lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Гребенкин, Петр Иванович. - Допустимость доказательств в уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Пятигорск, 2002 146 с. РГБ ОД, 61:03-12/872-5

Posted in:

yiob-fb/m-f

АКАДЕМИЯ/ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В ОБРАЗОВАНИИ, НАУКЕ И КУРОРТОЛОГИИ

На правах рукописи

Гребёнкин Петр Иванович

ДОПУСТИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Специальность 12.00.09 -Уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно- розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель-доктор юридических наук Зайцев О.А.

Пятигорск2002

2

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА I. ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ И ЗНАЧЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В НАУКЕ И УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ПРАВЕ 12

§ 1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ, ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 12

§2. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ УЧЕНИЯ О ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 30

ГЛАВА //. ПРАВОВЫЕ ОСНОВАНИЯ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 46

§1. МАТЕРИАЛЬНЫЕ ОСНОВАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 46

§2. ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ДОКАЗЫВАНИЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 71

ГЛАВА III. ПОРЯДОК РАЗРЕШЕНИЯ ВОПРОСА О ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НА ОТДЕЛЬНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА 81

§1. ПОРЯДОК РАЗРЕШЕНИЯ ВОПРОСА о ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НА СТАДИИ НАЗНАЧЕНИЯ СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ 81

§2. ПОРЯДОК РАЗРЕШЕНИЯ ВОПРОСА О ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НА СТАДИИ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА 108

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 125

БИБЛИОГРАФИЯ 130

рСЫ ВНИИ ?’ЗД F05IH

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания, а также отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию, невозможно без уголовно- процессуального доказывания, которое является обязательным условием для установления истины по уголовному делу.

Одним из свойств доказательств является их допустимость с точки зрения законности источников, методов и приемов, с помощью которых они были получены. Изучению проблем, связанным с использованием допустимых доказательств в доказывании, посвящены труды многих известных процессуалистов и криминалистов. Однако, проведенные исследования осуществлялись, как правило, до происходящей в нашей стране правовой реформы и не могли осветить все вопросы, возникшие в теории и на практике по данной проблеме.

В науке уголовного процесса до сих пор нет единой точки зрения о сущности категории допустимости доказательств, основаниях исключения доказательств из уголовного процесса, возможности использования в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности.

Между тем, бурная законодательная деятельность российского государства требует глубокого теоретического осмысления новых концепций и идей, оперативного изучения практики применения нового законодательства, ее обобщения и анализа с целью дальнейшего совершенствования категории допустимости доказательств в уголовном процессе. В частности, Уголовно- процессуальный кодекс Российской

4

Федерации, вступивший в силу с 1 июля 2002 года, определил новое понятие доказательств по уголовному делу, расширил перечень видов доказательств, сформулировал ряд требований, относящихся к их содержанию в зависимости от того или иного источника. Очерчивая процессуальные правила использования каждого вида доказательств, законодатель не ограничивается регулированием только формы доказательства, но и в ряде случаев устанавливает правила, непосредственно относящиеся к их содержанию и характеру. Впервые в законодательстве закреплена специальная статья, содержащая перечень источников доказательств, недопустимых в уголовном процессе.

Изучение судебно-следственной практики показывает, что сотрудники правоохранительных органов испытывают серьезные трудности в ходе собирания, проверки и оценки доказательств, в особенности в случае необходимости определения их соответствия определенным требованиям уголовно-процессуального закона. В ходе предварительного и судебного следствия не всегда правильно определяется надлежащий участник доказывания, способ получения доказательств, порядок проведения следственного или судебного действия, при помощи которого получено то или иное доказательство.

Исключительная важность разрешения возникших в последнее время проблем допустимости доказательств в российском уголовном судопроизводстве, острая необходимость их теоретического осмысления и недостаточно отвечающая потребностям практики степень их изученности определяют актуальность и стратегию настоящего диссертационного исследования.

Объект и предмет исследования. В качестве объекта исследования в рамках темы рассмотрены правоотношения, складывающиеся между субъектами уголовно-процессуальной деятельности в ходе собирания, проверки и оценки доказательств на

5

различных стадиях уголовного судопроизводства. Предметом исследования являются нормы права (прежде всего уголовно- процессуального и уголовного), регулирующие допустимость доказательств в уголовном процессе; теоретические воззрения на разрабатываемую проблему; судебная и следственная практика, отраженная в материалах уголовных дел и иных носителях информации.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования состоит в том, чтобы, опираясь на изучение и анализ нового уголовно- процессуального законодательства Российской Федерации, на основе научных исследований и эмпирического материала с учетом отечественного опыта разработать теоретические положения и научно обоснованные рекомендации, призванных обеспечить пригодность, полноценность доказательств в уголовном процессе.

Для достижения указанной цели перед исследованием были поставлены следующие задачи:

определить понятие, сущность и значение категории допустимости доказательств в уголовном процессе;

раскрыть правовые основания допустимости доказательств на различных этапах развития уголовно-процессуального права;

проанализировать современное состояние учения о допустимости доказательств;

выявить материальные основания допустимости доказательств в уголовном процессе;

проанализировать положения уголовно- процессуального

законодательства, регулирующего вопросы допустимости доказательств;

обобщить следственную и судебную практику и на основе эмпирических данных решить проблемы процессуальной регламентации допустимости доказательств в процессе доказывания, а также выявить

6 типичные недостатки и ошибки, допускаемые в этой сфере деятельности,

и предложить рекомендации по их предупреждению;

разработать и сформулировать научно-обоснованные предложения, направленные на дальнейшее совершенствование уголовно- процессуального законодательства и деятельности судебно- следственных органов, связанные с допустимостью доказательств в уголовном процессе.

Методология и методика исследования. Инструментом в добывании фактического материала служат традиционные методы материалистической диалектики, исторический, формально- логический, системный, сравнительно-правовой, статистический и социологический, а также наблюдение, анализ, синтез, аналогия, абстрагирование, моделирование и обобщение.

Теоретическую базу составили труды по философии, социологии, уголовному, уголовно-процессуальному, административному праву, криминалистике, оперативно-розыскной деятельности, иных областей научного знания, в которых рассматривались вопросы допустимости доказательств в уголовном процессе.

Нормативная база исследования представлена Конституцией Российской Федерации, уголовным, уголовно-процессуальным и другим федеральным законодательством РФ, руководящими постановлениями Пленума Верховного Суда РФ, ведомственными подзаконными актами правоохранительных органов страны (приказами, указаниями, распоряжениями и инструкциями). В работе также использованы основополагающие международные правовые акты Организации Объединенных Наций и Совета Европы.

Эмпирическим материалом диссертационного исследования послужили материалы 826 выборочно изученных по специальной программе уголовных дел, рассмотренных судами; результаты анкетирования и опросов 157 судей, прокуроров и
следователей;

7

представления и обзоры правоохранительных органов, ведомственные обобщения судебно-следственной практики.

Изучение уголовных дел, анкетирование и опросы респондентов производились в г. г. Москве, Ростове, Ставрополе, Пятигорске и и других регионах.

Таким образом, теоретические выводы, законодательные положения и практические рекомендации автора, как представляется, обоснованы достаточным, необходимым и достоверным фактическим материалом, определяющим репрезентативность полученных результатов.

Научная новизна диссертационного исследования. Проблема допустимости доказательств в уголовном процессе является частью учения о доказательствах. Заметный вклад в ее разработку внесли Н.С.Алексеев, Р.С.Белкин, В.П.Божьев, А.Д.Бойков, В.Н.Григорьев, К.К.Горяинов, А.П.Гуляев, К.Ф.Гуценко, Р.Г.Домбровский, В.И.Жулев, Р.А.Журавлев, С.П.Ефимичев, Л.М.Карнеева, И.И.Карпец, В.П.Кашепов, И.А.Климов, А.С.Кобликов, Л.Д.Кокорев, В.П.Кувалдин, Э.Ф.Куцова, А.М.Ларин, П.А.Лупинская, В.Н.Махов, П.Ф.Пашкевич, И.Д.Перлов, В.М.Савицкий, Г.К.Синилов, А.Б.Соловьев, М.С.Строгович, М.Е.Токарева, В.Т.Томин, М.А.Чельцов, А.А.Чувилев, С.П.Щерба, П.С.Элькинд, Н.А.Якубович, В.Б. Ястребов и другие. Однако вопросы допустимости доказательств в уголовном процессе в большинстве работ указанных авторов затронуты лишь фрагментарно.

Проблему допустимости доказательств исследовали В.Д.Арсеньев, Г.Ф.Горский, В.И.Диденко, Я.О.Мотовиловкер, Ю.К.Орлов,

М.К.Треушников, А.И.Трусов, Ф.Н.Фаткуллин, С.А.Шейфер и др. Однако и в исследованиях данных авторов проблема допустимости доказательств в уголовном процессе не нашла своего полного разрешения.

Автором впервые, с учетом принятия нового Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации,
осуществлено

8

комплексное монографическое исследование теоретических и правовых проблем допустимости доказательств. Соискатель видит новизну полученных результатов во введении в научный оборот понятия, материальных и процессуальных оснований и оптимального порядка допустимости доказательств в уголовном процессе; в разработке и обосновании конкретных предложений по совершенствованию нормативно-правового обеспечения исследуемой проблемы, которые внедрены в практику и оказывают существенное влияние на достижение результатов в правоприменительной практике. В диссертации представлены всесторонне обоснованные и сформулированные соискателем методические рекомендации по разрешению вопроса о допустимости доказательств на отдельных стадиях уголовного судопроизводства.

Основные положения, выносимые на защиту:

1) обоснование закономерностей, присущих возникновению, существованию и исчезновению сведений об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела;

2) вывод автора о том, что обязательным условием допустимости представленных доказательств участниками уголовного судопроизводства со стороны защиты и обвинения является их проверяемость; 3) 4) сформулированная соискателем классификация типичных нарушений закона при получении доказательств, влияющих на их допустимость в уголовном процессе, а также нарушений, не влекущих исключение доказательств из процесса доказывания; 5) 4) разработанные дисертантом научно-практические рекомендации относительно процессуального порядка рассмотрения по ходу предварительного слушания дела ходатайств сторон, связанные с допустимостью доказательств;

9

5) теоретические положения, касающиеся особенностей принятия процессуальных решений на стадии назначения судебного заседания по результатам рассмотрения судьей вопроса о допустимости доказательств; 6) 7) комплекс научных положений, содержащих систему рекомендаций методического характера о процессуальном порядке разрешения вопроса о допустимости доказательств на стадии судебного разбирательства; 8) 9) основные направления развития процесса доказывания, сформулированные автором на базе выявленных судебных ошибок в работе с доказательствами; 10) 11) предложения по совершенствованию российского уголовно- процессуального законодательства и судебной практики в части повышения эффективности использования доказательств в уголовном процессе. 12) Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования состоит в том, что сформулированные автором теоретические выводы, законодательные предложения и практические рекомендации расширяют познание в науке уголовного процесса и могут быть использованы для дальнейшей разработки теоретических основ рассматриваемого института.

Основные положения диссертационного исследования, а также подготовленные на его основе научные публикации, методические и практические разработки можно использовать в законотворческой и ведомственной нормотворческой деятельности Российской Федерации, в учебных и практических пособиях, методических рекомендациях, научно-исследовательской работе и учебном процессе; а также непосредственно в практической деятельности судебных и иных подразделений правоохранительных органов.

10

Апробация результатов исследования происходила в форме обсуждения полученных результатов на научно-практических конференциях и теоретических семинарах, подготовки научных публикаций, внедрения соответствующих научных разработок в законодательную практику, учебный процесс и правоприменительную деятельность судебно-следственных органов.

Результаты диссертационного исследования доложены на 2-ой Международной научно-практической конференции «Фундаментальные и прикладные проблемы приборостроения, информатики, экономики и права» (г. Сочи, 1999 г.), научно-практической конференции филиала ТРТУ (г.Пятигорск, 2000 г.), научной конференции, посвященной «Дню науки» в Пятигорском техническом университете ( г. Пятигорск, 2001 г.), 4-ой Международной научно-практической конференции

«Фундаментальные и прикладные проблемы приборостроения, информатики, экономики и права» (г. Сочи, 2001 г.), а также на Съезде судей Ставропольского края (г.Ставрополь, 2000 г.), Конференции федеральных судей (г.Ростов - на - Дону, 2001 г.) и др.

Ряд высказанных предложений диссертанта вошел в число рекомендаций конференций по совершенствованию деятельности правоохранительных органов в процессе доказывания в ходе уголовного судопроизводства.

Основные положения диссертации обсуждены на заседаниях кафедр Таганрогского радиотехнического университета и Российского нового университета, где была дана положительная оценка теоретической и практической ценности исследования.

Сформулированные автором выводы и предложения, касающиеся порядка возбуждения уголовного дела и роли суда в процессе исследования допустимости доказательств, внесены в Комитет по законодательству Государственной Думы Российской Федерации
для

11 использования при разработке нового Уголовно-процессуального кодекса

РФ.

Подготовленные соискателем на базе диссертации научные разработки, методические пособия, материалы и рекомендации внедрены в 1997-2002 гг. в практическую деятельность работников прокуратур и судебных органов Ставропольского края, а также в учебный процесс высших учебных заведений г. Пятигорска Ставропольского края.

Результаты исследования нашли отражение в 25 научных публикациях общим объемом свыше 20 п.л.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, содержащего основанные на результатах проведенного исследования выводы, библиографии.

12

ГЛАВА 1.ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ И ЗНАЧЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В НАУКЕ И УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ПРАВЕ.

§1. Возникновение, понятие и значение проблемы допустимости доказательств в уголовном процессе.

В настоящем научном исследовании автором раскрывается преступление как акт человеческой деятельности, как специфическое явление, установление содержания которого составляет одну из задач доказывания. Она может быть решена только с помощью фактических данных о преступлении, то есть той информации, которая в установленном законом порядке признана доказательствами по раскрываемому делу.

Сведения о совершенном преступлении и сопутствующих ему обстоятельствах возникают с момента формирования этой информации и пополняются в течение всего времени его функционирования. Она возникает неизбежно, и сам процесс ее возникновения носит закономерный характер.

Данные закономерности возникновения информации о преступлении выражаются и базируются на представлении о всеобщности свойства отражения и формы проявления.

Само отражение определяется как взаимодействие материальных тел или как результат этого взаимодействия. Полнее других процесс отражения определил М. Корн-Форт: «Процесс отражения включает в себяё такую взаимосвязь между двумя особыми
материальными

13

процессами, при которой особенности первого процесса воспроизводятся в соответствующих особенностях второго»1.

Отражение присуще всей материи, всякий материальный процесс отражается в других материальных процессах, связанных с ним. Согласно закону диалектики о взаимосвязи и взаимообусловленности явлений материального мира можно сделать вывод о том, что взаимосвязь при отражении есть одна из необходимых и универсальных связей объективной действительности процесса, что не существует изолированных явлений, а следовательно, не существует принципиально не отражаемых явлений2.

Сам факт как событие преступления — один из материальных процессов действительности, и как таковой находится в связи и взаимообусловленности с другими процессами, событиями и явлениями, отражается в них и сам выступает отражением каких-то процессов.

Любые изменения, связанные с событиями, есть результат взаимодействия между ними. Несомненно, применительно к процессу доказывания, изменения как результат отражения события есть информация об этом событии, те самые фактические данные, с помощью которых только и можно судить о событии преступления. Процесс возникновения информации есть отражение, а возникновение — результат исследуемого процесса. Поскольку любое событие преступления обязательно отражается в окружающей среде, элементами которой являются не только вещи, предметы, но и люди, в чьем сознании отражается событие преступления, постольку и процесс возникновения информации о преступлении носит необходимый, повторяющийся, устойчивый и общий характер, то есть является закономерностью. Закономерность процесса возникновения информации о преступлении

1 Курс криминалистики. М., 1997. Т. 1. Гл. 2.

2 Пилипенко Н. В. Необходимость и случайность. М., 1965.

14

есть одна из объективно существующих предпосылок установления истины при доказывании как проявлении принципа познаваемости мира.

В уголовно-правовом аспекте субъект преступления проявляется (представляется, репрезентируется) только через действия, то есть сам отражаемым объектом не становится. В криминалистическом же аспекте, когда речь идет об установлении конкретного человека, совершившего преступление, необходимо рассматривать все формы выражения личности вовне, то есть не только его поведение, но и его свойства, по отражению которых, например, на окружающей обстановке можно идентифицировать субъекта.

В наиболее сложных связях выступают в акте возникновения информации о событии и объект преступления, и мотив, и его цель, и вина преступника.

Так, объект преступления (общественные отношения), на который посягает преступник, репрезентируется в акте отражения действиями, обстановкой действий и предметом посягательства, субъективные же моменты — действиями. Следовательно, они участвуют в процессе возникновения информации о преступлении непосредственно и через отражаемые и отражающие объекты, и через средства отражения.

Если судить по информации о преступлении можно только в том случае, когда информация обладает содержательной стороной, но только в том случае, когда связь с событием можно обнаружить, выявить, понять по содержанию этих изменений. Они несут в себе сведения, то есть информацию о всем процессе отражения, результатом которого изменения становятся, а становятся они материальным носителем, «хранилищем» информации о событии.

Всякая информация как мера связи события и вызванных этим событием изменений в среде не может существовать без материальной основы или, как принято говорить, вне информационного сигнала, под

15

которым понимают единство материального носителя и средства передачи информации.

Изменения — это информационный сигнал, имеющий свое содержание (информацию) и форму выражения (информационный код). Кроме того, информационным кодом служит и человеческая речь, то есть словесный код.

На стадии возникновения изменений информационный сигнал может выступать в предметной (вещественной) и мысленной (образной) формах. Эти формы есть разновидности «отпечатков» события в среде.

Среда, в которой преступление вызывает изменения, — это не нечто монолитное, не один объект, а комплекс объектов, процессов, явлений. Отражение преступления, его «отпечаток» содержится не на одном отражающем объекте, а на их комплексе. Всякая информация о событии распределена, таким образом, по всем объектам отражающего комплекса, то есть по всем будущим доказательствам. Каждое из них может содержать только порцию информации, причем объем доказательственной базы, содержащийся в конкретном доказательстве, зависит от того, насколько значительны те изменения среды, которые она выражает: эти изменения тем больше, чем теснее взаимосвязь с данным конкретным отражающим объектом отражаемого объекта — субъекта или действий.

Совокупность всей доказательственной информации адекватна полному отражению преступления. В действительности полного отражения быть не может. Даже чисто теоретически отражение не может быть равным модели: информация «на входе» не может количественно совпадать с информацией «на выходе». Еще более неполна по сравнению с моделью доказательственная информация, ставшая известной следователю и суду, так как объем этой информации обусловлен не

16 только полнотой отражения, но и теми возможностями, которыми они

обладают, и ограниченностью источников, допускаемых законом.

Сам процесс возникновения информации о событии, как всякий процесс отражения, носит ситуационный характер, т.е. зависит от условий, в которых он протекает. Ситуационность процесса возникновения информации о событии и его участниках и обусловливает то, что управляющие этим процессом закономерности проявляются как тенденции. Степень осуществления этой тенденции зависит от конкретной обстановки. Как известно, отображение не может существовать без отображаемого, но отображаемое существует независимо от отображающего. Отображение никогда не может всецело сравняться с отображаемым даже в тех случаях, когда отображающим выступает сознание человека.

Поэтому можно себе представить, что в отдельных случаях отражение будет настолько неполным, искаженным и т. п., что возникшая информация о преступлении в своей совокупности не даст полного представления о преступлении, будет недостаточной для установления истины по делу.

Полнота отражения в рассматриваемом аспекте проявляется как ее достаточность для решения практических задач доказательств: совокупность возникшей и обнаруженной информации позволяет с достаточной степенью точности установить объективную истину по конкретному делу.

Поступившая информация о преступлении и преступнике становится объективно существующим явлением материального мира.

Несомненные закономерности возникновения, существования и исчезновения информации о преступлении и преступнике выступают базовыми по отношению ко второй группе объективных закономерностей

17

— закономерностям доказывания, работы субъекта права с доказательствами.

Наличие объективно существующего явления материального мира, доказательство в принципе всегда могут быть обнаружены субъектом доказывания. Обнаружение доказательств, их собирание - одна из закономерностей объективной действительности, принципиальной по- знаваемости этой действительности, отражения ее субъектом до- казывания.

Наличие информации, имеющей доказательственное значение, обусловлено действием определенных закономерностей, наиболее общими из которых являются следующие:

  1. Наличие доказательств, возникающих как результат отражения (имеются в виду, разумеется, будущие доказательства), существует в развитии, характер которого обусловлен, с одной стороны, их имманентными свойствами, а с другой — взаимодействием со средой.
  2. Доказательство как результат первичного отражения существует столько, сколько существует отражающий объект.
  3. Определенное доказательство существует какой-то промежуток времени (от возникновения до уничтожения), абсолютная величина которого определяется свойствами самого доказательства и воздействием среды:

• при наличии одинакового характера воздействия среды время существования доказательств разных видов определяется имманентными свойствами каждого вида отражающего объекта; • • применительно к свойствам данного вида доказательств характер воздействия среды может быть положительным, нейтральным или отрицательным; • • для доказательств данного рода, вида, класса изменение характера воздействия среды вызывает адекватные изменения
времени •

18

существования. Время существования доказательств может быть продлено за счет последующих отражений (вторичного, третичного и т. д.), но при каждом последующем отражении неизбежна потеря определенного количества доказательственной информации, причем потеря информации будет тем большей, чем большим будет отличие в характере первичного и последующих отражений.

Не всякое отражение существует столько, сколько существует отражающий объект. Сознание человека, будучи отражающим объектом, продолжает существовать и после исчезновения из памяти человека мысленного образа отражения объекта, на базе которого формируются показания. В некоторых случаях отражающий объект продолжает существовать, в то время как его «свойства- доказательства» исчезли.

При одинаковом характере воздействия среды время существования отражений определяется не только имманентными свойствами каждого вида отражающего объекта, но и самим характером отражения. Различные отражения при одном и том же воздействии среды на объекты-носители могут существовать разное время. Точно так же и различный характер воздействия среды еще не обусловливает абсолютно различного времени существования различных отражений.

Фаза существования отражения характеризуется непрерывным убыванием, исчезновением содержащейся в нем информации. Исчезновение отражения может происходить по-разному.

Отображаемый объект воздействует на отражающий в течение какого- то промежутка времени. С начала воздействия и до его окончания идет процесс изменения отражающего объекта. Конечная фаза отражения характеризуется прекращением такого воздействия. После этого отражающий объект может вернуться в свое прежнее состояние; возникшие в нем, исчезнут, произойдет «снятие» отражения. Так, отражение в памяти воспринятого объекта постепенно стирается, идет

19

процесс забывания запечатленного, который приводит к тому, что образ его исчезает, отражение «снимается».

Следовательно, отражения могут исчезнуть, во-первых, под влиянием тех свойств, которые внутренне присущи их материальной основе; во- вторых, под влиянием внешних воздействий объективного характера. Таковыми могут быть новые изменения, накладывающиеся на прежние в результате другого акта отражения, например след шины машины, проехавшей по оставшемуся на месте происшествия следу ноги преступника. Отражение может быть уничтожено воздействием природных сил и т. п.

Наконец, в-третьих, отражения могут быть умышленно уничтожены заинтересованными лицами, например преступником. Такое воздействие, субъективное по природе, может заключаться также в наложении на отражение новых изменений, например, в механическом уничтожении пальцевых отпечатков или следов обуви, изменении обстановки на месте происшествия, переделке похищенных вещей и т. п. В сущности, всякое сокрытие преступления связано с подобными изменениями.

Каждый акт возникновения или исчезновения информации о преступлении и преступнике, как необходимый, несет в себе элементы, общие для всех подобных процессов, протекающих в данной ситуации, и это общее означает возможность выявления типичного для определенных ситуаций развития этих процессов, их механизмов. Становится принципиально возможным определение круга ситуационно отражаемых и отражающих объектов, средств отражения и, что особенно важно, результатов отражения для разработки рекомендаций по типичным для таких ситуаций действиям субъекта доказывания. Так возникают необходимые предпосылки для научной разработки криминалистического аспекта процесса доказывания.

20

При совершении преступления возникают, строго говоря, не доказательства, а информация о преступлении и преступнике, которая может приобрести, а может и не приобрести в силу тех или иных причин значения доказательств, так и при собирании доказательств речь идет фактически о собирании информации о преступлении и преступнике, которая, будучи исследованной и оцененной субъектом доказывания, может получить статус доказательства. Закон в данном случае говорит уже о собирании доказательств, хотя по тексту ст. 86 УПК РФ представляется, что речь идет о «будущих» доказательствах (то есть об информации, которая потенциально может иметь доказательственное значение). В этом убеждает и сопоставление, например, ст. ст. 183 и 184 УПК РФ.

  1. Речь о предметах, обнаруженных при осмотре и обыске, которые еще не именуются вещественными доказательствами, хотя осмотр и обыск фигурируют в ст. 86 УПК РФ как способы собирания доказательств.

  2. О процессуальной процедуре придания этим предметам доказательственного значения как вещественным доказательствам.

Руководствуясь данными соображениями, при дальнейшем изложении мы также будем употреблять термин «доказательство», придавая ему в контексте значение и «будущего» доказательства, и доказательства в процессуальном смысле слова.

В случае обнаружения доказательств — это их поиск, выявление, обращение внимания на те или иные фактические данные, которые могут иметь доказательственное значение. Всякая деятельность, базирующаяся на знании определенных закономерностей (в данном случае на знании закономерностей процесса возникновения искомого), поиск доказательств становится деятельностью сознательной и целеустремленной. Значение

21

этой деятельности обусловлено самой возможностью обнаружения доказательств.

Выделение круга ситуационно-типичных доказательств на базе закономерностей их возникновения создает необходимые предпосылки к их распознанию в той среде, где они находятся. «Отпечаток», отражение преступления вычленяется из среды, отделяется от отражающего объекта как носителя этого отражения.

В данном случае становится возможным из многообразия явлений, процессов объективной действительности на основе познания законо- мерностей отражения выделить только те явления, факты, которые могут стать доказательствами, результатом акта отражения, то есть находятся в необходимой связи с преступлением. Обнаружение доказательств становится действительностью, закономерным явлением, ибо приобретает необходимый, повторяющийся, устойчивый и всеобщий характер.

Правовая закономерность обнаружения доказательств может не реа- лизоваться, остаться только возможностью, если процесс возникновения доказательств под влиянием тех или иных условий сам протекал от присущих ему закономерностей, носил случайный характер. Случайность есть проявление необходимости, но какой необходимости? По отношению к рассматриваемой закономерности, то есть необходимости, случайность может быть «совершенно посторонней, чужой силой, оставаясь в то же время формой выражения другой необходимости».

Любая закономерность, в том числе и закономерность обнаружения доказательств, проявляет себя как тенденция, случайность — это категория для отражения, в основном, единичного, индивидуального.

Процесс возникновения информации о преступлении и преступнике единичен, как единично событие преступления, и, как оно — индиви- дуален, он может протекать со случайными отступлениями от обычного течения этого процесса — со случайными для данного процесса, то есть

22

по другим закономерностям; закономерность обнаружения доказательств может не проявиться, остаться только потенциальной возможностью.

Процесс возникновения информации о событии видоизменяется или нейтрализуется действием иной закономерности, относящейся к другому явлению или процессу. В данном случае пересечение двух процессов и их закономерностей и будет случайностью, о которой идет речь.

«Отпечатки» события были уничтожены: изменения в среде исчезли и поэтому акт их вычленения из среды стал невозможным. Знание условий, при которых закономерность обнаружения доказательств «не действует», знание исключений из правила подтверждает объективный характер данной закономерности, всеобщность и повторяемость ее проявлений.

На самом деле обнаружены могут быть только те доказательства, которые содержат поддающуюся смысловой интерпретации информацию, то есть те, смысл которых может быть понят, расшифрован с помощью существующих на данном уровне знания средств раскодирования.

Субъективными факторами преступления, которые способствуют превращению объективно существующей возможности обнаружения доказательств в действительность их обнаружения, являются:

  1. Знание субъектом доказательства общих закономерностей воз никновения информации о преступлении и преступнике.

  2. Знание им ситуационных особенностей механизма возник новения этой информации.

  3. Знание того, что может представлять собой в данной ситуации доказательство, по крайней мере, как типичное, общее (один и тот же объект в зависимости от ситуации может иметь и не иметь доказательственного значения, поэтому его «свойство доказательственности» само имеет ситуационный характер и становится проявлением определенной тенденции).

23

  1. Знание приемов и средств обнаружения доказательств и умение применять эти приемы и средства.
  2. Обладание необходимыми субъективными качествами (на- блюдательность, внимание, терпеливость, способность логически мыслить и т. п.).
  3. Позиция специалиста, участвующего в процессе обнаружения доказательств, как раз и заключается в восполнении своими субъек- тивными качествами: знанием и умением — субъективных качеств лица, осуществляющего собирание доказательств.

Закономерности обнаружения доказательств неразрывно связаны с закономерностями возникновения информации о преступлении и преступнике, а последние, как было сказано, проявляются ситуационно, в зависимости от конкретных условий, закономерности обнаружения доказательств тоже проявляются как ситуационные.

Возникшая ситуация определяет особенности процесса обнаружения доказательств. Аналогичность определенных ситуаций между собой, повторяемость их общих черт, закономерность, то есть повторяемость процессов обнаружения доказательств, создают условия для группирования и обобщения этих процессов, для их типизации. Типизация процессов обнаружения доказательств означает познание управляющих ими закономерностей.

Принцип доказательства как специфическая познавательная деятельность есть в конечном счете оперирование доказательствами.

Обнаружение, собирание доказательств — только один из элементов этой деятельности. Если собранные доказательства можно было применить как средства установления истины, их необходимо исследовать, оценить и только после этого использовать для целей судопроизводства.

24

Исследование доказательств, их оценка и использование — это процессы, подчиняющиеся определенным закономерностям. Направ- ленность и проявление этих закономерностей характеризуются сле- дующими положениями:

— научное исследование доказательств есть частный случай процесса познания объективной действительности. Какая-либо разновидность процесса познания, вне зависимости от того, что служит предметом познания, подчинена общим закономерностям этого процесса, однако предмет и условия этого процесса придают ему специфические черты, отличающие от других разновидностей процесса познания, общие закономерности познания проявляются в модифицированной форме.

Не отличаясь по своей гносеологической природе от общих закономерностей процесса познания, закономерности исследования доказательств обладают следующими специфическими по сравнению с ними чертами:

  1. Определяют содержание процесса познания таких специфических объектов, как судебные доказательства, объектов, выражающих не любые изменения среды, а лишь связанные с преступлением.
  2. Проявляются в специфических условиях процесса доказывания, ограниченного сроками, средствами и кругом участников.
  3. Отражают специфику методов судебного исследования, в том числе таких, которые применяются только при исследовании доказательств (криминалистических, судебно-медицинских и пр.).
  4. Отражают своеобразие цели исследования доказательств, совпадающей с целью доказывания в целом: установление истины по конкретному делу, то есть цели сугубо практической.
  5. Данная сущность исследования доказательств заключается в том, что познается их содержание, проверяется его достоверность и уста- навливается согласуемость доказательств по одному делу между собой.

25

Основное содержание доказательств — это заключающаяся в них доказательственная информация.

Последняя информация дает ответ не только на вопрос, что устанавливается данным доказательством, но и позволяет выяснить, согласуется ли оно с другими доказательствами по делу.

Сам процесс отражения, лежащий в основе возникновения ин- формации о преступлении и преступнике, в силу своей ситуационности может привести к образованию искаженных и неполных отражений. В процессе научного исследования доказательств такие искажения и неполнота их содержания должны быть выявлены и объяснены.

Некоторые искажения и неполнота отражений могут быть следствием отклонений в процессе возникновения доказательств (например, в силу специфических, нетипичных условий следообразования), перерыва или остановки этого процесса или его маскировки. Многие искаженные отражения поддаются коррекции посредством:

  1. Сопоставления с другими доказательствами, достоверность которых не вызывает сомнения.

  2. Установления причин искажения и получения данных о том, что отражаемый объект мог и таким образом отразиться на отражающем объекте, либо о том, что вначале он отразился иначе, но потом отражение было искажено.

  3. Внесения поправок при помощи экспертного исследования доказательств или на основе аналогий, или справочных данных о типичных отражениях подобного рода.

Некоторая неполнота отражения, будучи существенной или несущественной, необязательно препятствует использованию такого доказательства в доказывании. В данном случае, если отражение настолько неполно, что оно не передает тех изменений среды, по которым

26

можно судить об отражаемом объекте, то неполнота его существенна. Всякая информация, содержащаяся в таком доказательстве, бесполезна. Если рассматривать данный вопрос с точки зрения целей доказательств, можно говорить об информационной «пустоте» такого отражения.

Отражение недостаточно точно передает изменения среды (передает, например, не все возможные изменения), то такая неполнота несущественна, ибо может быть компенсирована доказательственной информацией, почерпнутой из других отражений-доказательств. Необходимо иметь в виду, что характеристика отражения как неполного зависит и от средств исследования этого отражения. Становятся доступными те «микроотражения», которые раньше были недоступны исследователю.

Ложное отражение (в отличие от искаженного и неполного) есть полное отражение, но не события преступления, а другого события, выдаваемое за отражение преступления. Такие отражения возникают при различных инсценировках. Причинами ложных изменений среды бывают сами инсценировки, поэтому такие изменения доказательствами мнимого события не выступают, а доказывают только инсценировку. Таково, например, значение так называемых негативных обстоятельств, которые несут в себе не информацию о преступлении, чьим отражением они якобы являются, а о другом событии — об инсценировке преступления. Но в том случае, когда инсценировка преследует цель скрыть следы совершенного преступления, негативные для самой инсценированной обстановки обстоятельства становятся прямыми или опосредствованными отражениями преступления. Во всех случаях негативные обстоятельства выступают отражением либо подлинного, либо инсценированного действия, не укладывающегося в типичную для данной ситуации картину отражения, противоречащего ей.

27

Научное исследование доказательств — обязательный элемент про- цесса доказывания. Характерной оценке доказательств и их использованию в доказывании всегда предшествует познание доказательственной информации, ибо только таким путем может формироваться суждение о ценности этой информации для дела и путях ее использования для достижения истины. Исследование доказательств для каждого акта доказывания есть процесс необходимый.

Исследование доказательств — повторяющийся процесс, осуществляемый каждый раз, когда производится доказывание, условия, формы, средства и методы которого, несмотря на их разнообразие, ограничены и поддаются классификации; результаты его можно предвидеть, прогнозировать.

На основании данного все сказанное дает основание заключить, что исследование доказательств, как и их возникновение и собирание, носит закономерный характер, а отражение закономерностей данного процесса в науке, их познание приобретают значение научных закономерностей.

Данная закономерность исследования доказательств не противоречит ситуационности этого процесса, так как ситуационность проявляется в выборе средств и методов исследования доказательства, в частных целях исследования, то есть в характере решаемых вопросов, зависящих от конкретной обстановки доказывания.

На основании исследования доказательств в распоряжении субъекта доказывания оказывается соответствующим образом интерпретированная и доступная по своему смысловому выражению доказательственная информация. Информация подлежит оценке, которая предпринимается для того, чтобы выяснить ее допустимость и относимость к делу, связи доказательств между собой, возможности использования в процессе дальнейшего судебного исследования.

28

Оценка доказательств — это информационно-логический процесс: ^информационный потому, что связан с переработкой и накоплением информации; логический потому, что по своей природе оценка доказательств есть мыслительная деятельность, связанная с суждением о ценности доказательственной информации.

Закономерности последней носят информационно-логический характер как закономерности получения выводного знания на базе исследования доказательственной информации. Для того чтобы оценить доказательства, их нужно исследовать, познать и только после этого определить, «чего стоит» познанная сущность.

Научное исследование и оценка доказательств позволяют использовать их в уголовном судопроизводстве. Термин «использование доказательств» был предложен Р. С. Белкиным еще в 1967 г.3 Под использованием доказательств следует понимать оперирование ими в целях доказывания.

В этой основе процесс оперирования доказательствами есть также логический процесс, подчиняющийся всем закономерностям рационального мышления. Пользование доказательствами может заключаться в их демонстрации (предъявлении) в целях подтверждения доказанности того или иного обстоятельства; оно необходимо в целях проверки других доказательств, их исследования; наконец, использование доказательств может оказаться необходимым для получения иных доказательств и установления их источников, например правдивых свидетельских показаний.

Кроме того, использованию доказательств в уголовном процессе присущи определенные закономерности. Из числа закономерностей, «уп-

“Демократические основы советского социалистического правосудия”, М, 1965; “Курс советского уголовного процесса”, т. I, M, 1968.

29

равляющих» процессами оценки и использования доказательств,
для криминалистики представляют особый интерес такие, как:

  1. Закономерности формирования суждений о достоверности содержащейся в доказательствах информации и ее ценности для установления истины по делу.

  2. Закономерности формирования доказательственных рядов, связей между доказательствами.

  3. Обусловленность результатами оценки степени вероятности криминалистических версий, формы экспертных выводов, тактических решений.

  4. Закономерности уменьшения информационной неопределенности и действий следователя в условиях тактического риска.
  5. Связь и взаимообусловленность содержания доказательств, форм, средств и способов их использования в доказывании.
  6. Расширение сферы и вариантов использования доказа тельственной информации по мере решения задачи объективизации ее оценки.

Действия и проявления названных закономерностей оценки и использования доказательственной информации заключается, как нам представляется:

• во-первых, в специфике самой доказательственной информации;

• во-вторых, в единичном, как правило, неповторимом «рисунке» связей между доказательствами, образующими систему доказательств по конкретному делу;

• в-третьих, в условиях протекания этих информационных процессов, определяемых процессуальными правилами доказывания.

Конкретные действия таких закономерностей обеспечивают в дока- зывании поступательное движение к истине, когда каждое новое доказательство, «вписавшееся» в систему уже известных доказательств,

30

означает шаг вперед, когда накопление доказательств при одновременном их отборе приводит к возникновению представления о доказанности искомого, к убежденности в этом. Эти закономерности, как и рассмотренные ранее, проявляются в действии как тенденция, осуществление которой зависит от ситуации, и эта ситуационность определяется в конечном счете полнотой и формой проявления «управляющих» ими закономерностей.

Такова в общих чертах характеристика возникновения, понятия и проблемы собирания, исследования, оценки и использования доказательств, лежащих в основе и определяющих содержание процесса доказывания.

§2. Современное состояние учения о допустимости доказательств в уголовном процессе.

Российские ученые-юристы исходят из посылок философии о возможности познания окружающей нас действительности, о достоверности наших знаний, имеющих значение объективных истин.

В процессуальной современной науке иногда (в последнее время лишь как исключение) объективную истину, устанавливаемую в суде, называют материальной истиной . В этом наименовании не содержится ошибки принципиального характера, ибо под материальной истиной понимают истину объективную. Но отсутствие серьезной ошибки не свидетельствует еще о необходимости сохранения этого термина.

Чтобы можно было судить об истине в уголовном процессе с позиций философских категорий абсолютной и относительной истины,

О соотношении исторического и уголовно-процессуального исследования см. М. С. Строгович, Учение о материальной истине в советском уголовном процессе, М. — Л., 1947.

31

необходимо правильно оценивать особенности, присущие уголовно- процессуальной деятельности при расследовании уголовных дел.

При сравнении процесса достижения истины органами расследования и судом с наиболее близким процессом познания при историческом исследовании (объект познания составляет событие прошлого) наблюдаются существенные различия в предмете, объеме, средствах, способах, формах и сроках исследования. Но названные

различия нельзя распространять на качество полученных результатов в той или другой области познания. Органы следствия расследования руководствуются теорией познания, применяют разработанные наукой приемы и средства познания, обеспечивающие достоверные выводы.

Современный уголовный процесс о состоянии учения о допустимости доказательств — это практическая деятельность, основанная на нормах права и ограниченная решением специфических задач.

Задачами органов расследования, как и условия их деятельности, предопределяют характер устанавливаемой истины, которая является одновременно и абсолютной и относительной. Абсолютной ее можно считать потому, что суд на основе представленных доказательств сторонами участников судебного разбирательства всегда должен дать достоверный и вполне определенный ответ на вопрос о виновности подсудимого, правильно квалифицировать его действия, определить справедливую меру наказания ( ст. 88 УПК РФ).

Таким образом, органы расследования и суд познают лишь определенную часть того, что произошло в действительности, всегда только существенные стороны, связи событий в тех пределах, которые необходимы для выполнения стоящих перед ними задач — раскрыть

32

преступление, установить виновных и справедливо их наказать. Поэтому истина, достигаемая в уголовном процессе, является относительной.

Относительная истина является абсолютной, как часть к целому, и служит ступенью к достижению последней. Относительная истина допускает дальнейшее исследование, в ходе которого она будет пополняться, уточняться.

Относимость — определяет наличие связи между полученными сведениями и событием преступления, а также иными обстоятельствами, подлежащими установлению по расследуемому уголовному делу (ч.1 ст. 88 УПК РФ).

Истине приговора в силу закона несвойственно такое соотношение. Правильно устанавливая фактические обстоятельства дела в их правовом значении, суд окончательно решает вопросы виновности и наказания подсудимого, как и другие вопросы дела. Дальнейшее познание в рамках уголовного процесса по данному делу исключается. При отмене приговора суд обязан вернуться к решению тех же вопросов, а не продолжать познание нового круга проблем на базе уже полученных знаний.

Реальность познания в уголовном процессе определенными установленными законом пределами объясняется причинами практического свойства, связанными с функциями уголовного судопроизводства в обществе, но не отменяет объективно существующего соотношения абсолютной и относительной истины.

Несомненно, такой подход к определению абсолютной истины приведет к отождествлению понятий объективной и абсолютной истины и устранению вообще понятия относительной истины, что, разумеется, неправильно.

В действительности исследуемая истина, достигаемая в уголовном процессе, характеризуется как относительная не потому, что она пред-

33

ставляет собой «догадку, вероятное предположение», а потому, что она неполна. Неполнота является свойством каждой истины в силу неисчерпаемости предмета познания.

Относительность, достоверность истины определяются и ее конкретностью. Абстрактной истины нет, истина всегда конкретна — таково одно из важнейших положений материалистической диалектики. Она имеет прямое отношение и к характеристике истины в уголовном судопроизводстве. Суд всегда познает определенное преступление с позиций и в пределах действующего закона. Результаты познания суда являются истинными потому, что они правильно отражают конкретное преступление, совершенное в определенных условиях места и времени. Это же решение суда, если его рассматривать применительно к другим условиям, может оказаться неистинным.

Определенная истина всегда связана с задачами познания и ограничена уровнем развития конкретно-исторической практики.

Неполнота и конкретность, характеризующие относительность истины, делают каждую объективную истину и абсолютной и относительной. Учение об абсолютной и относительной истине выражает диалектику как процесса (развития) человеческого познания в целом, так и отдельного акта познания. Абсолютное не может существовать отдельно от относительного, так же, как и относительное — отдельно от абсолютного.

Отрицанием относительности (конкретности, неполноты) уста- навливаемой в уголовном процессе объективной истины фактически отрицается и другое свойство истины — абсолютность.

Истина в уголовном судопроизводстве может быть в определенный момент либо относительной, либо абсолютной, но не той и другой одновременно. Поэтому выглядит неубедительной его защита правильного положения о распространении философских категорий относительной и

34

абсолютной истины на познание в уголовном процессе. Нельзя доказывать правомерность применения понятий относительной и абсолютной истины и одновременно фактически отрицать применимость одного из них.

Общие понятия абсолютной и относительной истины неразделимы. Они выражают движение познания по пути приближения человеческих знаний к полному познанию объективной действительности.

Объективная истина, на достижение которой направлены усилия следственных органов и суда, является истиной абсолютной и одновременно в силу неполного и конкретного познания явления выступает как истина относительная .

Конкретное решение вопросов о возможности достижения объективной истины в уголовном судопроизводстве по ее характеру находится в прямой зависимости от правильного понимания практики и ее роли в процессе доказывания по уголовному делу.

В современной науке под практикой понимается общественная, т. е. материально-производственная и общественно- политическая

деятельность, направленная на изменение природы и общества. Виды практической деятельности разнообразны. К ним относятся различные формы трудовой деятельности по производству материальных благ, экономическая, идеологическая и политическая борьба классов, медицинская, судебная, следственная, научно- исследовательская деятельность и др.

Практика, как критерий современного учения об истине, выступает в тех случаях, когда проверка истинности теории осуществляется средствами самой практики, в процессе которой люди воздействуют на природу и сопоставляют данные теории с отражаемой действительностью.

35

Критерий практики применяется и опосредствованно, путем сопоставления результатов познания с иными данными, ранее уже проверенными и доказанными практикой. Результаты, полученные в практике, могут прямо подтверждать истинность знаний, а во многих случаях — косвенно, через доказанность других, связанных с проверяемой теорией положений.

Современное уголовное судопроизводство не принадлежит к тем областям практической и научной деятельности, где имеет место производственная или экспериментальная проверка конечных результатов познания. В уголовном судопроизводстве проверка полученных знаний практикой осуществляется в ходе самого процесса познания, на его чувственной и рациональной ступенях.

Определенному познанию следователя, лица, производящего до- знание, прокурора доступны отдельные обстоятельства происшедшего в прошлом события. Непосредственно воспринимаются ими и источники фактических данных (показания свидетеля, потерпевших и т. д.). Событие преступления в своих внешних проявлениях непосредственно воспринимается свидетелями, потерпевшими, обвиняемыми и другими лицами, которые сообщают органам расследования и суду сведения о наблюдавшихся ими обстоятельствах происшедшего события. Непосредственное познание следователем отдельных обстоятельств, получение фактических данных от обвиняемых, свидетелей, экспертов происходят в ходе осуществления практической деятельности — осмотров, обысков, допросов свидетелей и других следственных, также и судебных действий.

Практика в качестве основы чувственного познания проявляется в непосредственной форме, так как целенаправленная деятельность следователя, судей по производству следственных и судебных действий порождает условия для чувственных восприятий и является решающей

Ю. Г. Гайдуков, Роль практики в процессе познания, М., 1964.

36

основой для познавательной деятельности. Следствие обращает внимание на те факты, предметы, явления и их свойства, которые необходимы для раскрытия преступления, для исследования предмета доказывания в требуемом объеме. Иные воспринимаемые факты, обстоятельства, не имеющие практического значения, не выделяются в их восприятии и не фиксируются в материалах дела.

Определенная связь ощущений, восприятий, представлений следователя, судей с их активной практической деятельностью легко обнаруживается при сравнении восприятия следователя, судей в ходе проведения следственного (судебного) действия с восприятием любого другого человека в аналогичной ситуации. Следователь, производя, например, осмотр места происшествия (лесной поляны), где было совершено изнасилование, обратит внимание прежде всего на расположение поляны, на следы, предметы, оставленные на ней, — примятость травы, окурки сигарет, бурого цвета пятна и др. Он может не выделить в своем восприятии и не будет фиксировать в протоколе осмотра причудливость освещения, стройность деревьев и т. п. Лицо, выбравшее поляну местом отдыха, отметит особенности пейзажа, все то, что связано с целью пребывания его на поляне. Оно может не увидеть особенностей обстановки, следов, связанных с происшествием.

Познание следователя, судей зависит не только от целей практической деятельности, но и в значительной мере от их личного профессионального опыта. Многолетняя практическая деятельность следователя обостряет его чувства по восприятию отдельных предметов, явлений, их свойств, с которыми он многократно сталкивался при расследовании уголовных дел.

Многолетняя практика находится в основе чувственного познания следователя, судей и в тех случаях, когда их знания являются результатом опыта других людей. В данном случае по мере развития общественно-

37

исторической практики, роста знаний косвенный опыт приобретает все большее и большее значение, поскольку отдельный человек не в состоянии получить все знания через личный опыт, свою практическую деятельность. На основании этого для следователя, судьи имеет первостепенное значение наряду с другими знаниями практики расследования и рассмотрения других уголовных дел.

Опосредствованность чувственного познания следователя, судей опытом других людей определяется и характером самих объектов познания, относящихся к событиям прошлого. Представление об интересующих их предметах, явлениях следователи, судьи получают большей частью через опыт лиц, выступающих по делу в качестве свидетелей, потерпевших, обвиняемых и др.

Полученные сведения о фактах, доказательства вызывают у следователей, судей представление об отдельных обстоятельствах события, их сторонах, чувственно воспринимаемых свойствах, внешних связях. На чувственной ступени познания, т. е. при собирании, а также при проверке доказательств, получаются образы конкретных фактов, явлений. На этом процесс познания не кончается. Следователь, судьи должны из отдельных разрозненных представлений составить целостную картину происшедшего события, т. е. мысленно воспроизвести то, что имело место в действительности, познать сущность этого события, сделать вывод о виновности пли невиновности конкретного лица.

Логическая ступень познания в процессе доказывания совпадает с тем, что в уголовном процессе называется оценкой и частично проверкой доказательств. Осуществляется переход от знания внешних сторон предметов, явлений, фактов к знанию неизвестных фактов, к познанию внутренних связей явлений, сущности совершившегося события.

На логической ступени практика связана с процессом доказывания, является его основой. Познание связано с практикой через фактические

38

данные (познавательные образы), представляющие собой тот материал, который подлежит логической обработке. Отсюда следует, что следователь, судьи не смогут мысленно воссоздать картину совершения преступления, если их мышление не будет связано с познавательными образами, а через них с практикой. В сложном процессе познания, при многократном прохождении пути от конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному происходит постоянное взаимодействие мышления и данных чувств на основе практической деятельности.

На этой ступени познания при оперировании фактическими данными практика проявляет себя в форме непосредственного и опосредствованного опыта следователя, судей, разнообразных их познаний, а также в виде обобщенной практики борьбы органов расследования и суда с конкретными преступлениями. Практика присутствует в самом ходе воссоздания мысленной картины того, что произошло в действительности, когда совершаются различные мыслительные процессы, логические операции. В процессе мышления следователем судьями используются, наряду с чувственными образами, понятия, суждения, умозаключения.

Практическое значение имеют не только решения органов расследования и суда, но и сам процесс осуществления дознания, его доступные для наблюдения граждан элементы.

Процесс проверки практикой выводов следователя, судей при расследовании и рассмотрении уголовного дела близко напоминает процесс проверки научной современной теории в ходе ее создания.

Ученые не только опираются на практику, исходят из нее, но и постоянно проверяют сделанные выводы практикой, сопоставляют свои представления с жизнью, фактами, с данными научного и производственного эксперимента.

39

Практика в современном уголовном судопроизводстве выступает главным образом в опосредствованных формах и применяется часто не прямо, а косвенно. Выводы по делу сопоставляются не с самим находящимся перед следователем (судом) событием (за исключением отдельных обстоятельств), а с доказательствами, одни из которых прямо и непосредственно, другие косвенно, третьи опосредствованно отражают отдельные факты или группы фактов, а в совокупности — все существенные стороны события. Путь проверки практикой охватывает достоверность самих доказательств, а также правильность построения выводов, завершающих процесс оценки каждого доказательства и их совокупности с точки зрения определения их места и значимости в системе доказательств по делу.

При обязательной проверке достоверности доказательств возможно, что они отражают в различных формах как факты объективной дей- ствительности, так и их разнообразные взаимные связи. Достоверные доказательства находятся в тех же и столь же разнообразных связях между собой, как и отражаемые ими факты. Совокупность фактов и доказательств, а также комбинации причинно-следственных, про- странственных, временных и т. п. связей всегда неповторимы. Присутствие и наличие объективных связей, многократно проверенных предшествующей практикой, позволяет по одному установленному факту обнаружить другой, затем третий и одновременно проверить имеющиеся доказательства.

Всякое доказательство проверяется, исследуется в момент его обнаружения и последующего расследования и рассмотрения дела по мере собирания и проверки других доказательств. Данная проверка доказательства производится посредством анализа и синтеза, сравнения с другими доказательствами, обнаружения новых доказательств. Анализ каждого доказательства (раздельное исследование различных сведений о

40

факте, особенностей источника фактических данных и источника доказательств и др.) и его синтез (исследование при соединении расчлененных сведений о факте) позволяют выявить такие черты и свойства доказательства, которые могут повлиять на оценку его достоверности.

При таком исследовании каждого отдельного доказательства можно установить степень полноты и точности отображаемого искомого обстоятельства (эксперт в своем заключении указал на причину смерти, но не ответил на вопрос о времени наступления смерти), наличие или отсутствие противоречивости в сведениях о факте (свидетель показал, что в краже принимали участие три лица, а затем показал на одно лицо), обстоятельства, могущие повлиять на правильность отображаемого факта (плохая видимость при тумане), причины сообщения неправильных сведений (недостаточная специальная подготовка эксперта, заинтересованность свидетеля в исходе дела) и др.

Органы следствия (суд), проверяя каналы, по которым проходит информация, могут вскрыть те факторы, которые оказали или могли оказать влияние на ее достоверность, и принять меры к их устранению, могут признать доказательство недостоверным или продолжить проверку доказательства другими способами.

Но анализ существа отдельного доказательства при всей его важности никогда не может быть достаточным для признания доказательства достоверным. В результате анализа, например показаний свидетеля, мы можем установить непротиворечивость его показаний, констатировать не заинтересованность свидетеля в исходе дела и отсутствие обстоятельств, могущих исказить его показания (по тем сведениям, которые он сообщил о себе, и условиям наблюдаемого им события). Но мы не можем определить действительность этих обстоятельств и условий, в которых они происходили, только
по

РОССИЙСКАЯ ?OCTOPc-?,smiA?f.

БИБЛИОШ?^

41

сообщенным свидетелем данным. Даже при анализе таких доказательств, как протоколы осмотра, обыска и др., которые составляются следователем и удостоверяются понятыми, нельзя быть уверенным в том, что они полностью соответствуют действительности.

С целью проверить достоверность доказательства необходимо сопоставить его с другими доказательствами, выяснить их сходство и различие. Бессмысленно сравнивать несопоставимые доказательства.

Если после сравнения с другими ранее исследованными доказательствами, собранными по делу и связанными с данным, нельзя сделать вполне определенного вывода о качестве проверяемого доказательства, то дальнейшая проверка возможна только после обнаружения новых доказательств, которые, в свою очередь, анализируются, исследуются и сопоставляются с имеющимися доказательствами.

В случае если доказательство достоверно, то, очевидно, можно обнаружить другие доказательства, его подтверждающие, соответствующие ему, они «уложатся» в известную общественной практике объективную связь, звено которой представляет собой проверяемое доказательство, если оно достоверно и относится к делу.

Отрицание обвиняемым своей виновности со ссылкой на то, что в момент совершения преступления (убийства) он находился на работе и никуда не отлучался, будет считаться проверенным и подтвержденным практикой, если оно полностью совпадает с другими обнаруженными доказательствами, а последние исключают возможность единообразного искажения их содержания. При устранении сомнения в достоверности показаний обвиняемого (как и любого другого проверяемого доказательства) будет существенно способствовать обнаружение соответствующих им доказательств различных видов.

Это правило основано на том, что сведения, полученные из источников одного вида (только из показаний свидетелей, показаний

42

обвиняемого), могут содержать единообразные ошибки, пробелы под воздействием одной общей причины значительно чаще, нежели сведения, почерпнутые из источников разных видов.

Оценка допустимости доказательств, сопоставление ряда доказательств между собой также являются практической деятельностью, поскольку цель ее — разрешение конкретного дела.

Отдельный акт сравнения доказательств как акт практики не является еще критерием истины, общественно-исторической практикой. Сравнение не доказывает, что сравниваемые доказательства достоверны, как не доказывает и обратного. Опосредствованный же критерий практики проявляется в этом случае постольку, поскольку обобщенный опыт позволяет правильно подойти к оценке названного совпадения. Этот опыт свидетельствует, что совпадение нескольких независимых доказательств в деталях, как правило, подтверждает истинность каждого из них.

Оценка допустимости доказательств практикой может принять форму экспериментальной проверки, когда воспроизводится отображаемый факт, действие, явление или восстанавливаются условия, обстановка формирования доказательства. Наблюдение может быть и самостоятельной формой опытной проверки доказательств (при опознании, освидетельствовании, осмотре и др.).

Каждый вид состояния учения о допустимости доказательств имеет специфические, только ему присущие особенности формы и содержания. Определение этих особенностей позволяет уточнить круг тех объективных и субъективных факторов, которые могут или благоприятствовать правильному отражению фактов объективной действительности, или вести к их искажению.

43

В ходе проверки заключения эксперта так же устанавливаются, проверяются и другие обстоятельства: ознакомление обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы, разъяснение его прав и др.

Полученные результаты общественной практики, выраженные в различных отраслях научного современного знания (диалектический и исторический материализм, логика, естественные науки, криминалистика, психология, судебная медицина, судебная психиатрия и др.), а также закрепленные в общежитейских понятиях (косвенный опыт), привлекаются следователем и судом в качестве опосредствованного критерия истинности доказательств и выводов, делаемых на их основе.

Полученный опыт использования доказательств в практике работы органов расследования и суда составляет специальное исследование теории доказательств в советском уголовном процессе. В данном случае представлен опыт исследования отдельных видов доказательств и их совокупности по конкретным делам, разнообразные случаи применения данных различных естественных и общественных наук.

Вместе с тем в теории опыт современного учения исследования доказательств выражен в обобщенной форме: в виде принципов, общих положений, понятий. Опыт исследования доказательств по другим делам, через обобщенные выводы теории доказательств всегда присутствует в качестве критерия достоверности проверяемого доказательства. Этот косвенный опыт имеет огромное значение при исследовании доказательств в качестве составной части общественной практики как основы современного доказывания и как критерия истины.

Современные научные положения в той или иной форме и в определенных пределах закрепляются в уголовно-процессуальном законе и приобретают значение норм, соблюдение которых обязательно при расследовании и рассмотрении дела. Исполнение требований закона в процессе доказывания гарантирует доброкачественность

44

доказательственного материала, потому что в основе закона лежат результаты обобщенной практики.

Необходимые выводы по делу должны вытекать из системы учения доказательств. Однако они могут оказаться недостоверными, если при их построении будут нарушены законы логики. Логичность мышления, непротиворечивость суждений, умозаключений — обязательное условие достоверности выводов следователя, суда.

Отсюда можно сделать вывод, что общественная практика современного учения допустимости доказательств — единственный критерий истины для всех знаний человека, в том числе и для выводов органов расследования и суда. В этом заключается ее абсолютный характер. Абсолютность критерия общественной практики состоит и в том, что результаты познания, полностью подтвержденные практикой, имеют значение абсолютной истины. Выводы органов расследования и суда выражают абсолютную истину, поскольку они проверены, доказаны практикой.

Однако критерий практики вместе с тем и относителен. Его относи- тельность определяется непрерывным развитием общественно- исторической практики и неисчерпаемостью объектов познания. В частности, событие преступления также неисчерпаемо, как и любое другое явление объективного мира. Относительность критерия практики заключается в его неполноте.

Научная теория обуславливает и характер истины, достигаемой в уголовном процессе с учетом применения практики. Данная теория яв- ляется абсолютной, поскольку выводы следователя и суда подтверждены практикой, и одновременно относительной из-за неполноты познания того, что произошло в действительности, где необходимо исследовать и рассмотреть документальную базу
современного состояния учения

45

допустимости доказательств в уголовном процессе, на основе правовых исследований допустимости доказательств.

46

ГЛАВА II. ПРАВОВЫЕ ОСНОВАНИЯ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ.

§1. Материальные основания исследования допустимости доказательств в уголовном процессе.

Установление истины в уголовном процессе имеет непосредственное значение для применения правил проверки допустимости доказательств. Если поставить перед органом предварительного следствия, а затем и перед судом задачу и установить истину (да еще и любыми средствами), то решение вопроса о допустимости доказательств практически теряет свое значение, уступая место целесообразности использования любых средств для достижения этой цели.

В современной науке последнее время ведутся горячие споры о достижении истины в уголовном судопроизводстве и при этом основой упор делается на утверждение об обязанности суда, добиваться истины и остается без достаточного внимания первая часть указанного выше вопроса — какая же истина должна достигаться в уголовном процессе.

В УПК РФ главе 37 Судебное следствие среди обязанностей председательствующего закон не содержит положения статьи 243 ныне действующего УПК относительно обязанности его

(председательствующего) принимать меры к установлению истины.

В отказе от возложения на суд обязанности по достижению объективной истины критики указанного положения нового УПК усматривают отход от наших российских традиций, начало которым было

47

положено Уставом уголовного судопроизводства 1864 года6; возвращение к процессуальному производству 30 — 50-х годов («ностальгию по Вышинскому»); происки «демократов разрушителей,» слепо подражающих во всем американцам8.

Обратимся, прежде всего, к составителям Устава 1864 года. «Цель уголовного судопроизводства 1864 года есть обнаружение так называемой материальной истины относительно происшествия или деяния, признаваемого преступным, и наказание действительно виновного в совершении преступления или проступка»9.

Что же тогда понималось под определением «так называемая материальная истина» и какое отношение к ее достижению имел суд, можно узнать, просмотрев работы известных российских процессуалистов того времени

Так, профессор И. Я. Фойницкий рассматривал материальную истину как цель уголовного процесса, но вместе с тем он указывал, что «ввиду особенностей процессуального разбирательства суд достигает только истины формальной, условной, т.е. той, которую желали и могли установить стороны»10.

Г. С. Фельдштейн, так же, как и И.Я. Фойницкий, признавал, что материальная истина может рассматриваться лишь как цель деятельности суда, в ходе же судебного разбирательства, по его мнению, достигается лишь «судебная истина», «потому, что ограничены средства, которыми

См.: Ларин A.M. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК 1997 // Российская юстиция, 1997 № 9; он же. Государство и право, 1996, № 65; он же ГиП, 1997, №. 10.

См.: Бойков А. Проекты УПК РФ: Иллюзии утрачены, надежды остаются // Законность, 1995, № 3; Воскресенский, В. Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе // Законность, 1995, № 7. Нужна ли суду истина? // Российская юстиция, 1994, № 5.

8 См.: Объяснительная записка к Уставу / Цит. по Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. С-Пбг., 1995.

Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. М., 1915. 10 Фойницкий и.я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., Альфа, 1966.

48

суд может пользоваться». Судьи, — писал профессор Г. С. Фельдштейн, — не должны по самым разнообразным основаниям избирать средства, может статься и ведущие к цели, но не оправданные моралью… Те приемы, к которым иногда прибегают частные лица, пользуясь хитростью и уловками, совершенно недопустимы для суда, как учреждения государственного. Суд, далее, только тогда удовлетворяет своей цели, когда истина, раскрываемая им, не покупается ценою полного игнорирования прав личности».

Пашин С.А.также полагал, что стремление суда к материальной истине представляет собой «непреодолимое препятствие» для уголовного процесса. Ссылаясь на профессора Михайловского Пашин называет «принцип, которым руководствуется суд в открытии истины, принципом не материальной, а юридической истины». Сам же С.А. Пашин относительно указанного принципа пишет так:

«Еще правильнее было бы назвать его, приближаясь к характеру состязательного процесса, принципом доказанности обвинения, так как обвиняемый предполагается невиновным, пока вина его не доказана в судебном порядке, так как всякое сомнение толкуется в его пользу, и так как главное бремя доказывания этой вины ложится на обвинителя»11.

Таковы наши традиции, и если следовать им, то можно сделать вывод, что и современное законодательство ставит «непреодолимое препятствие» для достижения судом материальной истины. Даже не углубляясь в отраслевое уголовно-процессуальное законодательство и ограничиваясь лишь некоторыми положениями Конституции, можнолегко указать на эти «препятствия». Могут ли способствовать достижению материальной (или, если хотите объективной) истины такие предусмотренные Конституцией положения, как
недопустимость

11 Пашин С.А. Указан. Сочин.

49

использования при осуществлении правосудия доказательств, полученных с нарушением закона (часть 2 статьи 50); толкование сомнений в виновности лица в его пользу (часть 3 статьи 49); свидетельский иммунитет (статья 51); право обвиняемого пользоваться помощью адвоката (часть 2 статьи 48); ограничения на арест и заключение под стражу (статья 22); неприкосновенность частной жизни (статья 23); жилищ (статья 25).

Уголовно-процессуальный кодекс РФ по делам, не относящимся к подсудности суда присяжных, не регламентирует порядок разрешения вопросов о допустимости доказательств на стадии назначения судебного разбирательства и даже не предусматривает возможности рассмотрения таких вопросов на данной стадии.

Этот пробел в законодательстве был восполнен судебной практикой.

По делу Ковалева и Петрова судья Ростовского городского суда при назначении судебного разбирательства признал полученными с нарушением закона и недопустимыми в качестве доказательств винов- ности показания обвиняемых. Данное решение со ссылками на части 2 статьи 50 Конституции и часть 3 статьи 69 УПК РСФСР было изложено в постановлении о назначении дела к судебному заседанию.

Это постановление было опротестовано заместителем прокурора г. Ростова-на-Дону.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ удовлетворила частный протест, отменила постановление судьи и дело направила на новое судебное рассмотрение со стадии назначения дела к судебному разбирательству на том основании, что согласно ст. 222 УПК РСФСР вопросы об исключении показаний из числа доказательств, указанных в обвинительном заключении, на этой стадии не решаются. Кроме того, было указано, что таким правом наделен суд, а не судья.

50

Президиум Верховного суда РФ отменил определение судебной коллегии и указал, что вышеуказанные доводы являются ошибочными.

При назначении судебного заседания судья, в частности, должен выяснить, собраны ли доказательства, достаточные для рассмотрения дела в судебном заседании. Это понятие неразрывно связано с требованиями ч.З ст. 69 УПК РСФСР (ст. 85 УПК РФ).

Что касается вывода судебной коллегии о том, что такие действия входят в компетенцию суда, а не судьи, то он не соответствует ст. 34 УПК РСФСР.

Таким образом, Президиум Верховного Суда РФ признал, что судья на стадии назначения дела к судебному рассмотрению вправе признать показания обвиняемых, полученные с нарушением
закона,

19

недопустимыми для использования в целях обвинения .

В настоящем УПК РФ ст. 234 и 235 законодатель предусматривает порядок исключения доказательств, допущенных с нарушением уголовно-процессуального законодательства, по ходатайству сторон, что упрощает процедуру устранения пробелов органами следствия.

При решении вопроса о допустимости доказательств на предварительном слушании могут быть оглашены протоколы следственных действий и иные документы, имеющиеся в деле и представленные сторонами. В необходимых случаях в качестве свидетелей допрашиваются любые лица, которым что-либо известно об обстоятельствах производства следственных действий и нарушениях закона, допущенных в ходе предварительного следствия.

При разрешении вопросов о допустимости доказательств на стадии назначения судебного разбирательства судья (суд) обеспечивает обоснованность назначения судебного заседания; исключения возможности использования заведомо недопустимых доказательств
в

51

процессе доказывания при судебном разбирательстве; освобождения суда от рассмотрения вопросов о допустимости доказательств в ходе основного слушания дела, когда излишние перерывы и отложения судебного заседания крайне нежелательны.

Законодатель отдает предпочтение достижению истины «во что бы то ни стало» законности и соблюдению прав человека. И в этой связи нельзя не согласиться с высказываниям С.А. Пашина о том, что судье необходимо акцентировать внимание не на цели доказывания, а на процедуре доказывания, поскольку он «отвечает не за обнаружение истины а лишь за то, чтобы результат судоговорения был достигнут определенным образом»13.

Придерживаясь именно этой точки зрения, судьи при разрешении вопроса о допустимости доказательств не будут озабочены тем, а будет ли достигнута истина в случае исключения того или иного доказательства, а сосредоточат все свое внимание лишь на одном — были ли допущены нарушения при получении этого доказательства или нет.

Тем же, кто так печется о возложении на суд обязанности по установлению объективной истины и упрекает сторонников состязательной системы правосудия, является то, что состязательная система, ограничиваясь рассмотрением вопросов и доказательств лишь в очерченных сторонами границах и уделяя основное внимание только факту соблюдения сторонами правил судопроизводства, в недостаточной степени обращена к установлению истины. Действительно, состязательная теория правосудия никогда не задается вопросом, в чем заключается истина; ее интересует только один вопрос: «строго ли соблюдаются правила игры?» В защиту обычно приводят два довода.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации.М.2002. 13 Пашин С.А. Проблемы докзательного права/ Судебная реформа, юридический профессионнализм и проблемы юридического образования. Дискусии.

52

Во-первых, действительно, состязательная система равенства сторон между государственным обвинителем и защитой характеризуется релятивистским отношением к истине, однако это больше соответствует реальности, чем любой поиск истины в последней инстанции.

Несмотря на стремление в рамках некоторых систем обнаружить в ходе судебного разбирательства «объективную истину», само событие как таковое не может быть воспроизведено в суде. После того как оно произошло, если только оно не записано на видеопленку, можно положиться только на субъективное восприятие события, и то лишь в той мере, в какой событие запомнили люди, а затем рассказали о нем. Из-за недостаточности восприятия, ограниченных возможностей памяти и невозможности полной передачи сути события, часто количество «объективных мнений» о событии равно числу свидетелей события. Идея заключается не в том, чтобы установить «истину» о событии, а в том, чтобы выяснить, какая трактовка события отражает наиболее правдоподобное его восприятие. Система, в рамках которой в ходе судебного процесса, существует возможность обращения к совершенно другим восприятиям или трактовкам события до принятия решения, точно отражает существующую реальность. В свете сказанного, состязательная система для выявления истины является лучше приспособленной, потому что в каждом случае представляются как минимум две интерпретации истины, то есть на одну больше, чем можно обычно добиться в рамках другой системы.

Во-вторых, состязательная система равенства сторон действительно заинтересована в выяснении материальной истины (во всяком случае в той мере, в какой это изложено выше). Стороны совместно не стремились бы к выявлению и представлению всей информации, действительно относящейся к решаемому вопросу.

53

Однако из-за возможности существования различных противоречащих друг другу интерпретаций материальной «истины» представляются в равной степени возможными два фактора: кому предоставлены полномочия на проведение расследования и кто в конечном счете будет решать, что на самом деле является истиной. В случае множества восприятий события, а также множества правовых трактовок даже бесспорных и не вызывающих сомнения интерпретаций событий существует более вероятная опасность того, что действительную материальную истину не удастся установить, если один орган, например государство, обладает монопольными правами на обнаружение правды и ее провозглашение. Лучше всего разделить ответственность между государством, сторонами и (там, где это возможно), судом присяжных, в некоторой степени по аналогии с концепцией разделения власти в государственной структуре»14.

Коснувшись лишь одного аспекта проблемы объективной истины в уголовном процессе (а именно — соотношения вопроса о достижении истины и применения правил проверки допустимости доказательств), хотелось бы в заключение обратить внимание на одну деталь, которая, может быть, и раскрывает суть рассматриваемой проблемы. Практически все упомянутые выше критики заканчивают свои рассуждения либо выводом о том, что «коренное изменение роли суда в доказывании предполагает другое — не такое, как у нас сейчас — предварительное следствие»15.

Вопрос об «асимметрии правил допустимости доказательств» возник в процессуальной теории в связи с различными позициями ученых по отношению к возможности использования стороной защиты доказа- тельств, полученных с нарушением закона.

14 Кореневский Ю. Труды научно-практических лабораторий. Часть П., М, 1996.

54

Считают возможным использовать в целях защиты доказательства, полученные с нарушением закона С. А. Пашин, А. М. Ларин и Ю. И. Стецовский. При этом они считают, что:

  1. Положение части 3 статьи 69 УПК РСФСР должно толковаться только в том смысле, что недопустимыми должны признаваться лишь те доказательства, полученные с нарушением закона, которые могут быть положены в основу обвинения;

  2. Бремя доказывания виновности лица лежит на стороне обвинения. Сторона защиты вправе как доказывать невиновность обвиняемого, так и подвергать сомнению доказательства виновности. В этом последнем случае она может применять ущербные доказательства, не допустимые в руках противной стороны;
  3. Обвиняемый не может нести ответственность за ошибки следователя, погубившего оправдательное доказательство;
  4. В тех случаях, когда доказательство (являющееся по своему содержанию оправдательным) получено с нарушением каких-либо процессуальных прав обвиняемого, это доказательство может быть признано допустимым по ходатайству защиты, поскольку фактически эти нарушения не достигли своей цели.16

Н. М.Кипнис полагает, что недопустимые доказательства не могут использоваться ни стороной обвинения, ни стороной защиты.17

П. А. Лупинская и полагает, что нельзя допускать ограничительного толкования части 3 статьи 69 УПК РСФСР, поскольку в ней содержится запрет на использование доказательств, полученных с нарушением закона, не только для обвинения, но и для доказывания всех обстоятельств,

1 См.: Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации / ГиП, 1994, №6; он же. Перед судом присяжных: виновен или не виновен? М., 1995.

16 См.: Лупинская П.А. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дела судом присяжных / Рассмотрение дел судом присяжных. Научно-практическое пособие для судей.” Варшава, 1997.

17 См.: Кипнис Н.М. Указ. соч.

55

перечисленных в статье 68 УПК. А эти обстоятельства, как указывают они, используются не только для установления виновности лица, но и для отстаивания меньшей его виновности и смягчения назначаемого ему наказания.

Вместе с тем П. А. Лупинская допускает, что «в некоторых случаях и с определенной целью» защите можно предоставить «возможность использовать доказательства, при собирании или процессуальном закреплении которых обвинением были нарушены требования закона»18.

Такова суть проблемы «асимметрии правил допустимости доказательств» в процессуальной теории. Что же касается судебной практики, то ее отношение к данной проблеме можно проиллюстрировать ссылками на постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а также примерами разрешения соответствующих вопросов по конкретным уголовным делам.

В зависимости от процессуальных последствий нарушения могут подразделяться на две относительные группы.

Рассмотрим обе группы, которые имеют нарушения, но могут быть положены в основу судебного решения, как допустимые доказательства.

Так, нарушения первой группы не влекут исключения показаний из процесса доказывания, так как не вызывают сомнений в истинности информации, содержащейся в доказательстве, - это упущения, связанные с определенной небрежностью, поверхностным подходом к безукоризненному соблюдению процедуры получения, процессуального оформления или хранения доказательственного материала, не влияющего на его объективное содержание.

Несомненно, у суда и сторон участников судебного заседания в данной ситуации практически нет ни малейших сомнений в надлежащей процессуальной компетенции субъекта доказывания, получившего
и

56

закрепившего их в материалах дела. Упущения же, как правило, касаются точного соблюдения процессуальной формы их собирания или фиксации (ст. 86 УПК РФ). По своей незначительности они объективно не могут повлиять на действительное содержание доказательственного материала и его достоверность. Ходатайства сторон об отклонении данных доказательств как правило заявляются в этих случаях очень редко и при обоснованном отклонении судом сторонами в большинстве случаев не заявляются повторно.

К таким упущениям доказательственного материала можно отнести несоблюдение порядка вызова свидетелей и потерпевших.

Оценка доказательств производится непрерывно, на протяжении всего процесса доказывания, в том числе во время получения и проверки доказательств.

В соответствии со ст. 17 УПК РФ дознаватели, следователи, прокуроры, судьи оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном рассмотрении всех обстоятельств дела, руководствуясь законом и собственным правосознанием.

При этом никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Относимостъ — определяет наличие связи между полученными сведениями и событием преступления, а также иными обстоятельствами, подлежащими установлению по расследуемому(разрешаемому уголовному делу).

Допустимость — указывает несоответствие сведений требованиям уголовно-процессуального закона по субъекту получения, по источнику получения, по процессуальной форме.

Лупинская П.А Решения в уголовном судопроизводстве М.,1976.

57

Постоверность — характеризует соответствие полученных сведений обстоятельствам совершенного преступления и иным обстоятельствам, подлежащим установлению по делу.

Достаточность - определяет необходимый и достаточный объем сведений для вывода и установление предмета доказывания .

Суд может по собственной инициативе, а также по заявлению одной из сторон признать доказательство недопустимым, но только посредством проведенного предварительного слушания (ст. ст. 234, 235 УПК РФ)

Рассмотрим один из примеров. По одному из дел, рассмотренных судом присяжных Ростовского областного суда, подсудимый Соколов обвинялся в совершении покушения на умышленное убийство гражданина Середина.

Он, Соколов, не отрицал факта причинения ножевых ранений Середину, но объяснял свои действия тем, что находился в состоянии необходимой обороны. В подтверждение своей позиции он просит огласить акт его медицинского освидетельствованная, в котором были отражены имевшиеся у него телесные повреждения. (Учитывая конкретные обстоятельства дела и совокупность имевшихся по делу доказательств, следует отметить, что этот акт имел важное значение для оценки показаний как подсудимого, так и потерпевшего.)

Однако этот акт по ходатайству государственного обвинителя был исключен из разбирательства дела, поскольку было признано, что данный акт был получен с нарушением закона. (Как было установлено, это нарушение допустил следователь без какого-либо влияния подсудимого или его защитника.)

Таким образом, с участием присяжных заседателей акт медицинского освидетельствования Соколова не исследовался, а по окончании
судебного разбирательства они вынесли обвинительный

58

вердикт, не согласившись с версией Соколова о том, что он действовал с целью самообороны.

Адвокат обжаловал приговор, указав на ошибочное исключение из разбирательства дела акта медицинского освидетельствования Соколова.

Кассационная палата Верховного Суда РФ, указав на допущенное при получении этого акта нарушение закона и сославшись при этом на положение части 3 статьи 69 УПК о том, что доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющим юридической силы, приговор оставила без изменения.19.

Однако В.М.Савицкий отмечал, что «сторона, представившая доказательство не может исключить его из дела по своему произволу. Оно есть общее достижение суда и всех участвующих деле как потому, что произвол одной стороны не может препятствовать уголовному суду воспользоваться каждым средством, которое оно находит полезным для разъяснения дела, так и потому, что нередко одна сторона не принимает мер к доставлению на суд данного доказательств оттого лишь, что противная сторона уже заявила свое желание воспользоваться им»20

По другому делу, также рассмотренному судом присяжных Ростовского областного суда, подсудимый Михалко Н. И. обвинялся в незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия — пистолета.

В ходе судебного разбирательства подсудимый Михалко заявил, что приобретенный и хранившийся у него пистолет он сдал работникам милиции добровольно, как только узнал, что из этого пистолета был убит человек.

Для подтверждения указанного заявления Михалко (а следовательно, и для решения вопроса об освобождении его от уголовной

19 См.: Архив Ростовского областного суда, дело № 2-85/98.

59

ответственности) важное значение имел процессуальный документ, отражающий факт изъятия у Михалко указанного пистолета.

Изъятие этого пистолета у Михалко было оформлено протоколом обыска, в качестве же понятого при этом обыске участвовал сам Михалко. Налицо явное нарушение требований части 2 статьи 135 УПК РСФСР, запрещающей привлекать для производства обыска в качестве понятых заинтересованных в деле лиц. Следовательно протокол обыска (в котором отражен факт добровольной выдачи подсудимым Михалко пистолета) подлежал исключению.

В данном случае следователем допущено грубое нарушение закона, у государственного обвинителя есть все основания исключить из разбирательства дела доказательство, опровергающее его позицию (т.е. обвинение Михалко в незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия при отсутствии обстоятельств, освобождающих его, Михалко, от ответственности); в результате подсудимый (в связи с грубым нарушением закона следователем) лишается доказательства своей невиновности.

Конечно же, нельзя допускать различный режим представления доказательств для стороны обвинения и для стороны защиты. Говоря об «асимметрии правил допустимости», необходимо иметь в виду только одно: по ходатайству защиты могут быть допущены к исследованию только те полученные с нарушением закона доказательства, которые добыты стороной обвинения и при нарушении закона именно органом предварительного следствия (или дознания). Если же доказательство представляет (добытое ею) сторона защиты, то вопрос о допустимости таких доказательств должен быть разрешен в полном соответствии с правилами допустимости доказательств без каких-либо ограничений.

20 См.: Савицкий В.М. Перед судом присяжных: виновен или невиновен? М., 1995; он же. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // ГиП 1994, № 6.

60

Положение о недопустимости доказательств, полученных с нарушением закона, закреплено в части 2 статьи 50 Конституции Российской Федерации («при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона») и, применительно к уголовному судопроизводству, в ст. 75 Уголовно-процессуального кодекса («доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств.

Впервые положение о недопустимости доказательств, полученных с нарушением закона, было закреплено в «Декларации прав и свобод человека и гражданина», принятой Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 года. Часть четвертая статьи 34 Декларации гласила: «Признаются не имеющими юридической силы доказательства,
полученные с

11

нарушением закона» . Затем, были внесены изменения от 21 апреля 1992 года это положение было введено и в Российскую Конституцию. В части четвертой статьи 65 было указано: «Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы».

Ходатайство о признании доказательств недопустимыми вправе заявить любой участник процесса, защищающий свои или представляемые права и интересы, а именно: обвиняемый, защитник, законный представитель несовершеннолетнего обвиняемого, гражданский ответчик, представитель гражданского ответчика, государственный обвинитель, потерпевший, представитель потерпевшего, гражданский истец, представитель гражданского истца.

Лебедев В.М. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия.” БВС РФ 1996 г.

61 При назначении дела к судебному разбирательству без проведения

предварительного слушания указанные выше лица
направляют

соответствующие ходатайства в суд и судья обязан эти ходатайства

рассмотреть. Если возникает необходимость, судья может вызвать для

объяснения лицо, заявившее ходатайство (статья 234 УПК РФ).

Судья должен помнить, что в конечном счете он отвечает за законность приговора, а приговор не может быть законным, если он постановлен на основании доказательств, полученных с нарушением закона.

Порядок признания материалов допустимыми.

1) Юридическая основа.

Юридической основой решения вопроса о допустимости материалов и признания некоторых из них недопустимыми в качестве доказательств составляют:

ч. 2 ст. 50 Конституции РФ: «При осуществлении правосудия не допускаются использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона»;

ч. 1 ст. 75 УПК РФ «Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми».

Установив наличие нарушения закона, влекущего недопустимость доказательства, судья обязан на предварительном слушании по собственной инициативе (если это не сделали стороны) поставить на обсуждение вопрос о признании соответствующего доказательства недопустимым.

Запрет на использование в уголовном судопроизводстве материалов, поученных с нарушением установленного законом порядка, касается не только суда, но и прокурора, следователя, лица, производящего дознание (см. п. 1.7. Приказа И.О. Генерального прокурора РФ №10
от 21 февраля 1995 года «Об организации

62

прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений»).

Исключение недопустимых материалов из разбирательства дела в суде - обязанность судьи; не представляют собой нарушений случаи, когда не были формально исключены из разбирательства недопустимые в качестве доказательств материалы, которые сохранены в деле, но сторонами не использовались и судом не рассматривались.

2) Признание материалов недопустимыми при назначении судебного заседания.

3) До начала предварительного слушания судьям рекомендовано «проверять, не были ли нарушены в ходе дознания и предварительного следствия гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или допущены процессуальные нарушения, влекущие признание того или иного доказательства недопустимым» (п.б пост. ЛВС РФ №9).

Судья вправе до начала заявления сторонами соответствующих ходатайств объявить, какие документы он признал недопустимыми, а равно выразить сомнение в допустимости некоторых документов и предложить сторонам высказаться по этому поводу. Стороны вправе заявить ходатайства о признании материалов недопустимыми, как только для этого настанет время. Каждое из таких ходатайств должно быть обсуждено со всеми присутствующими участниками процесса на предварительном следствии.

При выслушивании мнений сторон судья вправе предоставить оглашение имеющихся в деле документов. Вызов свидетелей и экспертов для проверки допустимости материалов уголовного дела законом на стадии назначения судебного заседания не предусмотрен, что стало существенной помехой в работе.

Судья обязан зафиксировать свое решение о судьбе документов в постановлении о назначении судебного заседания и может
его

63

зафиксировать в любом другом постановлении, подразумеваемом ст. 236 УПК РФ, кроме решения о направлении дела по подсудности. По результатам рассмотрения вопроса о судьбе материалов судья может постановить на предварительном слушании:

—о возвращении уголовного дела прокурору;

—о приостановлении производства по уголовному делу;

—о прекращении уголовного дела;

—о назначении судебного заседания.

Решение судьи оформляется постановлением в соответствии с требованиями части второй статьи 227 настоящего Кодекса.

Нарушения второй группы не влекут, но могут повлечь исключение показаний из процесса доказывания при условии, что дополнительные действия не смогут устранить сомнения в установлении полученной информации, которые сами по себе не влекут, но при наличии определенных условий могут повлечь исключение тех или иных доказательств из процесса доказывания в силу их недопустимости.

Однако и здесь не каждое нарушение должно влечь безусловное признание спорного доказательства не имеющим юридической силы и исключение его из процесса доказывания. Если суд по собственной инициативе или по заявлению стороны с противоположным процессуальным интересом в состоянии устранить в рамках судебного следствия возникшие сомнения в допустимости доказательств, то он может признать конкретное нарушение процессуальной формы собирания и фиксации доказательств несущественными, исследуемое доказательство допустимым или наоборот (ст. ст. 234 и 235 УПК РФ).

В данной ситуации суд будет в своей практической деятельности руководствоваться (ст. 88 УПК РФ) правилами проверки доказательств, что каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все
собранные доказательства в

64

совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. Так из названных вариантов по проверке допустимости доказательств следует:

Оценка доказательств — это осуществляемая в логических формах мыслительная деятельность следователя, дознавателя, прокурора, судьи, связанная с установлением достоверности, относимости, допустимости, достаточности доказательств, собранных по уголовному делу, а также определением их значения для разрешения дела.

При удовлетворении ходатайств сторон об исключении

доказательств, при назначении судебного заседания, в постановлении судья указывает, какое доказательство исключается и какие материалы уголовного дела, обосновывающие исключение, не могут исследоваться в судебном заседании и использоваться в процессе доказывания.

Поскольку судьба материалов учитывается сторонами при определении позиции по делу, в частности при заявлении ходатайств о прекращении дела, а также ходатайств об отказе от обвинения и изменении обвинения, судьям рекомендуется:

  • во-первых, начинать их рассмотрение с ходатайств, связанных с оспариванием доказательственного значения материалов;
  • во-вторых, выносить постановление относительно оспоренных материалов сразу же, сообщать его сторонам и распоряжаться его отражением в протоколе судебного заседания. Это, разумеется, не означает, что судья накрепко связан своим постановлением и не может впоследствии, передумав, его пересмотреть.
  • Постановление судьи о судьбе материалов должно быть мотивированным.

Судья, назначающий судебное заседание в порядке предварительного слушания, не вправе, исключив какие-либо материалы из разбирательств, прекращать дело за отсутствием события преступления или ввиду недоказанности участия обвиняемою в его совершении.

65

Процедура исключения материалов из разбирательства не пре- дусмотрена, когда судебное заседание назначается в общем порядке, установленном главой 36 УПК РФ. Не предусмотрена она и в случае, когда обвиняемый в предварительном слушании не подтвердил свое ходатайство о рассмотрении его дела.

О признании материалов недопустимым или об ограничениях при его использовании в качестве доказательства судья выносит мотивированное постановление, которое должно быть зафиксировано в протоколе судебного заседания.

Иногда председательствующий вправе действовать оперативно, без согласования своей позиции со сторонами, что допустимо, например, при устранении ответов на наводящие вопросы либо в части показаний, относительно которой свидетель не сообщил источник своей осведомленности.

Если указанное решение принято после исследования недопустимого доказательства, председательствующий должен принять меры по заглаживанию допущенной ошибки: разъяснить присяжным заседателям сразу же либо в напутственном слове значение принятого им решения и их обязанность не принимать в расчет соответствующий материал.

Признав документ не имеющим юридической силы доказательства, председательствующий вправе впоследствии изменить свое решение с тем, однако, чтобы заинтересованная сторона сумела воспользоваться открывшейся возможностью.

Материал, признанный недопустимым в качестве доказательства, считается утратившим юридическую силу и непригодным для обоснования процессуальных решений. Запрет на использование такого материала равно касается судьи и сторон.

Одновременно с исключением из разбирательства какого-либо

66 материала как бы перестают существовать ссылки на него в других

материалах дела. Аннулируются также материалы, полученные
в

результате использования данного материала (например,
незаконное

изъятие предмета в качестве вещественного доказательства
губит

заключение дактилоскопической экспертизы об оставленных на
нем

отпечатках пальцев; показание обвиняемого, данное
вынужденно,

например, в результате избиения, о месте сокрытия им
оружия

уничтожает доказательственное значение изъятого из
тайника

револьвера).

Председательствующий в суде должен предпринять меры для

борьбы с заведомо ложными показаниями, образующимися в результате

исключения из разбирательства недопустимых в качестве доказательств

материалов. В простейшем случае, когда из разбирательства пришлось

исключить орудие убийства как вещественное доказательство, он будет

избегать слов «нож» или «топор», но все равно позволит
огласить

протокол осмотра трупа и заключение эксперта о характере ранений. В

более сложных случаях придется проявить гибкость. Например, если

судья запретил стороне обвинения упоминать об изъятии у подсудимого

окровавленной одежды по мотивам незаконности этого акта, следует

запретить и стороне защиты говорить о том, что на других изъятых

предметах туалета крови потерпевшего не было; при этом нужно в

обоснование такого запрета указать, что соответствующие сведения не

имеют отношения к делу. Наконец, в наиболее
затруднительных

ситуациях судье придется (чего, впрочем, без крайней необходимости

делать никак нельзя) восполнить ложные показания
«призрачным

элементом», т. е. сообщить присяжным заседателям, что материал по

некоему поводу имелся, но закон запрещает его использовать как весьма

ненадежный, а потому суду ничего не остается, кроме как примириться с

этим фактом, считать, что спорное обстоятельство
осталось

67

невыясненным, истолковав возникшее неустранимое сомнение в пользу подсудимого.

Многие из норм, относящихся к правилам проверки допустимости доказательств, детализированы в Уголовно-процессуальном кодексе, а некоторые остаются пока только в Конституции.

Как применяются конституционные нормы?

Прежде всего следует исходить из того, что Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации (статья 15 Конституции). Положение о высшей юридической силе Конституции заключается в том, что все конституционные нормы обладают верховенством над другими законами и подзаконными актами.

В постановлении Пленума Верховного Суда от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» судам указывалось во всех необходимых случаях применять Конституцию Российской Федерации в качестве акта прямого действия.

Председатель Верховного Суда РФ В. М. Лебедев особо подчеркивал, что нормы о прямом действии Конституции ни в одной из предыдущих Конституций не было. «Это означает, — отмечал он, — что действующая Конституция Российской Федерации не торжественная декларация, а полноценный нормативный правовой акт, статьями которого судам надлежит руководствоваться в необходимых случаях при рассмотрении конкретных дел. Исходя из этого, соблюдение Конституции и обеспечение ее прямого действия является одной из главных задач судов»22.

Этот вывод следует из разъяснений, данных Пленумом Верховного Суда РФ в пункте 2 Постановления от 31 октября 1995 года № 8 (см.: Сборник Постановлений).

68

В соответствии со статьей 18 Конституции права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельности законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию в следующих случаях:

а) когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;

б) когда суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции Российской Федерации, противоречит ей;

в) когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления Конституции Российской Федерации, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции;

г) когда закон либо иной нормативный правовой акт, принятый субъектом Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, противоречит Конституции Российской Федерации, а федеральный закон, который должен регулировать рассматриваемые судом правоотношения, отсутствует.

б) когда существенно нарушается Уголовно-процессуальный кодекс и иные законы и нормативные правовые акты.

Для российского уголовно-процессуального законодательства характерно строгое регулирование всей доказательственной деятельности, в том числе и условий допустимости доказательств.

69

Нормами уголовно-процессуального законодательства регулируется порядок собирания и закрепления доказательств, определяются лица и полномочия их при собирании и закреплении доказательств, устанавливаются ограничения по использованию доказательств23.

Когда говорим об уголовно-процессуальном законодательстве мы прежде всего имеем в виду Уголовно-процессуальный кодекс.

В УПК РФ предусмотрено, что законами, определяющими порядок производства по уголовным делам, являются лишь Конституция РФ и Уголовно-процессуальный кодекс. Из этого положения следует, что в УПК все нормы федеральных и иных законов, устанавливающие правила уголовного судопроизводства, входят в УПК путем изменения или дополнения его норм либо в виде самостоятельных глав или разделов УПК.

Действующий УПК такого положения не содержит, а поэтому в настоящее время принимаются и иные нормативные акты, которые регулируют те или иные положения уголовного процесса, и в частности касающиеся правил проверки допустимости доказательств.

В качестве примера такого акта (в котором содержатся и нормы правил проверки допустимости доказательств) можно назвать Указ Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 г. № 1226 «О неотложных мерах по борьбе с бандитизмом и иными проявлениями организованной преступности», действовавший до 14 июня 1997 г.

Иные (помимо Уголовно процессуального кодекса) законы, нормативные указы Президента Российской Федерации и другие нормативные правовые акты подлежат применению при разрешении конкретных судебных дел, если они не противоречат Конституции Российской Федерации и Уголовно-процессуальному кодексу24.

23 См.: Игитова И.В. Механизм реализации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод / ГиП, 1997 г., № 1.

24 См.: Пашин С.А. Доказательства в российском уголовном процессе. Состязательное правосудие. Часть П. М.,1996.

70

При применении иных законов и нормативных правовых актов следует иметь в виду:

  1. В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (часть 2 статьи 55 Конституции);

  2. Любые законы и иные нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения (часть 3 статьи 15 Конституции).

Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы (часть 4 статьи 15 Конституции) и поэтому непосредственно порождают права и свободы человека в сфере уголовного судопроизводства.

Это положение аналогичным образом закреплено в части 4 статьи 1 УПК РФ, которая гласит:

«Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью права, регулирующего уголовное судопроизводство».

В настоящее время в области прав человека сложилась и действует целостная система международных документов, что обусловлено следующим. Взаимозависимость и целостность мирового сообщества, единство человечества проявляются в различных сферах деятельности людей, включая и правовую.

Обнаруженные недопустимые доказательства должны быть использованы органами следствия в пользу подсудимого. Поэтому, очевидно, для такого рода доказательств должно быть сделано исключение, и издание нового закона не влечет признания их ущербными.

71

Кроме того, в расчет надлежит принять и характер нового закона, который упрощает процедуру получения доказательств. Если новым законом процедура упрощается, то по аналогии с положением части 1 статьи 54 Конституции РФ следует признать обратную силу нового закона в отношении доказательств, свидетельствующих в пользу обвиняемого, а доказательства со стороны обвинения рассматривать относительно более строгих правил, действовавших во время их получения.

В данном аспекте при рассмотрении вопросов о законодательной структуре необходимо исследовать их в судебной практике при рассмотрении и проверке доказательств.

§ 2. Процессуальные средства доказывания

в уголовном процессе.

Вопрос о возможности использования доказательств, полученных с нарушением закона, в зависимости от характера допущенного нарушения, разрешается неоднозначно.

Так, некоторые ученые считают, что доказательства полученные с нарушением закона, являются недопустимыми «независимо от характера процессуальных нарушений»25.

Однако не все процессуалисты столь категоричны, многие из них допускают возможность использования «ущербных» доказательств, но вот что касается условий этой «возможности», — мнения их разделяются.

См.: Немытина М.В. Российский суд присяжных. М., 1995; Немытина М.В., Тихонов А. Применение норм Конституции РФ в уголовном судопроизводстве // Конституционное право: восточноевропейское обозрение. 1997, № 1; Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М. 1997.

72

Законодатель в ст. 75 УПК РФ показал, какие доказательства можно отнести к недопустимым:

— показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

— показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник осведомленности; — — иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего УПК РФ. — В отличие от ранее действовавшего УПК РСФСР ч. 3 ст. 69, в ч.1 ст. 75 УПК РФ уточняется, что недопустимыми являются доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, а не закона вообще.

Если какие-либо сведения были получены с нарушением предписаний других правовых актов, это еще не свидетельствует о невозможности их введения в уголовное дело, последующей проверки и оценки с использованием процедуры, предусмотренной уголовно- процессуальным законодательством.

Данное нарушение как правило не требует достаточно трудоемкой процедуры проверки и оценки существенности допущенных нарушений закона и их влияния на содержание полученных фактических данных.

В данной ситуации суду или сторонникам достаточно лишь установить действительное наличие определенного нарушения, чтобы повлечь безусловное исключение из процесса доказательства. Сущность данного нарушения связана: с недопустимостью источника доказательной информации, обладающей свидетельским иммунитетом; с ненадлежащим субъектом доказывания, обнаружившим и зафиксировавшим эти данные в

73

материалах дела, который не принял дело к своему производству, но проводил расследование; либо, если субъект доказывания при собирании и фиксации доказательств существенно вышел за рамки процессуальных полномочий, предоставленных ему законом, либо находился не при исполнении служебных обязанностей.

По мнению ученых и ряда практических работников, доказательства, полученные с нарушением закона нельзя использовать только при следующих условиях:

Oft

  1. Когда нарушаются конституционные нормы ;
  2. Когда допущенные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, т.е. такими, которые влекут отмену приговора, повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора27;
  3. В зависимости от влияния нарушений закона на достоверность полученного доказательства,28 либо «на доброкачественность процессуальных средств доказывания29;
  4. В зависимости от возможности «фактического восполнения пробелов и «нейтрализации» последствий нарушений»30.

См.: Мотовиловкер Я. О. Некоторые аспекты вопроса о допустимости (недопустимости) источников доказательств в советском уголовном судопроизводстве / Доказывание по уголовным делам: Мсжвуз. сб. Красноярск, 1986; Комлсв В. Нарушения закона, влекущие исключение показаний свидетеля, потерпевшего из процесса доказывания / Законность, 1997, № 12.

2 См.: Якуб М.Л. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе // Вестник МГУ, 1974, № 6.

28 См. ажицкий В.И. Вопросы доказательственного права // Советская юстиция. 1992, № 19-20.

29 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М., 1966; Теория доказательства в советском уголовном процессе. 2-е издание. М.,1973; Пашин С.Л. Состязательное правосудие ; Лупинская П.А. Доказательства в уголовном процессе., Кипнис Н.М. Ук

30 См.: Савицкий В.М. Перед судом присяжных: виновен или не виновен? М, 1995; он же. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // ГиП, 1994, № 6; Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971.

74

Рассмотрим подробнее изложенные взгляды по вопросу о возможности использования доказательств, полученных с нарушением закона, в зависимости от характера допущенного нарушения.

Обосновывая точку зрения, согласно которой доказательства, полученные с нарушением закона, независимо от характера этого нарушения должны признавать недопустимыми, профессор В.М. Савицкий отмечал «Велик соблазн пойти по пути классификации всех возможных нарушений на существенные и не очень и в зависимости от категории допущенного нарушения решать судьбу того или иного доказательства. Но этот путь крайне опасен. Он может косвенно благословить на так называемые незначительные нарушения закона, создать беспрецедентную иерархию обязательности процессуальных норм и в результате углубить и без того немалую эрозию законности в уголовном судопроизводстве. Нарушения всегда остаются непризнанными, и бороться с ними, я убежден, нужно одним лишь способом: наказывать за нарушения признанием бесплодности, никчемности затраченных усилий. Только так можно возродить, сохранить и приумножить у практических работников чувство величайшей ответственности за честь, здоровье и жизнь людей, оказавшихся в орбите правоохранительной деятельности»31.

Вряд ли можно подвергнуть сомнению мнение профессора В.М. Савицкого, однако складывающаяся отечественная практика разрешения вопросов о допустимости доказательств по такому пути не пошла.

Практика зарубежных судов, и прежде всего США и Великобритании, где правила о допустимости доказательств имеют богатый опыт применения, в этом плане не отличается от практики российских судов32.

31 См., например, Бернэм У. Суд присяжных заседателей., М., 1994 .

32 См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР. 1979., № 4.

75

Нельзя также согласиться и с мнением о том, что доказательства должны признаваться недопустимыми только при нарушении конституционных норм.

Прежде всего следует отметить, что такой вывод противоречит самой Конституции (часть 2 статьи 50), которой указывает на недопустимость доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Отстаивая рассматриваемую точку зрения, М. В. Немытина ссылается на практику судов США. Однако необходимо отметить, что практика судов США не ограничивается в данном случае лишь нарушением конституционных норм. Американские суды в указанных случаях руководствуются не только Конституцией, но и специальными правилами по исследованию доказательств с прилагаемыми к ним многочисленными сборниками прецедентов.

Рассмотрим теперь позицию Я.О. Мотовиловкера и других ученых, полагающих, что нельзя использовать только т.е. доказательства, при получении которых было допущено существенное нарушение закона, при определении существенности нарушения исходят из соответствующих положений статьи 345 УПК РСФСР (ч.ч. 1,2 ст. 381 УПК РФ).

Согласно статье 345 УПК РСФСР существенными нарушениями уголовно-процессуального закона признаются такие нарушения требований УПК, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора.

В ч.1 статьи 381 УПК РФ основаниями отмены или изменения решения судом кассационной инстанции являются такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры

76

судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора.

Таким образом, согласно рассматриваемой версии, принимая решение о допустимости доказательства, полученного с нарушением закона, мы должны принять во внимание, как повлияет это наше решение на законность и обоснованность будущего приговора.

Но как практически выполнить это требование? Полученные с нарушением закона доказательства, т. е. незаконные доказательства, не могут служить основой законного приговора. Следовательно все доказательства, полученные с нарушением закона (если иметь в виду, что они не могут быть положены в основу приговора) подлежат исключению.

С другой же стороны, когда мы говорим об обоснованности приговора (и подразумеваем при этом под обоснованностью подтверждение выводов, изложенных в приговоре, наличием достаточных доказательств), мы должны заботиться о сохранении всех имеющихся в деле доказательств, поскольку исключение тех или иных доказательств поколеблет их достаточность.

Как видим, и эта позиция ученых не может быть принята к практическому применению при разрешении вопроса о возможности использования доказательств, полученных с нарушением закона.

Один из сторонников этой точки зрения — М. Л. Якуб писал: «Оценивая доказательства, суд обязан решить вопрос о достоверности каждого из них … никакие нарушения не дают оснований оставить без оценки по существу то или иное из рассмотренных доказательств, отвергнув его за недопустимостью» 33.

Следует отметить, что, исходя именно из этой позиции, сформулировано положение о недопустимости доказательств в УПК РФ.

33 Якуб М.Л Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе /Вестник МГУ, 1974, №б.

77

Так часть 1 статьи 75 УПК РФ гласит: «Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 настоящего Кодекса».

Необходимо иметь в виду, что правомерность использования доказательств зависит не от их возможного значения для восстановления картины происшествия и установления «виновного», а от соблюдения закона при их получении. Важность доказательства для целей изобличения лица не прибавляет ему правовых свойств.

Безусловно, если бы дело обстояло так, что никакие нарушения не давали оснований оставить то или иное доказательство без оценки по существу, тогда сам вопрос о недопустимости средств доказывания стал бы беспредметным, перестал бы быть реальностью в сфере процессуального доказывания.

Необходимо, прежде всего, отметить, что когда мы говорим о возможности фактического восполнения «ущербного» доказательства и «нейтрализации» последствий допущенного нарушения закона (т. е. о возможности использования полученных с нарушением закона доказательств), то мы имеем в виду те исключительные случаи, когда доказательства, полученные с нарушением закона (а точнее, «ущербные»), можно использовать. Это исключение из основного правила о запрещении использовать доказательства, полученные с нарушением закона.

Нарушения закона, допущенные при получении доказательств, можно разделить на две группы: первую составят те нарушения, которые невозможно ни при каких обстоятельствах «нейтрализовать» либо каким-нибудь образом восполнить полученное при этом нарушении доказатель-

78

ство; второю группу составят нарушения, которые
возможно «нейтрализовать».

Первую группу составят следующие нарушения:

  1. Нарушения, носящие преступный характер.

Поскольку перечень всех преступлений содержится в Уголовном кодексе, обратимся к нему.

Уголовный кодекс Российской Федерации (в части, касающейся процессуальной деятельности) признает преступными следующие деяния:

— заведомо незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (статья 301);

— принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта к даче заключения, соединенное с применением насилия, издевательств или пытки, а также путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий (статья 302);

— фальсификация доказательств (статья 303). Преступное нарушение закона при получении доказательств ни при каких обстоятельствах невозможно «нейтрализовать».

  1. Нарушения основных, отраженных в Конституции (в главе 2) прав и свобод человека и гражданина.

  2. Нарушения основных для уголовного судопроизводства положений (принципов), закрепленных в Конституции и Уголовно- процессуальном кодексе, а также содержащихся в международных актах, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации.

  3. Нарушения прямых запретов, установленных Конституцией, Уголовно-процессуальным кодексом, международными актами, являющимися составной частью российской правовой системы.

Последние три вида нарушений также должны признаваться безусловно невосполнимыми, поскольку, как уже отмечалось, российским

79

законодательством установлен приоритет соответствующих гарантий, обеспечивающих защиту личности, над достижением истины по конкретному уголовному делу.

  1. Нарушения требований закона, определяющих субъекта, правомочного проводить определенные следственные действия; перечень источников доказательств; перечень конкретных следственных действий и порядок их проведения.

«Нейтрализация» этого вида нарушений закона невозможна в силу прямых предписаний уголовно-процессуального закона.

Вторую группу, как уже отмечалось, составляют нарушения, которые возможно «нейтрализовать».

К этой группе нарушений относятся лишь нарушения порядка оформления процессуальных документов, т. е. нарушения, которые обусловлены так называемыми «техническими ошибками».

Так, например, отсутствие в протоколе обыска сведений об одном из понятых, участвовавших в производстве обыска, не может рассматриваться как «техническая ошибка», поскольку отсутствие данных об обязательном участнике следственного действия свидетельствует о том, что документ, в котором отражено это действие, не соответствует требованиям УПК.

Если же протокол обыска не подписан одним из понятых, но в протоколе содержатся данные о нем, то эта «техническая ошибка» может быть устранена в ходе допроса понятого о причинах отсутствия его подписи. Если этого понятого невозможно допросить (например, в связи с его смертью), то эту «техническую ошибку» невозможно устранить по объективным причинам.

При устранении «технических ошибок» следует иметь в виду, что надлежащее оформление процессуальных документов служит гарантией от всякого рода фальсификаций. Предоставление возможности стороне

80

обвинения устранить нарушение (например, поставить недостающую подпись, вписать отсутствующую дату) есть грубое нарушение долга судьи.

Отметив исключительность случаев восполнения «ущербных» доказательств, необходимо тем не менее признать их широкую распространенность в судебной практике. Такое положение по сути ведет к игнорированию конституционного запрета на использование при осуществлении правосудия доказательств, полученных с нарушением закона.

Для установления условий надлежащей проверки необходимо определить не только ее объекты, но и процедуру самой проверки.

Необходимо разграничить на несколько видов правил проверки допустимости доказательств.

К первой группе правил (определяющих допустимость доказательств) относятся:

первое правило — о надлежащем субъекте (доказательство должно быть получено надлежащим субъектом);

второе правило — о надлежащем источнике (доказательство должно быть получено из надлежащего источника);

третье правило — о надлежащей процедуре (доказательство должно быть получено с соблюдением надлежащей правовой процедуры);

четвертое правило — о «плодах отравленного дерева» (доказательство не должно быть получено с помощью недопустимого доказательства);

пятое правило — о недопустимости свидетельства, основанного «на слухах» (доказательство должно содержать сведения, происхождение которых известно и оно может быть проверено);

шестое правило — о «несправедливом предубеждении» доказательственную силу проверяемого доказательства не должна превышать опасность несправедливого предубеждения.

81

Вторую группу правил (определяющих процедуру рассмотрения вопроса о допустимости доказательств) составляют правила, относящиеся к досудебным стадиям: к стадии подготовительных действий к судебному заседанию (предварительное слушание) и к стадии судебного разбирательства дела.

ГЛАВА III. ПОРЯДОК РАЗРЕШЕНИЯ ВОПРОСА О ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НА ОТДЕЛЬНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА.

  1. Порядок разрешения вопроса о допустимости доказательств на стадии назначения судебного заседания.

Рассмотрение вопроса о допустимости доказательств на предварительном слушании начинается с выслушивания объяснения лица, заявившего соответствующее ходатайство. При отсутствии на предварительном слушании лица, заявившего ходатайство об исключении доказательства, оглашается ходатайство, поданное этим лицом в письменном виде. Если обсуждение вопроса о допустимости доказательства инициируется судьей, то судья ставит перед участниками предварительного слушания вопрос о допустимости конкретного доказательства, обращая внимание участников процесса на те обстоятельства, которые, по мнению судьи, свидетельствуют о нарушении закона при получении этого доказательства.

Затем в случае необходимости исследуются обстоятельства производства соответствующего следственного действия и нарушения закона, допущенного в ходе предварительного следствия при получении проверяемого доказательства.

82

При исследовании этих обстоятельств могут быть оглашены протоколы следственных действий и иные документы, имеющиеся в деле и представленные сторонами.

Здесь имеется в виду оглашение протоколов и иных документов, о недопустимости которых поставлен вопрос, и тех документов, которые представлены в подтверждение ходатайства об исключении конкретного доказательства как недопустимого (например, справка о родственных отношениях, которые освобождали лицо от обязанности давать показания в качестве свидетеля).

Закон прямо не предусматривает, но при исследовании обстоятельств получения проверяемого доказательства могут также исследоваться вещественные доказательства, назначаться прокурорские проверки заявлений участников процесса о применении в ходе предварительного следствия недозволенных методов.

В заключение проводятся прения сторон по обсуждаемому вопросу, т.е. выслушиваются мнения участников предварительного слушания относительно допустимости проверяемого доказательства.

Представляется, что последним в ходе этих прений должен выступать тот участник процесса, который заявил ходатайство об исключении до- казательства.

Выступающий последним подводит итог обсуждения, по своему значению его выступление является заключительным. Заключение должен давать не тот участник процесса, которого определит судья (в чем может проявиться произвольное судейское усмотрение), а участник процесса, который имеет на то право в силу логики состоявшегося обсуждения.

Основанием к исключению доказательств являются различные виды нарушений закона, допущенные при получении доказательств.

83

Бремя доказывания наличия допущенных нарушений закона при получении доказательства, допустимость которого оспаривается, лежит на стороне, их оспаривающей (как правило, на защите). При этом подразумевается, что защите достаточно привлечь внимание органа, ведущего уголовный процесс, к очевидному нарушению или возбудить обоснованное сомнение в безукоризненности доказательства. С этого момента бремя доказывания отсутствия или незначительности нарушения перелагается на сторону, представившую материал (как правило, на государственного обвинителя).34

Именно так распределяется бремя доказывания при разрешении вопросов о допустимости доказательств в Англии и США.

Достаточно малейшего подозрения в том, что на подсудимого оказано было давление со стороны лиц, пользующихся в данную минуту какой бы то ни было властью над ним, каковы судьи, тюремные надзиратели, потерпевший и т.п., и суд не придаст никакого значения признанию, сделанному подсудимым под таким давлением.

Этим проникнуто и современное английское право. Оно требует обязательного исключения признания, которое было или могло бы быть получено путем давления на признавшееся лицо, или было ненадежным, если обвинение не докажет суду без тени сомнения, что признание (не взирая на тот факт, что оно может быть истинным) не было получено таким образом.

Также решается вопрос о допустимости доказательств США. Там, если в ходе судебного разбирательства появится сомнение, что при получении того или иного доказательства были нарушены требования закона, то обвинитель должен будет доказать, что это доказательство было получено в соответствии с законом.35

См.: Пашин С.А. Указ. соч. 35 См.: Николайчик В.М. Указ. соч.

84

К сожалению, наша отечественная судебная практика еще не идет по этому пути. Для решений, принимаемых (например, по результатам проверки заявлений о применении незаконных мер) как прокуратурой, так и судами, привычной является какие-либо данные, свидетельствующие о применении недозволенных методов ведения следствия.

Судебная практика пошла по такому же пути и недопустимые доказательства исключались по постановлению судьи, выносимому по результатам предварительного слушания.

Однако, как представляется, решение по вопросу о допустимости доказательств следовало бы принимать по ходу предварительного слушания, а не по его окончании.

Это предложение вызвано тем, что от того, какое примет решение судья по вопросу о допустимости доказательств, может зависеть окончательная позиция сторон по делу.

Так, государственный обвинитель при исключении конкретных доказательств и недостаточности в связи с этим доказательством обвинения может отказаться полностью или частично от обвинения либо изменить его. Он также может заявить ходатайство о направлении дела для производства дополнительного расследования. Наконец, государственный обвинитель может заявить ходатайство об истребовании дополнительных доказательств взамен исключенных (например, он может заявить ходатайство о проведении повторной экспертизы в случае исключения заключения эксперта). При своевременном отказе государственного обвинителя от обвинения или изменении им обвинения, влекущего изменение подсудности, либо своевременном ходатайстве государственного обвинителя о направлении дела на доследование мы исключим случаи необоснованного назначения судебного заседания по делу. При
заявлении государственным обвинителем ходатайства об

85

истребовании дополнительных доказательств мы обеспечим надлежащую, полную подготовку дела к его рассмотрению по существу.

Защитник и обвиняемый при своевременном ознакомлении с решением судьи об исключении представленных ими доказательств могут заявить ходатайство об истребовании дополнительных доказательств. В определенных случаях сторона защиты, будучи своевременно ознакомленной с принятым решением о допустимости доказательств, может заявить ходатайство о направлении дела на дополнительное расследование.

Таким образом, разрешение вопроса о допустимости доказательств именно по ходу предварительного слушания, а не после его проведения, обеспечит возможность сторонам в полной мере воспользоваться своими правами, что и является одной из главных обязанностей председательствующего судьи при осуществлении правосудия.

Принимать решение по вопросу о допустимости доказательств именно по ходу предварительного слушания, а не после его проведения рекомендуют П. А. Лупинская,36 С. А. Пашин,37 Н. В. Радутная.38

По результатам рассмотрения вопроса о допустимости доказательств судья может принять следующие решения:

— о признании доказательств недопустимыми полностью;

— о признании доказательств недопустимыми в определенной части;

См.: Лупинская П.Л. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных; Лупинская П.Л., Кчинис Н.М. Некоторые вопросы, возникающие и практике применения уголовно-процессуального законодательства при рассмотрении уголовных дел судом присяжных (Предварительное слушание) / Вестник Саратовской государственной академии права., Саратов, 1996. 37 См.: Пашни С.Л. Указ. соч.

См.: Радутная Н.В. Порядок разрешения на предварительном следствии ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных // Рассмотрение дел судом присяжных Научно- практическое пособие для судей. Варшава, 1997.

86

— об отклонении ходатайства об исключении доказательства и признании соответствующего доказательства допустимым;

— об отложении рассмотрения вопроса о допустимости доказательств до стадии судебного разбирательства.

Признавая те или иные доказательства недопустимыми, судья не вправе по собственной инициативе или по ходатайству стороны защиты прекращать дело за отсутствием события преступления или ввиду недоказанности участия обвиняемого в его совершении.

Признание доказательств недопустимыми не означает их изъятие из дела или тем более их уничтожение. Доказательства, признанные недопустимыми, сохраняются в деле «на тот случай, если возникнет сомнение в правильности вывода об их недопустимости»,39 поскольку в таком случае возникает необходимость в проведении соответствующей проверки. Принимая решение вопроса о признании доказательства недопустимыми, может быть проведена проверка их как на стадии судебного разбирательства, так и на стадиях кассационного и надзорного рассмотрения дела.

Вынесенное решение судьи о признании доказательства недопусти- мым не является окончательным и в ходе судебного заседания стороны могут ходатайствовать об исследовании исключенного ранее доказательства.40

Доказательство может быть признано недопустимым в определенной части

Например, может быть признана недопустимой та часть заключения эксперта, которая касается исследования тех предметов, которые были обнаружены и изъяты с нарушением закона.

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. 2-е издание. М., 1993. Это право сторон предусмотрено лишь в разделе “Производство в суде присяжных”.

87

П. А. Лупинская допускает использование ущербного (с точки зрения допустимости) доказательства также и для определенной цели. «Например, — указывает она, — протокол осмотра жилища, в ходе которого были проведены действия, допустимые только при обыске, может, однако, использоваться в той его части, которая фиксирует вид, размеры жилища, расположение в нем предметов на момент осмотра».41

Однако С. А. Пашин такое выборочное (частное) использование ущербного доказательства называет селекцией и признает ее «наиболее добросовестной уловкой» использования недопустимых доказательств.42

Судебная практика пошла по пути предложенному профессором П. А. Лупинской, и таким образом из двух предложенных для руководства идей: «чая и чернил» (ложка чернил портит стакан чая) и «разбитого зеркала» (если зеркало разбилось, посмотрим, что отражается в его кусочке) — судьи выбрали первую.

Каждый судья сам, конечно же, определится, какой идеей руководствоваться ему. Однако тому, кто будет использовать выборочно «ущербные» доказательства, следует помнить, что ему «необходимо проследить всю цепочку употребления таких материалов и упоминаний о них в деле и четко указывать, какие абзацы или строки документов в связи с принятым им постановлением не подлежат произнесению при оглашении».43

Отказ в ходатайстве о признании доказательства недопустимым может быть обжалован только после окончательного рассмотрения дела, т. е. после вынесения приговора. Однако такой отказ не ограничивает права лица, которому отказано в ходатайстве, заявить свое ходатайство

Лупинская П.А. Научно-практическое пособие для судей “Рассмотрение дел судом присяжных,”М. 1987.

См.: Пашин С.А. Указ. соч. 43 См.: Пашин С.А., там же.

88

повторно в дальнейшем — в ходе судебного разбирательства, до вынесения судебного решения..

Рассмотрение вопроса о допустимости доказательств откладывается в случаях невозможности разрешения этого вопроса на стадии назначения судебного разбирательства (предварительного слушания).

Судье следует разрешать вопрос о допустимости доказательств по существу сразу же после заявления соответствующего ходатайства и его обсуждения. Свое решение судья формулирует в постановлении, которое подлежит внесению в протокол судебного заседания.

Кроме того, как того требует часть 1 статьи 75 УПК РФ о результатах рассмотрения ходатайств, о признании доказательств недопустимыми судья должен указать в постановлении, выносимом по результатам предварительного слушания.

При этом в протокольном постановлении приводятся подробные мотивы принятого решения, в окончательном же постановлении лишь указывается, как в ходе предварительного слушания было разрешено соответствующее ходатайство.

Решение о признании тех или иных доказательств недопустимыми судья должен обязательно мотивировать, и это требование изложено в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 9 «О некоторых вопросах применения судами уголовно- процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных».

Что же касается решений об отклонении ходатайств об исключении доказательств и признании соответствующего доказательства допустимым, то ни закон, ни руководящие разъяснения Верховного суда

См.: Сборник постановлений Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.М. 2002.

89

РФ не содержат требований об обязательном указании мотивов принятого такого решения.

Проведенные обобщения судебной практики в Московском45 и Ростовском областных судах показали, что судьи в большинстве случаев отклоняли ходатайства о признании доказательств недопустимыми без всякой мотивировки, если не считать таковой формулировку типа: «доказательство добыто в соответствии с требованием закона».

Отсутствие в УПК РФ и в указанном выше Постановлении Пленума ВС положений о необходимости мотивировки решений об отказе в признании доказательств недопустимыми не означает, что судья не обязан и в этих случаях указывать мотивы принятого решения.

Соблюдение порядка чрезвычайно важно при решении вопроса о допустимости доказательств, поскольку именно такой порядок, как указывалось выше, обеспечивает возможность проверки выполнения конституционного требования о запрете использования доказательств, полученных с нарушением закона. Стороны и вышестоящая судебная инстанция должны знать, чем руководствовался судья, отказывая в признании доказательства недопустимым.

В отношении общих условий производства предварительного следствия приемлемым является классифицировать общие условия в зависимости от характера регулируемых ими отношений: а) общие условия, выражающие государственно-властные начала расследования ; б) общие условия, определяющие место (время расследования), тактические приемы расследования, регламентирующие производство дознания, в то время как законодатель установил только общие условия производства предварительного следствия.

См.: Вестник Саратовской государственной академии права. Специальный выпуск № 3, Саратов, 1996.

90

При решении вопроса о классификации общих условий судебного разбирательства следует руководствоваться главным назначением общих условий, которое заключается в особой регламентации действий суда и участников судебного разбирательства по установлению обстоятельств дела, прежде всего, посредством исследования доказательств. Исходя из сказанного, общие условия судебного разбирательства можно подразделить на следующие группы:

1) Общие условия судебного разбирательства, определяющие метод и форму исследования доказательств; непосредственность и устность, гласность, при несменяемости состава суда - ст. ст. 240, 241, 242, УПК РФ,

2) Общие условия, определяющие субъектов исследовании доказательств и содержащие требования к их деятельности; полномочия председательствующего — ст. 243, УПК РФ, деятельность участников судебного разбирательства - равенство прав сторон, участие обвинителя, участие защитника — ст. ст. 244, 245, 246,248 УПК РФ;

3) Общие условия, определяющие пределы судебного разбирательства - ст. .252 УПК РФ;

4) Общие условия разрешения заявлений и ходатайств — ст. 271 УПК РФ;

5) Общие условия, содержащие требования к процессуальному закреплению в протоколе судебного заседания проводимой в судебном разбирательстве деятельности по исследованию обстоятельств дела (ст. 259, УПК РФ).

В период ломки общественных отношений, переустройства государства, которое находит отражение и в судебно-правовой реформе, подвергаются сомнению и становятся предметом острой дискуссии многие теоретические положения доказательственного права.

91

Одна из наиболее важных сегодня проблем — это вопрос об истине в уголовном судопроизводстве.

Достоверное установление фактов — необходимое, первейшее, элементарное условие правильного разрешения дела, во всяком случае -постановления обвинительного приговора. Анализ практики показывает, что именно невыполнение этого условия служит основной причиной судебных ошибок, причем наиболее тяжелых и трудных для исправления.

Вопрос об истине в уголовном судопроизводстве находится в центре внимания специалистов с тех пор, как стала вообще формироваться процессуальная наука. И решался он с позиций не только (а порой и не столько) научных, сколько идеологических. Теория доказательств советского периода, в основе которой лежала гносеология диалектического материализма, оценивавшаяся, разумеется, как «единственно научная», исходила из того, что нашим советским следователю и судье в противоположность юристам капиталистических стран безусловно доступна истина по каждому делу. Но как только в конце 80-х — начале 90-х годов зашаталась и рухнула эта идеология, многие юристы, что нередко бывало в нашей истории (по принципу: «чтобы выпрямить, нужно перегнуть»), впали в другую крайность. Суть новоявленной позиции выражена в таком, например, утверждении: в судебной практике «прошлое восстанавливается с весьма относительной степенью достоверности46. Или еще определеннее: «объективная истина известна лишь Богу»47.

АО

Подобные взгляды вызвали немало возражений . Однако дискуссия ведется в основном на уровне публицистики. Чтобы правильно оценить с

46 Бобров М. Становление судебной власти. - Вестник Верховного Суда СССР, 1991, №7.

47 Сов. юстиция, 1993, № 5.

48 См.: Кореневский Ю. Нужна ли суду истина. - Росс, юстиц., 1994, № 5; Ковтун Н Состязательность и поиск истины. - Росс, юстиция, 1997, № 7; Балакшин В. Истина в уголовном процессе. - Росс, юстиция, 1998, № 2.

92

сегодняшних позиций теоретические основы прежних воззрений на истину в правосудии, необходимо прежде всего деологизировать их. Для этого придется вновь обратиться к двум вопросам: о характере истины в уголовном судопроизводстве и о критерии истины в этой области человеческой деятельности.

Устанавливают ли следователь и суд абсолютную истину?

Это вопрос обсуждался советскими юристами и философами неоднократно49. Рассматривая его с позиций гносеологии диалектического материализма, большинство участников дискуссий приходили к выводу, что истина, устанавливаемая в правосудии, является абсолютной50.

Жизнь убедительно показала, что механическое перенесение общефилософских категорий на специфическую область уголовного судопроизводства, где речь идет об установлении конкретных событий прошлого, не принося никакой пользы, только запутывает дело. Единственным результатом такого подхода оказалось то, что несомненно важная и весьма сложная проблема уголовного процесса была искусственно втиснута в прокрустово ложе господствовавшей в то время идеологии.

Можно, конечно, сказать, что в такой постановке вопроса нет ничего плохого, что, требуя установления судом абсолютной истины, теория как бы поднимает планку, ставит перед практикой предельно высокие цели. Но все дело в том, какие выводы делаются из этих философских посылок. А выводы делались такие, что если в уголовном процессе по каждому делу может быть установлена абсолютная истина и никаких гносеологических препятствий к этому нет, то, стало быть, не

Содержание последних по времени и наиболее полно охвативших проблему дискуссий изложено см.: Сов. гос. и право, 1956. № 4; Вестник МГУ. Серия VIII “Экономика, философия”, 1963, № 4.

50 Такой точки зрения придерживались И.Д. Перлов. Р.Д. Рахунов, А.А. Старченко, М.С. Строгович и др.

93

только следует стремиться к выяснению истины (что, безусловно, верно), но по существу исключить какую бы то ни было вероятность, саму возможность не достижения этой цели, а реально существующие и не столь малочисленные факты такого рода объяснять исключительно плохой работой следователей, прокуроров, судей. Такой позиции отдал дань даже М. С. Строгович, который внес неоценимый вклад в развитие науки уголовного процесса: «Если истина по уголовному делу не найдена, если преступление не раскрыто и преступник не изобличен… это значит, что следствие и суд не справились со своей задачей, допустили серьезное нарушение законности»51.

Порой оценки советских следователей и судей приобретали лозунговый характер. В 1958 г. В. П. Радьков писал: «Для вынесения только законных и обоснованных приговоров по любому уголовному делу в нашей стране созданы необходимые условия: суды укомплектовываются до конца преданными советскому народу и социалистическому строю судьями и народными заседателями; созданы подлинно демократические советские… законы…, все участники уголовного судопроизводства - лица, производящие дознание, следователи, прокуроры и судьи вооружены марксистско- ленинской теорией и работают под постоянным руководством КПСС». Статья Радькова была напечатана в солидном сборнике . На этой и подобных ей сентенциях вырабатывался такой подход, будто «для нас» (в отличие от «них») никаких трудностей не существует, а приверженность господствующей в стране идеологии уже сама по себе служит гарантией установления истины в правосудии. Между тем история уголовной юстиции наглядно свидетельствует, что в любых странах, независимо от их идеологической ориентации, было немало судебных ошибок, причем идеология, политика

51 Строгович М.С. Курс уголовного процесса. Т. I. М, 1958.

94

не только не страховали от них, но, напротив, давление их на правосудие увеличивало число неправосудных приговоров. Поэтому у нас таких фактов было значительно больше…

Нереальные, основанные порой на демагогических конструкциях теории доказательств требования нашли отражение и в законе. В старой редакции закона ст. 2 УПК РСФСР указывается, что «каждый совершивший преступление» должен быть подвергнут справедливому наказанию, и вместе с тем ни один невиновный не должен быть привлечен к уголовной ответственности и осужден. О том, как эти требования осуществлялись в реальной жизни, наглядное представление дает анализ по крайней мере двух проблем, возникающих в следственной и судебной практике.

Раскрываемость преступлений. Выполнение требования закона о наказании каждого, кто совершил преступление, предполагает раскрытие 100% совершенных преступлений. До недавнего времени в нашей официальной статистике показатель раскрываемости приближался к этой цифре. Поскольку достичь такого результата невозможно и ни в одном государстве он не достигается53, этой статистике, разумеется, никто не верил. Когда фальсификации стало меньше и статистика приблизилась к реальности, оказалось, что раскрывается лишь около половины преступлений, причем не всех совершенных, а только зарегистрированных. В 1997 г. не раскрыто 646 тыс. преступлений (27%)54. Но как же тогда быть с наказанием каждого совершившего преступление?

Вполне понятно, что никому не хочется быть обвиненным в невыполнении закона. И если в законе (а вначале в теории) выдвигаются

Радьков В.П. Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом за- конодательстве Союза ССР. М,, 1959.

53 По данным МВД РФ, средний показатель раскрываемости в мире - 40%. - Известия, 1998, 15 апр.

54 См.: Росс, газ., 1998, 7 апр.

95

нереальные, невыполнимые задачи, то это объективно подталкивает практиков: оперативных работников, дознавателей, а иногда и следователей — к тому, чтобы хотя бы в статистике продемонстрировать выполнение этих задач. Отсюда: а) сокрытие от учета преступлений, которые, очевидно, трудно будет раскрыть (только в 1997 г. прокурорами выявлено свыше 50 тыс. преступлений, не зарегистрированных органами внутренних дел55); б) применение запрещенных методов следствия, а порой и прямая фальсификация доказательств, чтобы «раскрыть» преступление хотя бы на бумаге.

Много и справедливо пишут о вреде оценки работы оперативных и следственных служб, тем более отдельного работника, по проценту раскрываемости. Но не ясно ли, что такие оценки в значительной мере исходят из игнорирования реальных трудностей, наивной убежденности (или скорее попытки убедить других) в том, что мы «можем все», а не сумевшие пусть пеняют на себя.

Конечно, по мере расширения методов раскрытия преступлений, укрепления материально-технической базы соответствующих служб, совершенствования профессионального мастерства кадров этих служб раскрываемость будет повышаться. Однако не вызывает сомнений, что всегда будут преступления, раскрыть которые не удалось, несмотря на добросовестную, умелую, порой самоотверженную работу оперативников и следователей. Если не считаться с этим, мы получим (и уже получаем) результат прямо противоположный ожидаемому.

Вопрос о недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления. Закон предусматривает такую ситуацию, устанавливая, что в данных случаях, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств, дело прекращается (ч. 8 ст. 302 УПК РФ) или суд выносит оправдательный приговор (ч. 2 ст. 302 УПК РФ).

55 См.: там же.

96

Правовые последствия таких решений не вызывают сомнений: недоказанная виновность равнозначна доказанной невиновности, поэтому при прекращении дела или оправдании обвиняемого по указанным основаниям он полностью реабилитируется. Можно ли утверждать, что и в этих случаях устанавливается истина? Очевидно, нет. Мы не знаем, кто совершил преступление; даже не установили достоверно, не совершил ли его обвиняемый. А отрицательный ответ на вопрос о виновности следует не из позитивно установленной невиновности, а из доказательственного аспекта презумпции невиновности: все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого.

Если же исходить из категорического требования закона о наказании каждого, совершившего преступление, такой подход представляется неправомерным. На это в свое время обратил внимание С. В. Курылев. Возражая против крайних позиций: «нет ничего того, что не могло бы быть познано», «нет такого преступления, которое нельзя было бы раскрыть», Курылев справедливо замечал: «То, что возможно вообще, бывает невозможным в определенных, конкретных условиях»56.

С этим трудно не согласиться. Если фактические обстоятельства дела, картина совершенного преступления восстанавливаются по следам, оставленным преступлением в памяти людей и на предметах материального мира (а иных способов, очевидно, пока не существует), то установление истины зависит не только от старания и умения практика, но и в значительной, порой решающей, мере от объективных факторов: каковы объем и качество этих следов. И если их недостаточно, тем более если причастными к преступлению лицами еще до вмешательства правоохранительных органов приняты меры к уничтожению или искажению данных следов, установление
истины становится

Курылев СВ. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969.

97

проблематичным. Это вполне реальные факторы, и не считаться с ними нельзя.

Есть еще одно негативное последствие недооценки пределов реальных возможностей установления истины в уголовном судопроизводстве. Речь идет, так сказать, о «переносе» требований, которые могут быть предъявлены лишь по завершении всего производства по делу или отдельных его стадий, на более ранние этапы. Это выражается, прежде всего, в требовании к следователю и прокурору установить обстоятельства дела таким образом, чтобы при его направлении в суд полностью исключалась возможность оправдания подсудимого. Оправдательный приговор при таком подходе рассматривается как безусловное свидетельство недоброкачественного расследования, нарушения закона. Подобное требование не только несостоятельно теоретически, но и практически вредно. Исходящее из вполне оправданного стремления повысить ответственность следователя и прокурора за обоснованность привлечения к уголовной ответственности, оно приводит нередко к прямо противоположным результатам: с одной стороны, влечет необоснованное, только в целях перестраховки, прекращение дел, когда имеются веские доказательства виновности обвиняемого и убежденность в этом следователя, но нет полной уверенности, что суд согласится с обвинением; с другой — опасение оправдания, которое рассматривается как своего рода штрафная санкция, побуждает иногда прокурора добиваться осуждения обвиняемого, даже если в результате судебного следствия его виновность не доказана. Нужно ли объяснять, насколько это мешает правильному разрешению дела?

Авторы недавно изданного «Руководства для следователей»57 распространяют требование «истинности» на промежуточные и даже

57 Руководство для следователей. Изд. 2-е / Под ред. Н.А. Селиванова и В.А. Снеткова. М, 1998.

98

первоначальные этапы расследования. Но как можно требовать «абсолютно верного и полного установления всех… фактических обстоятельств»; скажем, при предъявлении обвинения, когда собирание, исследование доказательств далеко еще не окончено, а тем более при возбуждении дела. Здесь главное — в практических последствиях. Поскольку уже указанные процессуальные решения должны полно и точно отражать действительность, значит, возбуждение дела нужно откладывать как можно дольше, подменяя расследование суррогатом так называемой до следственной проверки, а обвинение предъявлять перед самым завершением следствия, когда возражения обвиняемого рассматриваются порой лишь как попытка оспорить уже установленную истину, проверять же их, как правило, не остается времени. Из сказанного сделаем некоторые выводы:

  1. Необходимо отбросить сформировавшуюся в прошлые годы фразеологию, которая никакой пользы не приносит, но лишь запутывает дело, создавая неоправданные претензии и нереальные требования, что, в свою очередь, вырабатывает у правоприменителей стимулы, действующие во вред правосудию.
  2. Следует исходить из того, что истина в уголовном процессе достижима. Однако это не снимает трудностей, которые могут возникнуть на пути ее установления и которые носят в значительной мере объективный характер, а вовсе не обязательно связаны с плохой работой следователя, прокурора, судьи.
  3. Стремясь выяснить истину как можно раньше, нельзя забывать, что для достоверного установления обстоятельств дела и признания обви- няемого виновным в преступлении необходимо полное расследование и судебное разбирательство со всеми присущими ему гарантиями.
  4. Что является критерием истины в уголовном процессе?

99

Резко отрицательно оценивая трактовку истины в уголовном судопроизводстве государств, не принадлежавших к социалистическому блоку, представители советской теории доказательств основной порок этой трактовки видели в том, что для нее якобы характерно «отрицание объективной истины, отрицание возможности ее достижения в области судебной деятельности», что буржуазные юристы «ссылаются на особенности судебного исследования, которые, по их мнению, позволяют

со

установить лишь юридическую, формальную истину» .

Достаточно ознакомиться с законодательством дореволюционной России и современных развитых капиталистических государств, чтобы убедиться, что данное положение, скажем, неточно. Согласно ст. 613 российского Устава уголовного судопроизводства председатель суда направляет «ход дела к тому порядку, который наиболее способствует раскрытию истины»59. В объяснительной записке к Уставу читаем: «Задача уголовного суда есть открытие в каждом деле безусловной истины». Аналогичные требования найдем в ст. 310 У ПК Франции, ст. 244 УПК Германии, правиле 102 Федеральных правил использования доказательств в судах США.

Как видно, никакого отрицания цели и возможности установления истины здесь нет. Истина остается желанным результатом и в «не нашем» правосудии. Это, разумеется, не означает, что подход к решению проблемы был совершенно одинаков в СССР и вне его. Нет, различие было, и весьма существенное. Оно — в определении критерия истины.

В русском дореволюционном и иностранном процессе таким критерием признается внутреннее убеждение судьи. По «Теории доказательств в советском уголовном процессе» «подлинной гарантией истины должен быть объективный критерий (в первом издании было

58 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Изд. 2-е. М, 1973.

100

сказано: «лежащий за пределами сознания объективный критерий»), руководствуясь которым можно отделить истинное от ложного, убедиться в достоверности выводов»60. Таким критерием советская теория считала практику. Поскольку в уголовном судопроизводстве невозможна «производственная или экспериментальная проверка конечных результатов познания…, критерий практики в наиболее простой, непосредственной форме недоступен органам расследования и суду», признавалось, что «проверка получаемых знаний практикой осуществляется в ходе самого процесса познания, на его чувственной и рациональной ступенях61.

Это положение не вызывает сомнений. Действительно, в уголовном судопроизводстве познание осуществляется в ходе практической деятельности, отнюдь не ограничиваясь мыслительным процессом, хотя последний присутствует постоянно. Практика буквально пронизывает процесс познания по уголовному делу. Активных практических действий требует отыскание, обнаружение, фиксация доказательств. Проверка доказательств в соответствии ст. 87 УПК РФ осуществляется путем сопоставления их между собой, отыскания фактов, которые соответствуют, подтверждают уже собранные данные, наши предварительные суждения о них, а также выяснения того, нет ли обстоятельств, не укладывающихся в избранную нами версию, противоречащих, по крайней мере на первый взгляд, уже собранным доказательствам.

Процесс — построен в виде последовательной смены стадий, в которых проверка достоверности выводов о фактических обстоятельствах

Если сравнить это положение с формулировкой ст. 243 УПК РСФСР, становится ясно, что речь идет по существу об одном и том же.

60 Теория доказательств в советском уголовном процессе. Изд. 2-е.

61 Там же.

101

дела производится неоднократно, разными субъектами процесса, в различных процессуальных условиях.

Наконец, в деятельности по установлению обстоятельств дела большое значение имеет как личный опыт следователя, прокурора, судьи, являющийся результатом его практической работы, так и косвенный, выраженный в различного рода обобщениях, пособиях, учебниках, в значительной мере — в законодательных нормах, регламентирующих исследование доказательств.

Практика служит источником познания в уголовном процессе, средством проверки выдвигаемых версий, корректирует процесс познания, прокладывает путь к истине. Но возможности практики небезграничны. В уголовном процессе следователь, прокурор, судья в конце концов подходят к моменту, когда на основе собранных и проверенных доказательств создают мысленную картину, мысленный образ преступления, остаются, так сказать, наедине со своим представлением. И в этот момент каждый из них должен решить, правильно ли его представление, соответствует ли оно реальной действительности, не ошибся ли он в своих выводах. Никакого «объективного критерия, лежащего за пределами сознания», здесь нет и быть не может, ибо искомая истина известна нам только в виде наших же представлений, основанных, конечно (повторим еще раз), на доказательствах, полученных в результате практической деятельности, но все же в конечном итоге наших представлений.

А. А. Эйсман отмечал, что в уголовном процессе критерий практики выступает в основном опосредованно, как обобщенная историческая практика, которая подтверждает «адекватность мышления вообще, а не данной отдельной мысли данного отдельного субъекта62. А вот мнение

62 Эйсман А .А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе. - Сов. гос. и право, 1966, № 6.

102

одного из основоположников той философской системы, на которой базировалась советская теория доказательств: «…Не надо забывать, что критерий практики никогда не может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было человеческого представления.

Опыт убедительно свидетельствует, что критерием истины в правосудии может быть только внутреннее убеждение следователя, прокурора и главное - судьи.

Вопреки критике ряда советских процессуалистов теория доказательств в дореволюционной России и в странах Запада вовсе не придерживалась «субъективно-идеалистической трактовки внутреннего убеждения», не рассматривала это состояние «как иррациональное, не поддающееся разумному контролю»63 (хотя при желании можно, конечно, найти отдельных сторонников и таких взглядов). Характерно в этом смысле высказывание одного из наиболее известных русских процессуалистов — В. К. Случевского: «Материальная истина, к обнаружению которой стремится судья… должна быть познаваема, а не только чувствуема… Внутреннее судейское убеждение вытекает из объективных оснований, порождающих в судье субъективную уверенность»; оно «должно быть сознательным, т.е. таким, в отношении которого судья мог бы всегда дать себе отчет, почему сложилось оно у него64.

Критикуя воззрения В. К. Случевского и его единомышленников, советские процессуалисты часто ссылались на следующее его высказывание: «в делах судебных» нельзя говорить о «полной несо- мненности»65. Но не ясно ли, что эти слова выражают отнюдь не концепцию недостижимости истины в уголовном процессе, вовсе не отказ

63 Теория доказательств в советском уголовном процессе. .Изд. 2-е.

64 Случевский В, К. Учебник русского уголовного процесса. Изд. 4-е. С Пб., 1913.

103

от постановки перед судом такой цели. Непредвзятый анализ показывает, что такая цель считалась безусловно присущей правосудию. Смысл приведенных слов совсем в другом: предостеречь юристов, и практиков в том числе, от чрезмерного «оптимизма», от чрезмерной веры в непогрешимость своих выводов. В указанном учебнике Случевский писал, что внутреннее убеждение «должно быть продуктом критического отношения судьи как к наблюдаемым
им фактам, так и к тому

психологическому процессу, при помощи которого он их воспринял и

66 оценил» .

Такое отношение обязательно должно быть присуще каждому практику, работающему в сфере уголовного процесса. Сомнения в этой деятельности не только возможны — они неизбежны и необходимы. Весь путь познания по любому более или менее сложному делу представляет собой выяснение и преодоление сомнений. Деятельное сомнение стимулирует тщательную проверку собранных и поиск новых доказательств, способствует в конце концов отысканию истины. «Сомнение… — обязательный мостик в убежденность, уверенность, без которой невозможна оценка доказательств» .

Разумеется, к моменту принятия решения по делу возникавшие сомнения относительно обстоятельств, имеющих существенное значение, должны быть преодолены, устранены. Иначе осуждение обвиняемого исключается.

Русские и зарубежные процессуалисты неизменно придерживаются положения (Р. Уолкер называет его «свято почитаемым»68), согласно которому судейское убеждение должно быть однозначным, свободным от

Случевский В.К. Указ. соч.

66 Там же.

67 Шахриманьян И.К. Общая психологическая характеристика
деятельности советского следователя. - Правоведение, 1965, №2.

68 Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980.

104

«разумных, практических сомнений», «не омраченным» такими сомне ниями. Понятие «разумных, практических сомнений» в отличие от «теоретических», разумеется, страдает некоторой неопределенностью. Но что делать — такова жизнь. Наглядный пример различения сомнений первого и второго рода - история с исследованием принадлежности царской семье останков, обнаруженных под Екатеринбурго м.

Расследование позволило положительно ответить на этот вопрос. Но Священный Синод, «не оспаривая оценки достоверности научных и следственных заключений, равно как и свидетельства об их незыблемости или неопровержимости», высказался, однако, за временное погребение до тех пор, пока не «будут сняты все сомнения относительно «екатеринбургских останков» и исчезнут основания для смущения и противостояния в обществе».

Подобные опасения о возможности установления в будущем каких-то новых обстоятельств, которые могут поставить под сомнение выводы по делу, не исключены. Не случайно в нашем процессе существует институт возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам. Но такие «теоретические» сомнения не могут останавливать решение по делу, иначе правосудие станет вообще невозможным. И снова приходится возвращаться к нашим предшественникам, классикам уголовного процесса. Более века назад Л. Е. Владимиров писал об «уголовно-судебной достоверности» как о таком состоянии, при котором «благоразумный человек считает уже возможным действовать в случаях, когда судьба собственных и самых высших его интересов зависит от достоверности фактов, обуславливающих самый факт решимости»69.

Можно, конечно, сказать, что это слишком субъективно, не обеспечивает установления истины в 10% случаев, не исключает ошибок. Да, разумеется, субъективный элемент здесь, как и в любых принимаемых

105

решениях, исключать нельзя. Да, конечно, 100-процентной гарантии от заблуждений принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению не дает (это учитывает законодатель, когда создает систему многоступенчатой проверки вывода о виновности по ходу движения дела). Но более надежного способа пока не существует. Во всяком случае известная доля скептицизма в суждениях следователя, прокурора, судьи значительно лучше, полезнее, надежнее, чем самонадеянные, нередко демагогические уверения в нашем всесилии, в нашей непогрешимости, которые и служат причиной многих ошибок. Следует отказаться от сложившихся у нас идеологических мифов и уделить основное внимание поискам способов более полного, всестороннего доказывания, более надежного формирования внутреннего убеждения судей.

Каковы же основные направления совершенствования процесса доказывания?

Исследование причин судебных ошибок позволяет разделить их на три основные группы:

а) неполучение, утрата необходимой для правильного решения дела информации, особенно на предварительном следствии, для которого характерен именно элемент обнаружения, собирания доказательств;

б) недостаточно полная, тщательная проверка достоверности доказательств и основанных на них выводов;

в) построение ошибочных выводов из совокупности имеющихся доказательств.

Устранение этих причин требует комплекса не только юридических, но и организационных, кадровых, социальных и т. п. мер по совершенствованию закона и практики его применения. В данной статье

Влидимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Харьков, 1997. 70 В этой работе автор опирался как на литературные источники, так и на собственный опыт судебной деятельности и научных исследований.

106

можно лишь назвать те, которые наиболее тесно связаны с проблемой доказывания.

Итак, что же в первую очередь требуется сделать по каждому из трех названных выше направлений?

  1. Расширить доказательственную базу в уголовном процессе, максимально обеспечить использование всей возможной информации, оставляемых преступлением следов (в широком смысле). В этих целях:

а) предусмотреть в законе более полное использование информированности участников процесса, в частности потерпевшего, об обстоятельствах преступления; конкретизировать и обеспечить гарантиями их права по представлению доказательств;

б) создать необходимые условия для использования в доказывании информации, полученной в результате оперативно-розыскной деятельности. Это особенно важно сегодня, поскольку без такой информации чрезвычайно трудно, а порой и невозможно раскрыть такие тщательно спланированные и законспирированные преступления, как акты терроризма, наемные убийства, преступления в сфере наркобизнеса и т. п.

Законодательные решения, легализующие использование данной информации, уже приняты (ст. 11 Закона об оперативно-розыскной деятельности).В настоящее время они действуют и широко используются в судебной практике.

Однако ни одна информация не может быть использована в судебном решении при наличии существенных процессуальных нарушений.

  1. Совершенствовать методы проверки достоверности доказательств, в судебном заседании. Одной из актуальных задач криминалистики остается разработка рекомендаций для судебного следствия на базе криминалистического понятия
    «следственная

107

ситуация», в частности таких нестандартных для этой стадии процесса способов исследования доказательств, как осмотр места происшествия, проверка на месте показаний допрашиваемых лиц, следственный эксперимент, экспертиза как средство проверки достоверности показаний.

Отнюдь не утрачивает своего значения и ставшая в последние годы дискуссионной проблема, должен ли суд (имеются в виду профессиональ-

*71

ные судьи) активно участвовать в исследовании доказательств .

  1. Что касается оценки, выводов из собранных по делу доказательств, то основное здесь — создать условия для формирования судейского убеждения «по совести», без каких-либо посторонних влияний.

На этом направлении можно отметить два несомненных достижения.

— Во-первых, провозглашение новой концепции целей правосудия, благодаря чему при решении вопроса о виновности или невиновности подсудимого над судьей больше не довлеют общие цели борьбы с преступностью. — — Во-вторых, закрепление в законе (ст. 9 Закона о статусе судей) гарантий независимости судей. — Однако нельзя не признать, что до подлинной независимости нашим судьям еще далеко. Не изжито явное или скрытое
давление

«общественных страстей». Устранение подобных влияний — длительный процесс, требующий высокой правовой культуры в государстве и обществе. Кроме того, еще далеко не все судьи обладают личными качествами, предохраняющими от конформизма, профессиональной деформации. Эту проблему тоже нельзя решить одномоментно.

Велика роль вышестоящих судов, решения которых должны способствовать выработке определенного «стандарта
доказанности»,

108

минимально допустимой совокупности доказательств, при отсутствии которой исключается постановление обвинительного приговора.

Одной из важнейших гарантий объективности судейского убеждения является коллегиальность судей при решении вопроса о виновности подсудимого. В этом смысле отнюдь не бесспорно внесенное уже в УПК положение о рассмотрении судьей единолично дел о преступлениях, за которые может быть назначено наказание не свыше десяти лет лишения свободы. В 2001 г. судьи единолично рассмотрели 75% всех уголовных дел, где мера наказания предусмотрена не свыше пяти лет, в том числе немало дел, по которым подсудимые не признавали себя виновными, и вывод об их виновности отнюдь не был однозначным.

Таков далеко не полный перечень мер, которые могли бы способствовать совершенствованию доказывания и принятия решений в уголовном судопроизводстве на стадии предварительного слушания.

Однако необходимо учесть, что проблемы допустимости исследования доказательств при вынесении решения рассматриваются и в период проведения судебного следствия.

?2 Порядок разрешения вопроса о допустимости доказательств на стадии судебного разбирательства.

С принятием Конституции Российской Федерации и законодательных актов от 16 июля 1993 года проблема эффективности правосудия по уголовным делам оказалась неразрывно связанной с проблемой допустимости исследования тех или иных доказательств в рамках судебного следствия.

Под допустимостью доказательств в теории уголовного процесса чаще всего понимается пригодность (возможность использования для

71 См.: Кореневский Ю В. Нужна ли суду истина? - Росс, юстиция, 1994, №5.

109

реализации целей и задач доказывания) доказательства с точки зрения его

ТУ

процессуальной формы.

До принятия законодательных актов от 16 июля 1993 года следственно-судебная практика длительное время достаточно успешно оперировала термином «допустимость доказательств» при их проверке и оценке в суде первой инстанции Пленум Верховного Суда СССР, в частности, неоднократно обращал внимание судов, разрешающих дело по существу, на недопустимость основывать судебные приговоры по материалам, полученных «… с нарушением порядка собирания доказательств».73

Не менее последовательно это разъяснение Пленума применялось к конкретным следственным и процессуальным действиям по собиранию, фиксации и проверке доказательств в стадии предварительного расследования и судебного разбирательства74.

Вместе с тем кардинальное изменение взглядов в этом вопросе, на наш взгляд, произошло лишь после того, как (в 1993 г.) требования к допустимости доказательств были не только закреплены на конституционном уровне (ст. 50 Конституции), а также непосредственно в нормах УПК РФ (ст. 75), но и будут повседневным неукоснительным правилом следственно-судебной практики Российской Федерации.

Более полно, и применительно к уголовному судопроизводству, это правило закреплено в статье 74 УПК РФ. Именно:

— Во-первых, закреплено, что следует понимать под доказательствами
в уголовном судопроизводстве (любые сведения;

См.: Соколов А. Процессуальный порядок признания в суде доказательств не имеющими юридической силы / Российская юстиция. 1994. № 10. 73 См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. М., 1974.; См. также: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 года “О судебном приговоре”.

См.: Сборник постановлений президиума и определений Судеб ной коллегии по у головным делом Верховного Суда РСФСР. М., 1974.Ц

по данные о фактах; ч. 1 ст. 74 УПК РФ) и для каких целей используются эти

данные в уголовном процессе.

— Во-вторых, в указанной статье на законодательном уровне определено, из каких процессуальных источников могут быть получены эти доказательства, чтобы они могли соответствовать признаку допустимости (ч. 2 ст. 74 УПК РФ). И этот перечень источников носит строго исчерпывающий характер, который расширительному толкованию не подлежит.

— В-третьих, здесь же закреплено основополагающее и достаточно категорическое правило (норма) о том, что доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения (ч. 1 ст. 75 УПК РФ).

Из сказанного следует вывод о том, что в качестве допустимого (пригодного для доказывания тех или иных фактов и обстоятельств уголовного дело) может быть признано только такое доказательство, которое:

1). Содержит в себе не предположения или догадки, а любые сведения, на основе которых, суд, прокурор, дознаватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, который устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (ст. 74, 299,421,434 УПК РФ);

2). получено:

а) из предусмотренного законом источника (ч. 2 ст. 74 УПК РФ),

б) в надлежащей уголовно-процессуальной форме

в) и надлежащим субъектом доказывания.

По действующему УПК проверка того, допустимы ли доказательства, подлежащие исследованию в рамках судебного следствия, и исключение недопустимых доказательств из судебного разбирательства

Ill составляют одну из основных задач предварительного
слушания,

выступающего в качестве особой формы назначения дело к судебному

заседанию, при наличии ходатайства в рассмотрении дела
судом

присяжных заседателей (гл. 42 УПК РФ).

Проблема исследования допустимости доказательств в суде объективно не может быть сведена лишь к процессуальной форме отправления правосудия в суде присяжных или к отдельным про- цедурным вопросам предварительного слушания. Уже сейчас следует учитывать то обстоятельство, что на конституционном уровне требование к допустимости доказательств закреплено применительно к любому порядку отправления правосудия, а не только к суду присяжных заседателей. Во-вторых, и в действующем УПК законодатель далеко не случайно основополагающую норму о допустимости доказательств закрепил не в разделе XII УПК, регламентирующем особенности судопроизводства в суде присяжных, а в Общей части Уголовно-процессуального кодекса, имеющей отношение ко всем институтам и нормам уголовного процесса (ст. 74 УПК РФ).

Анализ правоприменительной практики судов первой кассационной и надзорной инстанций также свидетельствует о том, что ходатайства и заявления сторон (личная инициатива суда) о признании тех или иных доказательств недопустимыми стали практически повседневным явлением при отправлении правосудия по уголовным делам в любом порядке и составе суда.

Вместе с тем необходимо отметить, что в законе не определен процессуальный порядок признания доказательств не имеющими юридической силы в рамках обычного судопроизводства.

Данная позиция о признании доказательств недопустимыми может быть положена и исследована на предварительном слушании только по

112

заявлению одной из сторон. В этом отношении суд не должен проявлять инициативу, так как становится на сторону обвинения.

Однако в судебной практике как по установлению истины УПК РСФСР, так и по новому УПК РФ суд лично по своей инициативе истребует какие-либо документы и добывает иные доказательства, которые в дальнейшем будут способствовать доказыванию о виновности подсудимого.

На основании изложенного суд проявляет собственную волю по доказыванию виновности подсудимого и становиться на обвинительный уклон. В случае избежания данной ситуации необходимо внести корректировку в нормативную базу:

Из статьи 286 УПК РФ исключить слова «или истребованные судом» и изложить в следующей редакции: «Документы, представленные в судебное заседание сторонами, могут быть на основании определения или постановления суда исследованы и приобщены к материалам уголовного дела».

На практике суды, как правило, признают доказательство недопустимыми как в ходе судебного следствия, так и при постановлении приговора.

К примеру. Военная коллегия Верховного суда РФ 25 января 2001 года по уголовному делу в отношении Лукьянова А. И. и др. в ходе судебного следствия вынесла определение, которым обоснованно исключила из судебного разбирательства показания подсудимых, данные на предварительном следствии, при установлении достоверных сведений о том, что допрос подсудимых был проведен с нарушением прав на защиту.

113

По делу 2-7/01 суд решил вопрос о недопустимости отдельных доказательств при постановлении приговора75.

Полагаем, что суд вправе как в подготовительной части судебного разбирательства, так и в ходе судебного следствия по собственной инициативе или по ходатайству сторон, выслушав мнение заинтересованных участников процесса, сославшись на Конституцию РФ как на нормативный акт высшей юридической силы и прямого действия, вынести мотивированное определение о недопустимости тех или иных доказательств, разрешив этот вопрос в совещательной комнате.

Вместе с тем, по мнению автора, необходимо законодательно закрепить положение о том, что ходатайство о признании конкретного доказательства недопустимым может быть заявлено один раз. Полагаем, что это предотвратит стремление отдельных участников процесса умышленно затягивать рассмотрение дела и сделает судебное следствие более динамичным.

В данной связи, не рассматривая те или иные аспекты этой проблемы применительно к предварительному слушанию в суде присяжных (ибо это не входит в предмет намеченного исследования), автор считает все же целесообразным исследовать комплекс проблем, связанных с решением вопроса о допустимости доказательств в рамках «обычного» (ординарного) судебного следствия

Представляется, что это оправданно, ибо своевременное и правильное решение вопроса об исключении из судебного разбирательства определенных фактических данных должно предупреждать их исследование в рамках судебного следствия и тем самым исключать возможность их использования сторонами для обоснования тех или
иных тезисов перед судом либо обоснования

75 Дело № 2-7/01. См.: Архив Ростовского-на дону областного суда а 2001 г.

114

конечных процессуальных решений по делу на основе подобных фактических данных.

Таким образом, проблема допустимости исследования доказательств в рамках судебного следствия, с одной стороны, выступает как важнейшая процессуальная гарантия прав и свобод гражданина, государства и общества в уголовном процессе, с другой — как гарантия законного и обоснованного решения дела, гарантия правосудия. Действующий уголовно-процессуальный закон не содержит перечня нарушений, влекущих исключение из процесса доказывания тех или иных фактических данных, призванных стать доказательствами по уголовному делу76. Нет единства взглядов и мнений по этому вопросу и на страницах юридической литературы77.

О большинстве указанных нарушений пишет А. Шурыгин , в частности, полагая, что в качестве безусловных оснований к исключению недопустимых доказательств следует признавать те случаи, когда при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или же установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления.

При этом в качестве примера подобных нарушений он анализирует случаи, связанные, например, с нарушением права обвиняемого
на

Автор считает необходимым обратить внимание на то обстоятельство, что дореволюционное уголовно-процессуальное законодательство России четко различало понятия просто «доказательств» и «судебных» (“уголовно-судебных”) доказательств, проверенных и принятых судом.

7 См., например: Селезнев М. Некоторые аспекты допустимости доказательств /Законность. 1994. № 8.; Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии. /Законность. 1994. No 9.; Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения. /Российская юстиция. 1998. №1.; Шурыгин А. Защита в судопроизводстве с участием коллегии присяжных заседателей./Российская юстиция. 1997. № 8-9; и др. 78 Шурыгин А. Указ. раб. № 8, С. П-15. № 9.

115

защиту, нарушением принципа национального языка судопроизводства или права не свидетельствовать против себя и своих родственников.

Подобный подход вполне соответствует позиции Пленума Верховного суда РФ в этом вопросе, ибо в своем постановлении от 31 октября 1995 года «О некоторых вопросах применения судами Конституции…» Пленум правильно разъяснил, «что доказательства дол жны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, о также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом»

С. Некрасов справедливо обращает наше внимание на то обстоятельство, что при разрешении вопроса о недопустимости доказательств надо, во-первых, четко разграничивать факты нарушений закона при получении доказательств и упущений, при составлении процессуальных документов (чего С. А. Пашин, к сожалению, не делает), так как о допущенном нарушении можно говорить только тогда, когда будет установлено явное несоблюдение предписаний конкретных норм УПК79.

Не любое нарушение закона изначально предопределяет возможность признания доказательства недопустимым, а лишь то, которое непосредственно связано с установленной законодателем процессуальной формой сбора и фиксации фактических данных, нарушение которой порождает неустранимые сомнения в истинности содержания доказательственной информации.

Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения Российская юстиция. 1998. №.1.

116 По мнению (которое автор полностью разделяет), анализ

следственной и судебной практики приводят к выводу о том, что не все нарушения закона, допущенные при получении и фиксации доказательств, влекут безусловную утрату их доказательственного значения, ибо если в ходе судебного разбирательства будут устранены допущенные нарушения отдельных норм УПК РФ, и соответственно не будут ущемлены гарантированные Конституцией права подсудимого, суд вправе признать такие доказательства допустимыми, что обязательно должно быть отражено в определении или приговоре суда.

В зависимости от процессуальных последствий подобные нарушения могут подразделяться на три относительно самостоятельные группы.

Применительно к таким источникам доказательств, как показания свидетеля и потерпевшего (ч. 2 ст. 86 УПК РФ), на наш взгляд, они применимы для оценки нарушений, связанных с получением и фиксацией всех источников доказательств (и, конечно, неразрывно связанных с ними фактических данных), перечисленных в части 2 статьи 86 УПК РФ.

В юридической науке, в частности, понимают определенную степень свободы в деятельности по отысканию и принятию наиболее полезного, целесообразного (по мнению органа или должностного лица, ведущего процесс) решения, совершению или не совершению того или иного действия80.

Исходя из этого, наиболее часто судейское усмотрение определяют как определенную рамками законодательства известную «…степень оперативной самостоятельности провоприменителя при разрешении дела,

См.: Дубровицкий В. Н. Законность и усмотрение в советском государственном управлении. Минск, 1984.

117

используемую им для наиболее оптимального исполнения предписании

81

закона или иного нормативного акта» .

Объективной основой усмотрения в сфере правоприменения, отмечает Е. Г. Мартынчик, в том числе в судебной деятельности, являются пробелы в законодательстве либо недостаточная регламентация им соответствующих общественных отношений82.

В данном случае необходимо выяснить вопрос о том, какие именно нарушения закона влекут признание доказательств не имеющими юридической силы.

П.А. Лупинская высказывала, в частности, что необходимо дополнить действующее (и перспективное) уголовно-процессуальное законодательство РФ нормой о том, какие именно нарушения процессуальной формы должны приводить к безусловному признанию того или

83

иного доказательства недопустимым .

Подобные предложения не лишены определенного здравого смысла, поскольку, как правильно отмечает И.Л. Петрухин, в тех правовых ситуациях, когда те или иные ограничения (гарантии, условия, осно- вания…) конкретно определены в соответствующей норме закона, они более строго соблюдаются и исполняются правоприменителями, чем те, которые лишь подразумеваются по смыслу закона либо вытекают из соответствующих разъяснений Пленума Верховного суда84.

Ранее уже отмечалось, что в качестве основных критериев допустимости доказательств должна быть признана
совокупность

81 Правоприменение в Советском государстве // Отв. ред. И. Н.Кузнецов, И. И Самощенко. М., 1985.

82 Мартынчик Е. Г. Основы формирования приговора в советском уголовном процессе.

83 См.: Суд присяжных: методические материалы (ч. II) /Российская юстиция. 1993. №7.; Лупинская П. А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств; Селезнев М. Некоторые аспекты допустимости доказательств; Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии; Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения; и др.

118

диалектически взаимосвязанных между собой условий: информация, составляющая содержание доказательства, то есть сведения о конкретных фактах и обстоятельствах дела, а не предположения, слухи или догадки.

Сведения получены из предусмотренного законом источника, в надлежащей процессуальной форме и надлежащим субъектом доказывания, в т. ч. и от компетентного органа иностранного государства по запросу (поручению) суда, рассматривающего уголовное дело

Действующим уголовно-процессуальным законодательством России не запрещена возможность обращения компетентных органов РФ, в т. ч. и прокуратуры, с запросами об оказании правовой помощи к соответствующим органам других государств. В настоящее время с государствами, с которыми Россия не имеет специальных договоров об оказании правовой помощи. Отсутствие договора о правовой помощи между странами означает лишь, что исполнение международного следственного поручения происходит по доброй воле, на условиях взаимности, в рамках т. н. международной вежливости.

При оценке допустимости доказательств, полученных от иностранного государства, следует исходить из того, что доказательства считаются допустимыми, если они были получены на законных основаниях, компетентным государственным органом иностранного государства, который действовал в рамках и по поручению следственно-судебных органов РФ и с точным соблюдением процессуальной формы получения данного доказательства, предусмотренной национальным или международным законодательством.

При легализации материалов, полученных от иностранного государства, суд руководствуется правилами, предусмотренными Международной Конвенцией, отменяющей требования легализации иностранных официальных документов, заключенной в Гааге 5 октября

Петрухин И.Л.Оценка судебного разбирательства (по уголовным делам).

119

1961 года и ратифицированной Россией 31 мая 1992 года, которая в силу положений статьи 15 Конституции РФ является составной частью российского законодательства. Согласно статьям 1 и 2 указанной Конвенции документы, исходящие от органа или должностного лица, подчиняющегося государству, в том числе и от следственных органов, освобождаются от легализации, то есть не требуют
специального

ос

оформления применительно к законодательству РФ .

Полагаем, что, отталкиваясь именно от этих составляющих, и следует определять критерии недопустимости признания тех или иных фактических данных в качестве доказательств по уголовному делу, четко различая, с какой именно группой процессуальных нарушений или упущений мы имеем дело в каждом конкретном случае.

Несколько иная ситуация складывается при оценке нарушений, которые сами по себе не влекут, но при наличии определенных условий могут повлечь исключение тех или иных доказательств из процесса доказывания по признаку их недопустимости.

На наш взгляд, это возможно, поскольку судебное следствие, как уже отмечалось, — это самостоятельное, независимое исследование доказательств судом и сторонами в принципиально иных условиях. И суд в своих выводах никак не связан той оценкой, которая дана до- казательственному материалу органами предварительного расследования.

Если же в ходе проверочных действий, названные противоречия в показаниях кого - либо, имеющаяся ущербность в содержании иных доказательств, объективно не могут быть устранены, либо восполнены. Суд, по собственной инициативе, либо по заявленному стороной хо- датайству может признать подобные фактические данные не имеющими юридической силы, а их исследование в суде — недействительным.

Вестник Высшего Арбитражного суда РФ, 1996. № 5.

120

Куда сложнее, на наш взгляд, дело обстоит с теми процессуальными нарушениями этой группы, которые касаются установленной законом процессуальной формы собирания и фиксации доказательств в ходе следственных и процессуальных действий, проведенных на этапе предварительного расследования по делу, ибо процессуальная форма, бесспорно, имеет универсальный характер, являясь, с одной стороны, надежной гарантией прав и интересов граждан, оказавшихся вовле- ченными в сферу уголовного судопроизводства, с другой — гарантией законного и обоснованного отправления правосудия.

Поэтому именно нарушения процессуальной формы собирания и фиксации доказательств наиболее часто влекут ходатайства сторон (и личную инициативу суда) о признании недопустимыми тех или иных фактических данных по делу.

Однако и здесь далеко не каждое из допущенных нарушений, по мнению автора, должно влечь безусловное признание спорного доказательства не имеющим юридической силы и исключение его из процесса доказывания. Если суд по собственной инициативе или по за- явлению стороны с противоположным процессуальным интересом (не согласной с ходатайством противоположной стороны об исключении определенного доказательства из материалов дела) в состоянии устранить (при активном участии сторон) в рамках судебного следствия возникшие сомнения в допустимости того или иного доказательства и это не требует излишне значительных (чрезмерных) усилий суда и сторон, то он, учитывая те или иные результаты подобных усилий, вполне может признать конкретное нарушение процессуальной формы собирания и фиксации доказательств несущественным, а само доказательство допустимым, или наоборот.

Автор полагает, что при определенных обстоятельствах доказательства могут признаваться допустимыми несмотря на то, что

121

отдельные протоколы следственных действий формально содержат нарушение требований статьи 83 УПК РФ (например, в протоколе не отражено место и время начала и окончания следственного действия допросов, выемок, осмотра и т. п.).

На наш взгляд, к подобной группе процессуальных нарушений следует прежде всего отнести.

1) Процессуальные и следственные действия, проведенные без надлежащего разъяснения (либо с формальным или неполным разъяснением) прав лицам, участвующим в производстве данного следственного действия (если это не связано с существенным нарушением или ограничением их конституционных прав и свобод). 2) 3) Связанные с нарушением порядка приобщения тех или иных доказательств к материалам уголовного дела (так, отдельные вещественные доказательства, не приобщенные к делу особым постановлением следователя или органа дознания (ст. 82 УПК РФ), на наш взгляд, могут выступать и исследоваться в судебном следствии в процессуальном статусе «документов» (ст. 84 УПК РФ), а не исключаться автоматически из процесса доказывания по достаточно формальным основаниям). 4) 5) Сведения в протоколе допроса, не содержащие конкретного указания на время, место, обстоятельства события, наличие которых утверждается (если они могут быть восполнены в рамках судебного следствия по инициативе одной из сторон и не свидетельствуют о явном нарушении требований уголовно-процессуального закона о времени и месте производства данного следственного действия). 6) 7) Нарушения, связанные с отсутствием в протоколе следственного действия: даты или времени его производства, подписи одного из лиц, участвовавших в его производстве, т. к. эти нарушения могут носить чисто формальный характер. 8)

122

По мнению ряда ученых, объяснения вообще не имеют доказательственного значения по делу и не должны приниматься во внимание судом, поскольку:

а) они не указанны среди источников доказательств, перечисленных в части 2 статьи 74 УПК РФ;

б) получены вне производства следственных действий, предусмотренных УПК;

в) протокол явки с повинной, кроме того, является лишь поводом к возбуждению уголовного дела. Более того и иные материалы, полученные вместе с заявлением, сообщением о преступлении при проведении проверочных действий, не могут рассматриваться как доказательства по делу.

По мнению других, и в стадии возбуждения уголовного дела осуществляется уголовно-процессуальное доказывание, которое достаточно регламентировано нормами УПК, и потому как объяснения, так и протоколы явки с повинной, если они имеют существенное значение для правильного разрешения дела, следует рассматривать в качестве иных документов, названных источником доказательств в части 2 статьи 74 УПК РФ.

Сказанное во многом относится и к другим подобным протоколам, составленным до возбуждения уголовного дела, если они также были получены без нарушения конституционных прав и интересов граждан (например, одна из сторон докажет, что вместо добровольной выдачи предметов, документов или материалов до возбуждения уголовного дела имела место выемка или обыск).

Правила проверки допустимости доказательств неразрывно связаны с нравственными началами судопроизводства, которые либо отражены в правовой норме либо предполагают учет их требований при применении правовых норм, не содержащих непосредственно норм нравственности. В

123

последнем случае именно нравственные начала выступают критерием допустимости доказательств. На такое значение нравственных начал судопроизводства обращал особое внимание А. Ф. Кони. «Само процессуальное право, — отмечал он, — признает законность вторжения в область своего применения требований нравственности и старается, в тех случаях, где эти требования можно осуществить прямыми предписаниями, дать им необходимое выражение. Так, например, оно признает, что ради целей земного правосудия нельзя ослаблять или нарушать священные узы, связывающие людей между собою и с верховным судьею их поступков. Поэтому в силу статьи 705 Устава уголовного судопроизводства супруг подсудимого, родственники по прямой линии, восходящей и нисходящей, родные его братья и сестры могут устранить себя от дачи показаний по делу о нем. Закон щадит те чувства, которые, даже при сознании свидетелем виновности подсудимого или наличности изобличающих его фактов, заставляли бы нередко сердце дающего показание обливаться слезами и кровью или искать облегчения своего тяжкого положения во лжи. В человеческом взгляде закона на таинственный голос крови или супружеской привязанности заключается даже как бы признание допустимости лжи, которая, в известных случаях, более близка к внутренней правде жизни, чем объективная и холодная истина» .

Далее А. Ф. Кони приводит аналогичные примеры по положениям закона о запрете допроса в качестве свидетелей священников и защитников относительно признания им подсудимых.

«Есть, однако, много случаев и положений, — продолжает А. Ф. Кони, — ускользающих от внешней регламентации закона. Для них не

86 В действующем законодательстве аналогичная норма содержится в части 1 статьи 51 Конституции Российской Федерации, а в УПК РФ она предусмотрена в части 4 статьи 55.

87 Кони А.Ф. Указ. Соч. т 4.

124

могут быть установлены какие-либо обязательные нормы, законность и невозможность которых Гегель признает, например, в области Sittichkeit (объективной нравственности). Здесь все основывается на началах, почерпнутых из области Moralitat (нравственности субъективной), на нравственной чуткости судьи, на его житейской опытности, на настойчивом душевном саморазвитии и на искреннем стремлении не

on

только казаться, но и быть справедливым».

В этой связи А. Ф. Кони видел роль «субъективной нравственности» в разрешении вопроса о допустимости доказательств в следующем. При разрешении этого вопроса необходимо выяснить, писал он, «позволительно ли, независимо от формального разрешения закона, с нравственной точки зрения пользоваться тем или другим доказательством вообще или взятым в конкретном его виде?»89

Кони А.Ф. Указ. Соч. См.: там же.

125

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В наше время, в период ломки общественных отношений, переустройства государства, которое находит отражение и в судебно- правовой реформе, подвергаются сомнению и становятся предметом острой дискуссии многие теоретические положения доказательного права. Ясность здесь нужна не только для «чистоты теории», но и прежде всего потому, что от правильного решения ряда теоретических вопросов напрямую зависят определение целей доказывания, создание стимулов, побуждающих правоприменителей всегда поступать сообразно закону и нравственному долгу.

Одна из наиболее важных сегодня проблем - это вопрос об установлении истины в уголовном судопроизводстве.

Вопрос об истине в уголовном судопроизводстве находится в центре внимания специалистов с тех пор, как стала вообще формироваться процессуальная наука. Решался он с позиции не только (а порой и не столько) научных, сколько идеологических. Теория доказательств советского периода, в основе которой лежала гносеология диалектического материализма, оценивавшаяся, разумеется, как «единственно научная», исходила из того, что нашим советским следователю и судье в противоположность юристам капиталистических стран безусловно доступна истина по каждому делу. Но как только в конце 80-х - начале 90-х годов зашаталась и рухнула эта идеология, многие юристы, что нередко бывало в нашей истории (по принципу: «чтобы выпрямить, нужно перегнуть»), впали в другую крайность. Суть новоявленной позиции выражена в таком, например, утверждении: в судебной практике «прошлое восстанавливается весьма относительной степенью достоверности».

Теория поднимает планку, ставит перед практикой предельно

126

высокие цели. Но все дело в том, какие выводы делаются из этих философских посылок. А выводы делались такие, что если в уголовном процессе по каждому делу может быть установлена абсолютная истина и никаких гносеологических препятствий к этому нет, то, стало быть, не только следует стремиться к выяснению истины (что, безусловно, верно), но по существу исключить какую бы то ни было вероятность, саму возможность не достижения этой цели, а реально существующее и не столь малочисленные факты такого рода объяснить исключительно плохой работой следователей, прокуроров, судей. Такой позиции отдал дань даже М. С. Строгович, который внес неоценимый вклад в развитие науки уголовного процесса; «Если истина по уголовному делу не найдена, если преступление не раскрыто и преступник не изобличен… это значит, что следствие и суд не справились со своей задачей, допустили серьезное нарушение законности».

Научное исследование причин судебных ошибок позволяет разделить их на три основные группы:

а) неполучение, утрата необходимой для правильного решения дела информации, особенно на предварительном следствии, для которого характерен именно элемент обнаружения, собирания доказательств;

б) недостаточно полная, тщательная проверка достоверности доказательств и основанных на них выводов;

в) построение ошибочных выводов из совокупности имеющихся доказательств.

Устранение этих причин требует комплекса не только юридических, но и организационных, кадровых, социальных и т. п. мер по совершенствованию закона и практики его применения и изменения в законодательстве.

Таким образом, закон и не всегда четко и детально (что, несомненно,
является пробелом в праве и требует обязательного

127

восполнения но все же) устанавливает способы получения, формы фиксации и гарантии достоверности доказательств до и после возбуждения уголовного дела. Это дает основание сделать вывод о наличии не только познавательной, но и удостоверительной стороны доказывания в стадии рассмотрения и разрешения сообщений о преступлениях.

Для этого необходимо:

  1. Расширить доказательную базу в уголовном процессе, максимально обеспечить использование всей возможной информации, содержащейся в следах.

Законодательные решения, легализующие использование данной информации, уже приняты (ст. 11 Закона об оперативно-розыскной деятельности). Разработана теоретическая база, имеется ряд публикаций. Теперь необходимы конкретизация в УПК условий, способов преобразования информации, полученной оперативным путем, в процессуальные доказательства; обобщение складывающейся практики и разработка рекомендаций для следователей, прокуроров, судей. Важно с самого начала не допустить, так сказать, подавления уголовного процесса деятельностью спецслужб.

  1. Совершенствовать методы проверки достоверности доказательств, особенно в судебном заседании в случаях:

— представление предметов и документов как способ собирания доказательств на предварительном и судебном следствиях, когда имеют одинаковую внутреннюю организацию, выполняют одни и те же познавательные функции, преобразуют предметы и документы в доказательства; — — полученная информация субъектом в виде идеального образа может быть использована в доказывании лишь после преобразования в законную, доступную восприятию форму; —

128

— представление доказательств является самостоятельным и полноправным способом собирания доказательств, для всех равноправных участников судебного разбирательства, нуждающимся в четком правовом регулировании и состоящим в добровольной передаче лицом предметов или документов, относящихся к делу;

— в качестве обязательного условия допустимости представленных доказательств в порядке ст. 87 УПК РФ является их проверяемость;

— в ходе представления доказательств должен составляться протокол предоставления предметов и документов;

— оперативно-розыскная информация может быть использована в по уголовному делу только при условии, что она является доступной для надлежащего процессуального оформления и не расшифровывает методы, тактику и средства оперативно-розыскной деятельности.

  1. Создать условия для формирования судейского убеждения «по совести», без каких-либо посторонних влияний.

На этом направлении можно отметить два несомненных достижения. Во-первых, провозглашение новой концепции целей правосудия, благодаря чему при решении вопроса о виновности или невиновности подсудимого над судьей больше не довлеют общие цели борьбы с преступностью. Во-вторых, закрепление в законе (ст. 9 Закона о статусе судей) гарантий независимости судей.

Основные положения работы в своей совокупности и, прежде всего, обоснование важности субъективной стороны среди других элементов состава преступления, обеспечивают концептуальный подход к совершенствованию Уголовно-процессуального кодекса, что позволило внести предложения, которые могут быть представлены на обсуждение и учтены законодателем в процессе его дальнейшего совершенствования.

Для приведения законодательства в современное состояние необходимо:

129

Из статьи 286 УПК РФ исключить слова «или истребованные судом» и излолсить ее в следующей редакции «Документы, представленные в судебное заседание сторонами, могут быть на основании определения или постановления суда исследованы и приобщены к материалам уголовного дела».

Указанный вариант по внесению изменения в законодательную базу будет способствовать установлению истины по уголовному делу, так как еще не изжито явное или скрытое давление «общественных страстей». Устранение подобных влияний - длительный процесс, требующий высокой правовой культуры в государстве и обществе. Кроме того, еще далеко не все судьи обладают личными качествами, предохраняющими от конформизма, профессиональной деформации. Эту проблему тоже нельзя решать одномоментно.

Велика роль вышестоящих судов, решения которых должны способствовать выработке определенного «стандарта доказанности», минимально допустимой совокупности доказательств, при отсутствии которой исключается постановление обвинительного приговора.

Таков далеко не полный перечень мер, которые могли бы способствовать совершенствованию доказательств в уголовном процессе и принятия решения в уголовном судопроизводстве.

130

БИБЛИОГРАФИЯ

Нормативные документы.

  1. Конституция Российской Федерации. М.,1997.
  2. Конституция Российской Федерации. М., Юридическая литература, 1993.
  3. Декларация прав и свобод человека и гражданина (принята Верховным Судом РСФСР 22 ноября 1991 года)/Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР Верховного Совета РСФСР, 1991, № 52, ст. 1865. 9
  4. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., Экзамен., 2002 г.
  5. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Издание второе. М., Спарк., 1998.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 9 принят Государственной думой 22 ноября 2001 г. одобрен Советом Федерации 5 декабря 2001 г.
  7. Сборник постановлений Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 1974—1979 г.г. М. Юридическая литература 1981.
  8. Сборник постановлений и определения по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 1981—1988 г.г. М. Юридическая литература. 1989.
  9. Сборник постановлений Пленума и определений коллегии Верховного Суда СССР по вопросам уголовного процесса 1946— 1962 г.г. М., 1964.

131

  1. Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам. 1959—1971 г.г. М. Юридическая литература. 1973.
  2. Сборник постановлений Пленума, Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 1961-1963 г.г. М. Юридическая литература-1964.
  3. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., Спартак, 1997.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (с изменениями и дополнениями по состоянию на 15 июня 1997 года). М., Спартак, 1998.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Теоретическая модель. М., 1989.
  6. Учебная литература.

  7. Алексеев Н.С. Доказательства в уголовном процессе. Общие учения о доказательствах / Советский уголовный процесс, вопросы Л., 1989.
  8. Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964.
  9. Арсеньев В. Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе. Иркутск, 1970.
  10. Безлепкин Б. Т. Уголовный процесс России. М., 1998.
  11. Безлепкин Б.Т. Проблемы уголовно-процессуального доказывания Советское государство и право, 1991, № 8.
  12. Белкин А. Р. Теория доказывания. М., 1999.
  13. Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970.
  14. Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966.

132

  1. Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика и доказывание. М, 1969.
  2. Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М., 1973.
  3. Бойков А.Д. Уголовное судопроизводство и судебная этика / Курс советского уголовного процесса. М., 1989.
  4. Варфоломеева Т. В. Производные вещественные доказательства. М., 1980.;
  5. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М., 1911.
  6. Владимиров. Учение об уголовных доказательствах. СПб. 1910.
  7. Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. 1941.
  8. Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж. 1978.
  9. Грошевой Ю. М. Правовые свойства приговора — акта социалистического правосудия. Харьков. 1978.
  10. Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. Свердловск. 1991.
  11. Доля Е. А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. М, 1966.
  12. Друзин Е.В. Основания признания доказательств недопустимыми. Саратов. 1997.
  13. Дулов А. В. Вопросы теории судебной экспертизы в советском уголовном процессе. Минск. 1959.
  14. Духовской М.В. Русский уголовный процесс. М., 1897.
  15. Каз Ц.М. Доказательства в уголовном процессе. Саратов, 1960.
  16. Карнеева Л. М. Доказательства и доказывание при

133

производстве расследования. Горький. 1977.

  1. Карнеева Л. М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М., 1971.
  2. Карнеева Л. М., Кертэс И. Источники доказательств по советскому и венгерскому законодательству. М., 1985.
  3. Квижинадзе Р. Е. Понятие истины и альтернативы в теории познания. Тбилиси. 1977.
  4. Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж. 1995.
  5. Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М., 1974.
  6. Копнин П. В. Диалектика как логика и теория познания. М., 1973.
  7. Криминалистика. Под ред. И. Ф. Пантелеева и Н. А. Селиванова. М., 1988.
  8. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. Под ред. А. Д Бойкова и И.И.Карпеца. М, 1989.
  9. Курылев С. В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969.
  10. Кяпнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.,1995.
  11. Ларин A.M. От следственной версии к истине. М., 1976.
  12. Ларин A.M. Презумпция невиновности. М., 1982.
  13. Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М., 1966.
  14. Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. М., 1973.
  15. Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М., 1969.
  16. Лупинская П. А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 1966.

134

  1. Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. М., 1976.
  2. Миньковский Г. М. Пределы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1956.
  3. Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996.
  4. Орлов Ю.К. Формы выводов в заключении эксперта. М., 1981.
  5. Пашкевич П. Ф. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971.
  6. Познышев СВ. Элементарный учебник русского уголовного процесса. М., 1913.
  7. Пойа Д. Математика и правдоподобные рассуждения. М., 1975.
  8. Полевой Н.С. Криминалистическая кибернетика. М, 1989.
  9. Полянский Н.Н. Вопросы Теории советского уголовного процесса. М., 1956.
  10. Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М.» 1956.
  11. Полянский Н.Н. Уголовный процесс. М.. 1911.
  12. Притузова В. А. Заключение эксперта как доказательство в советском уголовном процессе. М., 1959.
  13. Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977,
  14. Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977
  15. Резник Т. М. Оценка доказательств по внутреннему убеждению в советском уголовном процессе. — Автореф. Канд. дисс. М., 1969.
  16. Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Петроград, 1916.

135

  1. Российская Е.Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. М., 1996.
  2. Рузавин Г. И. О природе математического знания. М, 1968.
  3. Румшиский Л.З. Элементы теории вероятностей. М., 1970.
  4. Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде М., 1971.
  5. Селиванов Н.А. Вещественные доказательства. М., 1971,
  6. Сибилева Н. В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе. Киев. 1990.
  7. Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. СПб, 1913.
  8. Советская криминалистика. Теоретические проблемы. М., 1978.
  9. Советский уголовный процесс. Под ред. Л. М. Карнеевой, П.А- Лупинской, И.В.Тыричева. М. 1980.
  10. Старченко А. А. Логика в судебном исследовании. М., 1958.
  11. Стецовский Ю. И., Ларин А. М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988.
  12. Стецовский Ю.И., Ларина A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту М., 1988.
  13. Стремовский В.А. Участники предварительного следствия в советском уголовном процессе. Ростов-на-Дону, 1966.
  14. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1.
  15. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1970. Т. 2.
  16. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, М., 1968.
  17. Строгович. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М., 1984.

136

  1. Таджиев Т. Реабилитация в советском уголовном процессе. Ташкент. 1986.
  2. Теория доказательств в советском уголовном процессе. 2-е издание. М. 1973.
  3. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973.
  4. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть Общая. М., 1966.
  5. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть Особенная. М, 1967.
  6. Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960.
  7. Тыричев И. В. Принципы советского уголовного процесса. М., 1983.
  8. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. П.А.Лупинской. М., 1998.
  9. Уголовный процесс. Учебник / Под общей редакцией П.А. Лупинской. М., Юрист, 1995.
  10. Уголовный процесс. Учебник / Под редакцией П.А. Лупинской и И.В. Тыричева. М., МЮИ. 1992.
  11. Ульянова Л. Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. М., 1959.
  12. Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1985.
  13. Хмыров А. А. Косвенные доказательства. М., 1979.
  14. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1962.
  15. Шейфер С. А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1972.
  16. Эйсман А. А. Логика доказывания. М, 1971. “30. Юридическая энциклопедия. М., 1997.

137

Монографии, пособии, статьи из периодической печати.

  1. Агаев Ф.А. Иммунитет в российском уголовном процессе. М., 1998.
  2. Азаров В.А. Уголовно-процессуальные и оперативно-розыскные средства достижения цели раскрытия преступлений / Государство и право. 1997, № 10.
  3. Александров А. О. О значении концепции объективной истины. «Российская юстиция». 1999.№ 1.
  4. Алексеев С.С. Другое право «Независимая газета», 1992, 3 сентября.
  5. Алексеева Л.Б. Право на справедливое правосудие. Международные нормы и правоприменительная практика в области прав человека / Комментарий российского законодательства. М., Российская правовая академия МЮ РФ, 1997.
  6. Антонян ЮМ; Преступность и психические аномалии. М.,1987.
  7. ПО. Арсеньев В. Д. К вопросу о презумпции невиновности в свете новой Конституции СССР. Сб. «Вопросы повышения эффективности борьбы с преступностью». Томск, 1979.

  8. Басков В. Суд не на осуд, а на рассуд. «Советская юстиция».
  9. № 7.
  10. Бернэм У. Суд присяжных заседателей. М., Московский независимый институт международного права. 1995.
  11. Боботов СВ. Буржуазная юстиция. Состояние и перспектива развития. М., 1989.
  12. Боброва И.Н; Шишков С.Н. Об уменьшенной (ограниченной) вменяемости // Вопросы теории и организации судебно- психиатрической экспертизы. М., 1988.

138

  1. Бойков А. Проекты УПК РФ: Иллюзии утрачены, надежды остаются. «Законность», 1995, № 3.
  2. Бородин СВ., Полубинския СВ. Ограниченная вменяемость в проектах нового уголовного законодательства // Правовые вопросы судебной психиатрии. М., 1990.
  3. Винберг А. И. Производные вещественные доказательства в советское Бюллетень Верх. Суда РФ, 1998, № № 3;6;8.
  4. Уголовном процессе. «Социалистическая законность». 1966. №3.
  5. Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие / Под редакцией А.Я. Кочанова. М., 1996.
  6. Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе. «Законность». 1995. № 7.
  7. Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе / Законность, 1995, № 7.
  8. Гамаюнов И. Метастазы. «Литературная газета». 2 марта 1988 г.
  9. Голунский С А. Вопросы доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Сб. «Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР». М., 1959.
  10. Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства. «Российская юстиция». 1995. № 8.
  11. Григорьева Н.В. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств «Российская юстиция» 1995, № П.Григорьева Н.В. Принципы уголовного судопроизводства «Российская юстиция», 1995, № 8.
  12. Гришина Е. П. Достоверность доказательств и способы ее обеспечения в уголовном процессе. Автореф. Канд. Дисс. М., 1996.

139

  1. Джатиев В. С. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Автореф. Докт. дисс. Владикавказ. 1995.
  2. Доля Е. А. Соотношение гносеологической и правовой сторон доказывания в российском уголовном процессе. «Государство и право». 1994. 10.
  3. Доля Е.А. Использование в доказывания результатов оперативно розыскной деятельности. М., 1996.
  4. Дорохов В. Я. Понятие доказательства в советском уголовном процессе. «Советское государство и право». 1964. № 9.
  5. Друзин Е.В. Вопросы применения положений статьи 51 Конституции Российской Федерации в уголовном судопроизводстве «Вестник Саратовской государственной академии права», Выпуск 3. Саратов., 1996.
  6. Жбанков В. А. Образцы для сравнительного исследования и вещественные доказательства. «Сборник статей адъюнктов и соискателей Высшей школы МООП СССР». М, 1966.
  7. Заблоцкий В. Г. О двух аспектах понятия уголовно- процессуального доказывания. Сб. «Доказывание по уголовным делам». Красноярск. 1986.
  8. Зажицкий В. И. Вопросы доказательственного права. «Советская юстиция». 1992. № 19—20.
  9. Зажицкий В. О. О допустимости доказательств. «Российская юстиция». 1999. № 3.
  10. Зажицкий В.И. Вопросы доказательственного права «Советская юстиция», 1992, № 19—20.
  11. Зажицкий В.И. Источники осведомленности в уголовно- процессуальном доказывании «Советская юстиция», 1983, № 8.

140

  1. Зажицкий В.И. Новый закон об оперативно-розыскной деятельности более совершенен / Государство и право. 1995, № 12.
  2. Зажицкий В.И. Связь оперативно-розыскной деятельности и уголовного процесса / Государство и право, 1995, № 6.
  3. Игнатова И.В. Механизм реализации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод / Государство и право, 1997, № 1.
  4. Ищенко Е.П. В поисках истины. М., 1986.
  5. Ковтун Н. Н. О роли суда в доказывании по уголовным делам в свете конституционного принципа состязательности процесса. «Государство и право». 1998. № 6.
  6. Ковтун Н. Н. Спорные вопросы в теории доказательств (об устранении действительных и мнимых противоречий в уголовном процессе). «Государство и право». 1997. № 6.
  7. Колдин В. Я. Уровни уголовно-процессуального доказывания , «Советское государство и право». 1974. № 11.
  8. Конев В., Громов Н., Николайченко В, Свидетельский иммунитет в уголовном процессе. «Российская юстиция». 1997. № 9.
  9. Кореневский Ю. Нужна ли суду истина? «Российская юстиция».
  10. № 5.
  11. Коршик М. Г., Ларин А. М., Степичев С. С. Доказательственное значение данных, характеризующих личность обвиняемого. «Советское государство и право». 1966. №6.
  12. Костенко Р. В. Достаточность доказательств в российском уголовном процессе. Автореф. канд. дисс. Краснодар. 1998.
  13. Криминальная хроника. 1998. № 9.
  14. Кун Т. Структура научных революций. М., 1977.
  15. Кураев В. И. Диалектика содержательного и формального в научном познании. М., 1977.

141

  1. Лисицын Р. Участие защитника подозреваемого в доказывании. «Законность». 1998. № 4.
  2. М., Международный комитет содействия правовой реформе,. 1995.
  3. М., Международный комитет содействия правовой реформе, 1996.
  4. Москалькова Т. Н. Защита свидетелей и других участников судебного процесса. «Интерпол Экспресс». 1999. № 1.
  5. Мотовиловкер Я. О. Некоторые аспекты вопроса о допустимости (недопустимости) источников доказательств в советском уголовном судопроизводстве. «Доказывание по уголовным делам. Межвузовский сборник». Красноярск. 1986.
  6. Мотовиловкер Я. О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. Ярославль. 1978.
  7. Мотовиловкер Я. О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж. 1984.
  8. Мухин И. И. Важнейшие проблемы оценки судебных доказательств в уголовном и гражданском судопроизводстве. Л., 1974.
  9. Мухин И. И. Объективная истина и некоторые вопросы судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971.
  10. Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971.
  11. Научно-практическое пособие для судей. “Рассмотрение дел судом присяжных”. Варшава. Бюро по демократическим институтам и правам человека., 1997.
  12. Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения. «Российская юстиция». 1998. № 1.
  13. Немытина М.В. Российский суд присяжных. М., БЕК.,1995.

142

  1. Немытина М.В. Тихонов А. Применение норм конституции РФ в уголовном судопроизводстве / Конституционное право: восточноевропейское обозрение., 1997, № 1.
  2. Николайчук В.М. Уголовное правосудие в США. М., Российская академия наук. Институт Соединенных Штатов Америки и Канады., 1995.
  3. Орлов Ю.К. Ограниченная вменяемость. М., 1996.
  4. Орлов Ю. К. Структура судебного доказывания и понятие судебного доказательства. «Вопросы борьбы с преступностью». Вып.
  5. М, 1978.
  6. Панкратов В. О свидетельском иммунитете законных представителей / Российская юстиция, 1993, № 7.
  7. Пашин С. А. Проблемы доказательственного права. В кн. Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дискуссии. М., 1995.
  8. Пашин С.А. Доказательства в российском уголовном процессе / Состязательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. Выпуск I. Часть П.
  9. Пашин С.А. Проблемы доказательственного права / Судебная реформа”, юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дискуссии.
  10. Перлов И.Д. Судебная этика / Советское государство и право. 1970, №12.
  11. Петрухин И. Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964.
  12. ПещакЯн. Следственные версии. М., 1976.
  13. Права человека и судопроизводство/Сборник международных документов. Вена.

143

  1. Проект Государственно-правового управления Администрации Президента РФ «Российская юстиция». 1994.
  2. Проект уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Общая часть. «Российская юстиция». 1994. № 9.
  3. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Юридический вестник.
  4. Прокурор в суде присяжных. Методическое пособие НИИ проблем укрепления законности и правопорядка. М„ 1995
  5. Радутная Н.В. Коллизии норм уголовно-процессуального законодательства и возможности их преодоления в судебной практике / Комментарий российского законодательства. М, Российская правовая академия, МЮ РФ, 1997.
  6. Радутная Н.В. Порядок разрешения на предварительном следствии ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных / Рассмотрение дел судом присяжных. Научно-практическое пособие для судей, Варшава. 1997.
  7. Ратинов А. Р. Вопросы познания в судебном доказывании. «Советское государство и право». 1964. 8.
  8. Рахунов Р. Д. Вещественные и письменные доказательства в советском уголовном процессе. «Ученые записки ВИЮН». Вып. 10. М., 1959.
  9. Рахунов Р. Д. О понятии доказательства и главном факте доказывания. «Советское государство и право». 1965. № 12.
  10. Рахунов Р.Д. Аналогия в советском уголовном процесс / Правоведение. 1971, №2.
  11. Савицкий В.М. Перед судом присяжных: виновен или не виновен? М., Сериал, 1995.
  12. Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации / Государство и право. 1994, № 6.

144

  1. Сафуанов Ф.С. Психологические факторы, обусловливающие ограничение способности осознавать значение своих действий или руководить ими // Ограниченная вменяемость М., 1996. Сафуанов Ф. С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. М., 1998.
  2. Селезнев М. Некоторые аспекты допустимости доказательств / Законность, 1994, № 8.
  3. Селиванов НА. Критерии допустимости применения тактических приемов при расследовании / Законность, 1994, № 4.
  4. Сибилева Н.В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе. Киев. УМК ВО, 1990.
  5. Сибилева Н.В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе. Автореф. Канд. Дисс. Харьков. 1986.
  6. Смирнов Л. В. Вероятность и достоверность как гносеологические характеристики знания. Сб. «Вопросы гносеологии, логики и методологии научного исследования». М., 1972.
  7. Соколов А. Процессуальный порядок признания в суде доказательств не имеющими юридической силы / Российская юстиция, 1994, № 10.
  8. Строгович М.С. Судебная этика, ее предмет и сущность / Советское государство и право, 1971, № 12.
  9. Теймэн С. Суд присяжных в современной России глазами американского юриста / Государство и право. 1995., № 2.
  10. Тенчов Э.С., Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных / Государство и право, 1994, №11.
  11. Торвальд Ю. Сто лет криминалистики. М., 1975.
  12. Устав уголовного судопроизводства 1864 года/Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 8. М., 1991
  13. Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань. 1973.

145

  1. Фейнберг Е. Л. Искусство и познание. «Вопросы философии».М., 1976.
  2. Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. М., 1915.
  3. Философский энциклопедический словарь. М., 1983.
  4. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., Альфа, 1996.
  5. Хатчард Д. Аспекты уголовно-процессуального права в Англии и Уэльсе / Вестник Саратовской государственной академии права. Саратов, 1996.
  6. Хефлинг X. Шерлок Холмс в наши дни. М., 1991.
  7. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб., 1995.
  8. Чувилев А., Лобанов А. Плоды отравленного дерева «Российская юстиция», 1996, № 11.
  9. Чувилев А., Лобанов А. «Плоды отравленного дерева». «Российская юстиция». 1996. № 11.
  10. Чудинов Э.М. Природа научной истины. М, 1977.
  11. Шаламов М. П. Теория улик. М., 1960.
  12. Шейфер С.А. Использование не процессуальных познавательных мероприятий в доказывании по уголовному делу / Государство и право, 1997, № 9.
  13. Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе. «Государство и право». 1966. № 9.
  14. Шейфер С.А. Следственные действия Система и процессуальная форма. М., 1981.
  15. Шишков С Н., Сафуанов Ф.С. Влияние психических аномалий на способность быть субъектом уголовной ответственности и субъектом отбывания наказания // Государство и право. 1994. № 2.

146

  1. Шишков С. Могут ли психологические и психиатрические заключения служить доказательствами? «Законность». 1997. № 7.
  2. Шрамченко М.П., Ширков В.П. Устав уголовного судопроизводства. СПб, 1911.
  3. Шурыгин А.П. Защита в судопроизводстве с участием коллегии присяжных заседателей / Российская юстиция, 1997.
  4. Шурыгин А.П. Правоприменительная практика рассмотрения дел с участием коллегии присяжных заседателей / Состязательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. Выпуск I. Часть I. М., Международный комитет содействия правовой реформе, 1996.
  5. Щегловитов С.Г. Судебные уставы императора Александра П. Устав уголовного судопроизводства. СПб., 1898.
  6. Эйсман А. А. Заключение эксперта (структура и научное обоснование). М., 1967.
  7. Эйсман А. А. Некоторые вопросы исследования вещественных доказательств. «Вопросы криминалистики». 1962. № 5.
  8. Эйсман А. А. Некоторые вопросы оценки как количественной характеристики достоверности доказательств. «Вопросы кибернетики и право». М., 1967.
  9. Эйсман А. А. О понятии вещественного доказательства и его соотношении с понятиями доказательств других видов. «Вопросы борьбы с преступностью». Вып. 1. М., 1965.
  10. Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе. «Советское государство и право». 1966. № 6.
  11. Якуб М.Л. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе / Вестник МГУ, 1974, №6.