lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Ванин, Дмитрий Владимирович. - Функциональное назначение деятельности следователя и его полномочия в состязательном уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Саратов, 2003 201 с. РГБ ОД, 61:03-12/933-0

Posted in:

Si:OS “f<2/33$-0

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права»

На правах рукописи

&

Вани н Дмит рий Влад имир ович

Функциональное назначение деятельности следователя и его полномочия в состязательном уголовном процессе

12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно- розыскная деятельность

Диссертации

на соискание учёной степени fe кандидата юридических наук

Научный руководитель: Доктор юридических наук, профессор Корнуков В.М.

&

Сарат ов 2003

2

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 3

ГЛАВА I. ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ 11

§ 1. Краткий исторический очерк досудебного производства по уголовным

делам 11

§ 2. Предварительное расследование в современном российском уголовном

процессе 24

§ 3. Гносеологические и психологические основы деятельности

следователя 44

ГЛАВА II. СУЩНОСТЬ И СТРУКТУРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

СЛЕДОВАТЕЛЯ В СОСТЯЗАТЕЛЬНОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 68

§1. Деятельность следователя исследовательского характера

(первоначальный этап расследования) 68

§ 2. Обвинение как основное направление деятельности

следователя в состязательном уголовном процессе

(последующий этап расследования) 94

ГЛАВА III. ПОЛНОМОЧИЯ СЛЕДОВАТЕЛЯ В СОСТЯЗАТЕЛЬНОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 124

§ 1. Правовая сущность полномочий следователя и

их классификация 124

§ 2. Полномочия следователя, обеспечивающие осуществление

S им доказывания (исследования) обстоятельств дела 135

§ 3. Полномочия следователя, определяющие его как самостоятельного и независимого участника уголовного судопроизводства 157

Заключение -. 172

Библиография 180

Пршкшение 198

3

Br

Введение

Аюуальность темы. Судебная реформа, осуществляемая в Российской Феде рации и направленная на повышение роли суда в механизме защиты прав и сво бод личности в уголовном судопроизводстве, не могла не затронуть характера 9 деятельности и процессуального статуса органов предварительного расследо-

вания. Закрепление в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ принципа состязательности обусловило необходимость существенных преобразований всей системы уголовного процесса, способов осуществления уголовно-процессуальной деятельности, распределения процессуальных функций, изменения в соотношении процессуальных возможностей участников уголовного судопроизводства. Признание следователя в качестве участника уголовного судопроизводства на стороне обвинения (ст. 38 УПК РФ)1, возложение на него обязанности осуществления уголовного преследования (ст. 21 УПК) породили потребность по- новому осмыслить его процессуальное положение, сущность и структуру осуществляемой им деятельности в состязательном уголовном процессе.

Вопросы о функции следователя и его процессуальном положении всегда находились в центре внимания уголовно-процессуальной науки. На протяжении многих лет они активно обсуждались в литературе, по ним высказывались различные точки зрения. Однако единого понимания как самих процессуальных функций, так и функций следователя не выработано. Проблематичным является представление о предмете, структуре деятельности и полномочиях следователя. С принятием УПК РФ 2001 года эти вопросы еще более осложнились и актуализировались.

Дополнительного осмысления требует проблема осуществления судебного контроля за деятельностью следователя, поскольку в новом уголовно-процессуальном законодательстве этот аспект взаимоотношений следователя и суда получил более обстоятельную законодательную регламентацию и существенно расширил права лиц на

В дальнейшем, если не оговорено иное, — УПК.

4

судебное обжалование процессуальных действий и решений органов предварительно- го расследования.

Среди многих проблем организации предварительного следствия и деятельности следователя одно из первых мест занимает вопрос о процессуальной самостоятельно- сти и независимости следователя. Это обусловлено различными факторами, и в пер- вую очередь принятием нового УПК, введением предварительного судебного контро- ля наряду с существующими прокурорским надзором и контролем начальника следст- венного отдела, ограничением полномочий следователя по принятию некоторых про- цессуальных решений, что ставит под сомнение процессуальную с^мсстоятельность и независимость следователя.

Недостаточно разработанным является вопрос о процессуальном статусе участников уголовного судопроизводства В науке уголовного процесса данный вопрос достаточно обстоятельно изучен и освещен применительно к лицам, участвующим в производстве по уголовному делу. Что касается статуса государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство, то до настоящего времени он остается малоосвещенным. Между тем при определении процессуального положения отдельных участников уголовного процесса большое значение имеет их общеправовой статус. В частности, именно общеправовой статус государственных органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, позволяет полно и правильно раскрыть содержание полномочий следователя в уголовном процессе, показать неразрывную связь его прав и обязанностей.

Изложенные обстоятельства в своей совокупности обусловили выбор темы дис- сертационного исследования.

Цель диссертационного исследования состоит в том, чтобы на основе новых конституционньгх подходов, положений УПК, решений Конституционного Суда РФ, достижений правовой науки, а также следственной и судебной практики сформировать современное представление о функциональном назначении деятельности и пол- номочиях следователя в состязательном уголовном процессе, выработать соответст- вующие рекомендации по правильному восприятию и дальнейшему совершенствова- нию уголовно-процессуального законодательства и практики его применения.

5

В соответствии с этой целью в работе ставились конкретные задачи:

• изучение истории деятельности по расследованию уголовных дел и определение ее места и значения в современном российском уголовном процессе; • • освещение гносеологических и психологических основ следственной деятельности; • • определение содержания принципа состязательности в досудебных стадиях уголовного процесса РФ и направлений его реализации; • • исследование предмета и пределов судебного контроля в досудебных стадиях уголовного судопроизводства; • • выявление особенностей деятельности следователя на отдельных этапах предварительного расследования; • • разрешение вопроса о соотношении в деятельности следователя исследования обстоятельств дела, уголовного преследования и обвинения; • • определение процессуального положения следователя в состязательном уголовном процессе на основе анализа функционального назначения деятельности и общеправового статуса государственных органов, осуществляющих уголовное судопроизводство; • • раскрытие содержания полномочий следователя, определяющих его как самостоятельного и независимого участника уголовного судопроизводства; • • определение перспектив и тенденций дальнейшего совершенствования предварительного следствия с целью повышения его эффективности; • • выработка рекомендаций по уяснению соответствующих положений нового УПК, формулирование предложений по дальнейшему развитию уголовно- процессуального законодательства и практики его применения. • Методология исследования. Методологическая основа исследования ба- зируется на общенаучном диалектическом методе познания правовой действительности и использовании частно-научных методов: сравнительного правоведения, историко-юридического, логического, системно-структурного и других научных методов.

6

Теоретическая основа исследования. Теоретическую основу работы со- ставили научные труды дореволюционных российских ученых: А.Я. Гаркави, И.В. Гессена, М.В. Духовского, П.В. Макалинского, В.А. Случевского, И.Я. Фойницкого, а также исследования современных отечественных учёных: Т.Н. Добровольской, В.А. Дубривного, СП. Ефимичева, Н.В. Жогина, Л.М. Карнее-вой, В.М. Корнукова, Ц.М. Каз, A.M. Ларина, В.Н. Махова, В.А. Михайлова, В.З. Лукашевича, П.А. Лупинской, П.Ф. Пашкевича, И.Л. Петрухина, Н.Н. Полянского, Р.Д. Рахунова, В.М. Савицкого, А.Б. Соловьева, В.А. Стремовского, М.С. Строговича, Ф.Н. Фаткуллина, М.А. Чельцова, С.А. Шейфера, П.С. Эль- кинд, Н.А. Якубович и других ученых.

При написании работы использовались научные исследования зарубежных авторов: Дж. Дональда, Р. Андерсена, Э. Гарднера, М. Кайсла и др. В диссертационном исследовании нашли отражение теоретические достижения различных отраслей знания: философии, психологии, общей теории права, уголовного права и других отраслевых наук.

Законодательная и эмпирическая база исследования. Законодательную базу диссертационного исследования составили Конституция РФ, УПК РФ, Федеральные законы «О прокуратуре Российской Федерации», «О милиции», «Об оперативно-розыскной деятельности» и другие нормативно- правовые акты. В целях более глубокого изучения отдельных вопросов темы, диссертант анализирует положения не только действующего уголовно- процессуального законодательства, но и утратившее силу уголовно-процессуальные акты СССР и России, а также уголовно-процессуальное право США, Германии и Франции.

Эмпирическую основу исследования составили сведения, полученные в результате обобщения статистических данных, анкетирования практических работников, изучения уголовных дел, а также опубликованной судебно-следственной практики.

Автором изучено и обобщено свыше 200 уголовных дел по обвинению лиц в совершении тяжких преступлений, проанализировано около 150 постановлений о возбуждении уголовного дела и постановлений о привлечении лица в ка-

7

честве обвиняемого (последние сопоставлялись с обвинительным заключением и приговором), опрошено и проанкетировано 120 следователей, прокуроров, начальников следственных отделов, работающих в г. Саратове и Саратовской области, изучена опубликованная практика Верховного Суда РФ.

Научная новизна исследования определяется его целью, задачами и про- является, прежде всего, в нетрадиционном подходе к изучению и освещению вопросов темы. Деятельность и полномочия следователя исследуются в их неразрывном единстве с позиции принципа состязательности, его влияния как на структуру и направления деятельности, так и на полномочия следователя, с использованием комплексного анализа различных аспектов указанных правовых явлений, их соотношения между собой и уголовно-процессуальным регулиро- ванием.

На основе анализа положений Конституции РФ 1993 года, нового уголов- но-процессуального законодательства, точек зрения различных ученых, отечественного и зарубежного опыта расследования преступлений в работе излагается концептуальное представление об основных направлениях и характере деятельности следователя в состязательном уголовном процессе, ее связи с задачами отдельных этапов досудебного производства и уголовно-процессуальной деятельности в целом.

На защиту выносятся следующие положения:

  • основное процессуальное назначение деятельности следователя прояв- ляется в неразрывном единстве осуществляемых им функций исследования обстоятельств дела и обвинения;
  • единство процессуальных функций следователя основывается на том, что обвинение есть результат полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела. Формулирование законного и обос- нованного обвинения обусловливает необходимость осуществления предшествующей ему деятельности по исследованию обстоятельств дела; обвинение придает дальнейшей деятельности следователя целена- правленный характер;

8

  • первоначальный этап расследования характеризуется нацеленностью на всестороннее выяснение обстоятельств совершенного (либо ошибочно признанного совершенным) преступного деяния, по признакам которого возбуждено уголовное дело (выдвижение и отработка всех возможных версий по делу), установление лица, совершившего преступление, и оснований для формулирования обвинения, поэтому деятельность следователя на этом этапе носит исследовательский характер;
  • после формулирования обвинения деятельность следователя конкрети- зируется и приобретает четко выраженный обвинительный характер. Посредством обвинения следователь осуществляет уголовное преследо- вание, поэтому в целях обеспечения полного и всестороннего исследования обстоятельств по уголовному делу последующий этап расследования должен строиться на состязательных началах с представлением сторонам равных процессуальных возможностей по собиранию и исследованию доказательств;
  • порядок привлечения лица в качестве обвиняемого нуждается в диффе- ренциации в зависимости от тяжести предъявляемого обвинения. Вопрос о привлечении лица к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжких и особо тяжких преступлений должен решаться судом либо под контролем суда в судебном заседании;
  • обоснованное решение вопроса об избрании меры пресечения в отно- шении обвиняемого в виде заключения под стражу и домашнего ареста предполагает необходимость наделения суда правом проверки законности и обоснованности выдвинутого против него обвинения;
  • принципиальную возможность установления истины по уголовным де- лам не следует отождествлять с возможностью ее установления по от- дельному уголовному делу. Средства познания и возможность установления истины по конкретному уголовному делу носят исторически ограниченный характер, что обусловливает наличие нераскрытых престу-

9

плений, неустранимых сомнений и других обстоятельств, влекущих прекращение производства по делу, его приостановление и т.д.; - полномочия следователя определяются функциональным назначением его деятельности и в зависимости от направленности их правового воздействия разделяются на три группы:

а) полномочия, позволяющие следователю самостоятельно осуществлять деятельность по исследованию обстоятельств дела;

б) полномочия, определяющие следователя как самостоятельного участни ка уголовного судопроизводства со стороны обвинения по отношению к прокурору, начальнику следственного отдела и суду;

г) полномочия, обеспечивающие независимость следователя от иных участников уголовного судопроизводства, отдельных граждан и должностных лиц государственных органов и органов местного самоуправления. Практическое значение исследования. Содержащиеся в работе теоретические выводы могут быть использованы для дальнейшего научного исследования проблем организации и осуществления следственной деятельности. Эти выводы, а также сформулированные в диссертации предложения и рекомендации могут способствовать правильному уяснению соответствующих положений нового УПК, при необходимости — применяться для их совершенствования, а также для осуществления практической деятельности по расследованию уго- ловных дел.

Положения, сформулированные в диссертации, могут использоваться в преподавании курса уголовного процесса и соответствующих спецкурсов для студентов юридических учебных заведений, а также слушателей различных курсов и форм повышения квалификации практических работников.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена, обсуждена по главам и апробирована в целом на кафедре уголовного процесса Саратовской государственной академии права.

Основные теоретические положения диссертации изложены в опубликованных статьях, а также нашли отражение в тезисах выступления автора на

9

\

10

Межд унаро дной научн ой конфе ренци и «Евро пейск ая конве нция о защит е прав челов ека и основ ных свобо д и нацио нальн ое закон одате льств о» (Сара тов, 2001 год), Межр егион ально м научн о- практ ическ ом семин аре «Защ ита прав гражд ан в уголо вном праве и проце ссе» (Сара тов, 2002 год), на метод ическ их семин арах кафед ры уголо вного проце сса СГА П (Сара тов 2001, 2002 годы).

Теоре тичес кие поло жени я данно го иссле дован ия испол ьзуют ся кафед рой уголо вного проце сса СГА П при подго товке и прове дении занят ий по курсу «Уго ловн ый проц есс» и спец курс у «Тео рия доказ атель ств».

Стру ктура диссе ртац ии обус ловле на целя ми иссле дова ния и состо ит из введе ния, трех глав, объед иняю щих восем ь параг рафов , заклю чения и списк а испо льзов анно й лите ратур ы.

11

ГЛАВА I. ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ

§ 1. Краткий исторический очерк досудебного производства по уголовным делам

Ф Одной из главных задач любого государства является обеспечение закон-

ности и правопорядка в обществе. Для этого государство осуществляет целый ряд различных мероприятий. Среди них можно выделить такие, как социально- экономические преобразования, меры политического характера, применение государственного принуждения в отношении лиц, не желающих считаться с требованиями законов и иных правовых актов.

В системе указанных мероприятий одно из центральных мест занимает деятельность по борьбе с преступностью, которая осуществляется в двух формах: оперативно- розыскной и уголовно-процессуальной. Причем особо тщательной регламентации подвергается уголовно-процессуальная деятельность, поскольку она таит в себе угрозу применения в отношении граждан весьма строгих мер государственного принуждения, предусмотренных уголовно-процессуальным и уголовным законодательством1.

В теории уголовного процесса под уголовно-процессуальной деятельно стью понимают осуществляемую в установленном законом порядке деятель- , ность правоохранительных органов по выявлению, предупреждению, расследо-

ванию преступлений, рассмотрению и разрешению судом уголовных дел, имеющую своей задачей охрану прав и свобод человека и гражданина, общественного порядка и общественной безопасности, конституционного строя РФ от преступных посягательств2.

Однако для характеристики уголовно-процессуальной деятельности явно недостаточно только указания на то, что она представляет собой деятельность правоохранительных органов, осуществляемую ими в предусмотренном зако си

1 См.: Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 1999. С. 5.

2 См.: Уголовно-процессуальное право / Под ред. П.А. Лупинской. М, 1999. С. 13

12

ном порядке. Необходимым ее признаком является то, что она состоит из системы упорядоченных действий и подразделяется на определенные стадии (этапы). Совокупность всех стадий, которые связаны между собой общими задачами и принципами, образует систему уголовного процесса.

Одной из важнейших составных частей уголовного процесса выступает предварительное расследование.

До недавнего времени большинство ученых зачастую при рассмотрении вопроса о месте предварительного расследования в системе уголовно- процессуальной деятельности ограничивались простой констатацией того факта, что предварительное расследование является второй стадией уголовного процесса, которая следует за стадией возбуждения уголовного дела и имеет подготовительный, досудебный характер. По этому поводу уместно вспомнить справедливое высказывание В.П. Нажимова о том, что “последнее время недостаточно внимания уделяется вопросам общей теории и истории уголовного процесса… Необходимо широкое использование сравнительно-исторического метода изучения социальных и правовых явлений, к числу которых относится и уголовный процесс”1.

Действительно, отсутствие твердых и ясных знаний по вопросам общей теории препятствует не только выработке правильного представления о месте и роли предварительного расследования в уголовно-процессуальной деятельности, но также глубокому изучению всех других вопросов, относящихся к с расследованию преступлений. В связи с этим нельзя не согласиться с высказыванием “…не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникало, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь”2.

Известно также, что высший тип какого-либо общественного явления (например, государства, права, процесса) всегда имеет общее с низшими типа-

Нажимов В.П. Типы, формы и виды уголовного процесса. Калининград, 1977. С. 4. Ленин В.И. О государстве / Поли. собр. соч. 5-е изд. Т. 39. С. 67.

13

ми этого же явления, ибо как в природе, так и в обществе ничто не возникает на пустом месте, а для любого развития свойственна определенная преемственность, обусловленность, причинность1. Поэтому совместное рассмотрение вопросов о месте предварительного расследования в уголовно-процессуальной деятельности и истории развития этого социального явления может быть особенно плодотворным для научных целей.

С учетом исторических условий развития государства, а также многих других факторов, действовавших в конкретных странах, существовали разные представления о том, как должны решаться узловые вопросы производства по уголовным делам. В зависимости от того, какие задачи стоят перед уголовным процессом, как определены полномочия субъектов уголовно-процессуальной деятельности, какова система доказательств, на ком лежит бремя доказывания, каково положение суда в уголовном процессе, различают обвинительную, ро- зыскную (инквизиционную, следственную), смешанную и состязательную формы процесса.

Российское государство в своем развитии миновало рабовладельческий тип, а потому изначально складывался феодальный тип уголовного процесса, имеющий обвинительную, розыскную и смешанную формы.

Исторически первой формой российского уголовного процесса выступает обвинительная, которая берет начало еще от первобытнообщинного строя и от предшествовавшего появлению государства периода военной демократии. Сравнительно-историческое изучение права показывает, что везде, где строй военной демократии переходил в феодальную систему, одним из главных мето- дов разрешения конфликтов становился поединок.

В Древнерусском государстве уголовный процесс осуществлялся по памятнику права “Русской правде”. Характерной чертой этой формы процесса являлось существование обычаев, среди них наиболее важное значение имел

См.: Нажимов В.П. Типы, формы и виды уголовного процесса. Калининград, 1977. С.5.

14

обычай кровной мести за смерть, увечье или иную обиду члена общины1. Пре- ступление понималось как обида, нанесенная частному лицу, а потому государ- ство не вмешивалось в уголовное преследование лица, его совершившего. Рас- следования дела до суда не было. Процесс вели сами стороны, они собирали и представляли доказательства, на основании которых и решалось дело. Потер- певший должен был позаботиться и о доставлении обвиняемого в суд. Стороны (сутяжники) силой разрешали свой спор, причем сторонами могли выступать целые родовые группы. Естественным видоизменением этой формы разрешения конфликтов - уже при участии органов общественной власти - являлась активная помощь родичей и их “соседей”, поскольку родовые общины превращались в соседские общины и верви. И весьма вероятно, что еще долго одним из видов разрешения конфликта оставалось вооруженное столкновение, лишь несколько упорядоченное в судебном поединке, то есть “поле”2.

Появление предварительного расследования уголовных дел связано с возникновением розыскной (инквизиционной) формы уголовного процесса. Усиление центральной власти обусловило активное развитие в русском фео- дальном уголовном процессе розыскных начал. Преступление понимается как посягательство, направленное против власти и установленного ею порядка, а поэтому неприемлемым оказывается разрешение уголовных дел с позиции раз- решения спора, заявленного частным обвинителем. Уголовный процесс прини- мает классические инквизиционные формы. Основой того процесса является публичное начало, когда установление виновного в преступлении берет на себя государство, защищая этим прежде всего свои интересы. В этой связи И.Я. Фойницкий писал: “История уголовного процесса начинается господством в нем частного начала… Мало-помалу выясняется и развивается публичное начало уголовного процесса: он становится делом общественным, государствен-

См.: Юшков СВ. Общественно-политический строй и право Киевского государства. М, 1995. С. 512.

2 См.:Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и руссах. СПб., 1870. С. 269.

15

Ф ным”1. Уголовно-процессуальная деятельность распадается на а) розыск, след-

ствие и б) суд. Органом предварительного расследования являлась полиция, подразделявшаяся на городскую и земскую. Предварительное расследование производилось по правилам инквизиционного процесса, суть которого заключалась в том, что следствие начиналось по инициативе следователя без фор-мальной жалобы потерпевшего. Следствие осуществлялось тайно, характеризо-валось отсутствием состязательности. От следователя зависел практически весь исход дела. Права личности на предварительном следствии игнорировались, обвиняемый превращался в объект исследования. Доказательства опирались на формальную систему. Главным доказательством считалось собственное при- знание обвиняемым своей вины2. Предварительное расследование и деятельность по разрешению уголовных дел зачастую сливались в одном лице. Формальная система доказательств, а также возможность разрешения уголовных дел в стадии предварительного расследования приводили к тому, что следст-венные органы зачастую подменяли судебные. И даже если дело доходило до суда, то само судебное разбирательство происходило по письменным документам, составленным полицией3. Решение суда часто повторяло письменные выводы, которые были сделаны на предшествующей стадии. Поэтому при инквизиционной форме процесса стадия предварительного расследования имела пер- востепенное значение, так как исход уголовного дела во многом зависел от следственных (административных) органов4.

^ Кризис феодализма, появление нового общественного класса — буржуа-

зии и развитие капиталистического способа производства привели к отмене крепостного права в России (1861 год) и к буржуазной по своей сути Судебной

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Изд. 3-е. Т. 1. СПб., 1902. С. 14.

2См.: Духовской М.В. Русский уголовный процесс. М., 1897. С. 4

3 См.: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Санкт- Петербург. 1995. С. 734-744, Барышев Я.И. Основания уголовного судопроизводства. СПб. 1841.С.225.

4 См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 180.

16

Ф реформе 1864 года, предусматривавшей создание новой формы уголовного

процесса.

Еще в начале XIX века вопросы реорганизации предварительного расследования волновали государственных деятелей России. В 1803 году М.М. Сперанский составил проект под названием “Записка об устройстве судебных и правительственных учреждений в России”. Анализ этого проекта показывает идею о передаче предварительного расследования в судебное ведомство. В своей работе М.М. Сперанский пришел к выводу о необходимости изъятия следствия у полиции, рассматривая предварительное следствие как судебную дея- тельность, так как оно должно осуществляться судебными органами. Однако попытки по исправлению недостатков действовавшего законодательства оставались без существенного результата до вступления на престол Александра II, который в Манифесте 19 марта 1858 года установил требование — чтобы “правда и милость царствовали в судах”1. Вскоре начались исправления уго-ловного процесса. Были приняты законы о введении судебных следователей, об учреждении волостного суда. После падения крепостного права появилась настоятельная необходимость приступить к коренной реформе процесса. Для этого Государственной канцелярии было поручено выработать основные положения судебной реформы, которые были утверждены 29 сентября 1862 года “Основные положения судебной реформы” отменяли весь существовавший ранее порядок судопроизводства, в том числе формальную систему доказательств, и содержали важнейшие принципы будущего судебного устройства и производства по уголовным делам2.

Вскоре приступили к выработке проектов соответствующих законов. В результате 20 ноября 1864 года были приняты Судебные Уставы, в том числе и Судебный Устав уголовного судопроизводства.

Необходимо отметить, что авторы Уставов встали на иную почву при построении уголовного процесса. Они признали основой процесса состязательное

Ф

1 См.: Гессен И.В. Судебная реформа. СПб., 1905. С.31.

2 См.: Гессен И.В. Указ. соч. С. 58.

17

начало. Хотя принцип состязательности рассматривался как принцип, дейст- вующий только в стадии судебного разбирательства. На предварительном же следствии судебные уставы отступили от него. Само предварительное следствие также подвергалось существенному изменению. Если в дореформенном уголовном процессе не было особого органа и предварительное следствие было в руках полиции, всецело зависело от администрации, а не от суда, то с введением 8 июня 1860 года должности судебных следователей, предварительное производство по делу перешло в их руки. В этот год были приняты три основных нормативно-правовых акта, которые подвели итог реформе в области орга- низации органов предварительного расследования: Учреждение судебных сле- дователей, Наказ судебным следователям, Наказ полиции о производстве доз- нания. Данные акты впоследствии стали составными частями Устава уголовного судопроизводства1.

Впрочем, “участие полиции при производстве предварительного исследования, — отмечает М.В. Духовский, — сохранилось и по Судебным Уставам, хотя ее роль теперь совсем иная; она сама не производит следствие, кроме ис- ключительных случаев (когда застигает только что свершившееся преступление, а до прибытия следователя могут исчезнуть следы преступления). Главным образом она производит дознание и помогает следователю”2. По Судебным Ус- тавам судебный следователь являлся должностным лицом судебного ведомства, приуроченным к определенному участку. По положению следователь уравнен с судьей. Это было необходимо для поддержания института судебных следовате- лей, для того, чтобы дать им возможность действительно пользоваться той вла- стью, какую предоставляет им закон. Итак, по Судебным Уставам предвари- тельное расследование стало осуществляться частично полицией, частично следователем. Появление двух процессуальных фигур, осуществлявших рас- следование, было обусловлено тем, что в самом предварительном расследова-

1 См.: Виленский Б.В. Судебная реформа и контрреформа в России. Саратов, 1969. С. 176.

2 Духовский М.В. Русский уголовный процесс. М., 1897. С. 78

18

Щ нии выделяли два рода производств: а) собирание фактического материала об

уголовно - противоправном деянии, б) изобличение лица, его совершившего, причем эта процедура обусловливала оценку доказательств, дающих основание для привлечения лица в качестве обвиняемого. Судебные Уставы признали, что оба эти производства должны сосредоточиваться в руках следователя. На полицию же возлагается обязанность сообщать следователю или прокурору о всяком обнаруженном ею преступлении.

Однако предусматривалось, что если сведения получены из источника не вполне достоверного или вызывают сомнения, то полиция должна удостовериться посредством производства дознания, действительно ли это деяние случилось и точно ли в нем заключаются признаки преступления. Вся указанная деятельность полиции имела подготовительное значение. Как только выяснялся факт преступления, полиция должна была сообщить о нем следователю (ст. 250 Устава уголовного судопроизводства 1864 года)1.

Если же полиция передавала произведенное дознание без установления лица, совершившего преступление, то она продолжала самостоятельно производить дознание, сообщая впоследствии и все дополнительные сведения, собранные ею по тому же делу. С этого момента в дело вступает судебный следователь. У него есть право исследовать вновь и вопрос о событии преступления. Судебный следователь имел право проверять, дополнять и отменять решения полиции по произведенному ею первоначальному исследованию (ст. 269 Устава). Затем он должен собрать доказательства, свидетельствующие о виновности лица, совершившего преступление, и на основании их решить вопрос о привлечении виновного лица к уголовной ответственности и о направлении дела в суд. Такие полномочия следователя, а также несостязательное, письменное и закрытое построение стадии предварительного расследования дают основание сделать вывод о том, что в ходе Судебной реформы 1860-х годов в России сложилась смешанная форма уголовного процесса, которая сочетала в себе состяза-

1 См.: Устав уголовного судопроизводства. СПБ., 1882. С. 84.

19

тельное построение центральной стадии уголовного судопроизводства — су- дебного разбирательства — и построение предшествующей стадии предвари- тельного расследования на следственном (розыскном) начале.

Необходимо отметить, что в мировой практике существуют две основные модели построения предварительного следствия: французская, где органом следствия выступает следователь, которому принадлежит вся полнота власти по делу, и англо-американская, где в качестве этого органа выступает судья

(суд)1.

В английской системе уголовного процесса нет четкого разграничения между досудебным (предварительным) и судебным производством. Это обусловлено тем, что деятельность суда представляет собой неотъемлемую часть предварительного производства. При этом полномочия суда наполнены реальным властным содержанием. Суд вправе не только отменить или скорректировать решения полицейских должностных лиц, но и принять в ходе предварительного производства решения, от которых зависит судьба уголовного дела в целом. В связи с этим судья в английской модели выступает органом предварительного расследования лишь в том смысле, что ему принадлежит исключительное право принятия решений по наиболее важным вопросам предварительного производства (аресте, предъявлении обвинения, избрания в отношении об- виняемого мер пресечения, производстве следственных действий, ограничи- вающих права и свободы граждан). Собирание доказательств лежит на сторонах обвинения и защиты. Собрав необходимые доказательства, обвинитель является перед органом предварительного исследования (судьей) и предъявляет ему все собранные доказательства. При этом вызывается в суд и сам обвиняемый, который становится на равную “ногу” с обвинителем. Такая процедура представляет собой самостоятельную стадию уголовного процесса, которая называется предварительным слушанием дела (первоначальная явка). На предварительном слушании судья доводит до сведения обвиняемого сущность выдви-

См.: Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Государство и право. 1993. №7. С. 81-91.

20

гаемого против него обвинения, заслушивает доводы сторон. При этом все дей- ствия обвинителя для обвиняемого и его защитника открыты, и он может предъявлять против них возражения. Судья, выслушав обе стороны, выносит решение либо об освобождении подсудимого от обвинения, или о дальнейшем его изобличении. Судья также решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого1.

Если судья придет к выводу о недостаточности доказательств обвинения, предварительное слушание может быть перенесено, а обвиняемый освобожден из-под стражи с отобранием обязательства о явке. Уголовное преследование в этом случае не прекращается, однако атторней предупреждается о необходи- мости представления в последующем предварительном слушании дела новых доказательств, которые не были исследованы в данном судебном заседании2. Некоторые английские ученые предлагают отказаться от этого “архаичного и дорогостоящего” института и заменить его проверкой представленных в суд письменных документов3. Другие — справедливо отмечают, что в этом случае произойдет отказ от одной из наиболее специфических и существенных гаран- тий английского правосудия: отказ от устной, непосредственной и состязатель- ной проверки собранных обвинением доказательств. Такая реформа поставила бы сторону защиты в крайне неблагоприятное положение, лишив ее возможно- сти перекрестного допроса и передопроса свидетелей обвинения4.

Законность и обоснованность обвинения могут быть проверены не только в ходе предварительного слушания, но и при принятии судом решений о применении мер процессуального принуждения (аресте, приводе, обыске, выемке и др.). Такая проверка законности обвинения выходит на первый план, поскольку именно с ее результатами связывается применение или неприменение мер про-

1 См.: Donald. J. Newman, Patrick R. Anderson Introduction to criminal justice. New York.: Random House. 1989. P. 239 - 357.

2 См.: Полянский Н.Н. Уголовное право и уголовный суд Англии. М., 1969. С. 298 - 305.

3 См.: Edward Gardner and Mark Caisle The Case for Reform // The criminal law Review. September. 1966. P 498 - 502.

4 См.: там же.

21

цессуального принуждения. Решения принимаются на основе всех представ- ленных доказательств и при их недостаточности у стороны обвинения, уголовное преследование зачастую подлежит прекращению1. Данный факт представляется более чем оправданным, поскольку избрание меры пресечения и применение иных мер процессуального принуждения на последующем этапе расследования должны быть обусловлены законным и обоснованным обвинением.

Совсем иная постановка предварительного расследования во Франции. Предварительное производство во Франции слагается из двух частей: полицей- ского дознания и предварительного следствия. В соответствии со ст. 12 УПК Франции дознание представляет собой установление фактов нарушения уго- ловного закона, собирание доказательств и розыск лиц до тех пор, пока не начато следствие. Предварительное расследование производится в случае возбуждения прокурором уголовного дела на основании данных, собранных в ходе дознания. Возбуждение уголовного дела совпадает с предъявлением конкретному лицу обвинения2. Судебный следователь, получив полицейское исследование (розыск), произведенное полицией под руководством прокурора, сам приступает к его проверке, к выполнению всех следственных действий, сам собирает доказательства, вызывает по своей инициативе тех или иных свидетелей. Следственный судья проводит следствие на основании “вводного” заключения прокурора и основывается на данных, собранных полицией, но не связан ими.

Следственный судья проводит в соответствии с законом все следственные действия, которые он сочтет необходимыми для установления истины. Он сам как суд выдает мандаты полицейским агентам на применение мер пресечения, арест, обыск и т.п. Таким образом, судебный следователь выполняет два рода производств: он в одно и то же время выступает в роли полиции и судьи. Гарро дает такую характеристику следственного судьи: “Последний не является

1 Подр. См.: Солодилов А.В. Судебный контроль в системе уголовного процесса Рос сии. Томск, 2000. С. 152-162.

2 См.: Rassat V. L. Le ministere public entre son passe et sonavenir. Paris, 1967. P. 35.

22

!^ только арбитром между обвинением и защитой; сверх того, он агент, произво-

дящий розыски и исследование, короче говоря, он объединяет функции судьи и чиновника судебной полиции”!.

М.А.Чельцов-Бебутов выделял следующие черты предварительного следствия в смешанной (французской) форме процесса:

lg>

  • отсутствие состязательности. Следствие производилось опытным следственным судьей; благодаря профессиональной привычке он был склонен в каждом обвиняемом видеть виновного и старался довести его до признания своей вины рядом повторяющихся допросов;
  • тайна следствия. Все оно проводилось при закрытых дверях, без допущения к ознакомлению с актами обвиняемого, потерпевшего и др. участников процесса;
  • в

  • строгая письменность. Каждое действие следственного судьи — допрос, осмотр, обыск — должно подробнейшим образом протоколироваться;
  • стеснение личной свободы обвиняемого. Обвиняемый рассматривался не как сторона в процессе, а как объект исследования. По общему правилу, при обвинении в тяжком преступлении обвиняемый все время предварительного следствия находился в заключении2.
  • Необходимо отметить, что Законом от 15 июня 2000 года были внесены существенные изменения и дополнения в УПК Франции, направленные на дальнейшую реализацию состязательных начал и равноправия сторон3.

В ходе Судебной реформы 1860-х годов в России была установлена французская (смешанная) модель построения предварительного следствия со всеми перечисленными выше признаками, которая была воспроизведена в советский период и существенно модифицирована законодателем на протяжении

®

1 Garraud Traite theorique et pratique de instruction criminele et de procedure penal. Paris, 1894. P. 126.

2 См.: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Санкт- Петер бург. 1995. С. 484.

См. подр.: Головк о Л.В. Рефор ма уголов ного процес са во Франц ии // Госуда рство и право. 2001. №8. С. 89.

f

23

време ни. Так, напри мер, следо вател и были отдел ены от суда, то есть предв ари- тельн ое рассл едова ние стало несуд ебной деяте льнос тью. Орган ы дозна ния, в свою очере дь, получ или право произ водит ь рассл едова ние некот орых уголо вных дел в полно м объем е. Одна ко, в остал ьном постр оение предв арите льног о рассл едова ния остал ось практ ическ и в неизм енно м виде. Оно по- преж нему ха- ракте ризуе тся письм еннос тью, закры тость ю, отсут ствие м состяз атель ности и равн опра вия сторо н1.

»??

fc

iP’

1 См. подр.: Головк о Л.В. Новый УПК Россий ской Федер ации в контек сте сравни тельно го уголов но- процес суальн ого права // Госуда рство и право. 2002. № 5. С.51 - 61.

24

§ 2. Предварительное расследование в современном рос- сийском уголовном процессе

В настоящее время в теории уголовного процесса предварительное рас- следование характеризуют:

1) как вторую, следующую за возбуждением уголовного дела, стадию уголовного процесса; 2) 3) как осуществляемую для решения стоящих в этот промежуток времени задач уголовно-процессуальную деятельность следователя или органа дознания; 4) 5) как процессуальный институт1. 6) Следует заметить, что вышеизложенные понятия предварительного расследования настолько тесно взаимосвязаны между собой, что го- ворить о них в отдельности практически невозможно. Например, не- возможно раздельное рассмотрение предварительного расследования как стадии и как деятельности. Так, если понимать под уголовным про- цессом деятельность правоохранительных органов, направленную на разрешение закрепленных в законе задач, то стадия уголовного процес- са — это и есть отдельная часть (этап) этой уголовно-процессуальной деятельности. Поэтому нельзя говорить о стадии уголовного процесса в отрыве от осуществляемой в ней деятельности. Давая характеристику какой-либо стадии уголовного процесса, мы невольно характеризуем и осуществляемую в ней деятельность. По этому поводу Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин справедливо указывают, что “под предварительным расследованием подразумевается одна из стадий уголовного процесса, заключающаяся в процессуальной деятельности органов следствия и дознания по раскрытию преступлений, привлечению к уголовной ответ- ственности виновного и подготовке условий для предания его суду, а

1 См.: Рыжаков А.П. Предварительное расследование. М., 1997. С. 6.

25

равно по установлению отсутствия предполагаемого преступления или оснований для направления дела в суд”. Далее они отмечают, что пред- варительное расследование имеет также и временные промежутки. “Эта стадия судопроизводства начинается с принятия возбужденного дела в производство следователя или органа дознания и завершается составле- нием и утверждением по нему обвинительного заключения (в отноше- нии невменяемых также направлением материалов в суд для рассмотре- ния вопроса о применении принудительных мер медицинского характе- ра)… В свою очередь, наличие института предварительного расследо- вания как совокупности определенных правовых норм обусловливается необходимостью регламентации процессуальной деятельности органов следствия и дознания по раскрытию преступления, изобличению лица, его совершившего и по подготовке всех предпосылок для предания их суду. Сама эта деятельность возможна лишь постольку, поскольку она предусмотрена законом, регламентирована нормами соответствующего института уголовно-процессуального права”1.

По действующему законодательству стадию предварительного расследования проходит подавляющее большинство уголовных дел, исключая дела частного обвинения (ч. 2 ст. 20 УПК). Однако и в этих случаях законодатель пре- дусматривает возможность производства предварительного расследования.

Советская и российская наука уголовного процесса исходила и исходит из того, что предварительное расследование является несудебной процессуальной деятельностью. По этому вопросу В.М. Савицкий отмечал, что деятельность органов предварительного расследования не является судебной, она протекает до суда и для суда и имеет, таким образом, вспомогательный, предварительный характер2. Такое положение сохранилось и по УПК РФ. В соответствии с новым УПК предварительное расследование производится следователями и дознавателями. В свою очередь, предварительное следствие производится

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. М., 1965. С.31.

2 См.: Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М.,1975. С. 136.

26

следователями прокуратуры, следователями органов федеральной службы безопасности, следователями органов внутренних дел Российской Федерации, следователями органов налоговой полиции. Законодатель не пошел по пути уч- реждения института следственных судей и признания их деятельности в качестве судебной, как это предлагали некоторые процессуалисты1. Рассмотрение предварительного расследования как деятельности, которая осуществляется не под эгидой суда, позволяет ее строить на иных началах, чем судебное разбира- тельство. Получилось так, что целый ряд принципов осуществления правосудия по уголовным делам не являются принципами предварительного расследования2. Многие ученые разделяют такую процедуру реализации принципов уголовного процесса по стадиям. В частности, В. Божьев, относительно принципа состязательности отмечает, что необходимо различать понятия “состязательный уголовный процесс” и “действие принципа состязательности”. Отсюда автор делает вывод о том, что принцип состязательности не должен рассматриваться применительно к стадии предварительного расследования3. С.П.Ефимичев и П.С. Ефимичев, разделяя мнение В. Божьева пишут, что со- стязательность не распространяется на досудебное производство4. Было время, когда ученые считали принцип состязательности вредным и неприменимым в стадии предварительного расследования5. По этому поводу В. Случевский справедливо отмечал: “Нельзя принципы, лежащие в основе современного су- дебного следствия, признавать одновременно целесообразными для этого след- ствия и вредными для предшествующего ему следствия предварительного, не

См. далее в работе.

2 О реализации принципов уголовного судопроизводства в стадиях предварительного расследования и судебного разбирательства см.: Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М., 1975. С.6 - 33.

3 См.: Божьев В. “Тихая революция” Конституционного Суда в уголовном процессе Российской Федерации // Рос. юстиция. 2000. №10. С. 25.

4 См.: Ефимичев С. П.,Ефимичев П.С. Уголовно-процессуальное законодательство и решения Конституционного Суда РФ // Журнал российского права. 2000.№1. С. 19.

5 См., напр.,: Рахунов Р.Д.Участники уголовно-процессуальной деятельности. М, 1961. С.131.; Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновно сти и состязательности процесса. Ярославль, 1978. С. 80 и др.

р

w

27

впада я в проти вореч ие, так как после днее оказы вает самое реши тельн ое влия- ние на перво е”1. Кром е того, “все стади и уголо вного проце сса орган ическ и связа ны межд у собой , напра влены к едино й и обще й цели. Эта связь и взаим о- завис имост ь стади й обесп ечива ется тем, что в основ е всех их лежат общи е прин ципы, обусл овлив ающи е друг друга, а потом у образ ующи е систе му прин- ципов — основ ы едино й систе мы проце ссуал ьных дейст вий и реше ний, а также проце ссуал ьных отно шени й”2. В связи с этим прин ципы уголо вного проце сса долж ны реали зовыв аться во всех стади ях уголо вного проце сса, в проти вном случа е они превр атятся в общи е услов ия, котор ые опред еляют содер жани е от- дельн ой стади и, но не всего проце сса в целом . Поэто му УПК РФ, в частн ости, справ едлив о отнес устно сть к общи м услов иям судеб ного разби рател ьства. Т.Н. Добр оволь ская права, когда пише т о том, что: “Если прин ципы уголо вного проце сса — это закре пленн ые в закон е исход ные поло жени я, опред еляю щие его социа льну ю сущн ость и напра вленн ость, то следу ет призн ать, что эти по- ложе ния един ы для всего проце сса, что они прони зыва ют своим содер жани ем весь его строй “3. Имен но по этой причи не недоп устим о делат ь разли чия межд у состяз атель ным уголо вным проце ссом и реали зацие й прин ципа состяз атель ности в отдел ьных стади ях проце сса, так как прин цип, будуч и основ ной идеей (поло жени ем), опред еляет харак тер и постр оение всех стади й уголо вного про- цесса. Иначе он таков ым не являе тся и по степе ни общн ости не превы шает уровн я общег о услов ия отдел ьной стади и. С учето м излож енног о мы полно стью разде ляем позиц ию Конст итуци онног о Суда, сфор мули рован ную им в по- стано влени и от 14 февра ля 2000 года, согла сно котор ой прин цип состяз атель- ности и равно прави я сторо н долже н распр остра нятьс я на все стади и уголо вного проце сса, в котор ых имеет место спор межд у сторо нами, в том числе и на ста- дию предв арите льног о рассл едова ния по той причи не, что в данно й стади и возмо жно сущес твенн ое огран ичени е конст итуци онны х прав и свобо д гражд ан

1 Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1895. С. 273. ^ 2 Стремовский В.А. Актуальные проблемы организации и производства

предварительного следствия в СССР. Краснодар, 1978. С. 73.

Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М, 1971. С. 25.

28

органами государства; лицо может быть привлечено к уголовной ответственно- сти, в отношении его может быть избрана мера пресечения, могут применяться иные меры процессуального принуждения, и все это оказывается возможным вне рамок действия ряда принципов уголовного судопроизводства, которые одновременно являются, как известно, и гарантиями прав личности. В науке уголовного процесса ряд ученых - процессуалистов подвергают справедливой критике нынешнее построение предварительного следствия. Так, например, И.Л. Петрухин пишет, что “Россия могла бы приблизиться к уровню мировых стандартов и передать расследование наиболее тяжких преступлений в компе- тенцию судебной власти… С этой целью необходимо учредить должность следственного судьи, который имел бы право выполнять любые следственные действия, производить аресты и т.д.”1. Эту мысль разделяет В.Н. Махов, который предлагает создать единый следственный комитет в рамках судебного ведомства и трансформировать следователей в следственных судей, апеллируя при этом к положительному опыту зарубежных стран и дореволюционной России2. По мнению автора, в результате таких преобразований “будет найден подход для реализации конституционного положения о том, что решение на арест, обыск и др. принимались судом”3. О.Л. Васильев считает, что такое построение предварительного следствия основано на принципе разделения процессуальных функций и направлено на уничтожение бюрократической системы, существовавшей в советский период4. Сторонники возрождения процессуальной фигуры следственного судьи в основу своей позиции кладут идею о том, что достижение истины должно находиться в руках судьи (силу судебных дока- зательств должны иметь процессуальные акты, составленные особыми предста-

Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Государство и право. 1993. №7. С. 81-91

2 См.: Махов В.Н. О месте и роли предварительного следствия в уголовном процессе Российской Федерации. Проблемы уголовного судопроизводства // Сб. науч. трудов. Москва - Кемерово, 1998. С. 83 - 89.

5 Махов В.Н. Указ. соч. С. 89.

4 См.: Васильев О.Л. Становление и развитие отечественной концепции предварительного следствия. Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.,1998. С. 5.

®

29

вител ями судеб ной власт и), то есть видят в этом допо лните льну ю гаран тию прав личн ости.

Возр ожде ние проц ессуа льно й фигу ры судеб ного следо вател я, безус лов- но, позво ляет рассм атрив ать его деяте льнос ть в качес тве судеб ной. Тем не менее нельз я не видет ь и отри цател ьные черт ы таког о постр оения предв арите ль- ного следс твия. Как было отмеч ено выше , подо бная моде ль постр оения пред- варит ельно го следс твия была устан овлен а в ходе Суде бной рефо рмы 1860- х го- дов и уже в то врем я подве ргала сь справ едлив ой крити ке. Так, на сове щани и стар ших предс едате лей и прок урор ов палат в декаб ре 1894 года, А.Ф. Кони вы- сказа л, что “… предв арите льное следс твие являе тся у нас по своей поста новке и по практ ическ им резул ьтата м, по- види мому , одно й из слаб ых сторо н судеб ной орган изаци и.

Глав ные недос татки по суще ству дела — медл итель ность , неудо влетв о- рител ьност ь резул ьтато в, а по орган изаци и — раздв оенно сть, обусл овлен ная совме щени ем в деяте льнос ти следо вател я розы скной и судеб ной функ ций”1 . Пред варит ельно е следс твие, хотя и рассм атрив алось в качес тве судеб ной дея- тельн ости, тем не менее было постр оено иначе , чем остал ьной проц есс. Оно было орган изова но на следс твенн ом, а не на состя зател ьном начал е. Отсю да можн о сдела ть выво д о том, что реше ние вопр оса о постр оении предв арите ль- ного следс твия не може т огран ичива ться указа нием на то, кем будет осущ еств- лятьс я этот вид деяте льнос ти. Важн ое значе ние здесь имеет вопр ос о том, как, каки м образ ом будет орган изова на сама эта деяте льнос ть. “Пра вильн ым будет , как предс тавля ется, не перес траив ать суще ству ющу ю систе му предв арите льно- го следс твия, “подг оняя” ее под конст итуци онны е и уголо вно- проц ессуа льны е новел лы. Рефо рма орган ов предв арите льног о рассл едова ния долж на базир о- ватьс я на иных, прин ципи альн ых и необх одим ых поло жени ях. Кром е того, Конс титуц ия РФ стави т дейст вия и реше ния, котор ые могут огран ичить гаран тируе мые ею права и свобо ды, в завис имост ь от судеб ного, а не от “след ствен -

1 Цит. по раб.: Алякр инский С.А. Схема предва ритель ного следст вия. М, 1912. С. 20.

30

но-судебного” решения”1. Поэтому мы не можем не согласиться со следующим высказыванием Н.В. Жогина и Ф.Н. Фаткуллина: “Для нас неприемлемы те конструкции предварительного следствия, при которых оно ведется так называемыми следственными судьями или судебными следователями. Эти, по существу, лжедемократические концепции, которые в прошлом были известны дореволюционному русскому уголовному судопроизводству, ведут к смешению функций следственных и судебных учреждений, и не обеспечивают законности и качественности расследования уголовных дел”2.

Итак, по действующему уголовно-процессуальному законодательству предварительное расследование является внесудебной деятельностью и организовано на следственном (розыскном), а не состязательном начале. Это означает, что органам предварительного расследования принадлежит исключительное право осуществлять производство по делу, собирать доказательства и в предусмотренных законом случаях решать исход дела. Полномочия остальных участников рассматриваемой стадии значительно ограничены. В частности, “обвиняемый, — как точно заметил М.А. Чельцов, — стоит лицом к лицу со следователем, вооруженным обширными полномочиями, осуществляя которые он может в значительной степени ограничивать действия обвиняемого”3. Новое уголовно-процессуальное законодательство по-прежнему не предоставляет стороне защиты право по собиранию доказательств. Даже те скромные возможности, которыми наделяется сторона защиты по УПК РФ — получать предметы, документы и иные сведения, опрашивать лиц с их согласия, запрашивать документы (ч. 3 ст. 86 УПК), могут создавать доказательства только посредством заявления ходатайств и их удовлетворения стороной обвинения, которая воспринимает их. Поэтому «… в судебном разбирательстве сторона защиты весьма ограничена в возможности представления доказательств, ибо они фактически собираются следователем… Еще меньше возможностей для попеременного

1 Солодилов А.В. Судебный контроль в системе уголовного процесса России. Томск, 2000. С. 60.

2 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. М, 1965. С. 33.

3 Чельцов М.А. Обвиняемый и его показания в уголовном процессе. М., 1947. СП.

31

представления доказательств сторонами обвинения и защиты на предваритель- ном следствии. Практически все доказательства, имеющиеся в деле, уже собраны следователем. Защитнику остается лишь ходатайствовать об истребовании дополнительных доказательств или представить кое-какие документы. Но и в этом случае нет спора между обвинением и защитой, который разрешался бы объективным и непредвзятым органом, как это имеет место в суде. Решение о круге доказательств, необходимых для завершения расследования принимает следователь, то есть участник процесса на стороне обвинения»1. Следователь единолично решает вопрос и об удовлетворении заявленных ходатайств по со- биранию дополнительных доказательств (ст. 159 УПК РФ). Это при том, что УПК РФ конструирует предварительное следствие как деятельность обвинительную. В соответствии с ч.1 ст. 21 УПК следователь, прокурор, дознаватель при производстве предварительного расследования выполняют функцию уголовного преследования. По их поручениям действуют негласно оперативно-розыскные органы, добывающие следствию необходимую информацию. По этому поводу И.Л. Петрухин отмечает: “Этот мощный “обвинительный кулак” занесен над обвиняемым, который нередко лишен свободы (33% обвиняемых находятся под стражей), подвергается психическому и физическому насилию с целью получения признания, пользуется услугами далеко не лучших адвокатов, если защитник назначается (бесплатно); к тому же адвокат до конца следствия не знаком с материалами дела и лишен возможности на равных со следователем собирать и процессуально закреплять доказательства… Отсутствие стабильно работающего треугольника “следователь — обвиняемый (адвокат) — суд” сви- детельствует о том, что подлинной состязательности на стадии предварительного расследования нет: защита бессильна перед обвинением, следователь те-перь совершенно откровенно объявляется обвинителем” . О.Л. Васильев следующим образом характеризует предварительное следствие: “ Построение на-

1 Шейфер С.А. О правовой регламентации доказательственной деятельности следова теля // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России. Материалы научной конференции 22 - 23 января 2002 года. М., С 21.

2 Петрухин И.Л. Человек и власть. М, 1999. С. 127 - 128.

32

шего предварительного следствия не позволяет эффективно решать стоящие перед ним задачи. Подлинную беду современного предварительного следствия составляет его фактически инквизиционный характер. На практике человек, попавший в сферу уголовно-процессуальных отношений, не может быть гарантирован от применения к нему незаконных мер воздействия… Очевидным недостатком современного уголовного процесса является гипертрофированность функции преследования на этапе досудебного исследования обстоятельств дела, результатом чего является обвинительный уклон при проведении предварительного следствия”1. “Подобная организация стадии предварительного расследования не может служить и не служит гарантией соблюдения прав и законных интересов не только обвиняемого, но и подозреваемого, свидетеля и иных участников процесса”2.

По новому уголовно-процессуальному законодательству следователь по- прежнему самостоятельно решает вопрос о достаточности доказательств для привлечения лица к уголовной ответственности, зачастую даже без учета объяснений самого обвиняемого, поскольку ранее это лицо могло не быть подозреваемым и вообще не допрашиваться. В этой связи интересно высказывание В.З. Лукашевича о том, что “следователь осуществляет предварительное следствие единолично. Если после привлечения лица в качестве обвиняемого следователь получает возможность проверить обоснованность и законность предъявленного обвинения в свете показаний обвиняемого, то до предъявления обвинения следователь является единоличным судьей по вопросу о законности и обоснованности привлечения к уголовной ответственности”3. По этой причине Н.А. Буцовский еще в XIX веке справедливо указывал на опасность следственного произвола при решении вопроса о привлечении лица к следствию, обусловлен-

Васильев О.Л. Становление и развитие отечественной концепции предварительного следствия. Автореф. Дисс… канд. юрид. наук. М.1998. С.1.

2 Панько К Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. Воронеж. 2000. С. 80.

3 Лукашевич В.З. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Ленинград, 1985. С. 181.

33

ного совмещением в лице следователя розыскной и судебной функций1. После предъявления обвинения возможности стороны защиты по его опровержению тоже ограничены. В постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого сформулированное следователем обвинение выглядит, скорее, в виде тезиса, в котором излагается преступное деяние, вменяемое в вину обвиняемому, без приведения доказательств, положенных в основу обвинения. При таком поло- жении весьма трудно, а порой и невозможно осуществлять защиту от обвинения, не зная при этом, на чем оно основывается. “Собираемые на предварительном следствии доказательства находятся в “руках” обвинения, но вплоть до окончания предварительного расследования они недоступны защите. Не зная доказательств, защитник не может на равных полемизировать с обвинением. Более того, он вообще не может эффективно выполнять свою функцию. Сведения, собираемые защитником, не имеют статуса судебных доказательств. Защитник обращается к органу обвинения с ходатайствами, которые сплошь и рядом отклоняются”2. Кроме того, до настоящего времени сохранилась пресловутая практика закрепления признания обвиняемым своей вины (то есть очные ставки при отсутствии существенных противоречий в показаниях, допрос обвиняемого в присутствии понятых и т.п.). Следователи придают чрезмерное значение обвинительным доказательствам (показаниям потерпевшего), при этом замалчиваются противоулики — приводимые обвиняемым доводы в свою за- щиту3.

С учетом изложенного можно сделать вывод о том, что в стадии предва- рительного расследования стороны обладают разными возможностями по дока- зыванию (обоснованию) своих утверждений, что является существенным от- ступлением от принципа состязательности и равноправия сторон. По этой при- чине на досудебных стадиях сторона защиты не может реально оспорить вы-

1 См.:Буцовский Н.А. Произвол следствия в собирании доказательств // Материалы по Судебной реформе в России. 1864. СПб., 1864. Т. 17. С. 34.

2 Петрухин И.Л. Человек и власть. М.,1999. С. 123.

3 См. Шейфер С.А., Соловьев А.Б., Токарева М.В. Актуальные вопросы совершенствования работы следователей. // Реализация уголовной ответственности: материально-правовые и процессуальные аспекты. Самара, 1992. С. 109-117.

34

двинутое следователем обвинение, так как следователи часто игнорируют оправдательные показания обвиняемых, заявленные ими ходатайства. В.М. Кор-нуков правильно отмечает, что “равное противоборство представляет собой противоборство субъектов, наделенных равными возможностями по выполнению своих функций”1.

В науке уголовного процесса высказаны различные предложения относи- тельно устранения неравенства между сторонами обвинения и защиты по собиранию доказательств на стадии предварительного расследования. По этому вопросу мнения ученых разделились. Одни из них считают необходимым предоставить стороне защиты права по собиранию доказательств,2 другие предлагают закрепить в законе обязанность следователя удовлетворять ходатайства защитника о проведении следственных действий, которые он считает необходимыми, и обязательное приобщение к делу представленных защитником материалов3.

Уязвимость второго подхода видится, прежде всего, в том, что следовате- ли будут обязаны удовлетворять в том числе и необоснованные ходатайства стороны зашиты, что сопряжено с затягиванием сроков предварительного расследования.

По нашему мнению, судебный контроль на данной стадии также не явля- ется гарантией личности от незаконного и необоснованного обвинения, по- скольку Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 23 марта 1999 года закрепил положение, согласно которому: “Суд при проверке в период пред-варительного расследования тех или иных процессуальных актов не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного

Корнуков В.М. Приоритетные направления развития уголовно-процессуальной науки и уголовно-процессуального законодательства в новом столетии. // Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно-практическая конференция./ Под ред. А.И. Демидова. Саратов. 2001. С. 56.

2 Об этом подр. см. гл. 2 работы.

3 См. Шейфер С. А. О некоторых проблемах судебной реформы // Российская юриди ческая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно-практическая конферен ция / Под ред. А.И. Демидова. Саратов. 2001. С. 129.

35

разбирательства по делу”1. Такой позиции придерживается и Пленум Верховного Суда РФ. В постановлении от 27 апреля 1993 года отмечается: “Если из представленных материалов видно, что вина обвиняемого не доказана, суд не вправе входить в обсуждение этого вопроса и на этом основании освобождать его из-под стражи”2. Следовательно, суд, осуществляя судебный контроль, не вправе вторгаться в существо уголовного дела (обвинение), его законности и обоснованности. В науке уголовного процесса такая позиция Конституционного Суда РФ и Пленума Верховного Суда РФ разделяется большинством ученых. Например, А.В. Солодилов считает, что “суд на досудебных стадиях не должен вдаваться в существо уголовного дела — обвинение, достаточности доказательств для этого, — не должен основывать на этих факторах свое решения. Предоставить суду возможность решения вопроса о достаточности доказательств для привлечения лица в качестве обвиняемого - означает фактически наделить суд правом вторгаться в существо уголовного преследования. Вот это уже можно рассматривать как самое настоящее смешение процессуальных функций”3. Ю.К. Якимович опасается, что суд в этом случае станет заложником принятых им же решений”4. Трудно согласиться с подобного рода высказываниями по следующим причинам. Во-первых, еще дореволюционное российское законодательство предусматривало возможность судебного обжалования обви- няемым его привлечения к следствию. В дальнейшем Сенат запретил эту норму5, Однако уже в то время сужение сферы судебного контроля рассматривалось как попустительство возможному произволу со стороны органов предварительного следствия и было подвергнуто резкой обоснованной критике со

1 Постановление Конституционного Суда РФ от 23.03.99 г. № 5-П // Вестник Консти туционного Суда РФ. 1999. № 4.

2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.04.93г. “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или срока содержания под стражей” // Бюлле тень Верховного Суда РФ. 1993. № 7.

3 Солодилов А.В. Судебный контроль в системе уголовного процесса России. Томск, 2000. С. 57.

4 См.: Якимович Ю.К. Избранные статьи (1985 — 1996 г.г.). Томск, 1997. С. 49.

5 См.: Решение Уголовного Кассационного департамента Сената. Циркулярный указ от 15 мая 1868 г. СПб., 1868.

36

стороны ученых-юристов1. Во-вторых, сегодня законодательство большинства развитых зарубежных стран мира предусматривает возможность рассмотрения судом вопроса о законности и обоснованности обвинения в досудебном (предварительном) производстве. Так, например, судебная проверка ареста по законодательству ФРГ не сводится лишь к проверке его законности и обоснованности, поскольку закон не оговаривает, в каких пределах суд определяет вид и объем доказательств при проведении такой проверки. Этот вопрос решается в зависимости от того, с чем именно не согласен обвиняемый при избрании в отношении его меры пресечения в виде ареста: с законностью ареста, его обоснованностью, обвинением. Суду дается возможность в каждом конкретном случае определять необходимый для этого объем доказательств.

В Великобритании при судебной проверке законности и обоснованности применения мер процессуального принуждения, проверка обвинения вообще выходит на первый план, ибо именно с ее результатом связывается применение

Ф 2

или неприменение мер процессуального принуждения .

В-третьих, сам законодатель в ст. 448 УПК РФ закрепил положение, согласно которому решение о возбуждении уголовного дела в отношении лица, указанного в ч. 1 ст. 447 УПК, либо о привлечении его в качестве обвиняемого, если уголовное дело было возбуждено в отношении других лиц или по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления, принимается определенными субъектами, в том числе судебной коллегией, состоящей из трех су-дей Верховного Суда РФ, либо на основании заключения коллегии судей Верховного Суда РФ, Верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, судьи районного суда по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления (ч.1 ст. 448 УПК), то есть рассматривает решение (заключение) суда как дополнительную гарантию прав личности. Более того, ч. 6

’ См.: Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей. 6-е ^ изд. СПб., 1907. С. 547 - 551.

2 См.: Солодилов А.В. Указ. соч. С. 125-135,142-150.

37

«

ст. 448 УПК РФ закрепляет правило, согласно которому изменение в ходе рас- следования уголовного дела квалификации деяния, определенной в заключении судебной коллегии, если оно может повлечь ухудшение положения лица, до- пускается только в порядке, установленном настоящей статьей. Введение этой нормы предполагает возможность злоупотребления органами предварительного расследования своими полномочиями по привлечению лиц к уголовной ответ- ственности и формулированию первоначального обвинения. На практике это подтверждается результатами ее обобщения. Так, за 2000 год суды Российской Федерации рассмотрели 1 млн. 400 уголовных дел, по 112 тыс. (8%), прокуроры отказались от обвинения в суде1. По мнению А.И. Галкина, основные причины недостатков предварительного следствия, повлекшие необоснованное привле- чение лиц к уголовной ответственности, заключаются в нарушении следователем требований УПК. На вопрос о том, почему допускаются нарушения, автор справедливо отмечает, что они во многом обусловлены ограничением на след- ствии гласности и состязательности, что не позволяет следователю объективно проанализировать последствия того или иного процессуального нарушения2. Необходимо отметить, что уже в 60-х годах некоторые процессуалисты обращали внимание на это негативное обстоятельство. Так, например, Ц.М. Каз правильно указывала, что “следователь оценивает полученные доказательства без предварительного обсуждения с другими участниками процесса и принимает все решения самостоятельно. Это обстоятельство иногда лишает следователя чувства объективности, и, оказавшись в плену одной версии, он отступает от полного, всестороннего и объективного исследования и оценки доказательств”3. В продолжение этой мысли В.А. Стремовский отмечал, что отсутствие состяза- тельности и гласности на предварительном следствии способно породить не-

1 См.: Щербаков Ю. Отказ прокурора от обвинения: последствия для потерпевшего // Рос. юстиция. 2002. .№ 2.С. 45.

2 См.: Галкин А.И. Судебная оценка соблюдения процессуального законодательства на предварительном следствии. // Следователь сегодня: Материалы научно-практической конференции 8 декабря 1999 г. Саратов. 2000. Сб.

3 Каз Ц.М. Субъекты доказывания в советском уголовном процессе. Саратов, 1968. С.64.

38

^ объективность и предвзятость, односторонность и неполноту, всегда приводя-

ф

&

Ф

щие к ошибкам и промахам следствия и другим нарушениям законности1. Более того, на практике имеют место и преднамеренные нарушения органами предварительного расследования требований уголовно-процессуального законодательства при привлечении лиц к уголовной ответственности. Из 200 изученных нами уголовных дел по обвинению в совершении тяжких преступлений (ч. 1 ст. 105, ст. 111, ч. 2 ст. 161, ст. 162 УК РФ и др.) по 185 уголовным делам органы предварительного расследования преднамеренно квалифицировали деяния обвиняемых с “запасом”, что влекло изменение квалификации в суде. Наиболее распространенными видами такой квалификации являются: несоответствие фактически содеянного его юридической оценке (например, кража квалифицируется как грабеж); произвольное введение в формулировку обвинения при простом составе квалифицирующих признаков; необоснованное включение в формулировку обвинения признаков нескольких составов. Например, по уголовному делу следователь вначале привлек С. в качестве обвиняемого по ч. 1 ст. 111 УК РФ. За десять дней до окончания предварительного следствия он изменил обвинение на более тяжкое и инкриминировал обвиняемому ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ. В судебном разбирательстве суд вернулся к первоначальному обвинению, квалифицировав действия С. по ч.1 ст. 111 УК РФ, мотивировав свое решение тем, что из материалов дела видно, что С. имел неоднократную возможность довести свой умысел до конца, но не сделал этого. Кроме того, С. вернулся к месту преступления, чтобы оказать помощь потерпевшему И. Это обстоятельство подтверждается показаниями самого обвиняемого, двух сотрудников милиции и свидетеля П. Тем не менее следователь, ничем не обосновывая своего решения, преднамеренно, не приводя дополнительных доказательств для этого, изменил обвинение и вменил С. деяние, которое он не совершал и не намеревался совершить, то есть с “запасом”2. Необходимо отме-

Ф

29716

1 См.: Стрем овски й В.А. Участ ники предва ритель ного следст вия. Ростов , 1966. С.29.

2 См.: Архив Октяб рьског о район ного суда г. Сарато ва за 2001 год. Уголо вное дело №

39

*

тить, что такая негативная практика имеет тенденцию к расширению. По ре- зультатам интервьюирования нами было установлено, что 90 % опрошенных следователей считают просто необходимым формулировать обвинение с “запа- сом”, так как новое уголовно-процессуальное законодательство не закрепило институт дополнительного расследования, следовательно, в дальнейшем изме- нить обвинение в сторону отягчения будет невозможно, в то время как форму- лирование обвинения с “запасом” практически не влечет для следователя ника- ких неблагоприятных последствий. По результатам обобщения практики нами было установлено, что за 2001 год судом Энгельсского района Саратовской об- ласти было рассмотрено 538 уголовных дел. По 42 (7,8 %) из них суд переква- лифицировал деяния подсудимых в соответствии с нормой Уголовного кодекса РФ, предусматривающей более мягкое наказание, причем по 39 уголовным де- лам по инициативе самого государственного обвинителя. При выборочном изу- чении материалов этих уголовных дел обнаружили, что следователи, а потом и прокурор без достаточных на то оснований, а иногда вообще в разрез с имею- щимися доказательствами, преднамеренно, на “всякий случай”, квалифициро- вали деяния по более тяжкой статье УК РФ1. Совершенно естественно, что по- добного рода практика порождает недоверие у граждан органам предваритель- ного расследования. Идя в суд с субъективным, заведомо завышенным обвине- нием, а в дальнейшем от него отказываясь, прокурор тем самым подрывает свой авторитет как органа, осуществляющего надзор за правильным и единообразным исполнением законов. Помимо этого наблюдаются многочисленные факты недостаточной индивидуализации обвинения, широко распространено чрезмерно свободное обращение с актом привлечения лица в качестве обви- няемого, когда органы предварительного расследования в угоду срокам следст- вия предъявляют так называемое “дежурное” обвинение или “бегунок” без дос- таточных на то оснований, а в дальнейшем повторно предъявляют такое же об- винение, но с более подробным описанием его фабулы (с учетом заключения эксперта, акта ревизии и других дополнительно собранных доказательств) либо

1 См.: Архив Энгельсского районного суда за 2001 год.

40

вменяют дополнительные эпизоды. По ряду уголовных дел, изученных при обобщении материалов практики, следователи предъявляли лицам повторно обвинения фабула и юридическая квалификация которых были совершенно одинаковые1. Однако на практике наиболее часто встречаются случаи, когда следователи во вторичном обвинении конкретизируют первоначальное, формулируют его с учетом заключения эксперта, указывается степень тяжести вреда здоровью, размер ущерба и т.п. (75% изученных дел). Данные факты нашли широкое отражение в юридической литературе2. Необходимо отметить, что подобного рода практика противоречит требованиям уголовно- процессуального закона. Согласно ч. 1 ст. 175 УПК РФ следователь обязан вынести новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и предъявить обвинение лишь в случаях, когда появляются основания для изменения ранее предъявленного обвинения. Это свидетельствует о том, что следователи не понимают сущности акта привлечения лица в качестве обвиняемого. Первое обвинение предъявляется ими в угоду срокам, чтобы в отношении лица можно было избрать меру пресечения, а уже в ходе дальнейшего расследования оно конкретизируется. Между тем в науке уголовного процесса высказано справедливое мнение о том, что обвинение с самого начала должно формулироваться пре- дельно четко, чтобы обвиняемый, ознакомившись с ним, ясно представлял фактические и юридические признаки, а равно правовую квалификацию инкриминируемого ему преступления. На момент его формулирования по уголовному делу должны быть установлены все обстоятельства, которые для данного состава преступления имеют непосредственное уголовно-правовое значение. Если деяние складывается из нескольких преступных действий (эпизодов), то они указываются все. Когда для состава преступления важны мотив и цель содеян-

1 См.: Архив Октябрьского районного суда г. Саратова за 2000 год. Уголовное дело № 49738, уголовное дело №44460; Архив Заводского районного суда г. Саратова за 2002 год. Уголовное дело №69982, уголовное дело №70225; Архив Энгельсского районного суда за 2002 год. Уголовное дело №83101, уголовное дело №79016.

2 См., напр.,: Липец А.Я., Сивачев А.В., Осин В.В. Законность и обоснованность

^ предъявления обвинения. М.,1988. С. 26 - 38; Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной от-

ветственности. Законность и обоснованность. М., 1971. С.38.

РОССИЙСКАЯ 41 Г0СУДАРСТ5.:и»АЯ

-uMbjli’D I LA»*

ного, или характер и размер ущерба и т.п., они также обязательно описываются в соответствующей части обвинения. В противном случае всякие “уточнения” мотива, цели, способа, характера и объема вредных последствий преступления означают изменение первоначального обвинения, тогда как по остальным делам, где подобные обстоятельства лежат за пределами признаков состава преступления, такие уточнения могут вовсе не сказаться на существе предъявленного обвинения1. Хотелось бы отметить, что УПК РФ практически не изменил процедуру привлечения лица в качестве обвиняемого. Поэтому можно предположить, что рассмотренные выше нарушения уголовно-процессуального законодательства будут иметь место и впредь. В связи с этим возникает вопрос: почему законодатель вопреки принципу равенства граждан перед законом и судом наделяет гарантией от незаконного и необоснованного привлечения к уголовной ответственности в виде судебного контроля не всех граждан, а только “избранных”? И это при том, что до настоящего времени следователи справед- ливо критикуются за привлечение к уголовной ответственности невиновных лиц2. Выход из этого положения некоторые процессуалисты видят не в изменении порядка решения вопроса о привлечении в качестве обвиняемого, а в повышении профессионального мастерства прокурорско-следственных работников, укреплении их идейной закалки и принципиальности. По их мнению, другие рассуждения на эту тему ничего не дадут3. По нашему мнению, говорить о том, что гарантиями прав личности при привлечении к уголовной ответственности выступает профессиональное мастерство и беспристрастие следователя

1 См.: Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения. М., 1971. С.29 - 30.

2 Особенно остро этот вопрос обсуждался в юридической литературе в конце 80-х го дов. См, напр.,: Осин В. Почему ошибается обвинение // Соц. законность. 1987. № 1. С. 54 - 55. Козлов В. Виноваты ли следователи? // Соц. законность. 1987. № 11. С. 60 - 61. Решетни ков В. Следователь не должен обвинять // Соц. законность. 1988. № 6. С. 52 - 53; Попова Л.В. Функционально- целевое содержание деятельности органов предварительного рассле дования. Автореф… дис. канд. юрид. наук. Л., 1987. С. 7; Шейфер С.А., Соловьев А.Б., То карева М.Е. Актуальные вопросы совершенствования работы следователя // Реализация уго ловной ответственности: материально- правовые и процессуальные аспекты. Самара, 1992. С. 115-116 и др.

V 3 См.: Забралов С. У следователя нет права на ошибку // Соц. законность. 1988. №4. С.

55 - 56.

42

— значит, повторять то, что существовало в инквизиционном процессе, не допускавшем защиту в суде, потому что судья сам лучший защитник подсудимого. Представляется, что пока решение этого важного вопроса расследования находится в одних руках, и пока утверждение органов предварительного расследования о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном УПК, не станет предметом судебного контроля в досудебных стадиях уголовного судопроизводства, лицо по-прежнему будет оставаться незащищенным от незаконного и необоснованного обвинения. Поэтому можно сделать вывод о том, что в привлечении к уголовной ответственности невиновных граждан в настоящее время зачастую виноваты не следователи, а процессуальные условия, процессуальный порядок привлечения лица в качестве обвиняемого.

Вышеизложенное обусловливает необходимость пересмотра принципиальных положений взаимодействия следователя, прокурора и суда при решении вопроса о привлечении лица в качестве обвиняемого. По справедливому замечанию СП. Ефимичева, “уголовное судопроизводство должно быть реформировано таким образом, чтобы реализация его норм обеспечивала защиту прав личности, как это предусмотрено ст. 2 Конституции РФ”1. Существующая же процедура привлечения лица в качестве обвиняемого не обеспечивает требований Конституции РФ, а поэтому должна быть реформирована2.

Что касается вопроса о возможности обжалования в суд акта привлечения лица в качестве обвиняемого, то мы считаем принципиально возможным и необходимым предоставление обвиняемому, его защитнику, законному представителю такого права, поскольку именно обвинение, сформулированное в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, является базой для применения в отношении лица

1 Ефимичев СП. Обеспечение прав личности, интересов общества и государства —

*У приоритетная составляющая судебно-правовой реформы // Журнал российского права. 2001.

№11. С. 37.

2 Более подробно этот вопрос будет рассмотрен в гл. 2 работы.

43

различных мер процессуального принуждения. Предоставление обви- няемому права обжалования факта привлечения его к уголовной ответ- ственности не позволит превратить в формальность все иные виды су- дебного обжалования, в том числе решений органов предварительного расследования о применении различных процессуальных мер принуди- тельного характера.

В связи с вышеизложенным, нуждается в поддержке предложение В.А. Яблокова о необходимости закрепления беспробельной модели су- дебного контроля, которая обусловлена длительными сроками предва- рительного расследования, в силу которых рассмотрение судом спорно- го вопроса в ходе судебного разбирательства в большинстве случаев может оказаться запоздалым и не позволит эффективно и в полной мере восстановить нарушенное право. Да и международно-правовые нормы требуют обеспечения быстрого доступа к правосудию, а не ожидания нескольких месяцев возможности воспользоваться судебной защитой1.

См.: Яблоков В.А. Судебный контроль по новому УПК РФ // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России. Материалы научно-практической кон- ференции 22 - 23 января 2002 года. М., 2002. С. 133 - 137.

44

§ 3. Гносеологические и психологические основы деятельности следователя

Новый УПК не закрепляет задач уголовного судопроизводства, тем не менее, для того, чтобы оно достигло своего назначения по защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защите лич-ности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (ст. 6 УПК), необходимо быстро и полно раскрыть преступление, изобличить виновных и обеспечить правильное применение закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден, то есть установить истину по делу. “Раскрыть преступление и изобличить виновного — это значит превратить неизвестное в известное, это значит в событии, где лишь предполагалось преступление, найти ранее скрытые

v черты, доказывающие, что преступление действительно совершено, и указать

виновника этого преступления или доказать, что действия, принятые вначале за преступные, в действительности состава преступления не содержат”1. Поэтому деятельность следователя имеет преимущественно познавательный характер и процессуально выражается в форме доказывания. 3.3. Зинатуллин справедливо отмечает важность доказывания в уголовном процессе. “В теории и практике уголовного процесса нет ни одной проблемы, ни одного вопроса, которые не

Ф были бы связаны с уголовно-процессуальным доказыванием. Последнее есть не

только стержень уголовного процесса, но и его движущая сила, то есть то, что придает ему жизнь, делает предметно ощутимым явлением. Без уголовно- процессуального доказывания уголовный процесс немыслим, ибо он представлял бы собой, по существу, лишь груду теоретических постулатов относительно самого понятия уголовного процесса, стоящих перед ним целей и задач, воз-можных средств и способов их достижения” . Доказывание как разновидность

ф

1 Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М., 1968. С. 81.

2 Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 21.

45

познания, осуществляемое в уголовном процессе, — наиболее важная и сложная часть деятельности органов предварительного расследования. Всякий раз, когда расследуется уголовное дело, перед следователем встает нелегкая задача поиска информации об обстоятельствах этого дела, установления ее достоверности посредством использования процессуальных форм, предусмотренных законом. С этой целью производится познавательная деятельность, в ходе которой устанавливается общественно-опасное деяние, имевшее место в прошлом во всех его юридически значимых чертах, или его отсутствие, лицо, его совершившее, а также другие обстоятельства, имеющие значение по делу. Следователь исследует обстоятельства совершенного деяния и тем самым приобретает необходимые для решения процессуальных задач знания, иначе говоря, познает это общественно опасное деяние1.

В науке уголовного процесса большинство ученых считают, что следователь всегда имеет возможность, а потому обязан раскрыть каждое преступление и изобличить лицо его совершившее2. Авторы такого подхода основывают свое мнение на марксистско-ленинском учении о познаваемости объективной дейст- вительности и теории познания (отражения). Ленинская идея о том, что вся ма- терия обладает свойством отражения, по мнению этих ученых, содержит неог- раниченные эвристические возможности для познания. При этом под отраже- нием понимается такое свойство материи, когда одни материальные объекты, изменяясь под воздействием других, как-то воспроизводят, запечатлевают в ма- териальных объектах особенности этого воздействия4. “Именно потому, что одни объекты воздействуют на другие, а те, в свою очередь, отражают это воздействие, имеется принципиальная возможность выявить и познать их приро-

Мы не разделяем точку зрения авторов пытающихся разграничивать понятия “познание” и “доказывание” по уголовному делу. См., напр.,: Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М, 1969; Домбровский Р.Г. Соотношение познания и доказывания в судебном исследовании. Рига, 1973 и др.

2 См., напр.: Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М, 1964; Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М, 1971 и др.

3 См.: Ленин В.И. / Поли. собр. соч. Т. 18. С. 40.

4 Украинцев Б.С. Отображение в неживой природе. М., 1969. С. 65.

46

ду” . На основании основных положений теории отражения некоторые ученые гиперболизируют возможности уголовно-процессуального познания. “В соот- ветствии с законами природы, данными науки и практики, — писал П.Ф. Паш- кевич, — следователи и судьи могут и должны находить в каждом уголовном деле полную объективную истину”2. Диалектическая категория “возможность” здесь возводится в принцип, согласно которому по каждому уголовному делу всегда должна быть установлена объективная истина, тем самым категория “возможное” подменяется “необходимым”. “Установление истины по каждому уголовному делу, — указывает Н.А. Якубович, — является не только возможностью, определяемой гносеологическими предпосылками, но и обязанностью следователя, принципом его деятельности”3. И если преступление, согласно та- кому подходу, остается нераскрытым, то причина видится только в том, что следователь не справился со своими обязанностями, проявил некомпетентность, недобросовестность.

Признавая возможность следователя раскрыть каждое преступление и изобличить каждого преступника, В.Д. Арсеньев отмечал, что превращение указанной возможности в действительность происходит не само по себе. Это зависит от того, насколько каждый оперативный и следственный работник добросовестно, умело и со знанием дела будет выполнять свои обязанности. “При этом, конечно, нельзя не учитывать определенные объективные факторы, могущие противодействовать рас- крытию отдельных преступлений. Однако, если объективные и субъек- тивные факторы, способствующие раскрытию преступления, в основном действуют постоянно, то факторы, препятствующие установлению исти- ны, случайны и потому не могут противостоять первым. Следовательно, можно сказать, что нет такого преступления, которое нельзя было бы раскрыть”4. В продолжение этой мысли П.Ф. Пашкевич указывает, что:

1 Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М. 1971. С. 10.

2 Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М, 1961. С. 31.

3 Якубович Н.А. Указ. соч. С. 12.

4 Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. С. 46.

47

“При умелом расследовании истина может быть установлена в каждом деле. …Превращение объективной возможности познания истины в су- дебном деле в действительность зависит от практической деятельности судебно-следственных органов, от умения и желания судей бороться за объективную истину. Оно зависит от политической и профессиональной зрелости следователя и судьи, от их знаний, способности и настойчиво- сти. …Практическая реализация объективной возможности познания ис- тины в уголовном деле зависит прежде всего от личных качеств по- знающего, то есть от его субъективных возможностей”1.

По нашему мнению, субъективные возможности следователя хотя и имеют большое значение в установлении истины, тем не менее одного этого фактора явно недостаточно для того, чтобы по каждому уголовно- му делу была установлена объективная истина.2 Известно, что человече- ские возможности на протяжении долгих лет остаются практически не- изменными3. Если это так, то может ли лицо, осуществляющее произ- водство по делу, скажем, в условиях розыскной формы процесса, при проявлении необходимой добросовестности, установить истину по каж- дому уголовному делу? Конечно, нет. Причина видится не только в доб- росовестности или недобросовестности, но и в недостаточном развитии средств познания. По нашему мнению, они играют ключевое значение в расширении возможности установления истины по уголовным делам4. Человеческие возможности, закрепленные в нем от природы, не беспре- дельны. Человек, например, не в состоянии воспринимать с помощью органов чувств раздражители, величина которых меньше их нижнего

Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961. С. 32.

2 Далее при рассмотрении отдельных вопросов, связанных с установлением истины по уголовным делам, мы будем исходить из того, что следователь в каждом случае расследова ния преступлений проявил необходимую компетентность и добросовестность.

3 См.: Льюис Д. Человек и эволюция. М, 1964. С. 57.

4 Под средствами познания мы понимаем: а) духовные знания, которые выражаются в виде научных знаний, практического опыта лиц, осуществляющих производство по делу и т.д.; б) материальные, в качестве которых выступают различные научно-технические средст ва поискового, исследовательского характера.

48

или больше верхнего абсолютного порога чувствительности. Поэтому без необходимых средств познания огромное количество информации может остаться вне поля зрения, по той причине, что органы чувств ли- ца, осуществляющего производство по делу, воспринимать эти следы не в состоянии. Решающее значение в этом случае приобретают достиже- ния науки и техники. Со временем создаются и усовершенствуются различные поисковые криминалистические приборы, обогащаются на- учные знания в области уголовного процесса, криминалистики и др., по- являются новые виды экспертиз (КИМВИ, генная идентификация и др.). Усовершенствование средств познания приводит к расширению самого объекта исследования. В поле зрения субъектов познания попадают и исследуются все большее количество различных предметов, сохранив- ших на себе или в себе следы преступления. То есть с развитием науки и техники увеличиваются и возможности познания; то, что ранее было не- доступно человеческому восприятию, со временем становится объектом исследования. Именно по этой причине мы не согласны с мнением уче- ных, считающих, что в уголовном процессе нет противоречия между не- исчерпаемостью объекта познания и его ограниченностью во времени. Авторы, полагающие, что нет преступления, которое нельзя было бы раскрыть, основывают свои позиции на теории отражения. Примени- тельно к уголовному процессу это означает, что в каких бы условиях ни действовал преступник, какие бы меры ни предпринимал для сокрытия следов преступления, всегда сохраняются какие-либо следы его пре- ступной деятельности. Представление о том, что преступник может со- вершить преступление, не оставив следов своего деяния, ошибочны, так как противоречит закону взаимосвязи и взаимообусловленности всех явлений, одним из моментов которого является свойство отражения. Мы полностью согласны с таким утверждением и никоим образом не под-

См.: Панюшкин В.А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство. Воронеж, 1985. С. 41.

49

вергаем сомнению теорию отражения. Действительно, любое преступле- ние оставляет следы, однако все ли они доступны, могут быть выявлены с помощью современных средств познания? На наш взгляд, нельзя ис- ключать ситуации, в которых при совершении деяния лицо хотя и ос- тавило следы, тем не менее их большая часть является недоступной со- временным средствам познания, а обнаруженных явно недостаточно для решения дела по существу. В этом случае не происходит отказ от по- зиции материалистической диалектики о принципиальной возможности установления истины. Этим лишь констатируется факт того, что с учетом развития современных средств познания мы не в состоянии установить все юридически значимые обстоятельства, хотя не отрицаем такую возможность в будущем. В этом случае мы вынуждены признать огра- ниченность наших средств познания и прекратить производство по делу в соответствии с п. 1 ст. 27 УПК, если в ходе расследования не удалось доказать причастность лица к совершению преступления, либо по п. 3 ст. 24 УПК, когда по приостановленному уголовному делу истек срок давности уголовной ответственности и лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, остается не установленным. Поэтому мы считаем необходимым различать такие понятия, как “принципиальная воз- можность установления истины” и “возможность установления истины по конкретному уголовному делу”. Если первая категория существует всегда и отражает неограниченный характер познавательной деятельно- сти, то вторая — отражает историческую ограниченность возможности познания в конкретный период времени и не всегда превращается в дей- ствительность.

Изложенная точка зрения разделяется не всеми учеными. Так, Н.А. Якубович, придерживаясь принципа установления истины по каждому уголовному делу, считает, что прекращение уголовных дел за не дока- занностью участия обвиняемого в совершении преступления не показы- вает ограниченности познания и возможности установления истины по

50

конкретному уголовному делу. “Недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления влечет прекращение дела лишь в отношении конкретного лица, а не дела в целом, возбужденного в связи с соверше- нием преступления, факт которого не вызывает сомнений. Преступление и в этом случае должно расследоваться до тех пор, пока оно не будет раскрыто, а преступник, совершивший его, обнаружен и привлечен к уголовной ответственности”1. Однако нетрудно себе представить ситуа- цию, когда уголовное дело возбуждено в отношении конкретного лица и в ходе производства не удалось доказать его участия в совершении пре- ступления, так как остались неустранимые сомнения. В этом случае, со- гласно принципу презумпции невиновности, надо прекращать не только уголовное преследование этого лица, но и производство по всему уго- ловному делу.

Об ограниченности средств познания и невозможности в конкретный момент предварительного расследования установить истину по делу, свидетельствует и такое основание приостановления производства по уголовному делу, как неустановление лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (п.1 ч. 1 ст. 208 УПК). Оно допустимо в случаях, когда до приостановления производства по делу выполнены все следственные действия, которые возможны в отсутствие обвиняемого, а также приняты все меры по его установлению и розыску (ч. 4 и 5 ст. 208 УПК). Анализ этой статьи показывает ограниченность возможностей по- знания, ибо все возможное по делу сделано, а положительного результа- та нет. В соответствии с п. 3 ст. 24 УПК производство по такому делу подлежит прекращению по истечении срока давности, установленного уголовным законом. В этом случае законодатель исходит не из того, что преступление в принципе невозможно раскрыть, а из того, что в данный момент ввиду исторической ограниченности средств познания не пред- ставляется возможным установить истину во всех юридически значимых

1 Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М. 1971. С. 12.

51

чертах. Хотя п. 1 ч. 2 ст. 209 УПК и обязывает следователя принимать меры к установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обви- няемого, тем не менее анализ практики показывает, что если преступле- ние не удалось раскрыть в предусмотренный законом срок, то в даль- нейшем оно остается в большинстве случаев нераскрытым. Об этом также свидетельствуют результаты интервьюирования работников пра- воохранительных органов. 84 % опрошенных следователей разделяют эту точку зрения. По нашему мнению, дальнейшее раскрытие таких пре- ступлений происходит в основном случайно. Причем случайность здесь возникает не как стечение случайных обстоятельств, а как пересечение необходимых процессов. Так, например, приостановленное уголовное дело за неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, раскрывается, когда по другому уголовному делу добыва- ются сведения, имеющие отношение к приостановленному (лицо при- знается в совершении другого преступления, либо при допросе свидетеля получается необходимая информация и т.п.). Наиболее ярким примером этого может служить раскрытие некоторых многоэпизодных уголовных дел. Например, в сентябре 2000 года около 6 часов утра при совершении разбойного нападения на улице Бахметьевской г.Саратова был задержан гр-н К. В ходе расследования он признался в том, что в период с 1999 по 2000 год совершил около 70 квартирных краж, 60 из которых в г. Балакове. По данным эпизодам следователи Балакова и Саратова возбуждали уголовные дела, которые впоследствии приостанавливались вследствие неустановления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого1. В качестве примера можно привести еще одно уголовное дело. В период с марта 2001 по февраль 2002 года преступная группа, состоящая из 11 человек на территории Аткарского, Петровского, Ново- бурасского районов Саратовской области и Лопатинского района Пен-

См.: Архив Балаковского районного суда Саратовской области за 2000 год. У голов ное дело № 42615.

52

зенской области периодически совершала хищения домашних животных (свиней, лошадей, крупнорогатого скота). Всего было совершено 19 краж. Эти преступления также не были раскрыты, пока похитителей не поймали с поличным1. В большинстве случаев (39) постановления следователей о приостановлении уголовных дел, выносимые ими по отдельным фактам хищений, не отменялись надзирающими прокурорами, следовательно, признавались как законные и обоснованные. Расследование приостановленных уголовных дел носило необходимый характер, однако получение сведений, посредством которых они были раскрыты, — случайно, ибо заранее невозможно предугадать, когда и по какому делу будет получена необходимая информация. Случайное событие в этом случае не вытекает из всего происходящего с неизбежностью, не- отвратимостью. Сами условия приостановления таких дел предполагают то, что все возможное и необходимое по делу сделано, поэтому остается рассчитывать лишь на случай. Иначе дело будет приостановлено без соблюдения всех условий, предусмотренных законом.

Считая установление истины по каждому уголовному делу принципом уголовного процесса, Н.А. Якубович отмечает, что “Если есть еще дела, по которым преступления остаются нераскрытыми, то это происходит главным образом потому, что в какой-то момент органы следствия упустили такую возможность. В следственной практике встречаются примеры, когда именно в результате ошибок, допускавшихся следователями, утрачивалась возможность раскрытия преступления”2. Относительно рассмотренных выше примеров из практики необходимо отметить, что в ряде случаев следователи действительно халатно отнеслись к выполнению своих обязанностей и упустили возможность установления истины. По некоторым эпизодам следователи необоснованно

См.: Архив Петровского районного суда Саратовской области за 2002 год. Уголовное дело № 55708.

2 Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М, 1971. С. 10.

53

выносили постановления об отказе в возбуждении уголовных дел, встречались факты необоснованного приостановления уголовных дел. Однако были и такие дела, по которым следователи предпринимали все возможное и необходимое, но положительного результата не достигли они были вынуждены приостановить производство по делу. Однако в дальнейшем приостановленные уголовные дела были раскрыты не в си- лу необходимых процессов (производство по этим делам), а в силу слу- чайных (производство по другому уголовному делу). В связи с этим представляется нелогичным одновременно утверждать о невозможности существования нераскрываемых преступлений и утрате возможности раскрыть преступление, так как если по делу утрачена возможность его раскрытия, то оно переходит в разряд нераскрываемых. В этой части мнение Н.А. Якубович явно противоречит приведенному ранее высказы- ванию В.Д. Арсеньева о том, что факторы, способствующие раскрытию преступления, действуют постоянно (процесс следообразования), в то время как факторы, препятствующие установлению истины (процесс ут- раты следов преступления), случайны и потому не могут противостоять первым. Противоречивость авторской позиции заключается в том, что по вине следователя может быть утрачена возможность раскрытия пре- ступления, в то время как настоящий преступник, пытающийся скрыться от следствия и суда, не может создать непреодолимых препятствий для установления истины по делу. Правомерно ли Н.А. Якубович во всех случаях обвиняет следователей в утрате возможности раскрыть престу- пление? Согласно такому подходу логично предположить, что возмож- ность раскрытия преступления может быть утрачена еще до начала рас- следования уголовного дела. Например, между преступлением и нача- лом расследования прошел длительный срок, в результате чего исчезло большое количество следов, доступных для их обнаружения и фиксации, либо в ходе совершения преступления следы хотя и остались, однако оказались недоступными современным средствам познания. В этой свя-

54

зи интересен пример из практики: “Два молодых геолога С. и Б. отпра- вились на охоту. Было темно. Вдруг на противоположной стороне овра- га в высоких кустах они заметили какую-то тень, решили, что это мед- ведь. Не сговариваясь, тотчас вскинули ружья. Выстрелы прогремели одновременно. И сразу же раздался женский крик. Когда они подбежали к тому месту, то увидели парня, лежавшего на траве, а над ним — ры- дающую девушку. Парень был мертв.

Против С. и Б. было возбуждено уголовное дело по обвинению их в неосторожном причинении смерти. Вины своей они не отрицали. При формулировании постановления о привлечении в качестве обвиняемого, в котором необходимо было указать, какие конкретные действия совер- шило лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, следователь столкнулся с неожиданными трудностями. При расследовании выясни- лось, что одна пуля попала потерпевшему прямо в сердце, а вторая сри- кошетила от металлического портсигара, не причинив никакого вреда.

Итак, стреляли двое, было два выстрела, но лишь один оказался смертельным. Кто из двух виновен? Следователь не смог ответить на этот вопрос. Дело в том, что ружья у С. и Б. были новые, изготовлены на одном заводе, одной марки и внешне совершенно одинаковы. Они и сами не могли их отличать. Каждый брал то ружье, которое попадалось под руку. Поэтому ни один из них не мог сказать, из какого ружья он стрелял в то утро. Не сумели ответвить на этот вопрос и назначенные следователем эксперты, которые пытались исследовать отпечатки паль- цев на ружьях, определить направление полета пули, угол, под которым она вошла в потерпевшего, и т.д. — все было безрезультатно”1. По дан- ному делу следователь, руководствуясь принципом презумпции неви- новности, прекратил производство, потому что у него не оказалось дос- таточных доказательств для вывода о виновности С. и Б. Тем самым он

1 Цит. по раб.: Савицкий В.М. Презумпция невиновности. М, 1997. С. 92.

55

не смог устранить всех сомнений, а потому истолковал их в пользу об- виняемых.

Однако следует отметить, что на практике работники правоохрани- тельных органов в своей деятельности редко руководствуются консти- туционным принципом презумпции невиновности в части истолкования неустранимых сомнений в пользу обвиняемого. До сих пор факт пре- кращения уголовных дел за недоказанностью участия обвиняемого в со- вершении преступления или за истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности по приостановленным уголовным делам относится к негативным показателям работы следователя. В частности, В.П. Рукавишников ставит в упрек следователям то обстоятельство, что “на практике все еще встречаются случаи нераскрытия преступлений”1. Это обусловлено тем, что толковать неустранимые сомнения в пользу обвиняемого — значит признать свое бессилие в их устранении, что явно противоречило идее о полном искоренении преступности. Даже В.М. Савицкий, отстаивавший на протяжении долгих лет принцип пре- зумпции невиновности, применительно к рассматриваемому выше слу- чаю пишет что “…можно поставить в упрек следователю и прокурору то, что они не сумели установить истину, оказались профессионально недостаточно компетентными. Можно применить к ним за это меры

•у

взыскания, например, понизить в должности, даже уволить с работы” . Всем хорошо известен случай, когда в 1995 году был уволен прокурор г. Москвы Г.С. Пономарев в связи с тем, что не было раскрыто убийство В. Листьева. По существу, это было политическое решение, обусловленное идеологией о возможности полного искоренения преступности в обществе. По этому поводу A.M. Ларин правильно отмечает, что “нема- лый вред расследованию преступлений нанесла многолетняя политиче-

Рукавишников В.П., Анненкова Т.С., Громов Н.А. Предварительное следствие и его система в Уголовном процессе // Следователь. 2001. №5. С.28.

2 Савицкий В.М. Презумпция невиновности. М., 1997. С. 94.

56

екая демагогия о якобы возможном полном искоренении преступности. Программный партийный постулат: “В обществе, строящем коммунизм, не должно быть места правонарушениям” — на практике обернулся массовым сокрытием преступлений от учета, пресловутой “борьбой за показатели”, нередко сопровождающейся преступлениями против правосудия”1. Не случайно в последнее время многие ученые пришли к выводу о том, что преступность как социальное явление была, есть и будет, и сегодня предпочтительно говорить не о борьбе (где борьба — там нужна победа, а ее не видно), а о “сдерживании” преступности или контроле над ней. Пока мы можем лишь сдерживать (притом не всегда эффективно) бурный натиск преступности и держать ее под контролем, то есть иметь данные о структуре, динамике преступности и стремиться к уст- ранению причин и условий, ее порождающих2. В основу догматичного подхода к полному искоренению преступности был положен принцип установления истины по каждому уголовному делу, который дает возможность устранять “неугодных” людей по политическим основаниям. Парадоксальна ситуация, согласно которой законодатель допускает возможность существования неустранимых сомнений и как следствие — возможность прекращения уголовных дел за недоказанностью (непричастностью), а практика расценивает это в качестве негативного показателя деятельности органов предварительного расследования и в настоящее время.

Необходимо отметить, что в науке уголовного процесса по вопросу о возможности установления истины по уголовным делам существует и противоположная точка зрения, которая была особенно популярной в начале XX века. Ее представители, наоборот, полностью отрицали какую-либо возможность установления
истины в уголовно-

1 Ларин А.М. Судебная реформа: уроки истории // Реализация уголовной

^ ответственности материально-правовые и процессуальные аспекты. Самара, 1992. С. 101.

2 См.: Петрухин И.Л. Человек и власть. М., 1999. С. 111.

57

процессуальной деятельности. Например, Л.Е. Владимиров писал, что истина в уголовном процессе есть лишь стечение вероятностей, наши знания в этой области гадательны1. “В уголовном процессе истина нико- гда не может быть достигнута… Мы отвергаем безусловную достовер- ность наших знаний. Вместо нее можно говорить лишь о высокой степе- ни вероятности. Обычно в делах судебных и удовлетворяются более вы- сокой степенью вероятности”2. Эта точка зрения становится популярной и в настоящее время. Так, например, В. Балакшин отмечает, что: “Объективная истина есть фикция, точнее, юридическая фикция, позво- ляющая использовать Уголовный кодекс для постановления приговора, а потому ее сохранение как средство уголовного процесса предполагает, что на первое место будет поставлена процессуальная истина”.3 Кроме того, УПК РФ вообще не упоминает ни о задаче, ни о принципе уголов- ного процесса по установлению истины, то есть законодатель пошел по пути отрицания категории “истина” в уголовном процессе, что, по на- шему мнению, является другой крайностью.

Для решения вопроса о возможностях установления истины по уголовным делам представляется необходимым обратиться к законам материалистической диалектики.

Отождествление возможности и необходимости установления истины по каждому уголовному делу либо, наоборот, отрицание возможности ее установления, — проявление догматичного подхода, который не показывают всех существенных связей этой диалектической категории. Подобный подход односторонне выделяет некоторый набор связей, исключая противоположные. Скажем, признается возможность установ- ления истины по уголовному делу и исключается существование воз- можности ее неустановления по какому-то конкретному делу. Такое

1 См.: Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. СПб., 1910. С. 6.

2 См.: Чельцов-Бебутов М. Советский уголовный процесс. Харьков, 1929. С. 100, 101.

3 См.: Балакшин В. Истина в уголовном процессе // Рос. юстиция. 1998. № 2. С. 18.

58

мышление знает лишь жесткое противопоставление (по схеме “или - или”). Его сегодня образно называют “черно-белым” мышлением. Для такого подхода сложным типом диалектической связи является взаимо- действие противоположностей. При подобного рода мышлении не улав- ливаются различные оттенки явлений. “Опыт осмысления связей вплоть до единства противоположностей — достижение диалектической мысли. Благодаря ему стало доступным для понимания и самая сложная связь диалектики - развитие”1. В соответствии с законом единства и борьбы противоположностей явлением действительности присущ полярный ха- рактер, в любом из них можно найти противоположности. Диалектиче- ским противоположностям присуще единство, взаимосвязь, они взаимо- проникают друг в друга. Они способны переходить друг в друга, носят динамичный характер. О противоположностях бессмысленно говорить порознь, вне их противоречивого единства2. Поэтому, когда мы говорим о необходимом, то мы уже этим предполагаем существование случайно- го. Что касается самой категории “возможность”, то с помощью этого понятия указывают не на необходимость (неизбежность), а на то, что может быть, а может и не быть. При этом вероятность выступает мерой возможности. Вероятность невозможного события равна нулю, необхо- димого - единице. Именно по этой причине мы разделяем точку зрения ученых, признающих одновременно принципиальную возможность ус- тановления истины по уголовным делам, а также случаи, когда по делу остаются неустранимые сомнения, несмотря на все усилия лиц, осуще- ствляющих уголовное судопроизводство. Наиболее ярко эту мысль вы- разил А.С. Пиголкин, считавший, что: “Не следует впадать в иллюзию и полагать, что истина вполне достижима по любому делу. Нередки слу- чаи, когда, несмотря на все усилия и использование всех допустимых средств, оказывается невозможным добыть достаточные доказательства,

1 Введение в философию / Под ред. И.Т. Фролова. М., 1989. С. 105.

2 См.: Философия (курс лекций) / Под ред. А. А. Радугина. М., 1997. С. 131.

59

установить их достоверность, до конца развеять сомнения и неясности”1. Само существование раскрытых преступлений свидетельствует о принципиальной возможности установления истины в процессе доказы- вания. Авторы, отождествляющие возможность с необходимостью уста- новления истины по каждому делу, односторонне подходят к рассмотре- нию этого явления, отрицают тем самым существование случайных со- бытий, вероятность наступления которых ниже единицы. Но возмож- ность существует как таковая, когда она находится между нулем и еди- ницей. Если она равна этим значениям, то возможное превращается ли- бо в невозможное, либо в необходимое (неизбежное). Догматические теории как раз и строятся на таких крайних взглядах. Существование нераскрытых преступлений свидетельствует не об отсутствии принци- пиальной возможности их раскрытия в будущем, а о том, что в конкрет- ный момент развития человеческого общества оно не располагает необ- ходимыми для этого средствами познания. То есть принципиальная воз- можность раскрытия преступления есть всегда, только превратить ее в действительность мы не всегда в состоянии. Это обусловлено тем, что по отношению к будущему наши познавательные способности носят ис- торически ограниченный характер. Именно такой смысл вкладывали ма- териалисты-диалектики, говоря о принципиальной возможности позна- ния действительности.

Если мы признаем, что способны в настоящее время раскрыть любое преступление, тогда тем самым мы отрицаем необходимость исполь- зования результатов дальнейшего развития науки и техники в области уголовного судопроизводства. Представляется это неверным, так как именно дальнейшее развитие средств познания увеличивает его возмож- ности, ускоряет, облегчает процесс познания, приближает возможность установления истины к необходимости, увеличивает вероятность пре-

Пиголкин А.С. Изучение фактических данных и обстоятельств дела при применении норм права. // Сов. государство и право. 1968. № 9. С. 38

” 60

вращения возможного в действительное, а самой вероятности наступле- ния возможного события (в нашем случае установления истины по делу) к значению единицы. То есть развитие средств познания в уголовном процессе приводит к тому, что вероятность установления истины по уголовным делам увеличивается, однако всегда находится между нулем и единицей. Даже на заре становления уголовно-процессуальной дея- тельности, при всей примитивности существовавших тогда средств по- знания, нельзя было утверждать, что вероятность установления истины по делу равнялась нулю. Она имела ничтожно малое значение, была приближена к нулю, поэтому истина носила в основном случайный ха- рактер. С развитием человеческого общества совершенствуются средства познания, это обусловливает и увеличение вероятности установления истины по уголовным делам, возможность ее установления приближает- ся к необходимости. Однако, поскольку развитие человечества не имеет границ, постольку и возможность будет приближаться к необходимости бесконечно. В будущем в связи с развитием науки и техники не исклю- чена возможность появления новых видов, способов совершения пре- ступлений, которые будут создавать затруднения при их раскрытии и требовать более совершенных средств познания. Сегодня, например, у органов предварительного расследования возникает немало трудностей в раскрытии заказных убийств. Дальнейшее развитие средств познания в виде научных знаний, практического опыта, научно-технических средств и др. позволяет более успешно разрывать эти преступления. Поэтому такая формулировка, как “пока еще есть нераскрытые преступления…”, предполагающая их искоренение, является догматичной, рас- сматривающей данное явление в завершенном виде. Сама диалектика не позволяет нам сделать подобного вывода, ибо “диалектика - такое по- нимание мира и такой способ мышления, при котором различные явле-

61

ния рассматриваются в многообразии их связей, взаимодействии проти- воположных сил, тенденций, в процессах изменения, развития”1.

На основании изложенного можно сделать вывод о том, что мате- риалистическая диалектика и теория отражения дают неограниченные эвристические возможности. Применительно к уголовному процессу это означает существование принципиальной возможности раскрытия любого преступления. Однако при этом необходимо иметь в виду, что средства познания и как следствие — сама возможность установления истины по уголовному делу носят исторически ограниченный характер, что обусловливает существование: неустранимых сомнений, нераскрытых преступлений; оснований для приостановления производства по делу вследствие неустановления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, прекращения производства по делу за непричастностью обвиняемого, подозреваемого к совершению преступления.

При характеристике познания нельзя обойтись без исследования психологических основ его осуществления. Данный аспект деятельности следователя довольно обстоятельно рассмотрен в юридической науке. Однако до настоящего времени остается недостаточно освещенным вопрос о роли субъективно-личностных факторов следователя в процессе доказывания по уголовным делам, в частности о месте веры и убеждения при принятии им процессуальных решений.

Известно, что процесс доказывания при производстве предварительного расследования характеризуется систематическим накоплением знаний, переходом от незнания к знанию, от неполного знания к более полному представлению о преступлении и лице, его совершившем. Естественно, что и внутреннее отношение следователя к полученной информации и формулируемым на ее основе выводам неоднородно. Оно может быть проблематичным, предположительным, вероятным, уверенным и ,наконец, убежденным. В то же время как предположение, так и убеждённость могут быть различными по характеру ба-

1 Введение в философию / Под ред. И.Т. Фролова. М, 1989. С. 106.

62

зового материала. В них доказательства могут соседствовать с предположением, догадкой, верой в наличие обстоятельств, характерных обычно для той или иной жизненной ситуации.

Вера и убеждение с психологической точки зрения проявляются одинаково. “Они представляют собой субъективно-личностное отношение человека к объективно-неоднородному знанию… в каждой из этих форм наличествует момент волевого выбора, преодоление сомнения, обретения состояния психологической стабильности”1. Действительно, на протяжении всего процесса расследования знания следователя о деянии, имевшем место в прошлом, и лице, его совершившем, постоянно изменяются, дополняются, и соответственно его личное отношение к ним проявляется в различных формах.

Так, одним из необходимых условий для возбуждения уголовного дела является наличие фактического основания, которое в законе определено как “достаточные данные, указывающие на признаки преступления” (ч.1 ст. 140 УПК). “Однако, — как справедливо заметил А.В. Тырин и др., — это понятие является оценочным, что вызывает определенные трудности при установлении оснований к возбуждению уголовного дела. 73,2 % опрошенных следователей и сотрудников органов дознания под “достаточными данными, указывающими на признаки преступления”, понимают информацию, которая достоверно свидетельствует обо всех элементах состава преступления. Это приводит на практике к попыткам решить в начальной стадии задачи, на указанном этапе не стоящие”2. Но как решить вопрос о том, достаточными ли данными располагает следователь, чтобы возбудить уголовное дело, закон не говорит. В науке уголовного процесса дается характеристика этих знаний. В соответствии с ней большинство учёных полагают, что эти знания носят вероятностный характер. Хотя некоторые ученые считают, что на этот момент следователь должен обладать достоверными знаниями о событии преступления. Представляется, что

1 Философия (курс лекций) / Под ред. А.А. Радугина. М., 1997. С. 234.

2 Тырин А.В., Лукичев Н.А., Громов Н.А. Функция обвинения в досудебной стадии. // Следователь. 2002. №5. С.25.

63

решить данную проблему можно посредством введения в уголовный процесс понятия “веры”.

“Вера” имеет в качестве своего предмета гипотетические положения. Предметом веры являются такие выводы, которые еще не получили достаточного обоснования, то есть не имеют значения объективных истин. Необходимо отметить, что событие преступления — одно из основных обстоятельств, под- лежащих доказыванию в ходе расследования (п. 1 ст. 73 УПК). A.M. Ларин справедливо указывает, что “если требовать от следователя, чтобы он, еще не приступив к доказыванию, непременно считал событие преступления установ- ленным, то в ряде случаев это может привести к предвзятости.

Далее, и это не менее важно, в интересах раскрытия преступления, в интересах изобличения лица, совершившего преступление, и реальной защиты прав потерпевшего надо, чтобы между совершением преступления и началом расследования прошло как можно меньше времени.

Попытки же до возбуждения дела достичь достоверности в вопросе о событии преступления могут значительно отдалить начало расследования”1.

Но с другой стороны, чрезмерно поспешное возбуждение дела о мнимом, фактически не имевшем место преступлении отвлекает силы и средства, тре- бующиеся для борьбы с настоящими преступлениями, поэтому дополнительным субъективным основанием для возбуждения уголовного дела должна быть вера, которая представляет собой личностное отношение следователя к фактическим данным, полученным им из соответствующего повода к возбуждению уголовного дела, а также в ходе производства предварительной проверки. От- сюда можно сделать вывод, что на момент возбуждения уголовного дела следо- ватель должен располагать такой совокупностью фактических данных, которая дает основание верить, что деяние, запрещенное уголовным законом, действи- тельно имело место в прошлом.

Вера представляет собой результат, к которому пришел следователь в процессе исследования фактических данных в стадии возбуждения уголовного

1 Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М., 1968. С. 102.

64

дела, и имеет в качестве своего предмета такие выводы, которые еще не получили достаточного обоснования, для чего и требуется производство предварительного расследования.

Иным образом должен решаться вопрос о внутреннем отношении следо- вателя к собранным по делу доказательствам при принятии решения о привлечении лица в качестве обвиняемого. Действующее уголовно- процессуальное законодательство следующим образом регламентирует процедуру принятия такого решения. При наличии достаточных доказательств, дающих основание для предъявления обвинения в совершении преступления, следователь выносит мотивированное постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого (ст. 171 УПК). Однако какая для этого необходима совокупность доказательств и каким должно быть отношение следователя к собранным доказательствам, закон также не разъясняет. Между тем акт привлечения лица в качестве обвиняе- мого может иметь весьма серьезные последствия. На его основе могут решаться вопросы об отстранении обвиняемого от должности, о применении к нему мер пресечения, о приводе и др.

В науке уголовного процесса существуют различные точки зрения отно- сительно степени доказанности вины обвиняемого к моменту привлечения его к уголовной ответственности, характеристики знаний следователя к этому моменту. Так, ряд процессуалистов считают, что для привлечения к уголовной ответственности вполне достаточно, чтобы знания следователя носили вероятностный характер.1 Другие же авторы полагают, что предъявление обвинения на основе предположения сопряжено с опасностью привлечения к уголовной ответственности невиновных, и поэтому приходят к выводу, что привлечение в качестве обвиняемого возможно лишь при наличии достоверных знаний, указывающих на виновность привлекаемого к уголовной ответственности лица .

1 См. напр.: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М, 1951; Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951 и др.

2 См., напр.: Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. М, 1959.

65

Найти решение этой проблемы представляется возможным посредством рассмотрения вопроса о том, к каким выводам должны приводить следователя собранные им доказательства на момент привлечения лица в качестве обвиняемого.

Одним из назначений уголовного судопроизводства является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК). Поэтому обвинение, выдвигаемое следователем в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, должно иметь убедительное обоснование. Следователь в данный момент расследования должен обладать такой совокупностью доказательств, которые приводили бы его к убеждению о виновности конкретного лица в совершении преступления. Однако убеждение следователя в этот момент носит проблемный характер, так как он еще не может сделать вывод о виновности обвиняемого окончательным и безусловно достоверным, “ибо привлечение к уголовной ответственности и допрос по предъявленному обвинению - не самоцель, а средство для более точной и глубокой проверки выводов следователя о виновности”1. Подобное убеждение следователя, носящее проблемный характер, можно назвать уверенностью.

Таким образом, под уверенностью необходимо понимать такое внутреннее отношение следователя к собранным по делу доказательствам, которое выражает убеждение следователя в виновности конкретного лица в совершении преступления, носит проблемный характер (содержит момент сомнения), и содержит возможность появления непредвиденной версии в связи с тем, что остаются несобранными по делу все возможные доказательства, в частности, отсутствуют показания обвиняемого.

Говоря о характеристике фактических данных, собранных следователем к моменту окончания производства по делу, большинство ученых считают, что “для возможности направления дела в суд должна быть установлена объектив ам ная истина по делу, то есть полная достоверность вывода о виновности или не-

1 Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М., 1968. С. 108.

66

виновности определённого лица в совершении данного преступления”1. Причем эти требования относятся и к доказательствам, служащим основанием к пре кращению дела и излагаемым в описательной части соответствующего поста новления. Иными словами, выводы следователя должны носить истинный ха рактер. Английский теоретик М. Корнфорт справедливо замечает, что “просто L верить в истинность чего-либо и знать, что это действительно так, — вещи раз-

ные”2. Действительно, “следователь может верить поступившему заявлению о совершении преступления определенным лицом. Это заявление может соответствовать истине. Лицо действительно совершило преступление, но знание это необоснованно, его нужно ещё доказать и тем самым получить объективно-истинное и достоверное знание этого события … Итак, речь идет, с одной стороны, об истинности знания, а с другой — о его доказанности, обоснованности, аргументированности, иначе говоря, достоверности”3. Такие достоверные знания приводят следователя к убеждению в виновности определенного лица в совершении преступления. Поэтому предметом убеждения является логически обоснованное, полное и практически подтвержденное знание о действительности.

“Доказывание в стадии предварительного расследования завершается составлением обвинительного заключения, когда следователь на основе полного и всестороннего исследования всех обстоятельств дела, с учетом доводов обвиняемого пришел к убеждению, что исследуемое преступление действительно совершено и виновность обвиняемого несомненно доказана в полном объеме”4. Следует еще раз подчеркнуть, что одного лишь убеждения следователя явно недостаточно для окончания предварительного следствия. Оно должно базироваться на достоверных знаниях. Кроме того, следователь должен обосновать, удостоверить соответствующими доказательствами истинность своих выводов

1 Пионтковский А.А. К вопросу о теоретических основах советской криминалистики. М, 1955. С. 11.

2 См.: Логика научного исследования. М., 1965. С. 177.

3 Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М., 1971. С. 21.

4 Ларин. A.M. Работа следователя с доказательствами. М., 1968. С* 109.

67

и правильность принятых в связи с этим решений. По этому вопросу Н.А. Яку- бович справедливо отмечает, что “доказанный (достоверный) вывод — это вывод, истинность которого может быть проверена, поэтому принять решение об окончании предварительного следствия и направлении дела в суд или же о пре- кращении его производством следователь вправе лишь при наличии достоверно установленных фактов, позволяющих прокурору и суду проверить истинность выводов следователя и правильность принятого им решения”1.

На основании изложенного логично сделать вывод о том, что веру и убеждение можно рассматривать в качестве субъективных оснований для принятия следователем процессуальных решений.

1 Якубович Н.А. Указ. соч. С. 21.

68

ГЛАВАМ. СУЩНОСТЬ И СТРУКТУРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ I СЛЕДОВАТЕЛЯ В СОСТЯЗАТЕЛЬНОМ УГОЛОВНОМ

ПРОЦЕССЕ

§ 1. Деятельность следователя исследовательского характера (первоначальный этап расследования)

| В юридической литературе существуют различные представления отно-

| сительно системы стадий предварительного расследования. Это обусловлено в

первую очередь тем, что в отличие от стадии судебного разбирательства струк тура стадии предварительного расследования не отражена в действующем уго- j ловно-процессуальном законодательстве. Однако “теория уголовного процесса

всегда носила глубоко системный характер, ибо она отражала системность уго- I ловного судопроизводства и в первую очередь такое его системное качество,

| ф как поступательное движение, развитие по стадиям, а в рамках стадий — и по

этапам. Представление о процессе как о развивающейся системе сложилось

давно и не случайно, и само слово “процесс” означает последовательную смену | состояний системы, являющих собой непрерывное движение”1.

Долгое время в науке уголовного процесса господствовала точка зрения, согласно которой стадия предварительного расследования состоит из двух час тей (этапов). Первый этап — предварительное расследование с момента приня- ~, тия следователем (дознавателем) дела к своему производству и до привлечения

лица в качестве обвиняемого (первоначальный этап расследования). Второй этап — с момента привлечения лица в качестве обвиняемого и до окончания предварительного расследования (последующий этап расследования)2.

Согласно мнению других авторов, деление стадии предварительного расследования на два этапа не раскрывает всех ее особенностей, поэтому они до-

1 Попова Л.В. О системности советского уголовного судопроизводства // Вопросы осуществления правосудия по уголовным делам. Калининград, 1983. С.43. ® 2 См.: Строгович М.С. Уголовный процесс. М, 1938. С. 129; Рахунов Р.Д. Участники

уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961. С. 48 и др.

69

полнительно выделяют другие части, имеющие такие признаки, как: самостоя- тельное содержание, определяющее их назначение; задачи, обеспечивающие разрешение задач всей стадии предварительного расследования. Они полагают, что каждая часть должна быть выражена самостоятельным процессуальным ак- том; части должны располагаться одна за другой в определенной логической последовательности и т.д. В зависимости от признаков, положенных в основу деления, предлагается трех-, шести- и даже девятиэтапная структура предвари- тельного расследования1.

Предложенные учеными различные подходы к системе предварительного расследования в основном правильно отражают сущность рассматриваемой стадии и способствует выделению отдельных признаков (свойств), характерных для того или иного этапа расследования. Например, СП. Ефимичев выделяет такие этапы предварительного расследования, как: 1) решение о принятии дел к своему производству; 2) производство комплекса следственных и процессуаль- ных действий, направленных на доказывание наличия события и состава пре- ступления и виновности конкретного лица; 3) решение вопроса о привлечении лица в качестве обвиняемого, предъявлении обвинения и допрос обвиняемого; 4) решение вопроса о мере пресечения; 5) производство комплекса следственных и процессуальных действий, направленных на проверку показаний обвиняемого и окончательное установление всех фактических обстоятельств, имеющих значение для дела; 6) принятие решения об окончании расследования и предъявлении материалов дела участникам процесса для ознакомления; про- цессуальное оформление окончания предварительного расследования; 7) раз- решение ходатайств участников процесса и производство дополнительного рас- следования; 8) составление обвинительного заключения и направление уголов- ного дела прокурору; 9) рассмотрение дела прокурором, принятие по нему ре-

1 См., напр.: Крыленко Н.В. Юрминимум. Госюриздат., 1935; Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Саратов, 1959. С. 213; Перлов И.Д. Советский уголовный процесс. Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование. М., 1968. С. 34; Ефимичев СП. Содержание и структура стадии предварительного расследования. // Сб. науч. трудов. Волгоград, 1981. С. 6 и др.

70

шения и направление дела в суд. Каждый этап, по мнению автора, характерен специфичностью задач, вытекающих из задач стадии предварительного расследования, а также возникающими и развивающимися правоотношениями, кругом участников, характером составляемых актов и др. ! Однако для более успешного рассмотрения вопроса о деятельности следователя с точки зрения осуществляемой им процессуальной функции наибольший интерес представляет первая точка зрения, согласно которой все предварительное расследование может быть разбито на два этапа: начальный — расследование без обвиняемого и последующий — расследование с участием обвиняемого. По нашему мнению, именно акт привлечения лица в качестве обвиняемого так изменяет характер деятельности следователя, что она распадается на две части, имеющие свои специфические особенности.

Термин “первоначальный этап расследования” употребляется в ряде раз- личных научных работ по криминалистике и уголовному процессу. Ему даются самые различные определения. П.А. Олейник под первоначальным этапом расследования понимает комплекс оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, осуществляемых в определенной последовательности сразу после возбуждения уголовного дела в целях его раскрытия в кратчайший срок 2.

И.М. Лузгин понимает под этапом расследования такую его часть, которая представляет собой взаимосвязанную систему действий, объединенных общностью задач, условиями производства и спецификой криминалистических приемов. По его мнению, первый этап расследования — это период от возбуждения уголовного дела до предъявления обвинения3.

Определяя значение рассматриваемого этапа, Н.П. Яблоков отмечает, что данный этап позволяет детальнее сориентироваться в обстоятельствах преступления, накопить, изучить фактические данные о нем, в первую очередь те, ко-

1 Ефимичев СП. Указ соч. С. 7.

2 Олейник П.Л. Организациошю-тактические проблемы раскрытия преступлений на первоначальном этапе //XII Международный криминалистический симпозиум социалисти ческих стран. Будапешт, 1981. Вып. 1. С. 50.

3 См.: Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. М., 1973. С. 86.

71

торые могут с течением времени исчезнуть. Далее автор говорит о необходимо- сти создания в этот период базы для предъявления обвинения1.

Е.П. Ищенко справедливо полагает, что ошибки и недочеты в следственной деятельности, допущенные на первоначальном этапе расследования пре- ступлений, влекут за собой последствия, наиболее отрицательные для установ- ления по делу объективной истины. Анализируемый этап занимает во временной структуре процесса расследования конкретное место — его начало, что предопределяет наличие специфических особенностей в деятельности следова- теля и лиц, привлекаемых им к взаимодействию2. В этой связи первоначальный этап расследования с точки зрения психологии представляет собой “период больших сомнений, внутренней борьбы, напряженной деятельности, направленной на раскрытие преступления. В конечном счете, следователь оста- навливается на определенном лице, в отношении которого добыты достаточные данные для обвинения”3.

Основное же содержание рассматриваемой части расследования заключается в обнаружении и процессуальном закреплении доказательств, принятии мер к их сохранению, выявлении лица, совершившего преступление, накоплении достаточных доказательств для предъявления ему обвинения 4. На перво- начальном этапе в силу дефицита информации следователь, как правило, при- нимает процессуальные решения на основе вероятных знаний, что обусловливает активную проверку всех возможных версий по делу. Перечисленные признаки первоначального этапа расследования определяют специфику деятельности следователя в этот период расследования. Поэтому представляется необходимым рассмотреть вопрос о характере деятельности следователя на анализируемом этапе с точки зрения осуществляемой им процессуальной функции.

1 См.: Криминалистика. М, 1980. С. 390.

2 См.: Ищенко Е.П. Проблемы первоначального этапа расследования преступлений. Красноярск. 1987. С. 7.

3 Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М, 1961. С. 48.

4 См.: Советский уголовный процесс. Возбуждение уголовного дела и предваритель ное расследование. М, 1968. С. 34.

72

Вопрос о процессуальных функциях является одним из дискуссионных в науке уголовного процесса. Ученые дают самые различные определения данного понятия. Например, М.С. Строгович определяет уголовно- процессуальные функции как “отдельные виды, отдельные направления уголовно-процессуальной деятельности”1. Р.Д. Рахунов под функцией понимает “круг деятельности одного или нескольких участников уголовного процесса, осуществляемой в силу того положения, которое данный участник занимает в процес-се”. П.С. Элькинд под уголовно- процессуальными функциями понимает не само направление уголовно- процессуальной деятельности, а “выраженные в соответствующих направлениях уголовно-процессуальной деятельности специ- альное^назначение и роль его участников”3.

Своеобразную позицию по этому вопросу занимает В.П. Нажимов. По его мнению, процессуальная функция — это категория психологическая, осуществление ее тем либо иным субъектом основывается в большинстве случаев не столько на положениях закона, сколько на свободе выбора осуществляемой им функции, выбора, определяемого внутренним убеждением, обстоятельствами дела4.

Множественность подходов к пониманию процессуальных функций обу- словлена неоднозначностью самого понятия “функция””. Так, в философии под функцией понимают: 1) действие, деятельность, операцию; 2) способность к действию, деятельности; 3) роль; 4) значение; 5) свойство; 6) обязанность; 7) компетенцию; 8) задачу и др5.

Однако без четкого определения понятия функции в уголовном процессе невозможно решение всего комплекса специальных вопросов, составляющих предмет настоящего исследования, в том числе вопроса о процессуальной

1 Строгивич М.С. Курс советского уголовного процесса. М, 1968. Т. 1. С. 188.

2 Рахунов Р.Д. Указ. соч. С. 19.

3 Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. ЛГУ, 1963. С. 54.

4 Нажимов В.П Об уголовно-процессуальных функциях//Правоведение. 1973. №5. С. 76.

5 См.: Куценко В.И. Социальная задача как категория исторического материализма. “Наукова думка”, 1972. С. 100.

73

функции следователя на отдельных этапах расследования, отражающих структуру рассматриваемой стадии. В связи с этим необходимо обратиться к высказыванию Л.В. Поповой, по мнению которой “нельзя понять функции без учета структурного аспекта системы, так как структура и функции обусловливают существование друг друга… В соответствии с основными положениями системного подхода связь правоотношений с деятельностью в уголовном процессе есть связь структуры и функций, т.е. связь двух различных сторон системы, где структура — это внутренняя организация системы, совокупность относительно устойчивых связей, а функция — действия людей, из которых слагается любое правоотношение в обществе”1. Иными словами, применительно к стадии предварительного расследования это означает, что система рассматриваемой стадии представляет собой единство ее структуры (этапов) и осуществляемых в них функций. В свою очередь, всестороннее и глубокое представление о системе предполагает изучение всех ее аспектов в единстве и взаимодействии. Именно по этой причине мы предлагаем разобрать вопрос о сущности деятельности следователя на отдельных этапах расследования, так как каждый этап расследования накладывает определенный отпечаток на характер осуществляемой следователем деятельности. Что касается процессуальных функций, представляющих собой второй элемент системы предварительного расследования, то, по нашему мнению, наиболее удачное определение функций в уголовном процессе дал М.С. Строгович. Действительно, категория “процессуальная функция” главным образом предназначена для того, чтобы охарактеризовать наиболее существенные аспекты уголовно- процессуальной деятельности на отдельных этапах уголовного судопроизводства. Понятие “процессуальная функция” является своего рода научным инструментом в познании и изложении (представлении) сущности уголовного судопроизводства. Только посредством анализа процессуальных функций, осуществляемых отдельными субъектами уголовного судопроизводства, можно уловить форму и выразить особенности уголовно-

Попова Л.В. О системности советского уголовного судопроизводства. // Вопросы осуществления правосудия по уголовным делам. Калининград, 1983. С. 44.

74

процессуальной деятельности, специфику правовой природы уголовного процесса в целом.

Согласно такому подходу уголовный процесс представляет собой опреде- ленную систему, состоящую из стадий (этапов) и функций, которой присущи единство и цельность, проявляющиеся во внутренних структурных связях и отношениях. В связи с этим по справедливому замечанию М.Л. Якуба, процессуальная функция — понятие частное по отношению к уголовному процессу в целом, поскольку является одной из его сторон. Процессуальная функция представляет собой спаянную единством цели совокупность процессуальных действий и, в соответствующих случаях, решений1.

Из этого определения видно, что основанием деления уголовно- процессуальной деятельности на функции являются цели отдельных направлений этой деятельности. Осуществление той или иной функции конкретным субъектом уголовного процесса зависит не от его воли и желания, а от законодателя, который нормативно закрепил цели уголовного процесса, определяющие основные направления уголовно- процессуальной деятельности. Иными словами, уголовно-процессуальная функция — это объективная категория, выражающая основные направления и характер деятельности субъектов судопроизводства. Она отражает процессуальное положение отдельного субъекта уголовного процесса и не зависит от его конкретной позиции в том или ином деле2. Именно по этой причине мы не можем согласиться с предложением В.П. На-жимова рассматривать процессуальную функцию как категорию субъективную3.

Как было указано выше, уголовный процесс представляет собой опреде- ленную сложную систему последовательно сменяющихся стадий (в рамках стадий-этапов) и процессуальных функций, которая имеет общую цель, достигае-

1 См.: Якуб М.Л. О понятии процессуальной функции в советском судопроизводстве // Правоведение. 1973. № 5. С. 84 - 85.

2 См.: Савицкий В. Прокурор и потерпевший в судебном разбирательстве // Соц. за конность. 1971. №4. С. 33.

3 См.: Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях. // Правоведение. 1973. № 5.С. 73.

75

мую посредством достижения частных целей, стоящих на отдельных стадиях и этапах, с помощью осуществления процессуальных функций. При таком под ходе, казалось бы, зная цели уголовно-процессуальной деятельности в целом и отдельных ее частей (этапов), можно уяснить, из каких и скольких функций она слагается. Однако, по верному замечанию A.M. Ларина “Процессуально- правовые цели — понятие, используемое в разных значениях. Собственную цель имеет каждое следственное и судебное действие и решение. И если исхо дить из наличия процессуально-правовой цели, можно насчитать столько функ ций, сколько существует процессуальных актов1. Именно по этой причине уче ные, выделяющие в деятельности следователя целый ряд процессуальных функций, не пришли к единому мнению о том, какие конкретно функции вы полняет следователь, каждый автор дает свою систему уголовно- процессуальных функций, исходя из поставленных перед следователем целей2.

По этому вопросу МЛ. Якуб справедливо отмечает, что не все виды про- цессуальной деятельности образуют самостоятельную функцию, а лишь те, которые непосредственно направлены на достижение задач уголовного су- допроизводства в целом либо части этих задач, а также деятельность, направ- ленную на защиту своих интересов в исследовании вопросов, разрешение которых входит в эти задачи 3. Уголовно-процессуальная функция — это не от- дельно взятое действие, либо деятельность, имеющие свои цели, а основное на- правление процессуальной деятельности на конкретном этапе уголовного судо- производства. Понятие “процессуальная функция” призвано отразить то главное, что составляет суть деятельности субъекта уголовного процесса в конкрет-

См.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 5.

2 См. напр.: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М, 1981; Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М., 1971. С. 57 - 58; Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях следователя // Правоведение. 1973. С. 78; Шимановский В.В. К вопросу о процессуальных функциях следователя в советском уголовном процессе // Правоведение. 1965.№2. С. 177.

3 Якуб М.Л. О понятии процессуальной функции в советском судопроизводстве // Правоведение. 1973. № 5. С. 85.

76

ный момент. Процессуальная функция определяет структуру (построение) процессуальной деятельности того либо иного субъекта уголовного процесса, лежит в ее основе. Сама концепция “процессуальных функций” была введена в науку уголовного процесса с целью обоснования и характеристики принципа состязательности, чтобы более наглядно показать разделение направлений деятельности между субъектами, имеющими противоположный процессуальный интерес. По этой причине мы не можем согласиться с мнением A.M. Ларина о том, что категория “процессуальная функция” призвана дать характеристику всех без исключения регулируемых процессуальным законом действий и решений государственных органов, должностных лиц и граждан, участвующих в уголовно-процессуальных отношениях1. В этом случае, по меткому замечанию Я.О. Мотовиловкера, происходит “сведение специфического понятия уголовно-процессуальных функций к вопросу о содержании и формах деятельности каждого субъекта уголовно-процессуальной деятельности, играющего ту или иную роль в уголовном судопроизводстве, означает не больше чем замена термина “деятельность” термином “функция”2. Действительно, служебная роль концепции процессуальных функций заключается не в том, чтобы какой-то участник процесса “не остался в стороне”, а в том, чтобы построение всей уголовно- процессуальной деятельности не было представлено в искаженном виде. Кроме того, необходимо отметить, что в 20-х годах XX века в теории уголовного процесса зародилась концепция многовидовой следственной деятельности3. Данная концепция получила дальнейшее развитие в трудах советских ученых. Так, в 60-х годах начинали появляться исследования, содержащие психологическую характеристику следственной деятельности. В.Л. Васильев видел особенность следственной деятельности в том, что она состоит из нескольких видов: социальной, поисковой, конструктивной, коммуникативной, организаторской и

1 См.: Ларин А.М. Указ. соч. С. 3.

2 Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. Ярославль, 1978. С. 68.

3 См.: Сотонин К. Психограмма судебного следователя. М, 1925.

77

удостоверительной1. А.В. Дулов разделил эти виды деятельности следователя в две группы: основную и вспомогательную. Первая — направлена на достижение целей предварительного следствия, вторая — призвана обеспечить осуществление основной2.

Однако концепция многовидовой следственной деятельности была под- вергнута резкой критике рядом процессуалистов. В частности, А.Р. Ратинов отмечал, что “концепция многовидовой деятельности является попыткой механически расчленить единую по своему характеру деятельность следователя”3. В продолжение этой мысли В.А. Дубривный указывает, что деятельность следователя по расследованию преступлений представляет собой единое целое и не может быть делима на однопорядковые виды4. На основании этого, ученые, придерживающиеся такого подхода, предлагали деятельность следователя сводить к осуществлению функции предварительного расследования. В настоящее время, в свете изменения уголовно-процессуального законодательства, они предлагают функцию следователя называть уголовным преследованием. Мы не разделяем подобную точку зрения по следующим основаниям. Во- первых, понимание уголовно-процессуальной функции как основного направления деятельности предполагает существование иных направлений (видов) деятельности, так как процессуальная функция не охватывает всей деятельности того или иного участника уголовного процесса. Во-вторых, изменения уголовно-процессуального законодательства не повлекли существенных изменений деятельности следователя по расследованию преступлений. Поэтому представляется некорректным одно и то же явление (в нашем случае функцию следователя) называть по-разному. В противном случае происходит простая “игра слов”. В-третьих, рассмотрение деятельности следователя как осуществление им еди-

1 См.: Васильев В.Л. Психологическая характеристика деятельности следователя. Ав- тореф… дис. канд. юрид. наук. М.,1970. С.4.

2 См.: Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М., 1973.С.35-44.

3 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М.,1967. С.50.

4 См.: Дубривный В.А. Деятельность следователя по расследованию преступлений. Саратов, 1987. С. 17.

78

ной процессуальной функции не позволяет глубоко проанализировать ее профессиональное содержание и психологическую структуру. Авторы, выделяющие в деятельности следователя ряд процессуальных функций, на наш взгляд, смогли более полно раскрыть ее содержание и профессиональные особенности. В-четвертых, при таком подходе происходит фактически отождествление понятий “деятельность следователя” и “процессуальная функция следователя”, последнее становится излишним и практически не несет дополнительной смысловой нагрузки.

С учетом изложенного мы приходим к выводу о том, что необходимо различать такие понятия, как: процессуальная функция следователя, его функциональное и процессуальное назначение. По действующему уголовно- процессуальному законодательству назначение всей деятельности следователя сводится к расследованию преступлений, которое носит разнонаправленный характер. Так, следователь осуществляет рассмотрение заявлений и сообщений о преступлении, исследует обстоятельства дела, обвиняет в совершении преступления, принимает меры к устранению причин и условий, способствующих совершению преступления, к возмещению ущерба, причиненного преступлением, обеспечивает участникам расследования реализацию их прав и законных интересов и т.д. По нашему мнению, перечисленные виды деятельности следователя, безусловно, не равнозначны между собой. Магистральным среди них является деятельность, направленная на установление события преступления и изобличение лица или лиц, виновных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК).

Действительно, коль скоро в обществе совершаются преступления, то должны быть органы, на которые возлагается обязанность бороться с этим негативным явлением. Следователь — тот орган, основное (функциональное) назначение деятельности которого заключается в установлении события преступления (первоначальный этап расследования), изобличении лиц, виновных в совершении преступлений (последующий этап). Представляется, что именно в этом проявляется социальная обусловленность деятельности следователя, его

79

главное предназначение. Для того чтобы установить событие преступления и изобличить лицо, его совершившее, следователь осуществляет, соответственно, функции исследования обстоятельств дела и обвинения, единство которых по- казывает его функциональное назначение.

Осуществление следователем названных двух функций обусловлено задачами, стоящими на отдельных этапах расследования, что полностью согласуется с системным подходом к анализу следственной деятельности. Каждый этап стадии предварительного расследования, имея свои задачи, накладывает определенный отпечаток на характер осуществляемой следователем деятельности. Поэтому представляется неправильным сводить деятельность следователя только к осуществлению функции уголовного преследования. Такой подход, по справедливому замечанию С.А.Шейфера “упрощает, огрубляет сложную и многогранную деятельность следователя. Прежде всего в его деятельности об- наруживаются такие участки, в которых обвинение полностью отсутствует… Но и в тех случаях, когда основания для обвиненея налицо - деятельность следователя носит отчетливо исследовательский характер”1. Поэтому функциональное назначение следователя представляет собой органическое переплетение функций исследования обстоятельств дела и обвинения. В зависимости от задач этапа предварительного расследования, на котором осуществляется следственная деятельность, она может носить преимущественно исследовательский либо обвинительный характер. Единство процессуальных функций исследования обстоятельств дела и обвинения в деятельности следователя выражается в том, что обвинение есть результат полного, всестороннего, объективного ис- следования обстоятельств дела, в свою очередь, именно обвинение обусловливает предшествующую ему деятельность по исследованию обстоятельств дела, то есть придает ей целенаправленный характер. Функция исследования обстоятельств дела, осуществляемая следователем в стадии возбуждения уголовного

1 Шейфер С.А. О некоторых проблемах судебной реформы. // Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно-практическая конференция./ Под ред. А.И. Демидова. Саратов, 2001. С. 129.

80

дела и на первоначальном этапе расследования, не является самоцелью. Исследование всегда носит целенаправленный характер. Следователь познает (исследует) деяние, имевшее место в прошлом, в первую очередь на предмет наличия в нем признаков преступления (стадия возбуждения уголовного дела) и состава преступления (первоначальный этап расследования). Поэтому исследование заканчивается либо формулированием первоначального обвинения, дальнейшим изобличением, где следователь выступает на стороне обвинения, либо от- казом от обвинения. Действительно, в соответствии с ч. 2 ст. 21 УПК следователь изобличает, то есть осуществляет функцию обвинения, только виновных, по его мнению, лиц1. Однако, функциональное назначение деятельности следователя, закрепленное в п. 2 ст. 21 УПК, включающее в себя перечисленные выше функции, не исчерпывает всей деятельности следователя. Так, он наряду с этим должен осуществлять целый ряд процессуальных действий, составляющих содержание иных направлений следственной деятельности. Например, чтобы раскрыть преступление и изобличить лицо, его совершившее, следователь должен рассмотреть поступившее заявление, сообщение о преступлении, установить все обстоятельства, имеющие значение по делу. Кроме того, функциональное назначение следователя обусловливает его деятельность по обеспечению участникам расследования реализации их прав, в том числе права на за- щиту, порождает деятельность, направленную на устранение причин и условий, способствующих совершению преступлений, возмещению ущерба и др. Поэтому функциональное назначение следователя определяет иные направления его деятельности и в наиболее концентрированном виде выражает сущность осуществляемой им деятельности. Что касается иных направлений деятельности следователя, то они являются либо предшествующими, либо сопутствующими его функциональному назначению, а также им обусловленные. По этому поводу справедливо высказывание B.C. Зеленецкого о том, что: “Каждая деятельность имеет свое функциональное назначение, которое предопределяет специ-

О процессуальной функции следователя на отдельных этапах расследования см. да> лее в работе.

81

р фику структуры конкретного вида деятельности”1. Иными словами, функцио-

I нальное назначение определяет структуру (построение) процессуальной дея-

i тельности того либо иного субъекта уголовного процесса в целом, лежит в ее

основе.

На основании изложенного под функциональным назначением следователя мы предлагаем понимать единство функций исследования обстоятельств дела и обвинения как основных направлений его деятельности, которые направлены соответственно на установление события преступления и изобличение лица или лиц, виновных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК), лежащие в основе иных направлений следственной деятельности. В свою очередь, понятие “расследование преступлений” включает в себя все направления (виды) деятельности следователя, это вся деятельность следователя в стадии предварительного расследования.

Выше мы отмечали, что задачи уголовного судопроизводства определяют основные направления уголовно-процессуальной деятельности. Однако, необходимо заметить, что новый УПК вообще не упоминает о понятии “задача”, а закрепляет лишь назначение уголовного судопроизводства. Согласно ч. 1 ст. 6 УПК РФ уголовное судопроизводство имеет своим назначением:

  • защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений;
  • защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуж-дения, ограничения ее прав и свобод.
  • Хотя законодатель и пошел по пути отказа от категорий “цель”, “задача”, тем не менее любая сознательная деятельность, в том числе и уголовно-процессуальная, всегда целенаправленна. Поэтому мы считаем, что введение понятия “назначение уголовного судопроизводства” лишь только осложняет решение целого ряда отдельных вопросов, в том числе вопроса о процессуальных функциях. В связи с тем что цель — категория объективная, поэтому хотим

Ф

1 См.: Зеленецкий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности. Харьков. 1978. С. 5.

82

мы этого или нет, все равно придется, исходя из назначения уголовного судопроизводства, выделять цели, которые оно преследует. В противном случае деятельность субъектов уголовного процесса потеряет всякий смысл.

По этой причине можно выделить общую цель всей уголовно- процессуальной деятельности, в качестве которой выступает установление истины по делу. Действительно, все действия и решения по собиранию и оценке доказательств в конечном счете направлены на достижение этой цели. Однако в связи с изменениями уголовно-процессуального законодательства в свете проведения судебной реформы меняется и само понимание истины в уголовном процессе. Если проанализировать процессуальное положение суда как беспристрастного арбитра в споре между сторонами, то можно сделать вывод о том, что суд вынужден устанавливать не объективную истину, представляющую собой соответствие знаний реальной действительности, а правоту одной из спорящих сторон. То есть в понимание истины в уголовном процессе вносится элемент формализма1. На достижение истины как основной цели всего уголовного процесса, направлена функция исследования обстоятельств дела. Данная функция осуществляется в ходе всего уголовного судопроизводства, но порядок ее осуществления и субъекты, ее реализующие, изменяются в зависимости от этапа уголовно-процессуальной деятельности. Это обусловлено тем, что отдельные части уголовного судопроизводства имеют свои задачи и специфические особенности. Следовательно, условия, обеспечивающие надлежащую реализацию анализируемой функции, дифференцируются. На протяжении всего уголовного судопроизводства функция исследования обстоятельств дела может осуществляться как единолично отдельными участниками уголовного процесса: следователем, прокурором, дознавателем, судьей (первоначальный этап расследования, действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением, подготовка и назначение дела к слушанию и

1 Вопрос об истине в современном уголовном процессе представляет собой предмет самостоятельного научного исследования, поэтому мы не будем останавливаться на нем подробно.

83

др.), так и посредством реализации целого ряда процессуальных функций: об- винения, защиты, разрешения дела, осуществляемых различными участниками уголовного процесса (последующий этап предварительного расследования, предварительное слушание, судебное разбирательство и др.). Так, характерной чертой стадии возбуждения уголовного дела и первоначального этапа рассле- дования, по нашему мнению, является то, что вся деятельность, составляющая содержание функции исследования обстоятельств дела, сосредоточена в руках следователя. Следователь в этот период выступает в роли исследователя, все остальные субъекты уголовного процесса принимают участие в осуществляемой им деятельности. Сама же функция исследования обстоятельств дела состоит в том, что “следователь с момента принятия дела к производству полно, объективно, всесторонне и вместе с тем активно, ставя перед собой цель раскрыть преступление, то есть установить лицо, его совершившее, расследует дело”1. Поэтому заканчивается первоначальный этап расследования раскрытием преступления, либо прекращением производства по делу. Хотя в науке уголовного процесса и криминалистике нет единого понятия раскрытия преступления. Одни авторы под раскрытием преступления понимают установление полной и исчерпывающей картины преступления. Процессуальным моментом, фикси- рующем завершение раскрытия преступления, считается составление следова- телем обвинительного заключения либо вступивший в законную силу приговор суда2.

Другие, напротив, считают, что преступление считается раскрытым, если к началу расследования в распоряжении следователя имеется исходная информация, содержащая сведения, указывающие на лицо, совершившее преступле-

1 См.: Рахунов Р.Д. Указ. соч. С. 48.

2 См., напр.: Олейник П.А., Птицын А.Г. Неотвратимость показания и некоторые во просы раскрытия преступлений. Ленинский принцип неотвратимости наказания и задачи со ветской криминалистики. Свердловск, 1972. С. 136 - 137; Остоумов С, Панченко С. Крите рии оценки раскрытия преступлений. // Соц. законность. 1976. № 9. С. 51.

84

ние, в связи, с чем делается вывод о том, что задача по обнаружению такого лица перед органами расследования не возникает1.

Необходимо отметить, что при первом подходе происходит отождествление понятий “расследование” и “раскрытие”. В.Е. Сидоров справедливо замечает: “ …есть ли смысл употреблять различные термины для обозначения одного

•у

и того же понятия? Очевидно, нет” .

Опасность второго подхода видится в том, что он сопряжен с обвинительным уклоном. Если, например, лицо задержано по подозрению в совершении преступления по основаниям ст. 91 УПК, либо к нему применена мера пресече- ния до предъявления обвинения или в отношении его возбуждено уголовное дело, то это еще не означает, что именно оно совершило преступление. Мы уже отмечали, что на начальном этапе расследования следователь принимает реше- ния на основе вероятных знаний, что является одной из существенных особен- ностей данного этапа. Поэтому имеющееся у следователя подозрение, по спра- ведливому замечанию А.А. Курохтина, “указывает на причастность конкретного лица к совершению общественноопасного деяния лишь как на вероятно г о субъекта преступления”3. В связи с этим нельзя утверждать, что в данный момент перед следователем не встает задача по установлению лица, действительно совершившего преступление. Учитывая изложенное, следует сделать вывод, что преступление можно считать раскрытым только тогда, когда следователь выдвинул и проверил все возможные версии по делу и у него осталась только одна, в соответствии с которой — лицо совершило преступление. Такая ситуация складывается к моменту окончания первоначального этапа расследования. В этот период следователь должен обладать достаточными доказательствами для привлечения лица в качестве обвиняемого, под которыми следует понимать “сведения, собранные, проверенные и оцененные в установленном

1 См.: Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений. Волгоград. 1976. С. 25; Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск. 1975. С. 50 и др.

2 Сидоров В.Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, такти ка. М, 1992. С. 14.

3 См.: Курохтин А.А. О подозрении в уголовном процессе // Вестник СГАП. 2001. № З.С.61.

85

законом порядке, которые в совокупности приводят следователя к единственно возможному выводу о том, что преступление совершено определенным лицом, и лицо не подлежит освобождению от ответственности за него”1. Поэтому существенным отличием между подозрением и обвинением как результатом первоначального этапа расследования …является степень доказанности по делу субъективных элементов состава преступления. При подозрении отдельные признаки могут быть еще не установлены, а уже установленные подлежат проверке и подтверждению. При обвинении все признаки должны быть установлены и обоснованы достаточной для этого этапа расследования совокупностью доказательств”2. Имеющиеся у следователя подозрения на первоначальном этапе расследования представляют собой одну из выдвинутых им версий, которая требует всесторонней проверки. Именно по этой причине подозрение не может обусловливать возникновение уголовного преследования как основного направления деятельности следователя. Мы считаем, что на первоначальном этапе расследования нельзя выделять “основное” и “неосновное” направление в деятельности следователя. В соответствии с законом он обязан проверять в равной мере противоположные версии. Подозрение, будучи одной из версий, порождает определенное направление (вид) деятельности, впрочем, как и противоположная версия. Поэтому параллельная проверка всех версий по делу и есть “основное” в деятельности следователя на первоначальном этапе. Кроме того, подозрение может пасть одновременно на несколько человек, тогда какое из них будет более приоритетным? Выдвинутые следователем версии по уголовному делу на первоначальном этапе расследования в равной мере обусловливают различные направления (виды) деятельности следователя по их проверке, которые в совокупности и составляют содержание функции исследования обстоятельств дела. Лишь только после того, как следователь проверил все выдвинутые им версии и у него осталась только одна, в соответствии с ко-

1 См.: Шимановский В.В. Обоснованность обвинения — важнейшее условие обеспе чения законности на предварительном следствии // Сб. науч. трудов. Самара, 1992. С. 117.

2 Курохтин А.А. Указ. соч. С. 61.

86

торой лицо виновно в совершении преступления, в его деятельности можно выделить основное направление (функцию обвинения). Версия обвинения, будучи результатом полного, всестороннего, объективного исследования, является единственной (итоговой) версией, которая осталась у следователя. В связи с этим совершенно естественно, что на последующем этапе расследования основной объем работы следователя будет сосредоточен на дальнейшей проверке данной версии. Поэтому сформулированное следователем по итогам исследования первоначальное обвинение порождает функцию обвинения, которая представляет собой основное направление деятельности следователя на последующем этапе расследования. Однако, осуществляя функцию обвинения, следователь может установить обстоятельства, влияющие на сформулированное им первоначальное обвинение, либо вообще его опровергающее. По этой при- чине законодатель предусматривает возможность изменения, дополнения обвинения, прекращения уголовных дел по реабилитирующим основаниям, что, по сути, свидетельствует об отказе от обвинения (п. 1, 2 ст. 24, п. 1 ст. 27 и ст. 175 УПК).

С учетом изложенного мы полагаем, что главное отличие подозрения от обвинения сводится к тому, что подозрение предполагает существование других непроверенных версий, поэтому не может обусловливать возникновение функции уголовного преследования как основного вида деятельности следователя, направленного на его подтверждение. В этом случае уголовное преследование выступает не основным, а одним из направлений деятельности следователя. В свою очередь, обвинение является результатом исследования. Однако, будучи итоговой версией, которая на данный момент расследования исключает существование других версий, обвинение предполагает возможность появления новой непредвиденной версии в ходе осуществления функции обвинения, на- правленной на его проверку. В связи с вышеизложенным вызывают возражения положения УПК РФ, разделяемые рядом авторов, обязывающие выделять на начальном этапе расследования самостоятельные функции уголовного пресле-

87

дования и защиты от него1. По этому вопросу справедливо высказывание С.А.Шейфера, который считает, . что такие представления схематизируют структуру уголовного судопроизводства. Деятельность следователя многогранна. Он — основной субъект доказывания в стадии предварительного расследования, так как противостоящий ему защитник не обладает правом формирования доказательств. Но можно ли его считать односторонним обвинителем? Полагаем, что нет. Прежде всего, не в каждом деле предъявляется обвинение, некоторые расследования заканчиваются не обвинительным заключением, а прекращением или приостановлением дела. В таких случаях на первый план выступает познавательная деятельность следователя в виде всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Иной взгляд на роль следователя, сведение его только к обвинению является не только односторонним, но и чреват оправданием обвинительного уклона, от которого и без того страдает предварительное расследование.

Без объективного и непредвзятого исследования следователь не может вы- двинуть обоснованного обвинения, то есть осуществить обвинительную дея- тельность2. Мы полностью разделяем позицию С.А. Шейфера и считаем, что обвинение может быть только результатом исследовательской деятельности, которая проводится при неукоснительном соблюдении требований полноты, всесторонности, объективности исследования обстоятельств дела, а не является результатом уголовного преследования. По этому поводу правильно высказывание С.А. Альперта, согласно которому “изобличение как деятельность по доказыванию виновности лишь тогда становится элементом обвинения, когда оно осуществляется в отношении обвиняемого. До момента привлечения лица к уголовной ответственности следователь не осуществляет функции обвинения, он ищет виновного, выдвигая с этой целью определенные версии и проверяя

См., напр.:Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986 и др.

2 См.: Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 2001. С.43.

88

их”1. “Если бы следователь в этот период следствия не расследовал, а обвинял, то он перестал бы быть объективным, избегал бы проверки ряда версий и т.д. Требование проверки всех возможных версий как раз и подчеркивает то об- стоятельство, что необходимо всестороннее исследование, а подозрение (обви- нение) имеет в виду уже определенное лицо. Предъявленное обвинение есть не что иное, как объективный результат, вывод из всей проведенной работы в первой части предварительного расследования”2. Эту мысль продолжает Г. Александров: “Если следователь на первоначальном этапе будет действовать с позиций уголовного преследования, то неизбежны просчеты, увлечение одной ка-кой- либо версией, односторонностью и т.п.” . В этот момент расследования следователь должен в равной мере проверять версии как о причастности лица к совершению преступления, так и о его непричастности. Пока у следователя ос- таются непроверенные версии, мы не можем ориентировать его деятельность, главным образом, на осуществление уголовного преследования. “Уголовное преследование, прежде чем оно может быть в отношении данного лица, — от- мечал М.С. Строгович, — должно быть подготовлено и должны быть установ- лены и проверены его основания. Поэтому следователь сначала должен произ- вести по принятому им к своему производству делу ряд следственных действий с тем, чтобы разобраться в деле, удостовериться в том, что преступление дейст- вительно произошло, найти доказательства, уличающие совершившее преступ- ление лицо, проверить эти доказательства и т.д.”.4 Вероятностый характер имеющейся информации не позволяет следователю быть уверенным в правоте своих выводов. В.И. Ленин высмеивал тех, кто составляет себе убеждение раньше проверки фактов. “Ели люди составляют себе “убеждение” раньше проверки фактов…— спрашивал В.И. Ленин, — то как это называется?”5 Первоначальный этап расследования является порой больших сомнений, для надле-

1 Альперт С.А. Обвинение в советском уголовном процессе. Харьков. 1974. С. 23.

2 Рахунов Р.Д. Указ. соч. С. 49.

3 Александров Г. Версии // Соц. законность. 1959. № 10. С. 22.

4 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М, 1958. С. 103.

5 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 226.

89

жащего разрешения которых требуется всесторонний, полный, объективный подход. Это и другие перечисленные выше обстоятельства позволяют нам сделать вывод о том, что на начальном этапе следователь осуществляет функцию исследования обстоятельств дела, то есть выступает в роли исследователя. Другие участники уголовного процесса лишь вправе принимать участие в осуществляемой следователем деятельности по исследованию обстоятельств дела. Само несостязательное построение первоначального этапа расследования не позволяет нам в следователе видеть лицо, осуществляющее функцию уголовного преследования. Коль скоро нет функции уголовного преследования, следовательно, не составляет содержания функции защиты в процессуальном смысле слова и деятельность подозреваемого, его защитника, законного представителя. Хотя в науке утверждается, будто “Функция защиты противоборствует любым неправомерным решениям, проявляет жизнестойкость и тогда, когда остальные функции уже прекратили свое существование”1. В.В. Дорошков также отмечает, что подозреваемый в полном объеме может реализовать свое право на защиту. Это обстоятельство позволяет сделать вывод о том, что деятельность адвоката необходимо именовать защитой, независимо от того, на какой стадии уголовного процесса она осуществляется. Однако далее автор пишет, что до привлечения лица в качестве обвиняемого обвинение и защита еще в полной мере не формируются. Между защитой, которая может осуществляться с момента задержания и до момента окончания предварительного расследования или су-дебного разбирательства, — дистанция огромного размера . Отсюда возникает вопрос: каким же образом подозреваемый может осуществить в полном объеме свое право на защиту, если сама защита в этот момент в полной мере еще не сформирована? По этому поводу В.П. Нажимов справедливо отмечает, что в этом случае речь идет о защите в широком смысле слова, о защите любых прав

Выдря М.М. Расследование уголовного дела — функция уголовного процесса // Сов. государство и право. 1980. № 9. С. 81.

2 Дорошков В.В. Руководство для мировых судей. Дела частного обвинения. М., 2001. С. 31.

90

и законных интересов1. С этой точки зрения защищать свои права и законные интересы вправе любой участник уголовного судопроизводства: свидетель, по терпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, в том числе и подозре ваемый. Поэтому деятельность подозреваемого, его защитника, законного представителя хотя и направлена на защиту своих прав, тем не менее самостоя- ^ тельной процессуальной функцией не является, в то время как уголовно-

процессуальная функция защиты включает только деятельность, направленную против обвинения или на смягчение ответственности за инкриминируемое преступление. Однако, Я.О. Мотовиловкер относительно деятельности обвиняемого (защитника) отмечает: “Следует признать неполным определение функции защиты в процессуальном смысле как деятельности обвиняемого и его защитника по опровержению предъявленного обвинения или выявлению смягчающих вину обстоятельств. Функция защиты включает охрану и таких интересов обвиняемого, как, например, не быть подвергнутым незаслуженной мере пресе- чения, не быть стесненным в реализации предоставленных законом обвиняемо-му процессуальных прав и др.” . В этой связи необходимо отметить, что функции обвинения и защиты от предъявленного обвинения противоположны по своим направлениям и целям. В то же время они являются соотносимыми понятиями, которые не могут существовать друг без друга, взаимообусловлены между собой и предполагают друг друга. Обвинение представляет собой функцию, противоположную защите. Поэтому обвинение и защита от него должны быть понятиями равными по объему, но противоположными по направлению. Известно, что избрание меры пресечения либо иные действия, направленные на ограничение прав и законных интересов граждан, не входят в понятие обвинения, они обусловлены последним. Поэтому и деятельность, направленная на охрану таких интересов обвиняемого, как не быть подвергнутым незаслуженной мере пресечения, не быть стесненным в реализации предоставленных законом обвиняемому процессуальных прав и др., не составляет содержание функ-

Ф

1 См.: Нажимов В.П. Указ. соч. С. 23 - 25.

2 Мотовиловкер Я.О. Указ. соч. С. 84.

91

ции защиты от обвинения в процессуальном смысле слова. Функцию обвинения и защиты целесообразно рассматривать применительно к процессу доказывания как разновидности познания, осуществляемого в рамках уголовного процесса. Они выступают как своего рода способы познания деяния, имевшего место в прошлом. С их помощью осуществляется исследование обстоятельств дела на последующем этапе расследования.

С учетом изложенного, мы предлагаем под функцией обвинения понимать только деятельность, направленную на изобличение лица в совершении преступления и обоснование привлечения его к уголовной ответственности. Причем изобличение как деятельность по доказыванию виновности лишь тогда становится элементом обвинения, когда оно осуществляется в отношении обвиняемого.

В свою очередь, функция защиты в процессуальном смысле представляет собой деятельность, направленную на опровержение предъявленного обвинения или выявление смягчающих вину обстоятельств.

Функции обвинения и защиты имеет смысл рассматривать на тех этапах уголовного процесса, которые организованы на состязательных началах. Разделение процессуальной деятельности на функции обвинения и защиты обусловлено принципом состязательности уголовного процесса, который является гарантией прав личности, способствует полноте, всесторонности, объективности исследования всех обстоятельств дела. На начальном же этапе расследования нет необходимости в разделении процессуальных функций. По нашему мнению главное его предназначение сводится к тому, чтобы сформулировать предмет спора — обвинение, посредством полного, всестороннего, объективного исследования обстоятельств дела, тем самым создать предпосылки дальнейшего состязательного построения уголовного- процессуальной деятельности1. Имеющееся у следователя подозрение на первоначальном этапе расследования не может быть предметом спора, так как основано на вероятностных знаниях, свидетельствующих о причастности лица к совершению преступления. Мы

1 Об обвинении см.: гл. 2 § 2 работы.

92

считаем, что сторонами в споре могут выступать лишь те субъекты, которые уверены в правоте своих выводов. Уверенность у следователя складывается к моменту формулирования им первоначального обвинения. До этого момента следователь не может отстаивать выводы, в правильности которых он не уве- рен. В противном случае окажется спор ради спора, что явно не будет способствовать установлению истины по делу. Следователь на первоначальном этапе должен осознавать, что в основе принимаемых им решений лежат вероятные знания, поэтому психологически он не связан сделанными выводами, занятой по делу позицией. Поэтому он легко может проверять противоположные версии. Однако, в ходе дальнейшего расследования, как результат исследовательской деятельности, у следователя остается только одна версия, которую он считает единственно правильной. То есть к этому моменту у следователя складывается определенная уверенность в том, что именно данное лицо совершило преступление. В.П. Нажимов, учитывая законы психологии, справедливо отмечает, что “Человек, пришедший к тем или иным выводам, а тем более открыто высказавший их, в дальнейшем всегда склонен отстаивать эти выводы и недооценивать аргументы противоположного характера. Поэтому как следователь, вынесший постановление о привлечении в качестве обвиняемого, так и прокурор, утвердивший обвинительное заключение, психологически неизбежно становятся обвинителями”1.

Действительно, следователь не может стоять над законами психологии. К моменту принятия решения о привлечении лица в качестве обвиняемого он считает, что установил факт совершения преступления определенным лицом, в противном случае он будет принимать решение на основе вероятных знаний, что совершенно недопустимо с точки зрения закона. Следователь не может принять такого решения, пока у него остаются непроверенные версии. Поэтому совершенно естественно, что у следователя в результате исследовательской деятельности складывается уверенность в правильности своих выводов, которую нельзя не учитывать при построении последующего этапа предварительно-

1 Нажимов В.П. Указ. соч. С. 28.

93

го расследования. В связи с этим на последующем этапе расследования необ ходимо расширение гарантий прав личности от незаконного и необоснованного обвинения. Поэтому должен измениться характер самой уголовно-

процессуальной деятельности, далее она должна строиться на состязательных началах. Это означает, что функция исследования обстоятельств дела, ранее со- средоточенная в руках следователя, распадается на отдельные процессуальные функции защиты и обвинения, осуществляемые различными субъектами уго- ловного процесса, которые имеют противоположный процессуальный интерес. В деле появляется обвинение и лицо, в отношении которого оно формулируется. В связи с этим появляется деятельность, направленная на обоснование выдвинутого обвинения и деятельность, направленная на защиту от него. С момента привлечения лица в качестве обвиняемого конкретизируется дальнейшее расследование. Мы разделяем позицию И.И. Мартинович согласно которой “предъявив обвинение, следователь не может на этом останавливаться, он должен его осуществлять… Следователь осуществляет функцию обвинения только в отношении тех лиц, в виновности которых на основании собранных доказа- тельств он уверен”1. С этого момента деятельность следователя начинает носить обвинительный характер. Такое существенное изменение характера уголовно- процессуальной деятельности приводит к тому, что расследование уголовного дела переходит на последующий этап, который должен быть организован на состязательных началах.

Мартинович И.И. Некоторые вопросы возбуждения уголовного дела. // Ученые записки Белорусского государственного ун-та. Минск, 1957. Вып. 34. С. 69.

94

® § 2. Обвинение как основное направление
деятельности

следователя в состязательном уголовном процессе (последующий этап расследования)

В уголовно-процессуальной науке обвинение признается одним из центральных понятий, его образно называют двигателем уголовного процесса.

Ф Многочисленные уголовно-процессуальные институты, понятия, учреждения,

своей основой имеют обвинение и в конечном счете направлены на создание обвинения, причем обвинения лиц, действительно совершивших преступление, чтобы реализовать уголовную ответственность таких лиц или опровергнуть обвинение, в случае, если оно не соответствует закону, фактическим обстоятельствам дела1. Вместе с тем до сих пор нет единого понимания обвинения, его роли в уголовном процессе и соотношения с уголовным преследованием. Такие разногласия не могут не сказаться на практике их использования, так как от

ф смысла, который вкладывается в эти понятия, зависит процессуальное положе-

ние отдельных субъектов уголовного процесса и все его построение в целом, то есть проблема носит не только теоретический, но и практический характер. Так, например, Конституционный Суд в своем постановлении от 14 января 2000 года расценил возбуждение уголовного дела как акт уголовного преследования2. В связи с этим в настоящее время суд не является субъектом права на возбуждение уголовных дел. Непоследователен в этом отношении новый УПК, в кото-

«,, ром раскрывается содержание понятий “обвинение” и “уголовное преследова-

ние”. В соответствии с п. 22 ст. 5 УПК РФ обвинение понимается как утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном кодексом. В свою очередь, уголовное преследование представляет собой процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК РФ). Законодатель в

1 См.: Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Свердловск, 1974. ®’ С. 34.

2 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. № 1 — П. // Вестник Конституционного Суда РФ. 2000. № 2.

95

указанной статье достаточно четко разграничивает эти понятия. Однако, дальнейший анализ статей УПК показывает иное. Например, в п. 45 ст. 5 УПК законодатель, называя обвинение процессуальной функцией, рассматривает его как часть уголовного преследования, что явно противоречит п. 22 ст. 5 и п. 55 ст. 5 УПК. В соответствии с п. 45 ст. 5 УПК сторонами являются участники уголовного судопроизводства, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения. Между тем потерпевший, выступая на стороне обвинения (ст. 42 УПК), не вправе участвовать в осуществлении уголовного преследования в отношении подозреваемого (ст. 22 УПК). Из этого положения можно сделать вывод о том, что потерпевший на первоначальном этапе расследования не является стороной обвинения. Если это так, то логично предположить, что и следователь на данном этапе не является стороной обвинения, так как никого ни в чем не обвиняет. Тем не менее в УПК РФ закрепляется положение, согласно которому уголовное преследование, которое законодатель отождествляет с обвинением, осуществляется стороной обвинения, в том числе и в отношении подозреваемого (п. 55 ст. 5 УПК). Противоречивость уголовно- процессуального законодательства в определении данных понятий очевидна. Между тем проблемой обвинения и уголовного преследования на протяжении многих лет занимались такие видные ученые, как: М.С. Строгович, В.Я. Чеканов, С.А. Альперт, A.M. Ларин, М.И. Бажанов, Ф.Н. Фаткуллин, B.C. Зеленецкий, П.М. Давыдов, В.М. Савицкий, Ю.В. Кореневский и многие другие. Поэтому, давая дефиницию рассматриваемых категорий, следовало бы учитывать имеющиеся научные разработки по этой проблеме.

Издавна в науке уголовного процесса обвинение толкуется в материальном и формальном смыслах. Причем обвинение в процессуальном смысле мно- гие ученые отождествляют с уголовным преследованием1. Другие предлагают под уголовным преследованием понимать не только
привлечение лица в ка-

1 См., напр.: Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1946. С. 105; Его же. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951. С.63; Альперт С.А. Обвинение в советском уголовном процессе. Харьков, 1974. С. 26 и др.

96

честве обвиняемого и изобличение его в суде, но и деятельность, которая осуществляться с момента возбуждения уголовного дела, то есть предлагают понимать уголовное преследование в более широком смысле слова1.

Долгое время в нашей науке уголовного процесса господствовала первая точка зрения, согласно которой обвинение в процессуальном смысле есть уголовное преследование, которое представляет собой “основанную на законе процессуальную деятельность компетентных органов и лиц по изобличению обвиняемого в совершении инкриминируемого ему преступления и по обоснованию его уголовной ответственности с тем, чтобы добиться публичного его осуждения” . Однако расширение прав обвиняемого и подозреваемого на защиту привело к необходимости вновь пересмотреть вопрос о соотношении понятий обвинения и уголовного преследования. Первым на этот вопрос обратил внимание A.M. Ларин. Он пишет: “Обвинение и защита — понятия, различающиеся по объему. Защиту осуществляет не только обвиняемый и его защитник, но и подозреваемый, который использует свои процессуальные полномочия, чтобы опровергнуть подозрение в преступлении (ст. 52 УПК)… Защита таким образом представляет собой родовое понятие. И это обусловливает потребность в понятии того же уровня, охватывающем наряду с обвинением и другие виды деятельности, которые вызывают необходимость защиты. Таким родовым понятием, соразмерным с защитой, и является уголовное преследование”3.

Таким образом, A.M. Ларин вновь предложил разграничивать категории “уголовное преследование” и “обвинение”, причем уголовное преследование выступает в качестве родового понятия, осуществляется в отношении подозреваемого, а затем оно либо трансформируется в обвинение, либо прекращается.

В настоящее время содержание уголовного преследования еще более рас- ширилось. Если проанализировать УПК РФ, решения Конституционного Суда

См.: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 214.

2 Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и изменение его в суде. Казань, 1963. С. 16.

3 Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 25.

97

РФ, то под уголовным преследованием кроме всего прочего понимают: акт воз буждения уголовного дела; избрание меры пресечения, а также любые иные действия, в том числе оперативно-розыскные, направленные на изобличение лица в совершении преступления. По этой причине уголовное преследование в настоящее время большинством ученых понимается как “…комплекс меро- L приятии оперативно-розыскного, процессуального и организационного харак-

| тера, направленных на изобличение лица, виновного в совершении преступле-

W

W

ния. Уголовное преследование начинается раньше появления обвинения, как уголовно-процессуальной функции”1. В приведенном определении отмечается, что уголовное преследование направлено на изобличение лица, виновного в совершении преступления. Недостаток данного подхода видится в том, что вопрос о виновности, как субъективное мнение следователя, ставиться задолго до появления первоначального обвинения. Но уверенность следователя в виновности лица является итогом проведенного им исследования на первоначальном этапе и появляется к моменту привлечения данного лица в качестве обвиняемого. До этого момента следователь не может делать вывода о виновности лица. Кроме того, сам законодатель допускает возможность осуществления изобличительной деятельности только в отношении виновного, по мнению органов предварительного расследования, лица (ч. 2 ст. 21 УПК). По этой причине уголовное преследование не может быть определено как деятельность, направленная на изобличение лица, виновного в совершении преступления. Такое положение, как было изложено в предыдущей главе, обусловливает выделение в деятельности следователя функции исследования обстоятельств дела, пока он не придет к выводу о виновности лица и необходимости привлечения его в качестве обвиняемого с целью последующего изобличения. Если мы будем до этого момента выделять самостоятельные функции уголовного преследования и защиты от него, то в соответствии с законами формальной логики нам придется отказаться от выделения функции исследования обстоятельств дела на перво-

1 Погодин СБ. Обвинение в суде присяжных в российском уголовном процессе. Ав-тореф…дис. канд. юри. наук. Саратов, 2001. С. 11.

98

начальном этапе расследования, так как члены делимого понятия должны исключать друг друга. Поэтому исследование обстоятельств дела будет осуществляться только посредством уголовного преследования и защиты от него, причем эти функции в соответствии с законами психологии должны осуществляться различными субъектами. В этом случае следователь изначально будет действовать как обвинитель. На наш взгляд, такое положение является неправильным. Если мы в следователе изначально будем видеть лицо, осуществляющее уголовное преследование, то в этом случае просто необходимо сторону защиты наделить равными правами по собиранию доказательств уже на первоначальном этапе. Собственно, на этом основана идея параллельного расследования. При таком построении уголовного процесса ни о каком принципе полноты, всесторонности и объективности исследования обстоятельств дела говорить не приходится. В этом случае просто будет два самостоятельных расследования: одно со стороны обвинения, другое — со стороны защиты. В науке уголовного процесса подобного рода предложения подвергаются справедливой критике1.

Что касается акта возбуждения уголовного дела, то в теории до настоящего времени нет однозначного его толкования. Как было отмечено выше, ряд ученых признает возбуждение уголовного дела актом уголовного преследования. Другие — нет. По нашему мнению, обе позиции являются неприемлемыми, так как основаны на метафизическом подходе к рассматриваемому явлению, что противоречит положениям материалистической диалектики. Одним из достижений диалектики является то, что она позволяет видеть в одном явлении разное, видеть явления не в “черно-белом” виде, а “цветными”, с множеством оттенков. Поэтому акт возбуждения уголовного дела в одних случаях можно рассматривать как проявление уголовного преследования (например, следователь по результатам проведенной им проверки возбуждает уголовное дело в от- ношении конкретного лица. Здесь уголовное преследование представлено в единстве процессуальной деятельности по изобличению лица в совершении

См., напр.: Лукашевич В.З., Шимановский В.В. Предварительное расследование должно быть более эффективным // Правоведение. 1996. №2. С. 71 - 77.

99

преступления и принятию соответствующего решения), в других случаях — нет. Например, суд в представленных материалах усматривает признаки преступления и возбуждает уголовное дело. В данном случае акт возбуждения уголовного дела выступает как акт правосудия, но не уголовного преследования. Однако, Конституционный Суд РФ признал противоречащим Конституции возбуждение уголовных дел судами1.

Сущность акта возбуждения уголовного дела судом заключается не в изо- бличении лица, а в оценке имеющихся фактических данных на предмет наличия (отсутствия) признаков преступления. Дело возбуждается в связи с обнаружением признаков преступления. Суд возбуждает уголовное дело и тем самым констатирует факт наличия сведений о признаках преступления на данный момент. Решение вопроса о признании наличия или отсутствия того либо иного факта на основе имеющейся информации как раз и является основным содержанием деятельности суда. Изобличением подобного рода решение назвать трудно, так как под изобличением в первую очередь понимается деятельность участников уголовного процесса, выступающих на стороне обвинения, направленная на собирание доказательств, уличающих лицо в совершении преступления. Трудно себе представить, как посредством принятия решения о возбуждении уголовного дела, причем на основе уже представленных фактических данных, можно изобличить лицо. Если суд возбудил уголовное дело, то это не говорит о том, что органы предварительного следствия связаны таким решением суда и должны любой ценой обвинить лицо в совершении преступления. В ходе производства по делу могут быть выявлены обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии события преступления, виновности лица, его совершившего, и др. Отобрание у суда права возбуждать уголовные дела на практике приводит к целому ряду негативных последствий. Получилось так, что суд, с одной стороны, является представителем самостоятельной судебной власти, а с другой стороны, в ходе осуществления своей деятельности, столкнувшись с

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 года №1-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2000. № 2.

100

фактом нарушения уголовного закона, реальной властью по принятию такого решения не обладает. Кроме того, становится бессмысленным обжалование в судебном порядке отказа органов предварительного расследования в возбуждении уголовного дела. Целесообразно обжаловать подобного рода решения в орган, который обладал бы таким правом.

Что касается применения мер пресечения или иных мер процессуального принуждения, то, по нашему мнению, это также не является проявлением функции обвинения (уголовного преследования), поскольку главным образом носит обеспечительный характер. Избрание меры пресечения не есть деятельность по изобличению лица в совершении преступления, так как. мера пресечения в соответствии со ст. 97 УПК РФ применяется для того, чтобы обвиняемый не скрылся от органов предварительного расследования и суда, не смог продолжать заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожать доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Мера пресечения может избираться также для обеспечения исполнения приговора. По этому поводу справедливо высказывание Ф.Н. Фаткуллина о том, что: “не состав- ляют элемента непосредственно самого понятия обвинения и меры процессуального принуждения, допускаемые законодателем для обеспечения целей и задач уголовного судопроизводства. Меры такого принуждения всегда выступают как категории, обусловленные обвинением, однако ни одна из них, в том числе любая мера процессуального принуждения, не есть свойство самого обвинения, его отличительный признак. По этой причине нельзя судить о наличии обвинения в уголовном судопроизводстве только исходя из того, применены к кому- либо (скажем, к подозреваемому) меры принуждения или не применены. Возможно, что указанные меры предшествуют началу обвинения или, наоборот, отсутствуют на протяжении всего процесса, хотя обвинение осуществляется вполне успешно”1. По этому вопросу В.А. Михайлов отмечает, что посредством применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве предупрежда-

1 Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения. М., 1971. С. 10

101

ется, пресекается, нейтрализуется и устраняется неправомерное противодействие со стороны обвиняемого установлению всех обстоятельств, имеющих значение по делу, обеспечивается его надлежащее поведение, исключающее совершение новых преступлений, своевременная явка по вызовам органов предварительного расследования, прокурора, суда, а также исполнение приговора1. Поэтому применение мер пресечения (иных мер процессуального принуждения) обеспечивает возможность надлежащего осуществления не только деятельности по изобличению подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления, но и всего уголовного судопроизводства в целом. По этим причинам акт возбуждения уголовного дела судом и применение отдельных мер процессуального принуждения по судебному решению в будущем не должны рассматриваться как наделение суда несвойственной ему функцией обвинения (уголовного преследования).

Кроме того, в научной литературе акты избрания меры пресечения в отношении подозреваемого, а также составление протокола задержания лица в порядке ст. 91 УПК РФ рассматриваются как процессуальные акты, через которые следственная версия приобретает статус подозрения. В свою очередь, подозрение рассматривается как форма уголовного преследования2. В связи с этим возникает проблемная ситуация, так как согласно такому подходу подозрение в первую очередь обусловлено не характером фактических данных, лежащих в основе данной следственной версии, а наличием оснований для избрания меры пресечения. Поэтому получается, что одна и та же совокупность собранных по делу доказательств, указывающих на причастность конкретного лица к совершению общественно опасного деяния, как вероятного субъекта пре- ступления, будет считаться подозрением (осуществлением уголовного пресле- дования), если есть основания для избрания в отношении данного лица меры пресечения, и в то же время не будет считаться подозрением в процессуальном

т	

1 См.: Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М., 1996. С. 21.

2 См. напр.: Ларин A.M. Указ. соч. С. 39, Курохтин А.А. Указ. соч. С.60.

102

смысле, если таких оснований нет. Выходит, что подозрение в большей мере зависит не от доказательств, свидетельствующих о причастности лица к совер- шению преступления, а от данных, характеризующих это лицо (ст. 99 УПК). Более того, согласно ст. 100 УПК мера пресечения в отношении подозреваемого избирается лишь в исключительных случаях. При задержании лица в порядке ст. 91 УПК подозрение зависит кроме всего прочего от того, предусмотрено лишение свободы за данное преступление или нет, покушалось ли лицо на побег, имеет ли оно постоянное местожительство, установлена ли его личность. Представляется, что подобного рода информация никак не свидетельствует о причастности лица к совершению преступления, тем не менее оказывает существенное влияние на признание следственной версии подозрением в процессуальном смысле, то есть уголовным преследованием.

Кроме того, толкование уголовного преследования в самом широком смысле слова привело к тому, что в действующем законодательстве ему прида- ется статус родового понятия по отношению к расследованию преступлений. В частности, в ч.1 ст. 31 Федерального закона “О прокуратуре РФ” от 1992 года указывается, что “осуществляя уголовное преследование, органы прокуратуры проводят расследование по делам о преступлениях, отнесенных уголовно- процессуальным законодательством к их компетенции”. По нашему мнению справедливо обратное: уголовное преследование (обвинение) является резуль- татом расследования, то есть при расследовании уголовных дел органы предва- рительного расследования осуществляют уголовное преследование (обвинение).

Что касается обвинения в материально-правовом смысле, то в научной ли- тературе высказано справедливое замечание о том, что “название того или иного института, понятия, положения материальным или процессуальным основано на том, выражает ли данное понятие определённое положение материального или процессуального права, предусмотрено ли данное положение в материальном или процессуальном законе. …Обвинение, его изложение, подтверждение, изменение подробно регламентированы в уголовно-процессуальном зако-

103

не, нормы которого свидетельствуют о связи обвинения, уголовной ответствен- ности и преступления. В них обвинение не приравнивается ни к преступлению, ни к самой ответственности. Поэтому обвинение является всегда понятием уго- ловно-процессуальным”1.

Кроме всего прочего, по нашему мнению, недопустимо одним и тем же термином обозначать различные понятия, так как одним из существенных свойств научного термина является то, что он имеет строго определенное со- держание. В связи с таким подходом необходимо различать обвинение и функ- цию обвинения как основное направление уголовно-процессуальной деятельно- сти, направленное на изобличение лица в совершение преступления и обосно- вание его уголовной ответственности. В свою очередь, обвинение представляет собой предмет, содержание функции обвинения и выражается в виде обвини- тельного тезиса, утверждения о виновности обвиняемого в совершении престу- пления.

Говоря о соотношении понятий обвинения и функции обвинения, Ф.Н. Фаткуллин правильно отмечает, что “всякая обвинительная деятельность не- разрывно связана со своим предметом — обвинением. Эти категории не могут существовать в отрыве друг от друга. Обвинительная функция без формулы об- винения беспредметна, а формула обвинения без обвинительной деятельности мертва. Поэтому, с одной стороны, возникновение функции обвинения немыс- лимо, пока по уголовному делу не сформулировано обвинение, пока соответст- вующее лицо не привлечено к уголовной ответственности в качестве обвиняе- мого. С другой стороны, обвинение формулируется, предъявляется обвиняемо му лицу, обосновывается и поддерживается посредством действий и отноше-ний, составляющих функцию обвинения” . То есть эти понятия тесно взаимосвязаны, обусловлены друг другом. Именно по этой причине “вызывают возражение попытки обосновать возможность существования или обвинения задолго

Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Свердловск, 1974. С.5. 2 Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения. М., 1971. С. 13.

104

до начала обвинительной функции или, наоборот, обвинительной деятельности до формулирования первоначального обвинения по делу”1.

По рассматриваемому вопросу в уголовно-процессуальной литературе имеются две крайности. Одна — выделение отдельных элементов функции обвинения, образующих понятие уголовного преследования (возбуждение уголовных дел, избрание мер пресечения и т.д.) до формулирования первоначального обвинения. Например, В.В.Дорошков предлагает расценивать деятельность должностных лиц по привлечению граждан в качестве подозреваемых как обвинение2. Более того, А.В. Тырин, Н.А. Лукичев, Н.А. Громов, исходя из анализа УПК РФ, приходят к выводу о том, что обвинение, как процессуальная функция, начинает осуществляться уже в стадии возбуждения уголовного де-ла3.

Другая крайность — выделение обвинения ранее появления функции об- винения. Согласно такому подходу после привлечения лица в качестве обвиняемого расследование продолжается. Применительно к деятельности следователя это означает, что он продолжает осуществлять функцию расследования (исследования) уголовного дела, в то время как первоначальное обвинение уже им сформулировано в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого4. Сама функция обвинения появляется лишь только в стадии судебного разбирательства, носителем которой являются прокурор, потерпевший, общественный обвинитель. В частности, В.М. Савицкий полагал, что государственное обвинение осуществляется лишь в суде, когда государственный обвинитель поддерживает обвинение. Свою позицию он обосновал тем, что в законе не имелось упоминания об обвинителе на следствии и состязательности сторон на этой стадии. Он утверждал, что термины “состязание”, “спор” используются там, где присутствует субъект, наделенный полномочиями разрешить данный

1 Там же.

2 См.: Дорошков В.В. Руководство для мировых судей. Дела частного обвинения. М, 2001. С. 25.

3 См.: Тырин А.В., Лукичев Н.А., Громов Н.А. Функция обвинения в досудебной ста дии.//Следователь. 2002. №5. С. 24.

4 Такой позиции придерживались Рахунов Р.Д. Мотовиловкер Я.О. Элькинд и др.

105

спор. Таким субъектом является суд. Отсутствие представителя судебной власти на стадии предварительного расследования говорит о том, что оно построено не на состязательных началах1.

Главным недостатком рассматриваемых подходов является то, что при первом — следователь изначально выступает в качестве обвинителя и осуществляет расследование дел в рамках осуществления уголовного преследования, то есть осуществляет обвинительную деятельность, предмет которой будет определен на более поздних этапах уголовного судопроизводства. Согласно второму подходу следователь остается исследователем даже после того, как привлек лицо к уголовной ответственности. Так, Я. О. Мотовиловкер отмечает, что после привлечения лица к уголовной ответственности следствие продолжается и сле- дователю не известно, к каким результатам оно приведет… Если бы субъект расследования считал свой вывод окончательным, то дополнительная проверка того, в чем он убежден, ему представлялась бы излишней2. Приведенные сооб- ражения не выдерживают критики по следующим основаниям.

Во-первых, сегодня суд выступает субъектом стадии предварительного расследования. Новое уголовно-процессуальное законодательство и решения Конституционного Суда РФ существенно расширили рамки судебного контроля в досудебных стадиях уголовного процесса, тем самым положено начало “внедрения” состязательных начал в организацию предварительного следствия.

Во-вторых, из указанных положений вытекает, что лицо привлекается в качестве обвиняемого со всеми вытекающими для него неблагоприятными по- следствиями, хотя при этом следователь не уверен в правильности своих выводов и даже не знает, к чему это приведет. По этому вопросу мы неоднократно высказывались, что для следователя обвинение, формулируемое им в постанов- лении о привлечение лица в качестве обвиняемого, является результатом про- веденного полного, всестороннего и объективного исследования всех обстоя-

1 См.: Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М.,1972. С.59 - 61.

2 Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности, и состязательности процесса. Ярославль. 1978. С. 80.

106

тельств дела. Следователь не берет обвинение “с потолка”. Формулируя обви- нение, следователь в первую очередь обращается к имеющимся по делу доказа- тельствам, которых, по его мнению, достаточно, для того чтобы утверждать о том, что действительно имело место преступление и оно совершено конкретным лицом. Поэтому следователь обязан быть уверенным в правоте своих выводов и руководствоваться правилом “Не уверен — не привлекай!”.

В-третьих, функция обвинения неразрывно связана со своим предметом — обвинением. Поэтому с момента появления обвинения деятельность следователя главным образом направлена на осуществление функции обвинения, то есть на дальнейшее обоснование выдвинутого обвинения. Однако деятельность следователя этим не исчерпывается. Осуществляя функцию обвинения, он кроме всего прочего проверяет доводы обвиняемого, приводимые им в свою защиту.

В-четвертых, по нашему мнению, дополнительная проверка, осуществляемая на последующем этапе расследования, должна производиться в качественно иных условиях. Ее главное назначение заключается не в том, чтобы следователь мог еще раз проверить выдвинутое им обвинение, а в том, чтобы стороне защиты дать реальную возможность подготовиться к защите от обвинения в предстоящем судебном разбирательстве либо доказать несостоятельность обвинения на более ранних этапах уголовного судопроизводства, что является дополнительной гарантией прав личности. С этого момента функция исследования обстоятельств дела, ранее сосредоточенная в руках следователя, распадается на две самостоятельные функции: обвинения и защиты. Поэтому главная задача последующего этапа расследования должна заключаться в исследовании обвинения как предмета спора с точки зрения стороны защиты и стороны об- винения. При этом, для того чтобы сторона защиты смогла провести на надле- жащем уровне свое исследование, ей необходимо предоставить равную воз- можность со стороной обвинения по установлению обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Такое положение вытекает из принципа состяза- тельности, в соответствии с которым предполагается равноправие спорящих

107

сторон. По этому вопросу справедливо высказывание Ю.И. Стецовского, согласно которому: “До тех пор пока человек остается неравноправным участником отношений с государственными органами, защита его прав будет крайне затруднена или невозможна, а роль его представителя — адвоката — приниже- на”1. Согласно такому подходу расследование на последующем этапе не должно быть только прерогативой следователя. Стороне защиты необходимо дать реальную возможность приготовиться к предстоящему судебному разбиратель- ству, то есть собрать необходимые доказательства в подтверждение своих до- водов. Действующее законодательство предусматривает равноправие сторон лишь только в стадии судебного разбирательства. Наверное, абсурдно вызывать сразиться “на равных” в суде, при этом не дав противоположной стороне воз- можности соответствующим образом к этому подготовиться.

Поэтому мы считаем предпочтительным положение ст. 81 Проекта УПК РФ, подготовленного ГПУ Президента РФ, согласно которому “обвиняемый вправе осуществлять частные расследовательские меры через имеющего юридическое образование защитника или посредством частного детектива, а по де-лам об уголовных проступках — также и лично” .

В науке уголовного процесса предложения по наделению стороны защиты правом собирания доказательств вызывают ряд критических замечаний, которые можно свести к следующему. Во-первых, при таком законодательном решении этого важного вопроса придется отказаться от принципа всестороннего, полного и объективного расследования. По данному поводу мы уже неоднократно отмечали, что на последующем этапе расследования указанный принцип не может выступать в качестве гарантии прав личности. Наоборот, его сохранение на данном этапе приводит к существенному ограничению прав обвиняемого, так как следователь, психологически став обвинителем, продолжает монопольно осуществлять расследование. По нашему мнению, именно принцип со-

1 Стецовский Ю.И. Судебная власть. Учебное пособие. М, 1999. С. 152

2 Российская юстиция. 1994. С. 73

108

стязательности является гарантией прав личности на последующем этапе расследования.

Во-вторых, такие предложения вредны для установления истины, изобли- чения виновных, усиления эффективности в борьбе с преступностью. “Неприменение принципа состязательности в стадии предварительного расследования подчеркивает отсутствие всякой обвинительной тенденции, так как в этой стадии нет обвинителя”1. Мы считаем, что именно состязательность способствует установлению истины, предупреждает односторонний характер выявления обстоятельств дела, тем самым осуществляется известное положение о том, что “истина устанавливается благодаря полемике”2. Что касается связи принципа состязательности с обвинительной тенденцией, то по этому поводу верно обратное — отсутствие состязательности на последующем этапе расследования сопряжено с обвинительным уклоном, так как следователь, будучи стороной обвинения, продолжает монопольно осуществлять производство по делу. “Кстати, инквизиционный процесс в своей нецивилизованной форме для того, чтобы не считать обвиняемого самостоятельным субъектом уголовного процесса и не признавать за ним права на защиту, как раз и рассматривал деятельность должностных лиц в уголовном процессе исключительно с позиций установления истины, от которой защищаться невозможно, так как защита от установления истины — есть воспрепятствование полному, всестороннему и объективному исследованию обстоятельств дела”3. По вопросу построения современного предварительного следствия актуально высказывание М.А. Чельцова: “Я лично думаю, что в той обстановке, которую дает ныне действующий УПК, предварительное следствие является розыскным. В чем состоит розыскной принцип? В том, что в руках одного следователя сосредоточена функция собирания доказательств за обвиняемого и решение вопроса, насколько эти собранные доказательства достаточны для… написания обвинительного заключения,

1 Рахунов Р.Д. Указ. соч. С. 119.

2 Маркс К. Энгельс Ф. Соч., Т.31. С. 515.

3 Дорошков В.В. Руководство для мировых судей. Дела частного обвинения. М., 2001. С. 17.

109

причем во всех случаях этот вопрос решает одно и то же лицо”1. В продолжение этой мысли М.А. Чельцов отмечает, что “Обвиняемый стоит лицом к лицу со следователем, вооружнным обширными полномочиями, осуществляя которые он может в значительной степени ограничивать действия обвиняемого”2. Предварительное расследование и по новому УПК осталось традиционно как секретное, письменное и ограниченно состязательное3. В состязательном процессе обвиняемый не должен выступать в качестве пассивного объекта исследования в руках следователя, он является субъектом процессуальных прав, принимает активное участие в процессе доказывания.

В-третьих, противники выделения принципа состязательности в стадии предварительного расследования считают, что обвиняемый (его защитник) и так обладает достаточными правами для отстаивания своих интересов, и сводят их к праву обвиняемого (его защитника) заявлять ходатайства о производстве тех или иных следственных действий; к праву присутствовать при их производстве, делать замечания. Однако, по действующему законодательству сторона защиты не застрахована от того, что следователь вынесет необоснованное решение об отказе в удовлетворении ходатайства. Изучение практики свидетельствует о незначительном количестве удовлетворяемых ходатайств обвиняемых и их защитников. “Приходится констатировать печальный факт активного противодействия стороны обвинения в лице следователя и прокурора защите прав и интересов обвиняемого, осуществляемой адвокатами. Издавна сложившееся положение вызывает необходимость вмешательства законодателя с тем, чтобы уровнять возможности сторон в досудебных стадиях”, — указывает Н. Панько4. Однако многие ученые-процессуалисты и практические работники обеспокоены тем, что “в результате введения состязательных начал в стадии предварительного расследования, все больше прав и возможностей для защиты получает

1 Чельцов М.А. Защита по проекту УПК СССР. М., 1940. С.240.

2 Чельцов М.А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. М., 1947. СП

3 См.: Трунов И.Л., Трунова Л.К. Закрепление доказательств, собранных адвокатом // Адвокат. 2002. №2. С. 17.

4 Панько Н. Указ. соч. С.80.

по

обвиняемый… и все менее равноправны… потерпевший (вместе с прокурором)”1. Подобное утверждение не разделяет И.Л. Петрухин: “На самом деле все наоборот: обвиняемые подвергаются издевательствам и пыткам в СИЗО, они вынуждены подолгу ждать назначенных им для бесплатной защиты адвокатов, среди которых много малоопытных, начинающих”2.

В-четвертых, в условиях интенсивного роста преступности и громадного количества нераскрытых преступлений в нашей стране введение параллельного расследования не только не приемлемо, но и вредно. Хотелось бы отметить, что идея усиления контроля за преступностью в ущерб правам и интересам личности разделяется многими учеными и практиками3. По этому поводу можно сказать одно: рост преступности ни в коем случае не должен рассматриваться в качестве основания для оправдания необоснованного ограничения прав граждан, попавших в сферу уголовно-процессуальных правоотношений.

Для того чтобы принцип состязательности в полной мере действовал на последующем этапе расследования, необходимы как минимум следующие ус- ловия:

  • четкое разделение процессуальных функций на обвинение и защиту, от- деление их от судебной деятельности. Следователь при этом выступает в роли носителя функции обвинения;
  • наделение сторон необходимыми правами (возможностями) по отстаиванию своих интересов;
  • состязательность предполагает наличие трех субъектов, осуществляющих обвинение, защиту, и органа, разрешающего спор, следовательно, необходимо ввести процессуальную фигуру следственного судьи, который бы разрешал конфликтные ситуации в досудебных стадиях процесса.
  • 1 См.: Юридический вестник. 1995. Июнь. №11.

2 Петрухин И.Л. Человек и власть. М.,1999. С. 123.

3 См. напр.: Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировой криминологический кри зис. М, 1998; Сольвьев Л., Якубович Н. Предварительное расследование и прокурорский надзор в свете Судебной реформы // Законность. 1995..№ 8. С. 2 - 7 и др.

Ill

Относительно состязательного построения уголовного процесса И. Планк отмечал, что его сущность заключается в преимущественной по сравнению с ролью суда активностью равноправных между собой сторон — обвинителя и обвиняемого. Их деятельность движет процесс. Они собирают и представляют суду материал, свободно им распоряжаясь. Содержание обвинения целиком зависит от обвинителя: отказ его от обвинения устраняет спор. Точно так же и обвиняемый свободен в выборе системы защиты и доказательств. Стороны вполне равноправны, ни одна не обязана помогать другой. Каждая сторона вправе знать все происходящее в процессе и делать суду заявления по всем вопросам1.

Вышеизложенное приводит к выводу о том, что в целях расширения про- цессуальных гарантий личности от незаконного и необоснованного привлечения к уголовной ответственности, порядок привлечения лица в качестве обвиняемого нуждается в дифференциации. В ее основу необходимо положить не субъектный критерий, как это сделано в ст. 448 УПК, а тяжесть предъявляемого обвинения. Мы считаем, что вопрос о привлечении лица к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжких и особо тяжких преступлений должен решаться под контролем суда в судебном заседании2. При необходимости избрания меры пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста по иным категориям уголовных дел суду необходимо предоставить право проверки не только оснований, закрепленных в ст. 197 УПК, но и обоснованности предъявленного обвинения. В этой связи заслуживает внимания суждение Н. Колоколова о том, что рассмотрение вопроса об аресте, продлении срока содержания под стражей должно производиться в судебном заседании с вызовом в суд заинтересованных участников процесса, а решение вопроса о за-

1 См.: J. Planck/ Sustematische Darstellung des deutschen strafverfahrens. Gottingen, 1958. P. 100

2 В ходе изучения практики нами было установлено, что наибольший процент нару шений требований закона при привлечении лица в качестве обвиняемого выпадает на эту ка тегорию дел. Такие дела часто расследуются длительное время, в отношении обвиняемых, как правило, избирается мера пресечения - заключение под стражу, в связи с этим представ ляется необходимым расширение гарантий прав личности от незаконного и необоснованного обвинения (избрания и применения меры пресечения).

112

ключении под стражу в судебном заседании целесообразно совмещать с предъявлением подлежащему аресту лшгу обвинения, либо выяснения позиции обвиняемого по существу ранее предъявленного ему обвинения1. Именно законное обвинение дает основу для избрания меры пресечения в отношении обвиняемого. По нашему мнению, мера пресечения должна избираться не только при наличии соответствующих оснований, предусмотренных ст. 197 УПК, но и когда у органов предварительного расследования действительно имеются достаточные доказательства, свидетельствующие о совершении лицом преступления и необходимости привлечения его к уголовной ответственности2. Представляется более правильным, чтобы суд проверял не только наличие оснований для из- брания меры пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста в отношении обвиняемого, но также решал вопрос о том, законно ли вообще лицо привлечено в качестве обвиняемого. Если нет, то, естественно, и вопрос об избрании меры пресечения в отношении такого лица ставить неправомерно. В противном случае, по справедливому замечанию Н.Н. Лашко и О.А. Максимова, “суд может превратиться в структуру по формальному исследованию материалов дела, не вникающую в суть вопроса. Перед стороной обвинения возникнет соблазн пойти по легкому пути и на первоначальном этапе все свое внимание уделять вопросам специальных оснований заключения под стражу, в ущерб собиранию доказательств виновности лица. Это необходимо повлечет за собой рост случаев незаконного привлечения лиц в качестве обвиняемых и незаконного заключения под стражу”3. Нетрудно себе представить ситуацию, когда в судебном заседании при решении вопроса о заключении обвиняемого под стражу либо помещении его под домашний арест будет установлено, что он действительно не имеет прописки, нигде не работает, ранее судим, ему предъ-

1 См.: Колоколов Н. Арест в суде: проблемы правового регулирования и практической реализации // Законность 1998. № 5. С. 24 - 25.

2 В отношении подозреваемого мера пресечения избирается в исключительных случа ях ст. 100 УПК РФ.

3 Н.Н. Лашко, О.Л. Максимов. Судебный контроль при досудебном производстве как способ защиты прав граждан // Защита прав граждан в уголовном праве и процессе. Саратов, 2002. С.28.

113

явлено обвинение в совершении тяжкого (особо тяжкого) преступления, однако обвиняемый заявит, что он вообще никакого деяния не совершал. В этом случае суд, не вдаваясь в существо уголовного дела, вынужден будет по формальным основаниям заключить лицо под стражу. При такой процедуре решения вопроса об избрании меры пресечения судебный контроль ухудшает положение обвиняемого по сравнению с прокурорским надзором. Если по УПК РСФСР прокурор при даче санкции на арест проверял законность и обоснованность обвинения, которое он в дальнейшем будет поддерживать в суде, то есть оценивал материалы дела с точки зрения их перспективности, то суд, не вдаваясь в существо дела, по формальным основаниям будет избирать меру пресечения в отношении обвиняемого. А это нелогично, поскольку всякое изменение законода- тельства направлено в первую очередь на усиление гарантий прав личности, но не наоборот. Поэтому доказывание, осуществляемое на последующем этапе расследования равноправными сторонами, должно проходить перед судом (следственным судьей) на состязательных началах, в суде проверяется обоснованность обвинения и принимается решение о дальнейшем изобличении либо об отказе от него. Обвинитель самостоятельно принимает решение о необходимости дальнейшего преследования по суду. При положительном решении данного вопроса следующим шагом в формировании обвинения является судебное рассмотрение вопроса об обоснованности обвинения, по результатам которого суд (следственный судья) выносит постановление, где указывает принятое решение. Гарантия прав личности при таком построении уголовно-процессуальной деятельности видится в том, что возможность дальнейшего ограничения прав обвиняемого основана на судебном решении. Кроме того, сам вопрос о дальнейшем изобличении лица решается не единолично следователем, а судом при активном участии обвиняемого, при этом действуют практически все принципы уголовного процесса, в том числе такие важные, как: состязательность и равноправие сторон, устность, непосредственность и др.

114

Таким образом, в постановлении судьи, вынесенном им по результатам рассмотрения уголовного дела, документально оформляется и официально предъявляется обвинение.

Изложенное также дает основание сделать вывод о том, что обвинение, содержащееся в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, необходимо рассматривать не как формальное условие для избрания меры пресечения в отношении обвиняемого, а как одно из оснований принятия этого решения, и данное обстоятельство, по нашему мнению, необходимо закрепить в ст. 197 УПК РФ. В свою очередь, тяжесть предъявляемого обвинения, вид меры пресечения (заключение под стражу, домашний арест) либо жалоба обвиняемого выступают в качестве необходимых условий для судебного рассмотрения законности и обоснованности обвинения на досудебных стадиях. Если эти условия отсутствуют, то судебный контроль за обвинением будет осуществляться в судебных стадиях уголовного судопроизводства.

Согласно такой позиции при необходимости привлечения лица в качестве обвиняемого за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления орган предварительного расследования возбуждает перед судом мотивированное ходатайство о привлечении лица в качестве обвиняемого. В суд направляются: постановление о возбуждении ходатайства, а также материалы, подтверждающие ходатайство. В судебном заседании участвуют: лицо, возбудившее ходатайство, лицо, в отношении которого имеется ходатайство, защитник, законный представитель. После того как заслушаны стороны и исследованы необходимые доказательства, судья выносит решение об удовлетворении или отказе в удовлетворении ходатайства. При этом судья не превращается в обвинителя в про- цессуальном смысле, так как не осуществляет деятельности по изобличению лица в совершении преступления, кроме того, инициатива по обвинению лица и обоснованию его дальнейшего изобличения идет со стороны обвинения. С психологической точки зрения судья, естественно, связан своим обвинительным выводом. Именно по этой причине он не может в дальнейшем рассматривать дело по существу.

115

Судебное разбирательство в этом случае выступает важнейшей гарантией, обеспечивающей избрание и применение мер пресечения в отношении лиц, относительно которых действительно имеются достаточный минимум доказа- тельств, изобличающий их в совершении преступления.

В целях обеспечения беспристрастности суда, который впоследствии будет рассматривать уголовное дело по существу, в законе необходимо предусмотреть правило, согласно которому суд, рассматривающий дело по существу, не будет связан никакими предшествующими решениями (выводами), должен исследовать материалы в полном объеме с соблюдением всех принципов уголовного судопроизводства, и руководствоваться при этом только законом и внутренним убеждением.

Такое построение предварительного следствия расширяет возможности стороны защиты по отстаиванию своей позиции в деле по следующим причинам. Во- первых, обвиняемому предъявляется обвинение, которое выглядит не в виде тезиса, поскольку обвинитель должен будет обосновать свое утверждение, приводя соответствующие доказательства. Во-вторых, обвиняемый (защитник) заявляют ходатайства не следователю, расследующему данное уголовное дело и имеющему процессуальный интерес, а независимому арбитру (судье). Тем самым исключается возможность ущемления соответствующего права защиты стороной обвинения. В-третьих, суд может либо сам удовлетворить заявленное ходатайство (например, назначить производство экспертизы), либо вынести постановление (о производстве выемки, обыска и т.п.), которые органы предварительного расследования обязаны будут исполнить при участии стороны защиты. Представляется, что такая процедура позволит исключить возможность злоупотребления органами расследования правом на рассмотрение и разрешение ходатайств стороной защиты, и устранит предложенный учеными автоматизм в их удовлетворении. В итоге, такая процедура будет способствовать уравниванию прав сторон в процессе доказывания. Решение вопроса о привлечении лица в качестве обвиняемого в судебном заседании позволит разрешить наболевшую проблему недостаточной индивидуализации первоначального об-

116

винения и его запоздалого предъявления. В условиях такого судебного контроля органы предварительного расследования не смогут спекулировать своими полномочиями по формулированию обвинения.

В-четвертых, решение вопроса о привлечении лица в качестве обвиняемого в порядке судебного разбирательства будет способствовать выявлению следственных ошибок на более ранних этапах уголовного судопроизводства и позволит более оперативно устранять их, что, в свою очередь, может положи- тельно влиять на качество предварительного расследования в целом.

Новое уголовно-процессуальное законодательство не предусмотрело институт направления дел на дополнительное расследование. Поэтому ошибки и пробелы в доказательственном материале по возможности должны устраняться в стадии судебного разбирательства. В противном случае это станет распространенной причиной оправдания подсудимых1. Известно, что в судебном заседании доказательства исследуются в качественно иных условиях2. Это обусловливает большую вероятность выявления следственных ошибок, но устранить их при рассмотрении дела по существу не всегда возможно3. Представляется логичным, чтобы они были обнаружены на более ранних этапах уголовного судо- производства, и была создана реальная возможность их устранения. Сегодня вопрос о допустимости доказательств, положенных в основу обвинения, решается судом не ранее назначения дела к слушанию (гл. 34 УПК). Только с этого момента по ходатайству сторон суд вправе признать доказательства недопус-

1 Вопрос о понятии и причинах следственных ошибок достаточно полно освещен в научной литературе. См.: Шейфер С.А. Следственные ошибки: понятие, классификация и взаимосвязь // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев, 1987. С. 137 - 146; Назаров А.Д. Проблемы следственных ошибок в досудебных стадиях уголовного процесса. М.,1999; Эффективность правосудия и проблемы устранения следственных ошибок / Под ред. И.Л. Петрухина. М.,1975. и др.

2 О преимуществах судебного разбирательства перед предварительным расследовани ем см.: Лукашевич В.З. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Ленинград. 1985. С. 178-191.

3 Об этом подр. см.: Волкодаев Н.Ф. Возможность восполнения судом пробелов пред варительного расследования // Уголовно-правовые и процессуальные проблемы реализации уголовной ответственности. Куйбышев, 1987. С. 154-163; Петуховский А.Я. Восполнение в судебном разбирательстве пробелов предварительного следствия // Сов. юстиция. 1973. С. 18-25.

117

тимыми и исключить их. Такого рода судебный контроль является запоздалым и не дает реальной возможности для устранения допущенных ошибок, в конечном счете, не способствует достижению уголовным судопроизводством своего назначения в части защиты прав и законных интересов лиц и организаций, по- терпевших от преступлений.

Таким образом, судебный контроль за законностью и обоснованностью обвинения на досудебных стадиях может выступать в двух формах: как составная часть основного производства (привлечение лица в качестве обвиняемого по судебному решению) и как особое производство (рассмотрение судом жалоб на законность и обоснованность привлечения лица в качестве обвиняемого). Такая постановка предварительного следствия, по нашему мнению, будет в большей степени способствовать достижению уголовным судопроизводством своего назначения (ст. 6 УПК РФ).

Высказываемые в прошлом критические замечания относительно предложения о судебном порядке решения вопроса привлечения лица в качестве обвиняемого в основном сводились к тому, что суд де будет решать вопрос о виновности до начала судебного следствия и тем самым будет выполнять несвойственную ему функцию обвинения. А в дальнейшем судебном разбирательстве ему останется лишь “проштамповать” собственный вывод о виновности1.

Думается, что подобного рода заявления не имеют под собой достаточных оснований. Задача судебного заседания заключается не в решении вопроса о виновности лица (для этого будет проведено самостоятельное судебное разби- рательство), а в проверке достаточности допустимых доказательств у стороны обвинения для ограничения конституционных прав личности на последующем этапе расследования. Относительно акта привлечения лица в качестве обвиняе- мого справедливо высказывание ряда авторов, согласно которому “привлечение лица в качестве обвиняемого предполагает не признание данного субъекта ви- новным, преступником, но принципиально нечто иное, а именно: постановку,

1 Дроздов Г. Трудные задачи следствия // Соц. законность. 1988. № 3. С. 35; Джатиев В.О. О противоречиях в российском уголовном процессе. Владикавказ, 1994. С. 64,65.

118

®’ предварительное формулирование основного вопроса уголовного дела, то есть

ф

вопроса о виновности конкретного лица в совершении преступления. В последнем случае обвинительная власть или сторона обвинения формулирует притязание государства на признание его права привлечь обвиняемого (в случае если на суде в законном порядке удастся доказать его виновность в совершении преступления) к уголовной ответственности.

Привлечение в качестве обвиняемого, таким образом, означает: предварительное определение содержания уголовно-правового спора между государством в лице конкретных представляющих его органов и гражданином (обвиняемым) в праве государства на привлечение обвиняемого к уголовной ответственности”1.

6)

?Д/

Иными словами, суд своим решением констатирует право органов предварительного расследования привлечь лицо к уголовной ответственности в качестве обвиняемого для дальнейшего его изобличения. Такое решение суда никоим образом не должно рассматриваться как обвинение (уголовное преследование), оно является итогом исследования доказательств, представленных сторонами. Обвинение представляет собой неразрывное единство обвинительной деятельности и предмета этой деятельности2. Суд, приняв соответствующее решение, не превращается в обвинителя, так как никакой обвинительной деятельности не осуществляет. В противном случае вынесение судом обвинительного приговора тоже надо расценивать как выполнение им функции обвинения. Под участниками уголовного судопроизводства, выступающими на стороне обвинения, мы понимаем только тех субъектов, которые одновременно и обвиняют, и осуществляют для этого соответствующую обвинительную деятельность. При таком подходе учитывается неразрывная связь между функцией обвинения и обвинением, как предметом данной функции. Поэтому судья, давший согласие на дальнейшее изобличение лица в совершении преступления, применение в от-

®’ ‘ Кобликов П.Ю., Алиев Т.Т., Громов Н.А., Бабаев Э.Х. О праве обвиняемого на за-

щиту и его реализация в российском уголовном процессе // Следователь. 2002. № 4. С. 25.

2 Об обвинении см.: гл. 2 § 2 работы.

119

ношении его мер принуждения, либо вынесший обвинительный приговор, не превращается в обвинителя, поскольку он не осуществляет никакой обвини- тельной деятельности.

Решение суда, принятое по результатам рассмотрения соответствующих ма- териалов, нельзя расценивать и как уголовное преследование. УПК РФ под уго- ловным преследованием понимает процессуальную деятельность, осуществ- ляемую стороной обвинения (прокурором, следователем, дознавателем) в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК). То есть законодатель под уголовным преследованием в первую очередь понимает деятельность, направленную на собирание доказательств, изо- бличающих лицо в совершении преступления. Ничего подобного в деятельности суда не усматривается. Авторы, предлагающие ввести процессуальную фигуру судебного следователя (следственного судьи), как раз наделяют суд не- свойственной ему обязанностью по собиранию доказательств. Кроме того, при- нятие решений на основе предоставленных сторонами доказательств вытекает из самой природы суда как беспристрастного арбитра, а потому не должно рас- сматриваться как несвойственная ему функция. Еще раз подчеркнем, что суд в состязательном уголовном процессе должен принимать решения на основе соб- ранных сторонами доказательств. В этом случае “суд не возбуждает производ- ство по осуществлению судебного контроля по собственной инициативе. Суд (судья) фактически санкционирует решение органов предварительного рас- следования, подвергая его проверке с точки зрения законности и обоснованности. Само же решение как волевой акт, есть результат деятельности органов предварительного расследования”1.

Решение вопроса о привлечении лица в качестве обвиняемого в судебном заседании на основе принципа состязательности и равноправия сторон способ- ствует соблюдению прав и свобод личности. Справедливо указывал М.В. Ду- ховский “…Уголовный процесс преследует прямую цель обнаружить преступ- ление и лицо, его совершившее, но он никоим образом не может и не должен

1 Солодилов А.В. Указ. соч. С. 61.

120

упускать из вида заботу о возможности полной гарантии прав привлекаемого к уголовной ответственности лица. Между тем данная постановка нашего пред- варительного следствия такой гарантии не дает”1. После революции 1917 года вследствие смещения приоритетов, когда интересы государства оказались в явном предпочтении перед интересами личности, а значение задачи раскрытия преступлений и изобличение виновных лиц стало преобладать над целью исключения привлечения к уголовной ответственности невиновных, в уголовном процессе произошло усиление обвинительной власти в ущерб власти судебной. В настоящее время в УПК РФ специально отмечается, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каж- дого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию (ч. 2 ст. 6 УПК РФ). Состязательное начало дает возможность сторонам активно использовать свои полномочия и обеспечивает справедливое решение судом вопросов о при- влечении лица в качестве обвиняемого и избрании в отношении его мер пресе- чения. Такое построение предварительного расследования в большей мере га- рантирует права и свободы личности: делает обвиняемого с самого начала пол- ноправной стороной в процессе; при решении узловых вопросов следствия реа- лизуются практически все принципы уголовного судопроизводства; суд стано- вится активным субъектом уже в этой стадии и ему в соответствии с этим пре- доставляются полномочия по осуществления предварительного контроля, кото- рый выражается в том, что при решении вышеуказанных вопросов суд уже в этот момент осуществляет контроль за качеством произведенного расследования и своим постановлением может признать собранные доказательства недос- таточными или недопустимыми и освободить лицо от дальнейшего преследо- вания, что, несомненно, способствует достижению уголовным судопроизводст- вом своего назначения.

Духовский MB. Русский уголовный процесс. М, 1897. С. 181.

121

Другой стороной предварительного контроля суда за деятельностью органов предварительного расследования выступает выдача им ордеров (постановлений) на применение мер уголовно-процессуального принуждения (арестов и др.) и следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы человека. Такой вид контроля сегодня предусмотрен Конституцией РФ, УПК РФ. Что касается последующего контроля суда за деятельностью органов предварительного расследования, то это форма контроля связана с возможностью обжалования в суд действий и решений органов и должностных лиц, осуществляющих производство по делу ( ст. 19 УТЖ). В науке уголовного процесса высказано заслуживающее поддержки мнение о необходимости рас- ширения этой формы контроля. Так, А. Пиюк связывает возможность состяза- тельного построения стадии предварительного расследования с расширением прав участников уголовного процесса на судебное обжалование действий и ре- шений органов предварительного расследования1. По нашему мнению для со- стязательного построения стадии предварительного расследования явно недос- таточно одного лишь расширения прав участников уголовного процесса на су- дебное обжалование действий и решений органов предварительного расследо- вания. Сочетание полномочий суда по осуществлению предварительного и по- следующего контроля позволят превратить его в активного субъекта стадии предварительного расследования, а осуществляемую в ней деятельность рас- сматривать в качестве судебной, которая будет осуществляться с соблюдением всех принципов уголовного судопроизводства. Исследование обстоятельств дела в судебном разбирательстве в условиях гласности, устности, непосредственности, состязательности, равноправия сторон — важнейшая гарантия достижения истины в уголовном судопроизводстве. Отсутствие же этой гарантии неизбежно снижает ответственность органов предварительного расследования за полноту, всесторонность, объективность расследования, способствует следственным ошибкам в выводах о преступлении и виновных лицах. “Новые полно-

См.: Пиюк А. Состязательность на стадии предварительного расследования и судеб ный контроль // Рос. юстиция. 2000. № 4. С. 37.

122

мочия суда, связанные с реализацией его контрольной функции, — справедливо замечает В.А. Яблоков, — как в форме судебного санкционирования, так и в форме рассмотрения жалоб на законность и обоснованность действий и решений органов уголовного преследования, нацелены на эффективную защиту прав и свобод участников процесса, предупреждение возможных незаконных ограничений прав человека и устранение уже допущенных нарушений этих прав, повышая тем самым уровень законности в деятельности следственных органов и качество расследования”1.

На основании изложенного, можно сделать следующие выводы. Функциональное назначение следователя, по нашему мнению, сводится к осуществлению деятельности, направленной на раскрытие преступлений (первоначальный этап расследования), обвинению лиц, их совершивших, и обоснованию уголовной ответственности этих лиц. При таком определении функция обвинения имеет узкое содержание, которое сводится к изобличению уже привлеченного в качестве обвиняемого лица, обоснованию его уголовной ответственности. Поэтому она не охватывает деятельность, направленную на раскрытие преступления, которая по своей сущности носит исследовательский характер.

В связи с тем, что предварительное расследование, как правило, сопряжено с существенными ограничениями конституционных прав и свобод человека, необходимо расширить полномочия суда по осуществлению предварительного и последующего контроля за деятельностью органов предварительного расследования, а саму стадию по возможности построить на состязательных основах. Именно состязательное построение предварительного расследования в большей мере гарантирует охрану прав и свобод личности, делает обвиняемого с самого начала стороной в процессе. При решении таких важных вопросов расследования, как вопрос о привлечении лица в качестве обвиняемого, избрании в отношении его меры пресечения, будут реализовываться практически все принципы

Яблоков В.А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса. Автореф. дис… канд. юрид. наук. Самара, 2001. С. 2.

123

уголовного судопроизводства, являющиеся одновременно и гарантиями прав личности. Обвиняемый наделяется всеми необходимыми правами по защите своих законных интересов. Суд станет полноправным субъектом рассматриваемой стадии. В этой связи саму деятельность в стадии предварительного расследования можно рассматривать как одну из форм осуществления правосудия, где судебная власть реализуется через различные процессуальные действия и решения суда по уголовным делам.

124

ГЛАВА III. ПОЛНОМОЧИЯ СЛЕДОВАТЕЛЯ В СОСТЯЗАТЕЛЬНОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

§ 1. Правовая сущность полномочий следователя и их клас- сификация

Исследование проблемы функционального назначения деятельности следователя связано с необходимостью исследования вопроса о его полномочиях, так как последние обеспечивают следователю возможность реализовать свое предназначение.

В науке уголовного процесса по вопросу о соотношении понятий “процессуальная функция” и “полномочия” того или иного участника уголовного процесса существуют различные точки зрения. Одни авторы считают, что функции играют служебную роль, подчинены правовому статусу. Так, В.В.Шимановский, давая определение процессуальной функции, на первое место ставит “основную (ведущую) обязанность … которой определяется процессуальная роль каждого из участников процесса”1. По этому поводу В.М. Савицкий правильно указал, что “ функция характеризуется именно направлением деятельности, а вовсе не тем, право или обязанность диктует субъекту этой деятельности поступить определенным образом”2. A.M. Ларин отмечал, что: “…говорить о служебной роли, то есть о подчинении функции статусу, о выведении статуса из функций (или наоборот) не следует. Функции и статус в уголовном судопроизводстве — понятия одного уровня… Статус участника процесса реализуется в тех или иных функциях. Степень участия данного субъекта в осуществлении процессуальных отношений ограничена его статусом”3.

На наш взгляд, более правильной представляется точка зрения, согласно которой процессуальная функция первична по отношению к правовому статусу участника процесса, “функция позволяет определить статус субъекта процессу-

1 Шимановский В.В. К вопросу о процессуальной функции следователя в советском уголовном процессе//Правоведение. 1965. № 2. С. 175.

2 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М, 1971. С. 42.

3 Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 14.

125

альной деятельности, правильно установить круг прав, необходимых для осуществления специального назначения данного субъекта в процессе, и обязанностей, возлагаемых на него в этих целях”1.

Во-первых, исходя из потребностей общества, государство определяет основные направления своей деятельности и формирует органы, на которые возлагает их осуществление. Скажем, в обществе совершаются преступления. Это обстоятельство обусловливает необходимость создания государственных органов, которые бы в каждом случае обнаружения признаков преступления принимали меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в его совершении. Для того чтобы они могли реализовать свое функциональное назначение, государство наделяет их соответствующими полномочиями. Трудно себе представить обратное.

Во-вторых, процессуальная функция выражает основную цель деятельности того или иного субъекта, в то время как полномочия выступают в качестве средств достижения этой цели2.

В-третьих, мнение о производности полномочий участника процесса от его процессуальной функции базируется на теоретико-правовой позиции Кон- ституционного Суда РФ. Исходя из конституционного принципа состязательности и вытекающей из него процессуальной функции суда - осуществления правосудия — Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 14 января 2001 года признал не соответствующими Конституции РФ полномочия суда направленные на возбуждение уголовных дел. То есть в этом случае функция суда определила его полномочия.

Следует иметь в виду, что в науке уголовного процесса вопрос о понятии и сущности полномочий следователя также является дискуссионным. В обыч- ном употреблении термин “полномочия”, как правило, увязывается с правами того или иного участника уголовного судопроизводства. Применительно к сле-

1 Гуляев А.П. Следователь в советском уголовном процессе. М.,1981. С. 10.

2 О соотношении понятий “цель”, “средство” см.: Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовном процессе. Л., 1976. С. 27 - 31.

126

дователю уголовно-процессуальный закон в ряде случаев говорит о его правах. Например, согласно ч. 3 ст. 88 УПК следователь вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Следователь также вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, при наличии соответствующих оснований (ч. 1 ст. 91 УПК) и др. В ч. 2 ст. 10, ч. 1 ст. 11, ст. 21 и др. УПК РФ закрепляет обязанности следо- вателя. В ряде статей говорится о полномочиях и компетенции следователя. В соответствии с ч.1 ст. 38 УПК РФ следователь является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной Кодексом, осуще- ствлять предварительное следствие по делу. В некоторых статьях УПК РФ за- конодатель, возлагая на следователя осуществление определенной процедуры, вообще отказался от использования терминов “право”, “обязанность”, “полно- мочие”. Например, подозреваемому, обвиняемому обеспечивается право на за- щиту (ч.1 ст. 16). При наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю и иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями, суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц меры безопасности (ч.З ст. 11) и т.д.

Возникает вопрос: почему в одних случаях говорится об обязанностях следователя, в других - о его правах, полномочиях, компетенции? Если законо- датель разграничивает эти понятия, то уместно ли говорить об обязанностях следователя в случаях, когда речь идет о его правах, полномочиях, компетенции, или где на него возлагается осуществление определенной деятельности, например, осуществление мер безопасности, вообще без упоминания о каких- либо его правах и обязанностях? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо четко определить содержание понятия “полномочия следователя”, выяснить их

127

правовую природу, обусловленность и соотношение с правовым статусом следователя.

Следует отметить, что категория “правовой статус” — сравнительно новая в юридической литературе. Раньше, до 60-х годов, она обычно отождеств- лялась с правоспособностью и не рассматривалась самостоятельно. Лишь в 70 — 80-х годах категория правового статуса получила достаточно широкую разработку в трудах Н.В. Витрука, Л.Д. Воеводина, Н.И. Матузова, Г.В. Мальцева, В.А. Кучинского и других авторов. В юридической литературе по вопросу о содержании понятия “правовой статус” высказаны различные точки зрения. В связи с тем, что этимологически термины “правовой статус” и “правовое положение” совпадают, что это слова-синонимы, ряд ученых отождествляет эти по- нятия.1 Тем не менее в литературе высказаны справедливые предложения о необходимости их разграничения. Что касается содержания правового статуса, то оно раскрывается по-разному. Одни авторы включают в него права и обязанности, другие — добавляют правоспособность и дееспособность, третьи — гражданство, законные интересы, ответственность и т.д.2 В.М. Корнуков справедливо обращает внимание на некоторую произвольность в определении структуры и содержания правового статуса. «По-разному обосновывая свое мнение, — пишет он, — различные авторы одни и те же элементы включают и исключают из содержания правового статуса. Между тем правовой статус — категория объективная в том смысле, что его содержание определяется структурой взаимоотношений субъекта, общества и государства и не может изменяться от усмотрения того или иного ученого. Поэтому следует признать, что правовой ста-

1 См., напр.: Черниченко СВ. Личность и международное право. М., 1974; Картошкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М, 1995 и др.

См., напр.: Александров З.К. Теоретические вопросы правового статуса граждан за- рубежных социалистических стран Европы. Автореф. дис… канд. юрид. наук. Свердловск, 1975. С. 5, Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъек- тивного права. Саратов, 1972. С. 193, Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., 1966. С. 176; Он же Вопросы теории прав личности// Философия и современность. М., 1976. С. 33 - 35; Витрук Н.В. Статус личности в политической системе общества. Политология. М.,1993. С. 152; Теория государства и права. Курс лекций. / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М.,1997 С.231 - 238 и др.

128

туе, являясь обобщающим, собирательным понятием, охватывает, по существу, всю сферу юридических связей и отношений между субъектом и обществом, включает в себя всю совокупность правовых средств, с помощью которых государство определяет и закрепляет положение субъекта в данной системе общественного устройства»1.

С учетом изложенного можно прийти к выводу о том, что правовой статус включает в себя совокупность принадлежащих субъекту прав, лежащих на нем обязанностей, а также право и дееспособность (правосубъектность) этого лица.2

В литературе никто не возражает против того, что основным элементом правового статуса личности являются права и обязанности, ибо вне прав и обязанностей нет самого субъекта, о статусе которого идет речь. В свою очередь правосубъектность как элемент правового статуса является предпосылкой всякого правообладания. Без нее лицо не может быть носителем прав и обязанностей3.

Согласно такому подходу в основу определения содержания правового статуса положены объективно существующие связи и отношения субъекта с обществом и государством, опосредованные правом.

Необходимо отметить, что содержание правового статуса государственных органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, имеет ряд особенностей по сравнению со статусом личности. Проявляется это прежде всего в том, что в его содержание невозможно включать дееспособность данных субъектов, так как в этом случае понятие дееспособности вообще лишено теоретической и практической ценности. По справедливому замечанию Н.С.Алексеева, участие в процессе следователя, прокурора, судьи определяется не их личной гражданской дееспособностью, а должностным положением, являющимся ус-

1 Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судо производстве. Саратов, 1987. С. 16.

2 См.: Строгович М.С. Основные вопросы социалистической законности. М., 1966. С. & 176.

3 См.: Корнуков В.М. Указ. соч. С. 15 - 18.

129

ловием специальной процессуальной правосубъектности. Кроме того, мы считаем неуместным говорить о дееспособности данных участников уголовного процесса, так как они не только могут, но и обязаны осуществлять своими действиями возложенные на них права и нести обязанности. Применительно к следователю это означает, что он не только вправе, но и обязан осуществлять предварительное следствие, не перекладывая это на других лиц.

Кроме того, к правовому статусу государственных органов, осуществ- ляющих уголовное судопроизводство, совершенно неприемлема трехступенчатая его характеристика, согласно которой выделяют общеправовой статус субъекта, групповой и индивидуальный, обусловленные диалектической связью единичного, особенного и всеобщего1.

Общеправовой статус органов, осуществляющих уголовное судопроиз- водство, охватывает наиболее существенные связи и отношения данных субъектов между собой, с участниками процесса и государством. Общеправовой статус этих субъектов показывает то общее, что их объединяет в одну группу, включает в себя основные средства правового характера, закрепляющие их положение в уголовном судопроизводстве. В частности, все органы государства и должностные лица, осуществляющие уголовное судопроизводство (суд, прокурор, следователь, начальник следственного отдела, орган дознания и дознаватель), руководствуясь принципом публичности, осуществляют производство по делу, занимают в нем ведущее положение, отвечают за его правильный ход и исход. Только они применяют нормы права, меры процессуального принуждения. При осуществлении своей деятельности они вступают в правоотношения трех видов: с участниками уголовного процесса, государством и между собой. Права органов государства по отношению к участникам процесса являются одновременно их обязанностью перед государством.

Общеправовой статус государственных органов определяет содержание статуса отдельных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное

См.: Основы марксистско-ленинской философии. М., 1976. С. 112.

130

судопроизводство: процессуальный статус суда, прокурора, следователя, начальника следственного отдела, органа дознания и дознавателя. Правовой статус этих органов базируется на общеправовом, охватывает наиболее существенные связи и отношения данных субъектов с участниками уголовного процесса и государством. Выделение статуса отдельных органов обусловлено тем, что каждый из них в пределах своих полномочий решает в процессе свои специальные задачи и использует для этого особые процессуальные средства. По сути, правовой статус следователя, прокурора, судьи и др. тождествен их процессуальному положению и включает в себя совокупность принадлежащих им прав и обязанностей. В силу общеправового статуса права органов государства являются одновременно их обязанностью перед государством. Поэтому, если уголовно-процессуальное законодательство предоставляет следователю право поступить определенным образом (признать доказательство недопустимым в предусмотренных законом случаях, не согласиться с указаниями прокурора, избрать меру пресечения и т.п.), то это является и его обязанностью перед государством поступить именно таким образом. По этой причине мы считаем более правильным говорить о полномочиях следователя, представляющих собой неразрывное единство его прав и обязанностей.

Итак, для того чтобы следователь смог на надлежащем уровне осуществ- лять возложенную на него государством деятельность по расследованию преступлений, он наделен соответствующими полномочиями. В свою очередь все полномочия следователя можно классифицировать по различным основаниям. Можно выделить полномочия следователя в зависимости от стадии, в которой осуществляется его деятельность: полномочия следователя в стадии возбуждения уголовного дела; предварительного расследования1.

Отдельную группу составляют полномочия следователя, обеспечивающие ему надлежащее взаимодействие с органами дознания, другими участниками уголовного судопроизводства. Так, в соответствии с ч. 4 ст. 38 УПК следователь вправе давать органам дознания в случаях и порядке, установленных Ко-

1 Об этом подр. см. далее в работе.

131

дексом, обязательные для исполнения письменные поручения о производстве оперативно-розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, аресте, о производстве иных процессуальных действий, а также получать содействие при их осуществлении1.

Есть полномочия, направленные на обеспечение гражданского иска и ис- полнения приговора в части имущественного взыскания. Согласно ст. 44 УПК, в случаях предъявления лицом требования о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением, следователь обязан вынести постановление о признании данного лица гражданским истцом. В отличие от ст. 137 УПК РСФСР, рассматриваемая статья не возлагает на следователя обязанности уведомления и разъяснения права предъявления иска лицу, которому причинен имущественный вред преступлением. Данная обязанность вытекает из ч. 1 ст. 11 УПК в соответствии с которой, следователь обязан разъяснять права, обязанности и ответственность, а также обеспечивать возможность осуществления этих прав участниками уголовного судопроизводства. При установлении лица, несущего материальную ответственность за вред, причиненный преступлением, или общественно опасным деянием невменяемого, следователь своим постановлением привлекает его в качестве гражданского ответчика (ст. 54 УПК). В целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества следователь вправе с согласия прокурора возбудить перед судом ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих материальную ответственность за их действия (ч. 1 ст. 115 УПК), а также наложить арест на ценные бумаги либо их сертификаты (ст. 116 УПК).

1 Об этом подр. см.: Денежкин Б.А. Взаимодействие органов предварительного следствия с другими государственными службами в борьбе с преступностью. Саратов. 1997, Балашов А.Н. Взаимодействие следователя и органов дознания при расследовании преступлений. Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1973; Гапанович Н.И., Мартинович И.И. Основы взаимодействия следователя и органа дознания при расследовании преступлений. Минск, 1983.

132

?®’ Следователь также обладает полномочиями, направленными на избрание

и применение мер пресечения и других мер процессуального принуждения. Под мерами процессуального принуждения в науке уголовного процесса понимают предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством процессуаль ные средства принудительного характера, применяемые в строго предусмот- х ренном законом порядке органом дознания, дознавателем, следователем, про-

курором и судом в отношении обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетелей и некоторых других лиц для устранения действительных и возможных препятствий, возникающих в процессе предварительного расследования и разрешения уголовных дел, в целях обеспечения успешного осуществления задач уголовного судопроизводства1. В теории уголовного процесса все меры процессуального принуждения принято делить на две группы: меры пресечения и иные меры процессуального принуждения.

В целях обеспечения установленного Кодексом порядка уголовного су- допроизводства, уголовно-процессуальный закон наделяет следователя правом применить к подозреваемому и обвиняемому следующие меры процессуального принуждения:

1) обязательство о явке; 2) 3) привод; 4) 5) временное отстранение от должности; 6) 4) наложение ареста на имущество.

В случаях, предусмотренных Кодексом, следователь вправе применить к потерпевшему, свидетелям и другим участникам уголовного судопроизводства меры процессуального принуждения:

1) обязательство о явке; 2) 3) привод; 4) 5) денежное взыскание (ст. 111 УПК). 6) При наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый:

®

1 См.: Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978. С. 20.

133

1) скроется от следствия и суда; 2) 3) может продолжать заниматься преступной деятельностью; 4) 5) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроиз- водства, уничтожать доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу; 6) следователь вправе избрать в отношении его одну из мер пресечения, предусмотренных Кодексом (ст.97 УПК).

Отдельным видом мер принуждения законодатель выделяет задержание (Глава 12 УПК), которое также вправе осуществить следователь при наличии соответствующих оснований, предусмотренных Кодексом.

Необходимо отметить, что в науке уголовного процесса меры процессу- ального принуждения рассматриваются учеными в более широком аспекте, чем это имеет место в УПК1.

Особую группу составляют полномочия следователя, обусловленные функциональным назначением его деятельности, так как именно они характеризуют процессуальное положение следователя в наиболее значимых чертах, определяют его основное предназначение. Последние можно разбить на две группы:

1) полномочия следователя, обеспечивающие ему возможность осуще ствления доказывания (исследования) обстоятельств дела;

2) полномочия следователя, определяющие его как самостоятельного и независимого участника уголовного судопроизводства 2.

Говоря о соотношении этих двух видов полномочий необходимо иметь в виду, что полномочия следователя, определяющие его как самостоятельного и

См. напр.: Корну ков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов. 1978, Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975. С. 104; Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М., 1996. С. 18; Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1963. С. 24 и др.

2 Объем настоящей работы не позволяет в полной мере раскрыть все перечисленные выше полномочия следователя. В последующих параграфах вопрос о полномочиях следователя будет рассмотрен под углом зрения функционального назначения его деятельности.

134

независимого участника уголовного процесса, не исчерпывают полномочий ис- следовательского характера, а существуют наряду с ними. На последующем этапе расследования следователь продолжает осуществлять познавательную деятельность, однако, уже в роли обвинителя. Поэтому, как стороне в процессе, ему необходимы дополнительные полномочия, обеспечивающие отстаивание им занятой позиции по делу. В первую очередь, эти полномочия должны касаться вопросов, связанных с квалификацией преступления, объема формулируемого обвинения и необходимости направления дела в суд для рассмотрения вопроса о привлечении лица в качестве обвиняемого, а по окончании следствия - для рассмотрения судом дела по существу.

135

§ 2. Полномочия следователя, обеспечивающие осуществление им доказывания (исследования) обстоятельств дела

Для того чтобы на надлежащем уровне рассмотреть вопрос о полномочиях следователя в сфере доказывания, представляется необходимым определиться с содержанием понятия “доказывание”, и прежде всего с его системой, так как каждый его элемент предполагает, обусловливает существование соответ- ствующих полномочий следователя, направленных на его реализацию. УПК РФ не дает определения доказывания, а закрепляет лишь его цели и элементы, из которых оно слагается. Согласно ст. 85 УПК доказывание состоит из собирания, проверки и оценки доказательств в целях установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания.

В предыдущих главах отмечалось, что доказывание в уголовном процессе является разновидностью познания, которое имеет ряд признаков, отличающих его от других видов познания (обыденного, научного и др.). Необходимо отметить, что УПК РСФСР напрямую возлагал на следователя обязанность осуществления полного, всестороннего, объективного исследования (доказывания) обстоятельств дела. Он был обязан выявлять как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства. Следователь при этом не мог перелагать обязанность доказывания этих обстоятельств на обвиняемого (ст. 20 УПК РСФСР). Иными словами, в досудебных стадиях уголовного судопроизводства органы предварительного расследования монопольно осуществляли доказывание всех обстоятельств, имеющих значение по делу. Другие же участники уголовного судопроизводства могли лишь принимать участие в таком исследовании посредством заявления ходатайств, представления документов, предметов и т.п.

В новом УПК законодатель предпринял попытку построить деятельность по доказыванию обстоятельств уголовного дела на состязательных началах, при сохранении ряда ранее действовавших процедур. Получилось так, что, с одной стороны, на следователя возложена обязанность осуществлять уголовное пре-

136

следование, доказывать обвинение и опровергать доводы, приводимые в защиту подозреваемого и обвиняемого (ч. 2 ст. 14, ст. 21 УПК).

С другой стороны, ст. 73 УПК закрепляет правило, согласно которому при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию также обстоя- тельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания; обстоятельства, смягчающие наказание. Следовательно, цель доказывания, а именно — установление всех обстоятельств входящих в его предмет, должна достигаться посредством осуществления доказывания не только следователем, как это было ранее, но и посредством деятельности стороны защиты. Для этого УПК РФ официально признает защитника субъектом доказывания (ч. 3 ст. 86). Иными словами, обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК должны устанавливаться посредством осуществления уголовного преследования и защиты от него. Уголовное преследование и защита от него являются своего рода способами осуществления доказывания. Поэтому доказывание в деятельности следователя, по сути, отождествляется с уголовным преследованием и представляет собой деятельность, направленную на собирание, проверку и оценку доказательств, изобличающих подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления.

Однако, принцип состязательности предполагает равноправие сторон. Но участники уголовного процесса, выступающие на стороне защиты, по- прежнему не являются самостоятельными субъектами доказывания, они лишь вправе принимать в нем участие. Закон не наделил их правом осуществления полноценного доказывания. У стороны защиты нет права собирания и оценки доказательств в целях установления обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния, обстоятельств, смягчающих наказание и др. Защитнику лишь формально представлено право собирания доказательств, поскольку собранные им сведения приобретают доказательственное значение лишь после того, как будут признаны в качестве таковых государственными органами, осуществляющими уголовное преследование, или судом. Таким обра-

137

зом, сторона защиты на досудебных стадиях уголовного процесса может осу- ществлять свою функцию защиты не самостоятельно, доказывая свои доводы и собирая для этого необходимые доказательства, а только принимая участие в доказывании, осуществляемом стороной обвинения. Такую деятельность уже нельзя назвать полным, всесторонним и объективным исследованием. Поэтому представляется, что значение функции защиты в уголовном судопроизводстве принижено. Да и сам законодатель даже не счел нужным дать ей определение, как это сделано в отношении обвинения и уголовного преследования (п. п. 22, 55 ст. 5 УПК). Это в очередной раз приводит нас к выводу о том, что принцип состязательности и равноправия сторон реального выражения в стадии предва- рительного расследования не находит. Участники уголовного процесса декла- ративно провозглашаются сторонами в анализируемой стадии без всяких пра- вовых последствий, так как их процессуальное положение в сфере доказывания практически не изменилось. Хотя известно, что состязательность в первую оче- редь определяет порядок подготовки и разрешения спора между сторонами, претворяет в жизнь положение, согласно которому истина рождается в процессе полемики между равноправными сторонами, имеющими реальную возможность надлежащим образом к ней подготовиться. По этой причине нельзя рас- сматривать следователя как обвинителя и всю его деятельность сводить к осу- ществлению уголовного преследования без предоставления соответствующих полномочий стороне защиты.

В связи с тем, что каждый из элементов процесса доказывания обусловливает существование соответствующих полномочий по их реализации, необходимо решить вопрос об элементах доказывания, составляющих его содержание. Как было отмечено выше, УПК РФ в понятие “доказывание” включил три элемента: собирание, проверку и оценку доказательств (ст. 85). По этому вопросу интересно предложение А.М.Ларина исключить проверку доказательств из числа элементов доказывания. По его мнению, понимание проверки доказательств как деятельности по сопоставлению доказательств с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также направленной на установ-

138

ление их источников, получение иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство (ст. 87 УПК), по сути ничего дополнительного по отношению к собиранию и оценке не несет. В приведенной характеристике проверка наделяется чертами, которые присущи собиранию и оценке доказательств. Когда следователь для проверки, например, показаний, устанавливает дополнительные фактические данные, то это — собирание новых доказательств. Сопоставление доказательств с другими доказательствами, уяснение их соответствий — это уже оценка, умственный процесс, логическая деятельность, а не что-либо иное. Поэтому вычленение проверки из доказывания, наряду с собиранием и оценкой доказательств, противоречит логическому правилу о том, что члены делимого понятия должны исключать друг друга1.

Исходя из этого, все полномочия следователя в сфере доказывания можно разделить на две группы: полномочия, направленные на а) собирание и б) оценку доказательств. Новый УПК по-прежнему не дает определения собирания доказательств, перечисляет лишь способы их собирания (ст. 86). Это обусловливает то обстоятельство, что в юридической науке относительно содержания этой деятельности высказываются самые различные суждения. Одни авторы рассматривают собирание доказательств как деятельность по их обнаружению и закреплению2. Другие - наряду с собиранием и закреплением дополнительно выделяют поиск доказательств.3 Третьи исследователи наряду с поиском, обнаружением и процессуальным закреплением, предлагают рассматривать построение и развитие версий в качестве составного элемента доказывания4.

См.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 19.

2 См. напр.:Советский уголовный процесс / Под ред.Карева. М.,1968. С. 114; Уголов ный процесс / Под ред. М.А.Чельцова. М.,1969. С.121, Якубович Н.А. Понятие доказывания в советском уголовном процессе // Сов. государство и право. 1965. № 7. С.114 - 120, и др.

3 См. напр.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс Рос сии: лекции - очерки. М., 1997. С. 98;’ Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. С. 36 и др.

4 См. напр.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1973. СИ; Пионтковский А. А. За дальнейшую разработку теории доказательств в уголов ном процессе // Соц. законность. 1955. № 7. С. 34 - 35.

139

Статья 86 УПК закрепляет полномочия следователя по собиранию дока- зательств, и содержит общее правило, согласно которому следователь собирает доказательства с помощью следственных и иных процессуальных действий. Данное правило подробнее развивается в других статьях Кодекса, регулирующих порядок производства отдельных следственных и иных процессуальных действий.

Согласно ст. 21 УПК следователь является должностным лицом, которое не только вправе, но и обязано собирать доказательства. На сложность данной задачи справедливо обращала внимание Ц.М. Каз, по мнению которой “сложность задачи, стоящей перед органами раследования в собирании доказательств, состоит в том, что им необходимо на основании криминалистической науки и следственной практики наметить правильные пути поиска доказательств, суметь их своевременно обнаружить, а также надлежаще процессуально оформить, чтобы они не утратили доказательственного значения на всем протяжении производства по делу”1.

Анализ ст. 86 УПК позволяет сделать вывод о том, что следственные дей- ствия являются основным способом собирания доказательств. Под следственными действиями большинство ученых понимают процессуальные действия, носящие познавательный характер, то есть направленные на исследование до-казательств и осуществляемые в особой процессуальной форме .

В соответствии с ч. 2 п. 3 ст. 38 УПК следователь вправе самостоятельно принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий. К числу следственных законодатель относит такие действия, как: осмотр (ст. 176); освидетельствование (ст. 179); следственный эксперимент (ст. 181); обыск (ст. 182); выемка (ст. 183); наложение ареста на почтово- телеграфные

Каз Ц.М. Субъекты доказывания в советском уголовном процессе. Саратов, 1968. С.63.

2 В науке уголовного процесса высказывались и иные точки зрения относительно по нятия следственных действий. Об этом подробнее см.: Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов. 1986, Он же: Следственные действия. Система и процессуальная форма. М, 1981.

140

отправления (ст. 185); контроль и запись переговоров (ст. 186); допрос (ст. 187); очная ставка (ст. 192); предъявление для опознания (ст. 193); проверка показаний на месте (ст. 194); подготовка и назначение судебной экспертизы (ст. 195). По новому УПК полномочия следователя по производству следственных действий, с одной стороны, расширились, с другой — сузились. Так, согласно ч. 4 ст. 146 УПК РФ следователь до возбуждения уголовного дела получил право на производство ряда следственных действий по закреплению следов преступления и установлению лица, его совершившего (осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение судебной экспертизы). Кроме перечис- ленных способов собирания фактических данных в стадии возбуждения уголовного дела, законодатель не закрепляет. В этой части УПК РСФСР был более удачен, так как четко устанавливал способы собирания фактических данных до возбуждения уголовного дела. Например, ст. 109 УПК РСФСР предусматривала такие процессуальные действия по проверке оснований к возбуждению уголовного дела, как: истребование необходимых материалов и получение объяснений.

В науке уголовного процесса многие ученые предлагают расширить пол- номочия следователя в части производства следственных действий до возбуждения уголовного дела.1 По этому вопросу справедливо высказывание С.А.Шейфера о том, что “расширение круга следственных действий, допустимых в данной стадии, привело бы к нежелательному со многих точек зрения стиранию граней между возбуждением уголовного дела и предварительным расследованием”2. Более того, многие следственные действия сопряжены с возможностью вторжения в личную жизнь граждан. Поэтому они должны применяться только в целях установления события преступления и изобличения лица (лиц) в совершении преступления, лишь только после того, когда в установлен-

1 См., напр.: Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975. С. 124 - 127; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М, 1961. С. 175,176; Степанов В.В. Предварительная проверка первичных материалов о преступлениях. Саратов, 1972. С. 66 - 74 и др.

Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов. 1986. С. 58.

141

® ном законом порядке решен вопрос о признаках преступления. “Пока же этот

вопрос не решен или он только решается, как это имеет место в стадии возбуждения уголовного дела, нет основания к тому, чтобы совершать следственные действия, официально искать “следы” преступления”1.

$

До настоящего времени дискуссионным остается вопрос о том, обладает ли следователь полномочиями по осуществлению доказывания в стадии возбуждения уголовного дела и каково доказательственное значение собранных им в ходе предварительной проверки фактических данных.

По мнению Н.В. Жогина и Ф.Н. Фаткуллина, стадия возбуждения уголовного дела имеет строго ограниченную задачу, которая не включает в себя доказывание2. На основании этого в теории уголовного процесса некоторые авторы ставят под сомнение наличие доказательств в данной стадии, а следовательно отрицают саму возможность осуществления собирания и оценки доказательств3. В частности, Ф.М. Кудин и Р.В. Костенко отмечают, что сведения

®’

®

(фактические данные) в рассматриваемой стадии получаются в результате не следственных, а проверочных действий, именно по этой причине законодатель под основаниями для возбуждения уголовного дела понимает “достаточные данные”, а не доказательства (ч. 2 ст. 140 УПК). В свою очередь, относимость этих сведений определяется лишь связью с обстоятельствами исключительно процессуального характера (“признаки преступления”), но не материально -правового (предмет доказывания) характера. Поэтому обстоятельства, закрепленные в ч. 2 ст. 140 УПК и указанные как признаки преступления, выясняются не при помощи доказательств, так как оценка достаточности данных, полученных в стадии возбуждения уголовного дела, не завершается выводами об установлении тех или иных обстоятельств предмета доказывания. Лишь только протокол осмотра места происшествия указанные авторы, как исключение, при-

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. М., 1965. С. 20.

2 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 20.

3 См., напр.: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, со- ® держание и формы. М., 1976. С. 110; Кудин Ф.М., Костенко Р.В. Достаточность доказа тельств в уголовном процессе. Краснодар, 2000. С. 70 и др.

142

знают в качестве доказательства. Однако и в этом случае следователь не может осуществить его оценку, поскольку оценка доказательств осуществляется в их совокупности. Более того, указанные авторы полагают, что в стадии возбуждения уголовного дела сведения получаются вне уголовно-процессуального доказывания, но в рамках процессуального познания.1 Подобного рода утверждения вызывают ряд критических замечаний.

Во-первых, если понимать под доказыванием разновидность познания, осуществляемого в рамках уголовного процесса, то отрицать доказывание в стадии возбуждения уголовного дела — значит отрицать ее познавательный характер. Представляется также неправомерным делать различия между доказыванием и уголовно-процессуальным познанием. По этому вопросу мы не можем не согласиться с высказыванием С.А. Шейфера: “Если сведения (независимо от их характера) получаются процессуальным порядком — эта деятельность, несомненно, входит в доказывание: если речь идет о получении ориентирующей информации непроцессуальным путем - указанная деятельность действительно лежит за пределами доказывания. Однако, она не входит и в уголовно- процессуальное познание, так как является разновидностью познания обыденного. Не чем иным, как доказыванием, уголовно-процессуальное познание быть не может” . Следовательно, познание, осуществляемое в стадии возбуждения уголовного дела, будучи урегулированным нормами уголовно-процессуального права, является доказыванием.

Во-вторых, УПК РФ предусматривает возможность собирания доказа- тельств не только с помощью следственных но и иных процессуальных действий (ст. 86). Поэтому, если по общему правилу производство следственных действий запрещено до возбуждения уголовного дела, это еще не значит, что следователь не может собирать необходимые доказательства иными способами. Так, например, различного рода документы, как официальные, так и неофици-

1 См.: Кудин Ф.М., Костенко Р.В. Достаточность доказательств в уголовном процессе. Краснодар, 2000. С.72 - 73.

2 Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. С. 11.

143

альные, при их истребовании следователем либо представлении отдельными лицами, уже в стадии возбуждения уголовного дела приобретают качество “иных документов” (ст. 84 УПК), то есть доказательств, если, конечно, в дальнейшем они не будут признаны следователем в качестве вещественных доказательств. Более того, новый УПК, как было отмечено выше, расширил перечень следственных действий, производимых до возбуждения уголовного дела. Следовательно, по новому уголовно-процессуальному законодательству протокол осмотра места происшествия неправомерно рассматривать в качестве исключительного доказательства и на основании этого отвергать оценку доказательств следователем на данном этапе уголовного судопроизводства.

В-третьих, представляется совершенно неправильным рассматривать признаки преступления в качестве исключительно процессуальных обстоятельств. Признаки преступления, как и предмет доказывания, всегда носят уголовно- правовой характер. УК РФ однозначно закрепляет виновность, общественную опасность и уголовную противоправность в качестве признаков преступления (ст. 14 УК РФ).

В-четвертых, понимание оснований для возбуждения уголовного дела как достаточных данных вовсе не исключает возможности существования доказа- тельств уже в данной стадии уголовного процесса. Понятие “фактические дан- ные” является более широким (родовым) по отношению к понятию “доказа- тельство”. Именно по этой причине законодатель дает определение доказательств через данные (сведения), приводя в дальнейшем их видовое отличие. Поэтому на момент принятия решения о возбуждении уголовного дела следователь может обладать как доказательствами (протокол осмотра места происшествия, освидетельствования, иные документы), так и иными сведениями, которые таковыми не являются (всевозможные объяснения лиц, справки о результатах предварительного исследования веществ и предметов, акты судебно- медицинского исследования трупа, протоколы явки с повинной и др.). Именно по этой причине в качестве основания для возбуждения уголовного дела зако- нодатель использует категорию “данные”, которая включает в себя всю инфор-

144

мацию, полученную следователем в ходе производства предварительной про- верки, которая может носить как доказательственный, так и недоказательствен- ный характер.

В теории уголовного процесса есть и противоположная точка зрения, согласно которой получение данных процессуальными средствами есть основание рассматривать их доказательствами1. Согласно такому подходу, все фактические данные, собранные в стадии возбуждения уголовного дела являются до- казательствами, ибо получены способом, установленным законом для данной стадии, и облечены в форму, также предписанную законом. По этому вопросу С. А. Шейфер выделяет доказательственные циклы использования таких факти- ческих данных. “Некоторые данные, — отмечает он, — сохраняют свое перво- начальное процессуальное качество, другие изменяют его. Так, официальные документы и документы, исходящие от граждан уже в стадии возбуждения дела приобретают качество “иных документов”. Иные материалы: заявления и письма граждан, протоколы явки с повинной, объяснения и др. подвергаются повторному исследованию с применением более эффективных средств. После возбуждения дела лица, располагающие информацией передопрашиваются; в случаях, предусмотренных законом, проводится экспертиза… В последних до- казательственных циклах они выступают как иные документы”2. Представляется спорным предложение автора рассматривать протоколы явки с повинной, объяснения граждан и т.п. в качестве доказательств (иных документов). Доказа- тельственное значение в этом случае имеют именно показания свидетелей, по- терпевших, подозреваемого, обвиняемого, но не объяснения, полученные ранее от этих лиц, так как способы получения последних содержат меньше гарантий их надежности. По этой причине такие данные могут быть использованы сле- дователем только для установления обстоятельств, которые в законе именуются как “признаки преступления” (ч. 2 ст. 140 УПК). Средствами же установле-

1 См., напр.: Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 148-149.

2 Шейфер С.А. Указ. соч. С. 64.

145

ния обстоятельств, входящих в предмет доказывания (ст. 73 УПК), могут служить только доказательства. В связи с этим данные, полученные в стадии возбуждения уголовного дела и не являющиеся доказательствами, могут получить доказательственное значение только после того, как они подвергнутся повтор- ному исследованию с применением более эффективных средств, а именно — с помощью следственных действий. Например, лицо, давшее объяснение, будет передопрошено в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого или вместо предварительного исследования будет проведена судебно-медицинская экспертиза трупа и т.п.. В этом случае доказательственное значение имеют по- казания участников уголовного судопроизводства, заключение эксперта и др., которые могут быть использованы как средства установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания, но не полученные ранее объяснения, акт ис- следования и т.п.

На основании изложенного можно сделать вывод о том, что в стадии воз- буждения уголовного дела деятельность следователя носит четко выраженный познавательный характер. Следователь собирает как доказательства, так и иные сведения главным образом с помощью процессуальных действий, хотя законо- датель предусматривает возможность производства в данный момент и следст- венных действий (осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение экспертизы).

При принятии решения о возбуждении либо об отказе в возбуждении уголовного дела следователь оценивает доказательства в совокупности с другими сведениями, которые доказательствами не являются. Возможность установления обстоятельств, именуемых как признаки преступления посредством не только доказательств, но и иных сведений, обусловлено природой принимаемого решения. Такое решение принимается на основе вероятностной информации, поэтому к ней предъявляются меньшие требования. Оценка доказательств в совокупности с другими данными, полученными в стадии возбуждения уголовного дела, не завершается выводами об установлении тех или иных обстоятельств предмета доказывания. Последние требуют достоверного уста-

146

новления посредством доказательств. В свою очередь, содержащаяся в законе формулировка оснований для возбуждения уголовного дела как “достаточные данные” не исключает, а, наоборот, предполагает возможность существования в данной стадии доказательств, наряду с иными сведениями.

С другой стороны, полномочия следователя, обеспечивающие ему воз- можность самостоятельно осуществлять познавательную деятельность (доказывание), по УПК РФ ограничились. Это обстоятельство обусловлено введением предварительного судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства. Согласно ч. 2 ст. 29 УПК, только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения: о производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц, о производстве обыска и (или) выемки в жилище; о производстве личного обыска, за исключением случаев задержания лица или заключения его под стражу, а также при наличии достаточных оснований, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывает при себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного дела; о производстве выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; о наложении ареста на корреспонденцию и выемке ее в учреждениях связи; о наложении ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящихся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях; о контроле и записи телефонных и иных переговоров. Необходимо отметить, что судебный контроль был введен наряду с существующими ныне прокурорским надзором и контролем начальника следственного отдела. Сложившаяся в аппарате органов внутренних дел тройная система контроля по-разному характеризуется в науке уголовного процесса. Одни авторы считают, что она позволяет в большей мере обеспечить соблюдение прав и свобод граждан, интересов общества и государства при раскрытии и расследовании преступлений1. Другие

См.: Статкус В.Ф., Жидких А.А. Органы предварительного расследования в системе МВД России. М., 2000. С. 30.

147

— небезосновательно утверждают, что следователь из полноправного и независимого участника уголовного судопроизводства превращается в покорного оформителя уголовного дела1.

Наибольшими полномочиями по собиранию доказательств обладает сле- дователь в стадии предварительного расследования. Здесь находят применение все предусмотренные ст. 86 УПК РФ способы собирания доказательств. Хотя доказывание в данной стадии осуществляется в большей мере посредством производства следственных действий, однако, полностью им не исчерпывается. Согласно содержанию ст. 86 УПК, следователь осуществляет доказывание с помощью иных процессуальных действий, предусмотренных настоящим Кодексом, однако, каких именно, законодатель не указывает. В ч. 2 ст. 86 УПК закрепляются способы собирания доказательств защитником. Среди них выделяются такие, как: получение предметов, документов и иных сведений; опрос лиц с их согласия; истребование справок, характеристик, иных документов от орга- нов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставить запрашиваемые документы или их копии. Небезосновательно возникает вопрос о том, вправе ли следователь воспользоваться любым из перечисленных выше способов собирания доказательств? С одной стороны, по правовой природе они являются процессуальными, так как закреплены в уголовно-процессуальном законодательстве. Следователь же вправе собирать доказательства в том числе и любыми другими процессуальными действиями, предусмотренными Кодексом. С другой стороны, законодатель адресовал их только защитнику. В ч. 2 ст. 86 УПК предусматривается единственный способ собирания следователем доказательств без производства следственных действий — получение их посредством пред- ставления письменных документов и иных предметов участниками уголовного судопроизводства. Данный способ собирания доказательств обусловливает реа-

См.: Попова В.В.Некоторые проблемы досудебного производства в свете нового уголовно- процессуального законодательства// Следователь. 2002. № 5. С.21.

148

лизацию участниками процесса своего права на участие в доказывании1. В от- личие от ч.2 ст. 70 УПК РСФСР, ч. 2 ст. 86 УПК РФ наделяет правом представ- ления предметов и документов для приобщения в качестве доказательств огра- ниченный круг участников процесса, а именно: подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей т.е. правом представления доказательств обладают только участники уголовного процесса, являющиеся сторонами и имеющие свой личный интерес в деле. Получение доказательств от других участников уголовного процесса, отдельных граждан, юридических лиц стало возможным только посредством производства следственных действий. В этом есть определенная логика. Скажем, если заинтересованная сторона требует приобщения того или иного документа в качестве доказательства, то вряд ли она в дальнейшем будет его оспаривать, так как представленная информация соответствует ее интересам. В этом случае вполне допустима упрощенная процедура собирания такой информации. Другое дело, когда следователь получает сведения из других источников. Здесь нужны дополнительные гарантии надежности способов ее получения, так как зачастую она идет в разрез с интересами того или иного участника. Таким образом, анализ уголовно-процессуального законодательства позволяет сделать вывод о том, что в стадии предварительного расследования законодатель ограничил количество процессуальных действий следователя, направленных на собирание доказательств, и, по сути, свел их только к представлению предметов и документов сторонами. Других каких-либо процессуальных действий, направ- ленных на собирание доказательств следователем, Кодекс прямо не закрепляет. По нашему мнению, законодатель совершенно неправомерно лишил следователя права требования производства ревизий и документальных проверок. Возможно, он разделил точку зрения ученых, которые на протяжении длительного

См. подр.: Фёдоров В.И. Уголовно-процессуальные правоотношения при представлении доказательств // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев. 1987. С. 124-131; Он же. Некоторые вопросы предоставления доказательств в советском уголовном процессе // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев. 1986. 119-126

149

]г времени предлагали отказаться от такого способа собирания доказательств1.

Однако анализ практики расследования преступлений в сфере экономики сви- детельствует о том, что следователи довольно часто пользуются полномочиями по назначению экспертизы. Более того, при осуществлении предварительного следствия у следователя чаще появляются основания для назначения именно ревизии, а не бухгалтерской экспертизы. Например, для определения недостачи и излишков товарно-материальных ценностей целесообразнее произвести ревизию, а не экспертизу.

Среди полномочий следователя, направленных на собирание доказательств, особую группу составляют полномочия, обеспечивающие надлежащую фиксацию (закрепление) обнаруженной информации. Закрепление — заключительный момент собирания доказательств. Только закрепленные в предусмотренном законом порядке сведения становятся доказательствами. На важность правильного процессуального закрепления доказательственной информации, и

Г на единство познавательной и удостоверительной сторон доказывания обратил

I внимание С.А. Шейфер: “ Закрепление и сохранение данных, полученных в хо-

де следственного действия, позволяет использовать эти данные для обоснования выводов по делу как самим следователем, так и последующими участниками доказывания (прокурором, судом и т.д.). Поэтому фиксация (закрепление) доказательств - это не самостоятельный этап процесса доказывания, а завер-

I шающий элемент собирания доказательств.

г Тесная связь между познавательными и удостоверительными операциями

определяется тем, что доказательство может считаться полученным (“собранным”) лишь после фиксации добытой информации. Идеальный образ, существующий в сознании следователя как результат отражения следов преступления, доказательством еще не является. Чтобы стать таковым он должен быть закреплен, объективирован в предписанной законом форме. Таким образом, под фик-

i сацией доказательств следует понимать систему осуществляемых в соответст-

Ф

1 См., напр.: Пошюнас П.К. Документальная ревизия и ее назначение в советском уголовном процессе // Сб. науч. трудов НИИ судебной экспертизы. Вильнюс, 1968. С. 86.

150

вии с уголовно-процессуальным законодательством действий следователя, на- правленных на преобразование воспринятой им доказательственной информации в форму, обеспечивающую максимально полное сохранение и использование полученных данных в целях доказывания”1. Для этого по общему правилу в ходе производства следственных действий следователь обязан вести протокол (ч. 8 ст. 164 УПК). Согласно ст. 166, протокол следственного действия составляется в ходе производства следственного действия или непосредственно после его окончания. Необходимо отметить, что протокол следственного действия -есть главная и обязательная форма закрепления обнаруженной информации. Без протокола или при неправильно составленном протоколе утрачивают значение для дела показания, результаты осмотра, обыска, выемки, освидетельствования, следственного эксперимента и других следственных действий, а также все приложения к протоколу (слепки, оттиски, фотографии, схемы, планы и др.). Поэтому другие способы фиксации доказательственной информации помимо протокола являются дополнительными (факультативными), то есть могут применяться по усмотрению следователя.

В соответствии с ч. 6 ст. 164 УПК при производстве следственных действий следователь вправе применять технические средства и способы как обнаружения, изъятия, так и фиксации (закрепления) следов преступления и вещественных доказательств. Поэтому для более полной фиксации обнаруженной информации следователь может наряду с протоколированием использовать различные технические средства и способы. В связи с постоянным развитием науки и техники законодатель не может дать исчерпывающего перечня технических средств, допустимых для использования в процессе доказывания. Современные технические средства обнаружения и изъятия доказательственной информации базируются на новейших достижениях естествознания, математики и химии, кибернетики, физиологии и других наук, которые разрабатываются с учетом потребностей следственно-судебной и экспертной практики. Именно

Ф

1 Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1981. С. 111.

151

по этой причине ч. 6 ст. 164, предусматривающая возможность применения различных технических средств и способов при производстве следственных действий, не содержит конкретного перечня технических средств, допустимых в процессе доказывания. В науке уголовного процесса и криминалистике некоторые ученые справедливо предлагают предусмотреть ряд требований, которым должны отвечать такие технические средства и способы. По их мнению, они должны быть: о научно обоснованными; о надежными;

• не противоречить нормам уголовно-процессуального права; • • не должны подвергать опасности жизнь и здоровье участников следственного действия; • • их применение не должно противоречить нормам морали и т.п.1 • в Если в ходе производства следственного действия следователь применял

дополнительные средства фиксации, то в силу ч. 5 ст. 166 УПК он должен об этом указать в протоколе данного следственного действия, а также отметить, что лица, участвующие в следственном действии, были заранее предупреждены о применении технических средств.

К протоколу следователь обязан приложить результаты использования дополнительных средств фиксации: фотографические негативы, снимки, диапозитивы, фонограммы допроса, чертежи, планы и т.п., которые по своей право-

	вой природе являются приложениями к протоколу следственного действия  (ч. 8

ст. 166 УПК).

В науке уголовного процесса наряду с протоколированием, видеозаписью, фотографированием, составлением планов, чертежей и т.п., являющимися знаковой и наглядно-образной формами фиксации, дополнительно выделяют предметную форму фиксации. Последняя распадается на два вида:

1 См., напр.: Криминалистика / Под ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина. М., 1994. С. Ф 87; Криминалистика / Под ред. Т.А. Седовой, А.А. Эксархопуло. Санкт-Петербург, 2001. С.

84 и др.

152

© приобщение к делу документов;

• приобщение к делу вещественных доказательств и образцов для сравнитель- ного исследования1.

С.А. Шейфер дополнительно выделяет такую разновидность предметной формы фиксации, как изготовление физически подобных моделей в виде слепков и оттисков.2 В отличие от двух первых, данный вид предметной формы фиксации передает информацию через отображение микрорельефа предмета-оригинала на различных носителях (дактопленки, гипс и др.). В науке уголовного процесса и криминалистике не сразу ученые стали признавать доказательственное значение таких моделей. В дальнейшем по поводу их правовой природы стали высказываться различные точки зрения. Одни авторы предлагали их называть вещественными доказательствами3. Другие - документами4, или раз- новидностями письменньтх документов5. В настоящее время преобладает точка зрения, согласно которой они признаются в качестве производных вещественных доказательств6.

Следующая группа полномочий следователя в сфере доказывания — полномочия, обеспечивающие оценку им доказательств. В теории уголовного процесса под оценкой доказательств понимают прежде всего мыслительную, логическую деятельность. Если собирание доказательств носит практический характер, то оценка доказательств — мыслительный (интеллектуальный). Однако необходимо иметь в виду, что практические и мыслительные процессы в деятельности следователя, как и в любой другой деятельности, неразрывны; собирая

См.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России: лекции- очерки. М.,1997, С.98; Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М., 1966. С. 64 и др.

2 Шейфер С.А. Указ.соч. С. 112.

3 См.: ЧельцовМ.А. Уголовный процесс. М., 1951. С. 186.

4 См.: Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. С. 117.

5 См.: Винберг А.И. Доказательственное значение фотоснимков и видов копий в со ветском уголовном процессе. М.,1955. С. 48.

6 См.: Селиванов Н.А. Основания и формы применения научно-технических средств и специальных знаний при расследовании преступлений // Вопросы криминалистики. М., 1964. Вып.12. С. 25; Он же. Вещественные доказательства. М., 1971. С.5, Уголовно- процессуальное право Российской Федерации / Под ред. П.А. Лупинской. М.,1999. С. 222 и др.

153

доказательства, следователь может одновременно производить их оценку. О единстве собирания и оценки доказательств в процессе доказывания справед- ливо высказывание Н.В.Жогина и Ф.Н. Фаткуллина, согласно которому “оценка доказательств представляет собой определение того, насколько достоверны собранные в качестве доказательств фактические данные, в какой мере они связаны между собой и с расследуемым преступным деянием и какие выводы могут быть сделаны из этих доказательств -— из каждого в отдельности и из всей совокупности. Эти две стороны доказывания (собирание и оценка доказательств) настолько тесно переплетаются в практической деятельности следователя по установлению объективной истины, что раздельное их рассмотрение возможно лишь в определенных пределах”1. Иными словами, оценка есть составная часть единого процесса познания в уголовном процессе. По этой причине мы не можем согласиться с учеными, разбивающими единый процесс доказывания на последовательно сменяющиеся этапы: собирание, проверку и оценку2. Скорее, они выступают в качестве составных элементов единой системы доказывания, которые не сменяют друг друга, а тесно взаимодействуют.

Уголовно-процессуальный закон содержит правила оценки доказательств. Согласно ч. 1 ст. 88 УПК, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. Оценивая доказательства по этим критериям, следователь вправе признать то или иное доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе (ч. 3 ст. 88). Кроме того, если доказательство получено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, то следователь обязан признать его недопустимым (ч. 2 ст. 88). Причем доказательство, признанное недопустимым, следователь не вправе включить в обвинительное заключение (ч.З ст.88). Вопрос об относимости, допустимости, достоверно-

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. М., 1965. С.47.

2 См. напр.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1. С. 108.

154

ста и достаточности доказательств следователь решает самостоятельно, руководствуясь принципом свободной оценки доказательств. Согласно данному принципу, следователь оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью (ст. 17 УПК). Закон предоставляет следователю право самому, по своему внутреннему убеждению определять силу (значимость) каждого доказательства, не устанавливая при этом каких-либо формальных критериев. В этом проявляется главное отличие между принципом свободной оценки доказательств и формальной оценкой, при которой в законе дается четкая градация отдельных видов доказательств1.

Долгое время в науке уголовного процесса существовало расхождение во взглядах ученых относительно понятия “внутреннее убеждение”. По мнению А.Я. Вышинского, внутреннее убеждение является мерилом оценки доказательств, то есть определяется не качеством самого доказательства, а степенью убеждения. Отсюда делался вывод о том, что при недостаточности доказательств, следователи и судьи должны пробелы в доказательственном материале восполнять посредством своего внутреннего убеждения.2

Согласно другой точке зрения, которая в настоящее время разделяется большинством ученых, внутреннее убеждение есть результат оценки доказа-тельств . Такой же точки зрения придерживается и законодатель (ст. 17 УПК).

Мы не можем согласиться с подобного рода подходами. Согласно первому — убеждение следователя рассматривается как его внутренний голос, ком- пенсирующий недостаточность доказательств, по сути, — это субъективный подход, направленный на оправдание следственного произвола при оценке доказательств.

1 Об этом подр. см.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М, 1955.

2 См.: Вышинский А.Я. Внутреннее судебное убеждение и оценка доказательств в уголовном процессе. М, 1937.

3 См., напр.: Арсеиьев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М, 1967. С. 137; Каз Ц.М. Субъекты доказывания в советском уголовном процессе. Саратов, 1968. С. 13, Кудин Ф.М., Костенко Р.В. Достаточность доказательств в уголовном процессе. Красно дар, 2000. С. 52 и др.

155

Уязвимость второго подхода видится в том, что убеждение следователя рассматривается только как итог оценки доказательств. В частности, Ю.М. Грошевой отмечает, что убеждение — результат познания, отражение в сознании события преступления, и иных обстоятельств, подлежащих установлению по делу1. Однако согласно смыслу чЛ ст. 17 УПК РФ следователь уже в момент оценки доказательств обязан руководствоваться своим внутренним убеждением. Кроме того, в ряде случаев закон обязывает следователя процессуально выразить свое мнение об имеющихся в деле доказательствах еще до окончания расследования, когда в сознании следователя еще не нашли отражение все обстоятельства, имеющие значение по делу, в связи с чем говорить о каком-либо убеждении следователя вообще преждевременно. Процессуальной формой выражения суждений следователя выступают, как известно, выносимые им поста- новления. Поэтому в ряде случаев следователь должен выразить свое суждение еще до того, как у него сформируется убеждение по делу (в постановлении о возбуждении уголовного дела, избрании меры пресечения, привлечении лица в качестве обвиняемого и т.п.). В других случаях следователь принимает решения, когда у него уже сложилось внутреннее убеждение (обвинительное заключение, постановление о прекращении уголовного дела). Появлению убеждения предшествует борьба мотивов, выбор решения, проверка правильности этого выбора и осознание последствий принятого решения. В ходе предварительного расследования происходит процесс формирования убеждения следователя. Р.Д. Рахунов справедливо преложил выделять степени выражения такого убеждения2. Необходимо также иметь в виду, что, оценивая доказательства, следователь должен руководствоваться не только своим внутренним убеждением, но и законом, который закрепляет правила такой оценки. При оценке доказательств следователь должен исходить из указанных в законе предпосылок, класть в основу своих решений только те доказательства, которые собраны в предусмот-

1 См.: Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975. С. 31.

2 См.: Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М.,1961. С. 124-125.

156

®” ренном законом порядке, и использовать их для установления тех обстоя-

тельств, которые очерчены в законе. Отступление от обозначенных правил неизбежно ведет к ошибке в оценке доказательств, к неполному и неправильному исследованию обстоятельств дела1.

®

t1

®

е»

1 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 172.

157

к

§ 3. Полномочия следователя, определяющие его как самостоятельного и независимого участника уголовного судопроизводства

В процессе доказывания (познания) обстоятельств уголовного дела, наступает момент, когда следователь, исходя из собранных доказательств, приходит к выводу о том, что заподозренное им лицо необходимо привлечь в качестве обвиняемого. В этой связи, для того чтобы он смог полностью реализовать свое функциональное назначение, то есть установить лицо, совершившее преступление, и осуществить в отношении него функцию обвинения, ему дополнительно необходимы полномочия, направленные на формулирование и обос- нование обвинения, определяющие его как самостоятельную и независимую сторону в процессе. Вопрос о понятии процессуальной самостоятельности и независимости следователя в науке уголовного процесса был и остается дискуссионным на протяжении многих лет. Для его разрешения необходимо обратиться к истории.

Идея процессуальной самостоятельности следователя зародилась давно. Статья 264 Устава уголовного судопроизводства, принятого в России в 1864 году, закрепляла положение, согласно которому “судебный следователь предпринимает собственной властью все меры, необходимые для производства следствия, за исключением тех, в коих власть его положительно ограничена законом”1. В дальнейшем эта идея прослеживается во всех последующих кодексах, однако власть его ограничивалась в различных пределах, и не всегда положительно, как того требовал Устав. Наибольшее количество ограничений процес- суальной самостоятельности следователя выпадает на начало 30-х годов. Директивами Прокуратуры СССР процессуальное положение следователя было сведено до уровня “порученца прокурора”. Данные директивы устанавливали

Устав уголовного судопроизводства. СПб., 1882. С. 86. 2 См.: Директивное письмо Прокурора СССР от 13 августа 1934 г. “О качестве расследования”. Циркуляр №10/1 от 26 февраля 1937 г. // Сборник приказов Прокуратуры СССР. 2-еизд.М, 1939. С. 150.

158

обязательное утверждение прокурором практически всех постановлений следователя (о возбуждении уголовного дела, о приостановлении, прекращении уголовного дела и др.). Даже планы расследования требовали утверждения прокурора. Отрицательные последствия такого подчинения вызывали острую критику со стороны видных ученых1. Такое растворение личности следователя просуществовало практически до принятия в 1958 году Основ уголовного судопроизводства, в которых была помещена специальная норма, четко регламентирующая права и обязанности следователя.

По сравнению с ранее действовавшим законодательством Основы (а в дальнейшем и УПК РСФСР) значительно расширили процессуальные гарантии самостоятельности и независимости следователя. Согласно ст. 127 УПК РСФСР при производстве предварительного следствия все решения о направлении следствия и производстве следственных действий следователь принимает самостоятельно, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции от прокурора, и несет полную ответственность за их законное и своевременное проведение.

В случае несогласия с указаниями прокурора о привлечении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении дела для предания обвиняемого суду или о прекращении дела следователь вправе представить дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений. В этом случае прокурор или отменяет указание нижестоящего прокурора, или поручает производство следствия по этому делу другому следователю (ч.1 ст. 127 УПК РСФСР).

По новому уголовно-процессуальному законодательству полномочия следователя, определяющие его как самостоятельного и независимого участника уголовного судопроизводства, главным образом закреплены в ст.38 УПК РФ.

1 См., напр.: Рагинский М., Тарасов-Родионов П. Предварительное следствие за 20 лет // Соц. законность. 1937. № 11. С. 39; Стучка П.И. Тезисы о реформе УПК. М.,1928. С. 122; Васильев А.Н. Вопросы прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием // Соц. законность. 1953. № 9. С. 22 и др.

159

Среди них особо необходимо выделить такие как полномочия следователя самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, кроме случаев, когда требуется получение судебного решения и (или) согласие прокурора (п. 3 ч. 2 ст. 38), а также право следователя представить уголовное дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений в случае несогласия со следующими решениями или указаниями прокурора:

о о привлечении лица в качестве обвиняемого;

о о квалификации преступления;

• об избрании меры пресечения либо отмене или изменении меры пресе- чения; • • об отказе в даче согласия на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения или о производстве иных процессуальных действий; • о о направлении дела в суд или о его прекращении;

• об отводе следователя или отстранении его от дальнейшего ведения следствия.

По данным вопросам, назовем их “узловыми”, в случае несогласия следо- вателя с указаниями надзирающего прокурора, вышестоящий прокурор отменяет указание нижестоящего прокурора или поручает производство предварительного следствия по данному уголовному делу другому следователю (ч. 3 и 4 ст. 38 УПК РФ). В науке уголовного процесса ученые по-разному понимают содержание понятий “процессуальная самостоятельность” и “независимость” следователя. Одни авторы полномочия следователя по самостоятельному определению направления следствия и производства следственных действий стали именовать полномочиями, определяющими его как самостоятельного субъекта уголовного процесса. Вторая группа полномочий рассматривалась ими, как полномочия, определяющие его независимость1. Другие авторы стали отожде-

1 См., напр.: Советский уголовный процесс / Под ред. В.М. Корнукова. Саратов, 1988. С. 31.

160

ствлять процессуальную самостоятельность и независимость следователя1. Тре- тьи — предпочитают говорить о процессуальной самостоятельности и ответст- венности следователя, пытаясь при этом доказать его зависимость от прокурора (начальника следственного отдела)2. В связи с введением судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства некоторые ученые вообще стали отрицать какую-либо самостоятельность и независимость следователя. В частности, В.В. Попова полагает, что по новому уголовно- процессуальному законодательству следователь из полноправного и независи- мого участника уголовного судопроизводства превращается в покорного офор- мителя уголовного дела.3

Представляется, что ни один из рассмотренных подходов к процессуальной самостоятельности и независимости следователя не соответствует дейст- вующему законодательству.

Мы не можем согласиться с мнением В.В. Поповой о том, что введение судебного контроля на досудебных стадиях превратило следователя в покорного оформителя материалов уголовного дела. Сам автор в дальнейшем отмечает, что судебный контроль может и не вызвать осо- бых сложностей у следователя при условии его высокой профессио- нальной квалификации, добросовестности и принципиальности. Совер- шенно недопустимым, представляется, процессуальную самостоятель- ности и независимость следователя ставить в зависимость от его про- фессиональной квалификации, добросовестности и т.п. А разве следо- ватель не должен отвечать этим качествам? Суд не может оперативно вмешиваться в деятельность следователя, как это делает прокурор (на- чальник следственного отдела). Более того, суд не возбуждает произ- водство по осуществлению судебного контроля по собственной инициа-

1 См., напр.: Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М.,1961. С. 137; Стремовский В.А. Участники предварительного следствия. Ростов,1966. С. 41 и др.

2 См.: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М.,1981. С. 31.

3 См.: Попова В.В. Некоторые проблемы досудебного производства в свете нового уголовно-процессуального законодательства // Следователь. 2002. №5. С. 21.

161

тиве. Суд (судья) фактически санкционирует решение следователя, подвергая его проверке с точки зрения законности и обоснованности. Решение по-прежнему следователь принимает самостоятельно и обращается в суд с целью разрешения производства конкретного процессуального действия, а не для принятия за него решения. Таким образом, судебный контроль если и ограничивает самостоятельность следователя, то в рамках недопущения принятия им незаконных и необоснованных решений. Если же решение соответствует требованиям закона, то суд не вправе помешать следователю произвести намеченное им процессуальное действие. В противном случае со стороны суда будет воспрепятствование полному, всестороннему и объективному расследованию дела, за что установлена уголовная ответственность (ч. 2 ст. 294 УК РФ). Почву для подобного рода утверждений дает неудачная формулировка статей УПК, наделяющих суд правом принятия решений, направленных на ограничение прав и свобод личности. Например, согласно ч. 2 ст. 29 УПК только суд, в том числе досудебного производства, правомочен принимать решение:

1) об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста; 2) 3) о продлении срока содержания под стражей; 4) 5) о помещении подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства соответственно судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы; 6) 7) о производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; 8) 9) о производстве обыска и (или) выемки в жилище; 10) 11) о производстве личного обыска, за исключением случаев, предусмотренных ст. 93 УПК; 12) 13) о производстве выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; 14)

162

8) о наложении ареста на корреспонденцию и выемке ее в учреждениях связи; 9) 10) о наложении ареста на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящихся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях; 11) ®

10) о временном отстранении обвиняемого от должности в соответст вии со статьей 114 УПК;

®

11) о контроле и записи телефонных и иных переговоров. Как было отмечено выше, в этих случаях решение о производстве пере численных процессуальных действий принимает следователь, суд же фактиче ски дает согласие на их производство. Поэтому формулировку соответствую щих статей УПК необходимо изменить. В частности, приведенную выше ч. 2 ст. 29 УПК необходимо изложить в следующей редакции: “Только с согласия суда в ходе досудебного производства органы предварительного расследования вправе:

1) избрать меру пресечения в виде заключения под стражу, домашнего аре ста;

<•>

2) продлить срок содержания под стражей; 3) 4) поместить подозреваемого (обвиняемого) не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства соответственно судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы; 5) 6) произвести осмотр жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; 7) 8) произвести обыск и (или) выемку в жилище; 9) 10) произвести личный обыск за исключением случаев, предусмотренных ст. 93 УПК; 11) 12) произвести выемку предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; 13) g, 8) наложить арест на корреспонденцию и произвести выемку ее в учре-

ждениях связи;

163

9) наложить арест на имущество, включая денежные средства физиче ских и юридических лиц, находящиеся на счетах и во вкладах или на хра нении в банках и иных кредитных организациях;

10) временно отстранить обвиняемого от должности в соответствии со статьей 114 УПК;

11) произвести контроль и запись телефонных и иных переговоров”. Авторы, отождествляющие понятия “самостоятельность” и “независи мость” следователя, вместо подробного анализа соответствующих уголовно- процессуальных норм пытаются найти ответ в словаре русского языка1. По этому поводу в литературе справедливо обращается внимание на то, что “если бы содержание специального научного понятия было тождественно его словес ному обозначению, то семантика превратилась бы во всеобщее и исключитель ное средоточие человеческих знаний”.2

Поднадзорность и подконтрольность процессуальной деятельности следователя прокурору и начальнику следственного отдела дает некоторым процессуалистам основания полагать, что процессуальной независимости следователя не существует. Так, А. П. Гуляев считает, что “в процессуальном отношении зависимость следователя выражается в его подконтрольности и поднадзорное™, имеющих характер процессуального подчинения, хотя и действующего в определенных пределах”3. Представляется, что следователь не может быть про- цессуально самостоятельным, будучи зависимым от прокурора.

На основании анализа действующего уголовно-процессуального законо- дательства, а также приведенных точек зрения, можно выделить три группы полномочий, определяющих самостоятельность и независимость следователя4.

См., напр.: Жуковский В.М. Процессуальная независимость следователя и некоторые ее гарантии // Сб. науч. трудов. Волгоград. 1991. С. 38.

2 Иоффе О.В. Что такое ответственность? // Правоведение. 1974.№ 5. С. 108.

3 Гуляев А.П. Правовые основы управления следственным аппаратом органов внут ренних дел. М., 1977. С. 21.

4 Необходимо иметь в виду, что все полномочия следователя тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены. Поэтому любое деление их на группы носит условный характер.

164

Первую группу составляют полномочия, позволяющие следователю са- мостоятельно осуществлять деятельность по исследованию обстоятельств дела, то есть определяют его как самостоятельного исследователя. К ним в первую очередь относятся полномочия по самостоятельному направлению хода расследования, принятию решений о производстве различных следственных и иных процессуальных действий. Данная норма является своего рода общим условием по отношению к полномочиям следователя по доказыванию обстоятельств дела, рассмотренных в предыдущей главе.

Вторая группа полномочий определяет следователя как самостоятельного участника уголовного судопроизводства. В их число входят полномочия, предусмотренные ч. 3 ст. 38 УПК. Эти полномочия гарантируют принятие следователем решений, связанных с объемом и доказанностью обвинения и иных обстоятельств дела по своему внутреннему убеждению, независимо от указаний прокурора и начальника следственного отдела. Так следователь вправе не согласиться с указаниями прокурора (начальника следственного отдела) относительно вопроса о необходимости привлечения лица в качестве обвиняемого, о квалификации преступления, об объеме обвинения, о направлении дела в суд. Как уже было отмечено, некоторые процессуалисты определяют данные полномочия как полномочия, обеспечивающие процессуальную независимость следователя. На наш взгляд, такой подход к пониманию независимости следователя является спорным. Анализ уголовно-процессуального законодательства не позволяет делать подобного рода выводов. Деятельность следователя под- надзорна прокурору и подконтрольна начальнику следственного отдела. Закон предоставляет следователю право отстаивать свою процессуальную самостоятельность перед этими субъектами, однако это не означает, что он полностью от них независим, так как по общему правилу их указания носят для следователя обязательный характер. В данном случае имеет место именно процессуальная самостоятельность следователя как стороны в процессе относительно прокурора (начальника следственного отдела). Следователь самостоятелен только в рамках формулируемого им обвинения и доказанности обстоятельств, имею-

165

щих значение по делу. По всем другим вопросам он находится в процессуальном подчинении от этих участников уголовного процесса. Закон предоставляет широкие полномочия надзирающему прокурору (начальнику следственного отдела) по осуществлению надзора (контроля) за деятельностью следователя. Однако прокурорский надзор и контроль начальника следственного отдела не должны быть направлены против процессуальной самостоятельности следователя. Они должны помнить, что по закону следователь выступает как самостоятельный исследователь, а в дальнейшем и как самостоятельный участник в процессе со стороны обвинения. В связи с этим нельзя не согласиться с высказыванием В.В. Гаврилова. По его мнению, “прокурор (начальник следственного отдела) обязан решительно отстаивать процессуальную самостоятельность сле- дователя, развивать в нем чувство ответственности за законное и своевременное проведение следственных действий, поддерживать и поощрять творческую инициативу, настойчивость и принципиальность, уважать внутреннее убеждение следователя, избегать мелочной опеки, администрирования, ущемления законных полномочий следователя”1. Поэтому вмешательство в деятельность следователя со стороны этих участников уголовного процесса законно лишь в тех случаях, когда допускается нарушение закона при расследовании дел, когда следствие без оснований затягивается и в иных подобных случаях, то есть вмешательство во всех случаях должно быть обоснованным. К сожалению, изучение практики расследования уголовных дел привело нас к противоположным выводам. При анкетировании и интервьюировании работников правоохранительных органов было установлено, что следователи практически никогда не обжалуют указания прокурора (начальника следственного отдела), даже если они противоречат их внутреннему убеждению. Да и сами указания зачастую даются в устной форме. Сама мысль о направлении дела вышестоящему прокурору со своими письменными возражениями для большинства следователей является крамольной, расценивается чуть-ли не как нарушение служебной дисци-

1 Гаврилов В.В., Николаева Т.П., Чугунов А.П. Прокурорский надзор в России. Саратов, 1995. С. 72.

166

плины. Данная проблема нашла широкое отражение на страницах юридической литературы. Большинство ученых и практиков справедливо призывают поощрять процессуальную самостоятельность следователя1. На очередном заседании научно-студенческого кружка СГАП, прокурор одного из районов г. Саратова признался студентам, что если следователь вздумает обжаловать его указание вышестоящему прокурору, то потом им вместе не работать. Аналогичной пози- ции придерживаются и начальники следственных отделов. Однажды было даже так: “По сложному уголовному делу следователь представил прокурору на выбор два документа: обвинительное заключение и постановление о прекращении уголовного дела. На вопрос, почему появились эти два взаимоисключающих решения, последовало объяснение: можно так, а можно и этак. “Вы прокурор, решайте, что правильнее, я соглашусь с любым вариантом”2. А ведь кроме сле- дователя никто иной не может знать лучше обстоятельств дела. Именно на ос- новании такого знания строится его убеждение о событии преступления, вине, юридической квалификации действий виновного и др. С этим убеждением он должен идти к прокурору по завершении следствия. Однако эти прописные ис- тины для многих не так очевидны3. Более того, несогласие следователя с пись- менным указанием прокурора (начальника следственного отдела), по существу, ставит его в положение, когда он не только вправе, но и обязан представить дело вышестоящему прокурору (прокурору) с письменным изложением своих возражений. Как уже было отмечено в предыдущем параграфе, права следователя — в то же время являются его обязанностью перед государством. По этой причине в подобных случаях следователь несет полную ответственность за не- законное и необоснованное решение, даже если по данному вопросу имеется

См., напр.: Стремовский В.А. Участники предварительного следствия. Ростов, 1966. С.27 — 57; Смирнов А.В. О процессуальной независимости следователя, защитника и обеспе- чении законных интересов личности в уголовном процессе // Сб. науч. трудов. Волгоград, 19991. С.32; Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1982. С. 27; Куликов В. Укреплять кадры следователей, совершенствовать их мастерство // Соц. законность. 1960. № 5. С. 9 и др.

2 Цит. по кн.: Найденов В.В. Советский следователь. М., 1980. С. 55.

3 См.: Темираев О. Процессуальная самостоятельность следователя // Законность. 2000. №4. С. 28.

».

167

соотв етств ующе е указа ние прок урор а или начал ьника следс твенн ого отдел а. Закон обяз ывает следо вател я прин имать реше ния по своем у внутр еннем у убе- жден ию и надел яет его для этого соотв етств ующ ими полн омоч иями. Согл асно смыс лу ч.1 ст. 38 УПК РФ, следо вател ь являе тся долж ностн ым лицо м, упол но- моче нным в преде лах комп етенц ии осущ ествл ять предв арите льное следс твие по уголо вном у делу. След овате льно, в конеч ном счете, имен но он отвеч ает за ход и резул ьтаты предв арите льног о следс твия. Одна ко, предс тавля ется, что без кард иналь ных измен ений уголо вно- проц ессуа льног о закон одате льств а этого будет сдела ть практ ическ и невоз можн о. По этой прич ине мы разде ляем пред- ложе ние В.Г. Даева , согла сно котор ому “роль прок урор а на предв арите льно м следс твии не долж на выхо дить за преде лы дейст вий собст венно надзо рног о ха- ракте ра и долж на быть огран ичена полн омоч иями по возбу жден ию уголо вных дел, набл юден ию за закон ность ю реше ний и дейст вий орган ов предв арите льно- го рассл едова ния с прав ом их опро тесто вания и, возм ожно, прио стано влени я”1.

Друг ой форм ой огран ичени я проц ессуа льно й самос тояте льнос ти следо вател я высту пает так назы ваемо е “визи рова ние”, то есть утвер жден ие начал ь- нико м следс твенн ого отдел а проц ессуа льны х доку менто в, соста вленн ых следо вател ем (пост ановл ения о прив лечен ии лица в качес тве обви няем ого, обви ни- тельн ого закл ючен ия, о прод лении срока предв арите льног о следс твия и т.п.). При изуче нии матер иалов уголо вных дел, а также интер вьюи рова нии следо ва- телей г. Сара това и облас ти было устан овлен о, что дово льно часто в орган ах внутр енних дел встре чают ся случа и, когда осущ ествл ение контр оля со сторо ны начал ьника следс твенн ого отдел а выхо дит за рамк и уголо вно- проц ессуа льног о закон а, что нашл о отра жени е и на стран ицах прав овой литер атур ы. Сред и про- цессу алист ов по этому вопр осу были выска заны разли чные точки зрени я. Одни автор ы счита ют, что виза начал ьника следс твенн ого отдел а на поста новле нии или ином проц ессуа льно м доку менте , соста вленн ом следо вател ем, — одна из

Даев В.Г. Взаим освязь уголов ного права и процес са. Л., 1982. С. 27.

168

дополнительных гарантий обоснованности принятого им решения1. По мнению других - “визирование” документов следователя является одним из методов организации процессуального контроля. Наряду с этим они признаются, что не утвержденное начальником следственного отдела постановление следователя, вынесенное в соответствии с законом, имеет такую же юридическую силу, как и утвержденное2.

По этому вопросу необходимо отметить, что ни ранее действовавшее за- конодательство, ни вновь принятое не предусматривали такую форму контроля. Согласно ч. 6 ст. 220 УПК, после подписания следователем обвинительного заключения уголовное дело немедленно направляется прокурору. Дополнительных подписей в обвинительном заключении, как и в других постановлениях следователя, не требуется. Это позволяет сделать вывод о том, что подобного рода практика не согласуется с законом и со статусом процессуальной самостоятельности следователя, а потому должна быть прекращена.

Третья группа полномочий гарантирует независимость следователя. Не- зависимость следователя имеет смысл рассматривать не в отношении к надзирающему прокурору и начальнику следственного отдела, а по отношению к другим участникам уголовного процесса, должностным лицам и отдельным граждан. Мы выяснили, что взаимоотношения между следователем, с одной стороны, и прокурором (начальником следственного отдела) — с другой, должны строиться на признании процессуальной самостоятельности следователя как исследователя и как стороны в процессе. Независимость следователя необходимо рассматривать по аналогии с независимостью судьи. Действительно, ч. 2 ст. 294 УК РФ 1996 г. предусматривает уголовную ответственность за вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность прокурора, следователя

1 См., напр.: Статкус В.Ф., Чувилев А.А. Прокурорский надзор и ведомственный контроль на предварительном следствии // Сов. государство и право. 1975. №3. С. 77. На практике большинство районных прокуроров и начальников следственных отделов придерживаются этой точки зрения. В обоснование своей позиции они дополнительно отмечают, что следователи из-за своего низкого уровня знаний часто принимают необоснованные решения. Поэтому такой контроль начальника следственного отдела выступает в качестве своего рода “фильтра”, и позволяет разгрузить прокурора от проверки таких решений следователей. См.: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М.,1981. С. 99.

169

или лица, производящего дознание, в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию. Еще в 1960 году И.Д. Перлов высказал суждение о том, что процессуальную независимость следователя “нужно беречь и охранять с такой же энергией и силою, как охраняется процессуальная независимость судьи”1. В качестве логического продолжения выступает пред- ложение М.М. Михеенко о придании независимости следователя статуса кон- ституционного принципа2.

Таким образом, мы приходим к выводу о том, что независимость следователя от прокурора (начальника следственного отдела) имеет относительный характер, поэтому ее целесообразнее именовать как процессуальную самостоятельность следователя. В свою очередь, категорию “процессуальная самостоятельность следователя” можно рассматривать в двух аспектах: процессуальная самостоятельность следователя как исследователя (первоначальный этап рас- следования), и самостоятельность следователя как участника уголовного судо- производства со стороны обвинения (последующий этап расследования). Неза- висимость же следователя проявляется в отношении иных участников процесса, отдельных граждан и должностных лиц носит абсолютный характер, то есть с их стороны закон не допускает вообще никакого вмешательства в деятельность следователя. В свою очередь, вмешательство в деятельность следователя пра- вомерно, если оно осуществляется предусмотренными законом субъектами, в пределах их компетенции, при наличии законных оснований и в порядке, пре- дусмотренном законом. Однако необходимо иметь в виду, что если такое вме- шательство направлено на воспрепятствование осуществлению расследования, принятию законных и обоснованных решений и получение в связи с этим не- правомерной “выгоды” в самых различных формах: не привлечение лица в ка- честве обвиняемого, применения иной статьи УК РФ, отказ в даче согласия на производство обыска и т.п., то следователю необходимо о всяком вмешательст-

1 Из выступления И.Д. Перлова на совещании // Сб. материалов совещания. М., 1960. С. 139.

2 См.: Михеенко М.М. О развитии конституционных принципов уголовного судопро изводства. // Материалы научно-практической конференции. Ижевск. 1983. С.35.

170

ве сообщить прокурору, осуществляющему надзор за производством предварительного следствия (если вмешательство имеет место с его стороны или со стороны судьи, то соответственно вышестоящему прокурору или Генеральному прокурору РФ), для принятия соответствующих мер. Формы вмешательства могут быть самыми разнообразными: просьба, совет, указание, приказ, неправомерный отказ суда в даче согласия на производство процессуального действия, допустимого только по судебному решению и др.

Хотелось бы также отметить, что процессуальная самостоятельность и независимость необходимы для оценки следователем собранных по делу доказательств по своему внутреннему убеждению. Оценка доказательств по указанию каких-либо органов или лиц может повлечь за собой принятие незаконных решений. А ведь большинство решений следователя как раз связаны именно с оценкой имеющихся в деле доказательств. Самостоятельность и независимость следователя предполагают недопустимость воздействия на него при осуществлении им оценки доказательств, с чьей бы то ни было стороны, обеспечивают принятие им решений на основе сложившихся у него веры, уверенности или убеждения.

На основании изложенного можно сделать вывод о том, что полномочия следователя, определяющие его как самостоятельного и независимого участника уголовного судопроизводства, являются одним из важнейших и необходимых условий успешного осуществления следователем своего функционального назначения. Ущемление процессуальной самостоятельности и независимости следователя в любой форме противоречит закону, ибо сковывает инициативу следователя, снижает полноту его личной ответственности за законное и своевременное проведение всех действий по делу, создает условия, препятствующие осуществлению следователем функций исследования обстоятельств дела и обвинения лица (лиц) в совершении преступления (установлению события преступления и изобличению виновных ч. 2 ст. 21 УПК).

171

Укрепление правового положения следователя, обеспечение его процессуальной самостоятельности и независимости является важным и необходимым условием успешного расследования преступлений1.

См.: Жуковский В.М. Процессуальная самостоятельность и независимость следователя и некоторые ее гарантии // Сб. науч. трудов. Волгоград. 1991. С.43.

172

Заключение

Исследование проблем функционального назначения деятельно и полно- мочий следователя в состязательном уголовном процессе позволяет сделать следующие выводы научного и прикладного характера.

  1. Процесс реформирования уголовного судопроизводства носит противо- речивый (двойственный) характер. С одной стороны, наметилась тенденция постепенного повышения роли (значимости) суда в досудебном производстве посредством расширения его полномочий по осуществлению контроля за деятельностью органов предварительного расследования. Досудебное производство приобретает черты, присущие судебной деятельности и постепенно сближается с нею. С другой стороны, деятельность по расследованию уголовных дел предстает далеко не в том виде, какой она должна быть, если исходить из того, что состязательность и равноправие сторон признаются принципом всего уголовного судопроизводства. В определенной мере этим объясняется и та гипер-трофированность функции уголовного преследования в досудебном производстве, которая придается ей законодателем и правоприменительной практикой.
  2. В силу принципа состязательности все этапы и стадии уголовного про- цесса, в которых имеется спор, предметом которого выступает обвинение, не- обходимо организовать на состязательных началах, так как данный принцип, будучи одной из основных гарантий прав личности, определяет не только порядок разрешения спора между сторонами, но и порядок подготовки к нему. А такая подготовка главным образом осуществляется в стадии предварительного расследования, где собирается основной объём доказательств.
  3. Существующий ныне судебный контроль в стадии предварительного расследования является запоздалым и зачастую не дает реальной возможности для своевременного устранения допущенных следственных ошибок, в конечном счете, не способствует достижению уголовным судопроизводством своего назначения в части защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Это обусловлено тем, что вопрос о допустимости

173

доказательств, положенных в основу обвинения решается судом не ранее назначения дела к слушанию (гл. 34 УПК). Только с этого момента, по ходатайству сторон, суд вправе признать доказательства, положенные в основу обвинения, недопустимыми и исключить их.

  1. Нуждается в реформировании процедура привлечения лица в качестве обвиняемого, которая не обеспечивает в полной мере защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения. Вопрос о наличии достаточных доказательств для обвинения лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления предлагается решать под контролем суда в судебном заседании. По другим категориям уголовных дел суду необходимо предоставить право проверки законности и обоснованности первоначального обвинения. Укрепление гарантий прав личности, в первую очередь прав обвиняемого, обусловливает необходимость изменения представления об основаниях избрания в качестве меры пресечения заключение под стражу и домашнего ареста. Решение по этому вопросу должно базироваться не только на сведениях об обстоятельствах, предусмотренных ст. 197 и 199 УПК, но и доказательствах, послуживших основанием для привлечения лица к уголовной ответственности.
  2. Предложенная процедура привлечения лица в качестве обвиняемого расширяет состязательные начала стадии предварительного расследования, способствует уравниванию прав сторон в процессе доказывания, устраняет возможность спекулирования органами предварительного расследования своими полномочиями по формулированию обвинения, дает реальную возможность своевременного устранения допущенных следственных ошибок. Она также позволяет:
  • предъявлять обвинение, которое выглядит не в виде тезиса, поскольку в суде обвинитель должен будет обосновать свое утверждение, приводя соответствующие доказательства, что существенно расширит право обвиняемого на защиту;
  • принимать решение о привлечении лица в качестве обвиняемого с учетом приводимых им доводов;

174

  • разрешать ходатайства не следователем, расследующем данное уголовное дело и имеющему процессуальный интерес, а независимому арбитру (судье). Тем самым исключается возможность ущемления соответствующего права защиты стороной обвинения;
  • предоставить право непосредственно суду удовлетворять заявленные хо- датайства (например, назначить производство экспертизы), либо выносить постановления (о производстве выемки, обыска и т.п.), которые органы предварительного расследования обязаны будут исполнить при участии стороны защиты. В конечном счете это способствует уравниванию прав сторон по доказыванию обстоятельств уголовного дела, а также устранению предложенного учеными автоматизма в удовлетворении таких ходатайств;
  • привлечение лица в качестве обвиняемого в судебном заседании позволя- ет разрешить наболевшую проблему недостаточной индивидуализации первоначального обвинения и квалификации деяния с «запасом». В условиях судебного контроля органы предварительного расследования не смогут спекулировать своими полномочиями по формулированию обвинения.
  1. Раскрытию сущности и содержания следственной деятельности будет способствовать разграничение понятий: процессуальная функция следователя, функциональное и процессуальное назначение его деятельности. Процессуальная функция следователя - основное направление деятельности следователя на отдельном этапе расследования, обусловленное задачей данного этапа. Под функциональным назначением деятельности следователя предлагается понимать органическое единство функций исследования обстоятельств дела и обвинения. В зависимости от задач этапа предварительного расследования, деятельность следователя может носить, преимущественно, исследовательский либо обвинительный характер. Процессуальное назначение деятельности следователя заключается в расследовании преступлений, которое включает в себя все направления (виды) следственной деятельности.
  2. В целях наиболее полного раскрытия роли субъективно-личностных ка- честв следователя при принятии им процессуальных решений, в научный обо-

175

рот наряду с категорией «внутреннее убеждение» следует ввести категории «вера» и «уверенность». Понятие «внутреннее убеждение» не показывает всей палитры отношения субъекта познания к объективно-неоднородному знанию. Убеждение следователя, будучи итогом познания, предполагает существование предшествующих ему форм осознания следователем получаемой информации и формируемым на ее основе выводов.

  1. Законодатель необоснованно лишил суд полномочий по возбуждению уголовных дел. Акт возбуждения уголовного дела имеет двойственную правовую природу. В случаях, когда имеет место единство процессуальной деятельности по изобличению лица в совершении преступления и принятию соответствующего решения (возбуждение следователем уголовного дела по результатам проведенной им проверки в отношении конкретного лица), возбуждение уголовного дела действительно означает начало уголовного преследования. Однако, при возбуждении уголовного дела по представленным материалам предварительной проверки без указания на конкретное лицо нельзя говорить об уголовном преследовании. При такой ситуации акт возбуждения уголовного дела является результатом юридической оценки представленных материалов и содержащихся в них сведений. Сущность акта возбуждения уголовного дела заключается не в изобличении лица в совершении преступления, а в оценке имеющихся фактических данных с констатацией их достаточности для утверждения о наличии признаков преступления в том или ином деянии. Подобная же деятельность не только не противоречит функциональному назначению дея- тельности суда, а наоборот, отражает основное содержание правосудия по уголовным делам.
  2. Содержащаяся в законе формулировка оснований для возбуждения уго- ловного дела как «достаточные данные» (ч. 2 ст. 140 УПК), предполагает принятие решения о возбуждении либо об отказе в возбуждении уголовного дела на основе информации, которая по своей правовой природе может выступать в качестве доказательств, а также иных сведений, которые таковыми не являются

176

(акты предварительного исследования трупа, веществ, результаты ОРД и т.п.), что обусловлено спецификой принимаемого решения.

  1. Избрание меры пресечения, а также применение иных мер процессуального принуждения — не есть деятельность по изобличению лица в совершении преступления. Их применение зачастую обусловлено уголовным преследованием, однако ни одна из них не есть свойство самого уголовного преследования, его отличительный признак. Меры процессуального принуждения, в том числе и меры пресечения, призваны способствовать успешному осуществлению, как уголовного преследования, так и всего уголовного судопроизводства в целом.
  2. Формулировка статей УПК, в которых суд наделяется исключительным правом принятия решений о производстве процессуальных действий, ограничивающих конституционные права и свободы личности в досудебном производстве, не соответствует правовой природе принимаемых решений. Суд не может непосредственно вмешиваться в деятельность следователя, как это делает прокурор (начальник следственного отдела). Фактически, суд (судья) санк- ционирует решение следователя, подвергая его проверке с точки зрения закон- ности и обоснованности, которое по-прежнему следователь принимает само- стоятельно, обращаясь при этом в суд с целью разрешения производства кон- кретного процессуального действия, а не для принятия за него решения. Поэтому представляется необходимым изменить редакцию статей УПК РФ, наделяющих суд правом принятия соответствующих решений и предоставить суду в этих случаях право дачи согласия на производство ряда процессуальных действий, ограничивающих конституционные права и свободы личности.
  3. Процессуальный статус следователя базируется на общеправовом статусе государственных органов, осуществляющих уголовное судопроизводство. Именно общеправовой статус охватывает наиболее существенные связи и отношения данных субъектов с участниками процесса и государством. Общеправовой статус показывает то общее, что объединяет органы, осуществляющие уголовное судопроизводство в одну группу, включает в себя основные средства

177

правового характера, закрепляющие их положение в уголовном процессе. Не- обходимость вычленения процессуального статуса следователя из общеправового статуса государственных органов диктуется тем, что следователь в пределах своей компетенции решает специфические задачи и использует для этого предоставленные только ему полномочия.

  1. Функциональное назначение деятельности следователя первично по отношению к его процессуального статусу. Это обусловлено тем, что функцио нальное назначение, с одной стороны, отражает цели деятельности следователя, с другой — обусловливает наделение следователя соответствующими полно мочиями для их достижения.

  2. В соответствии с действующим уголовным и уголовно- процессуальным законодательством необходимо различать понятия «процессу альная самостоятельность» и «независимость» следователя. Категорию «про цессуальная самостоятельность следователя» можно рассматривать в двух ас пектах: самостоятельность следователя как исследователя (первоначальный этап расследования) и самостоятельность следователя как участника уголовно го судопроизводства со стороны обвинения (последующий этап). Процессуаль ная самостоятельность следователя проявляется в отношении прокурора, на чальника следственного отдела, суда и имеет относительный характер. В свою очередь, независимость следователя носит абсолютный характер и определяет отношения следователя с иными участниками уголовного процесса, отдельны ми гражданами и должностными лицами государственных органов и органов местного самоуправления.

  3. Часть 2 статьи 29 УПК следует изложить в редакции: «Только с согла сия суда в ходе досудебного производства органы предварительного расследо вания вправе:

1) привлечь лицо к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжких или особо тяжких преступлений; 2) 3) избрать меру пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста; 4)

178

3) продлить срок содержания под стражей; 4) 5) поместить подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства соответст- венно судебно-медицинской или судебно- психиатрической экспертизы; 6) 7) произвести осмотр жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; 8) 9) произвести обыск и (или) выемку в жилище; 10) 11) произвести личный обыск, за исключением случаев, предусмотренных статьей 93 УПК; 12) 13) произвести выемку предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях; 14) 15) наложить арест на корреспонденцию и произвести выемку ее в учреж- дениях связи; 16) 10) наложить арест на имущество, включая денежные средства физических и юридических лиц, находящихся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях;

11) временно отстранить обвиняемого от должности в соответствии со статьей 114 УПК;

12) произвести запись и контроль телефонных и иных переговоров».

  1. Статью 172 дополнить пунктом 10 следующего содержания: «При на- личии оснований для обвинения лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, орган предварительного расследования возбуждает перед судом мотивированное ходатайство. В суд направляются: постановление о возбуждении ходатайства, а также материалы, подтверждающие решение о необходимости привлечения лица в качестве обвиняемого. В судебном заседании участвуют: заявитель, лицо, в отношении которого имеется ходатайство, его защитник, законный представитель. После того, как заслушаны стороны и исследованы необходимые доказательства, судья дает разрешение на привлечение лица в качестве обвиняемого либо отказывает в этом».

179

  1. Статью 175 УПК дополнить пунктом 3: «Изменение в ходе расследова- ния уголовного дела квалификации деяния, содержащейся в решении суда, которое может повлечь ухудшение положения обвиняемого, допускается только в порядке, установленном п. 10 ст. 172 Кодекса».
  2. В статье 86 УПК желательно установить четкий перечень процессуаль- ных действий, которые на ряду со следственными действиями обеспечивают собирание и проверку доказательств. С этой целью предлагается дополнить ее пунктом 4, согласно которому: «Собирание доказательств дознавателем, следователем, прокурором и судом осуществляется также посредством истребования предметов и документов, их представления участниками уголовного судопроизводства, назначения ревизий, документальных проверок».

180

Библиография

  1. Нормативный материал и судебная практика

1.1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года // Российская газета. 25 декабря 1993. 1.2. 1.3. Всеобщая декларация прав человека: принята резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1948 года // Российская газета 10 декабря 1989. 1.4. 1.5. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод: подписана в Риме 4 ноября 1950 года // Российская газета. 5 апреля 1995. 1.6. 1.7. Уголовно-процессуальный кодекс РФ: принят 22 ноября 2001 года; с изменениями и дополнениями на 31 октября 2002 года // Собрание законода- тельства РФ 2001 г., № 52 (Часть I), ст. 4921; 2002 г., № 22, ст. 2027; 2002 г., № 30, ст. 3015; 2002 г., № 30, ст. 3020 ; 2002 г., № 30, ст. 3029; Российская газета от 5 ноября 2002. 1.8. 1.9. Уголовный Кодекс РФ: принят 24 мая 1996 года // Сборник. Кодексы Российской Федерации. Официальные тексты на 1 сентября 2000 г. М., 2000. 1.10. 1.11. Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации»: принят 17 января 1992 года; в ред. Федерального закона от 7 ноября 1995 года; с до- полнениями на 10 сентября 1999 г. М., 1999. 1.12. 1.13. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности»: принят 12 августа 1995 года; с изменениями и дополнениями на 26 марта 2001 г // Собрание законодательства РФ 1995. № 33. Ст. 3349; 1997. № 29. Ст. 3502; 998. № 30. Ст. 3613; 999. № 2. Ст.233; 2000. №1. Ст. 8; 2001 г., № 13, ст. 1140. 1.14. 1.15. Федеральный закон «Об обжаловании в суд действий и решений, на- рушающих права и свободы граждан»: принят 27 апреля 1993 года; с измене- ниями на 14 декабря 1995 г // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 13 мая 1993. № 9. Ст.685; Собрание законодательства РФ от 18 декабря 1995 г., N 51, ст. 4970. 1.16.

181

1.9. Постановление Верховного Совета РСФСР от 24.10.91 № 1801-1 “О концепции судебной реформы в РСФСР” // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1991. № 44. Ст. 1435. 1.10. 1.11. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: утвержден Законом РСФСР от 27 октября 1960 года; с изменениями и дополнениями на 15 января 2001 г. М., 2001. 1.12. 1.13. Устав уголовного судопроизводства 1864 г. СПб. 1882. 1.14. 1.15. Учреждения судебных установлений // Судебные уставы 20 ноября 1864 года, с изложением рассуждений, на коих они основаны. СПб., 1867. Ч. 3. 1.16. 1.17. Постановление Конституционного Суда РФ от 12 апреля 2002 г. № 9- п «По делу о проверке конституционности положений статей 13 и 14 Феде- рального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина А.П. Быкова, а также запросами Верховного Суда Российской Федерации и Законодательного Собрания Красноярского края» // Российская газета 25 апреля 2002. 1.18. 1.19. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. №5-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К.Борисова, Б.А.Кехмана, В.И.Монастырецкого, Д.И.Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком» // Вестник Конституционного Суда РФ. 1999. № 4. 1.20. 1.21. Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. №1- П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П.Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2000. №2. 1.22.

182

1.16. Постановление Пленума Верховного Суда от 27 апреля 1993 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или срока содержания под стражей» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 7. 1.17. 1.18. Постановление Пленума Верховного суда РФ от 24 декабря 1993 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением ст. 23 и 25 Конституции РФ» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 3. 1.19. 1.20. Архивные уголовные дела Октябрьского районного суда г. Саратова за 2000, 2001 г.г. 1.21. 1.22. Архивные уголовные дела Заводского районного суда г. Саратова за 2002 г. 1.23. 1.24. Архивные уголовные дела Энгельсского районного суда Саратовской области за 2001 г. 1.25. 1.26. Архивные уголовные дела Петровского районного суда Саратовской области за 2002 г. 1.27. 2. Специальная литература

2.1. Александров Г. Версии//Соц. законность. 1959. № 10. 2.2. 2.3. Александров З.К. Теоретические вопросы правового статуса граждан зарубежных социалистических стран Европы. Автореф. дис… канд. юрид. наук. Свердловск, 1975. 2.4. 2.3. .. Альперт С.А. Обвинение в советском уголовном процессе. Харьков, 1974.

2.4. Алякринский С.А. Схема предварительного следствия. М, 1912. 2.5. 2.6. Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М, 1964. 2.7. 2.8. Балакшин В. Истина в уголовном процессе // Рос. юстиция. 1998. № 2 2.9. 2.10. Балашов А.Н. Взаимодействие следователя и органов дознания при расследовании преступлений. Автореф. дис… канд. юрид. наук. М, 1973. 2.11.

183

2.8. Барышев Я.И. Основания уголовного судопроизводства. СПб. 1841. 2.9. 2.10. Божьев В. “Тихая революция” Конституционного Суда в уголовном процессе Российской Федерации // Рос. юстиция. 2000. №10. 2.11. 2.12. Буцовский Н.А. Произвол следствия в собирании доказательств // Материалы по Судебной реформе в России. 1864. СПб., 1864. 2.13. 2.14. Васильев А.Н. Вопросы прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием // Соц. законность. 1953. № 9. 2.15. 2.16. Васильев В.В. Психологическая характеристика деятельности следо- вателя. Автореф. дис… канд. юрид. наук. М, 1970. 2.17. 2.18. Васильев О.Л. Становление и развитие отечественной концепции предварительного следствия. Автореф. дис… канд. юрид. наук. М.,1998. 2.19. 2.20. Введение в философию / Под ред. И.Т. Фролова. М., 1989. 2.21. 2.22. Виленский Б.В. Судебная реформа и контрреформа в России. Сара- тов, 1969. 2.23. 2.24. Винберг А.И. Доказательственное значение фотоснимков и видов копий в советском уголовном процессе. М.,1955. 2.25. 2.26. Витрук Н.В. Статус личности в политической системе общества. По- литология. М.,1993. 2.27. 2.28. Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. СПб., 1910. 2.29. 2.30. Власов А.А. Полномочия следователя в советском уголовном про- цессе. Автореф. дис… доктора юрид. наук. М., 1970. 2.31. 2.32. Волкодаев Н.Ф. Возможность восполнения судом пробелов предва 2.33. рительного расследования // Уголовно-правовые и процессуальные проблемы реализации уголовной ответственности. Куйбышев, 1987.

2.21. Выдря ММ. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса // Сов. государство и право. 1980. № 9. 2.22. 2.23. Вышинский А.Я. Внутреннее судебное убеждение и оценка доказа- тельств в уголовном процессе. М., 1937. 2.24. 2.25. Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений. Волгоград, 1976. 2.26.

184

2.24. Гаврилов В.В., Николаева Т.П., Чугунов А.П. Прокурорский надзор в России. Саратов, 1995. 2.25. 2.26. Галкин А.И. Судебная оценка соблюдения процессуального законо- дательства на предварительном следствии. // Следователь сегодня: Материалы научно-практической конференции 8 декабря 1999 г. Саратов. 2000. 2.27. 2.28. Гапанович Н.И., Мартинович И.И. Основы взаимодействия следова- теля и органа дознания при расследовании преступлений. Минск, 1983. 2.29. 2.30. Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и рус- сах. СПб., 1870. 2.31. 2.32. Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск. 1975. 2.33. 2.34. ГессенИ.В. Судебная реформа. СПб., 1905. 2.35. 2.36. Головко Л.В. Новый УПК Российской Федерации в контексте срав- нительного уголовно-процессуального права// Государство и право. 2002. № 5. 2.37. 2.38. Головко Л.В. Реформа уголовного процесса во Франции // Государ- ство и право. 2001. № 8. 2.39. 2.40. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элышнд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. 2.41. 2.42. Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975. 2.43. 2.44. Гуляев А.П. Правовые основы управления следственным аппаратом органов внутренних дел. М., 1977. 2.45. 2.46. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М., 1981. 2.47. 2.48. Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1963. 2.49. 2.50. Гуценко К.Ф. Уголовная юстиция США. М., 1979. 2.51. 2.52. Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Сверд- ловск, 1974. 2.53. 2.54. Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1982. 2.55.

185

2.40. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т.4. М., 1956. 2.41. 2.42. Денежкин Б. А. Взаимодействие органов предварительного следствия с другими государственными службами в борьбе с преступностью. Саратов. 1997. 2.43. 2.44. Джатиев В.О. О противоречиях в российском уголовном процессе. Владикавказ, 1994. 2.45. 2.46. Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М, 1971. 2.47. 2.48. Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно- розыскной деятельности. М., 1996. 2.49. 2.50. Домбровский Р.Г. Соотношение познания и доказывания в судебном исследовании. Рига, 1973. 2.51. 2.52. Дорошков В.В. Руководство для мировых судей. Дела частного об- винения. М, 2001. 2.53. 2.54. Дроздов Г. Трудные задачи следствия // Соц. законность. 1988. № 3. 2.55. 2.56. Дубривный В.А. Деятельность следователя по расследованию пре- ступлений. Саратов, 1987. 2.57. 2.58. Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М., 1973. 2.59. 2.60. Духовский М.В. Русский уголовный процесс. М, 1897. 2.61. 2.62. Ефимичев СП. Содержание и структура стадии предварительного расследования. //Сб. науч. трудов. Волгоград, 1981. 2.63. 2.64. Ефимичев СП. Обеспечение прав личности, интересов общества и государства — приоритетная составляющая судебно-правовой реформы // Журнал российского права. 2001. №11. 2.65. 2.66. Ефимичев С. П.,Ефимичев П.С. Уголовно-процессуальное законода- тельство и решения Конституционного Суда РФ // Журнал российского права. 2000.№1. 2.67.

1S6

Р 2.54. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М.,

1961.

2.55. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. М, 1965.. 2.56. 2.57. Жуковский В.М. Процессуальная самостоятельность и независи-i мость следователя и некоторые ее гарантии // Сб. науч. трудов. Волгоград. 2.58. и 1991. С.43.

2.57. Забралов С. У следователя нет права на ошибку // Соц. законность. 1988. №4. 2.58. 2.59. Зеленецкий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности. Харьков. 1978. 2.60. 2.61. Зинатуллин 3.3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1989. 2.62. ‘i 2.60. Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск,

1993.

2.61. Иоффе О.В. Что такое ответственность? // Правоведение. 1974.№ 5. 2.62. 2.63. Ищенко Е.П. Проблемы первоначального этапа расследования преступлений. Красноярск. 1987. 2.64. i 2.63. Каз Ц.М. Субъекты доказывания в советском уголовном процессе.

Саратов, 1968.

2.64. Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М, 1971.

,’-??- 2.65. Картошкин В.А. Права человека в международном и внутригосудар-

ственном праве. М., 1995.

2.66. Квилидзе Г. Процессуальная самостоятельность и организация работы следователя // Соц. законность. 1969. №11. 2.67. 2.68. Кобликов П.Ю., Алиев Т.Т., Громов Н.А., Бабаев Э.Х. О праве обвиняемого на защиту и его реализация в российском уголовном процессе // Следователь. 2002. № 4. 2.69. & 2.68. Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж,

1975.

187

2.69. Козлов В. Виноваты ли следователи? // Соц. законность. 1987. №11. 2.70. 2.71. Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М, 1975. 2.72. 2.73. Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1987. 2.74. 2.75. Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978. 2.76. 2.77. Корнуков В.М. Приоритетные направления развития уголовно- процессуальной науки и уголовно-процессуального законодательства в новом столетии // Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно-практическая конференция / Под ред. А.И. Демидова. Саратов. 2001. 2.78. 2.79. Корнуков В.М., Холоденко В.Д. Проект УПК РФ: Достоинства и не- достатки (общая характеристика) // Вестник Саратовской государственной академии права. 1998. № 4. С. 52-56. 2.80. 2.81. Колоколов Н. Арест в суде: проблемы правового регулирования и практической реализации // Законность. 1998. №5. 2.82. 2.83. Криминалистика / Под ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина. М., 1994. 2.84. 2.85. Криминалистика / Под ред. Т.А. Седовой, А.А. Эксархопуло. Санкт- Петербург, 2001. 2.86. 2.87. Криминалистика. М., 1980. 2.88. 2.89. Крыленко Н.В. Юрминимум. М., 1935. 2.90. 2.91. Кудин Ф.М., Костенко Р.В. Достаточность доказательств в уголов- ном процессе. Краснодар, 2000. 2.92. 2.93. Куликов В. Укреплять кадры следователей, совершенствовать их мастерство // Соц. законность. 1960. № 5. 2.94. 2.95. Курохтин А.А. О подозрении в уголовном процессе // Вестник СГАП.2001.№3. 2.96.

188

^ 2.83. КуценкоВ.И. Социальная задача как категория исторического мате-

риализма. “Наукова думка”, 1972.

2.84. Ларин А.М. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997 г. // Российская юстиция. 1997. № 9.

2.85. Ларин A.M. Судебная реформа: уроки истории // Реализация уго- s) ловной ответствешюсти материально-правовые и процессуальные аспекты. Са мара, 1992.

2.86. Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М., 1968.

2.87. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. 2.88. 2.89. Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России: лекции-очерки. М.,1997. 2.90. 2.91. Лашко Н.Н., Максимов О.А. Судебный контроль при досудебном производстве как способ зашиты прав граждан // Защита прав граждан в уголовном праве и процессе. Саратов, 2002. 2.92. 2.93. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 17, Т. 18. 2.94. 2.95. Ленин В.И. О государстве / Поли. собр. соч. 5-е изд. Т. 39. 2.96. 2.97. Липец А.Я., Сивачев А.В., Осин В.В. Законность и обоснованность предъявления обвинения. М.,1988. 2.98. 2.99. Логика научного исследования. М., 1965. 2.100. 2.101. Лотыш Т.А. Проблемы гарантий принципа состязательности в уго-ловном судопроизводстве // Государство и право 2002. № 6. 2.102. 2.103. .Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М., 1969. 2.104. 2.105. Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. М, 1973. 2.106. 2.107. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1959. 2.108. 2.109. Лукашевич В.З. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Ленинград. 1985. 2.110. 3> 2.99. Лукашевич В.З., Шимановский В.В. Предварительное расследование

должно быть более эффективным //Правоведение. 1996. №2.

189

2.100.Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировой криминологический кризис. М., 1998; Сольвьев А., Якубович Н. Предварительное расследование и прокурорский надзор в свете Судебной реформы // Законность. 1995. № 8.

2.101.Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М., 1976.

2.102. Льюис Д. Человек и эволюция. М., 1964.

  1. ЮЗ.Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следо- вателей. 6-е изд. СПб., 1907.

2.104.Маркс К. Энгельс Ф. Полное собрание сочинений., Т.31.

2.105.Мартинович И.И. Некоторые вопросы возбуждения уголовного де- ла. // Ученые записки Белорусского государственного ун-та. Минск, 1957. Вып. 34.

2.106.Маслов А.Е. Следственная тайна как средство преодоления противо- действия расследованию. Дисс… канд. юрид. наук. Воронеж, 2001.

2.107.Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические пробле- мы субъективного права. Саратов, 1972.

2.108.Махов В.Н. О месте и роли предварительного следствия в уголовном процессе Российской Федерации. Проблемы уголовного судопроизводства // Сб. науч. трудов. Москва — Кемерово, 1998.

2.109.Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголов- ном процессе. Саратов, 1975.

2.1 Ю.Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М., 1996.

2.111.Михеенко М.М. О развитии конституционных принципов уголовно- го судопроизводства. // Материалы научно-практической конференции. Ижевск. 1983.

2.112.Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. Ярославль, 1978.

2.113.Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях следователя // Правоведение. 1973. № 5.

190

2.1 Н.Нажимов В.П. Типы, формы и виды уголовного процесса. Калинин- град, 1977.

2.115.Назаров А.Д. Проблемы следственных ошибок в досудебных стадиях уголовного процесса. М.,1999.

2.116.Найденов В.В. Советский следователь. М., 1980.

2.117. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1989. 2.118. 2.119. Олейник П.А. Организационно-тактические проблемы раскрытия преступлений на первоначальном этапе. // XII Международный криминалистический симпозиум социалистических стран. Будапешт, 1981. Вып. 1. 2.120. 2.119.Олейник П.А., Птицын А.Г. Неотвратимость наказания и некоторые вопросы раскрытия преступлений. Ленинский принцип неотвратимости наказания и задачи советской криминалистики. Свердловск, 1972.

2.120. Осин В. Почему ошибается обвинение // Соц. законность. 1987. № 1.

2.121. Основы марксистско-ленинской философии. М., 1976. 2.122.0стоумов С, Панченко С. Критерии оценки раскрытия преступле ний. // Соц. законность. 1976. № 9.

2.123.Панько Н. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состя- зательности. Воронеж, 2000.

2.124.Панюшкин В.А. Научно-технический прогресс и уголовное судо- производство. Воронеж, 1985.

2.125.Парадеев В.М. Формулирование обвинения на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис… канд. юрид. наук. Свердловск, 1977.

2.126.Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961.

2.127. Перлов И.Д. Советский уголовный процесс. Возбуждение уголовно- го дела и предварительное расследование. М, 1968.

2.128.Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Го- сударство и право. 1993. № 7.

2.129.ПетрухинИ.Л. Человек и власть. М., 1999.

191

2Л30.Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судо- производства в России // Материалы научной конференции 22 - 23 января 2002 года. М., 2002.

2.131.Петуховский А.Я. Восполнение в судебном разбирательстве пробе- лов предварительного следствия // Сов. юстиция. 1973.

2.132.Пиголкин А.С. Изучение фактических данных и обстоятельств дела при применении норм права. // Сов. государство и право. 1968. № 9.

2.133.Пионтковский А.А. За дальнейшую разработку теории доказательств в уголовном процессе // Соц. законность. 1955. № 7.

2.134.Пионтковский А.А. К вопросу о теоретических основах советской криминалистики. М., 1955.

2.135.Пиюк А. Состязательность на стадии предварительного расследова- ния и судебный контроль // Рос. юстиция. 2000. № 4.

2.136. Погодин СБ. Обвинение в суде присяжных в российском уголовном процессе. Автореф…дис. канд. юри. наук. Саратов, 2001.

2.137.Полянский Н.Н. Уголовное право и уголовный суд Англии. М., 1969.

2.138.Попова В.В. Некоторые проблемы досудебного производства в свете нового уголовно-процессуального законодательства// Следователь. 2002. №5.

2.139.Попова Л.В. О системности советского уголовного судопроизводства //Вопросы осуществления правосудия по уголовным делам. Калининград, 1983.

2.140.Попова Л.В. Функционально- целевое содержание деятельности ор- ганов предварительного расследования. Автореф… дис. канд. юрид. наук. Л., 1987.

  1. Ш.Пошюнас П.К. Документальная ревизия и ее назначение в советском уголовном процессе // Сб. науч. трудов НИИ судебной экспертизы. Вильнюс, 1968.

2.142.Рагинский М., Тарасов-Родионов П. Предварительное следствие за 20 лет // Соц. законность. 1937. № 11.

2.143.Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М.,1967.

192

2.144.Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М.,1961.

2.145.Решетников В. Следователь не должен обвинять // Соц. законность. 1988. №6.

2.146.Рукавишников В.П., Анненкова Т.С., Громов Н.А. Предварительное следствие и его система в Уголовном процессе // Следователь. 2001. №5.

2.147.Рыжаков А.П. Предварительное расследование. М, 1997.

2.148. Савицкий В. Прокурор и потерпевший в судебном разбирательстве // Соц. законность. 1971. № 4.

2.149.Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971.

2.150. Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М.,1975.

2.151.Савицкий В.М. Презумпция невиновности. М., 1997.

2Л 52. Селиванов Н.А. Вещественные доказательства. М., 1971.

2.153.Селиванов Н.А. Основания и формы применения научно- технических средств и специальных знаний при расследовании преступлений // Вопросы криминалистики. М., 1964. Вып. 12.

2.154.Сидоров В.Е. Начальный этап расследования: организация, взаимо- действие, тактика. М., 1992.

2.155.Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1895.

2.156. Смирнов А.В. О процессуальной независимости следователя, защит- ника и обеспечении законных интересов личности в уголовном процессе // Сб. науч. трудов. Волгоград, 1991. 2.157. 2.158. Советский уголовный процесс / Под ред. В.М. Корнукова. Саратов, 1988. 2.159. 2.158.Советский уголовный процесс / Под ред.Карева. М.,1968.

2.159. Советский уголовный процесс. Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование. М., 1968.

2.160.Солодилов А.В. Судебный контроль в системе уголовного процесса России. Томск, 2000.

2.161.Сотонин К. Психограмма судебного следователя. М., 1925.

193

2.162.Статкус В.Ф., Жидких А.А. Органы предварительного расследования в системе МВД России. М., 2000.

2.163.Статкус В.Ф., Чувилев А.А. Прокурорский надзор и ведомственный контроль на предварительном следствии // Сов. государство и право. 1975. №3.

2.164. Степанов В.В. Предварительная проверка первичных материалов о преступлениях. Саратов, 1972.

2.165.Стецовский Ю.И. Судебная власть. Учебное пособие. М., 1999.

2.166.Стремовский В.А. Актуальные проблемы организации и производ- ства предварительного следствия в СССР. Краснодар, 1978.

2.167.Стремовский В.А. Участники предварительного следствия. Ростов, 1966.

2.168.Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. М., 1939.

2.169.Строгович М.С. Вопросы теории прав личности // Философия и со- временность. М., 1976.

2.170.Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т.1.

2.171.Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955.

2.172.Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической за- конности. М., 1966.

2.173.Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951.

2.174.Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1938.

2.175.СтроговичМ.С. Уголовный процесс. М., 1946.

2.176.Стучка П.И. Тезисы о реформе УПК. М.,1928

2.177.Темираев О. Процессуальная самостоятельность следователя //За- конность. 2000. №4.

2.178.Теория государства и права. Курс лекций. / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М.,1997.

194

2.179.Трунов И.Л., Трунова Л.К. Закрепление доказательств, собранных адвокатом // Адвокат. 2002. №2.

2.180.Тырин А.В., Лукичев Н.А., Громов Н.А. Функция обвинения в досу- дебной стадии. // Следователь. 2002. №5. С.25.

2.181.Уголовно-процессуальное право / Под ред. П.А. Лупинской. М, 1999.

2.182.Уголовный процесс /Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 1999.

2.183.Уголовный процесс / Под ред. М.А.Чельцова. М.,1969.

2.184.Украинцев Б.С. Отображение в неживой природе. М, 1969.

2.185.Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения. М., 1971.

2.186.Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и изменение его в суде. Казань, 1963.

2.187.Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1973.

2.188. Фёдоров В.И. Некоторые вопросы предоставления доказательств в советском уголовном процессе // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев. 1986.

2.189.Фёдоров В.И. Уголовно-процессуальные правоотношения при представлении доказательств // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев. 1987.

2.190. Философия (курс лекций) / Под ред. А.А. Радугина. М., 1997.

2.191.Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Изд. 3-е СПб., 1902.

2.192.Халиулин А. Г. Уголовное преследование как функция прокуратуры РФ. Автореф. дис… доктора юрид. наук. М., 1997.

2.193.Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Са- ратов, 1959.

2.194.Чельцов М.А. Защита по проекту УПК СССР. М., 1940.

2.195.Чельцов М.А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. М, 1947.

2.196. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951.

195

’^ 2.197. Чельцов М.А. Уголовный процесс. М., 1951.

i 2.198.Чельцов-Бебутов М. Советский уголовный процесс. Харьков, 1929.

2.199. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Санкт- Петербург. 1995. •

2.200.Черниченко СВ. Личность и международное право. М., 1974. L 2.201 .Чукаева А.А. Категория цели современной науки и ее методологиче-

ское назначение. Л., 1979.

2.202.Шадрин B.C. Обеспечение следователем неотвратимости уголовной i ответственности в современных условиях // Сб. науч. трудов. Волгоград, 1988.

2.203.Шейфер С.А. О некоторых проблемах судебной реформы // Россий- I екая юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно-

i практическая конференция / Под ред. А.И. Демидова. Саратов. 2001.

I 2.204. Шейфер С.А. О правовой регламентации доказательственной дея-

L тельности следователя // Концептуальные основы реформы уголовного судо-

г

I производства в России. Материалы научной конференции 22 — 23 января 2002

года. М., 2002.

i 2.205.Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная

форма. М., 2001.

i 2.206.Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная

форма. М., 1981.

2.207. Шейфер С.А. Следственные ошибки: понятие, классификация и взаимосвязь//Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев, 1987.

2.208.Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов. 1986.

2.209.Шейфер С.А., Соловьев А.Б., Токарева М.В. Актуальные вопросы совершенствования работы следователей. // Реализация уголовной ответственности: материально-правовые и процессуальные аспекты. Самара, 1992.

S 2.210.Шимановский В.В. Общие условия предварительного следствия. Л.,

1983.

196

2.211 .Шимановский В.В. Обоснованность обвинения — важнейшее условие обеспечения законности на предварительном следствии // Сб. науч. трудов. Самара, 1992. .

2.212.Шимановский В.В. К вопросу о процессуальной функции следователя в советском уголовном процессе // Правоведение. 1965. № 2..

2.213.Щербаков Ю. Отказ прокурора от обвинения: последствия для по- терпевшего // Рос. юстиция. 2002. .№ 2.

2.214.Элькинд П.С. К вопросу о функции обвинения в советском уголовном процессе // Вопросы теории и практики прокурорского надзора. Саратов, 1974.

2.215.Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. ЛГУ, 1963.

2.216.Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовном процессе. Л. 1976.

2.217. Эффективность правосудия и проблемы устранения следственных ошибок / Под ред. И.Л. Петрухина. М.,1975.

2.218.Юшков СВ. Общественно-политический строй и право Киевского государства. М., 1995.

2.219.Яблоков В. А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса. Автореф. дис… канд. юрид. наук. Самара, 2001.

2.220.Якимович Ю.К. Избранные статьи (1985 — 1996 г.г.). Томск, 1997.

2.221.ЯкубМ.Л. О понятии процессуальной функции в советском судо- производстве // Правоведение. 1973. № 5.

2.222.Якубович Н.А. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Под ред. Н.В. Жогина. М., 1973.

2.223.Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М, 1971.

2.224.Якубович Н.А. Понятие доказывания в советском уголовном процессе // Сов. государство и право. 1965. № 7.

197

2.225.Donald. J. Newman, Patrick R. Anderson Introduction to criminal justice. New York.: Random House. 1989.

2.226.Edward Gardner and Mark Caisle The Case for Reform // The criminal law Review. September. 1966.

198

<$

При лож ение

АНКЕТА И РЕЗУЛЬТАТЫ

Ф

опро са следо вател ей МВД, прок урату ры, прок урор ов, замес тител ей и помо щ- ников прок урор ов по отдел ьным вопр осам иссле дуем ой темы.

Уважаемый коллега!

•Ф

Мной пров одитс я иссле дован ие по теме: «Фун кцио нальн ое назна чение дея- тельн ости следо вател я и его полн омоч ия в состя зател ьном уголо вном проц ессе». Про шу Вас оказа ть содей ствие в его прове дении и ответ ить на ниже пере- числе нные вопр осы путем выде ления выбр анны х вариа нтов ответ ов любы м удоб ным для Вас спосо бом или изло жени я своег о вариа нта ответ а.

Выражаю искреннюю признательность за помощь.

Аспирант кафедры уголовного процесса Саратовской государственной академии права Ванин Д.В.

t

  1. Ваш возраст составляет

До 25 лет 25-30 лет 30- 40 лет 40-50 лет Свыше 50 лет

19% 32% 18% 21% 10%

<^<

199

  1. Должность

Следователь МВД 60%

Следователь прокуратуры 30%

Прокурор, заместитель прокурора, помощник прокурора, начальник следственного отдела 10%

  1. Стаж работы в должности

Менее 1 года 25%

От 1 до 4 лет 37%

От 5 до 10 лет 28%

Более 10 лет 10%

  1. Справедливо ли в литературе и на практике следователи критикуются за то, что часто привлекают лиц в качестве обвиняемых без достаточных на то оснований?

Да 13%

Нет 85%

Затрудняюсь ответить 2%

  1. Уверены ли Вы в виновности лица на момент привлечения его в ка честве обвиняемого?

Да 95%

Нет 5%

  1. Бывали ли случаи, когда Ваше мнение о виновности лица было оши бочным и Вы отказывались от первоначального обвинения полностью (прекра щали уголовное дело либо уголовное преследование по реабилитирующим ос нованиям)?

Да 27%

Нет 73%

  1. Приходилось ли Вам предъявлять так называемое «дежурное» обвинение («бегунок») в угоду срокам следствия для того, чтобы в отношении лица можно было избрать меру пресечения, а в дальнейшем конкретизировать первоначальное обвинение?

Да 62%

Нет 38%

200

  1. Квалифицировали ли Вы деяние обвиняемого по более тяжкой статье УК РФ, чем он фактически совершил, то есть с <аапасом»?

Да 71%

Нет 29%

  1. Влекло ли это для Вас какие-либо неблагоприятные последствия?

Да 2%

Нет 69%

  1. Случалось ли Вам приостанавливать предварительное следствие за неустановлением лица подлежащего привлечению в качестве обви няемого?

Да 86%

Нет 14%

  1. Раскрывались ли в дальнейшем такие преступления?

Раскрывались:

  • Все 0%
  • 90% 0%
  • 70% 2%
  • 50% 17%
  • менее 67%
    1. Достаточными ли полномочиями наделен следователь для достижения поставленных перед ним задач?

Достаточными 3%

Их необходимо расширить 97%

13 Имелись ли у Вас расхождения с указаниями надзирающего прокурора (начальником СО) по вопросам о привлечении лица в качестве обвиняемого, квалификации деяния и объеме обвинения, формулируемого против обви- няемого?

Да 87%

Нет 13%

201

^ 14.Обжаловали ли Вы указания надзирающего прокурора выше^ стояще-

му прокурору?

Да 1%

Нет 86%

^ 15. Если нет, то чем это было обусловлено?

Правильностью указаний 5%

Боязнью испортить отношения 42%

Иными обстоятельствами 39%

to

V/

Ч