lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Чеджемов, Заурбек Таймуразович. - Роль суда в обеспечении прав и свобод граждан на досудебном производстве по УПК РФ: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2003 211 с. РГБ ОД, 61:03-12/903-9

Posted in:

®:ог-1шг*9

МОСКОБСЖАЯ ГООЩАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ

АКАДЕМИЯ

Кафедра уголовно-процессуального

права

На правах рукописи

ЗАУРБЕК ТАЙМУ РАЗОВИЧ

Рань суда в обеспечении нрав и свобод граждан на досудебном

производстве по УПК РФ

12.00.09 — уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза;

диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

научный руководитель доктор юридических наук

npGqicCCOp и.л. луНННСКая

МОСКВА 2003

2

Роль суда в обеспечении прав и свобод граждан на досудебном

производстве по УПК РФ.

ОГЛАВЛЕНИЕ Введение 3

Глава 1. Соотношение досудебного и судебного производства в уголовном

процессе (теория, история, современность) 12

§1. Реализация назначения уголовного процесса на досудебных и судебных

стадиях 12

§2. Значение решений Конституционного Суда РФ в
определении правомочий суда по обеспечению прав и свобод граждан на досудебном

производстве 26

§3. Правомочия суда в ходе досудебного производства по
УПК РФ 38

Глава 2. Суд как гарант соблюдения прав и свобод человека и гражданина на

досудебном производстве 55

§1. Правовые основы судебной защиты прав и свобод человека и гражданина

на досудебном производстве 55

§2. Понятие, содержание, виды судебного контроля за действиями и решениями должностных лиц на досудебном производстве 69

Глава 3. Процессуальный порядок реализации судом правомочий
на

досудебном производстве 84

§1. Рассмотрение судом ходатайств об избрании мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, продления срока содержания под

стражей 91

§2. Дача судом разрешений на производство следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы человека
и

гражданина 126

§3. Рассмотрение судом жалоб на решения и действия (бездействие)

прокурора, следователя, дознавателя 138

§4. Роль предварительного слушания в выявлении нарушений прав и интересов участников процесса, допущенных на досудебном производстве 162

Заключение 189

Список использованной литературы 194

Приложение 209

3 ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования.

Конституция Российской Федерации определила Россию как демократическое правовое государство, в котором права и свободы человека являются высшей ценностью, а соблюдение и защита прав и свобод человека являются обязанностью государства (ст.ст. 1, 2).

В правовом государстве обеспечивается верховенство закона, незыблемость основных прав и свобод человека, осуществляется охрана прав и интересов личности, защита общества от произвола властей.

С принятием Конституции РФ зашита личности стала приоритетным направлением в деятельности государства и его органов. Признание государством ценности человеческой личности означает необходимость создания эффективно действующих механизмов, обеспечивающих каждому человеку и гражданину возможность добиваться защиты и восстановления его прав и свобод от любых незаконных ограничений и нарушений.

В связи с повышением роли судебной власти в государстве, в преобразовании и укреплении социальной направленности развития общества, Конституция РФ относит судебную защиту к важнейшим средствам зашиты прав и свобод человека и гражданина от любых правонарушений, в том числе и от незаконных действий и решений должностных лиц.

Важность воплощения в уголовном судопроизводстве таких конституционных принципов, как независимость и беспристрастность суда, презумпция невиновности, право обвиняемого на защиту, состязательность и равенство сторон, право на обжалование действий и решений должностных лиц определяется тем, что именно в этой области государственной деятельности в наибольшей мере проявлялась возможность государственных органов и должностных лиц применить принуждение, ограничивать или лишить человека прав и свобод, предоставленных ему Конституцией.

4

Руководствуясь Конституцией РФ и общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами РФ, в новом УПК РФ коренным образом изменена сущность уголовного судопроизводства, которое характеризуется не репрессивной направленностью, а защитой прав и законных интересов лиц и организаций, пострадавших от преступлений, а также защитой личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод (ст. 6 УПК РФ). Это двуединое назначение уголовного судопроизводства положено в основу новой нормативной модели УПК, в которой отчетливо выражено приоритетное значение защиты прав и свобод личности, общества, государства.

В новом УПК РФ выражено стремление создать такую систему уголовного правосудия, в которой суд с уважением относится к личности и к её правам, потому что только при этом условии в российском обществе может быть воспитано уважение к праву и преданность закону, без которой Невозможно становление свободной демократической России (Д. Козак).

Уголовно-процессуальный кодекс разграничил процессуальные функции стороны обвинения, стороны зашиты и полномочия суда.

Процессуальная деятельность по возбуждению уголовного дела, установлению факта совершения преступления и уголовному преследованию лица, совершившего преступление, составляет основное содержание, направленность предварительного расследования. Для её осуществления прокурор, следователь, орган дознания, дознаватель наделены значительными полномочиями, реализация которых может существенно затрагивать, ограничивать права и свободы личности, особенно подозреваемого и обвиняемого, что требует и особых процессуальных форм их защиты от незаконных действий и решений должностных лиц. Защита прав и свобод личности в досудебном производстве составляет значительную часть полномочий суда в уголовном судопроизводстве (ст. 29 УПК РФ).

5

Суд призван не только осуществлять правосудие путем рассмотрения дела по существу, но и обеспечивать своей властью контроль за соблюдением прав и свобод граждан на досудебных стадиях (ст. 46, ст. 118 Конституции РФ).

В новом УПК РФ суду предоставлены значительные разрешительные и контрольные полномочия в досудебном производстве. На суд возложена обязанность разрешать по ходатайству органов предварительного расследования вопрос об аресте подозреваемого (обвиняемого), продлении сроков содержания обвиняемого под стражей, домашнем аресте. Суд дает разрешение на производство процессуальных действий, ограничивающих конституционные права граждан: обыск, выемка, отстранение от должности и др. (ч. 2 ст. 29 УПК РФ). Суд рассматривает жалобы на решения и действия прокурора, следователя и дознавателя, которые, по мнению заявителей, ограничивают права и свободы участника уголовного судопроизводства либо затрудняют для него доступ к правосудию (ч. 3 ст. 29 УПК РФ).

Возложение на суд указанных полномочий означает реализацию установленного Конституцией РФ принципа обеспечения гражданам свободного доступа к правосудию и возможности зашиты своих прав путем судебного разбирательства и судебного решения.

Установленный УПК РФ контроль суда за законностью действий и решений прокурора, следователя и дознавателя с целью охраны конституционных прав и свобод граждан является новым правовым явлением в нашем уголовном судопроизводстве, имеющим свои специфические задачи, различные процессуальные процедуры и решения.

Контроль, осуществляемый судом ещё в ходе досудебных стадий, способствует укреплению законности предварительного расследования. Важное значение в этом направлении имеют и полномочия судьи при поступлении в суд уголовного дела с обвинительным заключением или обвинительным актом. Предусмотренное в УПК РФ
предварительное

6 слушание в суде первой инстанции является новым и важным средством, предотвращающим поступление на судебное разбирательство дела,
по которому были нарушены права и интересы участников процесса.

Новые процессуальные правила, установленные УПК РФ 2001 г., регулирующие полномочия суда и его взаимоотношения с органами предварительного расследования, направленные на обеспечение прав и свобод граждан на досудебном производстве, определяют актуальность и новизну исследования, предпринятого автором настоящей работы. Новизну работы составляют статистические данные и результаты изучения практики применения нового законодательства, которые автор мог использовать в работе, с учетом того, что УПК РФ вступил в силу с 1 июля 2001 г.

Значительный вклад в теоретическую разработку проблемы судебного контроля в досудебном производстве внесли Л.Б. Алексеева, Л.М. Володина, В.П. Кашепов, Н.М. Кипнис, Н.А. Колоколов, A.M. Ларин, В.А. Лазарева, В.М. Лебедев, Е.А. Лукашева, Л.М. Лукьянова, ПА. Лупинская, Ю.А. Ляхов, Л.Н. Масленникова, И.Б. Михайловская, Е.Б. Мизулина, Т.Г. Морщакова, Ю.К. Орлов, И.Л. Петрухин, В.М. Савицкий, А.В. Смирнов, А.В. Солодилов, М.С. Строгович, Б.Н. Топорнин, А.И. Чучаев и другие.

Однако большинство этих работ было опубликовано до принятия и введения в действие УПК РФ. Нормы нового УПК РФ, а также практика их применения в течение прошедшего с 1 июля 2002 времени, выявила ряд вопросов, которые требуют дальнейшего изучения как с целью теоретического обоснования новых положений закона, так и совершенствования закона и практики его применения.

В этом аспекте важным является исследование вопроса о новых процедурах, в которых суд осуществляет свои разрешительные и контрольные полномочия в досудебном производстве. Эффективность этих процедур должна быть изучена как с точки зрения защиты прав личности, так и с учетом задачи раскрытия преступления и изобличения виновного, иначе

7

говоря, для выполнения назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ).

Изучение практики применения нового УПК РФ важно для установления того, насколько правильно воспринимаются новые нормы правоприменителем, какие трудности возникают при применении конкретных норм, какого рода нарушения норм УПК наиболее типичны и каковы могут быть пути их устранения. Известно, что именно с этой целью Комитет по законодательству Государственной Думы Российской Федерации принял решение о проведении мониторинга действия нового УПК в различных регионах страны вплоть до 2004 года. Некоторые данные о восприятии практическими работниками новых правил УПК и практического их применения, полученные в ходе данного мониторинга, используются в диссертации.

Свой скромный вклад в исследовании этих вопросов пытается внести и автор настоящего диссертационного исследования.

Цель и задачи исследования.

Цель проведенного исследования заключается в том, чтобы на основе теоретических положений конституционного и уголовно-процессуального права, изучения истории правового регулирования роли суда в досудебном производстве, действующего закона и практики его применения, дать теоретическое обоснование сущности и назначения правомочий суда в досудебном производстве; выявить трудности и ошибки в применении новых норм УПК о судебном контроле, сформулировать предложения, направленные на повышение эффективности обеспечения прав и свобод граждан в досудебном производстве.

Цель исследования определила и круг взаимообусловленных задач:

• Дать характеристику содержания и значения закрепленной в УПК РФ новой модели уголовного судопроизводства и назначению в нем суда;

8

• Рассмотреть теоретические и правовые основы судебного контроля как способа обеспечения прав и свобод граждан и в связи с этим определить назначение и новые полномочия суда в досудебном производстве; • • Обосновать вывод о том, что решение суда по вопросам применения к подозреваемому, обвиняемому мер пресечения, является по содержанию и по форме одним из видов осуществления правосудия; • • Показать сущность разрешительных и контрольных полномочий суда и, соответственно, различие в правовых формах их реализации; • • Выявить новые аспекты соотношения деятельности суда и органов предварительного расследования, что потребовало раскрытия сущности, форм и пределов судебного контроля на досудебных стадиях, его отличия и соотношения с прокурорским надзором; • • Изучить практику действия норм УПК РФ, наделяющих суд разрешительными и контрольными полномочиями, выявить возникшие при этом у правоприменителей вопросы и трудности, допускаемые при этом нарушения закона и в связи с этим предложить рекомендации, направленные на совершенствование действующего законодательства и практики его применения. • Методологическую основу диссертационного исследования составили труды по теории государства и права, конституционному и международному праву, уголовному и уголовно-процессуальному праву, криминалистике. Автором исследованы Конституция РФ, международно- правовые акты, законодательные акты, регулирующие рассматриваемые вопросы в их историческом развитии - Устав уголовного судопроизводства 1864 г.; УПК РСФСР 1922 г.; УПК РСФСР 1960 г.; УПК РФ 2001 г. Изучены все относящиеся к рассматриваемой теме постановления и определения Конституционного Суда РФ, постановления пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР, РФ. В исследовании широко использовались монографические труды и публикации в
периодической печати по

9

различным вопросам судоустройства, прокурорского
надзора, судопроизводства.

Частно-научными методами, использованными в исследовании, были логико-юридический, сравнительно-исторический, сравнительно- правовой, статистический, конкретно-социологический (интервьюирование) и другие.

Эмпирическую базу исследования составляют опубликованная практика Верховного Суда РФ и судебная статистика с 2001г. до настоящего времени. Автором изучалась практика применения УПК РФ, в частности, рассмотрение судом ходатайств следователей, прокуроров о применении судами меры пресечения в виде заключения под стражу за июль - декабрь 2002 г. в Республике Северная Осетия-Алания (280 материалов); результаты анкетирования 50 судей, 50 прокуроров и 50 адвокатов. Использован также личный опыт работы в качестве помощника прокурора Левобережной межокружной прокуратуры г. Владикавказа в течение 3 лет.

Научная новизна диссертационной работы определяется тем, что она представляет собой первую попытку комплексного исследования роли суда в защите прав и свобод граждан на досудебном производстве после принятия и вступления в действие УПК РФ. В этой связи рассмотрены пределы судебного контроля, изучены судебные процедуры, в которых реализуется право суда на решение вопросов, связанных с применением мер пресечения, в том числе реализация в досудебном производстве начал состязательности и равенства сторон, а также иные формы разрешительных действий суда и последующий контроль над принятыми решениями.

Изучение практики судебного контроля и сравнительно-правовой анализ норм ранее действовавшего УПК РСФСР с новым УПК РФ позволил автору сделать вывод о соответствии норм УПК РФ Конституции РФ и международно-правовым актам, о востребованности судебного контроля на досудебных стадиях процесса и его высокой степени эффективности в защите прав и свобод граждан. Отмечая положительные действия нового УПК РФ нельзя не отметить выявленные пробелы и противоречия в его

10

нормах, а также нарушения закона в деятельности органов предварительного расследования и суда. Непосредственное изучение практики применения ст.ст. 108, 110, 125, 203 УПК РФ позволило автору выявить негативные проявления в правоприменительной практике и предложить некоторые пути их преодоления. В связи с этим автором внесены предложения по совершенствованию отдельных норм УПК РФ.

Теоретическая и практическая значимость работы определяется новизной исследуемого законодательного материала и практики и состоит в возможности использования её положений и выводов при дальнейшем исследовании роли суда по охране прав и свобод граждан в досудебном производстве. Предложения автора могут быть использованы в нормотворческой деятельности, при анализе и оценке правоприменительной практики. Материалы диссертационного исследования могут быть использованы при изучении курса «Уголовно- процессуальное право РФ», могут составить предмет специального курса «Значение судебного контроля на досудебном производстве в охране прав и свобод граждан», могут быть использованы при обучении юристов в системе повышения квалификации.

В результате проведенного исследования, на защиту выносятся следующие положения:

  1. В соответствии с Конституцией Российской Федерации УПК РФ по- новому определяет назначение уголовного судопроизводства, его принципы, задачи прокурора, следователя, дознавателя и суда, соотношение в уголовном судопроизводстве досудебных и судебных стадий. В связи с новой ролью суда как органа, осуществляющего защиту прав и свобод граждан на досудебном производстве, появились и новые процессуальные формы деятельности суда на досудебных стадиях, а судебный контроль стал составной частью процессуальной процедуры предварительного расследования и особой формой осуществления правосудия.

11

  1. Судебный порядок защиты прав и свобод граждан имеет преимущества перед прокурорским надзором. Это определяется тем, что прокурор совмещал свои обязанности по уголовному преследованию с дачей им разрешения на ограничение прав и свобод граждан. При этом дача санкции прокурором на применение принудительных мер проходила вне надлежащей правовой процедуры, которая давала бы возможность лицам, чьи права ограничиваются, представлять свои возражения против предложенного решения о заключении под стражу. Суд в силу своей независимости, беспристрастности, особой правовой процедуры, осуществляет защиту личности в уголовном судопроизводстве от незаконных действий (бездействия) или решений прокурора, следователя, дознавателя.
  2. Осуществление судом разрешительных полномочий, а также рассмотрение им жалоб на решения и действия (бездействие) прокурора, следователя, дознавателя, способные причинить ущерб правам и свободам участников процесса, либо затруднить доступ граждан к правосудию, представляет собой особую форму осуществления правосудия.
  3. Теоретическое исследование проблемы, а также изучение практики применения норм УПК РФ дали основание для внесения предложений, направленных на совершенствование отдельных норм УПК РФ, которые изложены на страницах диссертации и в заключении работы.
  4. Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре уголовно-процессуального права Московской государственной юридической академии, где осуществлены её рецензирование и обсуждение. Основные выводы и положения изложены автором в публикациях.

Структура и содержание диссертации определяются целью и результатами проведенного научного исследования. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и приложений.

12

Глава 1. Соотношение досудебного и судебного производства
в

уголовном процессе (теория, история, современность).

§1. Реализация назначения уголовного процесса на досудебных и судебных

стадиях.

Принятая в 1993 г. Конституция России является стержнем всей правовой системы государства. Она содержит принципы взаимоотношений индивида и государства, определяет отношение к свободе и личной неприкосновенности и тем самым уровень правовой защищенности личности в обществе.

В статье 2 Конституции РФ сказано: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства». Этим самым Конституция обозначила курс на формирование правового государства, неотъемлемость прав и свобод человека1 и невозможность их нарушения или ограничения самим государством.2

Именно с Конституцией, провозгласившей человека высшей ценностью, сверяется содержание конкретных законов, оказывающих воздействие на все стороны жизни общества.

Забота государства о правах и свободах граждан - это охрана их различными государственными институтами и учреждениями, механизмами, призванными осуществлять контроль за состоянием прав и свобод в обществе. В силу этого в Конституции самым важным является характер закрепления прав и свобод граждан и задачи государства в этой области, т.е. связанные с ними вопросы организации власти и правосудия. «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность

См. Е.А. Лукашева. Права человека и формирование правового государства в условиях реформирования политического и экономического строя России, / Общая теория прав человека/. М. 1996. с. 76.

2 См. Б.С. Эбзеев. Конституция. Правовое государство. Конституционный Суд. Учебное пособие для вузов. М 1997. с. 92.

3 См. Г.Н. Ветрова. Судебная защита конституционных прав граждан. Сборник «Судебная власть: надежды и реальность». М 1993. с. 32.

13 законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления
и обеспечиваются правосудием», - гласит статья 18 Конституции России.

Каждому человеку и гражданину гарантируется государственная, в том числе судебная защита его прав и свобод (ст.ст. 45, 46 Конституции РФ).

В зависимости от того, какое право нарушено, защита прав и свобод граждан может осуществляться в порядке конституционного, гражданского, административного или уголовного судопроизводства (ст. 118 Конституции РФ).

Уголовно-процессуальный кодекс РФ изменил идеологию уголовного судопроизводства, его приоритеты. В основу процесса положены принципы, кардинально меняющие задачи органов предварительного расследования и суда, их взаимоотношения между собой и участниками уголовно-процессуальной деятельности, построение процесса в целом и отдельных его стадий. К таким принципам относятся уважение чести и достоинства личности (ст. 8 УПК РФ), охрана прав и свобод человека и гражданина (ст. 11 УПК РФ), презумпция невиновности (ст. 14 УПК РФ), состязательность сторон (ст. 15 УПК РФ) и другие.

Законодатель отказался от взгляда на судопроизводство, в котором деятельность органа дознания, следователя, прокурора и суда подчинялась единой для них задаче борьбы с преступностью.

Назначением уголовного судопроизводства стала защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления, а также защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод (ст. 6 УПК РФ).

Важнейшей характерной чертой уголовного судопроизводства явилось четкое разграничение в нем функций обвинения, защиты и разрешения дела, что выразилось в УПК в самой структуре раздела «Участники уголовного судопроизводства», где четко разделены полномочия суда и участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения и со стороны защиты.

14

Особенностью Уголовно-процессуального кодекса является то, что практически все его положения пронизаны идеей зашиты личности не только от незаконного привлечения к уголовной ответственности, но и любого участника процесса от незаконного ограничения его прав.

УПК РФ значительно укрепил положение личности в уголовном судопроизводстве, соответствующее установлениям Конституции Российской Федерации. Подозреваемый, обвиняемый, защитник стали одной из движущих сил в уголовном процессе. Наделение их, а также свидетеля, понятого, эксперта и других нейтральных участников процесса правом на обжалование действий и решений прокурора, следователя, дознавателя и суда принципиально меняет статус личности в уголовном процессе по сравнению с УПК РСФСР, превращая её в активного субъекта, имеющего реальные механизмы защиты своих прав, и тем самым влияющей на соблюдение законности при производстве по делу.

Среди таких механизмов важнейшим является наделение суда рядом разрешительных и контрольных полномочий, в том числе, рассмотрение им жалоб участников процесса на действия (бездействие) и решения органов предварительного расследования (ст. 29 УПК РФ).

Судебная защита прав и свобод граждан в сфере уголовного судопроизводства имеет особое значение, поскольку здесь идет речь не только о защите личности от преступления, но и о защищенности прав лица, совершившего преступление, о демократичности и эффективности механизмов и процедур в уголовном процессе, призванных защищать права и свободы граждан.1

Задачи уголовного судопроизводства обеспечиваются специальными полномочными органами государства, призванными охранять права и свободы граждан, собственность, общественный порядок и безопасность от преступных посягательств. Такими государственными органами являются

1 См. Е.А. Лукашева. Права человека и правовое государство. /Общая теория прав человека/. М. 1996. с. 93.

15

прокурор, следователь, дознаватель и суд, деятельность которых основана на законе, регулируется законом и составляет основное содержание уголовного судопроизводства. В каждом случае совершения преступления должно быть возбуждено уголовное дело, приняты предусмотренные законом меры к его быстрому и полному раскрытию, обеспечению уголовного преследования лиц, совершивших преступление, их обвинению перед судом, судебное рассмотрение и разрешение дела с тем, чтобы защитить права и законные интересы лиц и организаций, потерпевших от преступлений и вместе с тем, защитить личность от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод (ст. 6, п. 2 ст. 21 УПК РФ).

Каждый из указанных выше органов и должностных лиц, в пределах своей компетенции, действует по поручению и от имени государства и соответственно с характером своих прав и публично-правовых обязанностей, выполняет определенную процессуальную функцию. Органы государства принимают решение о начале производства, о направлении и движении уголовного дела, о его окончательном разрешении. Они вовлекают в процесс всех участвующих в деле лиц и обеспечивают реализацию ими предоставленных законом прав, а также выполнение возложенных на них обязанностей. Прокурор, следователь, дознаватель и суд несут персональную ответственность за законность и обоснованность принимаемых в ходе производства по делу решений и его конечный результат.

Осуществление этими органами предоставленных законом полномочий и обязанностей имеет определяющее и организующее значение, является движущей силой предварительного расследования и судебного разрешения уголовных дел. Однако достижение задач уголовного судопроизводства может быть обеспечено только при условии, что их деятельность будет связана с реализацией прав всех лиц, участвующих в деле со стороны обвинения и со стороны защиты. Такими лицами со стороны обвинения являются потерпевший, частный обвинитель, гражданский истец, представитель потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя. Со

16 стороны защиты ими являются подозреваемый, обвиняемый,
законные представители несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого. К ним же относятся защитник, гражданский ответчик и его представитель.

Иными участниками уголовного судопроизводства являются свидетель, эксперт, специалист, переводчик и понятой.

Проведение предусмотренных законом процессуальных действий, как единственный способ выполнения задач уголовного судопроизводства, связано с реализацией судом, прокурором, следователем и органом дознания, а также другими участниками процесса своих прав и обязанностей, в результате чего они вступают в определенные правоотношения, предусмотренные уголовно-процессуальным законом.

Возникающие при производстве по уголовному делу правоотношения носят двусторонний и многосторонний характер, при котором правам одного субъекта корреспондирует обязанность другого обеспечить эти права.

Все участвующие в уголовном судопроизводстве лица признаются законом участниками уголовно-процессуальной деятельности, наделяются определенной совокупностью прав (в УПК сказано, что они вправе, а что не вправе делать) и выполняют возложенные на них обязанности. Реализация каждым субъектом своих прав возможна только через действия, совершаемые органами, ведущими уголовное судопроизводство по делу. Ни один из участников уголовно-процессуальных правоотношений вне прямой и конкретной связи с представителем государства (следователем, дознавателем, прокурором, судом) не может реализовать свои права и выполнить возложенные на него обязанности.1

Осуществление прав участниками уголовного судопроизводства является не только способом защиты их интересов, но способствует обеспечению законности уголовно-процессуальной деятельности в целом.

Поэтому содержанием уголовного судопроизводства является целенаправленная система действий участников
уголовного

1 См. В.П. Божьев. Уголовно-процессуальные правоотношения. М. 1975. с. 157.

17

судопроизводства, реализуемая в уголовно-процессуальных отношениях, возникающих как между органами государства, ведущими производство по делу, так и между этими органами и другими субъектами процесса.1

Государственные органы и их должностные лица, осуществляя производство по уголовному делу, несут ответственность не только за законность, обоснованность и мотивированность принимаемых ими решений, но и за соблюдение прав и законных интересов всех участников уголовного процесса.

Таким образом, уголовное судопроизводство является одним из путей осуществления правосудия (ст. 118 Конституции РФ), однако оно включает в себя не только деятельность суда, но и органов дознания, следствия и прокурора. Использование термина «уголовное судопроизводство» (вместо «уголовный процесс»), подчеркивает особое значение и роль суда во всей уголовно-процессуальной деятельности.

В УПК РФ уголовное судопроизводство представлено как деятельность единая по своему назначению и принципам, что не исключает деление его на досудебное и судебное производство.

Деятельность прокурора, следователя и органов дознания носит предварительный по отношению к судебному разбирательству характер. Производство предварительного расследования (досудебное производство) ведется до суда, и в конечном итоге, если исключить случаи прекращения дела, для суда. На досудебных стадиях лица, осуществляющие предварительное расследование, выполняют свою обязанность по собиранию, проверке и оценке доказательств, уголовному преследованию лица, его совершившего. Итоги этой деятельности дают прокурору право направить дело на рассмотрение суда, а государственному обвинителю поддерживать обвинение в суде.

Раскрытие сущности досудебного производства и полномочий в нём прокурора, следователя и дознавателя требует определить соотношение

1 См. М.С. Строгович. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. 1968. с. 36.

18

предварительного расследования и уголовного преследования. Этот вопрос не является новым в теории уголовного процесса, но решается неоднозначно.

В процессуальной литературе эти понятия отождествлялись. Авторы, выражавшие такую точку зрения, полагали, что на предварительном следствии нет обвинения, а деятельность следователя является реализацией функции расследования, где движимый задачей объективного, всестороннего и полного исследования дела следователь в равной мере прилагает усилия для выяснения всех «за» и «против» обвиняемого (ст. 20 УПК РСФСР).

Такая точка зрения была распространена в литературе.1 По мнению сторонников этого взгляда, следователь объективно и «со всех сторон» выясняет обстоятельства дела, что исключает необходимость участия в предварительном расследовании защитника. Поэтому защитник допускался к участию в деле только при окончании следствия (первая редакция УПК РСФСР 1960 г.) и его допуск на предварительное следствие расширялся постепенно.

Другая точка зрения сводится к тому, что расследование преступлений понимается как процессуальная форма уголовного преследования, осуществляемого следователем, дознавателем и прокурором.2

Такая же позиция была выражена в работах М.С. Строговича, который включал в уголовное преследование в форме обвинения также и деятельность по собиранию доказательств, уличающих обвиняемого и устанавливающих отягчающие обстоятельства, применение к обвиняемому

1 См. Р.Д. Рахунов. Участники уголовно- процессуальной деятельности. М. 1961. с. 47-48; Н.В. Жогин. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М. 1968. с. 98; В.З. Лукашевич. Ленинские идеи в советском уголовном процессе. Л. 1970. с. 90; B.C. Джатиев. Общая методология и современные проблемы обвинения и зашиты по уголовным делам. Владикавказ. 1995. с. 21; Л.Г. Татьянинова. Некоторые вопросы зашиты прав и свобод граждан в стадии досудебного производства по УПК РФ. Материалы научной конференции «Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России». М. 2002. с. 121-123.

2 См. С.Н. Алексеев. Надзор за соблюдением прав и свобод участников уголовного процесса в системе конституционных гарантий прав и свобод человека и гражданина и полномочий прокурора (досудебные стадии). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Самара. 2002. с. 7.

19

различных принудительных мер (мер пресечения,
обысков, освидетельствования и т.п.).1

Позиция, которая раскрывает соотношение предварительного расследования и уголовного преследования выражена в утверждении, что на предварительном расследовании осуществляется функция уголовного преследования, которая проявляется посредством возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого и предъявления обвинения, составления обвинительного заключения и направления уголовного дела в суд.2

Эта точка зрения соответствует действующему закону, в котором сказано, что «уголовное преследование — процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления» (п. 55 ст. 5 УПК РФ).

Обязанность осуществления уголовного преследования возлагается на прокурора, следователя и дознавателя, которые в каждом случае обнаружения признаков преступления принимают предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом меры по установлению события преступления изобличению лиц, виновных в совершении преступления (ч. 1, 2 ст. 21 УПК РФ). При этом следует уточнить, что понятие «предварительное расследование» включает в себя всю деятельность дознавателя и следователя, в которой уголовное преследование начинается с момента появления подозреваемого или обвиняемого.

В пользу мнения о признании функции обвинения, выполняемой на предварительном следствии, говорит и тот факт, что законодатель предусмотрел допуск защитника к участию в деле не только с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, но и на более ранних этапах, когда есть основания для подозрения, что лицом

1 См. М.С. Строгович. Курс уголовного процесса. М. 1968. т. I.e. 196.

2 См. Уголовный процесс под ред. И.Л. Петрухина. М. 2001. с. 88; см. также Ф.Н. Фаткуллин, 3.3. Зинатуллин, Я.С. Аврах. Обвинение и защита по уголовным делам. Изд. Казанского университета. 1976. с.

15-22.

20 совершено преступление, а у данного лица возникает право защищаться от подозрении.

При этом крайне важно указание закона на то, что защитник принимает участие не только в допросе подозреваемого или иных следственных действиях с его участием, по его ходатайству или ходатайству его защитника, но и в иных процессуальных действиях, затрагивающих права и свободы подозреваемого (п.п. 2, 3, 5 ч. 3 ст. 49 УПК РФ).

В связи со сказанным уместно замечание В.М. Савицкого, что если отрицается функция обвинения, выполняемая на предварительном следствии, то бессмысленным становится осуществление функции защиты в этой стадии.1

Говоря об уголовном преследовании как обязанности органов предварительного расследования, следует в то же время подчеркнуть, что деятельность следователя и органа дознания не носит односторонний характер. Должностные лица, ведущие расследование, обязаны выяснять не только обстоятельства, изобличающие лицо в совершении преступления, но и обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, смягчающие наказание и могущие повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания (ст. 73 УПК РФ).

Положение ст. 21 УПК РФ о возложении обязанности осуществления уголовного преследования на прокурора, следователя и дознавателя во взаимосвязи со ст.ст. 38, 41, 212, 213 УПК РФ позволяет сделать вывод о том, что принятие прокурором, следователем и дознавателем предусмотренных УПК мер по установлению события преступления, изобличению лица, виновного в совершении преступления составляет содержание расследования преступления, а уголовное преследование - частью предварительного расследования.2

1 См. В.М. Савицкий. Государственное обвинение в суде. М. 1971. с. 50.

2 См. А.Б. Соловьев, М.Е. Токарева, Л.Г. Халиулин, Н.А. Якубович. Законность в досудебных стадиях уголовного процесса России. Кемерово. 1997. с. 38.

21 Таким образом, содержанием досудебного производства является уголовно-процессуальная деятельность прокурора, следователя и дознавателя по производству следственных и иных процессуальных действий с целью установления обстоятельств дела, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, изобличения лица, совершившего преступление, привлечения его в качестве обвиняемого, применения к нему мер процессуального принуждения, направления дела в суд для решения вопроса о его виновности.

При этом они вправе использовать весь арсенал процессуальных средств, в том числе и производить следственные действия, связанные с ограничением прав и свобод человека.

Конституция РФ и новый УПК РФ не только по-новому определили роль суда и судебного разбирательства по уголовному делу, как один из путей осуществления судебной власти, но и внесли коренные изменения в понимание роли суда в досудебных стадиях уголовного судопроизводства. В этих стадиях суд наделен такими полномочиями, которые дают ему возможность обеспечивать, предоставляемые Конституцией права и свободы человеку и гражданину.

Суд обеспечивает реализацию гарантированного государством права на судебную защиту всем гражданам (ст.ст. 18, 46 Конституции РФ). Являясь ветвью государственной власти, суд выполняет функцию государственно- правовой защиты человека, обеспечения его прав и свобод.1 Только суд правомочен выносить решения об аресте, заключении под стражу, содержании под стражей (ст. 22 Конституции РФ). Исключительным правом суда является принятие решений, допускающих ограничение конституционных прав граждан в уголовном процессе, а также рассмотрение и разрешение жалоб (в том числе на досудебном производстве) на действия (бездействие) и решения прокурора, следователя, дознавателя (ст. 29 УПК РФ). В конечном итоге, только суду принадлежит право именем государства

1 См. И.Ф. Демидов. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (концептуальные положения). М 1995. с. 39.

22 признать лицо виновным в совершении преступления, а также подвергнуть его уголовному наказанию (ст. 49 Конституции РФ).

Уголовное судопроизводство отличается от иных форм реализации правосудия наличием досудебных стадий, которые создают необходимые предпосылки для осуществления правосудия.1 Вместе с тем надо обратить внимание на те полномочия, возложенные на суд, которые дают основание утверждать, что УПК РФ существенно изменил содержание стадий досудебного и судебного производства и их соотношение.

Относительная самостоятельность уголовно-процессуальных стадий не исключает целостности системы процессуальных гарантий, обеспечивающих достижение конечных целей уголовного судопроизводства. В основе этой системы лежат конституционные положения о независимом и справедливом суде, на который возложено обеспечение прав и свобод граждан в уголовном судопроизводстве, закрепленное в статьях 18, 46 (ч. 1) и 120 Конституции РФ. Статус суда получил определенное выражение в Международном Пакте

0 гражданских и политических правах, провозглашающем, что каждый, кому предъявлено уголовное обвинение имеет право на справедливое разбирательство его дела компетентным, независимым и беспристрастным судом.2

Наделение суда рядом контрольных и разрешительных полномочий в досудебном производстве, существенно повлияло и на содержание деятельности прокурора, следователя, дознавателя, и на права участников судопроизводства со стороны защиты, что дает основание говорить о реализации элементов состязательности и в досудебных стадиях.

Прежде всего следует отметить, что разграничение функций обвинения, защиты и разрешения дела придало досудебному производству состязательный характер. Это выразилось в возложении на
органы

1 См. В.М Кобяков. О стадийности уголовного судопроизводства и единстве уголовно-процессуальной формы. Свердловск. 1983. с. 16; А.Р. Михайленко. О сущности и значении стадии советского уголовного процесса. Саратов. 1977. вып. I.e. 114 и др.

2 Международный Пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. Собрание международных документов. Варшава. 1997 г.

23 предварительного расследования обязанности обеспечить уголовное преследование лица, совершившего преступление, и тем самым подготовить возможность обвинения его в суде. Вместе с тем на досудебном производстве существенно расширены возможности для активной деятельности стороны защиты по обеспечению прав и свобод лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование.

Участники процесса получили возможность не только отстаивать свои права с помощью защитника (или представителя) в ходе следственных действий, но и влиять на законность расследования, обжалуя в суд любые действия (бездействие) и решения прокурора, следователя и дознавателя.

Для уголовного процесса характерно то, что в каждой последующей стадии решается собственная задача этой стадии, которая включает также проверку выполнения задач и законность производства на предшествующей стадии. Такой контроль приобретает особое значение, когда он переходит к суду, деятельность которого отличается специфическими процессуальными формами, в наибольшей степени гарантирующими защиту прав участников процесса.

Такого рода судебный контроль является составной частью судопроизводства по уголовным делам. Контрольная функция суда регламентирована как в принципиальных и общих положениях уголовно- процессуального законодательства, так и в конкретных процессуальных институтах. Это право суда выступает как необходимое средство достижения целей уголовного судопроизводства и непременное условие выполнения судом его главной процессуальной функции.1 Для уголовного процесса как правовой системы, разделенной на стадии, контроль последующей стадии за законностью деятельности и результатами предшествующей является естественным и традиционным.

1 См. Т.Г. Морщакова, ИЛ. Петрухин. Оценка качества судебного разбирательства по уголовным делам. М. 1987. с. 21-22.

24

Каждая последующая стадия является контрольной по отношению к предыдущей, а каждая предыдущая является в определенном смысле подготовительной к последующей.

Важно отметить, что по УПК РСФСР 1960 г. суд имел возможность осуществлять контроль и влиять на предварительное расследование, в том числе и в сторону обвинения тогда, когда дело поступало к нему на рассмотрение. Такой контроль за предварительным расследованием являлся составной частью осуществления судом его общей с прокурором, следователем и дознавателем обязанности «принять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию» (ст. 3 УПК РСФСР).

Проверка полноты и всесторонности предварительного расследования, законности его проведения осуществлялась судом не только в стадии судебного разбирательства, но и в стадии ранее называвшейся «предание суду»,1 а затем «полномочия судьи до судебного разбирательства дела и подготовительные действия к судебному заседанию» (гл. 20 УПК РСФСР).

Конечно же, это влияние было запоздалым и недостаточно эффективным в плане обеспечения защиты прав граждан, нарушенных в стадии предварительного расследования.

Такой вид судебного контроля являлся последующим, потому что законность деятельности на предыдущей стадии оценивалась тогда, когда эта стадия уже была закончена и законность деятельности на предыдущей стадии входила в непосредственные задачи следующей стадии.

Таким образом, контроль за законностью деятельности органов уголовного преследования, осуществляемый судом при рассмотрении дела по существу в стадии судебного разбирательства, характеризовался двумя признаками. Во-первых, результат этого контроля связывался с решением дела по существу - вынесением приговора, что не всегда обеспечивало

1 См. например, И. Гальперин, В. Лукашевич. Предание суду по советскому уголовно-процессуальному праву. М. 1965; В.З. Лукашевич. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду. 1964; М.С. Строгович. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М. 1970.

25 охрану прав личности и не устраняло условий для повторения нарушений в дальнейшем. Так, если при рассмотрении дела по существу суд выявлял факты нарушения требований УПК, но эти нарушения не препятствовали вынесению обвинительного приговора, то они практически оставались без реагирования со стороны суда. Во-вторых, такой способ контроля не обеспечивал должной и своевременной защиты прав участников уголовного судопроизводства, ибо осуществлялся без вмешательства суда непосредственно в досудебное производство.1

Поэтому в соотношении стадий досудебного и судебного производства в последние годы произошли существенные изменения. Суть этих изменений сводится к тому, что начиная с 1992 г. влияние суда на предварительное расследование стало возможным уже на досудебных стадиях, в которых судебная власть заняла своё особое самостоятельное место, в том числе и в охране прав и свобод граждан.

Первоначально это непосредственное влияние нашло своё проявление в возможности обжалования в суд и судебной проверке ареста или продления срока содержания под стражей (статьи 220-1 и 220-2 УПК РСФСР). Новый Уголовно-процессуальный кодекс значительно расширил способы судебного контроля непосредственно на досудебных стадиях и тем самым ввел дополнительные гарантии защиты прав и свобод граждан.

Предусмотренные законом способы судебного контроля на досудебных стадиях являются проявлением роли суда как органа защиты прав личности и представляют собой особый вид правосудия, ещё недостаточно исследованный. Признавая важность судебного контроля в досудебном производстве как с практической, так и с теоретической точки зрения, нами предпринята попытка изучения этого вопроса на основе имеющихся разработок и определенных практических исследований.

1 См. С.С. Алексеев. Философия права. М 1997. с. 296.

26

§2. Значение решений Конституционного Суда Российской Федерации в определении правомочий суда по обеспечению прав и свобод граждан на досудебном производстве.

В развитии и принятии нового уголовно-процессуального законодательства, изменении формы и принципов уголовного судопроизводства, определении роли и места суда в системе органов государственной власти, в защите прав человека, вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства трудно переоценить роль Конституционного Суда Российской Федерации. Большинством своих решений Конституционный Суд не только обеспечивает соблюдение конституционной законности, но и содействует развитию и совершенствованию права, основных его отраслей на базе последовательной реализации основополагающих принципов и норм Конституции Российской Федерации. Решения Конституционного Суда официально нигде не именуются источниками права, но тем не менее они являются таковыми и в структуре нормативных актов следуют непосредственно за Конституцией РФ. Правовые позиции Конституционного Суда, формулируемые им при обосновании своих решений, неизбежно учитываются в дальнейшем не только правоприменительными органами, но и законодателем. В результате они оказывают влияние на общее развитие права, формулирование новых правовых норм и институтов.1

При освещении темы данного исследования важно подчеркнуть, что именно в решениях Конституционного Суда РФ, его постановлениях и определениях получило развернутое обоснование то, какими в соответствии с Конституцией РФ должны быть полномочия суда в уголовном судопроизводстве.

Более трети решений Конституционного Суда было посвящено толкованию конституционных 1ГОИШШТЮВ разделения властей, самостоятельности судебной власти, внедрению в уголовный
процесс

1 См. М. Баглай. Конституционное правосудие в России состоялось. Российская юстиция. 2001. № 10. с. 3-4.

27 демократических принципов осуществления правосудия, и, в частности, состязательности судопроизводства, принципа равенства
граждан перед судом, расширение прав участников процесса, усиление судебного контроля в досудебных стадиях и т.п.1

Без преувеличения можно сказать, что Конституционный Суд явился инициатором практического преобразования уголовно-процессуального законодательства 60-х годов и ломки тех взглядов, которые укоренились в науке и практике. Известно, что вокруг правовой реформы многие годы шла оживленная дискуссия, борьба взглядов и мнений как теоретиков, так и практических работников, обусловленная кардинальной новизной правовых идей реформы в отличие от устоявшихся взглядов на суд и уголовное судопроизводство в целом. Вполне понятно, что многие годы господства в теории и практической деятельности идей социалистической законности не могли не отразиться на формировании правосознания практических работников. Многие из них, естественно, подвержены их влиянию и сейчас, они привыкли к внедрявшемуся в их сознание определенному пониманию назначения «карательных органов», «карательной практики» в борьбе с преступностью. Не удивительно, что это сказалось и на неоднозначном восприятии идей судебно-правовой реформы.

Конституционный Суд в целом ряде постановлений предопределил будущее уголовно-процессуального законодательства, вырабатывал содержание важных правовых понятий, необходимых в сфере уголовного судопроизводства.

Благодаря деятельности Конституционного Суда РФ проведение судебной реформы существенно ускорилось. Реализуя закрепленные за ним полномочия, Конституционный Суд принял ряд решений, в которых он

1 См. Т.Г. Морщакова. Конституционная концепция судопроизводства Российская юстиция. 2001. № 10. с. 7.

2 См. Л. Никитинский. Старые песни о «генеральном». Московские новости. 24.04.2002.; Прокурорский надзор в Российской Федерации. М. 1999. с. 31; Российская юстиция. 2000. №10. с. 11; Журнал Российского права. 2000. №1. с. 31; Право и политика. 2000. № 8. с. 34, 38; П. Надеин. Судебная реформа забуксует с самого начала. Газета «Время МН» от 14 апреля 2001 г.; Ю. Феофанов. Независимый суд - морока для власти. «Время МН» от 5 апреля 2001 г. и др.

28

последовательно отстаивал действие конституционного принципа разделения властей, как основы организации государства, выступал против превышения полномочий других ветвей власти и вторжения их в компетенцию друг друга, защищал основы федерализма, рассматривал и решал вопросы защиты конституционных прав и свобод граждан в процессе проверки конституционности правоприменительной практики по их жалобам,1 что влекло за собой отмену или изменение действовавших норм.

Решения Конституционного Суда оказали большое влияние не только на развитие законодательной базы. Они имели и имеют исключительное значение, так как «с появлением Конституционного Суда Российской Федерации - первого в истории России органа судебного конституционного контроля — Конституция наконец-то перестала быть «иконой», а стала действующим, работающим документом.2

В результате принятых Конституционным Судом решений УПК РСФСР постепенно приводился в соответствие с международными стандартами надлежащей судебной процедуры.

Творческая работа Конституционного Суда привела к серьезным процессуальным инновациям, которые выразились в существенных изменениях и дополнениях, внесенных в УПК РСФСР.3 Все эти изменения были направлены на повышение в уголовном процессе уровня защищенности прав и свобод личности, расширения прав граждан на обжалование действий должностных лиц и органов в досудебном производстве.

Именно в этом аспекте мы выделяем лишь некоторые вопросы, по которым решения Конституционного Суда имели важное значение в законодательной и правоприменительной практике.4

1 См. Витрук Н.В. Вступительная статья. Федеральный Конституционный Закон «О Конституционном Суде Российской Федерации». Комментарий. М. 1996. с. 6-10.

2 См. Х.Б. Саркитов. Проблемы применения норм Конституции при осуществлении правосудия. Вестник Конституционного Суда. № 2.1997. с. 7.

3 См. Е. Барихновская. Как Конституционный Суд реформирует уголовный процесс: дело Никитина. Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. 2000. № 4. с. 76-77.

4 См. И.Б. Михайловская. Судебная политика: роль решений Конституционного Суда в реформировании уголовного судопроизводства Российской Федерации. Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. 2001. № з. с. 168.

29

Среди них в первую очередь следует отметить такие, как освобождение суда от несвойственных ему функций: возбуждение уголовных дел, обеспечение полноты и всесторонности исследования обстоятельств дела путем собирания доказательств, возвращение дел на доследование по собственной инициативе и т.п. Другое важное направление заключалось в позиции Конституционного Суда РФ о необходимости обеспечить равенство процессуальных прав обвиняемого и его защитника с правами обвинителя, с допуском защиты на более ранние стадии процесса. Нельзя не отметить влияние Конституционного Суда на внедрение принципа состязательности в уголовное судопроизводство, на изменение в нем роли суда как органа, призванного осуществлять защиту прав и свобод человека.

В соответствии с принципом состязательности суд осуществляет только функцию правосудия, не склоняясь ни к стороне обвинения, ни к

/Vr/\t*“»»»”* отт ???<?!? т

t/ri)p*jxiv JamniDi.

В постановлении от 14 февраля 2000 г. Конституционный Суд РФ указал, что «принцип состязательности и равноправия сторон распространяется на все стадии уголовного судопроизводства».1

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 28 ноября 1996 г. по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР указал, что «на суд не может быть возложено выполнение каких бы то ни было функций, не согласующихся с его положением органа правосудия».2 Конституционный Суд признал недопустимым возможность возбуждения уголовного дела судом. Суд не вправе возбуждать уголовные дела даже в тех случаях, когда он непосредственно обнаруживает признаки совершенного или совершаемого преступления. В этом же постановлении Конституционный Суд подчеркнул, что осуществление судом каких-либо других функций может вызвать сомнения в объективности и не заинтересованности суда в исходе дела. Конституционный Суд пояснил, что указанная статья Уголовно-

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности положений ч. 3, 4 и 5 ст. 377 УПК РСФСР. СЗ РФ. 2000. № 8. Ст. 991.

2 См. СЗ РФ. 1996. № 50. Ст. 5679.

30 процессуального кодекса противоречит конституционному
принципу осуществления судопроизводства на основе состязательности (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ), определив при этом сущность состязательного процесса.

Подчеркивая идею состязательности процесса, Конституционньш Суд четко разграничил функции и предназначение органов предварительного расследования и суда, указав, что «возбуждение уголовного дела и предварительное расследование являются досудебными стадиями производства по уголовному делу, основное назначение которых состоит в обеспечении условий эффективного осуществления правосудия по уголовным делам.1

Большую роль в избавлении суда от несовместимых с отправлением правосудия функций и расширении начал состязательности сыграло Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г., которым были признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации единые по своему нормативному содержанию статьи 3, пункт 6 части первой статьи 108, части первую, вторую и пункт 1 части третьей статьи 109, статьи 112 и 115, пункт 4 части первой статьи 232 и части первую, вторую и четвертую статьи 256 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в той части, в какой они предусматривают или допускают полномочия суда возбуждать уголовное дело, в том числе в отношении нового лица, и применять к нему меру пресечения.2

Анализируя принцип состязательности, Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал, что возложение на суд обязанностей, в той или иной форме подменяющих деятельность органов и лиц, осуществляющих уголовное преследование, противоречит ч. 3 ст. 123 Конституции РФ. Под подменой деятельности органов и лиц, осуществляющих функцию обвинения, Конституционный Суд РФ
понимает также и возвращение

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. № 5-П по делу о проверке конституционности положений ст. 133, части 1 статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмапа, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком». СЗ РФ. 1999. №14. Ст. 1749

2 См. СЗ РФ. 2000. № 5. Ст. 611.

31

уголовного дела на дополнительное расследование. «Более того, принимая решение о направлении дела для дополнительного расследования, суд в соответствии с ч. 2 ст. 232 УПК РСФСР должен указать, по какому основанию возбуждается уголовное дело, и какие обстоятельства необходимо выяснить. Выполняя эти требования закона, суд тем самым определяет задачи стороне обвинения… в каком направлении следует осуществлять формирование и обоснование обвинения»1, «что фактически приводит к осуществлению самим судом не свойственной ему обвинительной функции».2

Действие принципа состязательности процесса в известной мере должно распространяться и на досудебное производство. Полнота и объективность расследования уголовного дела во многом зависит от того, насколько и с какого момента лицу, в отношении котогюго ггооизводится уголовное преследование, была обеспечена возможность защищать свои интересы. Важное значение для этого имеет участие в расследовании защитника, наделенного широкими полномочиями.

Конституционный Суд РФ указал, что подозреваемый имеет право пользоваться услугами адвоката на досудебных стадиях не только с момента объявления ему протокола задержания, либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу, но и во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием. Другими словами, адвокат допускается к участию в деле тогда, когда действиями правоохранительных органов могут быть затронуты интересы гражданина. Такими действиями могут быть привод или доставление в органы дознания или следствия, постановка при допросе в качестве свидетеля вопросов, связанных с возможным участием

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. По делу о проверке конституционности положений п. 1 ч. 3 ст. 258 УПК РСФСР в связи с запросом Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда г. К Новгород. СЗ РФ. 1999. № 17. Ст. 2205.

2 См. определение Конституционного Суда РФ от 3 февраля 2000 г. № 9-0 по жалобе гражданки Берзиной Л.Ю. на нарушение её конституционных прав пунктом 2 части первой статьи 232 УПК РСФСР. СЗ РФ. 2000. № 13. Ст. 1428.

32

допрашиваемого в совершении преступления, проведение осмотра
или обыска в жилище или в служебном помещении.1

Значительное воздействие Конституционный Суд оказал на расширение сферы влияния суда на законность досудебного производства путем расширения прав участников уголовного судопроизводства на обжалование действий и решений органов предварительного расследования. Так, Постановлением от 3 мая 1995 г. было признано не соответствующими Конституции сложившееся на практике ограничение круга лиц, имеющих право на судебное обжалование постановления о применении к ним в качестве меры пресечения заключения под стражу, только лицами, уже содержащимися под стражей, и только в суд по месту содержания обвиняемого под стражей. Нельзя не отметить, что в решении суд подчеркнул особое значение свободы и личной неприкосновенности в демократическом обществе, связав указанные права с признанием достоинства человека и гражданина, которое является основой свободы. Суд отметил, что для человека имеет значение не только лишение свободы и личной неприкосновенности, но и одна только реальная угроза такого лишения, возникающая в связи с принятием решения о заключении под стражу, хотя и не исполненного.2

Постановлением Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 г. в действовавший УПК РСФСР были внесены изменения, согласно которым расширен круг лиц, имеющих право обжаловать прекращение органами предварительного расследования уголовного дела, причем не только прокурору, но и в суд.3

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 11-П по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова. СЗ РФ. 2000. № 27. Ст. 2882.

2 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. № 4-П по делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна. СЗ РФ. 1995. № 19. Ст. 1764.

См. Постановление Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 г. № 13-П по делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко. СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4551.

33

29 апреля 1998 г. Конституционный Суд РФ признал неконституционным положение, содержавшееся в части четвертой статьи 113 УПК РСФСР, в той мере, в какой оно не допускало судебного обжалования постановления прокурора, следователя или органа дознания об отказе в возбуждении уголовного дела. При этом Конституционный Суд указал, что «право на судебную защиту, по смыслу статей 55 (часть 3) и 56 (часть 3) Конституции РФ, не подлежит ограничению, поскольку ограничение этого права ни при каких обстоятельствах не может быть обусловлено необходимостью достижения признаваемых Конституцией РФ целей».1

Принципиально важную роль в расширении сферы судебного контроля на досудебном производстве сыграло Постановление Конституционного Суда от 23 марта 1999 г., признавшее противоречащей ст. 46 Конституции РФ практику, исключающую судебное обжалование заинтересованными лицами в процессе предварительного расследования действий и решений дознавателя, следователя или прокурора, связанных с производством обыска, наложением ареста на имущество, приостановлением производства по делу и продлением срока предварительного расследования.2

Интересами скорейшего расширения судебных гарантий зашить! прав личности на досудебном производстве продиктовано принятие Конституционным Судом РФ 14 марта 2002 г. Постановления по делу о проверке конституционности статей 90, 96, 122 и 216 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан С.С. Маленкина, Р.Н. Мартынова и СВ. Пустовалова. В нем указано, что 18 декабря 2001 г. был принят Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Однако часть вторая его статьи 29, согласно которой только суд, в том числе и в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения об избрании

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. № 13-П по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 УПК РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия. СЗ РФ. 1998. № 19. Ст. 2142.

2 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. № 5-П по делу о проверке конституционности положений ст. 133, части 1 статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и ООО «Моноком». СЗ РФ. 1999. № 14. Ст. 1749.

34

меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, о продлении срока содержания под стражей, а также другие нормы, касающиеся передачи судам в ходе досудебного производства по уголовному делу полномочий по применению меры пресечения в виде заключения под стражу и продлению срока содержания под стражей, Федеральным Законом от 18 декабря 2001 года «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» вводятся в действие лишь с 1 января 2004 года; до этого момента решения по таким вопросам по-прежнему принимает прокурор. Конституционный Суд указал, что сохранение прежнего порядка задержания и применения в качестве меры пресечения заключения под стражу приводило по сути к отказу от реализации гарантированного гл. 2 Конституции РФ механизма судебной защиты прав и свобод человека и гражданина. Признавая положения статей 90, 96, 122 и 216 УПК РСФСР неконституционными и не подлежащими применению с 1 июля 2002 года, Конституционный Суд тем самым ускорил введение в действие норм, предусматривающих судебный порядок применения ареста (заключения под стражу), содержания под стражей, а также задержания подозреваемого на срок свыше 48 часов.1

Положения о распространении судебного контроля на досудебное производство содержались и в других решениях Конституционного Суда, что способствовало внедрению на предварительное расследование элементов состязательности.

Принцип состязательности уголовного судопроизводства самым тесным образом связан с вопросом расширения возможностей участников процесса по защите своих прав и законных интересов. Вполне естественно, что практически все решения Конституционного Суда в той или иной мере влияют на процессуальное положение участников процесса. В силу этого мы

1 См. Российская газета. 21 марта 2002 г.

35

остановимся лишь на некоторых из них, наиболее ярко характеризующих суть вопроса.1

К таким решениям Конституционного Суда относится Постановление от 13 июня 1996 г., которым была признана не соответствующей Конституции часть 5 статьи 97 УПК РСФСР, в соответствии с которой при исчислении срока содержания пол стражей в качестве меры пресечения не учитывалось время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела.2

Постановлением Конституционного Суда от 6 июля 1998 г. была признана не соответствующей Конституции РФ часть 5 статьи 325 УПК РСФСР, не позволявшая обжаловать в кассационном порядке приговор, вынесенный Верховным Судом РФ.3

Право на судебную защиту тесно связано с конституционным положением о том, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которого оно отнесено законом (ч. 1 ст. 47 Конституции РФ). Это положение было уточнено Конституционным Судом РФ в постановлении от 16 марта 1998 г.4

В решении от 10 декабря 1998 г. Конституционный Суд признал не соответствующей Конституции РФ часть вторую статьи 335 УПК РСФСР и обязал суд кассационной инстанции при отклонении ходатайства осужденною, содержащегося под стражей, о рассмотрении дела с его участием, предоставлять такому осужденному возможность ознакомления с материалами судебного заседания и излагать по рассмотренным судом вопросам свою позицию, поскольку только при этом условии возмолша

Подробней об этом см. В. Власихин. Какие статьи УПК признаны неконституционными. Российская юстиция. 2001. №6. с. 69-71.

2 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. № 14-П по делу о проверке конституциогаюсти части 5 статьи 91 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина. СЗ РФ. 1996. №26. Ст. 3185.

J См. Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июля 1998 г. № 21-П о проверке конституционности части 5 статьи 325 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Шаглия. СЗ РФ. 1УУ8. J№ 28. Ст. 3394. 4 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 16 марта 1998 г. № 9-П по делу о проверке конституционности статьи 44 УПК РСФСР и статьи 123 ГПК РСФСР в связи с жалобами ряда граждан. СЗ РФ. 1998. № 12. Ст. 1459.

36 реализация в судебном заседании права на судебную
защиту, гарантированное Конституцией Российской Федерации.1

В соответствии со ст. 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлении охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. По некоторым данным, жертвами преступлений в нашей стране ежегодно становится больше одного миллиона человек, которые должны иметь все права для защиты своих интересов. С целью обеспечения принципа равноправия сторон перед судом Постановлением Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 г. были признаны не соответствующими Конституции РФ части первая и вторая статьи 295 УПК РСФСР, ограничивавшие доступ потерпевших по уголовному делу к участию в судебных прениях.2

Конституционный Суд РФ в ряде постановлений сформулировал правовую позицию, сущность- которой заключается в том. что возможно обжалование и пересмотр в кассационном порядке определений (постановлений) суда первой инстанции о применении или изменении меры пресечения, о помещент-ш лица в медицинское учре-*/1.™1^ для приседе:inn стационарной судебно-психиатрической экспертизы, а также об отложении разбирательства, приостановлении уголовного дела или о роспуске коллегии присяжных заседателей. В частности, он указал, что суды обязаны осуществлять свою деятельность таким образом, чтобы соблюдались права и свободы человека и гражданина, а в случаях их нарушений обеспечивалось максимально быстрое и полное их восстановление.3

См. Посг^,лпвл^Н1”Л ^”^”спггчдюнного Суда РФ от 10 декабря 1998 г. .N”” 27-П по делу о проверке констнтллгаонности части j. статьи иъ УПК WJSKJ? в связи с жалооои гражданина М.А. ьаоонина. из ГФ. 1998. №51. Ст. 6341.

2 См. Постановление Коистит\тш01ШОго Суда РФ от 15 января 1999 г. № 1-П по делу о птювепке конституциоштоету положений частей i и 2 статьи 295 у ПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева. СЗ РФ. 1999. № 12. Ст. 1488

3 См. Постановление Коисппукионного Суда РФ от 2 июля 1998 г. № 20-П по делу о пгюветже конепплтйюкностй отдельных положений статей 331 и 464 УПК РСФСР в связи с жалобами ряда граждан. СЗ РФ. 1998. № 28. Ст. 3393.

37 Невозможно переоценить вклад Конституционного Суда РФ в повышение роли суда по защите прав и свобод граждан на досудебном производстве. Значительная часть его постановлений прямо посвящена именно этому вопросу. Позиции Конституционного Суда РФ находятся в полном соответствии с Международным Пактом о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., обязывающим государства обеспечить любому лицу, права и свободы которого нарушены, эффективное средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.1

1 См. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.

38

§3. Правомочия суда входе досудебного производства по УПК РФ.

В связи с избранной темой исследования мы считаем необходимым остановиться на роли и полномочиях суда в уголовном судопроизводстве в целом, т.к. уголовное судопроизводство является одним из путей осуществления судебной власти. Именно проявление судебной власти делает суд гарантом прав участников уголовного судопроизводства.

Правильное понимание задач суда особенно важно в современных условиях потому, что в недавнем прошлом у нас не было независимой и самостоятельной судебной власти. Суды, как и вся система юстиции, составляли послушный элемент командной системы руководства страной. Они не могли быть гарантами прав человека, выступали как органы расправы, репрессии, а не как орган правосудия, что вытекало из общей задачи борьбы с преступностью, которая ставилась перед органами уголовной юстиции.1

Считалось, что участвуя в осуществлении многих функций советского государства, суд достигал поставленных перед ним задач благодаря выполнению им правоохранительной государственной функции2 - наряду с другими органами: прокуратуры, МВД, КГБ и некоторыми общественными организациями типа товарищеских судов и др., которые в целом составляли систему органов охраны правопорядка.

Подобное отождествление функции правосудия в общем объеме целостной функции государства, с одной стороны, лишало суд какой-либо специфики в отличие от функций органов прокуратуры, милиции и т.п., с другой же стороны, приписывало правосудию несвойственные ему функции

1 См. Т.Г. Морщакова. Судебная реформа. М. 1990. с. 10; СЕ. Вицин. Новый УПК - основа уголовного судопроизводства в демократической России. Юридический консультант. № 12. 2001. с. 4-8.

2 Взгляд на то, что суд является органом борьбы с преступностью можно встретить и сейчас, см. например, А. Наумов. Суд как орган борьбы с преступностью, а прокуратура - как институт общего надзора. Российская юстиция. 2002. № 1 с. 25; АЛ. Сухарев. Прокуратура и правосудие в условиях судебно- правовой реформы. М 1997. с. 25-26.

39

как форме деятельности, которая отнюдь не призвана к
охране правопорядка.1

Возложение на суд задач борьбы с тфестушюстью обязывало его быть активным субъектом собирания, проверки и оценки доказательств и установления виновности обвиняемого — деятельности несвойственной суду. Именно так определялись задачи суда в монографиях и учебной литературе.

Суд должен был восполнять пробелы предварительного расследования независимо от того, вело это восполнение к осуждению обвиняемого или его оправданию (ст.ст. 3, 20, 339 УПК РСФСР). Он вправе был по своей инициативе возвратить дело для производства дополнительного расследования, хотя это могло не только улучшить, но и ухудшить положение обвиняемого. Суд оказался не центральным звеном в системе уголовной юстиции, а придатком милиции, следственного аппарата, прокуратуры.3

Одним словом, активность суда носила обвинительную направленность и суд не мог обеспечить господство справедливости, если оценивал доказательства «по внутреннему убеждению судей, в соответствии с высокими принципами коммунистической морали» - как того требовало, например, Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О судебном приговоре».4

В правовом государстве такой подход к суду невозможен как в силу независимости суда, который не может быть связан задачей осуществления борьбы с преступностью, так и в силу тех принципов, на которых строится судебная деятельность по Конституции РФ.

1 См. В. Ржевский, Н. Чепурнова. Судебная власть в конституционной системе разделения властей. Российская юстиция. 1997. № 7. с. 3.

2 См. М.А. Чельцов. Советский уголовный процесс. М. 1951. с. 13; С.А. Голунский. Вопросы доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Вопросы судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. М 1959. с. 125-129; Н.Я. Калашникова. Общие условия судебного разбирательства в советском уголовном процессе. М. 1963.С.31; В.Д. Арсеньев. Вопросы общей теории судебных доказательств. М. 1964. с. 14; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М 1973. с. 298; Ф.Н. Фаткулин. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань. 1976. с. 6-9; Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев,П.С. Элькинд. Проблемы доказательств в уголовном процессе. Воронеж. 1978. с. 198 и др.

3 См. Т.Г. Морщакова Судебная реформа. М 1990. с. 11.

4 См. Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924 -1963 г.г. М. 1964. с. 331.

40

Уголовно-процессуальный кодекс принципиально изменил цели, содержание и форму уголовного судопроизводства, перенеся центр тяжести на защиту интересов личности. Становится необратимым процессом то, что в условиях правового государства осуществление судом функции защиты прав и свобод личности будет обоснованно доминировать во всей его деятельности.1

При этом важно подчеркнуть, что судебная власть как одна из основных структур правового государства не может быть сведена к рассмотрению конкретных уголовных дел. Судебную власть характеризует не столько правосудие в традиционном смысле, сколько юридическая возможность оказывать активное влияние на решения и действия органов, ведущих расследование.2

Деятельность по осуществлению правосудия становится более широкой по задачам и содержанию и более разнообразной по процедуре защиты прав и свобод граждан, что нашло отражение в УПК РФ.

Новые юридические возможности появились у суда в уголовном судопроизводстве для защиты прав и свобод граждан также и на досудебном производстве, поскольку на суд возложены контрольные и разрешительные полномочия по отношению к действиям и решениям органов и должностных лиц исполнительной власти, а именно дознавателя, следователя и прокурора.

У суда появляется возможность предотвратить или пресечь нарушения законности на досудебных стадиях и тем самым, обеспечить права и свободы субъектов уголовного процесса и иных лиц, в той мере, в какой их права и интересы затронуты действиями и решениями должностных лиц и государственных органов.

Новая роль суда в уголовном судопроизводстве обусловлена реализацией целого ряда конституционных положений, нашедших своё выражение в принципах уголовного судопроизводства.

1 См. Б. Топорнин. Суд и разделение властей. Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 6. с. 26.

2 См. В.М Савицкий. Трудный путь становления судебной власти. Сб. «Судебная власть: надежды и реальность». М. 1993. с. 19; Л.А. Воскобитова. Судебная власть: возникновение, развитие, типология. Учебное пособие. Ставрополь. 2001. с. 113.

РОССЙЙСМ.Ал

ГОСУДА?^:: -. ‘ ??$

Принципы уголовного судопроизводства — это нормативно закрепленные в Конституции РФ и УПК РФ основополагающие идеи, согласно которым расследование и разрешение уголовных дел должно происходить в соответствии с общечеловеческими представлениями о справедливости гуманизме, демократии и законности.1

Принципы процесса определяют его задачи и построение, сущность и содержание, характеризуют самые важные его свойства, предмет и метод процессуального регулирования. Все принципы судопроизводства служат такой организации процесса, которая должна исключать незаконное и необоснованное обвинение, нарушение прав участников уголовного судопроизводства или своевременное восстановление уже нарушенных прав.

Понимая значимость каждого принципа, их взаимосвязь, направленность на защиту прав личности, мы, тем не менее, подчеркнем только некоторые из них, повлиявшие на конструкцию уголовного судопроизводства и взаимоотношения в нем органов власти, ведущих процесс, с участниками уголовного судопроизводства. К ним следует отнести такие как назначение уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), уважение чести и достоинства личности (ст. 9 УПК РФ), неприкосновенность личности (ст. 10 УПК РФ), охрана прав и свобод человека и гражданина (ст. 11 УПК РФ), презумпция невиновности (ст. 14 УПК РФ) и др.

Особое место среди них занимает принцип, согласно которого «судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон» (ст. 123 Конституции РФ).

В новейшей теории уголовно-процессуального права состязательный процесс характеризуется наличием двух спорящих сторон, а также независимого от сторон суда. Одна из них осуществляет функцию обвинения (уголовного преследования), другая выполняет функцию защиты. Наделение сторон равными процессуальными правами - необходимая предпосылка их

1 См. А.М. Ларин. Преступность и раскрываемость преступлений. Государство и право. 1999. № 4. с. 89.

42

состязательности. Независимость суда в состязательном процессе означает, что он не может принимать на себя осуществление ни обвинительной, ни защитительной функции. Задачей суда при рассмотрении дела является только рассмотрение обвинения, представленного обвиняющей стороной, т.е. разрешение спора. При этом суд не вправе выполнять функции сторон, как и ни одна из сторон не вправе выполнять функции суда.1

Одним из первых сторонников состязательности уголовного судопроизводства был М.С. Строгович. Им было дано теоретическое обоснование состязательности как демократического начала уголовного судопроизводства. «Состязательность, - писал он, - это такое построение судебного разбирательства, в котором обвинение отделено от суда, решающего дело, и в котором обвинение и защита осуществляются сторонами, наделенными равными правами для отстаивания своих утверждений и оспаривания утверждений противной стороны. Причем обвиняемый (подсудимый) является стороной, пользующейся правом на защиту; суду же принадлежит руководство процессом, активное исследование обстоятельств дела и решение самого дела».2

Конституционный Суд РФ в постановлении от 28 ноября 1996 г. по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края даёт следующее определение состязательности: «Этот конституционный принцип предполагает такое построение судопроизводства, при котором функция правосудия (разрешения дела), осуществляемая только судом, отделена от функций спорящих перед судом сторон. При этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам

1 См. А.В. Смирнов. Типология уголовного судопроизводства. Докторская диссертация. М. 2001. с. 34. См. также: В.П. Нажимов. Типы, формы и виды уголовного процесса. Калининград. 1977. с. 31; И.Л. Петрухин. Состязательность и правосудие: к ЮОлетию М.С. Строговича. Государство и право. 1994. № 10; B.C. Джатиев. Обвинение и защита. Российская юстиция. 1995. №3. с. 17-18; Н.И. Ковтун. И состязательность, и поиск истины. Российская юстиция. 1997. № 7; Л. Башкатова, Г. Ветрова. О состязательности. Российская юстиция. 1997. №1; B.IL Смирнов. Противоборство сторон, как сущность принципа состязательности уголовного процесса. Государство и право. 1998. №3; он же. Разделение основных функций и равноправие сторон - принципы уголовного процесса. М Правоведение. 1999. № 3.; А. Пиюк Состязательность на стадии предварительного расследования и судебный контроль. Российская юстиция.2000. № 4 и др.

2 М.С. Строгович. Курс советского уголовного процесса, т.1. М 1968. с. 149.

43 равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных (целевых) функций. В уголовном судопроизводстве состязательность означает строгое отграничение функций суда по разрешению дела от функций обвинения и защиты, каждая из которых возложена на определенных участников процесса».1

Состязательность как принцип уголовного процесса, это его форма, основа и способ организации, способ существования процесса. Являясь способом организации судебного разбирательства, состязательность одновременно есть способ исследования и оценки доказательств, способ отстаивания участниками процесса своих или представляемых интересов и способ реализации трех самостоятельных направлений деятельности. Это обстоятельство должно учитываться в уголовном судопроизводстве, вся процедура которого строится таким образом, чтобы в процессе судебного исследования обеспечить взаимодействие, соприкосновение, а в необходимых случаях и столкновение по одним и тем же фактам и обстоятельствам мнений и точек зрения участников уголовного процесса. При этом лицам, имеющим отношение к процессу доказывания по уголовному делу, должна предоставляться реальная возможность иметь по всем вопросам при доказывании собственную, не навязанную никем извне точку зрения и отстаивать её всеми законными способами и средствами. Она представляет собой способ исследования доказательств, осуществления ими своих прав и обязанностей.2

Конституционный принцип состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции РФ) как основа уголовного судопроизводства нашел свое выражение в ст. 15 УПК РФ, согласно которой функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо; суд

1 См. СЗ РФ. 1996. № 50. Ст. 5679.

2 3. Макарова. Состязательность нужна, но какая. Законность. 1999. № 3. с. 25; Н.К. Панько. Состязательность судопроизводства и её отражение в Конституции Российской Федерации. Юридические записки. Воронеж. 1999. с. 135-142.

44

не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав; стороны обвинения и защиты равноправны.

Таким образом можно определить суть состязательного процесса: его построение характеризуется наличием в нем трех основных функций — обвинения, защиты и разрешения дела. Эти функции независимы друг от друга и разделены направлениями деятельности осуществляющих их субъектов уголовного процесса.

Состязательность предполагает процессуальное равенство сторон перед судом (ст. 15 УПК РФ). Это означает возможность использования ими равных средств для обоснования своих утверждений и требований, а также для опровержения доводов другой стороны. Все, что вправе делать обвинитель для доказывания обвинения, вправе делать защита для его оспаривания.

Согласно ст. 244 УПК РФ в судебном заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях, на рассмотрение иных вопросов, возникающих в ходе судебного разбирательства.

Выделение обвинения и защиты в качестве самостоятельных функций1, их размежевание между собой и отделение от деятельности суда составляют основу принципа состязательности.

Расходящуюся с Конституцией РФ и законодательством точку зрения на соотношение функций прокуратуры (включая органы предварительного следствия) и суда высказал В. Маевский. Считая, что органы прокуратуры и

1 Подробней о процессуальных функциях см.: В.В. Шимановский. К вопросу о процессуальных функциях следователя в уголовном процессе. Правоведение. 1965. № 2. с. 15-17; П.С. Элькинд. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л, 1976. с. 47, 51; А.М Ларин. Расследование по уголовному делу. Процессуальные функции. М. 1986. с. 10-14; Л.Б. Алексеева. Уголовно-процессуальные функции. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М. 1989. с. 424; Уголовный процесс под ред. П.А. Лупинской, КВ. Тыричева. М. 1992. с. 94.

2 См. В. Маевский. Страсти по судебной реформе. Российская юстиция. 2001. № 11. с. 19-20.

45 суд составляют единую систему, он утверждает, что «все решения и постановления, вынесенные при возбуждении и расследовании уголовных дел органами предварительного следствия и прокуратуры, так же как и судами при разбирательстве этих дел, то есть органами судебной власти, есть не что иное, как судебные решения в конституционном смысле.

Различия между решениями, выносимыми органами предварительного следствия и прокуратуры до направления дела в суд, и судебными решениями, выносимыми в процессе или по результатам судебного разбирательства, состоят, лишь в том, что решения первых - это решения предварительные (следствие, которое они проводят, так и называется - предварительное), в то время как решения вторых - окончательные. Их единая природа наглядно видна из того, что приговоры судов в 90% случаев почти дословно воспроизводят обстоятельства преступления, доказательства и выводы о виновности, квалификации действий виновного, содержащиеся в составленных следователями и утвержденных прокурорами обвинительных заключениях».

Такой взгляд является в корне ошибочным. Тот факт, что статья 129 Конституции РФ (о прокуратуре РФ) помещена в главу «Судебная власть» вовсе не делает эти органы однородными.1

Факт, на который указывает В. Маевский, что приговоры судов почти в 90% случаев повторяют обвинительные заключения следователей, не может быть оценен однозначно. Для правильной оценки этого факта надо сопоставить вынесенные приговоры с последующими решениями кассационной и надзорной инстанций. Процент отмены или изменения этих приговоров может как раз свидетельствовать о том, что судьи не были независимы в своих решениях, и при вынесении решений полагались не на своё внутреннее убеждение, а на выводы органов предварительного расследования. Это подтверждает и отсутствие на протяжении ряда лет оправдательных приговоров или их очень низкий процент. Автор оставляет

1 См. об этом Б. Золотых. Правда и милость да царствуют в судах. Российская юстиция. 2001. № 12. с. 10.

46

без внимания то, что оправдательные приговоры в суде присяжных составляют 15-20%, а также продолжавшееся возвращение дел на доследование. Только в первом полугодии 2001 г. народными судами направлено на доследование 37,3 тысячи дел.1 Повторение, зачастую дословное, в судебных приговорах формулы обвинения и доводов в обоснование обвинения, взятых из обвинительного заключения, к сожалению достаточно распространенное негативное явление, противоречащее независимости и самостоятельности суда. Для преодоления этого новый УПК в ст. 220 УПК РФ исключает приведение в обвинительном заключении содержания доказательств и их оценку следователями, прокурорами.

Так, если ст. 205 УПК РСФСР обязывала следователя приводить в обвинительном заключении доказательства, которые подтверждают наличие преступления и виновность обвиняемого, то согласно ст. 220 УПК РФ к обвинительному заключению прилагается только перечень доказательств, подтверждающих обвинение и список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание со стороны обвинения и защиты.

Размежевание процессуальных функций и равноправие сторон перед судом не означает фактического равенства обвинителя и обвиняемого. Равные в своих процессуальных правах, они наделены возможностью представлять суду доказательства, ходатайствовать перед судом о вызове свидетелей и истребовании доказательств, участвовать в исследовании доказательств противной стороны и подвергать их сомнению. Стороны обвинения и зашиты не могут быть уравнены в их отношении к обязанности доказывания.

Сторона защиты не является равноправной стороной со стороной обвинения на досудебном производстве, поскольку все решения принимает тот субъект процессуальных отношений, который осуществляет функцию

1 См. Российская юстиция. 2002. № 1. с. 75.

2 См. В. Волков, Н. Подольный. Кто боится расширения прав защитника? Российская юстиция. 2001. № 2. с. 58.

47

уголовного преследования и использует для этого все предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом возможности.

Здесь нельзя не учитывать, что подозреваемый, обвиняемый защищены презумпцией невиновности от обязанности доказывания своей невиновности. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения (ч. 2 ст. 52 Конституции РФ, п. 2 ст. 14 УПК РФ). В силу этого вполне естественно, что возложение бремени доказывания виновности на сторону обвинения сопровождается наделением этой стороны более широкими правами по собиранию доказательств в стадии предварительного расследования с целью раскрытия преступления и изобличения виновного.1

Среди многих положений, свидетельствующих о элементах состязательного начала на досудебном производстве, одним из самых важных является наделение защитника правом собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи, путем получения предметов, документов и иных сведений, опроса лиц с их согласия, а также истребования справок, характеристик и иных документов (ст.ст. 53, 86УГЖРФ).

Реализация такого права, несомненно, способствует правильному разрешению вопросов на досудебном производстве дознавателем, следователем, прокурором и судом. В связи с этим, исходя из принципа равенства процессуальных прав сторон, следовало бы расширить и права потерпевшего по участию в доказывании. Частично этот вопрос решен ч. 2 ст. 86 УПК РФ, предоставляющей потерпевшему и его представителю право собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу. Однако более правильным было бы наделение адвоката - представителя потерпевшего теми же правами, которые предоставлены защитнику (ч. 3 ст. 86 УПК РФ).

1 См. В. Лазарева. Судебная власть и её реализация в уголовном процессе. Самара. 1999. с. 122.

2 См. Ю.В. Кореневский. Доказывание в уголовном процессе. Традиции и современность. М 2000. с. 28.

48

Какой должна быть роль суда в состязательном процессе, должен ли суд быть активным и что понимать под активностью суда? Совместима ли активность суда с осуществлением принципа состязательности? Рассмотрение этих вопросов важно и для правильного понимания положения и роли суда на досудебных стадиях - а именно ответа на вопрос, не является ли судебный контроль и разрешительные полномочия суда отклонением суда от его роли только арбитра.

Дискуссии по этим вопросам продолжаются. Так, некоторые авторы отрицают всякую активность суда в состязательном процессе и считают, что суд должен быть сторонним наблюдателем, решающим лишь юридические вопросы. Такая точка зрения, например, высказана судьей Московского областного суда Григорьевой Н., которая полагает, что «…в соответствии с принципом состязательности суд выносит решение только на основании того материала, который представили стороны, даже если по мнению суда, он не отражает полностью всех обстоятельств дела».1

Другие полагают, что пассивный, не участвующий в доказывании, не стремящийся установить истину суд не нужен нашему обществу, а активность суда вовсе не противоречит принципу состязательности, что состязательность - это направляемая судом (судьёй) процессуальная деятельность с целью объективного исследования обстоятельств дела в границах обвинения и предмета доказывания.2

Приведенные выше диаметрально противоположные взгляды на полномочия суда проистекают из различного понимания активного и пассивного суда.

Не следует думать, что пассивность суда является главной чертой состязательности, а активность суда не следует всегда рассматривать как проявление розыскного начала, связанного с собиранием самим судом доказательств для всестороннего исследования дела и
постановления

1 См. Н. Григорьева. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства. «Российская юстиция». 1995. № 8 с. 40.

2 См. А.Д. Бойков. Третья власть в России. М 1997. с. 66.

49

приговора. Ведь активность, состоящая в возбуждении или ведении уголовного преследования и активность в поддержании равенства сторон и содействие в этих пределах установлению истины - не одно и то же.1 Однако понятие пассивности суда не следует понимать как его безразличие к происходящему в суде, особенно в рамках судебного следствия, итоги которого должны найти отражение в приговоре. Наиболее характерно для полномочий суда по УПК РФ то, что он освобожден от несвойственных ему функций восполнять пробелы в доказательствах, представленных стороной обвинения, возвращать дело для производства дополнительного расследования, возбуждать уголовное дело и т.п. Не становясь на сторону обвинения или защиты, суд исследует представленные ему материалы и в процессе этого исследования он вправе, в том числе по собственной инициативе, задавать вопросы, назначать экспертизы, проводить другие процессуальные действия с целью проверки имеющихся доказательств.2 Вместе с тем, суд не должен по собственной инициативе собирать обвинительные или оправдательные доказательства.

Суд может и должен быть активным в обеспечении равенства сторон в реализации их прав и содействии им в этом. Вместе с тем, проявление активности суда, прямо вытекающее из его полномочий, должно быть таким, чтобы суд, проявляя её, не переходил ни на сторону обвинения, ни на сторону защиты. Это особенно важно при разрешении судом ходатайств, заявленных сторонами. Не должно быть такого положения, когда суд удовлетворяет ходатайства стороны обвинения и в тоже время без достаточных оснований отклоняет ходатайства защиты, особенно в случаях, когда ранее это ходатайство было отклонено следователем.

Мы полагаем, что принципу состязательности ни в коей мере не противоречит право и возможность суда на выяснение каких-либо обстоятельств, оказавшихся с точки зрения суда
недостаточно

1 См. А.В. Смирнов. Состязательный процесс. СПб. 2001. с. 42.

2 См. ПА. Лупинская. Доказательства и доказывание в новом уголовном процессе. Российская юстиция. 2002. № 7. с. 5.

50 исследованными сторонами. В ситуации, когда суду кажется невыясненным какое-либо обстоятельство, суд должен иметь право на выяснение этого обстоятельства, чтобы обеспечить справедливость и объективность разбирательства, и это вполне естественно, ибо само понятие правосудия этимологически означает «правое» судебное разбирательство, заключающее в себе справедливость.1

Однако сказанное не означает, что стремление суда и сторон подчинено цели установления истины по делу. Законодатель освободил суд от этой обязанности и более того, поставил его в условия, когда предписанные законом правила предопределяют решение суда по делу: свидетельский иммунитет (ч. 4 ст. 56 УПК РФ), исключение недопустимых доказательств (ст. 235 УПК РФ), отказ прокурора от обвинения влечет за собой обязанность суда прекратить уголовное дело (ст. 246 УПК РФ) и др.

Подсудимого и защитника устраивает ситуация, когда преступление не раскрыто, т.е. истина не установлена. Если прокурор не доказал виновность подсудимого, то последний считается невиновным. При неумении прокурора доказать вину обвиняемого, при недобросовестности или некомпетентности защитника, суд не вправе брать на себя их обязанности, он должен воздерживаться от постановки вопросов как обвинительного, так и оправдательного характера.

Активность сторон и активность суда не должны противопоставляться, подменять друг друга. Если движение дела должно быть результатом усилий сторон (в первую очередь стороны обвинения, на которой лежит бремя доказывания виновности), то ведение дела - это главная задача суда. На суде лежит бремя обеспечить справедливое разбирательство дела.

Справедливость судебного разбирательства обеспечивается целым рядом конституционных и международно-правовых норм, нашедших отражение в уголовно-процессуальном законе. К ним относятся требование

1 См. В.В. Мельник. Искусство доказывания в состязательном уголовном процессе. М. 2000. с. 7.

2 См. Ю. Кореневский. Нужна ли суду истина. Российская юстиция. 1994. № 5 .с. 21; И. Трунов, Л. Трунова. Суд не должен добывать доказательства. Российская юстиция. 2001. № 9. с. 56.

51

беспристрастности суда, гарантированное указанием в УПК РФ обстоятельств, исключающих участие судьи в производстве по делу, возможность заявления отвода (ст.ст. 61-64 УПК РФ) и т.п. Процедура судебного разбирательства отличается также гласностью, открытостью рассмотрения дела за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом (ст. 123 Конституции РФ, ст. 241 УПК РФ).

В соответствии со ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод «Каждый имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое публичное разбирательство его дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона». Согласно
этого документа обязательными минимальными требованиями
справедливой процедуры судебного разбирательства в отношении
каждого обвиняемого являются: право обвиняемого быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения; иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты; защищать себя лично или через выбранного им самим защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, иметь назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы
правосудия; пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на нем; допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, что и свидетелей, показывающих против него».1

Справедливость судебного разбирательства предполагает рассмотрение дела судом в разумный срок, без неоправданной задержки, а по делам, по которым лицо находится под стражей, оно имеет право на рассмотрение дела

1 См. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. СПб. 1996. с. 6.

52 в первоочередном порядке.1 Следует отметить, что УПК РФ устанавливает сроки и для разрешения судом вопросов в ходе досудебного производства. Так, суд должен рассмотреть вопрос о заключении обвиняемого или подозреваемого под стражу в течение 8 часов с момента поступления материалов в суд (ст. 108 УПК РФ), а жалоба на действия (бездействие) и решения органа дознания, следователя и прокурора должна быть рассмотрена не позднее чем через 5 суток со дня получения жалобы (ст. 125 УПК РФ). Судебное разбирательство должно строиться на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции РФ, ст. 15 УПК РФ), а также презумпции невиновности (ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ).

Обязанность обеспечения этих условий судебного разбирательства лежит на суде. Поэтому, если в ходе рассмотрения дела появились неравные или несправедливые условия, грозящие односторонности рассмотрения дела, суд обязан восстановить равноправие сторон, помочь в выяснении имеющих значение для дела обстоятельств. Нельзя не согласиться с А.В. Смирновым в том, что если в ходе судебного следствия одной из сторон предъявляются доказательства о каких-либо новых обстоятельствах, которые не были и не могли быть известны другой стороне и последняя не имеет возможности самостоятельно проверить и опровергнуть их, то в таком случае суд вправе и обязан вызвать необходимых свидетелей, истребовать предметы, документы, способные прояснить данные обстоятельства и тем самым предотвратить несправедливость.2

Именно в этом плане следует понимать положения УПК РФ, не предполагающие полной пассивности суда и свидетельствующие о правах суда на собирание и проверку доказательств. Так, ст. 86 УПК РФ говорит о праве суда на собирание доказательств путем производства следственных и иных процессуальных действий. А ст. 87 УПК
говорит о проверке

1 См. В.М. Лебедев. Судебная власть в современной России. СПб. 2001. с. 123-125.

2 См. А.В. Смирнов. Типология уголовного судопроизводства. Докторская диссертация. М 2001. с. 232.

53 доказательств судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установлении
их источников, получении иных доказательств, подтверждающих или
опровергающих проверяемое доказательство.

Таким образом, участие суда в собирании и проверке доказательств не делает его субъектом доказывания в прежнем понимании, поскольку собирание доказательств не является его обязанностью, и он не формирует доказательственную базу обвинения и защиты.1 Участие суда в доказывании следует рассматривать только в плане выполнения возложенной на него задачи - создать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав (ст. 15 УПК РФ).

Если говорить в наиболее общей форме, то введение состязательного процесса превращает суд из органа борьбы с преступностью в орган правосудия, призванный только судить и не обремененный какими-либо другими задачами и обязанностями. В.М. Савицкий подчеркивал, что именно «независимость суда, отсутствие у судей какой бы то ни было ведомственной заинтересованности, широкая гласность обсуждения, устное и непосредственное исследование всех доказательств — общепризнанные достоинства судебной процедуры».2

Действующее законодательство установило такой порядок, такую процедуру уголовного судопроизводства и, в частности, предварительного расследования, который согласуется с гарантированными Конституцией РФ правами человека и обеспечивает их эффективную защиту. Важная роль в обеспечении прав личности при производстве дознания и предварительного следствия отведена суду. Помимо выполнения своей традиционной задачи -осуществления правосудия при разрешении дела, переданного на его рассмотрение, на суд в соответствии с Конституцией РФ возложены новые

1 См. А.Р. Белкин. Теория доказывания. М. 1999. с. 26.

2 В.М. Савицкий. Материалы российско-британского семинара «Судебный контроль и права человека». М. 1996. с. 43.

54 полномочия, состоящие в контроле за законностью действий и решений органов предварительного расследования и даче разрешений на проведение следственных и процессуальных действий, если они носят принудительный характер и вторгаются в охраняемые Конституцией права и свободы человека и гражданина.

55 Глава № 2. Суд как гарант соблюдения прав и свобод человека и гражданина на досудебном производстве.

§1. Правовые основы судебной защиты прав и свобод человека
и гражданина на досудебном производстве.

Существенное изменение роли суда в обеспечении прав и интересов граждан проявляется в его новых, основанных на Конституции РФ, полномочиях на досудебном производстве.

Обязанность государства обеспечить права и свободы человека и гражданина предполагает необходимость активной защиты лиц и организаций от преступлений.

Уголовное судопроизводство представляет собой единственный способ реализации уголовного закона и права государства на наказание лиц, совершивших преступление.

Непосредственными исполнителями воли государства по защите публичного интереса являются государственные органы и должностные лица, на которых возложена обязанность решать задачи уголовного судопроизводства в пределах установленных законом. Реализация этих полномочий связана с возможностью вмешательства в частную жизнь граждан, определенным ограничением их прав и свобод.

Деятельность прокурора, следователя и дознавателя при проведении предварительного расследования вторгается в сферу наиболее существенных прав и свобод личности. Можно сказать, что проведение любого следственного действия всегда оказывает какое-либо психологическое воздействие на участвующих в нем лиц. Права, предоставленные законом прокурору, следователю и дознавателю позволяют им запрещать гражданам использовать некоторые права или ограничивать их.

Негативные последствия их вторжения в сферу интересов личности неизмеримо возрастают особенно в тех случаях, когда такое вторжение сопровождается несоблюдением или прямым нарушением порядка производства следственных действий. Ограничения прав и свобод граждан

56

могут быть связаны с применением мер принуждения не только к лицу, обвиняемому в совершении преступления, но и к подозреваемому, то есть к лицам, ещё не признанным судом виновными,1 а также к свидетелям, потерпевшим и другим лицам. Ограничения прав личности могут быть допущены при обысках и выемках, наложении ареста на почтово- телеграфную корреспонденцию, прослушивании телефонных переговоров и т.п.

Согласно нормам международного и российского права «никто не может подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным или незаконным посягательствам на неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции или незаконным посягательствам на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств» (статья 17 Пакта о гражданских и политических правах; статья 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод; глава 2 Конституции РФ; статьи 9-14, 16 УПК РФ).

Для выполнения этих требований законодатель предусмотрел целый ряд гарантий, которые должны при уголовном преследовании предотвращать, не допускать нарушений прав граждан при производстве предварительного расследования.

Прежде всего, законность уголовного преследования обеспечивается строгим указанием закона на то, что изобличение подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления есть процессуальная деятельность (п. 5 ст. 55 УПК РФ), осуществляемая только способами и в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, нарушение которого судом, прокурором, следователем или дознавателем в ходе уголовного

1 См. И.Л. Петрухин. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). М 1999. с. 113.

2 См. С. Ширинский. Насилие при допросах - реальная угроза правосудию. Российская юстиция. 1997. № 12. с. 38; Л. Лобанова. Понуждение к исполнению обязанности содействовать правосудию. Российская юстиция. 1998. №5. с. 12-13.

57

судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств (п. 3 ст. 7, п. 2 ст. 8, ч. 2 ст. 75 УПК РФ).

Кроме того, уголовное преследование осуществляется при участии стороны защиты, наделенной широкими правами по отстаиванию прав и интересов доверителя. Суд, прокурор, следователь, дознаватель, обязаны обеспечить возможность осуществления этих прав (п. 1 ст. 11 , ст. 16 УПК РФ).

Исключительно важны нормы закона, устанавливающие, что уголовное преследование должно осуществляться в условиях уважения чести, достоинства, неприкосновенности личности и жилища (ст.ст. 9, 10, 12 УПК РФ), при непосредственном действии презумпции невиновности (ст.ст. 14, 15 УПК РФ), а также права на обжалование действий (бездействия) и решений суда, прокурора, следователя и дознавателя (ст. 19 УПК РФ).

Важной формой защиты прав и свобод человека, а также контроля за законностью действий и решений дознавателя и следователя при производстве предварительного расследования является прокурорский надзор (ст. 29 Федерального Закона «О прокуратуре Российской Федерации»).

Ст. 37 УПК РФ определяет прокурора как должностное лицо, не только осуществляющее от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, но также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия и наделяет его достаточно широкими полномочиями.

В ходе досудебного производства по уголовному делу для проверки исполнения требований закона, начиная с приема, регистрации и разрешения сообщений о преступлениях и до прекращения уголовного дела или его направления в суд прокурору предоставлены значительные права. В частности, прокурор вправе давать согласие на возбуждение уголовного дела или лично возбуждать его, принимать участие в производстве предварительного расследования, давать согласие дознавателю, следователю

58

на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, отмене или изменении меры пресечения, либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения. Он разрешает отводы и самоотводы дознавателя, следователя, вправе изымать любое уголовное дело у дознавателя и передавать его следователю, возвращать дела для дополнительного расследования, давать указания по расследуемым делам, отменять незаконные или необоснованные постановления следователя, дознавателя в установленном УПК порядке и т.п.

Отличительной чертой прокурорского надзора является то, что он носит постоянный, непрерывный и оперативный характер.

Прокурор не должен ожидать обращения к нему по поводу нарушения закона. Проверка законности действий дознавателя и следователя должна осуществляться по его инициативе. Активный характер прокурорского надзора проявляется в обязанности дознавателя и следователя получать согласие прокурора на возбуждение уголовного дела (ст. 146 УПК РФ), направлять ему копии постановления о привлечении в качестве обвиняемого (ст. 172 УПК РФ), копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела и уголовного преследования (ст. 213 УПК РФ) и другие.

Необходимость дачи прокурором согласия на проведение некоторых процессуальных действий, а также направление ему копий процессуальных документов предполагает обязанность прокурора оценить законность действий и предлагаемых решений и принять соответствующие процессуальные меры.

Надзор прокурора за законностью действий дознавателя и следователя обеспечивается также рассмотрением им жалоб на их действия (бездействие). Прокурорский надзор является важным средством обеспечения законности в деятельности дознавателя, следователя, а также защиты прав граждан. Однако, оценивая его значимость для гарантии прав граждан нельзя не учитывать того, что вместе с осуществлением надзора за процессуальной

59

деятельностью органов дознания и предварительного следствия, он обязан осуществлять и уголовное преследование. Заинтересованность прокурора в результатах расследования, его связанность собственными решениями могут препятствовать объективному рассмотрению жалоб участников уголовного процесса, особенно обвиняемого и его защитника, которые являются его процессуальными противниками.1

Нельзя при этом не учитывать и чисто человеческий фактор. Как подмечено психологами, реальное человеческое общение всегда сопровождает любую форму производства по уголовному делу и подчиняется объективным социально-психологическим закономерностям, которые часто не согласуются с требованиями закона, но продолжают действовать вопреки последним. «Законы психологии в одних случаях способны «ломать» предусмотренные законом формы взаимодействия между разными участниками процесса, в других - препятствовать их реализации…».2

В стадии предварительного расследования между прокурором, следователем и дознавателем, связанным общей задачей и ответственностью за раскрытие преступления, в процессе совместной работы возникают своеобразные отношения. Прокурор начинает больше доверять своим коллегам, чем доводам гражданина на незаконность действий следователя.3 Смеем утверждать, что слишком часто на практике вместо презумпции невиновности начинает действовать презумпция виновности, особенно после заключения подозреваемого (обвиняемого) под стражу.

В связи с этим нельзя не привести слова судьи С. Гольца, председательствовавшего по нашумевшему делу А. Никитина: «Надо иметь в виду, что у прокуратуры своё собственное видение этого дела, а это -система в известном смысле приказная. И если есть приказ не отступать ни

1 См. А. Пиюк. Прокурорский надзор и состязательность в стадии предварительного расследования. Законность. 1999. № 9. с. 34.

2 А.А. Тарасов. Единоличное и коллегиальное в уголовном процессе. Правовые и социально- психологические проблемы. Изд. «Самарский университет». Самара. 2001. с. 8.

3 См. И.Л. Петрухин. Материалы научной конференции «Судебная власть. Правосудие. Прокуратура». М. 1993. с. 36.

60

шагу назад, то все нижестоящие прокуроры должны этот приказ выполнять… Мне кажется, что в прокуратуре давно пора провести реформу, её смысл в том, чтобы эта структура больше не занималась следствием».1

В силу изложенного следует признать, что прокурорский надзор на досудебном производстве, где прокурор несет ответственность за своевременность и эффективность уголовного преследования, не может в полной мере обеспечить защиту прав и свобод личности. Неоднократно отмечалось в печати и на научно-практических конференциях, что в сфере борьбы с преступностью широко распространены нарушения законности и прав человека.2

Выбирая заключение под стражу в качестве меры пресечения, следователь нередко стремится ограничить арестованного в возможности использовать им права на защиту, воздействовать как на него, так и на других обвиняемых, находящихся на свободе, с тем, чтобы заставить их давать признательные показания. Одна из причин широкого применения заключения под стражу на стадии предварительного расследования, как неоднократно отмечалось на страницах печати, состоит в том, что от заключенного под стражу легче получить признательные показания. Следователь играет на возможности изменить меру пресечения в обмен на признательные показания, оказывает нажим на психику арестованного.3

Надзор на предварительном следствии, осуществляемый стороной обвинения, не может обеспечить полных гарантий соблюдения прав личности. Так, только в 2001 г. в России незаконно арестовано по постановлениям следователей прокуратуры свыше 1300 человек.4 Такие факты не могут не вести к пониманию необходимости расширения судебного

1 Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. 2000. № 4. с. 72.

2 См. И.Ф. Демидов. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (концептуальные положения). М. 1995. с. 61.; он же. Обеспечение прав человека в сфере борьбы с преступностью. М. 1998. с. С. 142-155; В.М. Бозров. Современные проблемы российского правосудия по уголовным делам в деятельности военных судов (вопросы теории и практики). Екатеринбург. Изд. УРПОА. 1999. с. 18; С. Ширинский. Насилие при допросах - реальная угроза правосудию. Российская юстиция. 1997. № 12. с. 38.

3 См. А. Гуляев, О. Зайцев. Как сократить время содержания под стражей? Российская юстиция. 2002. № 7. с. 43.

4 См. Владимир Пугин: не ужесточать наказание, а обеспечить его неотвратимость. Российская юстиция. 2002. № 3. с. 1

61 контроля за законностью предварительного расследования, в
большей степени способного обеспечить защиту прав личности, чем традиционный для советской системы прокурорский надзор.

Эта мысль выражена и в решении Европейского Суда, который признал, что прокурор, в компетенцию которого входит составление обвинительного заключения и поддержание обвинения в суде, не соответствует понятию должностного лица, которое может объективно и беспристрастно решать вопросы, связанные с лишением свободы гражданина, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления.1

Такое мнение нашло поддержку и среди российских ученых, считающих, что «осуществляя процессуальное руководство следователями, обеспечивая уголовное преследование лиц,
совершивших преступные действия, прокурор не может быть
объективным «судьей» в споре обвиняемого со следователем».2 Характерно в этом отношении также письмо руководителя одного из
региональных движений «За права человека» руководству Прокуратуры РФ по поводу незаконного ареста гр-на Б.: «В последнее время участились случаи обращения граждан из отдаленных от Москвы субъектов Федерации. В этих регионах России сложилось жесткое подчинение правоохранительных органов исполнительной власти.
Ни милиция, ни прокуратура никоим образом не реагируют на грубейшие нарушения конституционных прав человека, если это выгодно местным властям… Несмотря на тяжелое состояние здоровья, к Б. была применена мера пресечения в виде заключения под стражу.
Содержание его в следственном изоляторе в таком состоянии нельзя расценивать иначе, как давление с целью получить «нужные»
следствию показания… В сложившихся обстоятельствах не приходится надеяться на объективность сотрудников прокуратуры республики, которые и проводят предварительное

1 См. Европейское право в области прав человека. Практика и комментарии. М 1997. с. 393.

2 См. В.М Корнуков. Обеспечение прав личности в состязательном уголовном процессе. Вестник СТАЛ. 2000. №2. с. 7.

62 следствие и осуществляют прокурорский надзор за этим делом…».1 Нельзя не отметить, что голоса о несовместимости осуществления прокурором функций уголовного преследования и надзора раздаются все определеннее.2

Все изложенное, на наш взгляд убедительно показывает, что незаконные действия и решения органов предварительного расследования порождают последствия, выходящие за рамки уголовно-процессуальных правоотношений и ограничивают при этом конституционные права и свободы личности, поэтому отложение проверки законности и обоснованности таких действий до стадии судебного разбирательства может причинить ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется затруднительным или вовсе неосуществимым.

Требование ст. 18 Конституции РФ об обеспечении прав и свобод граждан правосудием порождает неизбежность расширения сферы действия судебной власти и распространение её на правоотношения, складывающиеся в процессе предварительного расследования. Непосредственное участие суда в защите прав и свобод граждан в процессе производства предварительного расследования означает возникновение новых форм уголовного судопроизводства наряду с традиционными формами рассмотрения уголовных дел в стадии судебного разбирательства, кассационном и надзорном производствах.

Поскольку сложная и длительная деятельность органов предварительного расследования сопровождается широкими возможностями ограничения прав и свобод не только лиц, обвиняемых или подозреваемых в совершении преступлений, но и свидетелей, потерпевших, а также иных, не причастных к преступлению людей, она требует постоянного внешнего контроля за законностью действий следователя, дознавателя. Таким внешним

1 См. С.Я. Плахгай. Испытание временем. Владикавказ. 2001. с. 215-216.

2 См. С. Гольц. Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. 2000. № 4. с. 72; И.Л. Петрухин. О реформе уголовного судопроизводства. Сб. «Судебная реформа: проблемы и перспективы». М 2001. с. 106- 107; Г. Резник. Прокурорский надзор: прошлое, настоящее и будущее. Российская юстиция. 2002. № 4. с. 13; Н.А. Лукачев. Обеспечение состязательности процесса на стадии предварительного расследования. Следопателт.. 2002. № 5 с. 50-51.

63

контролем является деятельность суда, осуществляемая непосредственно в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, которая преследует цель защиты прав и свобод участников уголовного судопроизводства, а тем самым является гарантией законности и эффективности всего уголовного процесса. Защита судом прав и свобод граждан на досудебном производстве является одной из форм осуществления правосудия и неразрывно связана с контролем за законностью действий и решений прокурора, следователя и дознавателя, отчего и получила название судебного контроля.

Нормативной базой осуществления судебного контроля за соблюдением прав и свобод человека и гражданина являются Конституция РФ, международные правовые акты, решения Конституционного Суда Российской Федерации, УПК РФ. Реализуя конституционный принцип гарантированности судебной защиты прав и свобод личности, свободы обжалования решений и действий любых должностных лиц, ст. 29 УПК РФ возложила на суд осуществление целого ряда полномочий по защите прав и свобод граждан. Задержание подозреваемого на срок свыше 48 часов, заключение подозреваемого или обвиняемого под стражу, избрание в отношении этих лиц домашнего ареста, продление сроков содержания обвиняемого допустимо только по решению суда. Кроме того, на суд возложено осуществление контроля за законностью проведения органами расследования целого ряда процессуальных действий, связанных с ограничением конституционных прав и свобод граждан, а также рассмотрение жалоб участников уголовного судопроизводства и иных граждан на действия (бездействие) и решения прокурора, следователя и дознавателя.

Подчеркивая важность судебного контроля при возможном ограничении конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства органами предварительного расследования,

Конституционный Суд РФ применительно к аресту и продлению сроков

64

содержания под стражей указал, что «… гарантии судебной защиты имеют особое значение для ситуаций, связанных с ограничением одного из основных прав человека - права на свободу и личную неприкосновенность, что признается, в частности, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и Международным пактом о гражданских и политических правах… Указанные гарантии права на судебную защиту, которое как неотчуждаемое и принадлежащее каждому от рождения должно быть обеспечено наиболее полным образом, не могут быть компенсированы предоставлением… обвиняемому и подозреваемому, в отношении которых применена мера пресечения в виде заключения под стражу, возможности обжаловать в судебном порядке незаконность и необоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, поскольку при этом допускается ограничение свободы или иной неприкосновенности вне судебного контроля в течение значительного времени (до момента рассмотрения судом соответствующей жалобы)».1

Судебный контроль в той или иной мере присутствует во всех формах уголовно-процессуальной деятельности суда. Однако осуществляемый непосредственно в ходе предварительного расследования, он направлен на своевременность восстановления нарушенных прав, поскольку обеспечивает заинтересованному лицу возможность обжалования нарушающих его права действий. Поэтому заинтересованным лицам обеспечена возможность незамедлительного обращения в ходе расследования с жалобой в суд.2

Судебная защита является наиболее эффективным механизмом правовой защиты личности из всех выработанных в мировой общественной практике.

Эта эффективность обусловлена независимостью суда от прокурора, следователя, дознавателя и наличием у суда особой процедуры
его

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 14 марта 2002 г. Российская газета от 21 марта 2002 г.

2 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. № 5-П по делу о проверке конституционности положений статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР н связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «МОНОКОМ». СЗ РФ. 1999. № 14. Ст. 1749.

65 деятельности, что было подмечено В.М. Савицким: «Независимость суда (пусть пока и весьма относительная), отсутствие у судей какой бы то ни было ведомственной заинтересованности, широкая гласность обсуждения, устное и непосредственное исследование всех доказательств - общепризнанные достоинства судебной процедуры. Гражданин и орган власти или управления (должностное лицо) получают равные процессуальные возможности доказывать правильность своих утверждений и оспаривать доводы противоположной стороны. Не робкий спор униженного просителя с всесильным хозяином служебного кабинета, а открытое состязание равноправных участников судебного разбирательства. Ясно, что именно судебный контроль сможет стать серьезнейшим заслоном от бюрократических извращений, задевающих права и законные интересы личности».1

О значимости суда как гаранта свободы человека говорит ст. 9 Международного Пакта о гражданских и политических правах: «Каждое арестованное или задержанное по уголовному обвинению лицо в срочном порядке доставляется к судье или другому должностному лицу, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока… Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде… относительно законности его содержания…».2

Это правило реализовано в том порядке принятия судебного решения об избрании в качестве меры пресечения содержания под стражей, который установлен ст. 108 УПК РФ и который содержит реальные возможности для

1 См. В.М. Савицкий. Материалы российско-британского семинара «Судебный контроль и права человека. М. 1996. с. 44; Н.А. Колоколов. Судебный контроль в стадии предварительного расследования: реальность, перспективы. Государство и право. 1998. № 11. с. 31; Б.Г. Безлепкин. Законодательные проблемы судебной защиты прав граждан. Правоведение. 1987. № 1. с. 19-28; А.Т. Боннер. Обжалование действий должностных лиц, государственных и общественных органов. Правоведение. 1984. № 5. с. 56-63.

2 Международный Пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. Собрание международных документов. Варшава. 1997 г.

66 оспаривания заявленного стороной обвинения ходатайства о заключении лица под стражу.

Приведенные нами доводы о необходимости судебного контроля на досудебном производстве подкрепляются и проведенными исследованиями.

С целью выяснения того, как практические работники относятся к расширению полномочий суда, нами был проведен в 2001 г. в г. Владикавказе и районах Республики Северная Осетия-Алания опрос 50 судей, 50 прокуроров и 50 адвокатов.

На вопрос об отношении к проводимой судебной реформе и передаче суду новых полномочий 64% всех опрошенных ответили положительно, 12% затруднились ответить и отрицательно ответили 24%.

При этом в поддержку судебной реформы в целом, высказалось 70% судей и адвокатов и только 43% прокуроров.

Такие результаты объясняются тем, что основной целью реформы является изменение места суда в системе правоохранительных органов, создание сильной и независимой судебной власти, при этом некоторые полномочия к судьям переходят от прокуроров. Адвокаты поддерживают судебную реформу ввиду того, что в результате реформы должны возрасти возможности зашиты прав и свобод человека и гражданина.

За лишение суда полномочий по направлению дел для производства дополнительного расследования высказалось 73% работников прокуратуры и всего 33% адвокатов. Прокуроры пояснили свой ответ тем, что по их мнению, нередко суды выносят решения о направлении дела для производства дополнительного расследования необоснованно, в том числе и тогда, когда фактически имеется достаточно доказательств для постановления обвинительного приговора. Большая часть адвокатов объяснила своё отрицательное отношение к ограничению этих полномочий суда тем, что при существующем обвинительном уклоне суда они предпочитают направление судом дела для проведения дополнительного расследования вынесению обвинительного приговора без достаточных на то

67

оснований. Интересно, что 80% судей выступили против ограничения этих прав суда. Такое отношение судей к ограничению своих полномочий по возвращению дела для производства дополнительного расследования связано с тем, что они пока не готовы взять на себя ответственность за принятие окончательного решения по делу, тем более вынесение оправдательного приговора и предпочитают возвращать дело прокурору для дополнительного расследования, что подтверждается единичными случаями вынесения оправдательных приговоров судами в Северной Осетии на протяжении многих лет.

Не менее интересно проявляется «борьба за полномочия» между судьями и прокурорами при ответе на вопрос о передаче судам прав по аресту граждан и продлению срока содержания под стражей. Не удивительно, что 73% работников прокуратуры высказались против передачи судам этих полномочий. При этом прокуроры считают, что они быстрее и качественнее способны решать эти вопросы, а потому не стоит менять ныне действующий порядок. Большинство судей - 77%
считают более правильным, если эти вопросы будут решать они.
Целесообразность передачи суду решения этих вопросов они объясняют тем, что в этом случае имеет место судебное разбирательство на
основе состязательности и равноправия сторон, чего нет в случае дачи санкции на арест или продления срока содержания под стражей прокурором. Нельзя не учитывать, что в отличие от прокурора, судья не отвечает за раскрытие преступления, что в сочетании с состязательной процедурой способно полнее гарантировать защиту прав граждан. Значительная часть адвокатов (63%) также отдают предпочтение судебному порядку при разрешении вышеуказанных вопросов, поясняя при этом, что именно в условиях судебной процедуры можно наилучшим
образом защитить права граждан. К удивлению следует отметить, что 37% адвокатов ответили, что они не находят оснований для изменения порядка дачи санкций на арест и продления срока содержания под стражей.

68

Результаты нашего регионального исследования подтверждаются и данными мониторинга, проводимого Комитетом по законодательству Государственной Думы Российской Федерации.1

Весьма показательны и результаты исследования, проведенного С. Ефимичевым еще* тогда, когда в рамках УПК РСФСР, действовало право на обжалование уже состоявшегося решения об избрании меры пресечения или продлении срока содержания под стражей. С июня по ноябрь 1992 г. в суды Пермской области поступило от обвиняемых и их защитников 272 жалобы на незаконность ареста. В результате рассмотрения 30 жалоб удовлетворено, постановления о заключении под стражу отменены.

За этот же период по 31 региону России было освобождено из-под стражи 300 обвиняемых. Мотивы освобождения: 17,4% - отсутствие судимости; 17,1% - семейные обстоятельства; 7,8% - состояние здоровья обвиняемых; 14,3% - отсутствие опасности для общества; 28,3% - наличие постоянного места жительства и работы; 3,7% - нарушение процессуальных норм содержания обвиняемых под стражей.

При этом С. Ефимичев отмечает, что приведенные данные показывают, что суды, проверяя законность и обоснованность ареста, в большинстве случаев обсуждают материалы, характеризующие личность подозреваемого (обвиняемого) и вопросы законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей.2

Изложенное позволяет сделать вывод о высокой степени востребованности расширения судебной власти на досудебном производстве с целью обеспечения конституционных прав человека.

1 См. Мониторинг введения в действие УПК РФ: первый предварительный доклад. Российская юстиция. № 11.2002.

2 См. СП. Ефимичев. Материалы научной конференции «Судебная власть. Правосудие. Прокуратура». М. 1993. с. 67-68.

69

§2. Понятие, содержание и виды судебного контроля за действиями и решениями должностных лиц на досудебном производстве.

Научная разработка понятия судебного контроля, его предмета и пределов действия, соотношения с прокурорским надзором имеет не только теоретическую, но и практическую направленность.

В науке уголовно-процессуального права нет единой точки зрения о понятии судебного контроля и о его соотношении с правосудием.

Наиболее распространенным является мнение о том, что судебный контроль в досудебном производстве по своему содержанию является формой осуществления правосудия. Эта позиция выражена и в Концепции судебной реформы, где сказано: «… продление срока содержания под стражей становится компетенцией не обвинительной власти, а правосудия». Также распространено мнение о том, что судебный контроль представляет собой особый порядок осуществления правосудия.2

Так, В.М. Лебедев считает, что деятельность суда по рассмотрению жалоб на незаконность или необоснованность ареста, а также продление срока содержания под стражей представляют собой особый вид правосудия. Такого же мнения придерживаются и другие авторы.3

В. Кашепов рассматривает судебный контроль в досудебных стадиях уголовного процесса как своеобразную предусмотренную законом, процессуальную деятельность, гфшшкающую к правосудию, однако не разъясняет, что означает деятельность, «примыкающая» к правосудию.4

Считая судебный контроль одной из форм правосудия, Л. Володина справедливо подчеркивает его своеобразие как меры защитного характера, обеспечивающей законность и обоснованность ограничения прав человека.

1 Концепция Судебной реформы в Российской Федерации. М. 1992. с. 92.

2 См. В. А. Лазарева. Теория и практика судебной защиты R уголовном процессе. Самара. 2000. с. 71.

3 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001. с. 8; см. также: В.А. Лазарена. Теория и практика судебной защиты н уголовном процессе. Самара. 2000. с. 49-50; В. А. Лазарева. Судебная власть и её реализаттия в уголовном процессе. Самара 1999. с. 42; такой же точки зрения придерживаются: В.В. Скитонич, Судебная власть, как системное образование. Правоведение. 1997. № 1. с. 151; В.А. Ржевский, Н.М. Чепурнова. Судебная власть в российской Федерации: конституционные основы организатщи и деятельности. М. 1998. с. 101.

4 См. В.П. Катпепов. Институт судебной защиты прав и свобод граждан и средства её реализатщи. Государство и право. 1998. № 2. с. 70.

Что касается решения судом вопроса об аресте, и т.п., то суд выступает в качестве субъекта специального контроля, решающего лишь частный вопрос о законности ограничения права.1

Близки к этой позиции и мнения других авторов.

Так, В.Н. Галузо, определяя эту деятельность как самостоятельную функцию суда, осуществляемую наряду с правосудием, тем не менее, полагает, что эта функция представляет собой уголовно-процессуальную деятельность суда, призванную выявить, предупреждать и устранять нарушения законов в процессе деятельности органов дознания и предварительного следствия.2

О.В. Изотова полагает, что роль суда в досудебном производстве в принципе должна состоять в осуществлении судом системы проверочных мероприятий в целях обеспечения законности и обоснованности решений и действий органов дознания и предварительного следствия.3

А.В. Солодилов в целом понимает судебный контроль как «…неизвестную ранее нашему уголовно-процессуальному законодательству и правоприменению в соответствующей области деятельность суда по проверке, санкционированию либо отмене тех или иных действий органов предварительного расследования и дознания…».4 При этом он исходит из того, есть ли в рассматриваемом судом вопросе конфликт, спор. В зависимости от этого виды судебного контроля за проведением следственных действий и решениями органов расследования и прокурора делятся автором этой точки зрения на две большие категории: виды судебного контроля, осуществление которых является правосудием при наличии спора и виды судебного контроля, осуществление которых
представляет собой при

1 См. Л. Володина. Судебная власть и некоторые проблемы уголонного процесса. Сборник «Юридическая наука и юридическое образование в России на рубеже веков. Состояние. Проблемы. Перспективы». Изд-во Тюменского университета. Тюмень. 2001. с. 58-61.

2 См. В.Н. Галузо. Вопросы совершенствования правоприменительной деятельности органон внутренних дел в свете новой Конституции РФ. М. 1995. с. 57.

3 См. О.В. Изотова. К вопросу об эффективности судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста и продления его срока. Вестник Московского университета. 1996. № 4. с. 102.

4 См. А.В. Солодилов. Судебный контроль в системе уголовного судопроизводства. Томск, 2000. с. 18.

71 отсутствии спора деятельность суда по приданию законной силы решениям органов расследования и прокурора.

Так, он полагает, что при осуществлении судебной проверки законности и обоснованности ареста налицо полярность интересов двух участников процесса: с одной стороны орган расследования, в интересах которого находится содержание обвиняемого под стражей, с другой стороны лицо, в отношении которого избрана мера пресечения в виде заключения под стражу и которое заинтересовано в изменении данной меры пресечения на более мягкую. Таким образом, в итоге автор считает, что «данная полярность интересов (или спор) непосредственно связана с правовыми отношениями сторон… юридический конфликт в данном случае налицо… И деятельность суда по разрешению данного юридического конфликта (или правового спора)… будет являться правосудием».1

Что же касается принятия судом решения о заключении под стражу, то в этом случае, по мнению А.В. Солодилова, отсутствует спор и деятельность суда будет не правосудием, а деятельностью суда по приданию решению органа предварительного расследования законной силы.

Такая позиция представляется недостаточно обоснованной. Во-первых, при решении судом вопроса о заключении под стражу, налицо спор между стороной обвинения, считающей, что есть основания для ареста лица, и стороной защиты, полагающей, что таких оснований нет. Этот спор четко и определенно проявляется в судебном заседании. Во-вторых, нельзя согласиться с автором в том, что юридический конфликт как правоотношение юридически значим только тогда, когда права одной стороны уже нарушены (в данном случае человек уже арестован). Конституционный Суд РФ указал, что возможно возникновение конфликта, спора не только в случаях нарушения нормы права, но
и в случаях

1 А.В. Солодилов. Там же. с. 47.

72 возможного нарушения.1 Поэтому ст. 125 УПК РФ говорит об обжаловании решений и действий, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного процесса либо могут затруднить доступ граждан к правосудию. В-третьих, на наш взгляд, автор в данном случае ошибочно понимает обращение органов расследования к суду как «действие органа расследования по избранию меры пресечения», а не как обращение - ходатайство об избрании меры пресечения.

И.Л. Петрухин полагает, что при решении этого вопроса необходимо учитывать следующие обстоятельства. При решении вопроса об аресте, обыске и т.п. судья рассматривает не все уголовное дело, а лишь отдельные материалы и не разрешает дело ПОЛНОСТЬРО, ограничиваясь выдачей разрешений на проведение отдельных процессуальных действий, притом не в стадии судебного разбирательства, а на предварительном следствии. Тем не менее, судья в этой ситуации осуществляет деятельность, являющуюся элементом правосудия — судебным контролем за предварительным следствием.2

Поэтому нельзя не согласиться с тем, что осуществляемая судом в ходе предварительного расследования деятельность преследует только цель защиты прав граждан, недопущения их ограничения или нарушения в условиях предварительного следствия. Поскольку уголовное судопроизводство осуществляется только путем проведения органом расследования предусмотренных законом процессуальных действий, постольку предполагается, что ограничение прав граждан возможно при их совершении. В силу этого задача защиты прав граждан совпадает с проверкой законности и обоснованности этих действий. Она только по своей форме сливается, точнее, выражается в контроле за законностью отдельных следственных действий и решений органов расследования,
но никаких

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. № 4-П по делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Аветяна. СЗ РФ. 1995. №19. Ст. 1764.

2 См. И.Л. Петрухин. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием. Российская юстиция. 1998. №9. с. 13.

73

контрольных задач на данном этапе по отношению ко всей деятельности дознавателя, следователя и прокурора не несет.1

Правоохранительная функция судебной власти распространяется не только на случаи, когда нарушения законов допускаются гражданами, но и на случаи, когда закон нарушают или могут нарушить должностные лица государства, обладающие властными полномочиями. Суд — это орган защиты права и его охраны от всяких нарушений, независимо от их субъекта — граждан, должностных лиц, общественных организаций или учреждений законодательной и исполнительной власти.2

В силу изложенного нельзя все возникающие в процессе производства по уголовному делу правовые отношения, в том числе с участием суда, рассматривать в контексте соотношений функций обвинения, защиты и разрешения дела. В правовых отношениях, возникающих при рассмотрении жалоб, в качестве предмета (или объекта) правовых отношений выступает не вопрос о виновности и наказании, а вопрос о законности и обоснованности принимаемых промежуточных решений или совершаемых действий.3

В.А. Лазарева правильно считает, что непосредственное участие суда в процессе производства предварительного расслёдишшил означает возникновение новых форм уголовного судопроизводства наряду с традиционными формами рассмотрения уголовных дел в стадии судебного разбирательства, кассационном и надзорном производстве. Судебный контроль в досудебных стадиях является особым способом (особой формой) существования правосудия,4 с чем нельзя не согласиться.

Конечно, судебный контроль на досудебном производстве не является правосудием в привычном смысле, имея в виду его конечный результат, т.е.

1 См. В.А. Лазарева. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. Самара. 2000. с. 70-71

2 См. B.C. Нерсесянц. Идеи и конструкции правовой государственности: история и современность. Социалистическое государство: концепция и пути развития, с. 6-26.

3 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001. с. 28.

4 См. В.А. Лазарева. Судебная власть. Судебная защита. Судебный контроль: понятие и соотношение. Самара. 1999. с. 47, 57.

74

разрешение дела по существу.1 Обжалование в суд любого решения означает несогласие с этим решением, оспаривание его, что в свою очередь означает возникновение спора, иазоешение котооого составляет исключительную компетенцию суда.

Нам представляется, что есть все основания считать осуществлением правосудия разрешение судом споров в тех случаях, когда имеет место обращение к суду органов предварительного расследования с ходатайством об избрании меры пресечения, продлении сроков содержания под стражей или при наличии жалобы гражданина на незаконность действий (бездействие) или решений органов предварительного расследования.

Рассмотрение и разрешение судом этих вопросов осуществляется в судебном заседании в установленном законом порядке и с участием сторон (ст.ст. 108, 125 УПК РФ).

Что же касается дачи разрешения судом на производство некоторых процессуальных действий (обыска, выемки, осмотра жилища и др.), то порядок рассмотрения этих вопросов, установленный ст. 165 УПК РФ обусловлен интересами сохранения следственной тайны и оперативности расследования. Именно по этой причине в судебном заседании вправе учас;mi}niii ь только IIDOKVDOD И следователь, а представители стоооны защиты этого права лишены. Несмотря на отсутствие спора в судебном заседании, оно солеожит элементы осуществления поавог^пия. с определенными изъятиями из общих правил.

Идеи судебного контроля за законностью действий и решений органов предварительного расследования были оценены неоднозначно, нашлись и их противники, хотя число сторонников оказалось преобладающим.

В период разработки нового УПК, да и в настоящее время, установление разпешительньгх и контрольных полномочии суда, не встретило однозначно одобрительной оценки среди научных и практических

1 См. Н.А. Колоколов. Судебный контроль в стадии предварительного расследования: реальность, псоспективы. Государство и ггоаво. 1998. № 11. с. 31.

75

работников. Так, В. Неткачев заявляет, что среди прокурорских работников наиболее негативную реакцию вызывает предложение, чтобы Генеральный Прокурор РФ и подчиненные ему прокуроры осуществляли свою деятельность под контролем суда.1

Отмечается, что выполнение судом этих обязанностей опасно стиранием разграничения функций между сферой правосудия и уголовным преследованием.2

Наиболее резкие оценки судебного контроля сводятся к тому, что отнесение к компетенции СУДОВ КОНТРОЛЯ за законностью действии и решений прокуратуры, органов расследования принципиально изменяет характер и сущность деятельности судов, наделяет их несвойственными функциями,3 что оно ведет к вмешательству судебной власти в ход предварительного расследования,4 к передаче суду решения традиционно прокурорских функций.5

Более предметные возражения сводятся к тому, что санкционируя аресты, обыски и другие следственные действия, суд превращается в орган надзора, подменяет прокурора и становится «заложником» принятых им же ранее решений, что судебный контроль должен выражаться только в рассмотрении жалоб на определенные, указанные в законе, действия органов предварительного расследования и прокурора.6

Таким образом, изложенные мнения по существу сводятся к тому, что принимая решения об аресте, о даче разрешения на производство некоторых следственных действий или рассматривая жалобы на действия (бездействие) и решения следственных органов, суд может
вторгаться в ход

См. В. Неткачев Будет 41* польза от подконттюль”-‘^”!’!-! ТТ^ОКУОЕТУПЫ? Законн-‘^’~гь. 1993 Л!Ъ 9. с. 31-31.

2 См. об этом A.M. Ласин. Нельзя ограничивать право СУДЬИ немедленно освободить лило, лишенное свободы незаконно. Российская юстиция. 1997. N» 1. с. 15-16: А.Д. БОЙКСБ. Прокуратура к судебная власть. Сборник научных трудов «Проблемы уголовного судопроизводства», Москва-Кемерово. 1998. с. 48.

3 См. В.В. Клочков. Материалы iiav^iiou КОНСЬСРСШИШ «Судебная вдаегь. Правосудие. Прокуратура». М. 1993. с. 46: А.Ь. Соловьев. Там же. с. 82; См. И.З. Федоров. О судебном контроле за допустимым ограничением прав участников ушловнош процесса, судшная власть в России. POJU» судебной практики. М. 2002. с. 199-200.

4 См. В.П. Пгоненко. Там же. с. 116-117.

5 См. Н. Колоколов. Судебный КОНТРОЛЬ за арестами. Российская юстиция. 1998. № 3. с. 31

6 См. Ю.К. Якимович. Новое российское законодательство и практика его применения: материалы конференции. Барнаул. 1997. с. 3 -5.

76 предварительного расследования, в процесс установления фактических обстоятельств дела, своими решениями оказывать влияние на предварительное расследование и в определенном смысле подменять их. Поэтому заслуживает внимание мнение Н.В. Втрука о шм, MIX) расширение полномочий суда в стадии предварительного расследования невозможно без

ITfTTrnrr* отгги»по rit»и и я »г»тт<=»ттт.г лгтпптз-иглт гтгллсr*r-ct тжочАоечп^а хз глючит г»Г4тттт тж

статуса суда, прокурора, следователя и органа дознания.1

Доводы противников введения судебного контроля в основном связаны с опасениями подмены прокурорского надзора судебным и появлением двух форм надзора, с нарушением тайны следствия, с возможностью смешения процессуальных функций суда и прокурора.”

Представляется, что в УПК РФ все эти проблемы нашли свое разрешение и опасения о смешении судебных и прокурорских функций при осуществлении судебное контроля на досудебном производстве лишены оснований.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ определил структуру процесса, установил задачи прокурора и суда. Четко обозначены объем и характер их правомочий, предмет и пределы”’ судебного контроля. В частности, законом установлен строгий перечень следственных действий, по которым суд принимает решения сам или разрешает их проведение, предусмотрена четкая процедура рассмотрения этих вопросов и принятия по ним решений и т.п.

Осуществление судом контроля за обоснованностью решений органов расследования, связанных с ограничением конституционных прав граждан, вовсе не означает, чш он выиолняег обязанности прокурора.

Постепенно расширяющийся судебный порядок защиты прав граждан является наиболее надежным и эффективным, вместе с тем правосудие не

1 См. особое мнение судьи Конституционного Суда РФ Н.В, Витрука. Российская газета. 1999 г. 15 апреля.

2 См. А. Соловьев, Н. Якубович. Предварительное расследование и прокурорский надзор в свете судебной реформы. Законность. 1995. № 8. с. 2-7.

3 См. А.В. Солодилов. Судебный контроль в системе уголовного процесса России. Томск. 2000. с. 51-68.

77

заменяет и не подменяет прокурорский надзор за законностью, а судебная система не может и не должна выполнять надзорные функции прокуратуры.1

Деятельность суда на досудебном производстве носит эпизодический характср и осуществляется не но его усмо1рению, а в связи с обращением к нему с ходатайствами или жалобами. Инициатива же в передаче вопроса на судебное рассмотрение всегда исходит от сторон — органов уголовного преследования или же 1раждан. Судебное решение требуется для производства строго перечисленных в законе процессуальных действий. В остальной части выполнения своих функций органы расследования самостоятельны. Принятие судом решений на совершение дознавателем и следователем только некоторых следственных действий не снимает с прокурора ответственности за законность и обоснованность постановлений Этих должностных лиц о возбуждении перед судом соответствующих ходатайств и надзора за соблюдением законности при их совершении.

Можно сказать, что в досудебном производстве суд только в установленных законом случаях следи! за тем, чтобы органам расследования не позволялось выходить за пределы правового поля,” поэтому’, чем активнее реализация прокурором своих полномочий, тем меньше поводов у участников процесса для обращения к суду с жалобами.

Автор полностью разделяет мнение профессора H.JL Петрухина о том,

irrf\ //слтгч-а \лс* гтсаот-юттю^^тг^сг т> г» тт=»ттгтэагтч=»тте1 тлтжт ппгмг^ j-r\rxr\r% хгглтпл ли

Я * KS WV J ,ii,lJAl 11W HL/VLIL/lti-U,UW 1 V/l U VJ 1VДU UU 1 W«l Ifi IlVin lipVtVJL/VUUj AV4/1 Ди KS4

рассматривает ходатайство о проведении обыска, выемки, ареста и т.д. Он продолжает выполнять судейскую функцию, решая конкретный процессуальный вопрос, возникающий на предварительном следствии. Такого рода вопросы (о выемке, аресте и др.) судья или суд решают и в стадии судебнош разбирательства, но югда их отнесение к «правосудию» ни у кого не вызывает сомнений»/

См. М. Шалумон. Судебный контроль и прокурорский надзор: не междоусобица, а взаимодействие. Российская юстиция. 2001. № 4. с. 15,

2 См. Г. Костров. Почему суд не становится третьей властью. Российская юстиция. 2001. № 12 с. 46.

3 И.Л Петрухин. Личные тайны (человек и власть). М. 1998. с. 63.

78

Суд не осуществляет контроля за ходом предварительного расследования. Он не вмешивается в расследование дел, в процесс уголовного преследования, в целесообразность проведения даже обжалуемого решения или действия. Эти вопросы находятся исключительно в компетенции лиц, ведущих расследование. Даже при наличии жалобы на незаконность какого-либо следственного действия суд не решает вопрос о необходимости и целесообразности проведения следственного действия. Поэтому эту деятельность нельзя рассматривать как осуществление судом надзора за законностью расследования. В связи с этим нельзя не согласиться с мнением В.А. Лазаревой о том, что осуществляемую судом в ходе предварительного расследования деятельность лучше называть не судебным контролем за законностью предварительного расследования или отдельных его актов, а судебным контролем за соблюдением прав и свобод человека и гражданина при производстве по уголовному делу. Это более точно выражает сущность осуществляемой судом деятельности и её отличие от прокурорского надзора.1

Правосудие выступает наиболее надежным и цивилизованным способом разрешения возникающих в обществе конфликтов, защиты прав и свобод граждан, интересов гражданского общества и государства не только в силу независимости судей, но преимущественно благодаря особой процессуальной процедуре, строго установленному порядку, в установленной процессуальным правом форме. Процессуальная форма является специфической разновидностью правовой формы государственной деятельности, а её ценность в том, что она создает детально урегулированный, устойчивый, юридически определенный, строго обязательный, стабильный правовой режим производства по уголовному делу, отвечающий задачам судопроизводства и его принципам. Судебной процедуре придается настолько важное
значение, что целый ряд

1 См. В.А. Лазарева. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. Самара. 2000. с. 71. См. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации под ред. П.А. Лупинской. М. 1999. с. 61-63.

79

принципиальных положении имеют статус конституционных норм, а также закреплены в международно-правовых актах о правах и свободах человека и гражданина. Специфичность судебной процедуры (открытость, гласность, равенство сторон, состязательность и т.п.), её принципиальное отличие от форм деятельности других органов власти, ведущих процесс, является общепризнанной и само собой разумеющейся.

Между тем главным пороком российского правосудия, - пишет В. Пастухов, является недооценка формы и процедуры судопроизводства. Понимание права как справедливости, их отождествление должно вызывать уважительное отношение к вопросам формы, к вопросам важности соблюдения процедуры, установленной законом. Пренебрежение формой, игнорирование формально-юридических мотивов - самое массовое и самое трудноизлечимое заболевание в российском суде.1

Установленный законом порядок судебного заседания является неотъемлемым элементом деятельности по обеспечению правосудия, в том числе в досудебных стадиях. В судебной процедуре «проявляется неразрывность формы и содержания».2

Поэтому правы те авторы, которые рассматривают судебную процедуру как гарантию от произвола,3 как средство обеспечения вынесения справедливого судебного решения, право на которое имеет каждый человек и гражданин.

Главным в судебной реформе являются именно изменения, касающиеся прежде всего процедур, обеспечивающих защиту прав личности и доступность правосудия.

Установленная законом процедура осуществления судом своих контрольных и разрешительных полномочий основана на состязательных началах и вопрос заключается только в том, в какой мере они проявляются.

1 См. В. Пастухов. Что людям не нравится в российском правосудии. Российская юстиция. 1998. № 8. С. 22; В. Степалин. Почему отменяются оправдательные приговоры. Там же. с. 7.

2 МЛ. Якуб. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М. 1981. с. 14-16.

3 См. С. Зеленин. Совершенствовать надо не статус судей, а эффективность правосудия. Российская юстиция. 2002. № 1. с. 33.

80

Так, рассмотрение и разрешение судом вопросов избрания в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста, продлении сроков содержания под стражей, а также рассмотрение жалоб на действия и решения органов предварительного расследования осуществляется в судебном заседании с участием сторон (ст.ст. 108, 125 УПК РФ).

Рассмотрение судом указанных выше вопросов должно проходить в условиях равенства прав сторон (ст. 244 УПК РФ), гласности и устности (ст. 240 УПК РФ).

Эти условия судебной процедуры дают возможность стороне защиты подвергать сомнению допустимость представленных стороной обвинения доказательств, их достаточность для обоснования ходатайства и тем самым способствуют принятию судом обоснованных и справедливых решений. Гласность, открытость судебной процедуры являются одним из главных орудий борьбы с нарушениями прав личности.

Что же касается процедуры дачи судом разрешений на производство органами предварительного расследования процессуальных действий, предусмотренных пунктами 3-11 ст. 29 УПК РФ, то она предусматривает рассмотрение этих вопросов в закрытом судебном заседании без участия лиц, права которых ограничиваются указанными действиями, что вполне оправдано характером и назначением тех действий, о разрешении которых просит следователь, прокурор.1

Интересы изобличения лица, виновного в совершении преступления, и в то же время необходимость зашиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, ограничения её прав и свобод со стороны прокурора, следователя и дознавателя, вызывают стремление законодателя к постоянному расширению принципа состязательности в досудебном производстве, к уравновешиванию процессуальных возможностей сторон.

1 См. Л.П. Сас. Судебный контроль и прокурорский надзор как условие состязательности предварительного расследования. Российская юридическая доктрина в 21 веке: проблемы и пути их решения. Саратов. 2001. с. 122-123

81

Началом проявления принципа состязательности и равноправия сторон в стадии предварительного расследования является появление подозрения в отношении лица и его стремление обеспечить свою защиту с помощью адвоката. Поэтому УПК РФ наделил любого участника процесса большими, чем прежде, правами для отстаивания своих интересов и для предотвращения совершения со стороны органов предварительного расследования произвольных и необоснованных действий, ущемляющих права и свободы участников процесса.

Это прежде всего касается прав подозреваемого и обвиняемого пользоваться помощью защитника как с момента фактического задержания подозреваемого или его заключения под стражу, вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, так и с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, либо с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления (ст. 49 УПК РФ).

Правом воспользоваться помощью адвоката наделяются не только подозреваемый или обвиняемый, но также и свидетель. Если свидетель явился на допрос с адвокатом, приглашенным им для оказания юридической помощи, то адвокат присутствует при допросе, но при этом не вправе задавать вопросы свидетелю и комментировать его ответы. По окончании допроса адвокат вправе делать заявления о нарушениях прав и законных интересов свидетеля, которые подлежат занесению в протокол допроса (ст. 189 УПК РФ). Участие адвоката при допросе свидетеля обеспечивает соблюдение установленного законом порядка допроса, исключает возможность использования незаконных методов в отношении допрашиваемого и тем самым получения недостоверных сведений, которые могут быть использованы против подозреваемого или обвиняемого. Наделение свидетеля правом иметь адвоката особенно важно потому, что наиболее распространенным нарушением закона
было умышленное

82 затягивание признания лица в качестве обвиняемого или допрос фактически подозреваемого в качестве свидетеля для того, чтобы лишить их права пользоваться юридической помощью защитника.1

Мы считаем, что лишение адвоката права задавать вопросы свидетелю при допросе последнего ничем не оправдано. Предоставление такого права адвокату может способствовать получению в ходе допроса более полной информации и более эффективной защите прав свидетеля. Поэтому мы предлагаем исключить из ч. 5 ст. 189 УПК РФ указание о том, что адвокат свидетеля не вправе задавать последнему вопросы при его допросе.

Состязательность в стадии предварительного расследования проявляется также в возможности обжалования в суд действий и решений органов предварительного расследования, в возможности заявления стороной защиты ходатайств и обязанности дознавателя, следователя, прокурора и суда немедленно рассмотреть заявленное ходатайство; в наделении адвоката правом собирать доказательства. Важными признаками состязательности в досудебном производстве является также наличие независимого суда, разрешающего споры между сторонами обвинения и защиты, возможность участия стороны зашиты в судебном заседании и отстаивания своих интересов и т.п.

Именно контроль суда за законностью действий и решений должностных лиц, осуществляющих досудебное производство по уголовному делу, превращает уголовный процесс из деятельности, направленной на борьбу с преступностью, в процесс, защищающий личность

2

«от произвола карательных органов».

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что предметом судебного контроля «является защита прав и свобод граждан… предотвращение необоснованных ограничений конституционных прав и свобод личности»,

1 См. Л.Б. Алексеева. Практика применения ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека. М. 2000. с. 107-108.

2 См. B.C. Шадрин. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе. Государство и право. 1994. № 4. с. 96.

3 В.А. Лазарева. Судебная власть и её реализация в уголовном процессе. Самара. 1999. с. 75.

83 «проверка следственных решений и действий, реализация которых связана с ограничением конституционных прав граждан».1

Таким образом, судебный контроль в досудебном производстве - это судебная деятельность по предупреждению нарушений прав личности и устранению допущенных нарушений в деятельности органов предварительного расследования, осуществляемая по обращениям прокурора, следователя, дознавателя или граждан в случаях и порядке установленном законом.

1 В.М. Лебедев. Судебная зашита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001. с. 97-98.

84 ГЛАВА № 3. Процессуальный порядок реализации судом правомочий на досудебном производстве.

Судебный контроль за соблюдением прав и свобод граждан не является институтом, ранее не известным уголовному судопроизводству России.

В Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. «красной нитью было выражено желание как можно прочнее обеспечить личность обвиняемого и подсудимого от произвола и единоличного усмотрения».1 Это находило свое выражение, в частности, в том, что применение мер пресечения осуществлялось мировым судьёй, который в соответствии со статьями 77, 80, 81-84 Устава уголовного судопроизводства мог применить в отношении обвиняемого подписку о явке, поручительство, залог или арест.

В случае взятия обвиняемого под стражу, мировой судья должен был составить протокол, в котором указывались данные задержанного лица, время задержания и преступление, в совершении которого оно подозревается. Копия данного протокола направлялась в место заключения.

Считая всякое произвольное задержание кого-либо неподлежащей властью преступным насилием против личности ст. 10 Устава уголовного судопроизводства устанавливала, что «каждый судья каждый прокурор, который в пределах своего участка или округа удостоверится в задержании кого-либо под стражей без постановления уполномоченных на то мест и лиц, обязан немедленно освободить неправильно лишенного свободы».

Раздел второй Устава уголовного судопроизводства содержал главу «О порядке обжалования следственных действий вообще», статья 491 которого гласила, что «участвующие в деле лица могут приносить жалобы на всякое следственное действие, нарушающее или стесняющее их права». Таким образом, следственные действия могли обжаловаться без каких-либо ограничений. Такое установление имело весьма прогрессивное значение даже с учетом внесенной Сенатом в него поправки о том, что «жалобы по ст.

1 А.Ф. Кони. Собрание сочинений. М. 1967. Т. 4 с. 341.

85 491 касаются не существа предварительного следствия, а только условий правильного его производства».1

Важным было предусмотренное ст. 494 УУС правило, в соответствии с которым, жалобы могли приноситься и до поступления дела в суд.

Жалобы на действия следователя и прокурора подавались в окружной суд (ст.493 УУС). Обвиняемому, взятому под стражу, при желании подать жалобу, создавались все необходимые для этого условия (ст. 496 УУС), а именно: при этом поданная жалоба направлялась по принадлежности в течение суток (ст. 499 УУС).

Рассмотрение жалобы осуществлялось в открытом распорядительном заседании, причем принесшие жалобу лица допускались к даче на суде объяснений, если являлись в судебное заседание (ст. 504 УУС).

Интересно отметить, что Устав уголовного судопроизводства допускал признание доказательств недопустимыми и аннулирование результатов следственных действий в случае установления необъективности следователя. В этом случае эти следственные действия подлежали возобновлению (ст. 507 УУС).

В период становления Советской власти также существовала возможность обжалования в суд любых постановлений следственных комиссий, решавших вопрос об избрании мер пресечения. Порядок обжалования решений следственной комиссии в суд был установлен Декретом «О суде» от 30 ноября 1918 г.

Необходимость оповещения судебных органов в случае задержания подозреваемого была предусмотрена и Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1922 г., обязывающим органы дознания и следствия сообщать в суд по месту расследования уголовного дела о задержании подозреваемого в течение 24 часов. При этом подозреваемый мог обжаловать решение о своем задержании не только прокурору, но и в суд.

1 См. Российское законодательство 10-20 веков. / Судебная реформа/. М. 1991. Т. 8. с. 314.

86 Не смотря на то, что Конституция СССР 1936 года устанавливала невозможность ареста иначе как по постановлению суда или с санкции прокурора, в стране начал развиваться институт внесудебной репрессии, а «следственные органы ВЧК - ЧК — НКВД - ГПУ - МТБ - КГБ образовывали самостоятельные структуры и преследовали «врагов народа» в годы массовых репрессий (1934 — 1952 г.г.), не подвергаясь ни прокурорскому надзору, ни судебному контролю».1

Постепенно возможности суда контролировать соблюдение прав и свобод граждан сводились к нулю, а судебный контроль заменялся прокурорским надзором. Принятые в 1958 г. «Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» предусматривали санкционирование арестов прокурором. Также к компетенции прокуратуры были отнесены проверка законности задержания и применения мер пресечения. Вмешательство судебных органов уже не предусматривалось, а правовое регулирование основывалось лишь на прокурорском надзоре.2

Сформулированные в Концепции судебной реформы в Российской Федерации положения о замене прокурорского надзора за исполнением процессуальных обязанностей и соблюдению законности судебным контролем за применением в ходе предварительного расследования мер процессуального принуждения, сопряженных с ограничением прав и свобод личности, нашли закрепление в Конституции Российской Федерации.

Одним из первых шагов на пути реализации Концепции судебной реформы, явилось дополнение в 1992 г. Уголовно-процессуального кодекса новым институтом судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей, который нашел достаточное освещение в литературе/

1 Судебная власть. Под ред. И.Л. Петрухина. М. 2003. с. 159.

2 См. К.В. Питулько. Судебный контроль за применением заключения под стражу и реализация права обвиняемого (подозреваемого) на защиту в уголовном процессе РФ. СПб. 2000. с. 33.

3 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001; А.И. Чучаев, Л.М. Лукьянова. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. Ульяновск. 1997; А. Шамардин. Необоснованный арест не может быть законным. Российская юстиция. 1999. №4; М. Шалумов. Судебный контроль и прокурорский надзор: не междоусобица, а взаимодействие.

87

Этот вид судебного контроля оправдал себя.1 Однако он не обеспечивал надежной зашиты прав граждан от необоснованных арестов. Главным образом потому, что этот судебный контроль действовал только после того, как в отношении лица такая мера пресечения уже была избрана.2

Расширение права на судебную защиту от незаконных действий должностных лиц на досудебном производстве нашло свое выражение в новом УПК наделением суда целым рядом полномочий. Они заключаются в том, что суд вправе осуществлять контроль за законностью действий органов дознания и предварительного следствия в той мере, в какой возможно ограничение или ущемление конституционных прав и свобод граждан.

Новый уголовно-процессуальный закон (ст. 29 УПК РФ) предусматривает три формы судебного контроля за законностью и обоснованностью решений и действий (бездействия) органов предварительного расследования в досудебных стадиях уголовного процесса.

  1. Принятие судом решений, связанных с лишением гражданина свободы: об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, продлении срока содержания под стражей, домашнем аресте.

  2. Разрешение на производство органами расследования процессуальных действий, ограничивающих конституционные права граждан. Имеется в виду дача судом разрешения на помещение подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства соответственно судебно- медицинской или судебно-психиатрической экспертизы; о
    производстве

Российская юстиция. 2001. №4; Н. Капинус. Сомнения в обоснованности ареста, влекут его отмену. Российская юстиция. 2001. №9; А. Чувилев, А. Лобанов. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей. Советская юстиция. 1993. № 6; В.А. Лазарева. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. Самара. 2000; А.В. Солодилов. Судебный контроль в системе уголовного процесса России. Томск. 2000 и др.

1 Достаточно сказать, что около 20 процентов жалоб на незаконность ареста удовлетворялось и обвиняемые освобождались из-под стражи. См. В.М. Лебедев. Судебная зашита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001. с. 19; А. Чувилев, А. Лобанов. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей. Советская юстиция. 1993. №6. с. 21.

2 См. В.М. Корнуков. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов. 1987. с. 155; В.А. Лазарева. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. Самара. 2000. с. 110-111.

88 осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; о производстве обыска и (или) выемки в жилище; о производстве личного обыска, за исключением случаев, предусмотренных статьей 93 УПК РФ; о производстве выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; о наложении ареста на корреспонденцию и выемке её’ в учреждениях связи; о наложении ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях; о временном отстранении обвиняемого от должности в соответствии со статьей 114 УПК РФ; о контроле и записи телефонных и иных переговоров.

  1. Рассмотрение судом жалоб на постановления прокурора, следователя, дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно на иные их решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию (ч. 3 ст. 29, ч. 1 ст. 125 УПК РФ).

Эти формы судебного контроля распространяются на всю деятельность органов предварительного расследования и направлены как на предупреждение нарушений прав участников уголовного судопроизводства, так и на своевременное восстановление нарушенных прав.

Установленные УПК РФ способы судебного контроля по времени их осуществления можно разделить на два вида - предварительный и последующий.1 К первому относятся принятие судом решений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, о продлении сроков содержания под стражей, домашнем аресте, даче разрешений на производство обыска и других процессуальных действий, предусмотренных пунктами 1-11 ч. 2 ст. 29 УПК РФ. Эти способы судебного контроля можно характеризовать как наиболее эффективные с точки зрения зашиты прав

1 См. В.А. Лазарева. Судебная власть и её реализация в уголовном процессе. Самара. 1999. с.75-76.

89

личности потому, что они осуществляются судом до совершения дознавателем, следователем, прокурором этих следственных действий и тем самым упреждают и предотвращают возможность нарушения конституционных прав личности органами предварительного следствия.

Второй вид судебного контроля представляет собой рассмотрение судом жалоб участников уголовного процесса после принятия органами предварительного расследования решения и совершения ими действий, которыми, по мнению заявителей, нарушены их конституционные права и свободы. Этот вид можно назвать последующим, поскольку его задачей является восстановление уже нарушенных прав и свобод граждан.

Следует отметить, что процессуальные действия, осуществляемые по решению (разрешению) суда, различны по своей процессуальной природе. Первая группа объединяет два вида решений: одни из них связаны с лишением человека свободы (заключение под стражу, домашний арест, продление срока содержания под стражей), вторая
— в ограничении неприкосновенности личности, жилища, собственности, тайны переписки, телефонных переговоров и других конституционных прав. Здесь имеются ввиду дача судом разрешений на производство осмотра и обыска жилища, на помещение подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы, и другие действия, предусмотренные пунктами 3-11 части 2 ст. 29 УПК РФ. Эти две группы отличаются и различным процессуальным порядком рассмотрения вопросов. Разрешение ходатайств, связанных с лишением
подозреваемого и обвиняемого свободы, происходит в порядке ст. 108 УПК РФ на началах состязательности. Порядок же ограничения конституционных прав личности регулируется статьей 165 УПК РФ и существенно отличается от первого: он происходит в отсутствие участников уголовного судопроизводства и носит закрытый характер.

90

Все перечисленные выше формы судебного контроля в своей сущности представляют одно явление - систему способов зашиты судом прав граждан путем проверки законности и обоснованности в досудебных стадиях отдельных следственных действий и решений.

Судебный контроль на досудебном производстве — сравнительно новый институт уголовного судопроизводства, поэтому каждый из его видов может быть предметом самостоятельного исследования.1

В данной работе мы не ставим перед собой задачу детального рассмотрения судебного контроля за всеми действиями и решениями органов предварительного расследования. В настоящем исследовании мы считали возможным ограничиться в основном рассмотрением судебного контроля за теми действиями и решениями органов уголовного преследования, осуществление которых представляет наибольшую опасность в плане нарушения прав и свобод граждан.

Поскольку новый Уголовно-процессуальный кодекс вступил в действие с 1 июля 2002 г., мы лишены объективной возможности располагать достаточными и обобщенными данными, характеризующими правоприменительную деятельность по исследуемой теме. Однако, данные появившиеся в печати, характеризующие практику применения новых правил УПК по Российской Федерации в целом, отдельных регионах, дают основание для некоторых выводов и предложений, которые будут рассмотрены ниже.

Кроме опубликованной практики нам в этом помогло проведенное нами изучение практики дачи судами разрешения на заключение под стражу судами Республики Северная Осетия-Алания за июль — декабрь 2002 г.

Предметом отдельного изучения являются и положения главы 52 УПК РФ, регламентирующей особенности уголовного судопроизводства в отношении определенной категории лиц (ст. 447 УПК РФ), наделенных специальным статусом, что обусловлено необходимостью ограждения от неправомерного вмешательства в их деятельность, оказания давления путем угроз и привлечения к уголовной ответственности.

91

§ 1. Рассмотрение судом ходатайств об избрании мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, продления срока содержания под стражей.

По сравнению с прежним Уголовно-процессуальным кодексом институт мер пресечения не претерпел существенных изменений.

Можно указать лишь на то, что новый УПК РФ ввел новые меры пресечения. Так, наряду с такой мерой пресечения как заключение под стражу, появилась родственная ей мера - домашний арест, а также присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым.

Важным можно назвать отказ от такого самостоятельного основания заключения под стражу как «одна лишь опасность преступления». Дело в том, что в абсолютном большинстве случаев именно «тяжесть совершенного преступления» указывалась в качестве основания для заключения под стражу, что порождало практику необоснованных арестов. Сама формулировка этого основания находилась в противоречии с принципом презумпции невиновности.1

Заключение под стражу является самой строгой мерой пресечения.”

Статьи 97 и 100 УПК РФ устанавливают, что дознаватель, следователь, прокурор, а также суд в пределах предоставленных им полномочий вправе избрать подозреваемому или обвиняемому одну из мер пресечения, предусмотренных ст. 98 УПК РФ при наличии достаточных оснований полагать, что он: скроется от дознания, предварительного следствия и суда; может продолжать заниматься преступной деятельностью; угрожать свидетелю, иным участникам уголовного
судопроизводства, уничтожить

1 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001. с. 33.

2 Исследованию вопроса о заключении под стражу посвящено за последние годы значительное число научных работ. См. Ю.Д. Лившиц. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М 1964; И.Л. Петрухин. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М. 1989; И.Л. Петрухин. Человек и власть. М. 1999; Ф.М. Кудин. Особенности доказывания в сфере применения уголовно- процессуального принуждения. Межвузовский сборник «Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам». Красноярск. 1985; Л.Д. Кудинов. Процессуальные основания, условия и цели предварительного заюпочения под стражу. М. 1985; В.М. Корнуков. Меры процессуального принуждения. Саратов. 1978; 3.3. Зинатуллин. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань. 1981 и др.

92 доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству
по уголовному делу.

Мера пресечения может избираться также для обеспечения исполнения приговора.

Сущность меры пресечения заключается в принятии предусмотренных законом мер процессуального принуждения, которые направлены на то, чтобы нейтрализовать активное поведение подозреваемого или обвиняемого, могущее привести к последствиям, указанным в ст. 98 УПК РФ. Никаких других целей, связанных с достижением иных задач избрание мер пресечения не преследует. При этом важно подчеркнуть, что по мысли законодателя мера пресечения не может быть использована в интересах раскрытия преступления, в частности, как способ давления на обвиняемого или подозреваемого.

Уголовно-процессуальный кодекс четко определяет основания применения судом заключения под стражу, подчеркивая, что «никто не может быть задержан по подозрению в совершении преступления или заключен под стражу при отсутствии на то законных оснований, предусмотренных настоящим кодексом» (ч. 1 ст. 10 УПК РФ).

В этих правилах указано: заключение под стражу может применяться только по решению суда к лицам, подозреваемым или обвиняемым в совершении преступлений, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, при наличии одного из следующих обстоятельств: подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; его личность не установлена; им нарушена ранее избранная мера пресечения; он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

93

К несовершеннолетнему обвиняемому или подозреваемому заключение под стражу может быть применено в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, и в исключительных случаях — в совершении преступления средней тяжести (ч. 2 ст. 108 УПК РФ).

Важно отметить новое положение, содержащееся в УПК РФ, которое должно быть учтено при выборе меры пресечения, а именно то, что заключение под стражу применяется только «при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения» (ч. 1 ст. 108 УПК РФ).

Рассмотрение судом вопроса о заключении обвиняемого под стражу представляет собой одну из форм правосудия, в которой перед судом стоит задача разрешения спора между стороной обвинения и стороной защиты о наличии оснований для заключения обвиняемого под стражу или об отсутствии таковых. Сторона обвинения считает, что для ареста обвиняемого есть законные основания, обосновывает свой вывод в судебном заседании и просит о вынесении такого решения. Сторона защиты возражает, приводит свои аргументы и просит отказать в удовлетворении ходатайства.

Суд должен разрешить этот спор в процедуре судебного заседания и в результате оценки доводов сторон принять решение об обоснованности ходатайства или его необоснованности. Все это и дает основание считать, что решение этого вопроса является одной из форм осуществления правосудия, о чем мы писали в предьщущих разделах работы.

Инициатором внесения этого вопроса на рассмотрение суда является сторона обвинения, направляющая в суд постановление о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения. В ч. 7 ст. 108 указано: «Рассмотрев ходатайство, судья выносит одно из следующих постановлений: 1) об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения… 2) об отказе в удовлетворении ходатайства…». Следовательно, предметом рассмотрения судьей является постановление прокурора, а также

94

следователя и дознавателя с согласия прокурора о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения.

При рассмотрении ходатайства о применении к обвиняемому (подозреваемому) меры пресечения в виде заключения под стражу суд должен определить - соответствует ли требованиям закона ходатайство о применении именно этой меры пресечения и обосновано ли оно имеющимися в деле доказательствами.

Такой подход вытекает из норм закона и отражен в названии Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей», раскрывшего содержание понятий «законность» и «обоснованность» ареста. Под законностью ареста следует понимать соблюдение всех норм уголовно- процессуального законодательства, регламентирующих порядок применения указанной меры пресечения и продления срока её действия, а под обоснованностью - наличие в представленных материалах сведений, в том числе о личности содержащегося под стражей, которые подтверждают необходимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения.1

Имея перед собой совершенно конкретную задачу, - проверить законность и обоснованность ходатайства о заключении под стражу, суд обязан выяснить и такие обстоятельства, без которых невозможно суждение о законности ходатайства о мере пресечения, а именно: законно ли возбуждено уголовное дело; законны ли основания задержания подозреваемого (ст.ст. 46, 91, 92 УПК РФ) и соблюден ли срок задержания до возбуждения перед судом ходатайства об избрании в качестве меры пресечения содержания под стражей или домашнего ареста; предъявлено ли обвинение обвиняемому в соответствии с требованиями закона; предусмотрено ли статьей, по которой предъявлено обвинение, наказание в

1 См. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ 1961-1996. М. 1997.

95

виде лишения свободы на срок, требуемый ч. 1 ст. 108 УПК РФ; нет ли предусмотренных законом основании, которые исключают производство по делу (ст.ст. 24-27 УПК РФ).

Суд должен убедиться не только в том, что порядок возбуждения ходатайства о заключении под стражу соответствует требованиям Уголовно-процессуального кодекса, регламентирующим применение указанной меры пресечения (стхт. 10, 91, 92, 97-101, 107, 108 УПК РФ), но и в том, что представленные материалы содержат данные, которые подтверждают законность и обоснованность ходатайства о применении заключения под стражу.

В литературе были предприняты попытки разработать перечень вопросов, на которые должно быть обращено внимание суда при заключении лица под стражу.* При этом во всех случаях обращается внимание на то, что в решении судьи должны содержаться ответы на те вопросы, которые имеют непосредственное отношение и значимость для принятия законного, обоснованного решения о заключении лица под стражу.

О законности мер пресечения надо судить не только с точки зрения того, насколько они обеспечивают неуклонение подозреваемого или обвиняемого от следствия и суда, но и по тому, насколько допускаемое при этом ограничение прав и законных интересов обвиняемого (подозреваемого) соразмерно с действительно необходимым их ограничением, насколько оно справедливо.2

Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев обращает внимание на то, что поскольку обвиняемый не признан судом виновным, то должна действовать презумпция оставления его на свободе. Это означает, что органы обвинения должны доказать, что в данном конкретном случае несмотря на презумпцию невиновности обвиняемого оставлять на свободе нельзя, т.к. это

1 См. Г.Н. Козырев. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. Н-Новгород. 1994. с. 16-17; В.М. Лебедев. Судебная зашита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001. с. 31-32; В. Горобец. Принятие судебных решений о заключении под стражу. Российская юстиция. 2002. № 6. с. 16-17.

2 См. П.А. Лупинская. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроизводстве. М. 1972. с. 49; Ж-М. Ламбер. Маленький судья. М Прогресс. 1990. с. 196-197.

96

может привести к тем необратимым последствиям, которые указаны в ст. 97, чЛ ст. 108 УПК РФ.1

Обоснованность ареста предполагает проверку представленных стороной обвинения материалов не только в части соблюдения процедурных правил ареста, но и в части достаточности фактических оснований для применения заключения под стражу,2 в том числе степень доказанности совершения преступления подозреваемым или обвиняемым, характеристику личности, вероятность уклонения от следствия и суда.3

Изложенное позволяет не согласиться с мнением о том, что при решении вопроса об аресте достаточно проверить только законность установленной УПК процедуры избрания меры пресечения и не обращать внимания на обоснованность ходатайства фактическими данными и доводы лица, совершившего преступление.4

Одним из наиболее сложных и спорных, и в то же время важных при рассмотрении вопроса о заключении под стражу является вопрос о том, должен ли судья проверять наличие достаточных доказательств для привлечения лица в качестве обвиняемого и предъявлении ему обвинения, или должен доверять тому, что изложено в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и ходатайстве о заключении под стражу.

Из смысла ч. 3 ст. 108 УПК РФ вытекает, что судье должно быть представлено не только постановление о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, содержащее мотивы и основания необходимости заключения под стражу, но и материалы подтверждающие ходатайство (протокол задержания, постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, протоколы допросов подозреваемого и обвиняемого и доказательства, подтверждающие наличие

1 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности на предварительном следствии. М. 2001. с. 34.

2 См. В.А. Михайлов. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М. 1996. с. 239.

3 См. И.Л. Петрухин. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе). Актуальные вопросы борьбы с преступностью в России и за рубежом. Выпуск № 8. М. 1992. с. 69.

4 См. А. Жданов. Законность или обоснованность ареста? Российская юстиция. 1999. № 1 с. 48.

97

оснований для задержания, указанных в ст. 97 УПК РФ). Кроме того, ст. 108 УПК РФ требует от участвующего в заседании прокурора обоснования заявленного им ходатайства. Всё это позволяет сделать вывод о том, что в судебном заседании происходит в определенных пределах исследование доказательств. Поскольку речь идет о материалах, подтверждающих по мнению стороны обвинения, обоснованность представленного ходатайства, постольку можно сделать вывод о том, что судья должен убедиться, что указанное постановление основано на определенной совокупности доказательств и не является голословным.

Вопрос обоснованности постановления о привлечении в качестве обвиняемого является составной частью решения вопроса о заключении лица под стражу, ибо если указанное постановление вынесено без наличия доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления (ст. 171 УПК РФ), то заключение судом лица под стражу крайне сомнительно.1

Такой точки зрения придерживается ряд авторов, которые полагают, что при решении вопроса о заключении под стражу, судья должен выяснить имеются ли в представленных материалах доказательства, свидетельствующие о совершении преступления данным лицом.2

Существуют и другие мнения. В частности, В.И. Никандров полагает вполне достаточным того, чтобы судья убедился в наличии в деле предъявленного обвиняемому постановления о привлечении в качестве обвиняемого, но при этом он не вправе судить, насколько предъявленное обвинение соответствует собранным по делу доказательствам.

К сожалению, такой подход имеет распространение и среди судейского корпуса. Так, руководством Оренбургского областного суда была дана

1 См. Конституция Российской Федерации: Проблемный комментарий. Отв. Ред. В.А. Четвернин. М. 1997. с. 157-158.

2 См. А. Чувилев, А. Лобанов. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей. Советская юстиция. 1993. № 6. с. 21; Б. Грузд, Л. Сайкин. И законность, и обоснованность ареста. Российская юстиция. 1999. № 12. с. 43.

3 См. В.И. Никандров. Институт судебной проверки правомерности ареста: практика применения и проблемы совершенствования. Государство и право. 1996. № 7. с. 114-122.

98 устная рекомендация, из которой следует, что решая вопрос о применении заключения под стражу, суд должен учитывать лишь характеризующие подозреваемого, обвиняемого обстоятельства и ни в коем случае не должен касаться оценки доказательств обоснованности подозрения данного лица в инкриминируемом ему преступлении. Опровергая такой взгляд, В.Воронин, судья Промышленного района г. Оренбурга, правильно указывает, что суд, решая вопрос об избрании меры пресечения, обязательно должен последовательно проверить: обоснованность и законность вынесения компетентными органами постановления о возбуждении уголовного дела по соответствующей статье; наличие в отношении конкретного лица обоснованного подозрения (обвинения) в совершении конкретного преступления. Только после решения этих вопросов суд выясняет, намерено ли лицо скрыться, продолжить преступную деятельность, воспрепятствовать производству по делу, что применение иной, более мягкой, меры пресечения невозможно и т.п.1

Судья не может принять решение об избрании меры пресечения, если обвинение голословно, и не основано на конкретных доказательствах.

Вместе с тем, для выполнения стоящей перед судьей задачи он не должен исследовать непосредственно доказательства, лежащие в основе обвинения, с целью определения их достоверности. В этом случае вполне достаточно убедиться в самом факте наличия таких доказательств и получении их установленными законом способами.

Однако изложенным выше не может ограничиваться проверка законности и обоснованности ходатайства о заключении под стражу. Суд обязан обратить также внимание на законность задержания подозреваемого (обвиняемого), на соответствие требованиям УПК тех процессуальных действий, в результате которых были получены доказательства обвинения, не было ли нарушено право на защиту и т.п.

1 См. В. Воронин. Порядок действий судьи при решении вопроса о заключении под стражу. Российская юстиция. 2002. № 12. с. 45-46.

99 Требование такого подхода не только правомерно, но и необходимо. Дело в том, что на этом этапе процесса следователь может и не иметь доказательств полностью раскрывающих картину преступления. Нередко его выводы формируются в основном на первых обвинительных доказательствах, полученных в начале расследования и данных оперативно-розыскной деятельности. Не исключены также случаи использования задержания и заключения под стражу как средства давления на подозреваемого в совершении преступления лица, чтобы заставить его признать свою вину.1 В силу этих и других факторов у следователей «легче» и быстрее формируется неправильное представление о достаточности доказательств для формулирования вывода о необходимости привлечь лицо в качестве обвиняемого, избрать меру пресечения в виде ареста.

Для получения санкции на арест, следователи нередко «сгущают краски» и содеянное представляют в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого в несколько ином виде, чем это следует из материалов дела, указывая на более тяжкое преступление, нежели то, которое вытекает из обстоятельств дела.

Так, Ц. было предъявлено обвинение в умышленном убийстве и прокурор обратился в суд с ходатайством о заключении его под стражу. В постановлении о возбуждении ходатайства были подробно описаны обстоятельства убийства и просьба заключить Ц. под стражу ввиду тяжести содеянного им. Между тем изложенные обстоятельства преступления вызывали сомнение в совершении умышленного убийства. Так в самом постановлении было указано, что несколько человек беспричинно избивали лежащего Ц. ногами и руками, в него были произведены выстрелы, одним из которых он был ранен в ногу. «Решив, что его хотят убить, Ц. из имеющегося пистолета произвел два выстрела в направлении, откуда в него выстрелили…».

1 См. II Колоколов. Нрава человека - высшая ценность закона. Российская юстиция. 1997. №1 с. 17; Т. Павловская. Ребят пытали в УВД. Российская газета. 27 августа 2002 г.

100

Посчитав, что предъявленное обвинение не основано на имеющихся в деле доказательствах, что Ц. имеет постоянное место жительства, суд отказал в удовлетворении ходатайства.1

При оспаривании законности ареста обвиняемые и их защитники примерно в 40% случаев мотивируют свои жалобы заявлениями о невиновности, т.е. практически необоснованностью привлечения в качестве обвиняемого.2

Необходимость проверки обоснованности обвинения означает, что судья обязан проверить и обсудить доводы, изложенные в жалобе, в том числе ссылки на невиновность и отсутствие доказательств, подтверждающих факт совершения преступления.3 Судья не проверяет доказательства с точки зрения их достоверности. Он лишь убеждается в том, что лицо привлечено в качестве обвиняемого не голословно, а «при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления…» (ст. 171 УПК РФ).

Представляется, что судья при рассмотрении ходатайства о заключении под стражу вправе поставить под сомнение и наличие квалифицирующих признаков в преступлении, в котором подозревается или обвиняется лицо, в отношении которого заявлено ходатайство. Такой вывод обусловлен тем, что законодатель связывает возможность заключения под стражу в том числе и с категорией преступления. Поэтому в случае, когда сомнения суда относительно правильности квалификации деяния имеют существенное значение, суд вправе обсудить вопрос о наличии достаточных оснований подозревать или обвинять лицо в конкретном преступлении.

Изложенное выше не может расцениваться как вмешательство суда в разрешение вопросов, связанных с доказыванием виновности лица
в

1 Архив Пригородного районного суда РСО-А. Дело № 21/9891. 2002 г.

2 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности на предварительном следствии. М 2001. с. 40.

3 См. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей». Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 9. с. И.

101 совершении преступления, с предрешением вопроса о
виновности обвиняемого.

Такая позиция прямо выражена в Постановлении Конституционного Суда РФ о том, что «… суд при проверке в период предварительного расследования тех или иных процессуальных актов не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства».1

Как было указано выше, ранее действовавший УПК считал опасность содеянного самостоятельным основанием применения заключения под стражу. Это означало, что вопрос об избрании меры пресечения решался зачастую только на основании статьи уголовного кодекса, по которой лицо привлекалось в качестве обвиняемого. Поэтому дача санкции происходила по формальным основаниям и исход её по существу определялся не прокурором, а следователем, который квалифицировал деяние обвиняемого в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

Действующий УПК не содержит такого основания. Тем не менее тяжесть содеянного не может не учитываться при избрании меры пресечения и должна оцениваться в совокупности с основаниями, указанными в ст. 97 УПК РФ.

Конечно, тяжесть совершенного преступления и возможность наступления уголовной ответственности за содеянное - достаточно серьезный мотив для того, чтобы скрыться от следствия и суда. Данные, предполагающие вывод, что обвиняемый может скрыться от следствия или суда, должны быть доступны восприятию суда и носить характер информации о фактах, подтверждающих те или иные обстоятельства, которые имеют значение для принятия решения судом.2

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком». СЗ РФ. 1999. № 14. ст. 1749.

2 См. В.Г. Жидков, Г.В. Ярцев. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста. Саратов. 1998 г. с. 10.

102 Трудность решения вопроса об обоснованности ходатайства о заключении под стражу состоит в том, что сами основания для избрания меры пресечения носят предположительный характер (лицо может скрыться, может препятствовать установлению обстоятельств дела и т.п.). Субъективное мнение лица, ходатайствующего об избрании меры пресечения о том, что есть основание для такого предположения, должно основываться на имеющихся в деле данных о поведении обвиняемого после совершения преступления, которые дают основание считать, что он может скрыться, продолжить преступную деятельность и т.п.1 Следует согласиться с В. Смирновым в том, что «даже самая высокая степень вероятности не может исключать возможность ошибок. К моменту принятия решения об избрании меры пресечения должна быть установлена совокупность обстоятельств, свидетельствующих о ненадлежащем поведении в процессе расследования. Если в основу решения об избрании меры пресечения будут положены достоверные фактические данные ненадлежащего поведения обвиняемого, а не субъективное мнение о его вероятном поведении, то и само решение будет достоверным».2

Основания избрания мер пресечения в значительной мере, если не в большей, формируются с учетом личностных данных подозреваемого и обвиняемого. Поэтому законодатель установил, что при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения и определения её вида должны учитываться не только тяжесть предъявленного обвинения, но и данные о личности обвиняемого, его возрасте, состоянии здоровья, семейном положении, роде занятий и другие обстоятельства (ст. 99 УПК РФ).

Именно эти и подобные им данные свидетельствуют о определенном месте жительства обвиняемого, его образе жизни и могут быть доказательствами того, что он не скроется от дознания, предварительного

1 См. М.И. Бобров. И законность и справедливость. Советская юстиция. 1993. № 5. с. 2-3; А.И. Чучаев, Л.М. Лукьянова. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. Ульяновск, с. 97.

2 В.В. Смирнов. Арест, как мера пресечишя, применяемая следователем органов внутренних дел. Хабаровск. 1987. с. 24.

103 следствия и суда, не будет препятствовать производству по делу, не будет заниматься преступной деятельностью.

К данным о личности подозреваемого, обвиняемого при рассмотрении судом ходатайства следует подходить более внимательно. Нужно, чтобы они не просто отрицательно характеризовали личность обвиняемого, но и одновременно свидетельствовали о его предрасположенности к совершению новых преступлений, или попыткам скрыться от следствия и суда. Между тем, как свидетельствует практика, иногда показателями возможности совершения нового преступления для следователя служат такие факторы, как частое употребление спиртных напитков, занятие азартными играми, склонность к перемене мест работы, уход из семьи и т.п. Приведенные и подобные доводы могут служить лишь показателями общих социально-этических свойств личности, а не её склонности и высокой вероятности продолжения преступной деятельности.

Представляется, что не обоснованная конкретными фактами, не основанная на фактических данных возможность полагать, что обвиняемый вообще способен скрыться, не могут служить достаточным основанием к заключению его под стражу.1

При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство. В нем излагаются мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу и невозможно избрание иной меры пресечения. К постановлению прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства и невозможность избрания другой меры пресечения.

Объем представляемого в суд материала определяется стороной обвинения и должен найти полное отражение в постановлении о возбуждении ходатайства с указанием листов дела. Материалы должны

1 См. М. Фомин. Оценка адвокатом обоснованности ареста. Российская юстиция. 2000. № 4. с. 38-39.

104 представляться в копиях и быть заверены следователем. Закон не указывает перечня материалов, которые должны представляться, но исходя из содержания ходатайства и возможного решения суда, такими во всяком случае, должны быть: постановление о возбуждении уголовного дела, протокол задержания подозреваемого, постановление о привлечении в качестве обвиняемого, протоколы допросов подозреваемого или обвиняемого, документы, подтверждающие обоснованность задержания и привлечения в качестве обвиняемого. Должны быть также приложены документы, характеризующие личность подозреваемого или обвиняемого: характеристики с мест учебы, работы, жительства, о составе семьи, медицинские справки, справки о судимости или её отсутствии,1 а также другие доказательства, свидетельствующие о тяжести предъявленного обвинения, о личности обвиняемого или подозреваемого.

Следователь и прокурор представляют материалы по своему усмотрению с учетом сохранения тайны предварительного расследования. В силу этого, следователь может предпочесть не оглашать до определенного времени некоторые доказательства, чтобы не ставить обвиняемого (подозреваемого) в известность о материалах следствия. Однако это таит в себе и возможность отказа в удовлетворении ходатайства о заключении под стражу, если представленных доказательств суд сочтет недостаточными для избрания меры пресечения.

Порядок рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения судом. Постановление о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу подлежит рассмотрению единолично судьёй с участием подозреваемого или обвиняемого, прокурора, защитника, если он участвует в уголовном деле. Закон не регулирует ситуацию о том, как должен поступить суд, когда защитник не участвует в деле, но имеются основания, предусмотренные ст. 51 УПК РФ, а также если

1 См. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 9. с. 11; Комментарий к УПК РФ под ред. И.Л. Петрухина. М. 2002. с. 173.

105

подозреваемый или обвиняемый ходатайствует о его допуске. Представляется, что в этом случае следует руководствоваться ст. 16 УПК РФ о том, что право подозреваемого или обвиняемого на защиту обеспечивается судом, прокурором, следователем и дознавателем. Исходя из этого, суд при рассмотрении материала в порядке ст. 108 УПК РФ обязан удовлетворить ходатайство о допуске защитника, отвечающего требованиям ст. 49 УПК РФ. Поскольку ходатайство об избрании меры пресечения возбуждают органы расследования, обязанность обеспечивать подозреваемого или обвиняемого защитником возлагается на прокурора, следователя или дознавателя. Принятие решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого допускается только в случае объявления его в международный розыск.

По нашему мнению рассмотрение ходатайства должно происходить в открытом судебном заседании. Однако в случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 241 УПК РФ, а также при необходимости сохранения следственной тайны (ст. 161 УПК РФ), оно может быть рассмотрено и в закрытом судебном заседании, о чем судья выносит соответствующее постановление.1

В результате рассмотрения ходатайства судья выносит одно из следующих постановлений: об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу; об отказе в удовлетворении ходатайства; об отложении принятия решения по ходатайству стороны на срок не более чем 72 часа для представления ею дополнительных доказательств обоснованности задержания. В этом случае судья указывает в постановлении дату и время, до которых он продлевает срок задержания.

Вынесенное в результате рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения постановление судьи должно быть законным, обоснованным и

1 См. Определение Конституционного Суда РФ от 24 апреля 2002 г. по жалобе А.И. Вахонина и С.Д. Смердова. СЗ РФ. 2002. № 29. Ст. 3007.

106

мотивированным. В нем должны найти отражение мотивы, в силу которых судья соглашается с доводами ходатайства или отвергает их.

Возник вопрос о том, как должен поступить суд в том случае, когда материалы об избрании меры пресечения поступили в суд позднее установленного законом срока, к примеру, за 3 часа до истечения срока задержания. Некоторые практические работники полагают, что в таких случаях суд вправе либо не принимать материал к рассмотрению, либо должен вынести постановление об освобождении задержанного. Однако практика пошла по такому пути, что материал рассматривается по существу, а в отношении виновного в нарушении выносится частное постановление.

Серьезные сомнения вызывает установленное пунктом третьим части шестой ст. 108 УПК РФ положение о предоставлении судье права об отложении принятия решения по ходатайству стороны на срок не более чем 72 часа для представления ею дополнительных доказательств обоснованности задержания. Во-первых, сама формулировка статьи является неточной, поскольку на наш взгляд срок до 72 часов предоставляется стороне для представления не дополнительных доказательств задержания, а для представления дополнительных доказательств необходимости заключения подозреваемого (обвиняемого) под стражу. Во-вторых, данное положение находится в прямом противоречии со статьей 22 Конституции РФ, однозначно устанавливающей, что до судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов, а также не соответствует Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст. 5) и прецедентам Европейского Суда по правам человека.1

Сам факт просьбы стороны обвинения об отложении принятия решения не может расцениваться иначе, как признание ею недостаточности необходимых оснований для ареста. Возможность отложения принятия решения по ходатайству может использоваться органами предварительного

1 См. И.Л. Петрухин. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России. Материалы научной конференции. М. 2002. с. И; В.И. Руднев. Некоторые положения концепции судебной реформы и их воплощение в новом Уголовно-процессуальном кодексе РФ. Там же. с. 78.

107

расследования как способ продления срока задержания. Не исключены случаи, что сознавая незаконность задержания, но желая продлить его срок, органы предварительного заключения специально обращаются в суд якобы для решения вопроса о заключении подозреваемого под стражу, а на самом деле преследуют цель заявить в суде ходатайство об отложении принятия решения, чтобы использовать затем меры, для «удержания» подозреваемого под стражей.

Судья должен принять одно из двух решений: либо об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения в виде заключения под стражу, либо об отказе в удовлетворении ходатайства. Если сторона обвинения не обосновала необходимость заключения подозреваемого под стражу, то суд должен вынести решение об отказе в удовлетворении ходатайства. Если же ходатайство обосновано, то тем более лишается смысла отложение разбирательства, в том числе даже по ходатайству стороны зашиты.

Такой подход тем более правилен, что органы предварительного расследования не лишены права на повторное обращение в суд при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу (ч. 8 ст. 108 УПК РФ).

Как видим, установленная законом процедура регламентирована недостаточно подробно. Более того, она содержит положения, могущие вызвать в процессе их реализации сложности. Нет сомнений, что нарождающаяся практика и специальные научные исследования значительно повлияют на совершенствование указанных законоположений.

Обвиняемый и его защитник вправе ознакомиться с постановлением стороны обвинения о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения и приложенными материалами.

Нам представляется, что обязанность оповещения обвиняемого или подозреваемого, а также их защитника о возбуждении ходатайства перед судом об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнем аресте или продлении срока содержания под стражей следует

108 возложить на сторону обвинения. Поскольку в данном случае речь идет о процессуальном действии, проводимом по инициативе органа предварительного расследования, то эта обязанность вытекает из положений ч. 1 ст. 11 и ч. 2 ст. 16 УПК РФ о том, что прокурор, следователь и дознаватель обязаны разъяснять подозреваемому и обвиняемому их права и обеспечить им возможность осуществлять свою защиту. Сторона защиты должна быть уведомлена сразу же по возбуждении ходатайства. Закон не предусматривает возможности ознакомления обвиняемого (подозреваемого) и его защитника с прилагаемыми к ходатайству материалами. Законодатель в п. 12 ч. 4 ст. 47 УПК РФ и в п. 7 ч. 1 ст. 53 УПК РФ говорит только о праве указанных лиц знакомиться со всеми материалами дела по окончании предварительного расследования. Тем не менее мы полагаем, что такое право обвиняемому (подозреваемому) и его защитнику должно быть предоставлено, ибо иное противоречило бы принципу состязательности. Следует отметить, что практика в РСО-А пошла по такому пути. Все эти вопросы вплоть до уведомления стороны зашиты о времени судебного заседания, обеспечивает орган уголовного преследования. В связи с изложенным необходимо внести в ч. 3 ст. 108 УПК РФ соответствующие дополнения.

Присутствие обвиняемого или подозреваемого в суде при рассмотрении ходатайства обязательно. В связи с этим возникает вопрос: могут ли ему быть заданы вопросы судом? Мы думаем, что возможность для выражения своего отношения к ходатайству об избрании меры пресечения обвиняемому (подозреваемому) должна быть предоставлена. Не исключена возможность и постановки ему вопросов судом, но только в пределах решаемого вопроса, по тем материалам, которые представлены, а также касающиеся его личности. Могут быть заданы вопросы о месте и времени задержания, о времени и месте допросов, о семейном положении и т.п.

Объяснения подозреваемого или обвиняемого могут касаться всех обсужденных вопросов в связи с ходатайством о заключении под стражу.

109

Поэтому они будут облегчать возможность судьи в исследовании представленных вместе с ходатайством материалов, их достаточности, и допустимости.

С нашей точки зрения в судебное заседание может быть приглашен и потерпевший. Это не только совместимо с принципом состязательности, но и позволит судье принять законное и, главное, справедливое решение.1 Это особенно важно в тех случаях, когда речь идет о преступлениях, совершаемых на бытовой почве: избиение жены, детей и т.п., когда заключение под стражу обвиняемого грозит оставлением детей без кормильца и другими подобными факторами.

В связи с этим, предлагаем дополнить ч. 4 ст. 108 УПК РФ соответствующим указанием.

Возникает вопрос о том, вправе ли прокурор в процессе дальнейшего расследования уголовного дела изменить или отменить избранную судом меру пресечения, если для такого решения появились основания в виде новых обстоятельств.

Часть 4 ст. 110 УПК РФ гласит, что мера пресечения, избранная на основании судебного решения, может быть отменена или изменена только судом, при этом законодатель не устанавливает процедуру отмены или изменения меры пресечения.

Мы полагаем, что при появлении новых обстоятельств прокурору следует предоставить право изменения или отмены меры пресечения, избранной по решению суда, без обращения к последнему. В данном случае речь идет не о праве прокурора отменять решение суда, а о его праве принимать решения при производстве по делу. По смыслу ст. 22 Конституции РФ только лишение свободы гражданина может быть произведено по решению суда. Для избрания же мер пресечения, не связанных с лишением свободы разрешения суда не требуется. В данном

1 См. Ы. Колоколов. Арест в суде: проблемы правового регулирования и практической реализации. Законность. 1998. №5. с. 25.

по случае речь идет об оценке прокурором совершенно новой ситуации, возникшей в результате последовавшего после ареста расследования, в ходе которого выявились новые важные для дела обстоятельства, влияющие на необходимость изменения меры пресечения. Вполне реальной может быть ситуация, когда в процессе расследования дела существенно изменится обвинение. Например, если будет установлено, что обвиняемый совершил не умышленное убийство (в связи с чем он был заключен под стражу), а действовал с превышением пределов необходимой обороны, или если уголовное дело против обвиняемого прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Обращение прокурора в этих случаях к суду с ходатайством об изменении меры пресечения трудно объяснить и такая ситуация может расцениваться как осуществление судом надзора за деятельностью прокурора и следователя.

Может ли суд отказать прокурору в ходатайстве об изменении меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую? Ответ может быть только один - не может, ибо в этом случае он станет стороной обвинения. Поэтому, поскольку суд может принять только такое решение, постольку и обращение к нему теряет всякий смысл.

Сущность судебного контроля сводится к недопущению незаконного ограничения прав граждан. Если же речь идет об улучшении положения обвиняемого, то отсутствует и предмет судебного контроля.

В силу изложенного, следует исключить п. 4 ст. 110 УПК РФ, а в п. 3 после слов «письменному указанию» добавить слово «судом».

В качестве альтернативного разрешения данного вопроса можно использовать упрощенный порядок рассмотрения судьей ходатайства прокурора об изменении меры пресечения без проведения судебного заседания.

В постановлении судьи по итогам рассмотрения ходатайства должны быть оценены те данные, которые приведены в ходатайстве и представленных
сторонами материалах, имеющих непосредственное

Ill отношение к рассматриваемому вопросу. Во всяком случае, в постановлении должна содержаться сущность обвинения (подозрения), содержание ходатайства прокурора, следователя (дознавателя), его мотивы, обоснование невозможности избрания иной, более мягкой меры пресечения, обоснование принятого решения. Выводы суда относительно согласия или несогласия с доводами ходатайства должны содержать ссылки на конкретные материалы, исследованные в судебном заседании.

Поскольку судебное заседание представляет собой процессуальную форму осуществления правосудия в ходе досудебного и судебного производства (п. 50 ст. 5 УПК РФ), то при рассмотрении ходатайства обязательно ведение протокола судебного заседания, который должен отражать все действия суда и сторон (ст. 259 УПК РФ).

Из сказанного выше следует два вывода: первый - именно следователь и прокурор обязаны обосновать свой вывод о необходимости заключения лица под стражу; второй - эта обоснованность должна быть отражена в постановлении о возбуждении ходатайства и приложенных материалах. В свою очередь это означает, что задачей следователя и прокурора является формулирование вывода о необходимости ареста лица, обоснование этого вывода в постановлении, обращение к суду и стремление убедить суд в необходимости заключения лица под стражу.

Задачей же суда является проверка законности и обоснованности ходатайства органов расследования.

Прошло не многим более 6 месяцев с момента вступления в действие УПК РФ. Поэтому можно сделать некоторые предварительные выводы о том, как действуют нормы нового УПК, каковы результаты введения судебного контроля. Мы имеем возможность провести сравнительные результаты этих данных по Российской Федерации и отдельным регионам.

С целью определения того, как на практике реализуются полномочия суда по заключению подозреваемого (обвиняемого) под стражу нами изучена практика судов Республики Северная Осетия-Алания за июль - декабрь

112

2002г. Мы поставили перед собой цель выяснить насколько складывающаяся практика соответствует закону, как реализуется в досудебном производстве принцип состязательности и в какой мере оправдывают своё предназначение в процессе стороны и суд; соответствует ли деятельность суда его новым задачам или она всё ещё несет на себе следы прежнего суда как органа борьбы с преступностью.

Несмотря на незначительный период действия нового закона, изучение практики позволило установить некоторые положительные тенденции в деятельности органов прокуратуры и судов, подтверждающие теоретические выводы, сделанные в диссертационном исследовании, а также выявить негативные стороны складывающейся практики.

Необходимо сразу же отметить ту особенность, что число арестов в Республике Северная Осетия-Алания снизилось значительно. Так, если в первом полугодии 2002 г. прокурорами было арестовано 734 человека, то во втором полугодии судами удовлетворено 439 ходатайств прокуроров о заключении под стражу, т.е. это на 40,2 % меньше чем в первом полугодии. Число отклоненных судами ходатайств прокуроров во втором полугодии 2002 г. составляет 22 ходатайства или 4,8 %. Такое положение объясняется тем, что закон установил более четкие и повышенные требования не только к органам предварительного расследования при постановке ими вопроса о лишении обвиняемого свободы, но и тем, что законность и обоснованность своего решения они должны доказать суду в открытом судебном заседании в споре со стороной защиты.

Для сравнения хотелось бы привести данные по арестам на территории Российской Федерации. С 1 июля 2002 по 8 сентября 2002 г. судами рассмотрено 27090 ходатайств о заключении под стражу. Из них удовлетворено 23 427 (86,5%), а отказано в удовлетворении 2478 ходатайств, что составляет 9,1%.1

1 См. В. Руднев. Судебный арест: первые оценки и новая статистика. Российская юстиция № 10.2002. с. 1; По данным Верховного Суда РФ только по Москве количество выданных судами санкций за первый месяц действия УПК РФ снизилось в 6 раз. (См. Арестов стало меньше. Российская газета. 23 июля 2002).

113

Отмечено, что за первый месяц действия УПК РФ в г. Москве число санкций на арест снизилось примерно в 6 раз, в Курской области - в 10 раз, в Ивановской области в 3 раза.1

Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев сообщил, что если раньше каждый месяц в РФ арестовывалось в среднем 23 тысячи человек, то теперь суды рассматривают ежемесячно около 15 тысяч ходатайств о заключении под стражу.2

Вместе с тем изучение показало, что в этой деятельности органов предварительного расследования и суда имеются серьезные отступления от действующего законодательства.

Наиболее характерными ошибками в практике применения закона о заключении под стражу являются следующие.

  1. При решении этого вопроса органы
    предварительного

расследования и суд исходят не из установленных законом оснований для избрания мер пресечения, а из традиционного указания на «тяжесть содеянного» и голословного предположения о «возможности скрыться от следствия и суда». При этом под «тяжестью преступления» имеется в виду только то, к какой категории тяжести относится содеянное подозреваемым (обвиняемым).

Значительное число постановлений органов расследования содержит только краткое описание содеянного подозреваемым, констатацию того, что преступление является тяжким (менее тяжким), а также некоторые анкетные данные подозреваемого (обвиняемого).

Для иллюстрации этого приведем короткий, но характерный пример почти дословно. «Старший дознаватель … установил: «7 августа 2002 г. примерно в 14 часов в с. Дачное был задержан гр-н А., у которого при личном досмотре в левом боковом кармане брюк было обнаружено и изъято

Прокурор Санкт-Петербурга И. Сыдорук также констатирует снижение числа арестов в несколько раз. (См. «Новеллы» прокурора Сыдорука. Российская газета. 23 июля 2002). В то же время по данным председателя Краснодарского краевого суда А. Чернова количество арестов за аналогичный период осталось на прежнем уровне. (См. Как решить ребус под названием УПК. Российская газета. 23 июля 2002).

1 См. А. Фоков. Судебный контроль в России: итоги и перспективы. Российский судья. № 9. 2002. с. 3.

2 См. Новый кодекс разгрузил камеры. Российская газета от 7 марта 2003 г.

114

наркотическое средство гашиш весом 0,6 гр., которое он незаконно приобрел и хранил у себя без цели сбыта. Принимая во внимание, что А. может скрыться от дознания и суда, а также воспрепятствовать ходу расследования и руководствуясь ст.ст. 97-101 и ст. 108 УПК РФ постановил: ходатайствовать перед судом Пригородного района об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении А. 04.01.1984 г. рождения, уроженца г. Орджоникидзе СОАССР, студента Слепцовского аграрного университета РИ, прож. в с. Дачное, ул. Степная 1, ранее не судимого».

Суд дословно повторил изложенное в своем решении о заключении А. под стражу.

  1. Во многих случаях в постановлениях не приводятся доводы, убеждающие в наличии предусмотренных законом оснований для заключения лица под стражу и подтверждающие невозможность применения иной меры пресечения. Около 80% изученных нами постановлений содержат доводы, не относящиеся к предмету исследования, причем излагаются они бессистемно, бывают лишены правовой логики. Одной строкой приводятся обстоятельства как говорящие против подозреваемого, так и в его пользу.

Характерным в этом отношении является следующий пример. Ц. подозревался в том, что якобы сбыл автомашину, добытую разбойным путем другими лицами, с которыми он якобы был в преступном сговоре. Заключая Ц. под стражу, суд указал в своем постановлении: «В судебном заседании прокурор П. ходатайство поддержал и пояснил, что на настоящий момент нет ещё достаточных оснований полностью утверждать о причастности Ц. к совершенному разбойному нападению. Однако Ц. проживает в другом регионе, что может затруднить проведение с ним дальнейших следственных мероприятий при избрании ему более мягкой меры пресечения. … у подозреваемого на иждивении находятся 5 несовершеннолетних детей, он обязуется являться на каждый вызов к следователю и просит избрать ему подписку о невыезде. Из пояснений обвиняемого Ц. следует, что он к

115

хищению автомашины Н. никакого отношения не имеет… Суд считает, что ходатайство подлежит удовлетворению по следующим основаниям. Так, Ц. подозревается в совершении тяжкого преступления, сбыл заведомо похищенную автомашину, при его задержании после осуществленного им сбыта автомашины скрылся с места происшествия на автомашине работников УБОП МВД РИ. Кроме того, Ц. проживает в другом регионе, что может затруднить проведение с ним необходимых следственных мероприятий. Изложенные обстоятельства лишают возможности избрания Ц. более мягкой меры пресечения».1

  1. Органы предварительного расследования при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу практически не занимаются выяснением данных о личности подозреваемого (обвиняемого). Описательная часть постановления содержит только краткое изложение содеянного. В ней во многих случаях вместо требуемого законом обоснования необходимости заключения лица под стражу и невозможности избрания иной меры пресечения следователь ограничивается приведением в постановляющей части только некоторых анкетных данных о личности. Как правило, это указание на прежнюю судимость и на то, что задержанный временно или постоянно не работает.

В приобщенных к ходатайству материалах в крайне редких случаях имеются характеристики подозреваемого (обвиняемого), справки о составе его семьи, документы о состоянии здоровья и т.п. - такие данные имелись лишь в 30 материалах из исследованных нами 280.

Так, в отношении В. 1948 года рождения ходатайство прокурора было удовлетворено и постановлением суда он был заключен под стражу за то, что в его доме были обнаружены патроны различного калибра свыше 100 штук. Между тем ни в постановлении прокурора, ни в постановлении судьи нет данных о его семье, роде занятий, о судимостях,
характеристики. Не

1 См. Архив суда Пригородного района. Дело № 11/1240. 2002 г.

116 отражено объяснение подозреваемого и его адвоката, не приведены мотивы и основания заключения под стражу и невозможность избрания другой меры пресечения.1

Отсутствие необходимых документов, характеризующих личность задержанного, практические работники объясняют тем, что для их собирания у них недостаточно времени.

Не восполняет этот серьезный пробел и деятельность адвоката. Представление стороной защиты суду документов, говорящих в пользу подозреваемого (обвиняемого) встречается редко. Адвокаты также объясняют это недостаточностью времени для подготовки к судебному заседанию.

  1. Судьи в целом ряде случаев, не выполняют своих обязанностей по проверке оснований ареста и даче оценки постановлению следователя о возбуждении ходатайства об аресте с точки зрения законности и обоснованности.

Они фактически «копируют» постановления дознавателя, следователя и прокурора, исходя из задачи борьбы с преступностью, а не из возложенной на суд законом задачи проверять законность и обоснованность ареста. В некоторых постановлениях подозреваемый (обвиняемый), вопреки презумпции невиновности, называется лицом, совершившим преступление.

Более того, судьи оставляют без внимания обстоятельства, которые ставят под серьезное сомнение обоснованность ходатайства о заключении под стражу. Так, подозреваемый Д. был заключен под стражу по ходатайству органов расследования за то, что подозревался в хранении 0,9 гр. наркотического вещества.

Защитник подозреваемого просил суд учесть при разрешении ходатайства следующее: Д. является инвалидом 3 группы; болен туберкулезом; ранее
не судим; имеет постоянное место жительства и

1 Архив суда Пригородного района РСОА. Дело № 11/1238.2002 г.

117

характеризуется по месту жительства положительно; имеет
двоих несовершеннолетних детей; способствовал раскрытию преступления.

Подозреваемый Д. обязался являться к следователю по первому вызову и просил суд избрать ему меру пресечения в виде подписки о невыезде.

Игнорируя эти доводы, суд в постановлении следующим образом обосновал необходимость заключения Д. под стражу: «…Д. совершил преступление средней тяжести. До задержания не занимался общественно- полезной деятельностью, вину признал частично. При изучении личности Д. установлено, что он имеет на иждивении двоих несовершеннолетних детей, болен туберкулезом легких. С учетом тяжести совершенного Д. преступления и принимая во внимание, что Д. может скрыться от следствия, судья считает невозможным избрать ему иную меру пресечения.. .».1

Верховный Суд РСО-А жалобу адвоката оставил без удовлетворения, повторив в своем определении эти «веские» доводы.

Такой подход ведет к тому, что практически все ходатайства органов предварительного расследования о заключении под стражу судами РСО-А удовлетворяются и отказы в их удовлетворении имеют место в исключительных случаях.

В постановлениях о заключении под стражу судьи также не обосновывают имеющимися в деле доказательствами невозможность избрания в отношении подозреваемого (обвиняемого) иной меры пресечения, подменяя их своими предположениями.

Аналогичные недостатки имеют место и в других регионах России.

Подобные случаи свидетельствуют о невыполнении судом своих контрольных полномочий.

В связи с изложенным мы считаем, что в тех случаях, когда в постановлении следователя о возбуждении ходатайства об аресте не приведены основания и мотивы, в силу которых возникла необходимость в

1 См. Архив Ленинского районного суда г. Владикавказа Дело № 12/4776. 2002 г.

2 См. В. Золотых. Заключение под стражу по решению суда. Обобщение практики применения ст. 108 УПК РФ. Российская юстиция. № 11. 2002. с. 10-13.

118

заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу и невозможно избрание иной меры пресечения или приведены не предусмотренные законом основания, то судья должен выносить решение об отказе в удовлетворении ходатайства. Если в постановлении следователя не приведены аргументы в пользу ареста, значит их нет, значит нет оснований для ареста. Судья не вправе выйти за пределы тех доводов, которые приведены в постановлении следователя и указывать другие факты, свидетельствующие о необходимости заключения лица под стражу или обосновывать необходимость заключения лица под стражу, в том случае, если в постановлении такие аргументы отсутствуют. Иначе судья ставит себя не в положение лица, разрешающего спор об обоснованности ходатайства, а в положение стороны обвинения, решающей вопрос об избрании меры пресечения.

Такое явление мы объясняем только тем, что идеология нового УПК РФ неоднозначно воспринята всеми судьями и над ними ещё довлеет прежнее понимание роли суда в уголовном судопроизводстве, как органа, ведущего вместе с прокурором борьбу с преступностью.

Об этом свидетельствует постепенное увеличение числа арестов в Республике Северная Осетия. Так, если в июле 2002 г. было арестовано 62 человека, то в августе арестовано уже 87 человек, а в сентябре 2002 г. было арестовано 96 человек.

Характерно то, что число арестованных судом за июль - сентябрь 2002 года было в два раза меньше числа арестованных прокурорами за тот же период 2001 года. Рост числа арестованных в октябре, ноябре, декабре 2002 г. привел к тому, что число арестованных во втором полугодии 2002 г. практически приблизилось к числу арестованных прокурорами в первом полугодии 2002 г. (1105 и 1562).

В тесной связи с решением о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу находится вопрос о продлении сроков содержания обвиняемого под стражей. Конституционные гарантии
прав личности

119

требуют строгого соблюдения установленных законом сроков содержания обвиняемых под стражей, которые установлены ст. 109 УПК РФ. Содержание лица под стражей представляет собой способ реализации заключения под стражу (ареста) подозреваемого или обвиняемого. Поэтому решение вопроса о продлении сроков содержания под стражей можно условно и с определенными оговорками назвать повторным заключением обвиняемого под стражу.

Продление сроков содержания обвиняемого под стражей связано с ограничением конституционного права на личную свободу, а потому может осуществляться только судом.

Процедура рассмотрения судом вопроса о продлении сроков содержания обвиняемого под стражей аналогична процедуре рассмотрения ходатайства о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу как по кругу решаемых судьёй вопросов, так и по кругу участвующих в ней лиц, а также по порядку рассмотрения ходатайства и принятию постановления. Согласно ч. 8 ст. 109 УПК РФ порядок рассмотрения ходатайства о продлении срока содержания под стражей определяется частями четвертой, восьмой и одиннадцатой статьи 108 УПК РФ.

Это освобождает нас от необходимости повторения того, что было сказано при освещении вопроса о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу. Тем не менее, мы расставим некоторые акценты. Важнейшей задачей судьи является установление обоснованности ходатайства следователя о необходимости продления сроков содержания обвиняемого под стражей и отсутствии оснований для её изменения. Имеют место случаи, когда для оправдания волокиты по делу следователи в постановлении о возбуждении ходатайства о продлении сроков содержания под стражей указывали не только те следственные действия, которые необходимо было выполнить по делу, но и те, которые уже были выполнены и даже надуманные следственные действия. Между тем из закона следует, что продление сроков содержания под стражей может быть обусловлено

120

либо сложностью дела, его объемом, наличием значительного числа обвиняемых и преступных эпизодов, необходимостью проведения многих сложных экспертиз, либо не соблюдением сроков, не совершением следственных действий в течение длительного времени. И судья должен разобраться в том, велась ли по делу необходимая работа или оно лежало без движения, чем нарушались конституционные права граждан.

Такой подход соответствует позиции п. 1 ст. 6 Европейской Конвенции, определяющей, что каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок. Речь здесь идет о лицах, которым предъявлено обвинение. При этом разумность сроков определяется конкретными обстоятельствами дела, сложностью фактических или юридических вопросов, стоящих перед следствием. Суды не должны принимать во внимание такие трудности следствия, как большая нагрузка, нехватка кадров и т.п.1

По делу М. судья продлил срок содержания под стражей обвиняемого на том основании, что по делу необходимо провести ряд процессуальных действий, в том числе судебно-психиатрическую экспертизу. При этом судья вынес также частное постановление в адрес следователя ввиду того, что по делу он в течение 53 дней не провел ни одного следственного действия.2 Такие решения судьи, как нам представляется, являются компромиссными. Ведь в сложившейся ситуации бездействие следователя в течение 53 дней означало произвол, который судья узаконил и продлил. Частное же определение представляет собой попытку придать видимость борьбы с произволом.

Решая вопрос о продлении срока содержания обвиняемого под стражей суд должен учитывать, что продление сроков допускается лишь при наличии

1 См. Л.Б. Алексеева. Практика применения ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека. М. 2002. с. 65-77; см. также Решение Европейского Суда по правам человека по делу «Валерий Калашников против Российской Федерации». Российская газета. 19, 23 ноября 2002 г.

2 См. Архив Иристонского суда г. Владикавказа. Дело № 12/4658. 2002 г.

121 достаточных доказательств того, что обвиняемый может скрыться от дознания или предварительного следствия, воспрепятствовать расследованию или продолжать преступную деятельность. В каждом случае продления сроков судья должен располагать фактическими данными, подтверждающими невозможность отмены этой меры пресечения1 и тщательно выяснять конкретные причины длительного срока ведения предварительного следствия. Имеется немало случаев, когда дела месяцами лежали без движения, а следователи выносили «мотивированные» постановления о продлении сроков содержания под стражей и прокуроры продлевали сроки, однако по делу вновь не проводилось никаких процессуальных действий. Автору диссертации известен случай, когда срок содержания под стражей трижды продлевался по одному и тому же постановлению, которое перепечатывалось буква в букву.2

Особо следует подчеркнуть важность участия в судебном заседании обвиняемого и его защитника. Их возражения против ходатайства о продлении срока содержания под стражей и пояснения могут сыграть существенную роль в исследовании материалов. Сторона защиты может оказать существенное влияние на формирование у судьи обоснованного мнения о том, что следствие по делу ведется активно, что продление сроков содержания под стражей продиктовано необходимостью проведения новых процессуальных действий. Доводы защиты безусловно важны и для вывода о том, что сохраняются основания для содержания лица под стражей.

Наделение суда правом заключения обвиняемого под стражу и продления срока его содержания под стражей станет важной гарантией соблюдения прав личности и укрепления законности в деятельности органов предварительного расследования. Исходя из того, что число удовлетворенных жалоб на незаконный арест и продление срока содержания под стражей составляло многие тысячи, можно сделать
вывод об

1 См. Определение Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998 г. по делу о проверке конституционности частей четвертой, пятой и шестой статьи 97 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан П.В. Янчева, В.А. Жеребенкова и МИ. Сапронова. СЗ РФ 1999. № 1. Ст. 230.

2 См. дело по обвинению Ч. Архив прокуратуры РСО-А. 1986 г.

122

эффективности этого института в плане недопущения необоснованных арестов и продлений сроков содержания под стражей. Так, в 1999 г. по Российской Федерации из 68356 жалоб на незаконность и необоснованность избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу судами было удовлетворено 15%, а из 5217 жалоб на продление срока содержания под стражей признано обоснованными 15,3%.1

Новый Уголовно-процессуальный кодекс предусмотрел среди мер пресечения, решения по которым принимаются судом, домашний арест. Как мера пресечения домашний арест был известен ещё со времен Устава уголовного судопроизводства 1864 г. Уголовно-процессуальный кодекс 1922 г. также предусматривал домашний арест, который широко применялся в то время. Он является разновидностью лишения свободы
и избирается в отношении подозреваемого и обвиняемого при наличии тех же оснований и в порядке, которые установлены для заключения
подозреваемого или обвиняемого под стражу. Сущность домашнего
ареста заключается в ограничениях, связанных со свободой передвижения подозреваемого или обвиняемого, а также в запрете общаться с определенными лицами, получать и отправлять корреспонденцию, вести переговоры с использованием любых средств связи. Основное ограничение, связанное с применением данной меры
пресечения, состоит в том, что подозреваемый, обвиняемый не свободен в передвижении, т.е. он не в праве покидать своё место постоянного или временного проживания (квартиру, дом, дачу и т.п.). Ограничения по запрету общаться с определенными лицами,
получать и отправлять корреспонденцию, вести переговоры с использованием любых средств связи являются сопутствующими. Тем
не менее все три вида запретов, установленных ст. 107 УПК РФ, обязательны к выполнению арестованными. Нельзя согласиться с мнением о том, что эти запреты могут применяться в отношении лица, которому
избрана мера пресечения, а могут не

1 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001. с. 66.

123

применяться. Эта мера пресечения является промежуточной между заключением под стражу и подпиской о невыезде, обусловленной исключительно гуманными соображениями. Её своеобразие заключается в том, что он применяется тогда, когда в отношении подозреваемого или обвиняемого существует необходимость в изоляции, без которой может быть затруднено выполнение задач уголовного преследования. В то же время заключение подозреваемого или обвиняемого под стражу будет несоразмерно с действительно необходимым ограничением их свободы. Представляется, что домашний арест может быть оценен как альтернатива заключению под стражу в тех случаях, когда подозреваемый (обвиняемый) является человеком преклонного возраста или пребывает в болезненном состоянии, в силу чего с учетом тяжести и характера содеянного, применение к нему заключения под стражу будет жестким и негуманным. Поэтому закон подчеркивает, что домашний арест в качестве меры пресечения избирается обязательно с учетом возраста подозреваемого или обвиняемого, состояния его здоровья, семейного положения и других обстоятельств. В ч. 2 ст. 107 УПК РФ указано также, что домашний арест в качестве меры пресечения избирается в отношении подозреваемого или обвиняемого при наличии оснований и в порядке, которые установлены статьей 108 УПК РФ. Отсюда можно сделать вывод, что сроки содержания подозреваемого или обвиняемого под домашним арестом аналогичны срокам содержания под стражей.

Домашний арест как разновидность лишения свободы отличается от заключения под стражу тем, что ограничение свободы осуществляется не путем помещения обвиняемого (подозреваемого) в следственный изолятор, а путем установления судом ограничений. Законодатель не устанавливает видов таких ограничений и возлагает решение этого вопроса на судью. Ограничения свободы передвижения могут иметь различный характер: не

1 См. Л. Трунова. Современные аспекты применения мер пресечения в УПК Российской Федерации. Российский судья. 2002. №9. с. 23.

124

покидать без разрешения суда место проживания, не посещать работу или учебу в течение срока, установленного судом. Специфика этих ограничений зависит от характера совершенного преступления, поведения обвиняемого в ходе проведения расследования (в частности, его отношения к содеянному) и будет определяться интересами следствия. Поэтому предложения по выбору ограничений могут быть высказаны должностными лицами, обратившимися в суд с ходатайством.

Что касается запрета общения с определенными лицами, то эта формулировка закона, на наш взгляд, не совсем удачна. Думается, что к моменту избрания мер пресечения следователь вряд ли будет располагать данными об определенных лицах, услугами которых может воспользоваться в своих интересах арестованный. Полагаем, что арестованному следует запретить общение с любыми лицами, кроме проживающих с ним или осуществляющих функции опекунов или законных представителей.

Необходимость практической реализации действующего закона требует разработки подзаконных нормативных актов, которые бы регламентировали порядок применения данного вида меры пресечения, с учетом имеющегося опыта зарубежных стран.1

Процедура принятия постановления об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого домашнего ареста, производится в порядке, предусмотренном ст. 108 УПК РФ. Содержание постановления также аналогично содержанию постановления при заключении лица под стражу.

В постановлении об избрании домашнего ареста должны быть указаны не только конкретные ограничения, применяемые в отношении обвиняемого (подозреваемого), но также те правоохранительные органы и должностные лица, на которые возлагается осуществление надзора за соблюдением установленных ограничений.

1 См. например, Ф. Багаугдинов. Новая мера пресечения в УПК РФ - домашний арест. Законность. № 10. 2002 с. 14-16; газета «Россия». «Возвращение к кандалам». 13.03.2002; Еженедельная газета «Молодой коммунар». «Кодекс побежденной преступности». 09.01.2002 г. и др.

125

При нарушении лицом, к которому применена мера пресечения в виде домашнего ареста, установленных ограничений и запретов, к нему могут быть применены дополнительные меры процессуального принуждения. Так, в соответствии со ст. 117 УПК РФ судом может быть наложено денежное взыскание в размере до 25 минимальных размеров оплаты труда.

Думается, что об эффективности применения такой меры пресечения, как домашний арест можно будет судить по мере изучения складывающейся практики.

В случае вынесения судьей постановления об отказе в заключении под стражу или избрании домашнего ареста, повторное обращение в суд с такого же рода ходатайствами возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, дающих основание для избрания указанных мер пресечения (ст. ПО УПК РФ).

126 §2. Дача судом разрешений на производство следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы
человека и гражданина.

Среди способов судебной защиты прав гражданина на досудебном производстве важное место принадлежит и такой форме судебного контроля, как рассмотрение судом ходатайств органов предварительного расследования о производстве отдельных следственных действий и дача разрешений на их проведение.

Производство предусмотренных законом процессуальных, в том числе и следственных действий является основным способом собирания и проверки доказательств и тем самым выполнения прокурором, следователем, дознавателем своей обязанности по осуществлению уголовного преследования, установлению события преступления, изобличению лица, виновного в совершении преступления.

Среди следственных действий есть такие, которые связаны с ограничением конституционных прав и свобод граждан. Исходя из недопустимости необоснованного ограничения этих прав, невозможности их восстановления в случае нарушения, возникает необходимость установления дополнительных гарантий законности и обоснованности их проведения. Важнейшей такой гарантией является судебный контроль, вьфажающийся в проверке судом обоснованности выбора этих следственных действий.

Согласно ч. 2 ст. 29 УПК РФ по разрешению суда проводятся следующие следственные действия: производство осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; производство обыска и (или) выемки в жилище; о производстве личного обыска, за исключением случаев, предусмотренных статьей 93 УПК РФ; производство выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; наложение ареста на корреспонденцию и выемке её в учреждениях связи; наложение ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах и во

127

вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях; контроль и запись телефонных и иных переговоров.

Решение судом вопроса о заключении под стражу, домашнем аресте и продлении срока содержания под стражей отличается по процедуре от дачи разрешения на производство процессуальных действий. В силу особой важности вопроса о лишении человека свободы процедура его рассмотрения носит состязательный характер с участием в судебном заседании подозреваемого или обвиняемого, их защитника.

Дача же разрешений на производство процессуальных действий происходит только в присутствии должностного лица, ходатайствующего о его проведении, в отсутствие заинтересованных лиц, что обусловлено интересами сохранения тайны следствия.

В числе процессуальных действий, связанных с лишением человека свободы, на проведение которых требуется разрешение суда, особо следует остановиться на помещении подозреваемого или обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы.

Уголовно-процессуальный кодекс относит вопрос о помещении подозреваемого или обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар для проведения соответствующей экспертизы к группе тех действий, которые ограничивают конституционные права граждан.

Ст. 203 УПК РФ устанавливает, что если при назначении или производстве судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы возникает необходимость в стационарном обследовании подозреваемого или обвиняемого, не находящегося под стражей, то он может быть помещен в медицинский или судебно-психиатрический стационар по решению суда.

Вопрос о помещении подозреваемого или обвиняемого в стационар для обследования представляет определенную сложность. Бесспорно то, что оно не представляет собой меру процессуального принуждения. Вместе с тем, помещение подозреваемого или обвиняемого, не
содержащегося под

128

стражей, в стационарное медицинское или психиатрическое учреждение связано с ограничением его свободы и время пребывания в нем засчитывается в срок содержания под стражей. Это дало основание принудительное помещение подозреваемого или обвиняемого в стационар рассматривать как разновидность лишения свободы.1

Помещение подозреваемого или обвиняемого в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы не является составной частью экспертизы, как полагают некоторые авторы,2 а является самостоятельным процессуальным действием. Об этом свидетельствует указание о производстве этого действия в отдельной статье, которая говорит о помещении подозреваемого или обвиняемого в стационар для производства экспертизы, а не о проведении экспертизы.

По смыслу п. 3 ч. 2 ст. 29 УПК РФ также можно сделать вывод о том, что суд рассматривает вопрос не о назначении экспертизы, а о помещении подозреваемого, обвиняемого не находящегося под стражей в стационарное учреждение для производства экспертизы.

Спорный характер этому вопросу придает несколько противоречащая указанным статьям УПК РФ редакция ст. 195 УПК РФ. Из неё вытекает несколько иной вывод, а именно, что назначение экспертизы производится судом. Думается, что вопрос о необходимости производства экспертизы решается не судом, а следователем, это его право и обязанность.

Помещение же подозреваемого и обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы связано с ограничением его свободы, поэтому оно производится только по судебному решению, основанному на результатах рассмотрения ходатайства следователя.

В ходатайстве следователя указываются: основания назначения судебной экспертизы; фамилия, имя и отчество эксперта или наименование

1 См. И.Л. Пструхин. Человек и власть. М 1999. с. 375.

2 См. Советский уголовный процесс. Книга вторая. Под ред. А.С. Кобликова. М. 1982. с. 74-75.

129 экспертного учреждения, в котором должна быть произведена судебная экспертиза; вопросы, поставленные перед экспертом;
материалы, предоставляемые в распоряжение эксперта.

Рассмотрение указанного ходатайства происходит в так называемом упрощенном порядке, установленном ст. 165 УПК РФ. Оно осуществляется единолично судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня по месту производства предварительного следствия или производства следственного действия не позднее 24 часов с момента поступления указанного ходатайства. В судебном заседании вправе участвовать только прокурор и следователь.

Нам представляется, что указание ст. 203 УПК РФ о том, что принятие судебного решения о помещении подозреваемого или обвиняемого, не находящегося под стражей, в стационарное учреждение для производства судебной экспертизы в порядке ст. 165 УПК РФ, является неточным. Во- первых, сама ст. 165 УПК РФ не предусматривает рассмотрения этого вопроса. Она прямо указывает, что судебный порядок получения разрешения на производство следственных действий распространяется на случаи, предусмотренные пунктами 4-9 и 11 части второй ст. 29 УПК РФ. Между тем ч. 2 ст. 29 УПК РФ говорит о помещении подозреваемого или обвиняемого в стационар только в п. 3. Следовательно, процедура рассмотрения вопроса о помещении подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в стационар для производства экспертизы, должна быть иной, нежели указанная в ст. 165 УПК РФ. Изложенное приводит к выводу, что рассмотрение этого вопроса должно осуществляться в порядке, установленном ст. 108 УПК РФ. В пользу такого мнения говорят и следующие доводы.

В соответствии с ч. 3 ст. 195 УПК РФ обвиняемый, подозреваемый, его защитник должны быть ознакомлены с постановлением о назначении судебной экспертизы, следовательно здесь не идет вопрос о сохранении тайны следствия, поэтому нет достаточных оснований для рассмотрения

130 этого ходатайства в закрытом судебном заседании только с участием следователя и прокурора. Каких-либо серьезных оснований для этого не усматривается. Между тем пребывание подозреваемого или обвиняемого в стационарном медицинском учреждении есть ни что иное, как лишение человека свободы, тем более что оно может продолжаться длительное время. Участие подозреваемого, обвиняемого, их защитника и представителя в судебном заседании при рассмотрении ходатайства прокурора способствовало бы вынесению обоснованного решения. Главным вопросом судебного заседания является вопрос об основаниях помещения лица в медицинский или психиатрический стационар, которые могут оказаться далеко не бесспорными и получение судьёй информации от этих лиц, представляющих сторону защиты, представляется важным для правильного решения вопроса.

Поскольку помещение подозреваемого или обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы, является разновидностью принудительного лишения его свободы (хотя и не относящегося к мерам пресечения), постольку этот вопрос должен рассматриваться в порядке ст. 108, а не 165 УПК РФ, что требует внесения соответствующего изменения в ч. 2 ст. 203 УПК РФ.

Действия, на проведение которых должно быть получено разрешение суда, можно разделить на две группы.

В первую группу входят следственные действия, о проведении которых лица, в отношении которых они проводятся или интересов которых они могут касаться, не уведомляются. К ним относятся выемка предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных учреждениях, наложение ареста на корреспонденцию и выемка её в учреждениях связи, контроль и запись телефонных и иных переговоров.

Ко второй относятся такие действия, которые связаны с необходимостью
вторжения в личную и семейную жизнь граждан,

131 нарушения неприкосновенности жилища - обыск и выемка в жилище, осмотр жилища, личный обыск.

Поэтому постановление судьи должно содержать убедительные данные, обосновывающие необходимость проведения таких следственных действий. Мы не считаем необходимым для целей этого исследования останавливаться на характеристике каждого следственного действия. Этому уделено достаточное внимание в уголовно-процессуальной и криминалистической литературе. Избранная тема обязывает нас к рассмотрению тех особенностей, которые несет судебное разрешение на производство этих действий.

Одной из особенностей рассматриваемой категории процессуальных действий является то, что необходимость их проведения связывается с наличием достаточных оснований для выдвижения предположения о том, что в определенном месте могут находиться предметы, документы, имеющие значение для дела. Нередко основания эти являются минимальными, связанными с риском необоснованного проведения следственного действия. Поэтому задачей судьи при рассмотрении ходатайства является установление этих оснований.

Думается, что значительное число случаев незаконного проведения таких следственных действий, как обыск, связано не только, а может быть не столько с сознательным несоблюдением закона, сколько со сложностью определения оснований для их производства и неотложным характером самого действия.

Когда в уголовном деле имеются показания лица о наличии где-то предметов, вкладов, об использовании телефонов при подготовке преступления и т.п., то обеспечение обоснованности проведения обыска или другого действия не вызывает трудности.

Вопрос усложняется тогда, когда основаниями производства некоторых из рассматриваемых следственных действий являются не только вытекающие из материалов уголовного дела сведения, но также, а может

132 быть и главным образом, сведения добытые в результате
оперативно-розыскных мероприятий.

Уголовно-процессуальный кодекс содержит принципиальное положение о том, что в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам (ст. 89 УПК РФ).

Пленум Верховного Суда РФ указал, что результаты оперативно- розыскных мероприятий, связанных с ограничением конституционного права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также с проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц (кроме случаев, установленных федеральным законом), могут быть использованы в качестве доказательств по делам, лишь когда они получены по разрешению суда на проведение таких мероприятий и проверены следственными органами в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.1

Следует иметь в виду то, что проведение оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционные права граждан, допустимо согласно ст. 8 Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» на основании судебного решения при наличии информации: о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому обязательно производство предварительного следствия; о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного расследования обязательно; о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации. В случаях, не терпящих отлагательства и могущих привести к совершению тяжкого преступления, а также при наличии данных о событиях и действиях, создающих угрозу

1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября 1995 г. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № I.e. 5.

133 государственной, военной, экономической или экологической безопасности России, допускается проведение указанных выше оперативно-розыскных мероприятий с последующим получением
разрешения о проведении оперативно-розыскного мероприятия.1

Решение вопроса о допустимости результатов ОРД в качестве доказательств предполагает необходимость уточнить, относятся ли полученные сведения к предмету доказывания (ст. 73 УПК РФ); проверить соблюдены ли требования закона, регламентирующие оперативно-розыскные мероприятия, включая требования о форме и содержании документов, фиксирующих ход и результаты осуществляемого мероприятия; осуществить предусмотренные процессуальным законом действия, необходимые для приобщения предметов и документов к делу; проверить и оценить их на общих основаниях по источнику и содержанию.2

Так, например, видеозапись, фиксирующая задержание подозреваемого с поличным, должна быть приобщена к делу, лица её производящие, допрошены в качестве свидетелей, при этом должны быть выяснены вопросы о том, когда, где и при каких обстоятельствах запись производилась. По этому поводу должен быть допрошен и подозреваемый.

Поэтому, для того, чтобы сделать вывод о том, что материалы ОРД дают достаточные основания для проведения следственного действия, они должны быть проверены процессуальными средствами. Исключение могут составить случаи незамедлительного реагирования на поступившее сообщение (например, о заложенной бомбе, месте нахождения скрывшегося преступника и т.п.), то есть в случаях, когда промедление с производством следственного действия недопустимо.

Рассмотрим основания для ходатайства перед судом о производстве следственных действий.

1 См. Закон РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 3349.

2 См. А.Н. Гущин, Ю.В. Францифоров, НА. Громов. Оценка доказательств и оперативно-розыскной информации при уголовно-процессуальном доказывании. Следователь. М. 2001. № 1. с. 4-10.

134

Обыск (ст. 182 УПК РФ) может быть произведен не только у обвиняемого или подозреваемого, свидетеля, а также у иных лиц, если есть основания полагать, что у них могут находиться документы, предметы, имеющие значение для дела. Например, преступник может хранить орудие совершения преступления или похищенные вещи у людей, с которыми общается и которым доверяет, у скупщика и т.п. Такие предположения бывают основаны на имеющихся данных о связях подозреваемого, обвиняемого, круге его друзей и т.п. В таких случаях, при отсутствии прямых данных, следователь должен располагать убедительными сведениями о близости подозреваемого с лицом, у которого предстоит обыск, или о том, что это лицо занимается скупкой краденных вещей. В выдвижении таких предположений следователь должен исходить не только из материалов конкретного дела, но использовать и обобщать опыт других следователей.1

Чем меньше оснований для производства следственных действий, на которые указывает сторона, обратившаяся с ходатайством, тем большее внимание их проверке должно быть уделено судьей, чтобы избежать необоснованного ограничения прав человека.

Сведения о необходимости производства любого из рассматриваемых следственных действий, содержащиеся в представленных материалах, бывают иногда настолько незначительными, что почти граничат с предположениями, с такими случаями, когда они проводятся (например, обыск) «на всякий случай». Проблема и трудность здесь заключается в том, чтобы предостеречь от случаев необоснованного производства обыска и тем самым, нарушения прав граждан. Смысл производства обыска и других действий только по решению суда в том и состоит, чтобы исходить не только из интересов раскрытия преступления, а из интересов обеспечения прав личности.

1 См. об этом: Криминалистика. Учебник под ред. Е.П. Ищенко. М. /Юрист/. 2000; Криминалистика. Учебник под ред. А.Ф. Волынского. М. /Закон и право/. 2000.

135 Согласно ст. 165 УПК РФ в случае необходимости производства указанных следственных действий следователь с согласия прокурора возбуждает перед судом ходатайство о производстве процессуального действия, о чем выносится постановление. Исходя из положения ч. 3 ст. 7 УПК РФ о том, что постановления дознавателя, следователя и прокурора должны быть обоснованными и мотивированными следует, что в постановлении должен быть отражен характер расследуемого преступления, а также приведены те сведения (показания, протоколы, результаты ОРД и т.п.), которые дают основание органу расследования просить суд о разрешении производства конкретного следственного действия.

Ходатайство о производстве следственного действия подлежит рассмотрению единолично судьей районного или военного суда соответствующего уровня по месту производства предварительного следствия не позднее 24-х часов с момента поступления указанного ходатайства.

В исключительных случаях, когда производство осмотра жилища, обыска и выемки в жилище, а также личного обыска не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения судебного решения. В этом случае следователь в течение 24-х часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия. К уведомлению прилагаются копии постановления о производстве следственного действия и протокола следственного действия для проверки законности решения о его производстве. В этом постановлении должна быть отражена сущность обстоятельств, в силу которых производство следственного действия «не терпит отлагательства». Наиболее частыми вариантами таких обстоятельств в следственной практике являются случаи, когда лицо застигнуто с поличным при совершении преступления и промедление с проведением следственного действия может привести к сокрытию или уничтожению

136

доказательств; при расследовании «по горячим следам» и т.п. Получив указанное уведомление, судья в течение 24 часов должен проверить законность произведенного следственного действия и вынести постановление о его законности или незаконности (ч. 5 ст. 165 УПК РФ).

Нам представляется, что предусмотренная частью 5 статьи 165 УПК РФ последующая проверка законности и обоснованности уже проведенного следственного действия должна включать ознакомление судьи не только с копией постановления о производстве следственного действия и копией протокола следственного действия, но и с теми материалами, которые подтверждали неотложность производства следственного действия. При этом решение о законности и обоснованности уже проведенного следственного действия должно основываться только на этих материалах независимо от результатов следственного действия. Только такой подход будет способствовать искоренению в практике многих случаев незаконного проведения этих следственных действий в расчете на обнаружение при их проведении искомых предметов1 и лишит оснований опасения о том, что большинство обысков будут проводиться в случаях, не терпящих отлагательства с последующим уведомлением судьи.2

Процедура рассмотрения судом ходатайств органа расследования о разрешении проведения следственных действий УПК РФ не регламентируется, что должно быть восполнено законодателем.

Дача разрешения на производство следственного действия проводится в судебном заседании, которое является одним из способов осуществления правосудия. Вместе с тем, здесь необходимы изъятия из общих правил судебного разбирательства, ибо в противном случае негласные по своему характеру действия стали бы просто бессмысленными.3

1 Так, Г. Абдумаджидов утверждает, что почти 69% обысков производилось без санкции прокурора. См. Расследование преступлений. Ташкент. 1986 г. с. 76.

2 См. В.А. Яблоков. Судебный контроль по новому УПК РФ. Сборник «Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России. М. 2002. с. 133-137.

J См. Определение Конституционного Суда РФ от 14 июля 1998 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» по жалобе гражданки И.Г. Черновой. СЗ РФ. 1998. № 34. Ст. 4368.

137

Несмотря на особый судебный порядок рассмотрения ходатайства, сам факт, что такое разрешение на производство следственного действия дает независимый судья, а не лицо, надзирающее за следствием, является важной гарантией предотвращения необоснованного ограничения прав и свобод граждан.

138

§ 3. Рассмотрение судом жалоб на решения и действия (бездействие) прокурора, следователя, дознавателя.

Важной формой защиты прав и свобод граждан на досудебном производстве является рассмотрение и разрешение судом жалоб на незаконность действий (бездействия) и решений прокурора, следователя, дознавателя.

Эта форма судебного контроля обусловлена положениями Конституции РФ, ст. 46 которой провозгласила право каждого на судебную защиту, - т.е. возможность обжалования в судебном порядке действий (бездействия) и решений органов государственной власти, местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц без всякого ограничения.

Возможность беспрепятственного обращения в суд за защитой от любых актов исполнительной власти является первым условием всякой свободы.1

Право на судебное обжалование не может быть ограничено и, как нами было отмечено ранее, прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием не может быть признан методом, достаточным для обеспечения законности и обоснованности решений и действий (бездействия) должностных лиц, участвующих в расследовании уголовных дел.

Давая общую характеристику институту обжалования в суд действий и решений органов уголовного преследования как способу зашиты прав граждан в досудебном производстве, следует отметить, что он существенно отличается от рассмотренных выше способов судебного контроля. Прежде всего обращает на себя внимание стремление законодателя максимально обеспечить защиту интересов участников уголовного судопроизводства. Именно этим можно объяснить тот факт, что участникам уголовного судопроизводства предоставлено право обжаловать не только решения и

1 См. В.М. Савицкий. Трудный путь становления судебной власти. Сб. Судебная власть: надежды и реальность. М. 1993. с. 24.

139 действия, которые нарушают интересы личности, но и такие действия и решения, которые могут (способны) нарушить права и свободы граждан.

Другая особенность заключается в том, что судебное производство в порядке ст. 125 УПК РФ инициируется только потерпевшим, стороной зашиты (подозреваемым, обвиняемым или их представителями), нейтральными участниками процесса - свидетелем (ст. 56 УПК РФ), экспертом (ст. 57 УПК РФ), специалистом (ст. 58 УПК РФ), переводчиком (ст. 59 УПК РФ) и понятым (ст. 60 УПК РФ), а также иными лицами, чьи права и свободы нарушены или ограничены действиями или решениями органов расследования.

Необходимость ограждения личности от произвола требует создания условий для своевременной проверки законности и обоснованности действий и решений органов уголовного преследования и в силу этого обеспечение возможности незамедлительного обращения в ходе расследования с жалобой в суд.1

Значение возможности беспрепятственного обращения граждан в суд выходит за пределы интересов защиты личности. Обращение с жалобой в суд в досудебном производстве является самым надежным способом регулирования отношений между органами уголовного преследования и гражданами, которые считают нарушенными их права и интересы.

Введение института обжалования в суд решений и действий дознавателя, следователя и прокурора вызвало споры по ряду вопросов, имеющих как теоретический, так и практический интерес. Это прежде всего вопросы о круге лиц, имеющих право на обжалование, а также решений и действий, могущих быть предметом судебного обжалования.2

Ст. 123 УПК РФ устанавливает общее правило, согласно которому действия (бездействие) и решения органа дознания,
дознавателя,

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 02.07.1998 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 УПК РСФСР. Российская газета. 14 июля 1998 г.

2 См. например, О.А. Максимов. Обжалование действий и решений должностных лиц. Материалы международной научно-практической конференции. М. 2002.C. 43-45; О.В. Химичева. К вопросу о свободе обжалования на досудебном производстве. Там же. с. 146-148;

140

следователя, прокурора и суда могут быть обжалованы в установленном УПК порядке участниками уголовного судопроизводства, а также иными лицами в той части, в которой проводимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы.

Таким образом, из смысла данной статьи можно сделать вывод о том, что круг субъектов, имеющих право на обжалование в суд действий и решений органов предварительного расследования, не ограничен. Это положение соответствует конституционному принципу о том, что каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Право на судебную защиту при производстве предварительного расследования принадлежит как участникам уголовного судопроизводства, так и любым гражданам, интересы которых затрагиваются процессуальными действиями и решениями дознавателя, следователя и прокурора. Под иными лицами, о которых говорит ст. 123 УПК РФ, имеются ввиду граждане, которые так или иначе были вовлечены в орбиту уголовного судопроизводства и в результате этого были нарушены их права и интересы. Так, например, в случае, когда обыск произведен в квартире гражданина ввиду предположения, что у него могут находиться чьи-то вещи и при этом было повреждено его имущество, он вправе обратиться в суд.

Хотя эти лица не имеют процессуального статуса, тем не менее, они вправе обратиться в суд на незаконные, по их мнению, действия следователя.

Данное положение применительно к досудебному производству конкретизировано в ст. 125 УПК РФ.

Ст. 125 УПК РФ, предусматривая судебный порядок рассмотрения жалоб на досудебном производстве указывает, что постановления дознавателя, следователя, прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные их решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в суд по месту производства

141

предварительного расследования (ч. 1). Жалоба может быть подана в суд заявителем, его защитником, законным представителем или представителем непосредственно, либо через дознавателя, следователя или прокурора (ч. 2).

Ст. 125 УПК РФ значительно расширила границы судебного обжалования решений и действий (бездействия) органов предварительного расследования по сравнению с прежде действовавшим процессуальным законодательством и со всей определенностью закрепила право обращения с жалобой по выбору заявителя к прокурору, либо в суд.

Вместе с тем, эта статья ограничила предмет и пределы обжалования в суд решений и действий органов предварительного расследования только теми, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Между тем ст. 46 Конституции РФ не содержит каких-либо изъятий относительно вида решений или действий (бездействия), в отношении которых допускается судебное обжалование, если такие действия и решения нарушают права граждан.

«Право на судебную защиту, по смыслу статей 55 (часть 3) и 56 (часть 3) Конституции РФ, не подлежит ограничению, поскольку ограничение этого права ни при каких обстоятельствах не может быть обусловлено необходимостью достижения признаваемых Конституцией РФ целей».1

Редакция ст. 125 УПК РФ не в полной мере соответствует Конституции РФ и вызывает сомнения в том, не ограничивает ли указанная статья доступ к правосудию, все ли действия и решения дознавателя, следователя и прокурора могут быть обжалованы в суд на досудебном производстве.

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 29.04.1998 г. по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 УПК РСФСР. Вестник Конституционного Суда РФ. 1998. № 4.

142

Так, ряд авторов считает, что Конституция РФ не допускает каких-либо исключений из установленного ст. 46 правила и поэтому все действия дознавателя, следователя, прокурора могут быть обжалованы в суд.1

Более того, высказано мнение о том, что судебная практика уже полностью ориентирована на безусловное выполнение требований ст. 46 Конституции РФ, закрепившей неограниченное право судебной защиты.2

Другие авторы, будучи в принципе сторонниками судебного контроля высказываются за ограничительный его характер, считая, что поскольку в стадии предварительного следствия действует прокурорский надзор, то логично обжалование в суд тех действий и решений, которые пресекают доступ к правосудию или ограничивают только конституционные права граждан.3

Представляется более обоснованной позиция, согласно которой суд обязан рассматривать жалобу на любые действия и решения лица, осуществляющего расследование, и прокурора.4

При этом мы исходим из того, что любое право человека является конституционным, если оно не противоречит Конституции РФ и Федеральному закону. Такое понимание вытекает из положения п. 1 ст. 55 Конституции РФ о том, что перечисление в Конституции РФ основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина.

Встречаются и крайние точки зрения. Так, в частности, возражая против расширения форм судебного контроля на досудебных стадиях, А. Солодилов пишет, что необоснованное расширительное
толкование

1 См. И.Л. Петрухин. Можно ли обжаловать в суд постановление о возбуждении уголовного дела. Российская юстиция. 2002. № 4. с. 49; И.Ф. Демидов. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (концептуальные положения). М. 1996. с. 75-79.

2 См. А. Муллангуров. Судебная форма защиты нарушенных прав и законных интересов. Юрист. 2001. № 11. с. 16; В.А. Воронов. О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 4. с. 10-12.

ъ См. Н. Примов. Расширить сферу судебного обжалования. Российская юстиция. 1996. № 3. с. 46-47; В.М. Лебедев. Судебная власть в современной России. СПб. 2001. с. 75; О. Изотова. Обжалование в суд следственных действий. Законность. 1996. № 6. с. 45-47. 4 См. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М. 1992. с. 44.

143

Конституционным Судом Российской Федерации статьи 46 Конституции РФ, устанавливающей право на судебную защиту, приведет к тому, что судебный контроль за проведением следственных действий и решениями прокурора и органов расследования, ограничивающих конституционные права граждан, из прогрессивного института превратится в средство затягивания производства по уголовному делу и породит огромную и неоправданную загруженность судов.1

Однако с таким утверждением нельзя согласиться, ибо такая постановка вопроса противоречит целям и задачам судебной защиты прав личности.

Мы полагаем, что Конституционный Суд РФ не дает расширительного толкования ст. 46 Конституции РФ применительно к уголовному процессу, что позиция Конституционного Суда РФ соответствует буквальному смыслу ст. 46 Конституции РФ.

Если судебный контроль за законностью проведения следственных действий и решений органов предварительного расследования и прокурора представляет собой систему способов зашиты прав личности (что не отрицает сам автор), то только с этих позиций следует подходить к оценке возможностей обжалования в суд любого процессуального действия и решения, а не из соображений усложнения основного производства по делу (видимо, автор имеет ввиду усложнение предварительного расследования) и неоправданной загруженности судов.

Значимость форм судебного контроля определяется действенностью их влияния на законность проведения следственных действий и решений органов предварительного расследования и прокурора, на защиту прав личности в уголовном процессе. Для достижения этой цели могут быть оправданы любые трудности экономического и организационного характера, и в частности, связанные с необходимостью увеличения численности судей, создания условий для их деятельности и др. Однако мы полагаем, что чем

1 См. А.В. Солодилов. Судебный контроль в системе уголовного процесса России. Томск. 2000. с. 229.

144

больше возможностей этого контроля, тем меньше будет нарушений прав личности на досудебном производстве со стороны лиц, осуществляющих уголовное преследование, а это в свою очередь, будет влиять на уменьшение загруженности судов.

Представляется, что сам факт возможности обжалования любых действий и решений органов расследования и прокурора будет упреждать возможность нарушения закона при производстве следственных действий и принятии решений, заставит дознавателя, следователя и прокурора строжайшим образом соблюдать закон.

Нет никаких оснований опасаться и того, что будет затягиваться производство по уголовному делу, ибо принесение жалобы не приостанавливает производство обжалуемого действия и исполнение обжалуемого решения, если это не найдет нужным сделать дознаватель, следователь, прокурор или судья (ч. 7 ст. 125 УПК РФ).

Мы присоединяемся к точке зрения В.А. Лазаревой, которая считает, что в данном случае речь может идти не об ограничении круга подлежащих обжалованию процессуальных актов, а лишь об определении стадии судопроизводства, в которой восстановление нарушенного права является наиболее эффективным.1 Такая позиция соответствует и установлениям Конституционного Суда о недопустимости отложения проверки законности и обоснованности действий органов расследования, ограничивающих конституционные права и свободы личности до стадии судебного разбирательства, что вовсе не исключает проверки в этой стадии законности действий органов расследования.2

Важным в этом отношении является и положение о том, что при проверке в период производства предварительного расследования тех или

1 См. В.А. Лазарева. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. Самара. 2000. с. 91-92.

2 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 23.03.1999 г. по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и ООО «Моноком». СЗ РФ. 1999. № 14. Ст. 1749.

145 иных процессуальных актов суд не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства.

Право на инициирование судебной процедуры не является абсолютным и может быть ограничено. Однако любое ограничение права доступа к правосудию должно преследовать оправданную цель и разумно соответствовать этой цели. Такой целью в досудебном производстве является совмещение интересов защиты прав и свобод личности с интересами уголовного преследования и изобличения виновного.1

Такое ограничение права на обжалование (не вообще, а на досудебных стадиях) обусловлено разумными соображениями. Дело в том, что праву на судебное обжалование (ст. 46 Конституции РФ) должна соответствовать не только обязанность суда рассмотреть жалобу, но должны существовать и возможности суда разрешить её по существу. Право на обжалование в суд должно соизмеряться не только с теми задачами, которые стоят перед судом в той или иной стадии, но и теми процессуальными условиями, в которые поставлен суд для решения этих задач. Разрешение спора между обвинением и зашитой по существу обвинения возможно только в условиях непосредственного исследования доказательств, что допустимо только в судебном разбирательстве судов первой, второй и надзорной инстанции. Поэтому все решения, связанные с конечными результатами предварительного расследования — об объеме обвинения, о квалификации деяния, о наличии или отсутствии состава преступления, о доказанности обвинения — могут быть приняты только судом первой инстанции, но не на досудебных стадиях.

Конституция РФ предусматривает достаточно широкий перечень прав и свобод человека и гражданина (статьи 17 - 54), непосредственно или косвенно реализуемых в сфере уголовного судопроизводства. Очевидно, что эти права затрагиваются практически каждым действием и
решением

1 См. О.А. Шварц. Организационные и процессуальные гарантии, обеспечивающие право человека и гражданина на судебную защиту в международных нормах, уголовном процессе России и ряда зарубежных стран. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М. 1999. с. 108.

146

должностного лица, осуществляющего досудебное производство. На этом основании в порядке ст. 125 УПК РФ в суд могут быть обжалованы любые действия и решения дознавателя, следователя и прокурора, если заявитель полагает, что они затрагивают его права и свободы, и приводит необходимые доводы в обоснование этого утверждения. Поэтому считаем необходимым уточнить редакцию ст. 125 УПК РФ и исключить из ч. 1 слово «конституционным».

Ниже мы считаем возможным остановиться на наиболее значимых решениях дознавателя, следователя, прокурора, которые могут бьпъ обжалованы. Это решения о возбуждении уголовного дела, отказе в возбуждении уголовного дела, о приостановлении уголовного дела, о прекращении уголовного дела.

Возбуждение уголовного дела является важнейшим этапом уголовного судопроизводства, существенно влияющим на механизм обеспечения прав личности в уголовном судопроизводстве. Актом возбуждения уголовного дела начинается публичное уголовное преследование от имени государства в связи с совершенным преступным деянием с последующими действиями по раскрытию преступления и формированию обвинения. Необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела препятствует защите интересов лиц, обратившихся в органы предварительного расследования с заявлением о совершенном преступлении, лишает их доступа к правосудию. Именно на этой стадии нередко «закладывается» следственная ошибка, приводящая орган расследования к неверным выводам.1

Изучение судебной практики показывает, что суды практически каждую вторую жалобу на отказ в возбуждении уголовного дела признавали обоснованной.2

1 См. Л.М. Володина. Механизм обеспечения прав личности в Российском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. Екатеринбург. 1999. с. 25.

2 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001. с. 102.

147

Право обжалования постановления об отказе в возбуждении уголовного дела является особенно важным для потерпевшего, так как решение этого вопроса непосредственно затрагивает его интересы и отказ в возбуждении уголовного дела преграждает ему доступ к судебной защите своих прав.

В процессе рассмотрения жалобы суд должен проверить законность и обоснованность постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Это постановление может быть принято следователем, дознавателем лишь в случае отсутствия события преступления, отсутствия в деянии состава преступления и других оснований, предусмотренных ст. 24 УПК РФ. Только в рамках этих требований должны исследоваться материалы дела и излагаться аргументы об удовлетворении жалобы или отказе в её удовлетворении.

В результате исследования материалов суд должен убедиться в том, соответствует ли вывод органов предварительного расследования об отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела изложенным выше требованиям закона и основан ли он на имеющихся фактических данных.

Законодатель не регламентирует содержательную часть постановления судьи. Представляется, что при удовлетворении жалобы судья должен привести конкретные факты, свидетельствующие о нарушении или невыполнении органом расследования требований Уголовно- процессуального кодекса, либо оставлении им без внимания каких-либо данных, с точки зрения суда имеющих значение при решении вопроса о возбуждении уголовного дела и которым не была дана оценка.

При отказе в удовлетворении жалобы судья должен обосновать соответствие вывода дознавателя, следователя, прокурора нормам закона, регулирующим порядок возбуждения или отказа в возбуждении уголовного дела, и достаточность данных, подтверждающих сделанный ими вывод.

В случае признания судьей незаконным отказа в возбуждении уголовного дела следует иметь в виду, что формулировки постановления

148

должны отражать только выявленные пробелы обжалуемого постановления, не допускать разночтения или намеков, чтобы обеспечить проведение объективной дополнительной проверки. О необходимости такой проверки говорит тот факт, что в первом полугодии 2000 года в 30 субъектах РФ 46% постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел выносились преждевременно, без надлежащей проверки имеющих значение фактов и обстоятельств.1 В связи с изложенным, нам представляются необоснованными суждения об отсутствии необходимости направления судом материалов для проведения дополнительной проверки оснований к возбуждению уголовного дела, ибо если отказ в возбуждении уголовного дела был незаконным и необоснованным, то законным и обоснованным будет решение о возбуждении уголовного дела. Мы полагаем, что во-первых, проведение дополнительной проверки вовсе не исключает того, что в результате её проведения вновь будет принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Во-вторых, допустимость дополнительной проверки материалов при решении вопроса о возбуждении уголовного дела вполне правомерна и вытекает из содержания ст. 144 УПК РФ.

Только такой подход будет означать, что суд не принимает ни сторону обвинения, ни сторону зашиты. Это исключает основания для утверждения о том, что отмена судом постановления об отказе в возбуждении уголовного дела свидетельствует о проявлении обвинительного уклона суда и означает в то же время возбуждение уголовного дела.3

Согласно Постановлению Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. «О проверке конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой, запросом Верховного Суда РФ», в случае несогласия суда с решением органов расследования
суд лишь

1 См. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М 2001. с. 102.

2 См. Е.Г. Лиходаев. Проблемы судебного обжалования постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела Российская юридическая доктрина в 21 веке: проблемы и пути их решения. Саратов. 2001. с. 134-135.

3 См. А. Ларин. Постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела можно обжаловать в суд. Российская юстиция. 1998. № 9. с 18.

149

отменяет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, но сам не наделен правом принятия решения по существу.1

Представляется необходимым остановиться на возможности обжалования в суд постановления о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица. Высказано мнение о том, что такое постановление может быть предметом судебного контроля на досудебном производстве.2

В обоснование такой точки зрения И.Л. Петрухин приводит доводы о том, что незаконное возбуждение уголовного дела причиняет моральный вред лицу, против которого оно возбуждено, даже если следственные действия не проводятся. Проведенные же следственные действия могут причинить неудобства и страдания лицу, в отношении которого возбуждено уголовное дело. Кроме того, автор полагает нелогичным и несправедливым отказ лицу в обжаловании постановления о возбуждении уголовного дела против него, если потерпевшему предоставлено право на обжалование постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Приведенные доводы не лишены оснований, тем более практика также идет по пути рассмотрения судом жалоб на незаконность возбуждения уголовных дел.3

Так, по делу О. и X., прекращенному в связи с деятельным раскаянием обвиняемых, последние обжаловали постановление о возбуждении уголовного дела, считая его необоснованным. В судебном заседании представитель прокуратуры РСО-Алания заявил, что «О. и X. не имели процессуального права на обжалование постановления о возбуждении уголовного дела, т.к. статья 125 УПК РФ не предусматривает этого. Указанное дело в отношении руководства ОАО «Электроцинк» было прекращено по нереабилитирующим основаниям и необходимо было сначала

1 См. СЗ РФ. 2000. № 5. Ст. 611.

2 См. И.Л. Петрухин. Можно ли обжаловать в суд постановление о возбуждении уголовного дела. Российская юстиция. 2002. № 4. с. 49-50; см. также особое мнение судьи Конституционного Суда РФ А.Л. Кононова Российская газета 1999. 15 апреля.

3 См. А. Камакин. Месть прокуроров. Газета «Сегодня». 29 декабря 2000 г.

150

обжаловать постановление о прекращении уголовного дела, а не постановление о возбуждении уголовного дела». Однако, поскольку УПК РФ не содержит ограничения для обжалования этого постановления, а связывает возможность обжалования с причинением ущерба конституционным правам и свободам участников процесса, постольку суд не согласился с мнением прокуратуры и признал постановление о возбуждении уголовного дела в отношении О. и X. незаконным.1

В связи с этим вызывает сомнение обоснованность позиции Конституционного Суда РФ, выражающейся в том, что само по себе возбуждение уголовного дела не приводит к ограничениям прав личности.

Более убедительными нам представляются особые мнения, высказанные судьями Конституционного Суда РФ А.Л. Кононовым и Т.Г. Морщаковой. А.Л. Кононов считает, что факт возбуждения уголовного дела сам по себе не пустая формальность, он является первичным основанием для всех последующих процессуальных решений и следственных действий -допросов, обысков, применения любых мер процессуального принуждения и т.п. Возбуждение уголовного дела не просто по факту преступления, но и в отношении конкретного лица не только затрагивает достоинство, честь, репутацию и доброе имя гражданина, но и ставит его в положение подозреваемого, делает реальной угрозу дальнейшего ограничения его прав и свобод. Нельзя не согласиться и с мнением Т.Г. Морщаковой о том, что законодатель не может настаивать на обязанности гражданина претерпевать такого рода давление, не предоставляя ему возможности воспользоваться предусмотренным ст. 46 Конституции РФ правом на судебную защиту, которая может предупреждать необоснованные ограничения прав заинтересованных лиц. Отсутствие немедленного доступа к суду создает

1 Архив суда Иристонского района г. Владикавказа. Дело № 14/5576. 2002 г.

2 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. По делу о проверке конституционности положений ст. 133, ч. 1 ст. 218 и ст. 220 УПК РСФСР. СЗ РФ 1999. № 14. Ст. 1749.

151

возможность для злоупотреблений и использования органами расследования незаконных методов воздействия.1

Обоснованность этих позиций была позднее подтверждена Конституционным Судом РФ, признавшим право обжалования постановления о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица. При этом Конституционньгй Суд указал, что при возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица он приобретает статус подозреваемого, что может причинить ущерб его конституционным правам и свободам, а судебный контроль на последующих стадиях судопроизводства не является достаточным и эффективным средством восстановления прав и свобод, нарушенных при возбуждении уголовного дела.2

Возможность обжалования решений следственных органов о прекращении уголовного дела также является одним из способов защиты прав граждан на досудебном производстве путем проверки его законности и обоснованности. Прекращение уголовного дела и уголовного преследования представляет собой окончательное решение органа расследования об отсутствии события преступления, о невиновности привлеченного к уголовной ответственности лица, о наличии оснований к освобождению подозреваемого или обвиняемого от уголовной ответственности. Принятие такого решения предполагает, что все обстоятельства события, в связи с которым возбуждалось уголовное дело, расследованы и с учетом совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств установлены фактические и юридические основания для прекращения производства по уголовному делу и уголовного преследования лица без разбирательства уголовного дела в суде.

В наибольшей мере прекращение уголовного дела затрагивает интересы потерпевшего. УПК РСФСР ставил потерпевшего в положение, при котором он был лишен возможности отстаивать свои интересы
при

1 См. СЗ РФ. 1999. № 14. Ст. 1749.

См. Определение Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 116, 211, 218, 219 и 220 УПК РСФСР в связи с запросом Президиума Верховного Суда РФ и жалобами ряда граждан. Российская Газета. 15 января 2003 г.

152

прекращении уголовного дела или уголовного преследования. Отсутствие у него права на ознакомление с материалами уголовного дела превращало в фикцию его право обжаловать постановление о прекращении дела прокурору.

Предоставление УПК РФ потерпевшему прав на ознакомление с материалами дела, на возможность снимать с них копии и т.п., права иметь адвоката при рассмотрении судом жалобы на незаконность прекращения дела, личное участие в процессе рассмотрения жалобы, позволяют ему существенно ограничить или вовсе нейтрализовать нарушения закона при прекращении уголовного дела.

Основаниями для отмены судом постановления о прекращении дела могут явиться нарушения или ограничения конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства, либо затруднение доступа граждан к правосудию. При рассмотрении жалобы на прекращение уголовного дела судья должен проверить доводы жалобы о незаконности или необоснованности постановления о прекращении дела. Дня этого, во-первых, суд должен дать оценку достаточности собранных органом расследования доказательств, влекущих принятие именно данного решения. В жалобе заявителя может быть, например, указано, что следователь не провел ряд следственных действий, хотя необходимость их проведения обусловливалась материалами дела, или дал неправильное толкование акту об амнистии, или неправильно исчислил сроки давности уголовного преследования. Представляется, что проверка таких доводов входит в обязанность судьи. Только такой подход позволяет ответить на вопрос о наличии или отсутствии оснований для прекращения уголовного дела. Судья должен убедиться в том, что следователем дана правильная оценка и приведены необходимые доводы того, почему одни доказательства положены в основу выводов и почему отвергнуты другие. Во-вторых, постановлению следователя
должна быть дана оценка в том плане, нарушает ли оно

153 конституционные права заявителя и преграждает ли ему
доступ к правосудию.

Проверка судом законности и обоснованности постановления о прекращении уголовного дела не подменяет функции прокурора, ибо она сводится к разрешению судьей спора между сторонами о правильности прекращения дела путем проверки и оценки их доводов.

Правовые последствия признания судом решения о прекращении уголовного дела незаконным или необоснованным заключаются только в том, чтобы органы расследования оценили приведенные в постановлении судьи доводы, устранили указанные в нем нарушения, в том числе путем проведения дополнительных, повторных и новых процессуальных действий с целью полного установления обстоятельств совершенного преступления, правильной квалификации преступного деяния. При окончании возобновленного производства следователь вновь принимает самостоятельное решение по существу дела.

Допуская обжалование в суд постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела и о его прекращении, ст. 125 УПК РФ предусматривает возможность обжалования также иных решений и действий органов предварительного расследования, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Под возможностью обжалования в суд иных решений и действий органов предварительного расследования мы понимаем возможность обжалования любых действий и решений, кроме связанных с теми вопросами, которые могут быть предметом только судебного разбирательства.

Приостановление предварительного расследования допустимо только при наличии установленных законом оснований (ст. 208 УПК РФ). Приостановление предварительного следствия определенным образом отражается на интересе потерпевшего и других заинтересованных
в

154

судебном решении лиц. Хотя оно означает вызванный указанными в законе обстоятельствами временный перерыв в производстве следственных действий, тем не менее эта «временность» иногда затягивается на значительный период. Поэтому заинтересованным лицам небезразлична законность и обоснованность принятого следователем постановления о приостановлении предварительного следствия. Проблема усугубляется и тем, что заинтересованные лица при приостановлении дела, не знакомятся с его материалами и не могут судить, например, о том, действительно ли обвиняемый страдает «временным тяжелым заболеванием», препятствующим его участию в следственных и иных процессуальных действиях. В практике имеют место факты приостановления следствия при симуляции обвиняемым тяжелого заболевания и представлением недостоверных медицинских документов. Приостановление дела может затрагивать интересы других обвиняемых, нарушать их право на рассмотрение дела судом без неоправданной задержки. Известны также факты, когда к розыску скрывающегося обвиняемого необходимых мер не принимается. В силу этих и других обстоятельств создаются серьезные препятствия доступа к правосудию. Поэтому мнение о том, что постановление о приостановлении предварительного следствия ущемляет конституционные права граждан и оно может быть предметом обжалования в суд, является обоснованным.1

Признавая не соответствующими Конституции РФ ч. 1 ст. 218 и ст. 220 УПК РСФСР как исключающие в ходе предварительного расследования для заинтересованных лиц возможность судебного обжалования действий и решений, связанных с приостановлением производства по уголовному делу, Конституционный Суд РФ указал, что незаконное приостановление производства по уголовному делу отдаляет перспективу судебного разрешения дела, приводит к сохранению неопределенности в правовом

См. Д.Т. Зилалиев. Приостановление производства по делу - под контроль суда. Журнал Российского права. 1999. № 10. с. 137-139.

155

статусе участников процесса. «Незаконное и необоснованное приостановление производства по делу может стать причиной утраты доказательств по делу и тем самым привести к невозможности восстановления нарушенных прав и законных интересов участников процесса, к нарушению гарантированного ст. 52 Конституции РФ права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью на доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда».1

Предметом обжалования может быть постановление о продлении срока предварительного расследования по делу (ст. 162 УПК РФ). Незаконное продление срока следствия может влечь для обвиняемого не только моральные, но и физические страдания, нарушает право каждого человека на рассмотрение его дела судом в разумные сроки, установленные ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

При рассмотрении жалобы судья должен проверить наличие как юридических, так и фактических оснований, обусловливающих необходимость продления сроков следствия, в том числе доказанность события преступления, причастность к нему обвиняемого.

Продление срока предварительного следствия может быть результатом недостаточно оперативной и профессиональной деятельности следователя, его недобросовестности. Вполне понятно, что надлежащая защита прав обвиняемого в указанных случаях может быть обеспечена лишь с помощью судебной процедуры.

Предметом судебного обжалования могут быть также постановления органов предварительного расследования об избрании других, кроме описанных нами, мер пресечения, решения об отказе в удовлетворении ходатайств и другие.

Мы полагаем, что постановления органов предварительного расследования о соединении уголовных дел (ст. 153 УПК РФ), о выделении

1 Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. СЗ РФ 1999. № 14. Ст. 1749.

156

уголовного дела (ст. 154 УПК РФ), о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела (ст. 155 УПК РФ), могут быть обжалованы в суд.

При производстве предварительного расследования закон предоставляет определенному кругу лиц право заявлять ходатайства о производстве процессуальных действий или принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения своих прав и законных интересов (ст. 119 УПК РФ).

Тем самым подозреваемый, обвиняемый, защитник и другие участники уголовного судопроизводства могут влиять на всесторонность и полноту расследования, обеспечение его законности.

Согласно ст. 122 УПК РФ об удовлетворении ходатайства либо о полном или частичном отказе в его удовлетворении выносится постановление, которое может быть обжаловано в суд. Рассмотрение судом такой жалобы является гарантией равноправия сторон на предварительном следствии, обеспечения возможности участия каждой из них в процессе доказывания. Кроме того, неограниченной свободе дознавателя и следователя собирать доказательства обвинения как раз и противостоит право стороны защиты заявлять ходатайства о проведении процессуальных действий и обжаловать отказы в удовлетворении таких ходатайств, что способствует объективности уголовного преследования.

Предметом судебного обжалования в силу статей 123, 125 УПК РФ являются не только решения, но и действия или бездействие органов расследования, поэтому судебному обжалованию подлежат случаи отказа в принятии процессуального решения при наличии к тому оснований. Имеются ввиду случаи, например, не принятия решений о возбуждении уголовного дела в установленный законом срок, о прекращении уголовного дела при наличии к тому оснований, о разрешении заявленного ходатайства.

В практике имеют место случаи, когда при производстве следственных действий дознавателем и следователем могут быть нарушены требования

157

закона о порядке их проведения, права участвующих в них лиц. В таких случаях эти действия могут быть обжалованы их участниками. Такое право предоставлено эксперту (ст. 57 УПК РФ), специалисту (ст. 58 УПК РФ), переводчику (ст. 59 УПК РФ), понятому (ст. 60 УПК РФ). Не лишены этого права свидетели, а также иные лица. Мы полагаем возможным обжалование в суд также действий дознавателя и следователя, когда длительность допроса превышала установленное законом время и порядок (ст. 187, 189 УПК РФ); когда при производстве следственных действий использовались запрещенные методы — обман, угрозы, применение незаконных специальных средств при задержании и т.п. (ст. 21 Конституции РФ, ст. 9 УПК РФ); когда нарушается право на получение квалифицированной юридической помощи, например, отказ в допуске адвоката или в предоставлении свидания (ст. 48 Конституции РФ, ст. 16 УПК РФ); когда имеет место принуждение в отношении кого-либо свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51 Конституции РФ, статьи 42, 56 УПК РФ).1 К ним можно отнести также случаи унижения человеческого достоинства при проведении обыска, изъятие вещей и предметов, не относящихся к предмету обыска и т.п.

Обжалование участниками уголовного судопроизводства незаконных действий органов предварительного расследования является не только способом защиты и восстановления нарушенных прав. Постановление судьи, которым признается факт нарушения закона при совершении действия (бездействия) должностным лицом органа расследования, является основанием для постановки вопроса перед судом о признании доказательства недопустимым.

Ограниченность объема работы исключает возможность рассмотрения всех решений и действий органов предварительного расследования могущих быть предметом судебного контроля. Поэтому мы придерживаемся точки

1 См. А. С. Достиев. Судебный контроль за соблюдением конституционных прав и свобод. Российский судья. 1999. № 2. с. 8-9.

158 зрения, согласно которой конституционное право каждого на судебную защиту означает, что любое лицо может подать жалобу о нарушении его прав и свобод в соответствующий суд, а последний
обязан её принять, рассмотреть по существу и вынести законное и обоснованное решение.

В соответствии со ст.ст. 37, 38 УПК РФ прокурор, следователь и дознаватель являются должностными лицами, осуществляющими дознание и предварительное следствие по уголовному делу. Закон предоставляет им право самостоятельно направлять ход расследования, производить следственные и иные процессуальные действия, принимать процессуальные решения об объеме обвинения, квалификации преступления, привлечении лица в качестве обвиняемого, о направлении дела в суд для рассмотрения по существу. Поэтому эти решения и действия, связанные с определением тактики предварительного расследования, с выбором ими того или иного способа собирания и проверки доказательств, не содержат предусмотренных законом оснований для их обжалования.

Что касается законности и обоснованности решения дознавателем, следователем и прокурором вопросов о привлечении в качестве обвиняемого, об объеме обвинения и квалификации преступления, то проверка законности и обоснованности этих решений будет осуществляться судом только в ходе судебного разбирательства.

Рассмотрение жалоб на действия и решения прокурора, следователя и дознавателя.Судъя проверяет законность и обоснованность действий (бездействия) и решений дознавателя, следователя, прокурора не позднее чем через 5 суток со дня поступления жалобы в судебном заседании с участием заявителя и его защитника, законного представителя или представителя, если они участвуют в уголовном деле, а также с участием прокурора.

1 См. X. Шейнин. Новые аспекты судебной зашиты прав и свобод граждан. Российская юстиция. 1996. № 8. с. 48-50; Ю.И. Стецовский. Судебная власть. Учебное пособие. М. 1999. с. 126.

159

Закон предусматривает участие при рассмотрении жалобы иных лиц, чьи интересы непосредственно затрагиваются обжалуемым действием (бездействием) или решением. В этом качестве могут выступать должностные лица, действия и решения которых обжалуются, участники уголовного судопроизводства, имеющие противоположный процессуальный интерес, свидетели и др.

Неявка лиц, своевременно извещенных о времени рассмотрения жалобы и не настаивающих на её рассмотрении с их участием, не является препятствием для рассмотрения жалобы судом.

В начале судебного заседания судья объявляет, какая жалоба подлежит рассмотрению, представляется явившимся в судебное заседание лицам, разъясняет их права и обязанности. При рассмотрении в суде жалоб участники процесса имеют право: обосновать жалобу; давать объяснения; заявлять отводы; представлять доказательства; заявлять ходатайства, относящиеся к предмету жалобы; защищать свои права и законные интересы любыми другими средствами и способами, не противоречащими закону.

Затем заявитель, если он участвует в судебном заседании, обосновывает жалобу, после чего заслушиваются другие явившиеся в судебное заседание лица. Заявителю предоставляется возможность выступить с репликой.

Эта процедура, во всяком случае, представляет собой форму разрешения спора между лицом, обратившимся с жалобой, и прокурором и осуществляется на началах состязательности.

При рассмотрении жалобы суд не связан доводами, приведенными в жалобе, и обязан всесторонне проверить законность и обоснованность обжалуемого действия или решения. В случае обнаружения судьей при проверке правомерности действий и решений дознавателя, следователя, прокурора нарушений закона, ущемляющих права участников процесса, он выносит об этом частное постановление в адрес прокурора, осуществляющего надзор за проведением расследования.

160

По результатам рассмотрения жалобы судья выносит одно из следующих постановлений: о признании действия (бездействия) или решения соответствующего должностного лица незаконным и о его обязанности устранить допущенное нарушение; об оставлении жалобы без удовлетворения. Ст. 7 УПК РФ требует, чтобы вьшосимые судом постановления были законными, обоснованными и мотивированными.

Законным постановление судьи будет являться в том случае, если оно соответствует требованиям закона. Обоснованность постановления судьи означает соответствие изложенных в нем выводов фактическим обстоятельствам, установленным представленными сторонами документами.

Установленная законом процедура рассмотрения вопросов в досудебном производстве должна строго соблюдаться судом, который не вправе её упрощать и ограничивать права участников судебного заседания. Это является необходимым условием выполнения судом своей задачи, ибо законность и обоснованность решений в уголовном судопроизводстве находится в прямой зависимости от законности всех процессуальных действий, предшествующих решению.1

Проверка судом законности и обоснованности решений и действий дознавателя, следователя и прокурора предполагает не только всестороннее исследование в судебном заседании фактической и юридической стороны дела, но и обстоятельную аргументацию того, почему приняты (или наоборот отвергнуты) доводы сторон, приводившиеся ими в судебном заседании или являвшиеся предметом исследования. Выполнение этого требования особенно важно потому, что право гражданина на получение мотивированного судебного решения и обязанность суда вынести такое решение является одним из признаков справедливости правосудия.2

1 См. П.А. Лупинская. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроизводстве. М. 1972. с. 3.

2 См. Нула Моул, Катарина Харби, Л.Б. Алексеева. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Прецеденты и комментарии. М. 2001. с. 78.

161

Обязанность изложить мотивы принятия решения принадлежит к числу самых важных проблем, с которыми сталкивается судья,1 однако она должна неукоснительно выполняться, ибо именно мотивировка решения является отражением его правосудности. К сожалению, в практике не изжиты случаи пренебрежения законом и правами граждан. В подтверждение сказанного нельзя не привести пример из практики. Приводится он дословно в силу его уникальности: «…Рассмотрев в закрытом судебном заседании жалобу адвоката М. на применение к А., г. рождения, проживающей по адресу: г. Владикавказ, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 165, ч. 2 ст. 272, ч. 1 ст. 285, ч. 2 ст. 290 УК РФ, органом предварительного расследования заключения под стражу в качестве меры пресечения, руководствуясь ст.ст. 220-2, 229 УПК РСФСР судья постановил: Меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении А. отменить…».2 Нами приведена описательная часть постановления без изъятий.

Постановление должно содержать четкое и ясное изложение рассматриваемого вопроса, его фактические и юридические основания, ясность аргументации. Оно должно свидетельствовать о реализации конституционных принципов, на которых основана судебная процедура. Для всех лиц постановление судьи должно быть не только понятно, но и убедительно как в части доказанности (или недоказанности) фактических обстоятельств исследуемого вопроса, так и в их правовой оценке.3

1 См. А. Барак. Судейское усмотрение. М. 1999. с. 33.

2 Архив Советского районного суда г. Владикавказа. 2001. Дело № 16/5441. 2002 г.

3 См. П.А. Лупинская. Судебные решения: содержание и форма. Российская юстиция. 2001. № 11. с. 57.

162

§ 4. Роль предварительного слушания в выявлении нарушений прав и интересов участников процесса, допущенных на досудебном производстве.

Направление прокурором уголовного дела в суд означает, что органы уголовного преследования считают законченным предварительное расследование уголовного дела, а собранные доказательства достаточными считать обвиняемого виновным в совершении преступления и преследования обвиняемого в суде.

При поступлении дела в суд перед судьей стоит задача обеспечить создание условий для беспрепятственного рассмотрения дела в судебном разбирательстве.

Прежде чем назначить судебное разбирательство судья должен выяснить в соответствии со ст. 228 УПК РФ в отношении каждого из обвиняемых: подсудно ли уголовное дело данному суду; вручены ли копии обвинительного заключения или обвинительного акта; подлежит ли отмене или изменению избранная мера пресечения; подлежат ли удовлетворению заявленные ходатайства и поданные жалобы; приняты ли меры по обеспечению возмещения вреда, причиненного преступлением, и возможной конфискации имущества; имеются ли основания проведения предварительного слушания. В результате рассмотрения этих вопросов судья принимает одно из следующих решений: о направлении уголовного дела по подсудности, о назначении предварительного слушания, либо о назначении судебного заседания.

В самой общей форме задачи суда в стадии подготовки дела к судебному разбирательству сводятся к тому, чтобы, с одной стороны, устранить обстоятельства, которые могут препятствовать рассмотрению дела по существу в судебном разбирательстве. Сюда можно отнести решение вопросов о подсудности, о возвращении уголовного дела прокурору, о прекращении или приостановлении дела. С другой стороны, это вопросы, решение которых будет способствовать обеспечению прав сторон
и

163 нормальному ходу судебного разбирательства: о вызове дополнительных свидетелей и истребовании других доказательств;
об исключении доказательств; об особом порядке судебного
разбирательства; о рассмотрении уголовного дела судом с участием присяжных заседателей.

Таким образом, деятельность суда в стадии подготовки к судебному заседанию носит контрольный характер по отношению к предварительному расследованию в целом и подготовительный по отношению к судебному разбирательству.

По сравнению с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР, круг вопросов, подлежащих разрешению судьей в этой стадии, значительно сужен. В нем отсутствует необходимость решения таких вопросов, как достаточность собранных органами предварительного расследования доказательств для рассмотрения дела в судебном заседании, неполнота проведенного дознания или предварительного следствия, о наличии в деле существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих возвращение дела на дополнительное расследование и т.п.

Деятельность суда лишена ревизионного характера. Принимаемые судом решения (ст. 236 УПК РФ) ограничены исчерпывающим перечнем формальных (а не содержательных) оснований отказа в назначении судебного заседания, установление которых не требует исследования материалов дела.

Тем не менее круг и характер рассматриваемых и решаемых в этой стадии вопросов свидетельствует о широких контрольных функциях суда, являющихся в то же время способом зашиты прав и свобод граждан. Осуществление судебного контроля в стадии подготовки дела к судебному заседанию более ярко проявляется при решении судом вопросов в предварительном слушании, а именно вопросов об исключении доказательств, о возвращении уголовного дела прокурору, о приостановлении или прекращении уголовного дела и др. (ст. 229 УПК РФ).

164

Так, рассматривая ходатайство об исключении доказательств, судья осуществляет контроль за законностью проведения следственных действий при собирании доказательств стороной обвинения. Признавая доказательство обвинения недопустимым, судья тем самым осуществляет функцию защиты граждан от необоснованного обвинения.

Обязанность судьи выявлять обстоятельства, влекущие прекращение или приостановление дела, и выполнение этой обязанности несомненно являются осуществлением им функций защиты обвиняемого от незаконного осуждения и необоснованного пребывания в качестве подсудимого. При этом важно отметить то, что судебный контроль на рассматриваемом этапе осуществляется как по ходатайству сторон, так и по инициативе самого суда. Суд не освобожден от обязанности выявлять в материалах предварительного расследования обстоятельства, свидетельствующие о незаконности выводов должностных лиц стороны обвинения и необходимости прекращения уголовного дела или уголовного преследования, приостановления дела или возвращения его прокурору по основаниям, предусмотренным ст. 237 УПК РФ.

В предварительном слушании суд рассматривает мнения сторон по поводу истребования новых доказательств для их исследования в судебном разбирательстве или исключения уже имеющихся в деле. Для этого стороны наделены правами заявлять ходатайства о вызове новых свидетелей, об истребовании дополнительных доказательств или предметов. Для обоснования своих ходатайств они имеют право участвовать на предварительном слушании. Реализация этих прав является одним из способов защиты участниками процесса своих прав и в то же время направлена на подготовку судебного разбирательства. Задачей суда является создание необходимых и равных условий для реализации сторонами своих прав, а не решение вопроса о достаточности доказательств для вынесения обвинительного приговора.

165 Если суд будет решать в этой стадии вопрос о достаточности доказательств и возможности постановления приговора, то тем самым он будет предрешать вопрос о виновности. Вопрос о достаточности доказательств может связываться с возможностью вынесения только обвинительного приговора, а его решение может быть реализовано исключительно в стадии судебного разбирательства. Кстати говоря, исходя из состязательного характера судебного разбирательства, где суд выступает только в качестве арбитра, достаточность доказательств для вынесения приговора существует всегда, по крайней мере, для оправдательного.

Поскольку забота о достаточности доказательств - это забота сторон, прежде всего стороны обвинения, то им принадлежит право представлять доказательства, которые, с их точки зрения, необходимы и достаточны для разрешения обвинения в стадии судебного разбирательства. Поэтому и вопрос об исключении доказательств инициируется не судом, а только сторонами (п. 1 ч. 2 ст. 229 УПК РФ). Решение вопроса об исключении доказательств связано не с вопросом об объеме доказательств, необходимых для постановления приговора, а с проверкой качества, законности получения уже предъявленных для рассмотрения в судебном разбирательстве доказательств (п. 4 ст. 220, ч. 1 ст. 235 УПК РФ), на которых основаны выводы органов предварительного расследования, поэтому решение этого вопроса возможно и по инициативе суда.

Проверка судом в стадии подготовки к судебному заседанию законности собирания доказательств, а также соответствия выводов органов предварительного расследования требованиям закона преследует только одну цель - обеспечить сторонам возможность для реализации их прав, чтобы судебное разбирательство было проведено в краткие сроки и отвечало принципу справедливости независимо от того, каков будет его исход. А главным исходом скорого и правого суда должен быть приговор, обвинительный или оправдательный. Проводя принципиальное различие между преданием суду и действующей подготовкой дела к судебному

166 заседанию, можно утверждать, что единственным основанием
для назначения дела к судебному заседанию является отсутствие нарушений требований УПК РФ при производстве предварительного расследования.

Осуществление судом контрольных функций в стадии подготовки дела к судебному заседанию является последним этапом, на котором осуществляется судебный контроль до судебного разбирательства, позволяющий влиять на законность предварительного расследования, и тем самым защищать права и свободы граждан. Изучение судьей всех материалов дела является дополнительной эффективной возможностью выявления нарушений законности органами предварительного расследования и их устранения.

Ознакомление стороны защиты со всеми материалами дела также способствует более активной деятельности обвиняемого и его защитника, их стремлению добиваться устранения допущенных в ходе предварительного расследования нарушений законности путем обращения в суд с соответствующими ходатайствами в данной стадии, не дожидаясь начала рассмотрения дела по существу.

Реализация судьей в стадии подготовки дела к судебному разбирательству достаточно широкого круга полномочий по осуществлению контроля за законностью действий и решений органов предварительного расследования обеспечивает возможность своевременного восстановления нарушенных прав обвиняемого и других участников процесса, не позволяет поставить лицо в положение подсудимого без наличия к тому законных оснований.

Своеобразие реализации стоящих в этой стадии задач заключается в том, что принятие решения по рассматриваемым вопросам осуществляется единолично судьей, как вне рамок судебного заседания, так и в предварительном слушании.

Судья принимает решение без назначения предварительного слушания только в случаях: направления дела уголовного дела по подсудности - если

167

нарушены правила о подсудности; изменения меры пресечения - если к тому появились основания, причем речь может идти только о смягчении меры пресечения; назначении судебного заседания - когда судья приходит к выводу, что в процессе предварительного расследования не допущено нарушений, препятствующих рассмотрению дела по существу и если отсутствуют соответствующие ходатайства сторон (ст. 229 УПК РФ).

Все остальные решения, связанные с изменением объема доказательств (решение об исключении доказательств, решения об удовлетворении ходатайств о вызове новых свидетелей и истребовании других доказательств), а также с дальнейшим движением дела принимаются только в предварительном слушании дела с участием сторон.

Наиболее важной частью стадии подготовки дела к судебному заседанию является предварительное слушание. Предварительное слушание проводится только в определенных законом случаях и для решения конкретных задач (ст. 229 УПК РФ): при наличии ходатайства стороны об исключении доказательства, заявленного при наличии предусмотренных законом условий; при наличии основания для возвращения уголовного дела прокурору; при наличии основания для приостановления или прекращения уголовного дела; для решения вопроса об особом порядке судебного разбирательства.

Предварительное слушание должно проходить с соблюдением всех демократических общих условий судебного разбирательства, за некоторыми исключениями. Его вполне можно назвать судебным разбирательством в миниатюре, решающим своеобразные задачи, и в связи с этим осуществляемым в своеобразных процессуальных условиях.

Особенности предварительного слушания заключаются в следующем. Во-первых, оно проводится только в закрытом судебном заседании и единолично судьей (п.1 ст. 234 УПК РФ). Во-вторых, предварительное слушание может быть проведено в отсутствие обвиняемого, если он сам об этом ходатайствует. Исключение составляет только
случай,

168

предусматриваемый п. 4 ч. 2 ст. 229 УПК РФ, о ходатайстве обвиняемого на постановление приговора без проведения судебного разбирательства (ст. 315 УПК РФ). При рассмотрении такого ходатайства присутствие обвиняемого и его защитника в предварительном слушании обязательно. В-третьих, предметом рассмотрения в предварительном слушании являются конкретные основания, установленные ст. 229 УПК РФ. В- четвертых, в предварительном слушании допускается непосредственный допрос свидетелей по ходатайству сторон. Однако круг этих свидетелей ограничен только теми лицами, которым что-либо известно об обстоятельствах производства следственных действий или изъятия и приобщения к уголовному делу документов, за исключением лиц, обладающих свидетельским иммунитетом. Рассмотрение дела в предварительном слушании с участием сторон в наибольшей мере обеспечивает выполнение судом задач по осуществлению контроля за законностью собирания доказательств на предварительном следствии, законностью и обоснованностью сформулированных на нем выводов,1 о чем свидетельствуют принимаемые на данном этапе решения: об исключении доказательств; о возвращении дела прокурору; о приостановлении или прекращении уголовного дела.

Рассмотрим эти решения.

Принятие судом решения об исключении доказательств. Одним из способов контроля суда за законностью предварительного расследования и способом реализации участниками уголовного судопроизводства права на защиту является рассмотрение на предварительном слушании вопроса об исключении доказательств (ст.235 УПК РФ). Проверка возможности использования в судебном разбирательстве доказательств, проводимая на предварительном слушании с участием сторон, представляет собой способ проверки законности предварительного расследования, осуществляемый по инициативе сторон.

1 См. В.А. Лазарева. Судебная защита в уголовном процессе: проблемы теории и практики. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Самара. 2000. с. 241.

169

Исключение судом любого доказательства из перечня доказательств, предъявляемых в судебном разбирательстве, возможно только при проведении предварительного слушания, проводимого в условиях состязательности. Смысл этой процедуры в том, чтобы выполнить требование ч. 2 ст. 50 Конституции РФ о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, и устранить недопустимые доказательства из производства по делу с целью недопущения их последующего исследования и использования в судебном процессе.

Рассмотрение судом ходатайства об исключении из перечня доказательств, предъявляемых в судебном разбирательстве, является одним из важнейших вопросов, являющихся предметом предварительного слушания. Значимость его определяется тем, что исключение доказательств может влиять на объем доказательств, подлежащих исследованию в судебном разбирательстве, а вместе с этим и на будущее решение о доказанности деяния и совершении его подсудимым, о виновности или невиновности, о наличии обстоятельств, смягчающих или отягчающих ответственность и т.п.

Более того, исключение в предварительном слушании доказательств может повлечь принятие важных решений здесь же, на предварительном слушании.

В силу этого представляется необходимым вкратце остановиться на вопросе о допустимости доказательств. Правила о допустимости доказательств с одной стороны призваны содействовать установлению объективных обстоятельств дела, а с другой не допустить нарушения конституционных прав граждан.1

Поэтому правы те авторы, которые утверждают, что в условиях, когда справедливость правосудия предполагает систему гарантий для
защиты

1 См. Ю.А. Ляхов. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М. 1997. с. 7; ИМ. Кипнис. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М. 1995.

170 человека от неосновательного обвинения и осуждения, запрещает любые формы насилия над человеком для получения его показаний, защищает подозреваемого, обвиняемого от свидетельствования против самого себя, предоставляет ряду лиц свидетельский иммунитет, правила о допустимости доказательств приобретают особое значение как гарантия прав и свобод человека и гражданина и справедливости правосудия,1 что по мере утверждения в практике правосудия принципа состязательности, правила о допустимости будут играть все большую роль, поскольку станут основным средством опровержения доводов противоборствующих сторон.2

Допустимость - это пригодность доказательства по форме, это соблюдение всех установленных законом правил и условий его получения.3

Что касается содержания доказательства, то этот признак связан с его достоверностью, которая окончательно определяется только судом первой инстанции в совокупности с другими доказательствами при непосредственном их исследовании. Следует признать, что следователь и прокурор также решают вопрос о достоверности доказательств при формулировании вывода о прекращении дела или направлении его в суд. Однако такое решение будет не окончательным, оно представляет только точку зрения стороны обвинения (ч. 1 ст. 215 УПК РФ).

Допустимость и достоверность доказательств являются самостоятельными понятиями, однако тесно взаимосвязанными.4 Соблюдение правил допустимости доказательств обеспечивает в определенной мере их достоверность. Достоверными являются те доказательства, которые отвечают правилу о допустимости при непосредственной проверке
источника доказательства и условий

1 См. НА. Лупинская. Основания и порядок решения вопросов о недопустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных (рассмотрение дел судом присяжных: научно-практическое пособие) под ред. В.М. Лебедева. М. 1998. с. 106.

2 См. С.А. Шейфер. Проблемы допустимости доказательств требуют дальнейшей разработки. Государство и право. 2001. № 10. с. 47-54.

3 См. Ю.К. Орлов. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М. 2001. с. 44-45.

4 См. Л.М. Карнеева. Доказательства в советском уголовном процессе. М. 1988. с. 47.

171 формирования сведений. Недопустимые доказательства всегда вызывают сомнения в достоверности содержащихся в них фактических данных.

Понятие допустимости доказательств означает возможность (позволительность) использования доказательства в процессе установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения стоящего перед соответствующим должностным лицом вопроса, с точки зрения законности его получения. Поэтому мы не можем согласиться с утверждением о том, что доказательство признается недопустимым не только при нарушении закона в процессе его получения, но и тогда, когда доказательство содержит в себе предположения, догадки, а не фактические данные. Такое определение противоречит смыслу ч. 1 ст. 75 УПК РФ, четко определяющей понятие недопустимого доказательства. Что касается содержательной, смысловой стороны доказательства, то она лучше всего может быть оценена в процессе его непосредственного исследования и в совокупности с другими доказательствами.

Мысль о важности использования только тех доказательств, которые получены в строгом соответствии с требованиями закона, находит отражение в целом ряде норм УПК РФ. Так, подчеркивая особую значимость законности при производстве по уголовному делу, ст.ст. 7, 75 УПК РФ устанавливают, что нарушение норм настоящего кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.

Доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законом порядок их собирания и закрепления,
а также если собирание и закрепление доказательств

172 осуществлено ненадлежащим лицом или органом, либо в
результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.1

При рассмотрении любого из вопросов, отнесенных к его компетенции, судья должен обращать внимание на то, получено ли доказательство надлежащим субъектом, правомочным по данному делу проводить то процессуальное действие, в ходе которого получено доказательство; фактические данные были получены только из источников, перечисленных в ч. 2 ст. 74 УПК РФ, а в указанных в законе случаях - из определенного вида источника (ст. 196 УПК РФ); было ли доказательство получено лишь предусмотренным законом способом, с соблюдением установленных законом правил проведения процессуального действия, в ходе которого добыто доказательство; при получении доказательства были соблюдены все требования закона о фиксировании хода и результата следственного действия (статьи 164, 166 УПК РФ).

Не оценив представленные доказательства с этих позиций, судья не сможет обеспечить обоснованное решение стоящих перед ним задач.

Законодатель не устанавливает (да и не сможет установить) перечень доказательств, могущих быть признанными недопустимыми. Этот вопрос решается в каждом конкретном случае. Тем не менее, он выделяет некоторые из них. Часть 2 статьи 75 УПК РФ указывает, что к недопустимым доказательствам относятся: показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым, в суде; показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.

Внесение в закон этих правил обусловлено тем, чтобы пресекать распространенную практику получения признательных показаний
путем

1 См. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия». Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1. с. 6.

173 оказания психического или физического воздействия на подозреваемого или обвиняемого в отсутствие защитника. Нередко это отсутствие бывает порождено советами этим лицам о том, что на этом этапе расследования адвокат им не нужен или невнятным разъяснением права на защиту. Кроме того, нередки случаи использования в качестве доказательств протоколов допросов, а не фактических данных, содержащихся в них. Чтобы придать видимость обоснованности приговора судья иногда перечисляет показания лиц, не содержащих фактические данные, а предположения, мнения и т.п.

К недопустимым доказательствам п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ относит также иные доказательства, полученные с нарушением закона. Такая формулировка породила неодинаковое понимание критериев признания иных доказательств недопустимыми. В основном эти точки зрения сводятся к следующему.

Ряд авторов полагает, что критериями признания доказательств недопустимыми является существенность или несущественность1 нарушения закона и возможность восполнения допущенных нарушений.2

Другие считают, что если фактические данные в стадии предварительного расследования или судебного следствия были получены с нарушением предусмотренной законом формы, то такие данные, независимо от характера процессуальных нарушений, не будут иметь значение доказательств.3

Мы полагаем, что содержание статей 7 и 75 УПК РФ позволяет сделать вывод, что недопустимость доказательства связана с любыми нарушениями уголовно-процессуальных норм. Единственным критерием допустимости доказательств является неукоснительное соблюдение
закона при их

1 См. В.И. Зажицкий. Вопросы доказательственного права. Советская юстиция. 1992. № 19-20.С. 3; В.М Быков, О.Н. Тренбак. Основания и критерии признания доказательств недопустимыми. Следователь. 1998. №9(17).с. 36-39.

2 См. КМ Кипнис. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М 1995.C. 53; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М 1973. с. 245; О.В. Химичева, Р.В. Данилова. Допустимость доказательств в уголовном процессе. М 1998. с. 12-13.

3 См. И.И. Мухин. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л. 1971. С. 120-123; В.М Савицкий. Уголовный процесс России на новом витке демократизации. Государство и право. 1994. № 6. с. 105.

174 собирании. Мы придерживаемся такой точки зрения, понимая нереальность реализации такого требования в настоящее время. Между тем соблюдение требований Уголовно-процессуального кодекса не требует особых знаний и усилий и доступно в принципе каждому практическому работнику. Исследования показывают, что наиболее распространенными причинами нарушений закона на предварительном следствии являются не сложность его применения, а нигилистическое отношение к выполнению предписаний уголовно-процессуального закона, противопоставление целесообразности и законности, деление процессуальных норм на обязательные для соблюдения и менее важные, выполнение которых не обязательно.1

Производство следственных действий не будет гарантировано от сознательного отступления от требований закона и фальсификаций, а личность гражданина от произвола, пока нарушения закона будут делиться на существенные и несущественные, восполнимые и невосполнимые. Такое деление является по существу дозволением на незначительные, но сознательные отступления от закона, что имеет место в практике. Так, чтобы облегчить себе проблему поиска объективных понятых, нередко следователи указывают в качестве понятых водителей прокуратуры или милиции, секретарей, практикантов, что следует признать незаконным.

Исходя из того, что от незначительного нарушения до произвола всего один шаг, следует согласиться с В.М. Савицким, который считает, что всякое нарушение закона при собирании доказательств должно влечь признание их недопустимыми. «Только так можно возродить, сохранить и приумножить у практических работников чувство величайшей ответственности за честь, достоинство и жизнь людей, оказавшихся в орбите правоохранительной деятельности».2

Мы поддерживаем такую точку зрения с учетом того, что действующий уголовно-процессуальный закон достаточно подробно
регламентирует

1 См. А.Б. Соловьев. Причины следственных ошибок. Вопросы укрепления законности и устранения следственных ошибок в уголовном судопроизводстве. М 1988. с. 32.

г См. В.М Савицкий. Уголовный процесс России на новом витке демократизации. Государство и право. 1994. №6. С. 105.

175

деятельность по уголовно-процессуальному доказыванию и создает правовые предпосылки справедливого, объективного и беспристрастного осуществления этого процесса, условия и средства обеспечения нравственных начал уголовного судопроизводства.1

Действующий Уголовно-процессуальный кодекс отличается стремлением законодателя к более тщательной регламентации порядка собирания и проверки доказательств, что создает дополнительные гарантии недопущения нарушений законности, прав и свобод граждан.

Считая показания обвиняемого, подозреваемого, свидетеля и эксперта видами доказательств, законодатель подчеркивает, что они должны быть получены только с соблюдением установленного законом порядка допроса (статьи 76-80 УПК РФ). Введена также новая норма об общих правилах производства следственных действий (ст. 164 УПК РФ), способствующая правильному пониманию порядка их проведения, предупреждению нарушений прав личности. Так, в ней указано, в частности, что производство следственного действия в ночное время не допускается, за исключением случаев, не терпящих отлагательства. При производстве следственных действий недопустимо применение насилия, угроз и иных незаконных мер, а равно создание опасности для жизни и здоровья участвующих в них лиц. Обязательным является разъяснение каждому участнику следственного действия его прав и обязанностей, составление подробного протокола следственного действия в соответствии с требованиями ст. 166 УПК РФ. Эти и другие нормы направлены на то, чтобы исключить возможность подмены требований закона субъективными соображениями практических работников, нередко позволяющих такое. Несоблюдение установленных ими правил является основанием признания доказательства недопустимым.

Тем самым расширяются основания для признания доказательств недопустимыми. Само собой разумеется, что будут признаваться недопустимыми доказательства, полученные при производстве
обыска,

1 См. А.Ф. Кони. Нравственные начала в уголовном процессе. М. 1967. Т. 4. с. 34.

176

выемки, осмотра жилища и других следственных действий, для проведения которых требуется разрешение суда, если они проведены без такового.

На досудебном производстве для принятия целого ряда решений требуется определенная совокупность доказательств. Так, для избрания меры пресечения необходимы «достаточные данные полагать», что обвиняемый совершит ряд нежелательных действий. В данном конкретном случае это означает необходимость иметь столько сведений, сколько нужно только для появления предположения.1 Но это предположение должно все-таки иметь под собой доказательственную основу. При этом не обязательно, чтобы была установлена достоверность этих доказательств. Однако обязательно, чтобы они были получены в соответствии с требованиями закона. Установить законность и обоснованность принятых органами предварительного расследования решений невозможно без проверки допустимости каждого из доказательств, лежащего в основе принятия решения.3

В стадии предварительного расследования вопрос о допустимости доказательств решают прокурор, следователь и дознаватель как по собственной инициативе, так и по ходатайству подозреваемого и обвиняемого (ст. 88 УПК РФ). Представляется, что право заявлять подобное ходатайство должно быть предоставлено также защитнику. Лишение последнего этого права противоречит предназначению защитника в процессе, его общему правовому статусу, а также конкретному праву заявлять ходатайства, установленному п. 8 ст. 53 УПК РФ.

Суд на досудебных стадиях не вправе решать вопрос о недопустимости доказательств и возможности или невозможности его использования в процессе доказывания в дальнейшем. Такие действия суда на досудебном производстве придали бы его деятельности обвинительный или оправдательный уклон, лишали бы его свойств независимого арбитра, который призван только способствовать сторонам в осуществлении их прав.

1 См. СИ. Ожегов. Словарь русского языка. М. 1989. с. 144.

См. П.А. Лупинская. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М. 1976. с. 94. 3 См. В.А. Лазарева. Теория и практика судебной зашиты в уголовном процессе. Самара. 2000. с. 140.

177 Кроме того, это было бы нарушением самостоятельности
органов предварительного расследования по собиранию, проверке
и оценке доказательств, формулировании выводов по делу.

Поэтому разрешение такого спора не отнесено к компетенции суда и сторона защиты не вправе ставить такой вопрос перед судом. Однако мы полагаем, что лишение суда такого права является сомнительным. Если например, при рассмотрении ходатайства прокурора о заключении подозреваемого (обвиняемого) под стражу суд установил факт нарушения закона при производстве какого-либо процессуального действия и указал об этом в своем постановлении, то полученное в результате его проведения доказательство вряд ли будет принято во внимание и использовано при формулировании обвинения, т.к. сторона обвинения вполне должна допускать возможность заявления стороной защиты ходатайства об исключении этого доказательства и его удовлетворении судом.

Основанием для рассмотрения в предварительном слушании вопроса об исключении любого доказательства из перечня доказательств, предъявляемых в судебном разбирательстве, является ходатайство об этом сторон. Ходатайство может быть заявлено как стороной защиты, так и стороной обвинения и касаться как доказательств, полученных на предварительном расследовании, так и дополнительно представленных на предварительном слушании.1 Ходатайство должно содержать указание на доказательство, об исключении которого ходатайствует сторона, на основания для исключения доказательства, предусмотренные уголовно- процессуальным кодексом, а также на обстоятельства, обосновывающие ходатайство (ч. 2 ст. 235 УПК РФ).

При рассмотрении ходатайства об исключении доказательства, заявленного стороной защиты на том основании, что доказательство было получено с нарушением требований УПК РФ, бремя опровержения доводов,

1 См. Комментарий к УПК РФ пол ред. Д.Н. Козака, Е.Б. Мизулиной. М. 2002. с. 461.

178 представленных стороной защиты, лежит на прокуроре. В остальных случаях бремя доказывания лежит на стороне, заявившей ходатайство.

В случае если стороной заявлено ходатайство об исключении доказательства, судья выясняет у другой стороны, имеются ли у неё возражения против данного ходатайства. Если не возникает спора и отсутствуют возражения, то судья удовлетворяет ходатайство и отражает свое решение в соответствующем постановлении (ч. 5 ст. 234 УПК РФ).

Если одна из сторон возражает против исключения доказательства, судья вправе огласить протоколы следственных действий и иные документы, имеющиеся в уголовном деле или представленные сторонами. Кроме того, судьёй могут быть допрошены свидетели (в том числе новые), а также приобщены к уголовному делу документы, указанные в ходатайстве (ч. 3 ст. 235 УПК РФ). Однако при этом следует иметь в виду, что свидетелем в данном случае может быть любое лицо, которому что-либо известно об обстоятельствах производства следственных действий или изъятия и приобщения к уголовному делу документов (ч. 8 ст. 234 УПК РФ). К таким свидетелям, мы полагаем, относятся не только участники процесса, но и посторонние лица. Например, могут быть допрошены соседи лица, у которого производился обыск, если они наблюдали процесс производства этого следственного действия.

Если суд принял решение об исключении доказательства, то данное доказательство теряет юридическую силу и не может быть положено в основу приговора или иного судебного решения, а также исследоваться и использоваться в ходе судебного разбирательства (п. ст. 235 УПК РФ). В постановлении об исключении из перечня доказательств, предъявленных в судебном разбирательстве, судья должен указать какое доказательство исключено и какие в связи с этим материалы уголовного дела не подлежат исследованию и использованию в судебном разбирательстве.

В связи с тем, что решение об исключении доказательств может повлиять
на позицию прокурора на предварительном слушании

179 относительно характера и объема предъявленного обвинения, то решение по поводу заявленного ходатайства должно приниматься судьей непосредственно после его обсуждения, а не при принятии итогового решения по результатам предварительного слушания, если предметом рассмотрения последнего были и другие вопросы.

Если при производстве предварительного расследования были допущены другие нарушения закона, не бывшие предметом рассмотрения на предварительном слушании, то их оценка производится судом при рассмотрении дела по существу и решении вопроса о доказанности деяния, в совершении которого обвиняется подсудимый, доказанности обвинения.

Принятие судом решения о возвращении уголовного дела прокурору. В соответствии со ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны, либо по собственной инициативе может возвратить уголовное дело прокурору в случаях когда: обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с грубым нарушением требований УПК, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта; копия обвинительного заключения или обвинительного акта не была вручена обвиняемому; есть необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера.

В указанных случаях исправление нарушений возлагается на прокурора, который обязан устранить их в течении 5 суток.

Составление обвинительного заключения, либо обвинительного акта с нарушениями делают невозможными рассмотрение уголовного дела судом, т.к. ими определяются предмет и пределы судебного разбирательства. Практически любое несоответствие обвинительного заключения или обвинительного акта УПК РФ и, в частности, требованиям ст.ст. 220, 226 может создать существенное препятствие для рассмотрения уголовного дела в суде и может быть основанием для
возвращения уголовного дела

180 прокурору. Законодатель говорит именно об обвинительном заключении или обвинительном акте, при составлении которых были допущены нарушения требований закона. Характер этих нарушений может быть различным. Однако во всяком случае речь может идти только об упущениях, устранение которых не связано с необходимостью производства следственных действий. К таким нарушениями могут относиться случаи, когда формулировки обвинительного заключения или обвинительного акта, связанные с существом обвинения, не соответствуют содержанию постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Возможен случай, когда в обвинительном заключении, в отличие от постановления о привлечении в качестве обвиняемого, отсутствует квалифшдируюший признак деяния, либо не указаны пункты или части статьи уголовного закона, по которому квалифицируются действия обвиняемого.

Исправление допущенных ошибок в обвинительном заключении или обвинительном акте не может влечь за собой проведение следственных действий: перепредъявление обвинения, новый допрос обвиняемого и т.п. Такой вывод вытекает из содержания ст. 237 УПК РФ о том, что уголовное дело возвращается прокурору не для возобновления расследования, а для устранения таких препятствий для рассмотрения уголовного дела судом, которые могут быть исправлены в течение 5 суток. В том случае, если по делу судом будет установлено, что имеющиеся нарушения уголовно-процессуального закона не могут быть исправлены без проведения следственных действий и не позволяют суду рассмотреть дело в пределах обвинения, сформулированного в обвинительном заключении, то суд должен принять решение о прекращении уголовного дела. Так, например, если в обвинительном заключении, а также в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не указаны пункт и часть статьи Уголовного кодекса РФ, предусматривающие ответственность за данное преступление, то дело не может быть возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, поскольку допущенное нарушение означает, что лицо фактически не привлечено в

181

качестве обвиняемого и устранение данного нарушения невозможно без возобновления производства по делу. Такой подход подчеркивает незыблемость принципа законности в процессе предварительного расследования как гарантии прав и свобод граждан.

Возникает вопрос о том, в какой форме, каким способом прокурор должен устранить допущенные нарушения. Нам представляется, что это должно происходить в виде составления нового обвинительного заключения, а не путем внесения исправлений в имеющееся в деле. Первоначальное обвинительное заключение должно остаться в деле, а новое должно быть подшито к делу после постановления судьи о возвращении уголовного дела прокурору и протокола судебного заседания. Новое обвинительное заключение должно быть вручено стороне защиты.

Невручение обвиняемому копии обвинительного заключения или акта нарушает его право на защиту, поскольку обвиняемый должен знать в чем он обвиняется и какие доказательства его виновности представлены в суд в подтверждение его виновности. В такой ситуации он не имеет возможности подготовиться к своей защите в суде, так как не знает, в чем конкретно он обвиняется и какими доказательствами его виновности располагает сторона обвинения. Это является безусловным препятствием для справедливого судебного разбирательства, так как означает, кроме того, нарушение принципа равенства прав сторон в судебном разбирательстве и подрывает саму идею принципа состязательности.

Институт возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренный ст. 237 УПК РФ коренным образом отличается от возвращения уголовного дела для дополнительного расследования по УПК РСФСР (ст. 232 УПК РСФСР). В отличие от ранее действовавшего закона, УПК РФ предусматривает возвращение уголовного дела прокурору только в строго определенных случаях, на срок до 5 суток, и лишь для исправления нарушений, препятствующих рассмотрению дела судом.

182 Такая позиция выражена в постановлении Конституционного Суда РФ, который указал, что существенные процессуальные нарушения являются препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, как повлекшее лишение или стеснение гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора. Такие нарушения не касаются ни фактических обстоятельств дела, ни вопросов квалификации и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения, не связано с восполнением неполноты дознания или предварительного следствия. Возвращение уголовного дела прокурору имеет целью приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями уголовно-процессуального закона, что дает возможность после устранения выявленных существенных процессуальных нарушений вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу.1

Решение суда о прекращении уголовного дела или уголовного преследования. Ст. 239 УПК РФ содержит определенный перечень установленных в законе оснований, при наличии которых в уголовном деле последнее подлежит прекращению на предварительном слушании. Особенность прекращения дела на предварительном слушании определяется тем, что указанные основания вытекают из материалов делаю, уже проверены органами предварительного расследования и не требуют доказывания, ибо при их наличии любой приговор будет признан незаконным, необоснованным и несправедливым в случае его вынесения.

На предварительном слушании судья может прекратить уголовное дело в случаях: истечения сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); смерти подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу
необходимо для

1 См. Постановление Конституционного Суда РФ от 4 марта 2003 г. по делу о проверке конституционности положений п. 2 ч. 1 и ч. 3 ст. 232 УПК РФ в связи с жалобами Л.И. Батищева и др. Российская газета от 18 марта 2003 г.

183

реабилитации умершего (п.4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); отсутствия заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 статьи 20 УПК РФ (п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); отсутствия заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3-5, 9 и 10 части 1 статьи 448 УПК РФ, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3-5 части 1 ст. 448 УПК РФ (п.6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), а также: вследствие акта об амнистии (п.З ч.1 ст. 27 УПК РФ); при наличии в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п.4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); при наличии в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); при отказе Совета Федерации или Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в удовлетворении ходатайства Генерального прокурора РФ о направлении уголовного дела в отношении члена Совета Федерации или депутата Государственной Думы в суд в соответствии с ч. 2 ст. 451 УПК РФ.

В ходе предварительного слушания уголовное дело также может быть прекращено в случаях: отказа прокурора от обвинения (ч. 7 ст. 246 УПК РФ), а также по ходатайству сторон при их примирении (ст. 25 УПК РФ), изменении обстановки (ст. 26 УПК РФ), деятельном раскаянии подозреваемого или обвиняемого (ст. 28 УПК РФ).

На предварительном слушании уголовное дело не может быть прекращено за отсутствием события преступления, так как принятие такого

184

решения предполагает необходимость исследования обстоятельств дела и определения достоверности доказательств, что на этом этапе процесса не допускается.

Что касается прекращения уголовного на предварительном слушании ввиду отсутствия состава преступления, то принятие такого решения возможно в случаях: отказа прокурора от обвинения (ч. 7 ст. 246 УПК РФ); если в ходе предварительного слушания выяснится что обвиняемый не достиг возраста уголовной ответственности (ч. 3 ст. 27 УПК РФ); если преступность и наказуемость вменяемого в вину обвиняемого деяния устранены новым законом, а также если уголовный закон, по которому квалифицировано деяние обвиняемого признан Конституционным Судом РФ неконституционным (ч. 2 ст. 24 УПК РФ). Суд вправе прекратить уголовное дело за отсутствием состава преступления также в том случае, когда отсутствует заявление руководителя коммерческой или иной организации при наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 23 УПК РФ.

Исключение из действующего УПК РФ института дополнительного расследования определенным образом усложнило решение значительного числа вопросов, доведя их до курьезных и трудно воспринимаемых. Так, если при изучении дела судьей или в предварительном слушании будет установлено, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не указана статья уголовного закона, то вьшесение обвинительного приговора невозможно, хотя обвиняемый в тяжком преступлении признал свою вину. Если подобная ошибка ранее исправлялась путем направления дела на дополнительное расследование, то теперь дело имеет одну перспективу — его прекращение. Все с точки зрения действующего закона верно. Но как будут восприниматься такие судебные решения? Не лучше ли вернуться к институту возвращения дел на доследование, однако только в случаях формального нарушения закона и при наличии согласия на это стороны обвинения и стороны защиты.

185

Прекращение дела в этих случаях не отвечает назначению уголовного судопроизводства. Прекращение дела по формальным основаниям является искусственным освобождением обвиняемого от уголовной ответственности без суда и в то же время нарушает права и законные интересы лиц и оргшшзаций, потерпевших от преступлений. Поэтому мы предлагаем ещё один вариант решения вопроса. Представляется, что следовало бы предоставить суду право по ходатайству сторон возвращать уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения в случаях, если постановление о привлечении в качестве обвиняемого составлено с нарушением требований ст. 171 УПК РФ, аналогично возвращению дела ввиду несоответствия УПК РФ обвинительного заключения. Предоставление суду такого права будет естественным результатом осуществления судом контрольных полномочий за законностью решений органов предварительного расследования, что вытекает из смысла ст. 125 УПК РФ.

В случае прекращения уголовного дела или уголовного преследования в постановлении судьи решаются вопросы об отмене меры пресечения, а также наложения ареста на имущество, корреспонденцию, временного отстранения обвиняемого от должности, контроля и записи переговоров. При этом судья обязан разъяснить заинтересованным лицам их права на принесение частной жалобы и на предъявление в предусмотренных законом случаях иска в порядке гражданского судопроизводства.

Приостановление производства по уголовному делу. Непрерывность производства по уголовному делу и обеспечение обвиняемому права предстать перед судом без неоправданной задержки является важным моментом в защите прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, в обеспечении принципов уголовного процесса и справедливого судебного разбирательства. Однако закон устанавливает случаи, когда требуется приостановление производства по уголовному делу: когда обвиняемый скрылся и место его нахождения неизвестно; в случае тяжелого заболевания обвиняемого, если оно подтверждается медицинским

186

заключением; в случае направления судом запроса в Конституционный Суд Российской Федерации или принятия Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению жалобы о соответствии закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции Российской Федерации; в случае, когда место нахождения обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в судебном разбирательстве отсутствует.

В тех случаях, когда обвиняемый скрылся и его место нахождения не известно, судья выносит постановление о приостановлении производства по уголовному делу. При этом характер принимаемых решений различен в зависимости от того, была ли применена к обвиняемому мера пресечения в виде заключения под стражу. Если обвиняемый совершил побег из-под стражи, то судья возвращает уголовное дело прокурору и поручает ему обеспечить розыск обвиняемого. Возвращение уголовного дела прокурору объясняется тем, что побег из-под стражи образует состав нового преступления, что требует производства расследования и изменения обвинения. Если скрылся от суда обвиняемый, не содержащийся под стражей, то судья избирает ему меру пресечения в виде заключения под стражу и, не возвращая уголовное дело прокурору, поручает ему обеспечить розыск обвиняемого (ч. 2 ст. 238 УПК РФ).

Если один из обвиняемых скрылся, а другие содержатся под стражей или им избрана иная мера пресечения, вопрос о приостановлении производства по уголовному делу должен решаться в зависимости от того, есть ли основания для полного и объективного разрешения дела без участия в его рассмотрении скрывшегося обвиняемого. При положительном ответе на этот вопрос дело в отношении скрывшегося обвиняемого приостанавливается с выделением его в отдельное производство. Если же отсутствие скрывшегося обвиняемого влияет на полноту и объективность разрешения дела, то принимается решение о приостановлении производства по делу в

187

отношении всех обвиняемых. В таком случае уголовное дело возвращается прокурору.

Если в стадии подготовки дела к слушанию, в том числе на предварительном слушании, будет установлено, что обвиняемый заболел тяжелой болезнью, исключающей возможность его участия в судебном разбирательстве, то дело подлежит приостановлению до его выздоровления. Основанием для вывода о состоянии здоровья обвиняемого может служить медицинский документ, удостоверяющий факт заболевания, выданный врачом учреждения государственной или муниципальной систем здравоохранения, либо врачебным консилиумом.

При установлении тяжелого заболевания в виде психического расстройства, подтвержденного заключением судебно-медицинской экспертизы, подлежит выяснению, совершено ли обвиняемым преступление и заболел ли он после его совершения, или в данном случае общественно опасное деяние совершено в состоянии невменяемости. В первом случае производство по уголовному делу приостанавливается до его излечения, но дело прокурору не направляется, а хранится в суде. Во втором случае судья проверяет соблюдение ст. 433 УПК РФ и выполняет подготовительные действия к судебному заседанию в порядке, установленном статьями 433-436 УПК РФ. При установлении у обвиняемого иного тяжкого заболевания, производство по уголовному делу приостанавливается, но дело прокурору не направляется, а хранится в суде до выздоровления обвиняемого.

В связи с изложенным возникает вопрос о том, вправе ли суд проводить какие-либо проверочные действия, если документы или иные сведения представлены суду в стадии подготовки дела к судебному заседанию после принятия им дела с обвинительным заключением. В частности, вправе ли суд истребовать какие-либо документы или назначить экспертизу. Представляется, что в подготовительном слушании после обсуждения вопроса об истребовании дополнительных документов, могущих свидетельствовать о состоянии здоровья обвиняемого,
таковые по

188 ходатайству сторон или по инициативе самого суда могут быть истребованы. Что касается вопроса о назначении судом экспертизы, то думается, что представленные в суд документы о состоянии здоровья обвиняемого (справки, выписки из истории болезни и т.п.) вряд ли будут достаточными для приостановления дела или принятия другого решения без проведения судебно-медицинской экспертизы. Тем более, что её проведение обязательно для установления психического или физического состояния обвиняемого, когда возникают сомнения в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы (ст. 186 УПК РФ). Поскольку оснований для возвращения уголовного дела прокурору нет, то единственной возможностью и даже необходимостью является назначение на предварительном слушании соответствующей экспертизы по ходатайству сторон или по инициативе самого суда. Принятие судом такого решения не подрывает беспристрастности суда, не может быть расценено как проявление обвинительного или оправдательного уклона.

Приостановление уголовного дела в случае, когда место нахождения обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в судебном разбирательстве отсутствует, возможно, например, когда он находится вне пределов территории РФ или в силу различных причин не может явиться к месту проведения судебного разбирательства (стихийное бедствие, отказ Государственной Думы РФ дать согласие на привлечение к уголовной ответственности депутата и т.п.).

После того, как отпали основания для приостановления производства по уголовному делу, судья выносит постановление о возобновлении уголовного дела и вновь решает вопросы, предусмотренные статьями 227 и 228 УПК РФ.

189

Заключение

  1. Важнейшей задачей судебной реформы было формирование нового уголовного судопроизводства, предназначением которого является защита прав и свобод граждан. Такое назначение судопроизводства закреплено в ст. 6 УПК РФ, а ведущая роль в нем принадлежит суду, осуществляющему свою деятельность на пршщипах независимости, беспристрастности, гласности, состязательности и равенства сторон.

При этом важно отметить, что создание суда построенного на этих принципах существенно отразилось и на различных сторонах общественной жизни, в которой под влиянием судебной реформы возникли новые отношения между государством и личностью, новые понятия о ценности человеческой личности, новые и более эффективные механизмы защиты её прав и свобод.

Новое уголовное судопроизводство отличается глубоким проникновением в него человеческих, нравственных начал, которые становятся составной частью строгих и обязательных процедур, отступление от которых всегда чревато возможностью нарушения прав и свобод граждан и невыполнением назначения уголовного судопроизводства.

Проведенное нами исследование позволяет сделать вывод о том, что расширение сферы судебного контроля в досудебном производстве является одним из важнейших средств защиты прав личности и вполне оправдано как с теоретических, так и с практических позиций. Однако практика применения УПК РФ даже за незначительный период времени с момента введения его в действие, выявила ряд спорных положений, неточностей, влияющих на его эффективность, о которых говорилось выше. В связи с этим автор предлагает ряд положений, направленных на совершенствование отдельных норм УПК РФ.

Дальнейшее повышение эффективности правосудия предполагает необходимость глубокого теоретического исследования всех его институтов. Однако проблема заключается не только в совершенствовании уголовно-

190

процессуального законодательства. Речь идет о том, чтобы заложенные в УПК РФ идеи и установленные им механизмы защиты прав и свобод граждан действовали, находили реальное выражение в процессе применения норм права, в решениях, принимаемых дознавателем, следователем, прокурором и судом.

Результаты нашего исследования показали, что складывающаяся практика не всегда соответствует духу и букве закона, а подчас имеет и настораживающие, негативные тенденции.

Для того чтобы суд внедрял и поддерживал в обществе представление о правде и справедливости, как о реальных, а не отвлеченных понятиях, важно, чтобы «слово законодателя обратилось в дело его служителей».1

Поэтому не менее важное значение должно придаваться реализации норм права в практической деятельности, ибо «как бы хороши ни были правила деятельности, они могут потерять свою силу и значение в неопытных, грубых или недобросовестных руках».2 История свидетельствует о том, что самый совершенный закон при его неправильном применении может не только не достичь целей, которые преследовал законодатель, но и оказать отрицательное влияние на оценку закона и уважение к нему. Поэтому важно не только то, что предусматривает закон, но и кто его применяет.

К сожалению, не все судьи должным образом восприняли идеи нового УПК РФ и в их правосознании все ещё сильны убеждения о непосредственной причастности суда к борьбе с преступностью, которая по ранее действовавшему УПК РСФСР возлагалась на них не в меньшей мере, чем на дознавателя, следователя и прокурора.

Таким образом мало написать и принять хороший закон, надо ещё и правильно, а главное - неукоснительно применять его. И тут многое зависит от дознавателей, следователей, прокуроров и судей, от их профессиональной подготовки и ответственности.

г А.Ф. Кони. Собрание сочинений. М. 1966. т. 1. с. 418. 2 А.Ф. Кони. Собрание сочинений. М. 1967. т. 4. с. 34.

191

  1. Теоретическое исследование проблемы, а также изучение практики применения норм УПК РФ дают основания для внесения предложений по совершенствованию отдельных норм УПК, что должно способствовать повышению эффективности судебного контроля. Такими являются предложения:

2.1. Поскольку домашний арест является мерой пресечения, лишающей подозреваемого (обвиняемого) свободы, постольку следует дополнить ст. 107 УПК РФ указанием о том, на какой срок может избираться домашний арест и порядок продления этого срока. Видимо, эти вопросы должны решаться по аналогии с избранием ареста в качестве меры пресечения.

2.2. Дополнить ч. 3 ст. 108 УПК РФ указанием на то, что сторона обвинения обязана уведомить сторону защиты о возбуждении ходатайства о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу, продлении срока содержания под стражей, домашнем аресте, а также предоставить для ознакомления материалы, направляемые ею в суд в обоснование заявленного ходатайства;

2.3. Рассмотрение ходатайства о заключении под стражу, домашнем аресте, продлении срока содержания под стражей должно по общему правилу происходить в открытом судебном заседании. В связи с этим предлагается в ч. 4 ст. 108 УПК РФ после слов «с момента поступления материалов в суд» добавить слова «в открытом судебном заседании»;

2.4. При рассмотрении ходатайства в порядке ст. 108 УПК РФ присутствие в судебном заседании потерпевшего законом не предусмотрено. Однако, по нашему мнению, участие потерпевшего, выразившего на это своё желание, могло бы способствовать принятию судом обоснованного и справедливого решения об избрании меры пресечения. Это особенно важно в случаях, когда позиция потерпевшего по данному вопросу расходится с позицией прокурора. С

192 этой целью предлагается дополнить ч. 4 ст. 108 УПК РФ указанием на возможность участия в судебном заседании
потерпевшего при рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в отношении подозреваемого (обвиняемого);

2.5. Положение п. 3 ч. 6 ст. 108 УПК РФ о возможности отложения принятия решения о заключении под стражу по ходатайству стороны на срок до 72 часов противоречит ст. 22 Конституции РФ, ст. 5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В связи с изложенным, предлагается исключить п. 3. из ч. 6 ст. 108 УПК РФ;

2.6. Прокурору следует предоставить право изменения или отмены меры пресечения, избранной по решению суда, без обращения к суду, как того требует ч. 4 ст. ПО УПК РФ, если в процессе дальнейшего расследования дела отпали основания для применения меры пресечения, тем более, в случаях, когда изменяется обвинение или принято решение о прекращении уголовного преследования. Поэтому предлагается исключить ч. 4 из ст. 110 УПК РФ; 2.7. 2.8. Положение ст. 125 УПК РФ, ограничивающее право обжалования в суд действий (бездействия) и решений прокурора, следователя, дознавателя лишь теми, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства противоречит ст. 46 Конституции РФ, которая не указывает ограничений для обжалования незаконных действий и решений государственных органов и должностных лиц, поэтому предлагается исключить из ч. 1 ст. 125 УПК РФ указанные в ней ограничения; 2.9. 2.8. Предусмотренная ч. 5 ст. 165 УПК РФ последующая проверка законности и обоснованности уже проведенного следственного действия без разрешения суда, должна включать ознакомление судьи не только с копией постановления о производстве

193 следственного действия и протоколом его проведения, но и с материалами, подтверждающими необходимость и неотложность производства следственного действия. В связи с изложенным предлагается внести в ч. 5 ст. 165 соответствующее дополнение;

2.9. Помещение обвиняемого (подозреваемого), не находящегося под стражей в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы (ст. 203 УПК РФ) есть по существу, лишение его свободы. Поэтому решение этого вопроса должно осуществляться по правилам, установленным ст. 108 УПК РФ, а не по правилам ст. 165 УПК РФ, исключающим участие обвиняемого и его защитника в судебном заседании, что ограничивает его права на защиту. В силу изложенного предлагается внести соответствующее изменение в ч. 2 ст. 203 УПК РФ;

По мнению диссертанта, учет высказанных предложений может способствовать совершенствованию законодательства и практики его применения.

194 СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Официальные документы.

  1. Всеобщая Декларация прав человека 1948. Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. OSCE, Office for Democratic and Human Rights, Варшава. 1997.
  2. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Манускрипт. СПб. 1996.
  3. Международный Пакт о тражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. СПб. 1996.
  4. Конституция Российской Федерации. М. Юридическая литература. 1993.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. М. 2002.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР с приложениями. Сост. Н.М. Кипнис. М. 2000.
  7. Уголовный кодекс Российской Федерации. М. 2000.
  8. Федеральный Закон «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации» от 29 мая 2002 г. Российская газета от 1 июня 2002 г.
  9. Федеральный Закон «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации» от 24 июля 2002 г. Российская газета от 26 июля 2002 г.
  10. Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» от 24 июля 2002 г. Российская газета от 26 июля 2002 г.
  11. Федеральный Конституционный Закон «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г. СЗ РФ. 1997. № 1. Ст.1;
  12. №51. Ст. 4825.
  13. Федеральный Закон «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ «О прокуратуре в Российской Федерации» от 17 ноября 1997 г.
  14. Закон РФ «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» от 27 апреля 1993 г. (в ред. Федерального Закона от 14.12.1995г.).
  15. Федеральный Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. с изменениями от 18 июня 1997 г.
  16. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия». Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1.
  17. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре». Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 7.
  18. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или

195

продления срока содержания под стражей». Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М. 1995.

  1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 6 от 29 сентября 1994 г. «О выполнении судами РФ Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей». Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М. 1995.
  2. Концепция судебной реформы в Российской Федерации / С Постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991г. «О концепции судебной реформы в РСФСР». М. 1992.
  3. Постановление Конституционного Суда РФ № 4-П по делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Аветяна. СЗ РФ. 1995. № 19. Ст. 1764.
  4. Постановление Конституционного Суда РФ от 13 ноября 1995 г. № 13-П о проверке конституционности ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигуллиной и А.А. Апанасенко. СЗ РФ.
  5. №47. Ст. 4551.
  6. Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1996 г. № 4-П по делу о проверке конституционности п. 5 ч. 2 ст. 374 и п. 4 ч. 2 ст. 384 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан К.М. Кульнева, B.C. Лалуева, Ю.В. Лукашова и И.П. Серебренникова. СЗ РФ. 1996. № 7. Ст. 701.
  7. Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. № 14-П по делу о проверке конституционности положений ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина. СЗ РФ. 1996. №
  8. Ст. 3185.
  9. Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. № 19-П по делу о проверке конституционности положений ст. 418 УПК РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края. СЗ РФ. 1996. № 50. Ст. 3679.
  10. Постановление Конституционного Суда РФ от 16 марта 1998 г. № 9-П по делу о проверке конституционности ст. 44 УПК РСФСР и ст. 123 ГПК РСФСР в связи с жалобами ряда граждан. СЗ РФ. 1998. № 12. Ст. 1459.
  11. Постановление Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. № 13-П по делу о проверке конституционности ч. 4 ст. 113 УПК РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия. СЗ РФ. 1998. № 19. Ст. 2142.
  12. Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 1998 г. № 20- П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 331 и 464 УПК РСФСР в связи с жалобами ряда граждан. СЗ РФ. 1998. №
  13. Ст. 3393.

196

  1. Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июля 1998 г. № 21- П по делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 325 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Шаглия. СЗ РФ. 1998. № 30. Ст.2676.
  2. Постановление Конституционного Суда РФ от 10 декабря 1998 г. № 27-П по делу о проверке конституционности ч. 2 ст. 335 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Баронина. СЗ РФ. 1998. № 51. Ст. 6341.
  3. Постановление Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 г. № 1-П по делу о проверке конституционности положений ч. 1 и 2 ст. 295 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева. СЗ РФ. 1999. №4. Ст. 602.
  4. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. № 5- П по делу о проверке конституционности положений ст. 133, ч. 1 ст. 218 и ст. 220 УПК РСФСР в связи с жалобой граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком». СЗ РФ. 1999. № 14. Ст. 1749.
  5. Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 11-П по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова. СЗ РФ.
  6. №27. Ст. 2882.
  7. Постановление Конституционного Суда РФ от 25 октября 2001 г. № 14-П по делу о проверке конституционности положений, содержащихся в ст. 47 и 51 УПК РСФСР и п. 15 ч. 2 ст. 16 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан A.IL Голомидова, В.Г. Кислицина и И.В. Москвичева. СЗ РФ. 2001. № 48. Ст. 4551.
  8. Постановление Конституционного Суда РФ от 14 марта 2002 г. № 6- П по делу о проверке конституционности ст. 90, 96, 122 и 216 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан С.С. Маленкина, Р.Н. Мартынова и СВ. Пустовалова. СЗ РФ. 2002. № 12. Ст. 1178.
  9. Постановление Конституционного Суда РФ от 4 марта 2003 г. по делу о проверке клнституционности положений п. 2 ч. 1 и ч. 3 ст. 232 УПК РФ в связи с жалобами Л.И. Батищева и др. Российская газета от 18 марта 2003 г.
  10. Определение Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998 г. по делу о проверке конституционности ч. 4, 5, 6 ст. 97 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан П.В. Янчева, В.А. Жеребенкова и М.И. Сапронова. СЗ РФ. 1999. № 1.
  11. Определение Конституционного Суда РФ от 3 февраля 2000 г. № 9-0 по жалобе гражданки Л.Ю. Берзиной на нарушение её конституционных прав п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР. СЗ РФ. 2000. № 13. Ст. 1428.

197

  1. Определение Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2000 г. № 84- О по жалобе граждан А.В. Лазарева, Е.С. Рузановой, О.В. Эрнезакса на нарушение их конституционных прав рядом положений статей 201, 202,218 и 220 УПК РСФСР. СЗ РФ. 2000. № 28. Ст. 2999.
  2. Определение Конституционного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 300-О по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 116, 211, 218, 219 и 220 УПК РСФСР в связи с запросом Президиума Верховного Суда РФ и жалобами ряда граждан. Российская газета от 15 января 2003 г.
  3. Решение Европейского Суда по правам человека по делу «Валерий Калашников против Российской Федерации». Российская газета от 19 ноября 2002.
  4. Монографии.

  5. Г. Абдумаджидов. Расследование преступлений. Ташкент. 1986.
  6. Л.Б. Алексеева. Практика применения ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека, М. 2000.
  7. В.Д. Арсеньев. Вопросы судебных доказательств. М. 1964.
  8. НС. Алексеев, В.З. Лукашевич. Ленинские идеи в советском уголовном процессе. Л. 1970.
  9. Н.С. Алексеев. Доказательства в уголовном процессе. Общие вопросы учения о доказательствах. Советский уголовный процесс. Л. 1989.
  10. С.С. Алексеев. Философия права. М. 1977.
  11. М. Баглай. Конституционное право Российской Федерации. М. 1997.
  12. А. Барак. Судейское усмотрение. М. 1999.
  13. А.Р. Белкин. Теория доказывания. М. 1999.

10.Р.С. Белкин, А.И. Винберг. Криминалистика и доказывание. М. 1969. 11.В.П. Божьев. Уголовно-процессуальные правоотношения. М.

Юридическая литература. 1975.

  1. В.М. Бозров. Современные проблемы российского правосудия по уголовным делам в деятельности военных судов (вопросы теории и практики) Екатеринбург. Изд-во УРГЮА. 1999.
  2. А.Д. Бойков. Третья власть в России. М. 1997.
  3. СВ. Бородин. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М. 1970.
  4. Л.А. Воскобитова. Судебная власть: возникновение, развитие, типология. Учебное пособие. Ставрополь. 2001.
  5. М.М. Выдря. Уголовно-процессуальные гарантии в суде. Краснодар. 1980.
  6. И. Гальперин, В. Лукашевич. Предание суду по советскому уголовно- процессуальному праву. М. 1965.

198

  1. В.И. Галузо. Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности внутренних дел в свете новой Конституции РФ. М. 1995.
  2. Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокорев, IXC. Элькинд. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж. 1978.
  3. 20.С.А. Голунский. Вопросы доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства СССР и союзных республик. Вопросы судоустройства в новом законодательстве СССР. М. 1959.

  4. Е.П Гришина. Достоверность доказательств и способы её обеспечения в уголовном процессе. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М. 19%.
  5. И.Ф. Демидов. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (концептуальные положения). М. 1995.
  6. B.C. Джатиев. Общая методология и современные проблемы обвинения и зашиты по уголовным делам. Владикавказ. 1995.
  7. Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность. Под ред. В.А. Власихина. М. 2000.
  8. Европейское право в области прав человека. Практика и комментарии. М. 1997.
  9. В.Г. Жидков, Г.В. Ярцев. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста. Саратов. 1998.
  10. Н.В. Жогин. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М. 1968.

28.3.3. Зинатуллин. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань. 1981.

  1. В.В. Золотых. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов-на-Дону. 1999.

  2. Н.Я. Калашникова. Общие условия судебного разбирательства в советском уголовном процессе. М. 1963.
  3. Л.М. Карнеева. Доказательства в советском уголовном процессе. М. 1988.
  4. Н.М. Кипнис. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М. 1995.
  5. В.М. Кобяков. О стадийности уголовного судопроизводства и единстве уголовно-процессуальной формы. Свердловск. 1983.
  6. Г.Н. Козырев. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. Н-Новгород. 1994.
  7. А.Ф. Кони. Нравственные начала в уголовном процессе. М. 1967.
  8. В.М. Корнуков. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов. 1987.
  9. В.М. Корнуков. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов. 1978.
  10. Криминалистика. Учебник под ред. Е.П. Ищенко. М. 2000.
  11. Криминалистика. Учебник под ред. А.Ф. Волынского. М. 2000.
  12. Л.Д. Кудинов. Процессуальные основания, условия и цели предварительного заключения под стражу. М. 1985.

199

  1. Ф.М. Кудин, Р.В. Костенко. Достаточность доказательств в уголовном процессе. Краснодар. 2000.
  2. СВ. Куралев. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск. 1969.
  3. В.А. Лазарева. Судебная власть и её реализация в уголовном процессе. Самара. 1999.
  4. В.А. Лазарева. Судебная власть. Судебная защита.
    Судебный контроль: понятие и соотношение. Самара 1999.
  5. В.А. Лазарева. Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. Самара. 2000.
  6. Ж.-М. Ламбер. Маленький судья. М. 1990.
  7. А.М. Ларин. Расследование по уголовному делу. Процессуальные функции. М. 1986.
  8. В.М. Лебедев. Судебная власть в современной России. СПб. 2001.
  9. В.М. Лебедев. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. М. 2001.
  10. О.В. Левченко. Доказывание в уголовном процессе России. Астрахань. 2000.
  11. Ю.Д. Лившиц. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М. 1964.
  12. А.П. Лобанов. Функции уголовного преследования и защиты в российском судопроизводстве. Тверь. 1996.
  13. В.З. Лукашевич. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду. Л. 1966.
  14. ПА. Лупинская. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроизводстве. М. 1972.
  15. Ю.А. Ляхов. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М. 1997.
  16. В.В. Мельник. Искусство доказывания в состязательном уголовном процессе. М. 2000.
  17. А.Р. Михайленко. О сущности и значении стадий советского уголовного процесса. Саратов. 1977.
  18. В.А. Михайлов. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М. 1996.
  19. Т.Г. Морщакова, И.Л. Петрухин. Оценка качества судебного разбирательства по уголовным делам. М. 1987.
  20. Нула Моул, Катарина Харби, Л.Б. Алексеева. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Прецеденты и комментарии. М. 2001.
  21. 61.И.И. Мухин. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л. 1971.

  22. В.П. Нажимов. Типы, формы и виды уголовного процесса. Калининград. 1977.

200

  1. B.C. Нерсесянц. Идеи и конструкции правовой государственности: история и современность. Социалистическое государство: концепция и пути развития.

  2. Общая теория государства и права. Под ред. В.В. Лазарева. М. 1994.
  3. Ю.К. Орлов. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М. 2001.
  4. В.Т. Очередин. Допустимость и недопустимость по уголовным делам доказательств. Волгоград. 1998.
  5. И.Л. Петрухин. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М. 1989.
  6. И.Л. Петрухин. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе). Актуальные вопросы борьбы с преступностью в России и за рубежом. Вып. 8. М. 1992.
  7. И.Л. Петрухин. Личные тайны (человек и власть). М. 1998.
  8. 70.И.Л. Петрухин. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). М. 1999.

  9. С.Я. Плахтий. Испытание временем. Владикавказ. 2001.
  10. Р.Д. Рахунов. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М. 1961.
  11. В.А. Ржевский, Н.М. Чепурнова. Судебная власть в Российской Федерации: конституционные основы организации и деятельности. М. 1998.
  12. В.М. Савицкий. Презумпция невиновности. М. 1997.
  13. В.М. Савицкий. Государственное обвинение в суде. М. 1971.
  14. И.В. Сибилева. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе. Киев. 1990.
  15. А.В. Смирнов. Состязательный процесс. СПб. 2001.
  16. А.В. Смирнов. Типология уголовного судопроизводства. М. 2001.
  17. В.В. Смирнов. Арест, как мера пресечения, применяемая следователем органов внутренних дел. Хабаровск. 1987.
  18. Советский уголовный процесс. Книга вторая. Под ред. А.С. Кобликова. М. 1982.
  19. А.В. Солодилов. Судебный контроль в системе уголовного процесса России. Томск. 2000.
  20. 82.Ю.И. Стецовский. Судебная власть. Учебное пособие. М. 1999.

  21. М.С. Строгович. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М. 1968.

84.Судебная власть. Под ред. И.Л. Петрухина. М. 2003.

  1. А.А. Тарасов. Единоличное и коллективное в уголовном процессе (правовые и социально-психологические проблемы). Самара. 2001.

  2. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М. 1967.
  3. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М. 1973.
  4. Уголовный процесс. Под ред. ПА. Лупинской, И.В. Тыричева. М. 1992.
  5. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Под ред. ПА. Лупинской. М. 1995.

201

  1. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Под ред. П.А. Лугашской. М. 1999.
  2. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Под ред. П. А. Лупинской. М. 2003.
  3. Уголовный процесс. Под ред. И.Л. Петрухина. М. 2001.
  4. Ф.Н Фаткуллин. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань. 1976.
  5. Ф.Н. Фаткуллин, 3.3. Зинатуллин, Я.С. Аврах. Обвинение и зашита по уголовным делам. Казань. 1976.
  6. М.А. Чельцов. Советский уголовный процесс. М. 1961.
  7. А.И. Чучаев, Л.М. Лукьянова. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. Ульяновск. 1997.
  8. 97.0.А. Шварц. Организационные и процессуальные гарантии, обеспечивающие право человека и гражданина на судебную защиту в международных нормах, уголовном процессе России и ряда зарубежных стран. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М. 1999.

  9. С.А Шейфер. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти. 1998.
  10. Б.С. Эбзеев. Конституция. Правовое государство. Конституционный Суд. Учебное пособие для вузов. М. 1997.
  11. П.С. Элькинд. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л. 1976.
  12. Ю.К. Якимович. Понятие правосудия и тэинципы его определения (Ю.К. Якимович. Избранные статьи 1985-1996). Томск. 1997.
  13. М.Л. Якуб. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М. 1981.
  14. Научные статьи. Материалы научно-практических конференций.

  15. А.О. Александров. О значении концепции объективной истины. Российская юстиция. 1999. № 1.
  16. Л.Б. Алексеева. Некоторые вопросы реализации принципа состязательности в проекте нового УПК./ Судебная реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конференции. М. 1997.
  17. СП Алексеев. Надзор за соблюдением прав и свобод участников уголовного процесса в системе конституционных гарантий прав и свобод человека и гражданина и полномочий прокурора (досудебные стадии). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Самара. 2002.
  18. Ф. Багаутдинов. Новая мера пресечения в УПК РФ - домашний арест. Законность. 2002. № 10.

202

  1. Е. Барихновская. Как Конституционный Суд реформирует уголовный процесс: дело Никитина. Конституционное право: Восточноевропейское обозрение.
  2. № 4.
  3. Л. Башкатова, Г. Ветрова. О состязательности. Российская юстиция.
  4. №1.
  5. Б.Г. Безлепкин. Законодательные проблемы судебной защиты прав граждан. Правоведение. 1987. № 7.
  6. М.И. Бобров. И законность, и справедливость. Советская юстиция.
  7. №5.
  8. AT. Боннер. Обжалование действий должностных лиц государственных и общественных органов. Правоведение. 1984. № 5.
  9. А.Д. Бойков. Прокуратура и судебная власть. Проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. Москва- Кемерово. 1998.
  10. В.М. Быков, О.Н. Тренбак. Основания и критерии признания доказательств недопустимыми. Следователь. 1998. № 9.
  11. Г.Н. Ветрова. Судебная защита конституционных прав граждан. Сборник «Судебная власть: надежды и реальность». М. 1993.
  12. Н.В. Витрук. Вступительная статья к комментарию Федерального Конституционного Закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». М. 1996.
  13. СЕ. Вицин. Новый УПК — основа уголовного судопроизводства в демократической России. Юридический консультант. 2001. № 12.
  14. В. Власихин. Какие статьи УПК признаны неконституционными. Российская юстиция. 2001. № 6.
  15. Л.М. Володина. Механизм обеспечения прав личности в Российском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. Екатеринбург. 1999.
  16. Л.М. Володина. Судебная власть и некоторые проблемы уголовного процесса. Сборник «Юридическая наука и юридическое образование в России на рубеже веков. Состояние, проблемы, перспективы». Тюмень. 2001.
  17. В. Волков, Н. Подольный. Кто боится расширения прав защитника? Российская юстиция. 2001. № 2.
  18. В. Воронин. Порядок действий судьи при решении вопроса о заключении под стражу. Российская юстиция. 2002. № 12.
  19. В.А. Воронов. О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 4.
  20. С. Гольц. Конституционное право: Восточноевропейское обозрение.
  21. №4.
  22. В. Горобец. Принятие судебных решений о заключении под стражу. Российская юстиция. 2002. № 6.
  23. Н. Григорьева. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства. Российская юстиция. 1995. № 8.

203

  1. Б. Грузд, Л. Сайкин. И законность, и обоснованность ареста. Российская юстиция. 1999. № 12.
  2. А. Гуляев, О. Зайцев. Как сократить время содержания под стражей? Российская юстиция. 2002. № 7.
  3. А.Н. Гущин, Ю.В. Францифоров, Н.А. Громов. Оценка доказательств и оперативно-розыскной информации при уголовно- процессуальном доказывании. Следователь. 2001. № 1.
  4. Ю.А. Дмитриев. Защита конституционных прав граждан в уголовной и конституционной юстиции. Государство и право. 1999. № 6.
  5. Ю.А. Дмитриев, Т.Г. Черемных. Судебная власть в механизме разделения властей и защите прав и свобод человека. Государство и право. 1997. № 8.
  6. А.С. Достиев. Судебный контроль за соблюдением конституционных прав и свобод. Российский судья. 1999. № 2.
  7. B.C. Джатиев. Обвинение и защита. Российская юстиция. 1995. № 3.
  8. СП. Ефимичев. Материалы научной конференции «Судебная власть. Правосудие. Прокуратура». М. 1993.
  9. А. Жданов. Законность или обоснованность ареста? Российская юстиция. 1999. № 1.
  10. Г. Жилин. Защита прав человека в гражданском судопроизводстве. Российская юстиция. 1998. № 1.
  11. В.И. Зажицкий. Вопросы доказательственного права. Советская юстиция. 1992. № 19-20.
  12. И.В. Зайцев. Судебная власть в гражданском процессе. Российская юстиция. 1994. № 2.
  13. С. Зеленин. Совершенствовать надо не статус судей, а эффективность правосудия. Российская юстиция. 2002. № 1.
  14. Д.Т. Зилалиев. Приостановление производства по делу - под контроль суда. Журнал российского права. 1999. № 10.
  15. В. Золотых. Правда и милость да царствует в судах. Российская юстиция. 2001. № 12.
  16. В. Золотых. Заключение под стражу по решению суда. Обобщение практики применения ст. 108 УПК РФ. Российская юстиция. 2002. № 11.
  17. О.В. Изотова. К вопросу об эффективности судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста и продления его срока. Вестник МГУ. 1996. № 4.
  18. О.В. Изотова. Обжалование в суд следственных действий. Законность. 1996. №6.
  19. В.П Кашепов. Институт судебной защиты прав и свобод граждан и средства её реализации. Государство и право. 1998. № 2.
  20. Н. Капинус. Сомнения в обоснованности ареста, влекут его отмену. Российская юстиция. 2001. № 9.
  21. А. Каманин. Месть прокурора. Газета «Сегодня». 29 декабря 2000.

204

  1. В.В. Клочков. Материалы научной конференции «Судебная власть. Правосудие. Прокуратура». М. 1993.
  2. Г. Костров. Почему суд не становится третьей властью? Российская юстиция. 2001. № 12.
  3. Н. Ковтун. И состязательность, и поиск истины. Российская юстиция. 1997. №7.
  4. Н.А. Колоколов. Арест в суде: проблемы правового регулирования и практической реализации. Законность. 1998. № 5.
  5. Н.А. Колоколов. Права человека - высшая ценность закона. Российская юстиция. 1997. № 1.
  6. Н.А. Колоколов. Судебный контроль за арестами. Российская юстиция. 1998. № 3.
  7. Н.А. Колоколов. Судебный контроль в стадии предварительного расследования: реальность, перспективы. Государство и право. 1998. №11.
  8. Ю. Кореневский. Нужна ли суду истина? Российская юстиция. 1994. №5.
  9. Р. Коробков. Не согласен с прокурором, согласен с адвокатом. Российская юстиция. 2000. № 8.
  10. В.М. Корнуков. Обеспечение прав личности в состязательном уголовном процессе. Вестник СГАП. 2000. № 2.
  11. Г. Костров. Почему суд не становится третьей властью. Российская юстиция. 2001. № 12.
  12. Ф.М. Кудин. Особенности доказывания в сфере применения уголовно-процессуального принуждения. Межвузовский сборник./ Проблемы доказательственной деятельности по уголовным делам. Красноярск. 1995.
  13. А.М. Ларин. Нельзя ограничивать право судьи немедленно освободить лицо, лишенное свободы незаконно. Российская юстиция.
  14. № 1.
  15. А.М. Ларин. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК. Российская юстиция. 1997. № 9.
  16. А.М. Ларин. Постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела можно обжаловать в суд. Российская юстиция. 1998. №9.
  17. A.M. Ларин. Преступность и раскрываемость преступлений. Государство и право. 1999. № 4.
  18. Н.Н. Лапа. Теоретические основы разграничения функции прокурорского надзора и судебного контроля в досудебных стадиях уголовного процесса. Сибюрвестник. 2000. № 4.
  19. Л. Лобанова. Понуждение к исполнению обязанности содействовать правосудию. Российская юстиция. 1998. № 5.
  20. Е.Г. Лиходаев. Проблемы судебного обоснования постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Российская юридическая доктрина в 21 веке: проблемы и пути их решения. Саратов. 2001.

205

  1. Е.А. Лукашева. Права человека и формирование правового государства в условиях реформирования политического и экономического строя России/ Общая теория прав человека/. М. 1996.
  2. Н.А. Лукачев. Обеспечение состязательности процесса на стадии предварительного расследования. Следователь. 2002. № 5.
  3. ILA. Лупинская. Основания и порядок решения вопросов о недопустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных./ Рассмотрение дел судом присяжных: научно-практическое пособие под ред. В.М. Лебедева. М. 1998.
  4. П.А. Лупинская. Судебные решения: содержание и форма. Российская юстиция. 2001. № 11.
  5. П.А. Лупинская. Доказательства и доказывание в новом уголовном процессе. Российская юстиция. 2002. № 7.
  6. В. Маевский. Страсти по судебной реформе. Российская юстиция.
  7. №11.
    1. Макарова. Состязательность нужна, но какая. Законность. 1999. № 3.
  8. О.А. Максимов. Обжалование действий и решений должностных лиц. Материалы международной научно-практической конференции. М. 2002.
  9. Е.Б. Мизулина. Независимость суда ещё не есть гарантия правосудия. Государство и право. 1992. № 4.
  10. И.Б. Михайловская. Судебная политика: роль решений Конституционного Суда в реформировании уголовного судопроизводства Российской Федерации. Конституционное право. Восточноевропейское обозрение. 2001. № 3.
  11. И.Б. Михайловская. Судебные стадии в уголовном процессе. Сборник «Судебная реформа: проблемы и перспективы». М. 2001.
  12. Т.Г. Морщакова. Конституционная концепция судопроизводства. Российская юстиция. 2001. № 10.
  13. А. Мулангуров. Судебная форма защиты нарушенных прав и законных интересов. Юрист. 2001. № 11.
  14. П. Надеин. Судебная реформа забуксует с самого начала. Газета «Время МН» от 14 апреля 2001.
  15. А. Наумов. Суд как орган борьбы с преступностью, а прокуратура - как институт общего надзора. Российская юстиция. 2002. № 1.
  16. В. Неткачев. Будет ли польза от подконтрольности прокуратуры. Законность. 1993. № 9.
  17. В.И. Никандров. Институт судебной проверки правомерности ареста: практика применения и проблемы совершенствования. Государство и право. 1996. № 7.
  18. Л. Никитинский. Старые песни о «генеральном». Московские новости. 24 апреля 2002.
  19. Т. Павловская. Ребят пытали в УВД. Российская газета от 27 августа 2002.

206

  1. Н.К. Панько. Состязательность судопроизводства и её отражение в Конституции РФ. Юридические записки. Воронеж. 1999.
  2. В. Пастухов. Что людям не нравится в российском правосудии. Российская юстиция. 1998. № 8.
  3. И.Л. Петрухин. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России. Материалы научной конференции. М. 2002.
  4. И.Л. Петрухин. Материалы научной конференции «Судебная власть. Правосудие. Прокуратура». М. 1993.
  5. И.Л. Петрухин. Принципы правосудия и судейское усмотрение. Сборник «Судебная власть: надежды и реальность». М. 1993.
  6. ИЛ. Петрухин. Состязательность и правосудие: к 100-летию М.С. Строговича. Государство и право. 1994. № 10.
  7. И.Л. Петрухин. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием. Российская юстиция. 1998. № 9.
  8. И.Л. Петрухин. Можно ли обжаловать в суд постановление о возбуждении уголовного дела. Российская юстиция. 2002. № 4.
  9. А. Пиюк. Позиция суда при состязании сторон. Законность. 1998. № 10.
  10. А. Пиюк. Прокурорский надзор и состязательность в стадии предварительного расследования. Законность. 1999. № 9.
  11. А. Пиюк. Состязательность на стадии предварительного расследования и судебный контроль. Российская юстиция. 2000. № 4.
  12. Н. Примов. Расширить сферу судебного обжалования. Российская юстиция. 1996. № 3.
  13. В. Путин: не ужесточить наказание, а обеспечить его неотвратимость. Российская юстиция. 2002. № 3.
  14. Г. Резник. Прокурорский надзор: прошлое, настоящее и будущее. Российская юстиция. 2002. № 4.
  15. В.А. Ржевский, Н.М. Чепурнова. Судебная власть в конституционной системе разделения властей. Российская юстиция.
  16. № 7.
  17. В.И. Руднев. Некоторые положения концепции судебной реформы и их воплощение в новом Уголовно-процессуальном кодексе РФ. Материалы научной конференции. М. 2002.
  18. В. Руднев. Судебный арест: первые оценки и новая статистика. Российская юстиция. № 10. 2002.
  19. В.М. Савицкий. Трудный путь становления судебной власти. Сборник «Судебная власть: надежды и реальность». М. 1993.
  20. В.М. Савицкий. Уголовный процесс России на новом витке демократии. Государство и право. 1994. № 6.
  21. В.М. Савицкий. Материалы российско-британского семинара «Судебный контроль и права человека». М. 1996.

207

  1. Х.Б. Саркитов. Проблемы применения норм Конституции при осуществлении правосудия. Вестник Конституционного Суда. 1997. № 2.
  2. В.В. Скитович. Судебная власть, как системное образование. Правоведение. 1997. № 1.
  3. В.П. Смирнов. Гфотивоборство сторон, как сущность принципа состязательности уголовного процесса. Государство и право.
  4. № 3.
  5. А. Соловьев, Н. Якубович. Предварительное расследование и прокурорский надзор в свете судебной реформы. Законность. 1995. № 8.
  6. А.Б. Соловьев, М.Е. Токарева, Л.Г. Халиуллин, Н.Г. Якубович. Законность в досудебных стадиях уголовного процесса России. Сборник научных статей. Кемерово. 1997.
  7. А.Б. Соловьев, М.Е. Токарева. Проблемы координации борьбы с пг>еступностью и прокурорского надзора в досудебных стадиях уголовного процесса. Проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. Москва-Кемерово. 1998.
  8. В. Степанин. Почему отменяются оправдательные приговоры.
  9. Российская юстиция. № 8.
  10. ПО. АЯ. Сухарев. Прокуратура и правосудие в условиях судебно- правовой реформы. Сборник «Правосудие и преступность». М. 1997.

  11. В.З. Татьянинова. Некоторые вопросы защиты прав и свобод граждан в стадии досудебного производства по УПК РФ. Материалы научной конференции «Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России». М. 2002. с. 121-123.
  12. М.Е. Токарева. О разработке гарантий законности в досудебных стадиях процесса. Сборник научных трудов «Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы». М. 1997.
  13. Б.Н. Топорнин. Развитие судебной власти в России: общие подходы. Сборник « Судебная реформа: проблемы и перспективы». М. 2001.
  14. Л. Трунова. Современные аспекты применения мер пресечения в УПК Российской Федерации, российский судья. 2002. № 9.
  15. И. Трунов, Л. Трунова. Суд не должен добывать доказательства. Российская юстиция. 2001. № 9.
  16. Ю. Феофанов. Независимый суд - морока для власти. «Время МН» от 5 апреля 2001.
  17. И.З. Федоров. О судебном контроле за допустимым ограничением прав участников уголовного процесса./ Судебная власть в России. Роль судебной практики. М. 2002.
  18. А. Фоков. Судебный контроль в России: итоги и перспективы. Российский судья. 2002. № 9.
  19. Б.А. Филимонов. Судебный контроль за арестом в уголовном процессе ФРГ. Вестник МГУ. Серия «Право». 1994. № 3.

208

  1. М. Фомин. Оценка адвокатом обоснованности ареста. Российская юстиция. 2000. № 4.
  2. О.В. Химичева. К вопросу о свободе обжалования на досудебном производстве. Материалы международной научно- практической конференции. М. 2002.
  3. О.В. Химичева, Р.В. Данилова. Допустимость доказательств в уголовном процессе. М. 1998.
  4. А. Чернов. Как решить ребус под названием УПК. Российская газета от 23 июля 2002.
  5. А. Чувилев, А. Лобанов. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей. Советская юстиция. 1993. № 6.
  6. B.C. Шадрин. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе. Государство и право. 1994. № 4.
  7. М. Шалумов. Судебный контроль и прокурорский надзор: не междоусобица, а взаимодействие. Российская юстиция. 2001. № 4.
  8. А. Шамардин. Необоснованный арест не может быть законным. Российская юстиция. 1999. № 4.
  9. X. Шейнин. Новые аспекты судебной зашиты прав и свобод граждан. Российская юстиция. 1996. № 8.
  10. С.А. Шейфер. Проблемы допустимости доказательств требуют дальнейшей разработки. Государство и право. 2001. № 10.
  11. В.В. Шимановский. К вопросу о процессуальных функциях следователя в уголовном процессе. Правоведение. 1965. № 2.
  12. С. Ширинский. Насилие при допросах — реальная угроза правосудию. Российская юстиция. 1997. № 12.
  13. Ю.К. Якимович. Новое российское законодательство и практика его применения: материалы конференции. Барнаул. 1997.
  14. В.А. Яблоков. Судебный контроль по новому УПК РФ./ Сборник «Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России». М. 2002.

209 ПРИЛОЖЕНИЕ

Таблицы данных о числе арестованных в РСО-Алания за 2002 год

УПК РСФСР

Первое полугодие 2002 г. январь февраль март апрель май июнь Число арестованных 112 129 130 126 122 115 За первое полугодие 2002 г. в Северной Осетии арестовано 734 чел.

УПК РФ

Второе июль август сентябрь октябрь ноябрь декабрь полугодие 2002 г.

Число 44 75 77 80 80 83 арестованных

За второе полугодие 2002 г. в Северной Осетии арестовано 439 чел.

210

АНКЕТА

по изучению мнений судей, прокуроров и адвокатов

  1. Место работы.
  2. Стаж работы.
  3. Какие изменения произойдут в уголовном судопроизводстве в связи с вступлением в силу Уголовно-процессуального кодекса РФ?

(подчеркнуть)

• Уголовное судопроизводство станет более трудоемким и длительным. • • Изменятся процедуры судопроизводства. • • Судебная власть станет более самостоятельной и независимой. • • Сократится число лиц, содержащихся в следственных изоляторах. • • Ничего не изменится • • Иное • Как вы оцениваете проводимую в стране судебную реформу?

Положительно

Отрицательно

Затрудняюсь ответить

Иное

Как вы относитесь к передаче судьям правомочий по избранию меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и продлению сроков содержания под стражей?

Положительно Отрицательно Затрудняюсь ответить Иное

211

Как вы относитесь к ограничению судейских полномочий по возбуждению уголовных дел; по направлению уголовных дел для производства дополнительного расследования?

Положительно Отрицательно Затрудняюсь ответить Иное

Как вы относитесь к введению административной и дисциплинарной ответственности судей?

Положительно Отрицательно Затрудняюсь ответить Иное

АНКЕТА

опроса граждан

  1. Нуждается ли, по Вашему мнению, в изменениях организация и процедура судебной деятельности в нашей стране?
  2. Доверяете ли Вы правоохранительным органам и суду?
  3. Как Вы относитесь к введению суда присяжных?