С. 333. 88 См.: Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств. М.1949. С.209.

О типах судебного следствия см., напр.: Насонов С.А. Судебное следствие в суде присяжных: особенности и проблемные ситуации (теория, законодательство, практика). С. 18-20.

-95-

И в УПК РФ 2001 г. показания подсудимого сохраняют свое самостоятельное процессуальное значение как средства защиты и как вида доказательств. Однако в УПК РФ не отражена зависимость дальнейшего разбирательства от отношения подсудимого к обвинению (сокращение судебного следствия в суде присяжных исключено). Вопрос о целесообразности проведения сокращенного судебного следствия не рассматривается в настоящей работе.90 Следовало бы лишь остановиться на содержательной стороне допроса подсудимого государственным обвинителем и защитником.

Анализ известных порядков допроса подсудимого в суде присяжных приводит диссертантку к установлению зависимости содержания и объема вопросов к подсудимому от того, признаются ли его показания доказательством обвинения или защиты, соответственно этому, кому законом предоставляется право первого допроса. В самом общем виде можно выделить три системы допроса:

Первая. Вначале подсудимый дает показания суду,
затем

допрашивается обвинением и защитой. Этот порядок известен континентальному праву, к нему тяготел и наш общий порядок судопроизводства до УПК 2001 г. Буквальное прочтение ст. 446 УПК ф РСФСР позволяло также считать, что и в суде присяжных свободный рассказ

подсудимого (а это уже дача показаний) начинается по инициативе председательствующего.

Роль государственного обвинителя при дальнейшей постановке вопросов заключалась в том, чтобы подсудимый высказался обо всех обстоятельствах, на которых построено обвинение, а также были выяснены оправдывающие фактические данные, к чему прокурора обязывает принцип полноты и всесторонности. Усилия защитника же сводятся к тому, чтобы выяснить не исследованные смягчающие обстоятельства или подчеркнуть противоречия в доказательствах обвинения.

90 Этот вопрос исчерпывающе освещен в работах Алексеевой Л.Б., Золотых В.В., Ляхова Ю.А7 Насонова С.А., Цыганенко С.С.

-96-

Этой системе состязательный дух присущ в незначительной мере. Она представлялась наиболее приемлемой для сокращенного судебного следствия в суде присяжных. Связано это со следующими обстоятельствами.

Во-первых, признание подсудимым своей вины сводит на нет процессуальный спор, у сторон нет радикальных расхождений в позициях. В этих условиях показания сложно классифицировать на доказательства обвинения или защиты.

Во-вторых, судья и стороны стремились к тому, чтобы, несмотря на ограниченность источников, была достигнута полнота и ясность дела для присяжных. А для справедливого вердикта полнота и ясность должны относиться не только к действиям подсудимого, но и к характеристике его личности. В этом мы поддерживаем точку зрения Ю.А. Ляхова, который высказался за исследование в присутствии присяжных данных о личности при сокращении судебного следствия.91

Вторая система допроса характерна для состязательного процесса, в котором имеется четкое разделение на доказательства обвинения и защиты и показания подсудимого отнесены к последним. Характерный для англо- американского судопроизводства, этот порядок взят за основу и в УПК 2001 года.

В этой ситуации защитник, допрашивающий подсудимого после представления всех обвинительных доказательств, стремится довести до сведения суда данные, опровергающие обвинение. По сравнению с предыдущим, этот тип построения допроса обеспечивает защите получение наиболее пространного рассказа подсудимого, причем в ракурсе, соответствующем ее позиции. При таком допросе у защиты имеется возможность последовательно и разумно противопоставить версии обвинения свою версию, смягчить сильные стороны обвинения, подчеркнуть слабые, объяснить факты, по мнению защиты, оказавшие

91 Ляхов Ю.А. Сокращенное судебное следствие в суде присяжных Российской Федерации// Вестник Саратовской государственной академии права. 1996. Июль. № 3 (Спец. вып.) С. 204-205.

-97-

особенно убедительное воздействие на присяжных. (В англо- американском процессе, хотя подсудимый, дающий показания,
приравнивается к свидетелю защиты, тем не менее, он присутствует на судебном следствии с самого начала. Это дает ему возможность не только излагать собственные показания, но и одновременно объяснять уже исследованные).

Признание в УПК РФ подсудимого свидетелем защиты может невольно повлечь и применение к его допросу понятий «прямого» и «перекрестного», аналогично англо-саксонским процессуальным традициям.

В этой связи хотелось бы обратить внимание на принципиальные моменты, которые, как представляется автору, исключают
прямое

92

заимствование англо-американского порядка.

Как известно, при «перекрестном» допросе могут быть разрешены наводящие вопросы.93 Наша практика неохотно подходит к допущению таких вопросов (см. параграф «Допрос свидетеля и потерпевшего» настоящей работы). При допросе подсудимого в суде, особенно в начале допроса, отношение к наводящим вопросам сторон крайне негативное.

В начале допроса подсудимого Жукова защитник спросил: «может быть, когда Вы тянули лом, он мог случайно выпасть у Вас из рук и задеть потерпевшего?» По возражению государственного обвинителя вопрос был снят председательствующим как наводящий. 4

Традиционное и весьма значимое для нашего процесса право подсудимого давать показания в любой момент судебного следствия с трудом вписывается в заимствуемый состязательный порядок деления судебного следствия на обвинительную и защитительную части.

Мы исходим здесь из свойств прямого и перекрестного допросов американского и английского процессов. Например, У. Бернам определяет цель прямого допроса как «получение информации в присутствии присяжных, которая бы поддержала иск (обвинение) или защиту от него той стороны, которая пригласила свидетеля, а целью перекрестного допроса является выявление противоположных фактов и сомнений в результатах прямого допроса». См.: У. Бернам. Суд присяжных заседателей. С. 27.

93 См., напр.: Уилшир A.M. Уголовный процесс. С. 186.

94 Архив Краснодарского краевого суда. Дело>) 2-252/95 по обвинению Жукова СВ. по п. «и» ст. 102, ст. 207 УК РСФСР.

-98-

Надо сказать, что возможные трудности с упорядочением доказательств в суде присяжных не испугали законодателя. УПК РФ сохраняет право подсудимого давать показания в любой момент судебного следствия наряду с последовательным представлением доказательств: сначала обвинением, а затем - защитой.

Налицо - попытка компромисса между привычным отечественным смешанным и англо-американским состязательным порядками судопроизводства.

Критикуя данное положение, И.Л. Петрухин предложил лишить подсудимого давать показания в ходе всего судебного следствия, оставив исследование его показаний этапу представления доказательств защиты.95

Но вряд ли лишение подсудимого такого права будет отвечать реализации его права на защиту от уголовного преследования. Несмотря на новеллы, все же УПК РФ далек от того, чтобы приравнивать положение подсудимого к положению свидетеля. Видимо, нельзя отбрасывать рациональный опыт отечественного процесса в угоду соответствия абсолютной состязательности. В настоящее время постановка вопросов об одних и тех же обстоятельствах нескольким лицам, в том числе и подсудимому («шахматный» допрос), достаточно часто используется обеими сторонами, что не мешает, а способствует устранению противоречий и получению достоверных сведений.

Другое дело, что УПК РФ не детализирует, кто станет задавать вопросы подсудимому до того, как разбирательство перейдет к исследованию доказательств защиты. В нем прямо говорится о том, что защитник первым задает подсудимому вопросы. Однако ему сложно будет согласовать с подзащитным содержание вопросов по ходу допроса свидетеля обвинения. Если подсудимый пожелает возразить свидетелю обвинения, скорее всего он использует форму заявления, а не ответов на вопросы.

См.: Петрухин И.Л. Реформа уголовного разбирательства по уголовным делам // Становление судебной власти в обновляющейся России. М. 1997. С. 24.

-99-

Вероятно, уголовно-процессуальный закон должен предусмотреть право подсудимого не только давать показания в форме ответов на вопросы сторон, но и в форме заявлений. Заявления в таком случае, естественно, адресованы суду. Если же подсудимый попросит задавать ему вопросы по существу исследуемого обстоятельства, председательствующий должен предоставить это право сторонам в уже известном УПК РФ порядке: защита, затем обвинение. Можно предположить, что сторона обвинения обнаружит в заявлении подсудимого
существенные

противоречия с данными ранее показаниям и станет ходатайствовать об оглашении последних. Оглашать показания также следует в порядке очередности допроса, то есть после того, как защитник закончит свою часть.

Что касается общих задач защитника при допросе подсудимого, то полнота выяснения обстоятельств не входит в его задачу. Защитник стремится нейтрализовать либо смягчить выявленные обвинением факты, или выяснить дополнительные сведения, которые могут послужить на пользу подсудимому (если подсудимый заявил о наличии алиби, защитник развивает эту версию, выясняя не только фактически обстоятельства, соответствующие алиби, но и возможные источники доказательств, подтверждающих его).

В деле по обвинению Крячко во время допроса подсудимого государственный обвинитель огласил протокол обыска, после чего подсудимый признал, что у него действительно изымали обрез.

Защитник попытался нейтрализовать признание подсудимого, спросив, обозревал ли он номер изъятого обреза, и получил отрицательный ответ. Целью защитника было заставить присяжных усомниться в том, что при обыске обвиняемый правильно воспринимал факт изъятия конкретного оружия.96

Проверяя законность и обоснованность поддерживаемого обвинения (ч.4 ст. 37 УПК РФ), при пассивности защитника государственный обвинитель

Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-294/98 по обвинению Крячко К.В. по ч. 2 ст. 222, п. 3 ст. 30 - пп. «а», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ

-100-

fie вправе игнорировать обстоятельства, исключающие или смягчающие ответственность. Поэтому его вопросы подсудимому не обязательно носят уличающий характер.

Если попытаться классифицировать вопросы государственного обвинителя после свободного рассказа подсудимого по соответствию той или иной форме допроса, заметно, что происходит смешение вопросов, характерных и для «прямого», и для «перекрестного» допроса.

Покажем это на примере допроса подсудимого Юрченко, чье дело было рассмотрено Ростовским областным судом с участием присяжных. Он обвинялся в совершении разбойного нападения, хранении

наркотических веществ и краже, причем совершение последней он отрицал. Свободный рассказ подсудимого касался лишь обстоятельств разбойного нападения, при этом подсудимый ссылался на то, что его принудили к совершению преступления.

Государственный обвинитель задал вопросы:

  • детализирующие преступные действия, о которых говорил подсудимый (дополнительные вопросы, характерные как для «прямого»,

так и для «перекрестного» допроса),

  • направленные на выяснение действительных мотивов разбойного нападения - потребность в деньгах (опровергающие ранее данные показания, свойственные «перекрестному» допросу),

  • выясняющие эпизод с хранением наркотических веществ, о котором подсудимый не упомянул, но и не отрицал (такие вопросы могут задаваться в «прямом» допросе, где отсутствует свободный рассказ),

  • касающиеся совершения кражи (явно конфликтная ситуация,

07

характерная для «перекрестного» допроса).

Типичным для нашего судопроизводства явлением стало

вмешательство предварительного следствия в следствие судебное, связанное с оглашением протоколов допросов. Допрос подсудимого в суде

97 Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-33/97 по обвинению Юрченко А.В. по ч. 3 ст. 144, ст. 77, ч. 3 ст. 146, ч. 1 ст. 126-1 УК РФ.

-101-

присяжных не составляет исключения. Более того, оглашению показаний подсудимого отводится огромная роль в устранении гособвинителем и судом противоречий в его показаниях на суде. Да и допрос защитником
определяется содержанием показаний, данных на

98

предварительном следствии.

Иногда прокуроры в суде присяжных «забывают» о том, что присяжные не знакомы с протоколами предварительного расследования и начинают вьыснять причины противоречий раньше, чем они будут оглашены.

Примером может стать допрос гособвинителем подсудимого Котеленца СВ. Сразу после свободного рассказа гособвинитель заявил: «подсудимый, Ваши показания сильно отличаются от показаний на следствии, в них не было сказано о дополнительных обстоятельствах, например, о наличии у жертв топора, прута, объясните, с чем это связано». Лишь после ответа подсудимого на этот вопрос гособвинитель продемонстрировал присяжным

противоречия, огласив протокол допроса обвиняемого. Далее прокурор сослался на отсутствие топора и прута на фотографиях, приложенных к протоколу осмотра, которые только потом, много позже, были предъявлены присяжным для обозрения.

Такая тактика не вполне законна. Получается, что гособвинитель пересказывает показания подсудимого, присутствующего в судебном заседании, и другие доказательства, навязывая присяжным свою трактовку до их исследования. Таким образом, нарушается непосредственность восприятия фактов присяжными.

С появлением у подсудимого конституционного права не свидетельствовать против себя (ст. 51 Конституции РФ) протоколы допросов зачастую зачитываются вследствие молчания подсудимого на суде. Считаем, что указанные действия не очень-то соответствуют
правам

98 См.: Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии. Саратов. 1987. С. 57.

Архив Краснодарского краевого суда. Дело N 2-48/95 по обвинению Котеленца СВ. по п. «з» ст. 102 УК РСФСР

-102-

подсудимого и нарушают баланс между показаниями подсудимого как средством защиты и как видом доказательств в силу преобладания их обвинительного характера. Если подсудимый, не признающий своей вины, заявляет об отказе от дачи показаний в силу ст. 51 Конституции РФ, нельзя

100

считать это поводом для оглашения его показании, содержащих признание.

Практика свидетельствует о том, что российские адвокаты весьма активно использует особые процессуальные условия суда присяжных, связанные с непосредственностью исследования доказательств.

Поскольку показания подсудимого нередко расходятся с показаниями обвиняемого на предварительном следствии, защитники стремятся ограничить возможность оглашения ранее сообщенных сведений, если они способны негативно повлиять на судьбу защиты. Однако встречаются и случаи, когда оглашение происходит по инициативе подсудимого.

На вопрос председательствующего, станет ли подсудимый давать показания, подсудимый Ходнев через защитника заявил о своем нежелании, мотивировав тем, что боится угроз со стороны третьих лиц. Вместо этого защита попросила огласить последние показания обвиняемого, данные на предварительном следствии. Прокурор тут же высказал возражения, ходатайствуя об оглашении и более ранних показаний, содержавших признание. Председательствующий

удовлетворил ходатайство государственного обвинителя, в результате чего прозвучало данное следователю признание. Прокурор сразу же поставил перед подсудимым вопрос: «если вы не совершали убийства, и не были на месте преступления, откуда в протоколе допроса подробности о механизме удушения?» Защитник попытался подвести подсудимого к версии о совершении преступления неизвестными лицами, которые якобы воздействовали на подсудимого, задал вопрос: «почему вы дали сначала одни показания, а затем другие?», но только усугубил ситуацию.

Ср. с приведенным выше порядком, принятым в российском дореволюционном суде.

  • 103 -

Подсудимый заявил, что не понимает вопроса, и последний был снят после возражения прокурора.101

Ю. Лубшев обратил внимание на некоторые приемы, недопустимые при допросе подзащитного: нельзя требовать от подзащитного

подтверждения изложенных ранее показаний; нельзя начинать с вопроса - помнит ли подзащитный свои показания на предварительном следствии? Разумеется, эти соображения следует поддержать и применительно к суду присяжных. Постановкой подобных вопросов защитник лишь спровоцирует сомнения присяжных в правдивости тех или иных показаний подсудимого. Вопрос в том, стоит ли защитнику обращаться к ранее данным показаниям обвиняемого, если он изменил свою позицию и согласился с обвинением только в суде? Думается, что и в этом случае не стоит прибегать к оглашению ранее данных показаний, отрицающих вину. Столь явное проявление позиции защитника, отличной от позиции подсудимого, да еще если защитник пытается опровергнуть показания подзащитного, едва ли будут полезны для подсудимого. И наоборот, если защитник убежден в виновности подсудимого, он не вправе ставить вопросы, могущие уличить или ухудшить положение подсудимого.103

Помимо оглашения протоколов, в суде присяжных особенно распространена практика воспроизведения звуко- и видеозаписи следственных действий с участием подсудимого. В частности, так называемая проверка показаний на месте, оформленная, как правило, протоколом осмотра с участием подозреваемого или обвиняемого, когда он рассказывает о собственных преступных действиях. Защите трудно противопоставить что-либо столь явному доказательству вины.

101 Архив Краснодарского краевого суда. Дело N 2-19/96 по обвинению Ходнева В.М. по п. «б» ст. 102, ч. 2 ст. 144 УК РСФСР.

102 Лубшев Ю. Построение защиты, обусловленное особенностями доказательств // Российская юстиция. 1999. N 9. С. 49-50.

103 На этот счет Л.Е. Владимиров приводил известную английскому праву «доктрину Курвуазье». В числе ее положений следующие: защитник обязан продолжать защиту, невзирая на то, что он частным путем удостоверился в виновности клиента; он обязан даже при таком положении ограждать подсудимого от осуждения на основании недостаточных доказательств обвинения; при этом он не вправе выражать убеждение в невиновности своего подзащитного, зная лично, что в действительности обвиняемый виновен. См.: Владимиров Л.Е. Пособие для уголовной защиты. С-Пб. 1911. С. 7.

  • 104 -

Не имея возможности оспорить в ходе судебного следствия показания подозреваемого Топчия Э.Н., данные им при осмотре места происшествия, видеозапись которого наблюдали присяжные, защитник только в прениях указал на форму вопросов следователя, содержащих подсказку ответов.104

В отличие от англо-американского, в современном российском

уголовном процессе мы не видим законодательных оснований для того, чтобы отвергать показания подсудимого, которыми он уличает других лиц. В суде присяжных по этой причине появляются дополнительные проблемы. Во-первых, с участием присяжных не исследуются данные о личности подсудимых, в том числе возможные скрытые мотивы и предпосылки оговора. Во-вторых, незнакомство с письменными материалами дела усложняет восприятие противоположных показаний и подтверждающих их фактов, запутывает присяжных. Следствием этого становятся противоречивые вердикты. Наконец, возможное отсутствие в

разбирательстве соучастника, дело которого выделено, зачастую становится одним из препятствий для присяжных в установлении подлинной картины преступления.

Дела о соучастнике, которые выделены и рассматриваются судом присяжных, вообще представляют особый интерес. В практике судов присяжных они встречались они довольно часто, при несогласии иного соучастника на разбирательство судом присяжных его дело в соответствии со ст. 425 УПК РСФСР подлежало выделению. В УПК РФ не включено это особое основание для выделения дела. Однако наличие самой возможности (общих оснований для выделения) говорит о необходимости решить, в каком качестве должен допрашиваться в суде присяжных соучастник подсудимого.

Практика показывает, что суды избирают для этого порядок допроса свидетеля. Но, во-первых, признание такого лица свидетелем не

т Архив Краснодарского краевого суда. Дело N 2-187/98 по обвинению Топчия Э.Н. по ч. 3 ст. 30 - ч. 2 ст. 167, ч. 1 ст.222, ст. 223 УК РФ.

  • 105 -

соответствует его роли в преступлении. Во-вторых, правовое положение соучастника в данном случае отлично от свидетеля, хотя свидетель также обладает правом не свидетельствовать против себя (ст. 51 Конституции). Но соучастник в качестве свидетеля предупреждается об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Естественно поведение соучастника, когда он, рассказывая о совместных с подсудимым преступных действиях, станет умалять свою роль в них. Как оценить такие показания - защита от самообвинения или лжесвидетельство? Думается все же, что указанную категорию свидетелей нужно выделить в уголовном и уголовно- процессуальным законодательстве, предусмотрев, что лицо, обвиняемое в совершении преступления в соучастии с подсудимым, если их дела рассматриваются раздельно, допрашивается по правилам допроса обвиняемого.

Обобщив вышесказанное, следует назвать некоторые выводы. Статус подсудимого в нашем уголовном процессе, порядок его допроса не допускает применения правил о «прямой» и «перекрестной» формах допроса, известных англо-американскому праву.

Следует сохранить в новом законодательстве возможность свободного рассказа подсудимого, а также его права на дачу показаний в любой момент судебного следствия, как важного способа защиты им своих прав.

При этом закон должен предусмотреть право подсудимого не только давать показания в форме свободного рассказа или ответов на вопросы сторон, но и в форме заявлений.

Следует запретить оглашение обвинением показаний подсудимого, отрицающего свою вину, и отказавшегося от дачи показаний в силу ст. 51 Конституции. Защитник вправе прибегать к оглашению показаний

только в случаях, когда об этом ходатайствует подсудимый.

Необходимо предусмотреть особенности процессуального положения лиц, обвиняемых в совершении преступления в соучастии с подсудимым, если их дела рассматриваются раздельно. В УПК надо указать, что эти лица должны допрашиваться по правилам допроса обвиняемого.

-106-

§ 3. ДОПРОС СВИДЕТЕЛЕЙ И ПОТЕРПЕВШИХ

Несмотря на широкий круг проблем, затронутых при обсуждении процессуалистами судебного допроса свидетеля , остается

недостаточно исследованной прикладная часть - способы и приемы, с помощью которых стороны реализуют свои стратегические и тактические задач по исследованию доказательств в присутствии присяжных. Можно согласиться с тем, что указанная деятельность актуальна как подраздел криминалистической тактики, а также тесно связана с юридической психологией. Тем не менее, специфические формы тактической деятельности в суде присяжных столь сильно обусловлены особенностями уголовно-процессуального регулирования, что

представляется необходимым рассматривать их в совокупности.

В первую очередь, это касается структурных рамок, в которых строится судебный допрос свидетеля и потерпевшего. С возрождением суда присяжных значительная доля критики пришлась на существующее у нас разделение допроса на свободный рассказ и ответы на вопросы. Высказано мнение, что «свободный рассказ подрывает идею состязательности»,106 тем более, что он осуществляется по предложению судьи рассказать «все известное по делу». Указывается, что предусмотренная ч. 1 ст. 280 и ч. 2 ст. 283 УПК РСФСР процедура «вполне соответствует структуре и логике инквизиционного процесса, где первый допрос
всегда

принадлежит судье»107.

См., например: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Под ред. Савицкого В.М., Безлепкина Б.Т., Лупинской П.А., Петрухина И.Л. С. 524; Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных. С. 36-39; Ковтун Н. И состязательность, и поиск истины (О роли и месте суда в доказывании по уголовным делам) // Российская юстиция. 1997. N 7; Шурыгин А.П. Суд присяжных в Российской Федерации //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 5; его же: Правоприменительная практика рассмотрения дел с участием присяжных заседателей //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 1; Лупинская П.А. Основания и порядок решения вопросов о недопустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных. С. 117-118; Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Комментарий / Под общей ред. Лебедева В.М. М. 1995. С. 571; Бернам У., Решетникова И.В., Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. С-Пб. 1996. С. 114-190.

Насонов С.А. Судебное следствие в суде присяжных: законодательство, теория, практика/ /

Вестник Саратовской государственной академии права. Вып. 3. 1996. С. 173.

Алексеева Л.Б. Судебное следствие. Прения сторон. Возвращение дела на дополнительное расследование со стадии судебного разбирательства// Рассмотрение дел в суде присяжных. Научно-практическое пособие/ Под ред. Лебедева В.М. М. 1998С. 163.

  • 107 -

Недопустимость свободного рассказа в состязательном процессе аргументируется опытом американского суда присяжных: «в ходе повествовательных заявлений трудно разграничить допустимые и недопустимые доказательства» и «для адвокатов считается желательным контролировать и придавать показаниям нужную форму при помощи задаваемых вопросов. Таким образом, они смогут представить показания
в

1ПЯ

наиболее выгодном для себя свете» . Свободный же рассказ, по словам С. Теймэна, может вызвать проблемы, связанные с незаконно полученными доказательствами или прежними судимостями обвиняемого.109

Полагаем, что ценность или, напротив, неприемлемость свободного рассказа следует рассмотреть с позиции его существенного значения для полного выяснения присяжными обстоятельств дела. А полнота исследования может быть обусловлена эффективностью использования сторонами названной формы допроса.

На первый взгляд, при свободном изложении сведений свидетелем, потерпевшим затрудняется контроль за их содержанием. Однако при этом сторона, надлежащим образом подготовленная к судебному следствию, представляет степень осведомленности свидетеля об обстоятельствах дела и его участии в предварительном расследовании. Кроме того, вопросы, заданные на предварительном следствии,

сориентировали допрашиваемого на интересующий следствие объем информации, уменьшив риск оглашения неотносимой информации.

Другой вопрос в том, что в настоящее время не все гособвинители и адвокаты готовы работать со свидетелем уже с момента дачи им показаний в форме свободного рассказа. Выше говорилось о том, что институт возражений не получил развития в нашем процессе. Между тем, реализация принципа состязательности и ограничение активности председательствующего судьи должно повлечь и повышение
активности

108 Бернам У. Суд присяжных заседателей. С. 43.

109

Теймэн С. Суд присяжных в современной России глазами американского юриста // Государство и право. 1995. N2. С. 71.

-108-

сторон в вопросах контроля за допустимостью и
относимостью доказательств.

Первым этапом становления такого контроля становится пристальное внимание одной стороны к вопросам и заявлениям другой. При этом возражающая сторона обладает необходимым запасом времени, чтобы отреагировать на недопустимое действие противной стороны и обратить
внимание председательствующего.

Практика показывает, что во время повествовательной части допроса стороны достаточно редко реагируют на оглашение неотносимои или недопустимой информации и заявляют об этом судье. Это было бы понятно, если придерживаться мнения о том, что показания в виде свободного рассказа даются председательствующему. Но зачастую сторона не останавливает и того свидетеля, который дополнительно вызван по ее ходатайству и перед которым она ставит вопросы.

Следует поддержать мнение о том, что такое самоустранение государственного обвинителя или защитника от контроля за содержанием свободного рассказа, за счет переложения этой роли на судью, «не в интересах сторон и это может оказать давление на присяжных. Если присяжные видят, что судья постоянно вмешивается и действует против какой-то из сторон, даже без просьбы об этом другой стороны, это может создать впечатление у присяжных об отношении судьи к правовой позиции данной стороны».110

Анализ дел с участием присяжных привел диссертантку к выводу о разном понимании юристами-практиками той степени активности, которой должны придерживаться стороны и председательствующий в начале допроса. Если сторона полагает, что право допроса перейдет к ней лишь после свободного рассказа, она совершенно пассивна. В этой ситуации председательствующий вынужден единолично «управлять» свободным рассказом, независимо от его стремления выполнять лишь регулирующую

Бернам У., Решетникова И.В., Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. С-Пб. 1996. С. 134.

-109-

роль. Включаясь в допрос свидетеля, судья непроизвольно подчеркивает значение тех или иных фактических данных, причем по своей инициативе.

В деле по обвинению Крячко председательствующи й

самостоятельно остановил допрашиваемого в самом начале свободного рассказа, тут лее разъяснив присяжным, что они не должны учитывать прозвучавшие сведения (о ходе следственного действия) при вынесении вердикта.11

Сразу же следует отметить и недостаточность существующего контроля стороны за содержанием показаний, даваемых при постановке вопросов противоположной стороной. Как показывает изучение протоколов большинства уголовных дел, на этом этапе дачи показаний в допрос вмешивается лишь председательствующий судья. По отзывам отдельных гособвинителей и защитников, участвующих в разбирательстве с участием присяжных заседателей в Ростовском областном суде, в судебном следствии они не используют возражения по «несущественным вопросам», чтобы не формировать у присяжных предвзятое мнение о мелочных «придирках» стороны.

По мнению диссертантки, стороны должны в полной мере использовать все допускаемые законом способы и средства реализации своих прав и обязанностей в процессуальном состязании, в том числе право на возражение.

В данном случае реализации прав сторон должна корреспондировать обязанность председательствующего разъяснить присяжным в общем виде права и обязанности сторон, в том чисел права заявлять возражения. Причем, момент такого разъяснения должен быть определен законом: при разъяснении о правах и обязанностях участвующих в деле лиц.

Думается, что государственные обвинители и защитники все же придут к необходимости активно пользоваться такой формой участия в исследовании доказательств, как заявление возражений по
поводу

111 Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-202/99 по обвинению Крячко К.В. по ч. 2 ст. 222, п. 3 ст. 30 - пп. «а», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ

-по-вопросов противоположной стороны. Тем более, что УПК РФ прямо указывает на обязанность отражать в протоколе судебного
заседания в суде присяжных «заявления, возражения и ходатайства участвующих в деле лиц и результаты их разрешения» (ст. 259).

Необходимо остановиться еще на одной положительной стороне допущения в судебных допросах свободного рассказа. Если отказаться от свободного рассказа в начале допроса, то вполне вероятно, сторона станет задавать вопросы только в русле своей версии. А это может обусловить трудности с формированием у присяжных общего представления о течении преступного события или иных обстоятельствах дела. Оценивая

ведение допросов сторонами, психологи отмечали, что «отдельные детали проступали при отсутствии видения некоего целостного сюжета, а потому смысл деталей и контекста ускользал. Вопросы судьи, допрашивавшего свидетеля после сторон, напротив, были направлены именно на восстановление основного сюжета и помогали присяжным восстановить некий контур исследуемых в судебном процессе событий, который в дальнейшем начал заполняться деталями».112

По делу Щербакова и Шевченко после того, как стороны допросили потерпевшего (работника милиции) - о действиях подсудимых,

председательствующий вынужден был своими вопросами прояснять: когда было совершено преступление, каково
территориальное

расположение рынка (места происшествия), распространяются ли на эту

7 11

территорию служебные полномочия потерпевшего и т.д.

В настоящий период, когда профессионально действующие субъекты уголовного процесса работают и в условиях новой, состязательной формы суда присяжных, и в форме общего порядке судопроизводства, в сохранении свободного рассказа свидетеля (как привычного и оправдавшего себя

1,2 Карнозова Л., Краснопольский И. Судебный процесс глазами психологов//Уголовное право. 1998. N 1.С. 44-45.

113 Архив Ростовского областного суда. Дело № 2-129/97 по обвинению Щербакова Ю.В. и Шевченко С.В. пост. 163, 318,213 УК РФ.

  • Ill -способа получения показаний) заинтересованы сами стороны, прежде всего, гособвинители.

Исследование судебной практики свидетельствует о том, что почти в половине случаев, когда допрашиваемое лицо затруднялось давать показания в виде свободного рассказа и председательствующий предлагал стороне задавать вопросы, она задавала вопросы в развернутой форме, предлагала свидетелю «рассказать все с самого начала», или «рассказать, что произошло в день совершения преступления». Другими словами, сторона повторяла предложение председательствующего начать со свободного рассказа.

Изложенные соображения позволяют автору прийти к выводу, что свободный рассказ все же должен присутствовать: над недостатками свободного рассказа все же имеют преимущество его несомненные достоинства, очень точно отмеченные Л.Е. Владимировым: «Рассказ свидетеля, состоящий единственно из ответов на данные ему вопросы, не может иметь ни той связи, ни той последовательности, которые необходимы для ясного уразумения его показания»114, так как «а)свидетель не подвергается внушению со стороны допрашивающих, производимому не только словами, но и общим
выражением лица и

I жестами; б)свидетель не излагает показаний под влиянием наводящих

вопросов; в)представленный лишь своим воспоминаниям, свидетель, если он правдив, расскажет все в естественном порядке самого своего наблюдения факта, без тех видоизменений, которые могут быть вызваны допросом».115

Таким образом, получение первоначальных показаний должно перейти к сторонам. Вместе с тем, должен получить развитие взаимный процессуальный контроль сторон в форме возражений и ходатайств, препятствующих разглашению свидетелем не относящихся к делу или недопустимых сведений.

*

114 Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула. 2000. С. 361.

115 Там же С. 162.

-112-

Заслуживает дальнейшего изучения также вопрос о порядке представления свидетеля суду присяжных и другим участникам процесса. По российскому уголовно-процессуальному законодательству, в начале допроса происходит установление личности свидетеля. Данные о себе свидетель излагает по просьбе председательствующего. Между тем, хотя сообщаемые сведения и носят вводный характер, процесс дачи показаний уже начался. По мнению диссертантки, было
бы

целесообразнее стороне, ходатайствовавшей о допросе свидетеля, предоставить возможность такого представления свидетеля суду присяжных. Эта сторона, задавая вопросы биографического характера, уже на первом этапе допроса может заложить основу для установления доверия присяжных к свидетелю. Такой основой, например, может быть общность социального положения или профессиональной принадлежности свидетеля. В пользу этого предложения говорит и то, что вопросы вводного порядка, задаваемые стороной на этом этапе допроса, например, «вы находились вблизи места происшествия?» или «вы наблюдали событие преступления?» позволили бы сориентировать присяжных в том, почему этот человек здесь появился, о чем будут его показания.

В деле по обвинению Вдовенко председательствующий от общих | данных свидетеля о месте его работы (водитель
микроавтобуса)

продолжил спрашивать, работал ли он по обычному маршруту в день происшествия, каков этот маршрут. Председательствующий был осведомлен о том, что показаниями свидетеля подтверждалось обвинение, но не передал своевременно его допрос гособвинителю, что надлежало бы сделать.”6

В этой связи следовало бы заметить следующее. Для того, чтобы убедить присяжных заседателей в значимости показаний конкретного свидетеля, сторона должна сформировать вводный тезис в отношении свидетеля для себя:
каково место конкретных свидетельских показаний в

Архив Ростовского областного суда. Дело № 2-102/2000 по обвинению Вдовенко М.А, по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

  • 113-

системе обвинения или защиты. Тем самым, сторона устанавливает исходный пункт, вокруг которого строится весь допрос.

Следует отметить также, что «представление» стороной свидетеля в предложенном выше виде является оправданным для привлечения внимания присяжных заседателей к показаниям свидетеля уже с первых его слов. Особенно важно это по делам, где объем исследуемых доказательств значителен, а внимательность присяжных быстро ослабевает.

Практика показывает, что после свободного рассказа к вопросам, подчеркивающим роль свидетеля и значение его показаний, стороны возвращаются неоднократно. Причем, это происходит как в ходе допроса стороной «своего» свидетеля (чтобы подчеркнуть объективность и важность показаний), так и при допросе свидетеля противоположной стороны (чтобы подвергнуть сомнению независимость суждений или объективную возможность свидетеля воспринять информацию в том виде, как он ее излагает).

Как отмечалось выше, состязательный характер исследования

доказательств в суде присяжных все чаще отражается на тактических приемах и методах, применяемых государственным обвинителем и защитником при допросах свидетелей и потерпевших. Формы тактического решения стороной своих задач в суде присяжных не являются совершенно новыми для нашего процесса. Они основываются на широко известных криминалистам теоретических и практических разработках,

посвященных закономерностям формирования свидетельских

показаний.117

Однако развитие состязательных начал на судебном следствии позволило говорить о появлении ряда особенностей тактического

См.: Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев. М. 1972; Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. М. 1968; Белкин Р.С. Тактика допроса. М. 1990; Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса. М. 1990; Еникеев М.И., Черных Э.А. Психология допроса. М. 1994; Зорин Н.А. Психологический контакт при производстве допроса. Гродно. 1985. Комарков B.C. Тактика допроса. Харьков. 1975; Порубов Н.И. Информационная сущность допросов. Волгоград. 1974; его же: Психологическое воздействие на допрашиваемого в процессе допроса. М. 1982; Центров Е.Е. Тактика допроса. М. 1995.

-114-

характера, отмеченных в ходе изучения судебной практики. Эти особенности можно разделить на несколько групп:

1 проявляющиеся в ходе допроса стороной представленного ею свидетеля («прямого допроса»);

2)проявляющиеся в ходе допроса свидетеля противоположной стороны («перекрестный» допрос);

3)связанные с допросом несовершеннолетних свидетелей;

4)связанные с оглашением ранее данных показаний свидетелей и потерпевших и предъявлением в ходе допроса аудио- и видеоприложений к протоколам допросов.

5)отличающие допрос потерпевшего в суде присяжных.

После свободного рассказа свидетеля стороны получают право задавать свидетелю вопросы. Это право они используют, допрашивая свидетелей попеременно. Распределение этапов допроса между сторонами в нашей уголовно-процессуальной литературе принято связывать (по аналогии с установленным в российской дореволюционной и в англо-саксонской правовой системах) делении на «прямой» (или первоначальный) и «перекрестный» допросы.118

При этом совершенно резонно отмечается, что «перекрестный» допрос имеет специфические особенности, без тщательного обсуждения которых внедрять его проблематично. В частности, при «перекрестном» допросе должны допускаться наводящие вопросы. Существуют и различные правила относительно возможности при «перекрестном» допросе выходить за рамки основного допроса».11

Алексеева Л.Б. Судебное следствие. Прения сторон. Возвращение дела на дополнительное расследование со стадии судебного разбирательства// Рассмотрение дел в суде присяжных. Научно-практическое пособие/ Под ред. Лебедева В.М. М. 1998С. 163; Бернам У. Суд присяжных заседателей. С. 27; Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 363; Гаррис Р. Школа адвокатуры // Адвокат в уголовном процессе. Учебное пособие / Под ред. Лупинской П.А. М. 1997; Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных С. 35-36,., Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии. Саратов. 1987. С. 73; Строгович M.C. Курс советского уголовного процесса Т. 2. М. 1970. С. 288; Уилшир A.M. Уголовный процесс М. 1947.

119 Алексеева Л.Б. Судебное следствие. Прения сторон. Возвращение дела на дополнительное расследование со стадии судебного разбирательства// Рассмотрение дел в суде присяжных. Научно- практическое пособие/ Под ред. Лебедева В.М. М. 1998. С. 163.

-115-

Поддерживая точку зрения Л.Б. Алексеевой об осторожном отношении к распространяющемуся перенесению зарубежного правового опыта в наш процесс, необходимо также отметить следующее. Необдуманное принятие практикой имеющихся в зарубежном законодательстве правил «прямого» и «перекрестного» допроса, конечно, недопустимо, и вот почему.

Во-первых, свободный рассказ свидетеля в нашем процессе выполняет ряд задач, принадлежащих «прямому» допросу: «дать присяжным возможность услышать из первых уст имеющуюся у свидетеля информацию и заодно познакомиться с ним в достаточной степени для суждения о том, насколько ему можно доверять».121

Во-вторых, не может быть соблюдено одно из основных требований к проведению в американском процессе «перекрестного» допроса: его содержание ограничено исследованием обстоятельств, о которых стало известно в ходе «прямого» допроса. В нашем процессе первоначальный объем исследуемых при допросе обстоятельств устанавливается предложением рассказать все, что свидетелю известно по делу. При пространном и полном свободном рассказе допрос, осуществляемый стороной, вызвавшей свидетеля, зачастую имеет целью дополнить или уточнить уже прозвучавшие показания.

Противоположную же сторону при допросе могут интересовать обстоятельства, выходящие за рамки допроса другой стороной, и даже совершенно новые сведения, которые еще не были предметом исследования. Предположим, что все свидетели в деле вызваны по инициативе обвинения, эта ситуация не так уж редка. Значит ли это, что защитник вправе лишь детализировать обстоятельства, о которых допрашивал прокурор? Разумеется, нет. Первоначальный
допрос

свидетеля гособвинителем не исключает возможности стороны защиты допрашивать о фактах, которые не были до тех пор освещены.

“Указсоч. С. 163.

1 Бернам У. Суд присяжных заседателей. С. 27.

-116-

В-третьих, не всегда сторона, начинающая допрос первой, рассчитывает на отвечающие ее позиции показания. В частности, обязанность прокурора исследовать доказательства всесторонне и полно влечет получение показаний, в том числе желательных защите. Также иногда возникает необходимость уже в ходе допроса «своего» свидетеля устраивать тщательную проверку его показаний, что соответствует целям не «прямого» допроса, но «перекрестного».

Указанные обстоятельства позволяют утверждать об ином (более узком по сравнению с англо-американским правом) значении терминов «прямой» допрос и «перекрестный» допрос в нашем правоприменении: соответственно допрос свидетеля стороной, представившей свидетеля, и допрос свидетеля противоположный стороной.

Характер и объем вопросов свидетелю или потерпевшему зависит, как правило, от содержания показаний, данных на предварительном следствии, на которое ориентируются стороны. В случае же, если свидетель не допрашивался в ходе предварительного следствия, а вызван дополнительно по ходатайству стороны, последняя предполагает направленность показаний, которые будут даны.

Соответствие предполагаемых показаний свидетеля позиции той или иной стороны является главным основанием для отнесения их к доказательствам обвинения и защиты. Однако принципиальный подход законодателя к процессу досудебного собирания доказательств (прокурором инициируется исследование большинства из них) затрудняет деление доказательств на обвинительные и оправдательные, что, в свою очередь, влияет на порядок допроса.

Несмотря на то, что показания свидетеля, жены подсудимого Гетманского, на предварительном следствии имели явно оправдательный характер, в силу закона допрашивал ее первым государственный обвинитель. Естественно, что ответы свидетеля на такие его вопросы как: «заметили ли Вы что на одежде мужа были следы крови», были

-117-

отрицателъными. Легко представить, насколько
нерезультативен

подобный допрос для доказывания обвинения.

Как представляется, осуществление стороной «прямого» допроса в предложенном выше понимании направлено на достижение двух основных целей. Первая - дополнить свободный рассказ свидетеля. Вторая - упорядочить сообщенные сведения для присяжных.
Поскольку

подавляющее большинство составляют свидетели, уже допрошенные на предварительном следствии, стороне не должно составить труда заранее определить содержание их показаний относительно какого-либо

обстоятельства.

Анализ уголовных дел, рассмотренных Ростовским областным судом и Краснодарским краевым судом с участием присяжных, позволил автору заметить, что: а)половина вопросов, задаваемых стороной на этом этапе («прямой» допрос) влечет почти буквально повторение показаний, прозвучавших при свободном рассказе; б)при этом более половины обстоятельств, содержащихся в повторенных показаниях, не оспариваются другой стороной. Тем самым стороны стараются зафиксировать внимание на основных пунктах обвинения и защиты, подчеркивая существенные обстоятельства и отделяя их от несущественных.

Еще одной особенностью начала допроса стороной «своего» свидетеля в суде присяжных является то, что здесь присутствует возможность применения приемов воздействия на эмоции присяжных. Руководствуясь правилом «сразу используй сильное доказательство» в ходе допроса свидетелей (особенно, очевидцев), а также потерпевших,

гособвинители стараются сразу приковать внимание присяжных к результату преступных действий, детально о них расспрашивая. Это представляется правильным тактически и вполне соответствует закону - установление преступных последствий обязательно для правильной квалификации.

Архив Краснодарского краевого суда. Дело № 2-224/94 по обвинению Гетманского А.Н. по п. «г» ст. 102 УК РСФСР.

-118-

Различия процессуальных задач гособвинителя и защитника нашли отражение в объеме вопросов, предлагаемых свидетелю при «прямом» допросе. Сопоставление содержания вопросов свидетелям и содержания речей сторон в судебных прениях, говорит о существовании зависимости объема вопросов от позиции, занятой стороной.

Наиболее ярко такая зависимость проявляется в случае со стороной защиты. Если защита располагает доказательствами, исключающими участие подсудимого в совершении преступления (как правило, это - показания свидетелей «алиби»), равно как и в случае опровержения отдельных пунктов обвинения, «прямой» допрос достаточно продолжителен. Подробно исследуются факты, связанные с присутствием подсудимого в другом месте или свидетельствующие о невозможности совершения подсудимым преступления по другим причинам. Помимо исследования самих этих обстоятельств, защита акцентирует внимание на существовании других источников доказательств «алиби» и связей между ними.

В качестве неудачного примера доказывания «алиби» подсудимого приведем допрос свидетеля по делу Абдуллаевой. Подсудимая ссылалась на то, что убийство ребенка во дворе ее дома совершено ее отцом. Пытаясь доказать возможность присутствия отца при совершении преступления, защитник длительное время допрашивал его работодателя о режиме работы. Однако последний не только подтвердил присутствие отца подсудимой на рабочем месте, обосновал невозможность добраться до дома к моменту совершения убийства, но и сослался на иных лиц, могущих это подтвердить. Защитник не предпринял попытки оспорить показания свидетеля.

Следует заметить, что доказывание всех обстоятельств самостоятельной версии не входит в задачу защитника. Скорее всего, речь

Архив Ростовского областного суда. Дело № 2-152/99 по обвинению Абдуллаевой Ю.В. по ст. 116, пп. «в», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

-119-

должна идти о том, чтобы заронить в присяжных разумные сомнения, а не доказывать вопреки презумпции невиновности иное развитие событий.

Когда же защита стремится установить обстоятельства, побуждающие к применению снисхождения или особого снисхождения, особое значение в показаниях придается связям между преступными действиями и этими обстоятельствами. Здесь весьма эффективно используются такие способы постановки вопросов, когда свидетеля прямо допрашивают о наличии смягчающих обстоятельств, а также способ, отмеченный Ю.А. Ляховым, когда участники
«позволяют

присяжным «угадать» вывод, вытекающий из исследования доказательств, тем самым вовлекая в работу на своей стороне».124

Не вызывает возражений мнение о «вреде максимума» вопросов, добавим только, что это особенно актуально, когда речь идет об оспаривании защитой фактов обвинения. Лучше опровергнуть несколько ключевых аргументов, нежели перегружать присяжных несущественными подробностями.

Что же касается доказывания смягчающих обстоятельств, думаем, что при этом защитником не должен соблюдаться принцип минимального количества вопросов. Напротив, каждое такое обстоятельство должно быть раскрыто и доведено до присяжных с наибольшей убедительностью. Как правило, этому способствует доказывание одного или группы однородных обстоятельств путем сочетания допроса с оглашением документа или в сравнении с показаниями иного лица. Как показывает практика, доказывание смягчающих обстоятельств защитой не встречает такого сопротивления со стороны обвинения, как опровержение обвинения в целом или в части. Кроме того, ряд доказательств, положительно характеризующих личность подсудимого, исследуются по инициативе защиты во второй части судебного следствия - без участия присяжных.

Несколько иная ситуация с объемом вопросов складывается при «прямом» допросе гособвинителем. Его задача достаточно
трудна,

Ляхов Ю.А. Судебное следствие в суде присяжных. С. 70.

-120-

поскольку показаниями свидетелей и потерпевших устанавливается значительная часть обстоятельств, подлежащих обязательному доказыванию (ст. 73 УПК РФ). Если защитнику для удачной защиты достаточно иметь лишь несколько свидетелей по ключевым вопросам, то гособвинители обязаны использовать весь комплекс источников, представленных предварительным следствием.

Изучая судебную практику, диссертантка пришла к выводу, что при постановке вопросов свидетелям гособвинители решают сразу несколько тактических задач:

  • получение наиболее полной информации от свидетелей; контроль за полнотой информации осуществляется прокурором с помощью уточняющих, напоминающих вопросов;

  • получение от свидетеля достоверной информации; очень часто используется оглашение ранее данных показаний, а также сопоставление с другими доказательствами;
  • получение информации в таком виде, чтобы она воспринималась присяжными с наибольшей полнотой и ясностью’, с учетом быстрой утомляемости присяжных вопросы должны быть емкими и краткими с тем, чтобы получить ответы с наибольшей точностью;
  • создание условий, позволяющих присяжным сразу оценить свидетеля как заслуживающего доверия; достигается это двумя путями: представление свидетеля бесспорно заслуживающим доверия (совершенно посторонний человек, наличие у свидетеля возможности зафиксировать в памяти событие преступления или иные обстоятельства хороших условий восприятия: небольшое расстояние, удобное для восприятия расположение лиц или предметов, установленное допросом наличие памятного события и др.)
  • Кроме того, может быть использовано самостоятельное раскрытие перед Присяжными «слабых мест» своей позиции одновременно с их Подкреплением. Иногда подобные шаги способны произвести на Присяжных благоприятное психологическое воздействие,
    поднимающее

-121 -

авторитет гособвинителя. Как видится автору, подобные шаги должны быть продуманы и не должны касаться доказывания существенных обстоятельств, осторожность необходима также при
ограниченном

количестве доказательств.

Государственный обвинитель допрашивал потерпевшего - сельского участкового — об обстоятельствах административного правонарушения подсудимого Кривоноса, которое предшествовало совершению

преступления. Вопрос прокурора о том, входила ли в должностные обязанности потерпевшего работа по линии ГАИ, и вправе ли был участковый изымать у подсудимого водительское удостоверение, вызвал сомнение присяжных в правильности действий потерпевшего, которое выразилось в их вопросах: «какие действия производил потерпевший при задержании», «как оформлялось правонарушение», «что было выдано взамен водительского удостоверения».

Несмотря на то, что основное количество вопросов свидетелям по всем изученным диссертанткой делам было задано гособвинителями при «прямом» допросе, было бы неверно пропустить одну закономерность, которая прослеживалась при этом. Почти 30 процентов вопросов об обстоятельствах, касающихся признаков преступления, исходили от председательствующего. И причина здесь видится не только в излишней инициативе судьи-профессионала, которая может быть объяснена необходимостью квалификации деяния. Скорее, налицо - результат недостаточной активности прокуроров, неполно
выясняющих

обстоятельства.

Следует остановиться еще на одной спорной стороне судебных допросов, не нашедшей окончательного решения ни в литературе, ни в законодательстве - о допустимости в суде наводящих вопросов. Надо сразу сказать, что в практике судов присяжных достаточно активно исполняется запрещение наводящих вопросов, закрепленное для допросов на предварительном следствии.

Архив Краснодарского краевого суда. Дело № 2-30/98 по обвинению Кривоноса А.В. по ст. 317 УК РФ.

  • 122-

Статья 446 УПК РСФСР обязывала председательствующег о

снимать наводящие вопросы, поступающие от присяжных. Такая

формулировка закона позволила некоторым авторам сделать вывод о том, что сторонам «наводящие вопросы не запрещены процедурой суда присяжных», оставляя тем самым за стороной выбор: задавать наводящий вопрос или нет, насколько это оправданно с позиции тактики.

Иное толкование той же ч. 4 ст. 446 распространяло отрицательное отношение законодателя к наводящим вопросам не только на вопросы присяжных, но и на допрос в целом. Одновременно отмечалось, что наводящие вопросы иногда могут быть разрешены для «перекрестного» допроса, «если «перекрестный» допрос ведется только в рамках «прямого

127 *-л

допроса». Столь расширительное толкование, по нашему мнению,
не

имеет под собой законодательного основания и отражает тенденцию по привнесению зарубежного правового опыта в наш процесс.

При изучении практики рассмотрения уголовных дел судом присяжных в Ростовском областном суде одним из разделов исследования был характер вопросов, задаваемых сторонами, в том числе вопросов, снятых председательствующим. В результате удалось сделать вывод о том, что доля наводящих вопросов в этом перечне незначительна - всего 10 % (основная часть снималась по мотивам неотносимости). Обнаруженное соотношение объясняется, как представляется автору, и правильной оценкой тактического значения наводящих вопросов, и укоренившимся мнением о запрещении наводящих вопросов вообще. О нецелесообразности же применения сторонами наводящих вопросов точно сказано практикующими адвокатами: «ответ на них (наводящие вопросы - А.Х.) будет обесценен. Подсказка присяжными легко улавливается, и несколько подсказанных вопросов постепенно начнут улавливать у них

Защита по уголовному делу. Пособие для адвокатов/Под ред. Е.Ю. Львовой. М. 1999. С. 108. 127 Алексеева Л.Б. Судебное следствие. Судебные прения… С. 165. Этой же точки зрения придерживается Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных. С. 36.

-123-

глухое раздражение нечестностью приемов ведения
допроса

адвокатом».128

К сожалению, в УПК 2001 года этот вопрос не нашел полного разрешения. Если в отношении подсудимого существует прямой запрет задавать наводящие вопросы (ч. 1 ст. 275), а председательствующий обязан их снимать, то для допроса свидетелей и потерпевших ситуация прежняя -запрет предусмотрен лишь на предварительном расследовании.

Допрос свидетеля противоположной стороны («перекрестный») представляет собой момент наиболее яркого проявления процессуального противоборства. Здесь в большей степени находят применение приемы тактического и психологического воздействия на допрашиваемых. Можно говорить о том, что при проведении «перекрестного» допроса наиболее четко просматриваются линии треугольника

«сторона - свидетель - присяжные», в котором состояние присяжных обусловлено ожиданием психологического конфликта допрашивающего с допрашиваемым. Одним из следствий такой конфликтной ситуации может быть переоценка присяжными значения ответа, невыгодного допрашивающей стороне, который вызван неудачной
постановкой

129

вопроса .

Общая задача «перекрестного» допроса для стороны в разных источниках определяется процессуалистами как «форма проверки показаний»,130 Отмечалось также что «цель перекрестного допроса - проверить точность и правдивость свидетеля»131. Представляется, что такое определение отражает лишь одну сторону «перекрестного» допроса, как он осуществляется в нашем уголовном судопроизводстве.

Как было замечено выше, рамки «перекрестного» допроса в нашем суде не имеют строгого ограничения содержанием предыдущих показаний, данных при «прямом» допросе. Поэтому вопросы, задаваемые
при

128 Защита по уголовному делу. С. 108.

129 Гаррис Р. Школа адвокатуры. С. 379.

Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии. С. 73.

1 Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. С. 364.

-124-

«перекрестном» допросе, не обязательно могут носить характер Проверяющих.

Кроме того, свидетели, вызванные гособвинителем и допрашиваемые после него защитником, могут излагать показания, благоприятные защите. Вследствие этого защитник не имеет целью обнаружить противоречия, а стремиться развить и дополнить эти показания.

В свою очередь, «перекрестный» допрос прокурором, в чью задачу входит исследование обстоятельств полно и всесторонне, не обязательно влечет выяснение и устранение противоречий в показаниях свидетеля защиты. Выяснение смягчающих обстоятельств является и его обязанностью (особенно, если защитник пассивен) для предложений о квалификации действий обвиняемого при обсуждении последствий вердикта.

Эти обстоятельства позволяют разделить цель «перекрестного» допроса на:

  • получение доказательств, подтверждающих или дополняющих доказательства допрашивающей стороны;

  • выявление перед присяжными заседателями недостатков и искажений действительности в доказательствах противоположной стороны.

Следующий шаг дифференциации тактических целей «перекрестного» допроса основывался на анализе характера вопросов, заданных сторонами по делам, рассмотренным Ростовским областным судом. Направленность вопросов сторон отражала:

1)стремление дополнить информацию, прозвучавшую в ходе «прямого» допроса, отвечающую позицию допрашивающей стороны;

2)попытки выявления противоречий в показаниях, акцентирование внимания на противоречиях показаний другим доказательствам;

3)выяснение причин противоречий или иного предполагаемого стороной порока показаний;

4)критическую оценку показаний свидетеля с позиций:

  • 125 -

  • его возможности воспринять, запомнить или воспроизвести информацию в соответствии с действительностью,
  • наличия иного, чем утверждает свидетель, источника осведомленности его (конечной целью такого допроса является вывод о свидетельствовании «по слухам» или внушении свидетелю другим лицом информации в искаженном виде),
  • возможной роли свидетеля в событиях, сопутствующих преступному деянию (не сообщил вовремя о преступлении, не оказал помощь),
  • взаимоотношения свидетеля с подсудимым и иными участниками процесса, его заинтересованности в исходе дела,
  • поведения свидетеля в ходе предварительного расследования (участие в следственных действиях, изменение показаний и т.д.),
  • авторитетности свидетеля: использование стереотипов в сознании присяжных в отношении социального, материального положения свидетеля, профессиональной принадлежности, иных сведений, характеризующих личность свидетеля настолько, насколько они относятся к исследуемым обстоятельствам дела.
  • Самостоятельную группу составили вопросы, преследующие цель проверки достоверности или относимости иных показаний с помощью показаний данного свидетеля. Такие допросы могут проводиться как для подтверждения «своих» доказательств, так и для доказывания несостоятельности аргументов другой стороны.

Для оценки эффективности использования тех или иных приемов «перекрестного» допроса диссертанткой был проведен системный анализ протоколов судебных заседаний, составными частями которого стали: сопоставление вопросов об одних и тех же обстоятельствах, задаваемых разным участникам одного процесса; сопоставление содержания свидетельских показаний и речей обвинителя и защитника; анализ сведений о личности свидетелей, содержащихся в материалах предварительного следствия и судебного производства; а также наличие

-126-

заявлений присяжных о возобновлении судебного следствия. В результате анализа представилось возможным сделать выводы о некоторы х

тактических или психологических ошибках при проведении перекрестного допроса и, напротив, о наиболее удачном использовании некоторыми прокурорами и защитниками тактических приемов в типичных судебных ситуациях.

Довольно часто при «перекрестном» допросе, выходящем за рамки «прямого», допрашивающей стороной охватывалось слишком большое информационное пространство. Вопросы, имеющие отношение к разным эпизодам перемежались вопросами, касающимися личности свидетеля. Возможно, стороной преследовалась цель рассеять внимание свидетеля, не дав ему сосредоточиться на показаниях, заученных благодаря неоднократным допросам на предварительном следствии. Но в самом начале судебного следствия такой подход дезориентирует и присяжных заседателей, которые в этот момент не в состоянии соотнести отдельные обрывочные сведения с теми или иными обстоятельствами дела. Для преодоления такой разбросанности следовало бы помнить о типичной ошибке осведомленного человека: обсуждая детали той или иной проблемы, он непроизвольно предполагает всеобщую информированность о сущности этой проблемы. Присяжные заседатели же не подготовлены ни к судейской деятельности вообще, ни к конкретному делу.

Исследуя возможность свидетеля воспринимать ту или иную информацию, стороны иногда переоценивают возможные объективные или субъективные факторы восприятия. Это происходит, например, если защитник, пытаясь установить уровень освещенности места события, допрашивает свидетеля- очевидца и иных лиц о погоде в тот день, в то время как свидетель наблюдал происходящее с близкого расстояния, исключающего действие природных помех.

Излишние усилия предпринимаются и для тщательного выяснения в ходе «перекрестных» допросов фактов, не оспариваемых другой стороной. Отрицательное проявление излишних усилий стороны не только в том, что

-127-

загромождается судебное следствие, но и в том, что они могут вызвать предубеждение присяжных к защите, как пытающейся

безосновательно дискредитировать свидетеля.

В отношении таких обстоятельств должно быть допущено

предложение об «согласованных» показаниях свидетелей, которые могли бы оглашаться без личного участия свидетелей в судебном

разбирательстве.’32

Особых замечаний заслуживает практика выяснения причи н

противоречий в показаниях свидетелей. Отдельная категория свидетелей (например, в отношении которых было прекращено дело о соучастии в рассматриваемом преступлении) так же, как и подсудимый, может заявить о применении к ним незаконных методов ведения следствия. Гособвинители, как и в случае с подсудимым, иногда оставляют без выяснения вопрос о причине изменения показаний, констатируя перед присяжными разницу лишь оглашением протокола предшествующего допроса. Данный подход представляется верным, однако требует обязательной проверки причин изменения показаний без участия присяжных, так как свидетель несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний.

Иногда, пытаясь поставить под сомнение надежность свидетеля, сторона добивается противоположного результата. Прежде всего, это относится к попыткам установить зависимость свидетеля от обвиняемого или его заинтересованность в исходе дела. Неверное соотнесение известных стороне сведений с обстоятельствами, подлежащими доказыванию, влечет снятие председательствующим вопроса, как не соответствующего требованию.

Практически все авторы, рассматривающие тему тактики «перекрестного» допроса, указывают на необходимость постановки вопроса в узкой
информационной области . Тем не менее, в допросах высока

132 Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных. С.44.

133 См. напр., СергеичП. Искусство речи на суде. С. 161

  • 128-

степень распространенности слишком открытых вопросов, влекущих либо рассказ о несущественных обстоятельствах, либо указание свидетелем на наличие обстоятельств, альтернативных доказываемым стороной.

Использование показаний враждебно настроенного свидетеля (как и потерпевшего) в целях подтверждения авторитетности и надежности «своего» свидетеля. Для этого используется постановка вопросов, относящихся к обстоятельствам дела со всей очевидностью, а также вопросов о второстепенных обстоятельствах. Одновременно или затем находятся точки соприкосновения информации «своего» и «чужого» свидетеля, на совпадение показаний указывается в повторяющемся вопросе или в кратком пояснении (резюме).

Выявленные недостатки и способы их преодоления все же позволяют говорить о том, что в практике защитников и государственных обвинителей уже нарабатывается особенный подход к допросам в суде присяжных. Вместе с тем, тактические и психологические приемы, принятые в общем порядке не всегда приемлемы для такой аудитории, как присяжные заседатели.

Стороны весьма охотно используют показания несовершеннолетних свидетелей, особенно малолетних, для того, чтоб произвести впечатление на присяжных. При этом зачастую они подкрепляются показаниям родителей или педагогов об уровне развития ребенка, его способностях к запоминанию. Использование данных несовершеннолетних свидетелей требует большой тонкости в определении предмета допроса и приемов его проведения. Факторы формирования показаний несовершеннолетних (особенно - малолетних) свидетелей, раскрываемые криминалистами, прекрасно известны присяжным a priori. Это - неспособность объективно характеризовать пространственные и временные периоды, неадекватная оценка поведения взрослых и его причин, большая степень внушаемости и т.д. Поэтому для гособвинителя и защитника особенно важно решить, какие из проявлений этих факторов использовать для утверждения своей позиции, а какие попытаться опровергнуть.

-129-

Так, оценочные суждения малолетнего необходимо проверять, побуждая его к сравнению наблюдаемых им признаков или действий с теми, которые присяжные могут наблюдать или представлять несомненно. Например, уточняя вопрос о внешности лица, увиденного малолетним очевидцем, попросить его сравнить рост, возраст, цвет волос или иные черты с данными кого-либо из присутствующих или иным образом прояснить, что имеет в виду свидетель.

Характерно, что при допросе несовершеннолетнего свидетеля большое значение имеет привлечение стороной показаний других свидетелей («шахматный» допрос) для уточнения условий, при которых ребенок обычно воспринимал сходные с обсуждаемыми обстоятельства, его обычную оценку этих обстоятельств и поведение.

Внимание присяжных при допросе несовершеннолетнего свидетеля приковано и к педагогу, участвующему в судебном действии. Как следует из смысла закона, его задача - способствовать установлению нужного контакта с допрашиваемым, проводить разъяснения ему и допрашивающему. Педагог смягчает также негативное воздействие судебной процедуры на психику несовершеннолетнего. Но иногда педагог в судебном заседании сам высказывает суждения о показаниях потерпевшего: «не похоже на правду» или «ребенок отвечает правдиво, не фантазирует».

Как видится диссертанту, педагог вправе выполнять только коммуникативную программу, оценка им показаний несовершеннолетнего свидетеля на предмет их достоверности должна быть исключена, это- функция присяжных. И контролировать недопущение такой оценки вместе с председательствующим должны и стороны. При
производстве

перекрестного допроса несовершеннолетнего свидетеля особенно важно соблюсти нормы нравственности. Это также в интересах допрашивающей стороны. Присяжные, зафиксировав внушение, попытки запутать свидетеля Или воздействовать на психику свидетеля, отнесутся к этому гораздо строже, Чем при допросе взрослого. К чести
прокуроров и адвокатов,

-130-

допрашивавших в судебных разбирательствах по изученным автором делам, не отмечалось вопросов к несовершеннолетним, выходящих за рамки этичных. Соответственно, вопросы не снимались председательствующим.

Анализируя практику судов присяжных, нельзя не отметить удачное использование такого психологического приема, как побуждение присяжных к немедленной оценке данных свидетелем показаний, когда при этом сторона раскрывает их смысл кратким резюме.134 Полагаем, что положительная сторона указанного приема состоит в том, что, во-первых, исследуемые факты занимают свое место в общей картине, как ее преподносит сторона, во-вторых, это происходит своевременно, ибо, в большинстве случаев, присяжных можно убедить лишь пока они не приняли решения.

По-прежнему (как и в общем порядке) одним из основных способов устранения расхождений в показаниях свидетелей является их оглашение по правилам ст. 286 УПК РСФСР, 281 УПК РФ. Уголовно- процессуальный закон связывает возможность оглашения показаний присутствующих свидетелей, данных на предварительном следствии, с наличием существенных противоречий. Но требование существенности противоречий далеко не всегда соблюдается в судебном разбирательстве.

При изучении дел автору пришлось столкнуться с неограниченным количеством оглашения показаний в суде присяжных. Причем, показания оглашаются не только при наличии каких-либо противоречий. Гособвинители иногда рассматривают в качестве повода для оглашения показаний заявление свидетеля о том, что он не помнит отдельные обстоятельства, что совершенно недопустимо, так как, по сути, это является подсказкой показаний.

Кроме того, требование закона нарушается, если сторона ходатайствует об оглашении до окончания дачи показаний, когда показания могут быть в полной мере оценены на предмет противоречивости.

134 На это ранее обратил внимание Ю.А. Ляхов. См. его: Судебное следствие в суде присяжных. С. 70.

-131 -

По делу Ахсоварова государственный обвинитель до окончания допроса свидетеля Чечиной ходатайствовал об оглашении ее показаний, данных на предварительном следствии. По возражению защитника (не все вопросы заданы) судья постановил: ходатайство гособвинителя отклонить.

С тактической стороны, это, безусловно, эффектно - вопрос или отношение к нему допрашиваемого проясняются сразу, но и здесь не исключена подсказка.

К сожалению, активное использование оглашения
показаний

свидетельствует о недостаточных навыках в применении иных тактических приемах ведения допроса: преодоления добросовестного заблуждения, стимулирования воспоминания и др.

Необходимо отметить еще одну отрицательную сторону оглашения показаний в суде присяжных для преодоления противоречий: «презумпция истинности» данных предварительного следствия над данными судебного следствия. Это явление, отмеченное М.С. Строговичем в отношении порядка, установленного УПК 1960 года,136 еще острее сейчас, при новой форме судопроизводства. Присяжным поневоле приходится оценивать ход предварительного следствия; в зависимости от того, удалось ли стороне преодолеть противоречия, делается вывод не только о ее работе в суде, но и далеко идущий вывод о деятельности следователя.

Проблема еще и в том, что при оглашении показаний присяжные воспринимают их опосредованно, как они был
зафиксированы

следователем, утрачивается значение устных показаний как «живой» человеческой речи, но, что гораздо серьезней, отличающаяся от не буквальная фиксация показаний в протоколе может исказить их содержание. Думается, что для устранения
необоснованного

вмешательства предварительного следствия в следствие судебное сторона должна не только заявлять о наличии существенных противоречий для

135 Архив Краснодарского краевого суда Дело № 2-20/98 по обвинению Ахсоварова С.Г. по ст. 15- п.п. «б», «д», «з» ст. 102, ч. 2 ст. 149, ч. 1, ст. 218 УК РСФСР.

13 См. его: Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства и некоторые вопросы защиты в советском уголовном процессе// Вопросы защиты по уголовным делам. Сб. статей / Под ред. П.С. Элькинд. Л. 1967

  • 132 -

оглашения протокола допроса, произведенного на предварительном следствии, но и указывать, в чем они состоят. Председательствующему же при разрешении ходатайства необходимо
оценивать

существенность противоречий в соответствии со ст. 281 УПК РФ.

О влиянии на присяжных материалов, обладающих свойством наглядности, довольно много сказано в литературе. Как правило, рассматривается проблема о предъявлении присяжным: так называемых

1 ^7

«шокирующих» доказательств (обычно это касается фотографий изуродованных трупов, способных вызвать у присяжных несправедливое предубеждение); схем, рисунков и иных наглядных пособий, выполненных в ходе предварительного или судебного следствия.

По мнению диссертантки, к материалам, обладающим значительной силой убеждения, относятся также результаты аудио- и видеозаписи допросов, проведенных на предварительном следствии. Можно согласиться с тем, что воспроизведение записей несет большую познавательную нагрузку, сопровождая оглашенные протоколы и устраняя имеющиеся в них неточности.

К просмотру и прослушиванию записей допросов следует отнести высказанные выше предложения об ограничении в оглашении протоколов. Но, как нам кажется, сила убеждения воспроизведенных записей, гораздо сильнее впечатления от оглашения протокола. Это подтверждается проведенным диссертантом интервьюированием судей, прокуроров и адвокатов. Обращая внимание на безусловную эффективность оглашения протокола в сочетании с аудио- или видеоматериалами, подавляющее большинство их (74 %) считает, что такой способ информирования присяжных имеет приоритет перед устными показаниями допрашиваемого, данными в суде. Причем, убежденность присяжных формируется сразу после просмотра или прослушивания записи и исследование других доказательств иногда не способно заставить присяжных пересмотреть свое мнение.

137 См., напр.: Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе, его же: Судебное следствие в суде присяжных, Насонов С.А. Судебное следствие в суде присяжных: особенности и проблемные ситуации (законодательство, теория, практика). С. 24.

-133-

Разумеется, нельзя отрицать, что по прошествии большого промежутка времени с момента события преступления или после допроса свидетель забывает существенные и несущественные детали воспринятой им информации, которая «восстанавливается» сторонами при

исследовании протоколов допросов. Вместе с тем гособвинители пользуются записью вместе с оглашением протоколов, утверждая тем самым большую достоверность данных на предварительном следствии показаний по отношению к судебному следствию. Такой подход не может быть признан правильным. Умаление значения судебного следствия противоречит закону и, в конечном счете, негативно сказывается на общем отношение присяжных заседателей к судебному разбирательству.

Все сказанное о процессуальной и тактической стороне допросов свидетелей в суде присяжных может быть отнесено и к допросу потерпевшего в силу общности порядка допроса, урегулированного УПК РФ. Но все же данному судебному действию, производимому в суде присяжных, присуще некоторое своеобразие. В значительной степени оно объяснимо процессуальным статусом потерпевшего, признаваемого в уголовном процессе стороной. Своеобразием отмечено и содержание показаний потерпевшего, и предполагаемая оценка присяжных заседателей, к которой стремятся гособвинитель и защитник, допрашивающие потерпевшего.

С началом судебной реформы в Российской Федерации в регламентации процессуального положения потерпевшего наметилась тенденция к расширению его прав и большему обеспечению законных интересов. Потерпевший вправе участвовать в
предварительном

слушании и высказывать свое мнение по поводу доказательств, анализировать исследованные доказательства в судебных прениях. Более того, при отказе прокурора от обвинения позиция потерпевшего является решающей для дальнейшего движения дела.

Но стремление законодателя привести статус потерпевшего в полное соответствие с положением равноправной стороны не
находит

  • 134-

практической поддержки138. Очень хорошо это видно на примере изученных диссертанткой уголовных дел, рассмотренных судом присяжных: потерпевший практически не пользуется услугами адвокатов-

представителей (в 95 % дел), что значительно осложняет реализацию им своих прав и защиты интересов;

при рассмотрении ходатайств, разрешении вопросов о порядке исследования доказательств, иных вопросов процессуального характера потерпевший в 84 % дел следовал позиции гособвинителя, не проявляя никакой инициативы;

при исследовании доказательств потерпевший почти не задает вопросов, за исключением случаев, когда другими доказательствами проверяются его показания: тогда, настаивая на истинном характере своих показаний, потерпевший старается их подтвердить, задавая вопросы свидетелям или подсудимому.

Очевидно, что такое положение дел не может не сказаться на оценке присяжными заседателями роли потерпевшего на судебном следствии. Можно утверждать, что пассивность потерпевшего, как стороны, влечет отношение к нему присяжных лишь как к источнику доказательственной информации. Причем показания потерпевшего, как правило, явно выражают его отношение к обстоятельствам дела, что в понимании присяжных может рассматриваться как дополнительное основание подвергнуть сомнению достоверность сообщаемых сведений.

Характеризуя содержательную сторону показаний потерпевшего в суде присяжных, следует отметить преобладание в них сведений о самом потерпевшем, его роли в обстоятельствах, сопровождавших событие преступления, его отношение с подсудимым до совершения преступления, к последствиям преступления, а также иные сведения, характеризующие потерпевшего. Причем, если подсудимый защищен законом от оглашения

138 По данным В. Мельника, 28,7 % судей считают, что права потерпевшего в суде присяжных защищены лучше, 33,3 % опрошенных им судей отдают предпочтение в этом вопросе обычному порядку

судопроизводства. См. его: Правозащитный потенциал суда присяжных в зеркале статистики// Уголовное право. 2000. N 1.

  • 135-

сведений, характеризующих его личность, то поведение потерпевшего исследуется сторонами без каких-либо ограничений. «Перекрестный» допрос потерпевшего превращается для него в серьезное психологическое испытание: вопросы об обстоятельствах преступления чередуются с вопросами о жизни самого потерпевшего.

Сомнительно, чтобы присяжные бесстрастно отнеслись к имеющейся у потерпевшего судимости, к данным о его аморальном поведении, даже если оно не повлияло на действия обвиняемого. На практике, если указанные сведения становятся достоянием гласности для присяжных, судья в лучшем случае останавливает допрашивающую сторону, но не указывает присяжным о том, что они не должны учитывать прозвучавшую отрицательную характеристику.

В этой связи необходимым является закрепление запрета на оглашение отрицательных сведений о потерпевшем, если только они не входят в круг обстоятельств, прямо относящихся к предмету доказывания по данному делу.

Это позволило бы исключить случаи необоснованного исследования данных о личности потерпевших, например, по делам, где потерпевшими являются супруг или близкие родственники убитого, а также где участвуют законные представители потерпевшего, не обладающие информацией об обстоятельствах события преступления. Практика показывает,
что

защитники весьма активно исследуют не только роль жертвы преступления, но и характеристики присутствующих в суде

родственников или представителей потерпевших, ни бывших очевидцами преступления, ни обнаруживших место происшествия.

Гособвинители, в свою очередь, часто используют для немедленного психологического воздействия на присяжных показания таких потерпевших и их представителей о том моральном вреде, который они претерпели.

Например, в деле по обвинению Кременских, Лахнова и Борисевича первым вопросом гособвинителя потерпевшей - жене убитого - был вопрос о

  • 136 -

том, сколько у нее детей. Помимо прямого ответа на поставленный вопрос естественным было ее сообщение о том, что в результате сильного нервного потрясения, вызванного преступлением, у потерпевшей случился выкидыш. Конечно, это сразу вызвало сочувствие к потерпевшей и, возможно, повлияло на то, что сторона защиты не пыталась
поставить под сомнение достоверность ее дальнейших

-139

показании

Любопытна в этой связи практика применяемого в суде присяжных в большинстве штатов США специального «заявления жертвы». Оно предназначено для информирования присяжных о том, как преступление отразилось на жизни потерпевшего и его близких. Считается важным подчеркнуть, что для принятия присяжными решения по делу должна быть оценена опасность совершенного преступления не только для общества и государства, но и вред, причиненный интересам
конкретной

140

личности.

В заключение данного параграфа изложим некоторые выводы.

Хотя процессуальная теория и судебная практика допускает проведение «прямого» и «перекрестного» допроса свидетелей и потерпевших, применение этих форм допроса в современном российском уголовном процессе ограничено. Так, могут совпадать задачи при

осуществлении допросе в форме свободного рассказа, и при «прямом» допросе. Существование же в структуре допроса свидетеля свободного рассказа отвечает требованию познавательной доступности для присяжных. Вместе с тем, возможно усиления контроля за содержанием свободного рассказа путем активного использования сторонами права заявлять возражения.

Кроме того, обязанность прокурора выяснять все, (и оправдывающие, и смягчающие) обстоятельства, а также незначительные возможности защиты

139 Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-108/98 по обвинению Лахнова В.Ф. по ч. 3 ст. 222, ч. 3 ст. 126, пп. «в», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, Борисевича В.И. по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 222, ч. 3 ст. 126, пп. «в», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, Кременского П.А., по ч. 3,4,5 ст. 33, пп. «в», «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ Кременского А.В. по ч. 3,4,5 ст. 33, пп. «в», «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, Кременской Р.И. по ч. 3,4,5 ст. 33, пп. «в», «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ

140 См.: Квашис В.Е. Основы виктимологии. М. 1999. С. 113.

-137-

гю представлению доказательств размывают границы между этапами «прямого» и «перекрестного» допроса. Поэтому «прямой»
и

«перекрестный» допрос отделены друг от друга только тем, по чьему ходатайству представлен свидетель: допрашивающей стороны
или

противоположной. Другие элементы «прямого» и «перекрестного» допроса (цели, порядок и содержание) в российском суде не соответствуют указанным формам допроса в англо-американском уголовном процессе.

В отличие от общего порядка судопроизводства допрос свидетеля стороной в суде присяжных направлен, в сущности, не на проверку или повторение данных следователю показаний. Поскольку для присяжных сообщаемые сведения новы в полном объеме, следует говорить о появлении новых задач в тактической деятельности стороны при допросе: «представление» свидетеля, обязательное обозначения его роли в деле, значения его показаний для обвинения или защиты.

Интересы потерпевших при их допросе должны быть обеспечены ограниченным оглашением данных об их личностных качествах. Такое оглашение в присутствии присяжных может допускаться лишь в рамках выяснения обстоятельств, способных в дальнейшем повлиять на квалификацию, но не для создания отрицательного отношения присяжных заседателей к потерпевшему.

Особую роль в суде присяжных приобретает этика допросов. Это становится особенно заметно при допросах наиболее уязвимой категории допрашиваемых - несовершеннолетних
свидетелей,

потерпевших. Соблюдение этических норм гособвинителями и защитниками является не только долгом профессиональных юристов, но и создает благоприятную психологическую атмосферу для присяжных заседателей.

  • 138 -

§ 4.ИССЛЕДОВАНИЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ЭКСПЕРТА. ДОПРОС ЭКСПЕРТА. ИССЛЕДОВАНИЕ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Хотя заключение эксперта является одним из видов доказательств (ст. 74 УПК РФ), в суде присяжных оно приобретает особенное значение, оказывая серьезное психологическое воздействие на присяжных заседателей.

Вопросы участия эксперта на судебном следствии в российском суде присяжных не подверглись специальному законодательному регулированию ни действующим, ни вновь принятым законом. Назначение и производство экспертизы (в том числе повторной и дополнительной), допрос эксперта в суде присяжных осуществляется по правилам, установленным для общего порядка судопроизводства.

Единственно заметными изменениями в порядке привлечения экспертных знаний в суде присяжных стали: новый порядок допроса эксперта, впрочем, установленный для всех разновидностей допросов в суде присяжных; кроме того, общий для всех доказательств, признанных недопустимыми в соответствии с законом, запрет на их исследование в присутствии присяжных.

Однако в практике назначения экспертизы в суде присяжных уже стал прослеживаться характерный подход гособвинителей и защитников к исследованию заключения эксперта и допросу эксперта в присутствии присяжных заседателей.

Особенности проведения экспертизы в суде присяжных группируются вокруг:

  • личности субъекта, производящего экспертное исследование;
  • сведений, имеющихся в оглашаемом заключении экспертизы;
  • сведений, сообщаемых экспертом при последующем его допросе сторонами.

Вместе с тем, в силу общности оценки в данном разделе работы вместе с назначением экспертизы в суде необходимо рассмотреть также

  • 139 -

вопросы оглашения акта экспертизы, проведенной на предварительном следствии.

Уголовно-процессуальным законом не установлена процедура

назначения экспертизы в суде присяжных. Не имеется в законе специального указания о том, должно ли назначение экспертизы происходить в присутствии либо в отсутствие присяжных заседателей. Каковы же основания для выбора того или иного способа обсуждения, связанного, в частности, с назначением экспертизы? Некоторы е

процессуалисты считают, что «отлучение» присяжных от участия в решении процедурных вопросов не может быть полным, поскольку нарушает предоставленные им законом права. Так, И.Л. Петрухин указал,
что,

несмотря на единоличное, без учета мнения присяжных, принятие председательствующим решений (в том, числе о назначении экспертизы), присяжный заседатель вправе заявить возражение против его действий.141 Следует ли отсюда, что присяжные могут присутствовать при назначении экспертизы?

Думается все же, что указанное судебное действие целесообразно

проводить в отсутствие присяжных по следующим причинам.

Во-первых, оно довольно сложно по объему правовых вопросов,

поскольку состоит из ряда этапов:

  • заявление ходатайства о назначении экспертизы с указанием ее целей (если экспертиза проводится по ходатайству стороны);
  • обсуждение заявленного ходатайства;
  • оценка председательствующим судьей необходимости назначения экспертизы и разрешение соответствующего ходатайства либо принятие решения по своей инициативе;
  • назначение лица, производящего экспертное исследование, принятие мер
    к его вызову, разрешение отводов и предупреждение
  • 141 См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР/ Под ред. В.М. Савицкого, Б.Т. Безлепкина, П.А. Лупинской, И.Л. Петрухина. С. 506.

  • 140-

эксперта об уголовной ответственности за отказ от дачи заключения или дачу заведомо ложного заключения;

  • постановка вопросов перед экспертом, их обсуждение;

  • предварительное изучение экспертом материалов, представленных на исследование;

  • предоставление эксперту по его просьбе дополнительных материалов, в том числе проведение допросов, для уточнения или дополнения предоставленных эксперту материалов;
  • вынесение председательствующим в совещательной комнате
  • 142

соответствующего решения.

Во-вторых, при обсуждении вопроса о назначении экспертизы велика вероятность упоминания или раскрытия содержания материалов уголовного дела, которые не планируется исследовать на судебном следствии (например, справки, иные материалы первичных оперативно- розыскных проверок).

В-третьих, при обсуждении вопросов или при предоставлении эксперту - дополнительных материалов и сведений часто упоминаются факты, уже признанные недопустимыми доказательствами или могущие быть признаны таковыми в ходе судебного следствия.

В-четвертых, обычный для юристов-профессионалов отказ в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы вкупе с предшествующим обсуждением способен создать у присяжных предвзятое отношение к стороне, заявившей, на их взгляд, необоснованное ходатайство. Возможно и противоположное: недоумение присяжных по поводу того, почему такое «необходимое» действие не
проводится.

При изучении судебной практики Ростовского областного суда и Краснодарского краевого суда автору пришлось столкнуться с разным прочтением ч. 2 ст. 261 УПК РСФСР, регулирующей порядок принятия председательствующим постановления по поводу заявленного ходатайства о назначении экспертизы (в ст. 256 УПК РФ 2001 года этот порядок не изменился). Некоторые из судей выносили в совещательной комнате постановление, согласно которому ходатайство о назначении экспертизы удовлетворялось; если же оно отклонялось, постановление принималось на месте. Получалось, что, удаляясь в совещательную комнату для назначения экспертизы, председательствующий судья заранее принимал решение по поводу ходатайства, что лишает смысла предусмотренный законом порядок вынесения соответствующего постановления. Такой подход не может быть признан правильным, поскольку цель удаления в совещательную комнату состоит еще и в предоставлении судье времени для обдумывания принимаемого ответственного решения.

-141-

(Выше уже упоминалось о том, что под воздействием теле- и видеопрограмм у присяжных может возникнуть представление об обязательной совокупности доказательств, сопровождающих раскрытие преступлений).

Обоснованность назначения экспертизы в отсутствие присяжных заседателей подтверждает судебная практика. В большинстве изученных диссертантом уголовных дел (более 70 %) ходатайства о назначении экспертизы разрешаются председательствующим без участия присяжных. (Следует заметить, что это зачастую относится не только к экспертизе, но и к любому дополнительно представляемому доказательству). При наличии ходатайства о представлении доказательства дополнительно к имеющимся председательствующий либо удаляет присяжных из зала заседаний и проводит обсуждение, либо оставляет его без разрешения до следующего заседания, в начале которого ходатайство обсуждается и разрешается, лишь затем следует приглашение присяжных заседателей в зал. Второй способ выглядит предпочтительней, поскольку, как указывалось выше, назначение экспертизы и сопутствующие этому действия занимают значительное время.

Что же касается целесообразности назначения экспертизы, обычно при подготовке ходатайства о назначении экспертизы сторона исходит из главного - назначалась ли соответствующая экспертиза в ходе предварительного расследования. Если не назначалась - нет ли в деле основания для обязательного проведения экспертизы (ст. 79 УПК РСФСР, ст. 196 УПК РФ). Обнаруживая такие основания, гособвинитель обязан ходатайствовать о назначении ее во всяком случае. Защитник же может либо использовать свое право на ходатайство (когда предполагаемое заключение может исключить или смягчить ответственность его подзащитного), либо рассчитывать на отсутствие акта обязательной экспертизы, как на основание к отмене приговора.

Недостаточно исследованными остаются аспекты, связанные с назначением в суде присяжных экспертизы, когда в деле имеется

-142-

заключение по тем же вопросам, ранее исключенное из разбирательства по мотивам недопустимости. В отсутствие ясного законодательного решения в практике судов присяжных также нет единого подхода к решению следующих вопросов. Если сторона ходатайствует о назначении экспертизы для ответов на вопросы, содержащиеся в исключенном акте, следует ли считать данную экспертизу первоначальной, дополнительной или повторной? Соответственно, можно ли поручать ее проведение тому же эксперту или тем же экспертам (как дополнительной) либо назначать иной экспертный состав?

Дополнительной экспертиза считается, если первоначальное экспертное заключение недостаточно ясно или полно (а по ст. 207 УПК РФ еще и при возникновении новых вопросов)143. Но, если оно исключено из разбирательства, отсутствует предмет дополнения. Зачастую ,

вызванный в суд для дачи дополнительного заключения эксперт не требует дополнительных образцов или материалов для исследования, довольствуясь исследовательской частью предыдущего акта (так называемая экспертиза по материалам дела).

К тому же, если заключение эксперта признано недопустимым доказательством, все его части не подлежат использованию, в том числе для собирания новых доказательств. Значит, при проведении новой экспертизы эксперт не вправе использовать содержащиеся в имеющемся заключении результаты отдельных исследовательских действий.

По мнению В.В. Золотых, в случае существенного нарушения правил производства экспертизы назначается повторная экспертиза.144 Это так, однако следует выяснить, о нарушении каких правил идет речь.

Если рассматривать в качестве повторной экспертизу, назначаемую

«для компенсации» ранее исключенного акта, - иногда нет оснований для

констатации необоснованности или сомнений в правильности выводов

эксперта. Именно с этими изъянами заключения закон связывает

См. также ст. 20 Федерального закона «О государственной судебной экспертизе в Российской Федерации»//Российская газета. 5 июня 2001 г. 144 Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. 1999. С. 31.

-143-

иевозможность повторного участия в экспертизе того лица, которое проводило ее в первый раз. По смыслу закона повторная экспертиза назначается для устранения недостатков, связанных
с

внепроцессуальной деятельностью при производстве экспертизы. В этих целях происходит замена эксперта. Процессуальные нарушения, повлекшие признание заключения недопустимым (например, обвиняемый не был своевременно ознакомлен с постановлением о ее назначении), не могут быть отнесены к разряду экспертных ошибок.

Таким образом, если заключение эксперта было исключено из разбирательства как недопустимое, новую экспертизу, о которой принимается решение в судебном заседании, следует рассматривать как впервые назначаемую.

В присутствии присяжных в нашем суде практически не изучаются сведения, касающиеся компетентности эксперта, его профессиональных качеств. Объясняется это, на наш взгляд, следующим.

Первое - отсутствие реальной возможности у подсудимого пригласить альтернативного эксперта, профессионализм которого он бы мог противопоставить эксперту, назначенному по ходатайству обвинителя. Существующая у нас практика проведения
исследований

специализированными учреждениями, большинство которых входят в систему правоохранительных органов ограничивает привлечение в качестве экспертов лиц из других организаций.

С этой точки зрения любопытен тактический прием, который предполагает «заочную альтернативу» эксперту противоположной стороны: предлагается использовать «ссылки на заключения по

аналогичным делам начальника допрашиваемого эксперта, например, начальника бюро экспертиз. В этом случае сталкиваются должностные и профессиональные интересы и, как правило, уверенность эксперта в собственной правоте постепенно угасает».

Защита в суде присяжных. Пособие для адвокатов. С. 108.

-144-

Возражая этому, отметим, что указание на иные источники (заключения других экспертов) допустимо лишь с соблюдением процедуры их исследования. Совершенно справедливым является высказывание Л.Е. Владимирова, не допускающего возможности «приводить мнения писателей в опровержение или подтверждение данного заключения»146. Он указывал, что «во-первых, сторона не призвана в качестве эксперта для разъяснения какого-либо обстоятельства; во-вторых, приводя мнение авторитета.., сторона как бы вводит нового эксперта, дающего свое заключение без присяги и не подвергающегося перекрестному допросу».147

Этическая сторона подобного приема, наверняка способна также вызвать сомнения присяжных заседателей.

Второе - укоренившееся обыденное представление о высоком авторитете экспертов, подтверждаемое их исключительностью в области специальных познаний. Сторона, оспаривающая компетентность эксперта, рискует вызвать предубеждение присяжных, уверенных в объективности эксперта.

Третье. Назначение эксперта, а, следовательно, и обсуждение его кандидатуры, происходит, как правило, в отсутствие присяжных. Считая вопрос о профессиональных качествах экспертов исчерпанным, председательствующий судья может снимать вопросы, касающиеся личности эксперта, как не относящиеся к предмету экспертизы.

Представляется, что данные об образовании, стаже работы, ученой степени и званиях, научных публикациях и разработках148 являются весомым аргументом достоверности экспертных выводов для стороны, представляющей присяжным заключение экспертизы - доказательства обвинения или защиты. В силу этого они должны быть допущены к обсуждению при допросе эксперта.

Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. С. 244.

147 Там же. С. 245.

148 В суде США присяжным обязательно сообщается также о месте работы, предыдущей деятельности, об участии в известных процессах, «часто выясняются обстоятельства, касающиеся личных качеств эксперта». См.: И. Зельдес, А. Леви. Эксперт в суде присяжных США// Российская юстиция. 2000. N 1. С. 46.

-145-

Хотелось бы также остановиться на небесспорном вопросе о привлечении стороной другого эксперта для оспаривания имеющегося заключения, поскольку «пока эксперт один, он неуязвим, хотя бы говорил

149

вздор».

Закон не исключает одновременного назначения двух экспертиз по одним и тем же вопросам, если стороны ходатайствуют о назначении разных экспертов, допуская тем самым возможность научного спора в судебном заседании. Тем не менее, в практике судов присяжных не встречаются случаи противопоставления «эксперта обвинения» и «эксперта защиты». Целесообразность его подвергается сомнению по главному основанию: установить научную состоятельность доводов одного эксперта и отвергнуть правоту другого весьма затруднительно и присяжным, и профессиональным юристам. Оптимальным было бы согласовывать предложения сторон о кандидатуре эксперта. В пользу этого говорит не столько требование процессуальной экономии, сколько стремление достичь наибольшей объективности заключения эксперта.

При наличии в материалах следственного производства заключения эксперта гособвинители и защитники, в первую очередь, анализируют его в соответствии с важностью выводов для подтверждения позиции стороны. При этом осуществляется оценка полноты и ясности ответов на вопросы, возможностей восполнения недостатков в судебном заседании (есть ли основание для производства дополнительной экспертизы). Затем производится сопоставление с другими доказательствами на предмет выявления противоречий между ними, причин противоречий и способов их устранения (например, назначением повторной экспертизы). В результате заключение эксперта занимает свое место в избранной системе доказательств обвинения или защиты.

В свете сказанного ранее о подготовке сторон к судебному следствию, предварительное изучение стороной акта экспертизы, проведенной на предварительном следствии или в суде, является важным условием для

Сергенч П. Искусство речи на суде. Тула 1999. С. 192-193.

  • 146-

йсследования его в присутствии присяжных. Ряд требований необходим для его эффективного использования и применяется не только в суде присяжных, как то: изучение исходных образцов и материалов, представленных для экспертного исследования, проверка соблюдения процессуального порядка их получения; проверка применения установленных ведомственными нормативными актами (инструкциями, положениями и др.) методов и порядка, обоснованность выводов.

Мы не утверждаем, что сторона обязана в полной
мере

противопоставить заключению эксперта свои специальные познания в области экспертизы - для того-то и существует привлечение экспертов, использование материально-правовых и процессуальных гарантий получения законного и обоснованного заключения. Глубина оценки правильности экспертного исследования зависит от личного судебного опыта прокурора или адвоката, его теоретической подготовленности, от рода экспертизы и содержания проблемы, которая выразится в вопросах при назначении экспертизы.

Следует учитывать также и иные обстоятельства. Использовать свои собственные специальные познания в области, к которой относится экспертиза, представителю той или иной стороны в суде присяжных достаточно сложно. В основном, присяжные заседатели обладают меньшим опытом применения специальных познаний, чтобы оценить достоверность выводов эксперта, особенно, если исследования относятся к узкой или редкой для не юриста отрасли (в том числе - большинство криминалистических экспертиз). Естественно, присутствие эксперта в суде помогает присяжным разобраться в тех или иных вопросах. Но эксперт - фигура незаинтересованная, его разъяснения не всегда прямо соотносятся с обстоятельствами, доказываемыми стороной, которые установлены исследованием других доказательств. И здесь усилия стороны концентрируются на том, чтобы обратить внимание присяжных именно на ту или иную часть заключения, которая отвечает позиции обвинения или защиты.

  • 147-

Поэтому, изучая заключение эксперта, гособвинителю или защитнику надлежит проверить его на предмет доступности для присяжных.

По существу, требование ясности и познавательной доступности не является обязательным для всех частей заключения
эксперта.

Справедливым выглядит указанный С.А. Насоновым объем, охватываемый присяжными при оценке достоверности заключения эксперта: «надежность примененной методики, достаточность представленных эксперту исходных материалов, полноту экспертного заключения».150

Между тем, нельзя назвать удачной сложившуюся практику, когда в суде присяжных довольно редко обсуждается правильность методов экспертного исследования. Исключение составляют лишь случаи, когда в составе коллегии присяжных находятся специалисты, имеющие отношение к области экспертизы: медицинские работники или военнослужащие. Они зачастую проявляют профессиональный интерес к заключению судебного медика или эксперта-баллиста соответственно. Показательно, что в этом случае интерес присяжных при допросе эксперта, а именно

количество задаваемых ими вопросов, заметно возрастает.

В целом же отношение ученых и практиков к вопросам производства экспертизы в суде присяжных приводит автора к выводу о том, что при обсуждении исследовательской части заключения эксперта существо исследования часто остается за пределами спора. Нельзя согласиться с таким положением уже в силу того, что исследовательская часть заключения эксперта является неотъемлемой частью этого доказательства. Следовательно, она может быть использована стороной в процессуальном споре постольку, поскольку подтверждает достоверность обвинительных или оправдательных доказательств соответственно.

При допросе эксперта о методах исследования вопросы стороны могут иметь следующую направленность:

Насонов С. Заключение эксперта // Российская юстиция. 1997. N 11. С. 5.

-148-

1)Научные основы экспертного исследования: какие методы обычно применяются, где и кем описаны, каким и почему отдал предпочтение эксперт, по каким основаниям отклонил другие;

2)Каковы основные этапы исследования: по каким признакам осуществлялось выделение искомого (выводного) материала в исследовании, в чем существо и преимущество этих признаков;

3)Были ли условия исследования надлежащими: достаточно ли исходного материала и образцов для избранного пути исследования, сколько времени обычно требуется для данного исследования и было ли его достаточно в данном случае, было ли в распоряжении эксперта надлежащее оборудование и иные условия;

4)С какими трудностями столкнулся эксперт, если он не пришел к категоричному выводу, почему вероятные выводы относятся не ко всем, а к отдельным результатам исследований. Что необходимо было бы для однозначного вывода по данному вопросу.

Приведенный перечень вопросов является далеко не исчерпывающим. По мнению автора, изучение той или иной стороны экспертного исследования зависит от цели, которую преследует сторона при назначении данного судебного действия - авторитетное подтверждение перед присяжными наличия или отсутствия доказываемого обстоятельства, либо нейтрализация значения сделанного ранее заключения, зарождение сомнений в достоверности экспертных выводов.

В деле по обвинению Антипова защитник обратил внимание на сыворотки, которые применялись экспертом для установления принадлежности крови, следы которой были обнаружены на одежде и теле его подзащитного в момент задержания. Происхождение этих пятен подсудимый объяснял тем, что непосредственно перед задержанием он переносил зарезанных поросят. В исследовательской части заключения судебно-биологической экспертизы указывалось, что представленный образец соотносился с сывороткой крови человеческой, птицы и рогатого скота. Защитник ходатайствовал об
оглашении

  • 149-

исследователъской части заключения, а затем в защитительной речи указал на применение методики, результаты которого не исключали правильности объяснения подсудимого. 51

Но, как правило, стороны не рассчитывают на полное понимание присяжными исследовательской части заключения, к тому же она не всегда оглашается. Некоторые адвокаты признают, что не владеющему предметом экспертизы защитнику лучше отказаться от попыток подорвать доверие присяжных к эксперту: «Знающий, уверенный в своей правоте эксперт не упустит возможности перед присяжными подчеркнуть невежество адвоката в той области, где сам плывет, как рыба в воде».152

Частичное оглашение заключения эксперта встречается на практике довольно часто. И, удовлетворяя ходатайство стороны об оглашении только части (как правило, выводов), суд не всегда исходит из сложности для присяжных существа исследования. Гораздо чаще причиной для неполного оглашения является стремление избежать оглашения в суде присяжных недопустимых сведений. В основном, запрет касается экспертиз, проведенных в отношении подсудимого. Так, акты
судебно-

психиатрические экспертизы в исследовательской части могут содержать факты, свидетельствующие о «дурном характере» подсудимого, проявившемся как при проведении экспертизы, так и в предшествующие периоды (например, о поведении в школе, в семье, об иных взаимоотношениях, наклонностях и т.д.). Не исключено также, что эксперты в исследовательской части сошлются на документы, не рассматриваемые в качестве доказательств или признанные недопустимыми.

Безусловно, нельзя оглашать в присутствии присяжных сведения, прямо запрещенные законом (о судимости обвиняемого, факте признания особо опасным рецидивистом). В иных случаях суд должен исходить, на наш взгляд, из главного основания. Это - наличие спора вокруг сведений, содержащихся в исследовательской части заключения. При наличии

151 Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-239/96 по обвинению Антипова А.В. по ч. 4 ст. 117 УК РСФСР. 2 Защита по уголовному делу- Пособие для адвокатов. С. 108.

-150-

согласия обеих сторон она может не оглашаться. Если же сторона выражает сомнения в достоверности или обоснованности фактов,
содержащихся в

153

ней, эту часть заключения следует огласить .

При исследовании акта судебно-психиатрической
экспертизы

подсудимый Жуков настаивал на оглашении его исследовательской части. Он обратил внимание суда на серьезное несоответствие фактов, изложенных в заключении, действительным событиям.
Острота

ситуации проявилась в том, что оспариваемая часть заключения содержала указание на признание подсудимого хроническим алкоголиком. При этом подсудимый отрицал саму возможность такого признания, поскольку в этот момент он находился в местах лишения свободы. Налицо — недоработка защитника, который не разъяснил подзащитному несоразмерность сведений о признании лица хроническим алкоголиком и о прежней его судимости; более того, обсуждение заключения эксперта состоялось после того, как присяжные узнали о факте признания подсудимого хроническим алкоголиком.154

В ряде случаев исследовательская часть акта экспертизы, проводимой в отношении подсудимого, может содержать как положительные, так и отрицательные сведения о подсудимом. Естественно, одностороннее

частичное оглашение заключения вызовет возражение другой стороны. Надо сказать, что судьи правильно реагируют на попытки выборочного «цитирования» заключения. Только когда одна из сторон возражает против этого, судья предлагает возражающей стороне огласить заключение эксперта полностью. Заметно различие с общим порядком судопроизводства по УПК РСФСР, где судьей движет забота о полноте судебного исследования.

Некоторые нетрадиционные методы исследований могут являться одинаково новыми или небесспорными для всех участников процесса (например, признаваемая в некоторых процессах одорологическая экспертиза). В связи с этим у стороны появляется прямая возможность оспаривать сомнительность самих основ исследования.

154 Архив Краснодарского краевого суда. Дело N 2-252/95 по обвинению Жукова СВ. по п. «и» ст. 102, ст. 207 УК РСФСР. (Позднее коллегия присяжных была распущена ввиду разглашения тайны совещательной комнаты).

-151-

Поскольку исследовательская часть заключения эксперта зачастую остается вне поля зрения присяжных, основное внимание присяжных приходится на выводы эксперта. Их содержание имеет основное

значение для соотнесения заключения с другими доказательствами и доказываемыми фактическими данными. Но не только. В процессуальной и криминалистической теории выводы экспертизы делятся на

категорические и вероятные.155 Их доказательственное значение, в частности, использование в доказывании вероятных выводов, остается предметом дискуссий. Одни авторы утверждают, что заключение эксперта лишь тогда имеет доказательственное значение, когда оно облечено в форму категорического суждения. «В противном случае предположительные заключения… никак не содействуют выяснению истины».156 Сторонники же допустимости вероятных выводов полагают, что доказательственное значение имеет не сам предположительный ответ эксперта, а достоверно установленные отдельные факты, приведшие эксперта к допущению тех или иных обстоятельств.157

Поддерживая второе мнение, следует заметить, что практик а

рассмотрения дел судом присяжных допускает исследование и

категорического, и вероятного выводов эксперта.

Разумеется, стороне предпочтительней получить на свой вопрос категорический положительный или категорический отрицательный ответ в зависимости от того, доказывается наличие или отсутствие конкретного обстоятельства. Например, что пуля или гильза выпущена из оружия, принадлежавшего подсудимому (обвинительное доказательство) или что калибр обнаруженной пули и оружия подсудимого не совпадают (оправдательное доказательство). Но по большинству изученных диссертанткой дел, рассмотренных судом присяжных
Ростовского

155 См. напр.: Прасолова Э.М. Теория и практика криминалистической экспертизы. М. 1985. С. 60. 156Палиашвили А.Я. Экспертиза в суде по уголовным делам. М. 1973; Притузова В.А. Заключение эксперта как доказательство в уголовном процессе. М. 1959. С. 107-113; Рахунов Р.Д. Теория и практика экспертизы в советском уголовном процессе. М. 1953. С. 206; Строгович М.С. Курс уголовного процесса. М. 1968. Т. 1. С. 452-453.

157 Селиванов Н.А. К вопросу о логической структуре и юридической форме заключения эксперта //Вопросы судебной экспертизы. Баку. 1967; П.П. Цветков. Доказательственное значение отдельных видов заключений эксперта //Ученые записки ЛГУ. 1956. № 8. С. 257-266.

  • 152-

областного суда и Краснодарского краевого суда (более 65 %) выводы экспертизы, назначенной в судебном заседании, носили вероятностный характер.158

На наш взгляд, преобладание вероятных выводов происходит именно в рамках дополнительных экспертиз. Наибольшее количество категоричных выводов возможно получить уже в ходе основной экспертизы, на предварительном следствии. В суде же сторона предпринимает усилия, чтобы породить у присяжных сомнения в бесспорности фактов, говорящих в пользу другой стороны, установленных основной экспертизой.

Между тем, можно предполагать, что присяжные склонны расценивать вероятностность выводов наравне с категоричностью. Объяснить это предположение можно различными обстоятельствами. Незнакомство с предметом экспертизы либо авторитетность фигуры эксперта ведет к недопущению альтернативных суждений. Роль оспаривающей выводы стороны - подчеркнуть их характер, побуждая присяжных допустить альтернативу. Это возможно как при допросе эксперта, так и в прениях.

В адвокатской практике распространен такой тактический прием, когда при оглашении гособвинителем заключения эксперта (без его вызова), защита просит присяжных обратить внимание на отдельные места, фразы в заключении. На наш взгляд, подобная форма не противоречит общим правилам исследования доказательств и может быть допущена, но только в форме повторения фрагментов заключения, без выражения оценки, поскольку анализу доказательств посвящены судебные прения. Надо

сказать, что выводы эксперта в форме допущения каких-либо обстоятельств являют собой яркий пример фактов, которые каждая из сторон может толковать в свою пользу. Более того, при постановке вопросов перед экспертом сторона предлагает такую форму
вопроса, которая влечет

По некоторым видам экспертиз ведомственными актами запрещается придавать выводам

вероятностный характер. См., напр.: Порядок заполнения медицинской документации по судебной психиатрии (методические указания). Утв. председателем постоянного совета по психиатрии Минздрава СССР 21 августа 1981 г. N 21-59/пс-81-Н/сп // Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие/ Под ред. Кожевникова И.Н. М. 1997. С. 548.

  • 153 -

только вероятностный вывод: «возможно ли допустить», «можно ли исключить» и т.д.

Например, при назначении судебно-биологической экспертизы в деле по обвинению Хижняка (в совершении насильственных действий сексуального характера и убийстве) по предложению гособвинителя перед экспертом был поставлен вопрос, допускающий предположение: «могли ли обнаруженные на колпачке пенала - вещественном доказательстве по делу - потожировые следы, смешанные со слюной, принадлежать подсудимому и убитой?» Если бы эксперт ответил на данный вопрос утвердительно, вероятней всего, присяжные оценили бы его как несомненное доказательство причастности подсудимого к совершению преступления. Однако исходные данные не позволили эксперту решить вопрос о групповой принадлежности следов и вывод выглядел следующим образом: результаты исследований «не позволяют исключить примесь пота обоих (подсудимого и жертвы), от каждого в отдельности происхождение следов исключено».

На значении вероятного характера выводов защитник построил свои вопросы в ходе допроса эксперта. В результате эксперт признал, что не исключено оставление следов третьими лицами. Кроме того, по инициативе защитника была исследована причина, по которой экспертиза не дала однозначного ответа. Но указанное экспертом в ответе защитнику отсутствие научных рекомендаций для категоричного вывода повлекло обесценивание как вывода о возможной принадлежности следов подсудимому, (на котором настаивало обвинение), так и допущения экспертом причастности к следам третьих лиц (чего добивался в ходе допроса защитник).159

Добавим, что не только стороне, а и председательствующему судье во избежание
случаев заблуждения в отношении характера заключения

Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-192/99 по обвинению Хижняка В.М. по п. «в» и «к» ч. 2 ст. 105 и п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ.

-154-

надлежит обращать внимание присяжных на форму суждения эксперта, в частности, при произнесении напутственного слова.

Отмечая особенности экспертизы в суде присяжных и допроса эксперта, необходимо остановиться на оценке присяжными самого субъекта экспертного исследования. Его роль может оцениваться двояко.

С одной стороны, эксперт допрашивается сторонами и судом, обладая знанием существенных обстоятельств по делу.

С другой стороны, эксперт обладает исключительным положением в глазах присяжных. Он - больше, чем свидетель, который также подвергается допросу: сообщаемая экспертом информация в значительной степени содержит его собственное мнение. Это мнение эксперт излагает, разъясняет и, в некоторой степени, отстаивает его достоверность перед сторонами.

Эксперт - процессуальная фигура, чьи суждения с трудом могут быть подвергнуты критической оценке со стороны присяжных.
То

обстоятельство, что эксперт обладает исключительными знаниями в области экспертизы (по отношению к другим участникам), некоторым образом препятствует стороне в доказывании недостоверности экспертных выводов. Высокий статус лица, к которому апеллируют стороны (и суд) для разрешения особо сложных вопросов, создает условия для переоценки присяжными заседателями значения заключения эксперта
как

доказательства.

Появление эксперта в суде сопровождается значительным интересом к нему со стороны присяжных. Об этом свидетельствует количество вопросов, задаваемых обычно сдержанными в этом отношении присяжными. По делам, где эксперт вызывался в суд, присяжные задавали ему вопросы столь же часто, как и подсудимому, и гораздо чаще, чем свидетелям. Причем, интерес присяжных выражался не только в просьбе разъяснить или дополнить сообщенную им информацию, но распространялся за пределы исследуемых обстоятельств. Большой
интерес присяжных к

-155-

экспертизе, а также существующее доверие к самой фигуре эксперта стороны пытаются использовать довольно часто.

Так, предполагая, что самостоятельное оглашение стороной заключения эксперта, данного на предварительном следствии будет воспринято присяжными недостаточно внимательно и не будет столь убедительным, сторона ходатайствовала о назначении дополнительной экспертизы. Анализ вопросов, поставленных перед рядом дополнительных экспертиз, приводит диссертантку к выводу об отсутствии принципиального различия между ними по основной и дополнительной экспертизе. В данных случаях назначением экспертизы лишь была реализована возможность допросить эксперта после оглашения заключения.

Защитник одного из подсудимых в деле по обвинению Горбунова и Лещенко ходатайствовал о вызове эксперта «для выяснения ряда причин и обстоятельств». Гособвинитель высказал мнение о том, что «эксперт давал на предварительном следствии заключение, будучи

предупрежденным об уголовной ответственности, вследствие чего отсутствуют основания для сомнений в необъективности заключения». Председательствующий принял возражение гособвинителя и отклонил ходатайство, как необоснованное. Если бы защитник подробнее аргументировал необходимость назначения экспертизы и назвал эти самые «обстоятельства», а также их значение для дела, возможно, это позволило бы ему установить дополнительные факты, говорящие в пользу подсудимого.16П

Как правило, допрашивая эксперта, который проводил основную экспертизу на предварительном следствии и дополнительную на судебном следствии, стороны выходили за рамки дополнительной экспертизы, возвращаясь к содержанию ранее данного заключения. Расширение границ допроса, на наш взгляд, не противоречит закону,
поскольку

Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-184/98 по обвинению Лещенко П.Д. по п. «в» ч. 3 ст. 162, пп. «в», «д», «ж», «з», «к», ч. 2 ст. 105, ч. 1 с. 222 УК РФ и по обвинению Горбунова Ю.Ю. по и. «в» ч. 3 ст. 162, пп. «в», «д», «ж», «з», «к», ч. 2 ст. 105

-156-

своими ответами эксперт вправе не только разъяснить, но и дополнить заключение.

Что касается ситуации с заявлением надуманного ходатайства о назначения дополнительной экспертизы, на первый взгляд, оно не отвечает требованию процессуальной экономии, поскольку предполагает затраты времени и средств для производства экспертизы, тем более - в суде присяжных.

Разрешая вопрос о возможности допроса эксперта в судебном заседании, Т. Николаева полагает, что если у защитника имеются вопросы к эксперту, проводившему исследование на предварительном следствии, он может ходатайствовать либо о назначении дополнительной экспертизы, либо о вызове эксперта для производства его допроса.161

Представляется, что такая точка зрения не вполне соответствовала закону, поскольку статьей 289 УПК РСФСР было предусмотрено, что вопросы эксперту могут быть заданы после оглашения данного им заключения. Даче заключения должно предшествовать назначение экспертизы как самостоятельное судебное действие.

В деле по обвинению Хижняка, при обсуждении ходатайства гособвинителя о назначении судебно-биологической экспертизы, защитник заявил, что экспертиза является излишней, достаточно вызвать эксперта, проводившего ее на предварительном следствии. Удовлетворяя ходатайство гособвинителя, председательствующий указал, что допрос эксперта в суде без проведения экспертизы противоречит ст. ст. 288 и 289 УПК.162

В этой ситуации логичным явилось законодательное закрепление возможности допроса в суде эксперта, проводившего исследование на предварительном следствии, без назначения дополнительной экспертизы. Согласно части 282 УПК РФ суд может после оглашения заключения (если оно не вызывает возражений у сторон), данного на предварительном

161 Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии. С. 78.

162 Архив Ростовского облетного суда, дело N 2-192/99 Дело N 2-192/99 по обвинению Хижняка В.М. по п. «в» и «к» ч. 2 ст. 105 и п. «в» ч. 3 ст. 132 УК РФ.

  • 157 -

следствии, не назначать экспертизу и ограничиться допросом эксперта. А ст. 74 УПК РФ соответственно этому вводит показания эксперта в перечень доказательств

Однако вызывает замечания ч. 2 ст. 282 УПК РФ, устанавливающая общий порядок допроса эксперта, в том числе и для суда присяжных. Согласно этой норме эксперта вначале допрашивает сторона, по ходатайству которой назначена экспертиза. В свете этого, если экспертиза проводилась по инициативе следователя, и в суде защитник не ходатайствовал о проведении дополнительной экспертизы, судебный допрос эксперта всегда должен будет начинать гособвинитель. Но эксперт мог прийти к выводам, говорящим в пользу обвиняемого. В этой ситуации первоначальный допрос эксперта прокурором не вполне соответствует началам состязательного судопроизводства.

Думается, что последовательной выглядела бы следующая редакция ч. 2 ст. 282 УПК РФ: «Вопросы эксперту задают стороны, при этом первой задает сторона, в соответствии с ходатайством которой был вызван эксперт. Суд вправе задать вопросы эксперту в любой момент допроса».

Подводя итог сказанному, приведем требования к оценке заключения эксперта, данные В. Случевским, которые остаются весьма актуальным в современном российском суде присяжных: «Главные признаки, по которым может быть судьею определено достоинство заключения эксперта, заключается в том, что выводы эксперта должны быть мотивированы, что факты, принятые им в основании заключения, должны соответствовать действительности, что заключения, выводимые из этих фактов, должны быть правильны, что сам эксперт должен обладать качествами достоверного свидетеля, и что научные данные, на которых построены вывод эксперта, должны принадлежать к категории не гипотез, а твердо установленных научных положений».163 Считаем, что указанными критериями должны оперировать как стороны при оценке
заключения эксперта, так и

В. Случевский. Курс уголовного судопроизводства. С. 410.

  • 158-

председательствующий судья при произнесении напутственного
слова присяжным заседателям.

Исследование вещественных доказательств.

Использование сторонами вещественных доказательств в суде присяжных позволяют типизировать некоторые судебные ситуации, связанные с исследованием данного вида доказательств.

Состязательная процедура представления доказательств в суде присяжных отразилась и на порядке изучения вещественных доказательств. По смыслу ст. 284 УПК РФ, вещественные доказательства осматриваются судом и предъявляются другим участникам судебного разбирательства. В суде присяжных вся инициатива по предъявлению вещественных доказательств перешла к сторонам. Они используют свое право для достижения следующих основных тактических целей.

В ходе осмотра исследуется самостоятельное доказательственное значение предъявляемых предметов. Как правило, это происходит в конце судебного следствия. Практически во всех случаях субъектом представления доказательств выступает государственный обвинитель, стремящийся довести до сведения присяжных все собранные по делу доказательства.

На первый взгляд, простое предъявление предметов, без сопутствующего комментария не имеет какого-либо смысла. Здесь особую роль играет предшествующее осмотру исследование других доказательств. Если в ходе предшествующих допросов упоминался какой-либо предмет,

являющийся орудием или объектом преступления, если его описание не было слишком подробным, простое его предъявление заставляет присяжных убедиться, что все это время речь шла о совершенно конкретном, одном предмете, который им теперь и предъявлен. Тем самым, детали и незначительные расхождения в описании теряются. Главный положительный момент предъявления - обострение у присяжных чувственного восприятия, приложения их мысленного образа о предмете к непосредственному рассматриванию. В результате у присяжных

-159-

возникает убежденность и интеллектуальное удовлетворение от понимания, а также, что немаловажно, сближает мысленные образы отдельных присяжных о предмете к общему, зрительному, который навязывается стороной.

Применение этого приема рассчитано на большую зрительную впечатлительность присяжных и оправданно лишь тогда, когда происхождение, принадлежность и основные признаки предмета установлены в ходе судебного следствия, а в части его описания не имелось существенных расхождений. Кроме того, основные

(идентифицирующие) признаки предъявляемого предмета должны быть наглядными и не требовать дополнительных исследований.

Усложненная форма приведенного выше приема - предъявление вещественных доказательств для дополнения или раскрытия содержания другого доказательства, исследуемого непосредственно перед предъявлением. Здесь можно выделить две разновидности:

  • осмотр вещественных доказательств вслед за оглашением протокола (обыска, осмотра места происшествия, допроса отсутствующего участника); роль предъявляемого предмета иллюстративна, он восполняет основной недостаток оглашения опосредованное восприятие; в то же время, смысл вещественного доказательства, его место в обстоятельствах преступления отчетливо разъясняется стороной, оглашающей протокол или иной документ;

  • предъявление вещественного доказательства после дачи показаний свидетелем, описавшим предмет более или менее подробно. Данное действие предполагает не только предъявление предмета для обозрения, но и целенаправленный комментарий, истребуемый у свидетеля.

Свидетель - очевидец по делу о нападении на продавцов магазина - осмотрел предъявленные ему гособвинителем вещественные доказательства: оружие, сумку, маски и кепки и указал, что газовый пистолет был у подсудимого, револьвер - у другого соучастника, а в сумке находились деньги. Далее он пояснил, что маски были пришиты к кепкам.

-160-

Допрашивая следующего свидетеля -очевидца, гособвинитель повторил те лее действия и получил сходные показания. Цель гособвинителя - связать в сознании присяжных предъявленные вещи с обстоятельствами преступления, указать их место и характер связи - достигнута.

По существу, такой осмотр вещественного доказательства представляет собой подобие предъявления для опознания. Признаваться таковым он не может, поскольку не соблюдаются процессуальные условия (предъявление в группе однородных предметов, обязательный допрос о признаках, по которым осуществлялось опознание, предметы чаще всего уже были опознаны на предварительном следствии). Но в глазах присяжных, не знакомых с требованиями процессуального закона осмотр свидетелем предмета несет основной смысл - его опознание очевидцем.

Иногда обе формы (сочетание осмотра с оглашением письменного доказательствам и подтверждающими показаниями) применяются в комбинации. Этим достигается наибольшая наглядность
и

убедительность. Цепочка может выглядеть следующим образом: оглашение протокола обыска, в ходе которого был изъят предмет - предъявление предмета для обозрения присяжным - вопрос свидетелю - участнику обыска или владельцу предмета: подтверждаете ли вы изъятие вещи в ходе обыска.

Сходство с предыдущей ситуацией имеет
предъявление

вещественного доказательства в совокупности с заключением эксперта. Но выделить ее позволяет особая роль эксперта и исследовательский характер оглашаемого акта экспертизы.

Осмотром предмета присяжные не в состоянии проверить достоверность выводов эксперта об обнаруженных признаках предмета (например, группу крови, пятна которой присутствуют на предъявляемой одежде и и.д.). От чтения акта экспертизы у присяжных не возникает зрительного образа, который они могли бы сопоставить с увиденным

164 Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-33/97 по обвинению Юрченко А.В. по ч. 3 ст. 144, ст. 77, ч. 3 ст. 146, ч. 1 ст. 126-1 УК РФ.

-161- вещественным доказательством. Его как бы заменяет доверие к объективности и профессионализму эксперта. Во всяком случае, проведение в судебном заседании экспертных исследований для большей наглядности присяжных у нас не практикуется. Надо думать, однако, что наглядность выводов эксперта все же будет востребована сторонами. В качестве положительного примера можно рассмотреть американский опыт дополнения устного выступления эксперта иллюстративными

материалами, в том числе техническими приспособлениями (например, многотубусными микроскопами), позволяющими

присяжным понять существо проведенного исследования.165 Как

представляется, важность не навязанного стороной, а самостоятельно обнаруженного присяжным свойства вещественного доказательства настолько велика, что может заслонить ряд других доказательств. Правда, перспектива обеспечения наших судов соответствующими

материальными условиями настолько далека, что указанный пример останется лишь примером еще долго.

Еще один путь использования вещественных доказательств предъявление их при «перекрестном» допросе. Основным условием для этого являются: наличие противоречия в показаниях допрашиваемого, способность свойства предмета подчеркнуть противоречие, надежность вещественного доказательства. Для данной ситуации характерно доказывание достоверности вещественного доказательства с одновременным привлечением показаний иных лиц, заключения эксперта или

протоколом обыска. От того, насколько надежен источник дополнительно привлеченного доказательства, зависит и результат осмотра предмета. Не исключено, что лицо, подвергнутое «перекрестному» допросу, найдет убедительное объяснение совокупности обстоятельств, связанной с обнаружением вещественного доказательства - тогда оно потеряет свой основной признак -относимость. Поэтому использование вещественного

См.: Зельдес И., Леви Л. Указ. соч. С. 46.

-162-

доказательство как средства уличить в недостоверности показаний должно быть тщательно подготовлено.

В деле по обвинению Дрыгина защитник заявил об исследовании вещественных доказательств - отдельных предметов одежды подсудимого - и просил подвергнуть указанные предметы экспертным исследованиям. Но, поскольку свидетели показали, что одежда на подсудимом в день совершения преступления была иной, ходатайство не было удовлетворено и возможность предъявить вещественное доказательство в качестве опровергающего обвинение была исчерпана.

Обсуждение ходатайства о назначении экспертизы ходатайства об оглашении заключения эксперта должно происходить в отсутствие присяжных в силу преобладания правовых вопросов, не относящихся к компетенции присяжных.

Часть 2 ст. 282 УПК РФ необходимо изложить в следующей редакции: «Вопросы эксперту задают стороны, при этом первой задает сторона, в соответствии ходатайством которой был вызван эксперт. Суд вправе задать вопросы эксперту в любой момент допроса»

Выбор полного или частичного оглашения заключения эксперта, равно как и исследование вероятного заключения эксперта (с учетом правил о допустимых доказательствах) должен остаться за стороной, инициирующей исследование этого доказательства. Если выводы эксперта носят вероятный характер, и другая сторона не обратила на это внимание присяжных, председательствующему в напутственном слове следует сказать о значении вероятного вывода.

Наряду с предметом экспертизы и ее результатами в суде присяжных сторонам следует рассматривать и субъекта экспертного исследования.

Инициатива по исследованию вещественных доказательств в суде присяжных полностью перешла к сторонам. При этом вещественные доказательства приобретают не только самостоятельное значение, но и

Архив Ростовского областного суда. Дело N 2-73/99 по обвинению Дрыгина СВ. по п. «в», «д», «к», ч. 2 ст. 105, п. «в» ч. 2 ст. 132, ст.ст. 116, 119, ч. 4 ст. 222 УК РФ.

-163-

выполняют иллюстративную нагрузку. С другой стороны, никакое другое доказательство, (кроме видеозаписи как приложения к протоколу), не способно настолько обострить чувственное восприятие. Использование стороной вещественных доказательств в доказывании может быть направлено также на переход присяжных к целостному образу через зрительный, что влечет убежденность и интеллектуальное удовлетворение присяжных от правильно воспринятых фактов.

  • 164-

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование доказательств, как основное содержание судебного следствия, в суде присяжных приобретает особую значимость для достижения процессуальных целей судебного разбирательства реализации принципа состязательности и непосредственности, особым требованиям к качеству и порядку исследования доказательств перед

непрофессиональными судьями.

Специфика исследования доказательств в суде присяжных должна быть отражена в регламентации оснований отмены или изменения решений в кассационном порядке: в УПК РФ следовало бы предусмотреть следующее кассационное основание - «неполнота судебного следствия, возникшая ввиду ошибочного исключения из разбирательства недопустимых доказательств; необоснованного отказа стороне в исследовании доказательств, могущих иметь значение для дела; неисследования доказательств, обязательность которого прямо указана в законе; исследования недопустимых доказательств, если это могло иметь существенное значение для дела».

Пункт 1 ст. 379 УПК РФ необходимо дополнить «кроме решений суда присяжных», чтобы исключить пересмотр вердиктов на предмет обоснованности доказательствами, рассмотренными с участием присяжных.

Задачи судебного следствия как центрального этапа разбирательства в суде присяжных могут быть успешно решены лишь в случае должной процессуальной активности сторон, в частности, государственного обвинителя и защитника. Предпосылками для осуществления активности является, с одной стороны, совершенствование
законодательной

регламентации наиболее важных условий производства судебных действий, в первую очередь - приведение их процессуального порядка в соответствие с требованиями состязательности. С другой стороны, существует необходимость эффективного использования совокупности тактических приемов, необходимых для реализации соответствующих процессуальных целей.

  • 165-

Подготовительная деятельность прокурора к судебному следствию в суде присяжных реализуется через непроцессуальные
функции.

Познавательная, аналитическая и прогностическая функции наиболее ярко проявляются в условиях суда присяжных, где на прокурора возложена ответственность за судьбу обвинения.

Дополнительные тактические возможности стороны защиты связаны не только с процессуальными новеллами, но и с материально-правовыми основаниями. Отсюда - появление у защитника еще одной цели: убеждение присяжных в том, что подзащитный заслуживает снисхождения или особого снисхождения.

Подготовительная деятельность защитника складывается из двух взаимообусловленных направлений: самостоятельная работа с материалами дела и подготовка, вытекающая из его общения с обвиняемым.

Важным элементом подготовительной деятельности защитника следует считать формирование линии защиты, которая зависит от позитивной (конструктивная направленность) или негативной (критическая

направленность) оценки защитником доказательств с точки зрения того, подтверждают ли они невиновность подсудимого, обстоятельства, смягчающие его ответственность либо побуждающие присяжны х

применить снисхождение (особое снисхождение).

При подготовке стороной предложений о порядке исследования доказательств наиболее эффективной должна быть
признана

систематизация информации по двум основных
критериям:

последовательное (например, в хронологическом порядке) изложение обстоятельств дела либо такая информационная структура, когда вокруг одного смыслового центра (наиболее полных показаний свидетеля или потерпевшего о большинстве доказываемых обстоятельств) собираются подтверждающие сведения из других источников.

Развитие института допроса подсудимого в российском законодательстве отличается крайней непоследовательностью. Фрагментарное заимствование

-166-норм отечественного дореволюционного и зарубежного процессов в нашем законе, да и в теории, на фоне российских правовых традиций приводит к серьезным искажениям. Нельзя применять в полном объеме правила о «прямой» и «перекрестной» формах допроса, известные англо- американскому праву. При этом следует сохранять право подсудимого на дачу показаний в любой момент судебного следствия, как важный способ защиты им своих прав, причем как в форме свободного рассказа или ответов на вопросы сторон, так и в форме заявлений.

Стремление ученых и юристов-практиков к выраженному разделению процедуры допроса свидетеля на «прямой» и «перекрестный» (в зависимости от того, кем вызван допрашиваемый свидетель) приводит к формированию у прокуроров и адвокатов комплекса тактических приемов и методов, в которых скомбинированы опыт общего порядка судопроизводства, специфика исследования доказательств в нынешнем суде присяжных, опыт дореволюционного российского и зарубежного (преимущественно, англо-саксонского) правового опыта.

Сохранение в структуре допроса свидетелей и потерпевших свободного рассказа соответствует общему характеру построения допроса в современном российском суде (в отсутствие законодательного деления на «прямой» и «перекрестный» допросы и правил их проведения), отвечает требованиям познавательной доступности для присяжных. Контроль за содержанием показаний при свободном рассказе должен быть усилен путем активного использования сторонами права на заявление возражений.

В результате неоправданно многочисленного оглашения сторонами в ходе допросов свидетелей и потерпевших ранее данных ими показаний происходит излишнее вторжение предварительного следствия в следствие судебное, что побуждает присяжных к оценке хода предварительного следствия.

Интересы потерпевших при их допросе должны быть обеспечены ограниченным оглашением данных об их личностных качествах.
Такое

-167-

оглашение в присутствии присяжных может допускаться лишь в рамках выяснения обстоятельств, способных в дальнейшем повлиять на квалификацию, но не для создания отрицательного отношения присяжных заседателей к потерпевшему.

Наряду с процессуальными и тактическими особенностями допросов свидетелей и потерпевших особую роль в суде присяжных приобретает этика допросов, в том числе - несовершеннолетних свидетелей,

потерпевших. Соблюдение этических норм гособвинителями и защитниками является не только долгом профессиональных юристов, но и создает благоприятную психологическую атмосферу для присяжных заседателей.

Обсуждение ходатайства о назначении экспертизы, равно как ходатайства об оглашении заключения эксперта, данного
на

предварительном следствии, должно происходить в отсутствие присяжных в силу преобладания правовых вопросов, не относящихся к компетенции присяжных.

Наряду с предметом экспертизы и ее результатами в суде присяжных сторонам следует рассматривать и субъекта экспертного исследования. Это соображение продиктовано особым положением эксперта в глазах присяжных, отличающим его от иных допрашиваемых лиц.

Инициатива по исследованию вещественных доказательств в суде присяжных полностью перешла к сторонам. При этом вещественные доказательства зачастую выполняют иллюстративную нагрузку. С другой стороны, никакое другое доказательство, (кроме видеозаписи как приложения к протоколу), не способно настолько обострить чувственное восприятие присяжных как демонстрируемые в качестве вещественных доказательств орудия преступления, предметы со следами преступления и т.д.. Использование стороной вещественных доказательств в доказывании может быть направлено также на переход присяжных через зрительный образ к целостному восприятию обстоятельств уголовного дела.

  • 168 -

ЛИТЕРАТУРА Нормативные акты.

  1. Конституция Российской Федерации. М. 1993.
  2. Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948г.//Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов М. 1990. е. 14-0.
  3. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Принята Советом Европы 4 ноября 1950г. (Рим) //Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью/ Сост. Т.Н. Москалькова и др. М. 1998. с.34-49.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. С изменениями и дополнениями. М. 2001.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Российская газета. 22 декабря 2001 года.
  6. Уголовный кодекс Российской Федерации. С изменениями и дополнениями.
  7. Закон РФ от 16 июля 1993 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об
    административных правонарушениях»
  8. Закон РФ «О прокуратуре Российской Федерации». С изменениями и дополнениями.
  9. Положение об адвокатуре РСФСР от 20 ноября 1980 г.//Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1980. № 48.
  10. Закон СССР «Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» //Ведомости Верховного Совета СССР. 1959. № 1. Ст. 15; 1990. № 26. Ст. 495.
  11. Устав уголовного судопроизводства //Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 т. Т.8 - Судебная реформа. М. 1991.
  12. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М. 1992.

-169-

Акты Конституционного Суда РФ.

  1. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 1997 г. N 2-П по делу о проверке конституционности положений части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и СВ. Абрамова/УРоссийская газета. 18 февраля 1997 г.
  2. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 1998 года № 20-П по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами ряда граждан/ТРоссийская газета . 14 июля 1998 г.
  3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июля 1998 г. N 21-П по делу о проверке конституционности части пятой статьи 325 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Шаглия// Российская газета. 15 июля 1998 г.
  4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 1999 г. N 1-П по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 Уголовно- процессуального кодекса РСФССР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева// Российская газета. 28 января 1999 г.
  5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 г. N 3-П по делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статье 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» в связи запросами Московского городского суда и жалобами ряда граждан // Российская газета. 10 февраля 1999 г.
  6. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 года № 7-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород. // Российская газета. 27 апреля 1999 г.
  7. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 13 апреля 2000 года N 69-0 по запросу Московского областного суда о
  • 170-

проверке конституционности статьи 421 УПК РСФСР// Российская газета. Ф 15 июня 2000 г.

Постановления Пленума Верховного Суда СССР, Пленума Верховного Суда РФ.

  1. Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 16 марта 1971 года «О судебной экспертизе по уголовным делам» //Бюллетень Верховного Суда СССР. 1971. № 2.
  2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 9 «О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных» //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 3.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 Щ г. N 1 «О судебном приговоре» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996.

N7.

  1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. N 1.

Монографии, учебные пособия, методические пособия.

  1. Аврах Я.С. Психологические проблемы защиты по уголовным делам. Казань 1972.

4 2. Адвокат в уголовном процессе. Под ред. Лупинской П.А.. М.

1997.

  1. Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев. М. 1972.
  2. Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. М. 1964.
  3. Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. М. 1968.
  4. Барщевский М. Адвокатская этика. М. 2000.
  5. Барщевский М.Ю. Организация и деятельность адвокатуры в России. Научно-практическое пособие. М. 1997.
  6. щ

  7. Басков В.И. Прокурорский надзор за исполнением законов при рассмотрении уголовных дел в судах. М. 1986.
  • 171 -
  1. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции перспективы. Общая и частные теории. М. 1987.
  2. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции перспективы. От теории - к практике. М. 1988.
  3. Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3-х т. М. 1997.
  4. Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств: Сущность и методы. М. 1996.
  5. Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. М. 1969.
  6. Бернам У. Суд присяжных заседателей. М. 1995.
  7. Бернам У., Решетникова И.В., Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. СПб. 1996.
  8. Бобрищев-Пушкин A.M. Эмпирические законы деятельности русского суда присяжных. М. 1896.
  9. Владимиров Л.Е. Суд присяжных. Харьков. 1873.
  10. Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. М. 1978.
  11. Воробьев Г.А. Тактика и психологические особенности судебных действий. Краснодар. 1986.
  12. Геннадиев В. Д., Гуняев В. А. Оценка свидетельских показаний при судебной защите. Пособие для адвокатов. М. 1981.
  13. Гореватый Н.М. Подготовка и проведение судебного следствия М. 1955.
  14. Государственный обвинитель в советском суде /Под ред. Болдырева В.А. М. 1954.
  15. Дулов А.В. Судебная психология. Минск. 1975.
  16. Духовской М.В. Русский уголовный процесс. М. 1906.
  17. Загорский Г.И. Судебное разбирательство по уголовному делу. М. 1985.
  • 172 -
  1. Защита по уголовному делу: Пособие для адвокатов/ Под ред.
    • Е.Ю. Львовой. М. 2000.
  2. Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных. Ростов-на-Дону 1996.
  3. Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Дону. 1999.
  4. Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М. 1960.
  5. Квашис В.Е. Правовой статус потерпевших. М. 1999.

  6. Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М. 1995.
  7. Киселев Я.С. Этика адвоката. Л. 1974.
  8. Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. Воронеж. 1973.
  9. Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М. 1975.
  10. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР./ Под ред. В.М. Савицкого, Б.Т. Безлепкина, П.А. Лупинской, И.Л. Петрухина. М. 1999.
  11. Ф 36. Кореневский Ю.В. Криминалистика для судебного следствия. М.

2002.

  1. Лубшев Ю.В. Адвокат в уголовном деле. М. 1999.

  2. Ляхов Ю.А. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М. 1999.
  3. Ляхов Ю.А. Новая уголовно-процессуальная политика. Ростов-на-Дону. 1992.
  4. Ляхов Ю.А., Филимонов Г.А. Суд присяжных. Российская действительность и традиции. Ростов-на-Дону. 1998.
  5. Мельник В.В. Искусство доказывания в
    состязательном <# уголовном процессе. М. 2000.
  • 173 -
  1. Мельниковский М.С. Особенности осуществления
    защиты ^ подсудимых в суде присяжных - приемы и методы. М. 1997.

  2. Миттермайер К. Европейские и американские суды присяжных. М. 1871.
  3. Михеенко М. Уголовно-процессуальное право Англии, США и Франции. Киев. 1967.
  4. Мотовиловкер Я.О. Вопросы дальнейшего совершенствования уголовно- процессуального законодательства. Томск. 1968.
  5. Настольная книга судьи (Рассмотрение уголовных дел в суде первой инстанции). М. 1972.
  6. Немытина М.В. Российский суд присяжных.
    Учебно- ^ методическое пособие. М. 1995.

  7. Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии. Саратов. 1987.
  8. Палиашвили А.Я. Экспертиза в суде по уголовным делам. М. 1973.
  9. Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе М. 1955.
  10. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск. 1973.
  11. Прасолова Э.М. Теория и практика криминалистической экспертизы. М. 1985.
  12. Притузова В.А. Заключение эксперта как доказательство в советском уголовном процессе. М. 1959.
  13. Притузова В.А. Оценка заключения криминалистической экспертизы вышестоящим судом. М. 1960.
  14. Прокурор в суде присяжных. Методическое пособие /Под ред. В.В. Воскресенского М. 1995.
  15. Рассмотрение дел судом присяжных. Научно-практическое пособие/ Под ред. В.М. Лебедева. М. 1998.
  16. Рахунов Р.Д. Свидетельские показания в советском уголовном процессе. М. 1955.
  • 174 -
  1. Розенблит С.Я. Показания свидетелей и подсудимых в международном уголовном процессе. М. 1948.
  2. Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Петроград. 1916.
  3. Селиванов Н.А. Вещественные доказательства М. 1971.
  4. Сергеич П. Искусство речи на суде. Тула. 1999.
  5. Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. С-Пб. 1913.
  6. Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе. М. 1981.
  7. Соркин B.C. Стратегия и тактика защиты по уголовным делам. Гродно. 1997.
  8. Стецовский Ю.И. Советская адвокатура. М. 1982.
  9. Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М. 1982.
  10. Стремовский В.А., Брегман В.П. Адвокат в уголовном суде. Ростов-на-Дону. 1968.
  11. Строгович М.С. Материальная истина и
    судебные доказательства в советском уголовном процессе. М. 1955.
  12. Строгович М.С. Избранные труды в 3-х т. Том 1. Проблемы общей теории права. М. 1990.
  13. Строгович М.С. Избранные труды в 3-х т. Том 2. Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. М. 1992.
  14. Строгович М.С. Избранные труды в 3-х т. Том 3. Теория судебных доказательств. М. 1990.
  15. Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. М. 1939.
  16. Суд присяжных в России: громкие уголовные процессы 1864- 1917 гг. /Сост. СМ. Казанцев. Л. 1991.
  17. Суд присяжных. Пособие для судей /Сост. Алексеева Л.Б., Вицин С.Е., Куцова Э.Ф. Михайловская И.Б. М. 1994.

-175-

  1. Суд присяжных. Программа теоретических основ спецкурса по процессуальному производству. Ростов-на-Дону. 1996.
  2. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М. 1973.
  3. Уголовный процесс. Учебник для вузов / Под общей ред. П.А. Лупинской. М. 1995.
  4. Уилшир A.M. Уголовный процесс. М. 1947.
  5. Уолкер Р. Английская судебная система. М. 1980.
  6. Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М. 1998.
  7. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С-Пб. 1910.
  8. Хмыров А.А. Косвенные доказательства. М. 1979.
  9. Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. Краснодар. 1996.
  10. Цыганенко С.С. Развитие формы уголовного процесса. М. 2000.
  11. Чеджемов Т.Б. Психологические особенности судебного следствия. М. 1970.
  12. Чельцов-Бебутов М.А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. М. 1947.
  13. Чельцов М.А., Чельцова Н.В. Проведение экспертизы в советском уголовном процессе. М. 1954.
  14. Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология. М. 1995.
  15. Шафир Г.М. Эффективность участия защитника в уголовном судопроизводстве. Л. 1968.
  16. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти. 1998.
  17. Шестеров А.Г. Психология допроса свидетелей и потерпевших. Ташкент. 1974.
  18. Шифман М.Л. Прокурор в уголовном процессе. М. 1948.
  • 176-
  1. Шиханцов Г.Г. Юридическая психология. Учебник для вузов. М. 1998.

  2. Якуб М.А. Показания свидетелей и потерпевших. М. 1968. Статьи

  3. Алексеева Л.Б. Нравственную сторону оправдательного вердикта оставляю в стороне //Российская юстиция. 1995. N 8.
  4. Алексеева Л.Б. Судебное следствие. Прения сторон. Возвращение дела на дополнительное расследование ос стадии судебного разбирательства// Рассмотрение дел в суде присяжных. Научно- практическое пособие/ Под ред. Лебедева В.М. М. 1998
  5. Анкудинов О. Государственное обвинение в суде присяжных //Уголовное право. 1998. N 3.
  6. Басков В.И. Поддержание государственного обвинения в суде присяжных //Вестник МГУ. 1994. N 5.
  7. Бернам У. Суд присяжных заседателей/ЛОрист. 1997. N 12.
  8. Билоконь А. «Я сам выбрал суд присяжных» //Российский адвокат.
  9. N 5.
  10. Бозров В.М., Кобяков В.М. Некоторые процессуальные аспекты назначения судебного заседания и предварительного слушания в суде присяжных //Государство и право. 1996. N 6.
  11. Бушуев Г. Суд присяжных //Советская юстиция. 1990. N 6.
  12. Варфоломеева Т.В. Получение сведений о фактах с помощью производных вещественных доказательств// Криминалистика и судебная экспертиза. Киев. 1982. Вып. 25. С. 57.
  13. Воронцов В. Участие прокурора в суде присяжных //Законность.
  14. N 3.
  15. Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных //Законность. 1994. N1.
  16. Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии //Законность. 1994. N 9.
  17. Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе //Законность. 1995. N 7.
  • 177 -

& 14. Воскресенский В. Проблемы доказывания
обвинения

//Российская юстиция. 1995. N 4.

  1. Воскресенский В. Участие прокурора в рассмотрении дел //Российская юстиция. 1996. N 7.
  2. Гайсинович М. Принцип состязательности в суде присяжных заседателей // Законность. 1995. N 9.
  3. Гилинский Я.И., Заславский Г.И. Некоторые вопросы защиты в связи с производством по делу судебно-медицинской экспертизы// Вопросы экспертиз в работе защитника. Сб. статей /Под ред. Крылова И.Ф. Л. 1970.
  4. Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в %> уголовном процессе //Советская юстиция. 1990. N 7.

  5. Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства //Российская юстиция. 1995. N 8.
  6. Григорьева Н. Исключение из разбирательства недопустимых доказательств //Российская юстиция. 1995. N11.
  7. Гришина Е. Показания свидетеля и суд присяжных //Российская юстиция.
  8. N11.
  9. Гуценко К. Суд присяжных - панацея или иллюзия? //Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N 3.
  10. Гэст С. Правило о недопустимости использования в качестве доказательства свидетельства со слов других лиц //СССР - Англия: юстиция и сравнительное правоведение. М. 1986. С. 126.
  11. Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголовном судопроизводстве//Правоведение. 1974. N 1.
  12. Добровольская С. Шанс на оправдание //Домашний адвокат. 1996. N 16.
  13. Добровольская С. Когда экспертиза веское доказательство //Домашний адвокат. 1996. N 21.
  14. Добровольская Т.Н. Суд присяжных - центральное звено или
    • исключительная форма? //Российская юстиция. 1995. N 6.
  • 178 -
  1. Друзин Е. Обвиняемый пригласил защитника //Российская юстиция. 1997. N 9.
  2. ДудкинВ., Загорский Г. Подготовка председательствующего к рассмотрению уголовного дела //Советская юстиция. 1982. N 16.
  3. Ершов В. Альтернативное производство: первые шаги //Советская юстиция. 1993. N 2.
  4. Ершов В.В., Халдеев Л.С. Проблемы рассмотрения уголовных дел судом присяжных //Государство и право. 1994. N 2.
  5. Загорский Г. Процессуальный порядок проведения судебного следствия //Советская юстиция. 1983. N 7.
  6. Зеленецкий B.C. Процессуальные последствия отказа прокурора от государственного обвинения //Проблемы правоведения. Киев. 1977. Вып. 35.
  7. Зельдес И., Леви А. Эксперт в суде присяжных США// Российская юстиция. 2000 № 7.
  8. Зинченко И. Альтернативное судопроизводство нуждается в совершенствовании//Законность. 1994. N9.
  9. Золотых В. Исследование данных о личности подсудимого //Российская юстиция. 1996. N 8.
  10. Золотых В.В. Судебное следствие в суде присяжных (практика применения законодательства РФ) //Вестник Саратовской государственной академии права. 1996. N 3. (Спец. вып.)
  11. Золотых В.В. Судебная практика исключения из разбирательства дела недопустимых доказательств // Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. Материалы всероссийской научно- практической конференции. Ростов-на-Дону. 2000.
  12. Зыков В. Суд присяжных: напрасные ожидания… //Российская газета. 22 сентября 1999 г.
  13. Кадышева Т., Ширинский С. Свидетелю в суде создать комфортные условия //Российская юстиция. 1999. N 5.
  14. Кан Н.П. Некоторые вопросы адвокатской этики //Вопросы защиты по уголовным делам. Сб. статей/ Под ред. Элькинд П.С. Л.
  15. С. 180.
  • 179-
  1. Карнозова Л., Краснопольский И. Судебный процесс глазами психологов //Уголовное право. 1998. N 1.
  2. Карнозова Л.М. Суд присяжных в России: инерция юридического сознания //Государство и право. 1997. N 10.
  3. Ковтун Н. И состязательность, и поиск истины (О роли и месте суда в доказывании по уголовным делам) //Российская юстиция. 1997. N 7.
  4. Кони А.Ф. О суде присяжных и о суде с сословными представителями //Журнал Министерства юстиции. 1895. N 4.
  5. Кони А.Ф. Присяжные заседатели //Советская юстиция. 1993. N 17.
  6. Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации. /Сост. СЕ. Вицин, Л.М. Карнозова, Э.Ф. Куцова. A.M. Ларин, И.Б. Михайловская, Т.Г. Морщакова, С.А. Пашин, И.Л. Петрухин, Ю.И. Стецовский //Государство и право. 1992. N 8.
  7. Кореневский Ю.В. Доказывание в уголовном процессе (закон, теория, практика)//Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность. М. 2000.
  8. Кореневский Ю.В. Криминалистика и судебное следствие //Советское государство и право. 1987. № 4. С. 56.
  9. Кузнецов В. А. Тактические особенности допроса в ходе судебного следствия //Теория и практика криминалистики и судебной экспертизы. Саратов. 1978. С. 86.
  10. Ларин A.M. Доказывание и предпроцессуальная деятельность защитника//Адвокатура и современность. М. 1987. С. 84.
  11. Ларин A.M. Обязанность доказывания и проблема допустимости доказательств, в частности, показаний свидетелей //СССР-Англия: юстиция и сравнительное правоведение. М. 1986.
  12. Леви А. Судья определяет виновность, присяжные - меру наказания //Российская юстиция. 1997. N 2.
  13. Летопись суда присяжных (прецеденты и факты) //Российская юстиция. 1996. N3.
  14. Лубшев Ю. Защите подсудимого - высокий профессионализм //Российская юстиция. 1997. N 2.
  • 180 -
  1. Лубшев Ю. Смягчающие вину обстоятельства в руках защитника //Российская юстиция. 1996. N 10.
  2. Лубшев Ю. Построение защиты, обусловленное особенностями доказательств // Российская юстиция. 1999. N 9.
  3. Львова Е. Суд народа в XXI веке. По материалам международной конференции в Сиракузах //Российская юстиция. 1999. N 12.
  4. Любарский М.Г. Постановка в судебном заседании вопросов эксперту: роль в этом защитника// Вопросы защиты по уголовным делам. Сб. статей /Под ред. Элькинд П.С. Л. 1967. С. 120.
  5. Любарский М.Г. Деятельность защитников при производстве экспертиз по уголовным делам в суде первой инстанции //Вопросы экспертиз в работе защитника. Сб. статей /Под ред. Крылова И.Ф. Л.
  6. С. 53.
  7. Ляхов Ю.А. Актуальные проблемы законодательного регулирования допустимости доказательств в российском уголовном процессе //Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. Материалы всероссийской научно- практической конференции. Ростов-на-Дону. 2000. С. 22.
  8. Ляхов Ю.А. Сокращенное судебное следствие в суде присяжных РФ //Вестник Саратовской государственной академии права. 1996. Июль. N 3 (Спец. вып.)
  9. Ляхов Ю.А. Судебное следствие в суде присяжных //Состязательное правосудие: Труды научно-практических лабораторий. Вып. 1.4. 1.М. 1996.
  10. Ляхов Ю.А., Золотых В.В. Не допустить возврата к «следственному» суду //Российская юстиция. 1997. N 10.
  11. Ляхов Ю.А., Золотых В.В. Суд присяжных - путь к справедливой юстиции//Российская юстиция. 1997. № 3.
  12. Лупинская П.А. Вопросы оценки допустимости доказательств в практике Верховного Суда РФ //Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. Материалы всероссийской научно- практической конференции. Ростов-на-Дону. 2000. С. 6.
  13. Магун А.В. Психологические механизмы вынесения вердикта присяжных //Вестник МГУ. Серия «Психология». 1997. N 3.

-181 -

  1. Магун А.В., Краснопольский И.А. Судья-профессионал в суде присяжных //Состязательное правосудие: Труды научно-практических лабораторий. Вып. 1. Ч. 2.
  2. Максимов B.C. Тактические особенности очной ставки на судебном следствии //Проблемы теории и практики борьбы с преступностью. Томск. 1982.
  3. Марасанова СВ. Вопросы судебного разбирательства в суде присяжных, не урегулированные законом //Состязательное правосудие: Труды научно-практических лабораторий. Вып. 1.4. 1. М. 1996.
  4. Маркина Е. Познавательные задачи проведения судебной экспертизы в уголовном процессе как критерий ее допустимости //Уголовное право. 1998. N 3.
  5. Маркина Л. Из камеры смертника - на свободу //Российский адвокат. 2000. N 1.
  6. Масленникова Л. Суд присяжных в России и проблемы досудебного производства//Законность. 1995. N 1.
  7. Машленко И.Ф. Понятие допустимости доказательств в уголовном процессе США //Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды. Вып.
  8. М. 1987.
  9. Мельник В. Здравый смысл в процессе поиска доказательств //Российская юстиция. 1995. N 7.
  10. Мельник В. Здравый смысл в процессе доказывания //Российская юстиция. 1995. N 8.
  11. Мельник В. Здравый смысл в напутственном слове //Российская юстиция. 1995. N 9.
  12. Мельник В. Нравственные основы искусства защиты и обвинения //Российская юстиция. 1996. N 5.
  13. Мельник В.В. Основы ораторского искусства в состязательном уголовном процессе с участием присяжных заседателей //Адвокат. 1999. N 3. С. 42-51.
  14. Мельник В. Правозащитный потенциал суда присяжных в зеркале статистики//Уголовное право. 2000. N 1.
  15. Мельник В. Правосудие без обвинительного уклона //Домашний адвокат. 1996. N16.
  • 182-
  1. Мельник В. Суд должен быть удобен для общества, а не для юристов //Российская юстиция. 2000. N 1.

  2. Насонов С.А. Судебное следствие в суде присяжных: законодательство, теория, практика (обобщение результатов исследования). Вестник Саратовской государственной академии права. 1996. N3. (Спец. вып.)
  3. Насонов С.А. Заключение эксперта//Российская юстиция. 1997. N 11
  4. Никитаев В.В. Проблемные ситуации уголовного процесса и юридическое мышление //Состязательное правосудие: Труды научно-практических лабораторий. Вып. 1. Ч. 2. М. 1996.
  5. Николаева Т.П. Состязательность в судебном следствии //Вопросы уголовного процесса. Саратов. 1984.
  6. Овсянников И. Основания оправдания в суде присяжных (Критический анализ судебной практики) //Российская юстиция. 1999. N7.
  7. Овсянников И. Почему сомнение председательствующего «тяжелее» убеждений пяти присяжных? //Российская юстиция. 2000. N 3.
  8. Панасюк А. Кому доверить судьбу клиента? //Российский адвокат.
  9. N 4.
  10. Пашин С.А. Доказательства в российском уголовном процессе //Состязательное правосудие: Труды научно-практических лабораторий. Вып. 1. Ч. 2. М.1996.
  11. Пашин С.А. Законодательство о суде присяжных как средство судебной реформы //Советская юстиция. 1993. N11.
  12. Пашин С.А. Основания оспаривания допустимости доказательств стороной защиты //Уголовное право. 1998. N 1.
  13. Пашин С. Суд присяжных не шоу, а новое мировоззрение //Общая газета. 29 апреля - 5 мая 1994 года.
  14. Пашин С.А. Теория формальных доказательств и здравый смысл //Российская юстиция. 1996. N 1.
  15. Петелин Б. Допрос подсудимого: вопросы вины //Советская юстиция. 1992. NN21-22.
  • 183 -
  1. Петрухин И.Л. Реформа судебного разбирательства по уголовным делам //Становление судебной власти в обновляющейся России. М. 1997.
  2. Пешков М.А. Государственный обвинитель в уголовном процессе США//Законность. 1998. N 1.
  3. Поддержание обвинения в суде с участием присяжных заседателей (обобщение практики Генеральной прокуратуры) //Законность.
  4. N 8.
  5. Пэнк Дориан Л. Распределение ролей в суде присяжных заседателей. Отношения между судьей и присяжными //Вестник Саратовской государственной академии права. 1996. N 3. (Спец. вып.).
  6. Радутная Н.В. Суд присяжных в зарубежных правовых отношениях //Советская юстиция. 1993. N 4.
  7. Радутная Н.В. Суд присяжных в континентальной системе права //Российская юстиция. 1995. N 1.
  8. Ривкин Р.С. Краткое руководство по методам опроса свидетелей //Материалы семинара «Деятельность адвоката в суде». Ростов- на - Дону. 1996.
  9. Ростовский В. Процессуальный порядок разрешения ходатайств при судебном разбирательстве уголовных дел //Советская юстиция.
    1976.
  10. N5.

  11. Рустамов Х.У. Парадоксы суда присяжных //Законность.
    1995.

N12.

  1. Рустамов X. Председательствующий: арбитр или диктатор? //Российская юстиция. 1996. N9.
  2. Савицкий В.М. Процессуальные последствия отказа прокурора от обвинения //Правоведение. 1972. N 1.
  3. Смирнов В.П. Противоборство сторон как сущность принципа состязательности уголовного судопроизводства //Государство и право.
  4. N4.
  5. Стецовский Ю. Суд присяжных и права обвиняемого //Человек и закон. 1994. NN 5,6.
  6. Строгович М.С. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства и некоторые вопросы защиты в советском
  • 184-

уголовном процессе// Вопросы защиты по уголовным делам. Сб. статей/ Под ред. Элькинд П.С. Л. 1967. С. 45.

ПО. Стряпунин В.Г., Хейфец С.А. Представление адвокатом доказательств по уголовному делу// Вопросы защиты по уголовным делам. Сб. статей/ Под ред. Элькинд П.С. Л. 1967. С. 90.

  1. Сухов СП. Виды, методы и тактические приемы судебного допроса //Следственные ситуации и раскрытие преступлений. Свердловск. 1975. С. 138.
  2. Тыричев И. Принцип непосредственности исследования доказательств при судебном разбирательстве уголовных дел //Советская юстиция. 1982. N 16. С. 19.
  3. Теймен С. Суд присяжных в России глазами американского юриста //Государство и право. 1995. N 2.
  4. Тенчов Э.С., Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных
    //Государство и право. 1994. N11.
  5. Федоров В. Представление дополнительных доказательств в суде //Советская юстиция. 1987. N 15.
  6. Филимонов Г. О качестве подготовки судом процессуальных документов //Российская юстиция. 1996. N 9.
  7. Фуллер Л. Адвокат в судебном процессе США //Российская юстиция. 1995. N 8.
  8. Хрулев С. Суд присяжных. Очерк деятельности судов и судебных порядков//Журнал Уголовного и Гражданского Права. 1886. NN8-10.
  9. Цыганенко С.С. Проблема допустимости доказательств в свете дифференциации уголовного процесса //Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. Материалы всероссийской научно- практической конференции. Ростов-на-Дону. 2000. С. 81.
  10. Шафир .М. Некоторые вопросы методики и тактики защиты на предварительном следствии //Вопросы защиты по уголовным делам. Сб. статей/ Под реД- Элькинд П.С. Л. 1967.
  11. Шейфер С.А, Законность способа получения предметов и документов как фактор их допустимости //Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. Материалы всероссийской научно- практической конференции. Ростов-на-Дону. 2000. С. 38.

-185-

  1. Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе //Государство и право. 1996. N 9.
  2. Шипшин С.С. О некоторых результатах исследования психологических аспектов суда присяжных //Международный семинар по проблемам суда присяжных. Ростов-на-Дону. 15-16 сентября 1997 г.
  3. Шурыгин А.П. Защита в судопроизводстве с участием коллегии присяжных заседателей //Российская юстиция. 1997. N 8.
  4. Шурыгин А.П. Правоприменительная практика рассмотрения дел с участием присяжных заседателей //Бюллетень Верховного Суда РФ.
  5. N1.
  6. Шурыгин А.П. Суд присяжных в Российской Федерации //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 5.
  7. Щегловитов И.Г. Репрессии суда присяжных в России //Журнал Уголовного и Гражданского права. 1893. N 7.
  8. Щегловитов И. Суд присяжных //Журнал Министерства юстиции.
  9. Кн. 11.
  10. Авторефераты диссертаций

  11. Волколуп ОВ. Подготовка уголовных дел к судебному разбирательству в российском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Краснодар. 1997.
  12. Костенко Р.В. Достаточность доказательств в российском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Краснодар. 1998.
  13. Лазарева В.А. Судебная защита в уголовном процессе РФ: проблемы теории и практики. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. М. 2000.
  14. Навасардян В.Р. Правовые аспекты взаимодействия адвоката-защитника с подозреваемым, обвиняемым и подсудимым. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. С-Пб. 1999.
  15. Насонов С.А. Судебное следствие в суде присяжных: особенности
    и проблемные ситуации (теория, законодательство,
  • 186-

практика). Автореферат диссертации на соискание ученой
степени кандидата юридических наук. М. 1999.

  1. Саркисянц Г.П. Участие защитника в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук М. 1967.
  2. Соя-Серко О.А. Допрос подсудимого в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М. 1969.
  3. Шафир Г.М. Эффективность участия защитника в уголовном судопроизводстве. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Л. 1968.
  4. Шундиков В.Д. Принцип непосредственности в советском уголовном судопроизводстве. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Саратов 1974.

Приложение

СХЕМА 1. ЮРВДИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ ЗАЩИТНИКА ПОДСУДИМОМУ ПРИ й
ПОДГОТОВКЕ К СУДЕБНОМУ СЛЕДСТВИЮ В СУДЕ ПРИСЯЖНЫХ

УСТАНОВЛЩИЕ

ПСИХОЛ5>Й^ЩЗ(СОГО

КОНТАКТА

САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА ЗАЩИТНИКА

<г-.ж->„ 1ч .е.», УСТАНОВЛЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТИ И ЦОСЛЕДСI НИИ ОЗНАКОМЛЕНИЯ ПРИСЯЖНЫХ С НЕКОТОРЫМИ . ^ДАННЫМИ О «"ЛИЧНОСТИ пчдпштнпт ИЗБРАНИТ- ?' СПОСОБОВ ИНФОРМИРОВА ГЬ ПРИСЯЖНЫХ О ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ ДАННЫХ В*.Ч'- , ИЗБРАНИЕ СПОСОБОВ ПРОТИВОД1 ЙСТВИЯ РАЗГЛАШЕНИЮ НЕГА1ИВНОЙ ИНФОРМАЦИИ <> ЛИЧНОСТИ Я*?*!Л*т* сподалаштным ВЫЯСНЕНИЕ ДАННЫХ О личности ПОДЗАЩИТНОГО К ОБВИНЕНИЮ В ЦЕЛОМ А К ОТДЕЛЬНЫМ ПУНКТАМ ОБВИНЕНИЯ К ОТДЕЛЬНЫМ ,г ДОКАЗАТЕЛЬСТВАМ^ УСТАНОВЛЕНИЕ СПОСОБОВ ПРОВЕРКИ Щ ИНЫХ ВЕРСИЙ (КРОМЕ ВЕРСИЙ ОБВИНЕНИЯ) X ВЫЯСНЕНИЕ МНЕНИЯ ПОДЗАЩИТНОГОО ЕГО СОБСТВЕННЫХ ВЕРСИЯХ ИЗБРАНИЕ ПЮЦЕССУАЛЬНЫХ СРЕДСТВ ДОПОЛНЕНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕН НОЙ БАЗЫ ОРГАНИЗАЦИОННО- ПОДГОТОВИТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЩЛ- СОДЕРЖАНИЕ fip ПОКАЗАНИЙ . ПОДЗАЩИТНОГО В 4' >; СУДЕ ПО ПОВОДУ УЧАСТИЯ ПОДЗАЩИТНОГО В ИССЛЕДОВАНИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА К РАЗБИРАТЕЛЬСТВУ С УЧАСТИЕМ НЕПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ СУДЕЙ СХЕМА 2. ПОСТРОЕНИЕ ЛИНИИ ЗАЩИТЫ КОНСТРУКТИВНАЯ ЛИНИЯ ЗАЩИТЫ КРИТИЧЕСКАЯ ПРИВЛЕЧЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ АНАЛИЗ ИМЕЮЩИХСЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, МОГУЩИХ БЫТЬ ИСТОЛКОВАННЫМИ В ПОЛЬЗУ ПОДСУДИМОГО ВЫД ОТДЕЛЬ ИСКЛ УЧАСТИЕ УСТАНОВЛ НЕЙТ ОТЯГЧА ОБСТ ВЫЯСНЕН ОПРАВ ОБСТ ВЫЯСНЕНИЕ ПОБУЖДАЮЩ СНИС ИЛИ ОСОБОГ ПОИСК ОШИБОК СЛЕДСТВИЯ ВЫБОР СПОСОБА РАЗРУШЕНИЯ СИСТЕМЫ ОБВИНЕНИЯ ФОРМИР ДЛЯ ВЕРД ГОЛОВНО- РАВОВЫЕ УГОЛОВН О- ПРОЦЕСС УАЛЬНЫЕ ТАКТИЧЕ СКИЕ КОЛИЧЕС ТВЕННЫЙ Исключени е недопусти мых доказатель ств Разрушени е связей косвенных доказатель ств ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ КАЧЕСТВЕННЫЙ Установление недостоверност доказательств Подрыв доверия присяжных источникам доказательств