lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Игнатьев, Михаил Евгеньевич. - Фактор внезапности, его процессуальное и криминалистическое значение для расследования преступлений: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2002 175 с. РГБ ОД, 61:03-12/946-2

Posted in:

АКАДЕМИЯ УПРАВЛЕНИЯ МВД РОССИИ

На правах рукописи

Игнатьев Михаил Евгеньевич

ФАКТОР ВНЕЗАПНОСТИ, ЕГО ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ И КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Специальность 12.00.09 — уголовный процесс;

криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно—розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва • 2002

Научный руководитель: Заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук.

профессор

А.А. Леви

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

Глава 1. ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ И ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ОСНОВАНИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ФАКТОРА ВНЕ ЗАПНОСТИ В ПРОЦЕССЕ РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ 12

1.1. Понятие фактора внезапности и процессуальные основания его применения 12 1.2. 1.3. Внезапность как элемент характеристики действий, поведения следователя и противостоящего ему лица 37 1.4. 1.5. Внезапность как характеристика преступного события, подлежащего расследованию 65 1.6. Глава 2. ФАКТОР ВНЕЗАПНОСТИ КАК ЭЛЕМЕНТ

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ТАКТИКИ 70

2.1. Использование фактора внезапности при допросе

и очной ставке 70

2.2. Использование фактора внезапности при производстве иных следственных действий 96 2.3. 2.4. Использование фактора внезапности при реализации процессуальных решений по уголовному делу 113 2.5. 2.6. Некоторые методические вопросы применения фактора внезапности при расследовании преступлений 118 2.7. Глава 3. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ФАКТОРА ВНЕЗАПНОСТИ В

ЦЕЛЯХ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ РАССЛЕДОВАНИЮ … 125

3.1. Процессуальные формы противодействия расследованию и их внезапная реализация 126 3.2. 3.3. Непроцессуальные формы внезапного противодействия расследованию 137 3.4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 149

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 155

ПРИЛОЖЕНИЕ: текст анкеты для опроса следователей 166

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Борьба с преступностью является одной из основных задач, стоящих перед обществом, и осуществляется она системой экономических, культурно-воспитательных и правовых средств.

Важнейшее место среди правовых средств занимает предварительное расследование преступлений, которое невозможно без осуществления специальных тактических операций и приемов, разработанных наукой криминалистикой и нашедших свое эффективное воплощение в следственной практике.

Их широкое использование особенно важно в настоящее время, когда преступность приобрела качественно новые, организованные, все более опасные формы и значительно усилилось противодействие расследованию преступлений.

Успех в преодолении такого противодействия и достижение по- ложительных результатов расследования во многом определяется так- тикой производства следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, среди которых наиболее эффективны тактические приемы, основанные на использовании фактора внезапности.

Сущность внезапности заключается в выборе и реализации следователем системы мер и приемов, обеспечивающих необходимые условия для сбора ориентирующей и доказательственной информации на основе неожиданности их характера и содержания для соответствующих участ- ников расследования, т.е. в целенаправленном создании соответствующих условий, а не только в использовании складывающихся обстоятельств.

Фактор внезапности может быть использован не только следователем, но и противодействующей ему стороной - подозреваемым, обвиняемым и оказывающими им помощь лицами.

4

Затруднить расследование может и внезапное возникновение иных обстоятельств технического и организационного характера.

Внезапным как для следователя, так и для других лиц может быть и само событие, подлежащее расследованию, что существенно влияет на характер используемых в ходе следствия приемов и средств.

Вместе с тем, как показывает практика, совершенно недостаточно приемы внезапности применяются и в следственной практике. По данным проведенного нами опроса, фактор внезапности используют лишь 57,2% следователей, причем 27,6% из них - редко.

Более того, использование фактора внезапности встречало возражения ряда ученых-юристов, считавших, что при этом осуществляется недо- пустимое психическое насилие над подозреваемыми и обвиняемыми.

Оценивая важность значения фактора внезапности как для практики предварительного расследования, так и для теории криминалистики, а также учитывая состояние и уровень исследуемой проблемы, можно сде- лать вывод, что избранная тема исследования является актуальной.

Степень разработанности темы.

В криминалистической и уголовно-процессуальной литературе вопросы использования фактора внезапности в ходе расследования освещены сравнительно мало. Наиболее значимыми являются работы Р.С. Белкина, В.П. Бахина, И.Е. Быховского, B.C. Кузьмичева и Е.Д. Лукьянчикова.

В 1986 г. B.C. Кузьмичевым была защищена кандидатская диссертация на тему «Научные основы и тактика реализации принципа внезапности в следственной деятельности».

Однако детального рассмотрения вопросов понятия, сущности, допустимости, условий и тактических приемов использования фактора внезапности при расследовании преступлений, причем, как

5

следователем, так и противодействующими ему лицами, а также проблеме нейтрализации данного противодействия в указанных работах не было уделено достаточного внимания, что и обусловило выбор темы.

Объектом исследования явился комплекс правоотношений, складывающихся при осуществлении расследования преступления, в ходе которого фактор внезапности используется как дознавателем и следователем, так и лицами, им противостоящими.

Предметом исследования являются закономерности деятельности следователей и работников органов дознания по использованию фактора внезапности, его понятие и допустимость, правовая регламентация, возможные формы и тактика применения, а также проблема нейтрализации использования внезапности лицами, противодействующими расследованию.

Целью исследования является: анализ практики использования такого еще сравнительно мало используемого следователями и дознавателями тактического приема как фактор внезапности; разработка на основе этого анализа методических рекомендаций по нейтрализации следователем результатов использования этого фактора лицами, противодействующими расследованию в целях повышения эффективности предварительного расследования преступлений.

Для достижения этой цели необходимо решение следующих задач:

  • уточнить определение понятия “фактор внезапности”, установить его соотношение с понятием “неожиданность”;
  • рассмотреть внезапность как характеристику действий лиц, ведущих расследование, и лиц, им противостоящих;
  • подробно изучить возможности использования фактора внезапности в ходе допроса, очной ставки, обыска и некоторых иных следственных действий;

6

  • изложить практику использования фактора внезапности в целях противодействия расследованию в формах, допускаемых уголовно- процессуальным законодательством, и во внепроцессуальных, про- тивозаконных формах;
  • дать свои рекомендации по нейтрализации подобного противодействия расследованию;
  • внести предложения по совершенствованию правового регулирования использования фактора внезапности в ходе расследования.
  • Методологическая база и методы исследования основывались на диалектическом методе познания, а также на статистическом, срав- нительно-правовом формально-логическом, логико-юридическом и конкретно-социологическом методах.

Науковедческую базу исследования составили труды Т.В. Аверьяновой, О.Я. Баева, В.П. Бахина, Р.С. Белкина, И.Е. Быховского, А.И. Винберга, А.Ф. Волынского, Н.Л. Гранат, А.И. Долговой, А.В. Дулова, Н.И. Ефимовой, И.И. Колесникова, А.Ф. Кони, В.Е. Коноваловой, B.C. Кузьмичева, A.M. Кустова, В.П. Лаврова, A.M. Ларина, А.А. Ле-ви, Е.Д. Лукьянчикова, А.И. Михайлова, И.Т. Пантелеева, Н.И. Пору-бова, А.Р. Ратинова, А.Б. Соловьева, М.С. Строговича, Г.П. Химиче-вой, И.И. Якимова и других ученых.

Было проанализировано действующее законодательство, прежде всего Конституция Российской Федерации, Уголовный и Уголовно- процессуальный кодексы (как ранее действовавший, так и новый), по- становления Конституционного Суда и Верховного Суда Российской Федерации, затрагивающие вопросы предварительного следствия, свя- занные с использованием фактора внезапности.

Диссертант опирался на труды российских ученых, в работах которых в той или иной степени освещена исследуемая проблематика, а также использовал основные положения ряда наук, обеспечивающих

7

глубокое изучение поставленной проблемы: криминалистики, уголовного права и процесса, логики, психологии, теории оперативно-розыскной деятельности и др.

Автором были изучены многочисленные случаи использования фактора внезапности при расследовании уголовных дел, описанные в материалах журнала “Следственная практика”, издававшегося НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной Прокуратуры РФ в 1950-1990 гг. (№ 1 — 185), а также в отдельных более поздних изданиях подобного характера, выпускавшихся Следственным комитетом при МВД России.

Эмпирическая база исследования.

По теме диссертации, на основе подготовленной автором анкеты было проанкетировано свыше 250 следователей и работников органов дознания ГУВД г. Москвы. Результаты исследования были обобщены и нашли свое отражение в диссертации.

Использовались также практические результаты работы диссертанта в качестве следователя и руководителя следственных подразделений при ОУВД и ГУВД г. Москвы, а также анализ практической деятельности его коллег по работе. При написании работы использовался большой фактический материал, результаты конкретных социологических исследований по использованию фактора внезапности на предварительном следствии. Использовались также аналитические материалы экспертных оценок специалистов и ученых.

Теоретическая и практическая значимость данного диссертационного исследования определяются прежде всего тем, что эта одна из первых выполненных на монографическом уровне работ по проблеме использования различных форм фактора внезапности в процессе расследования уголовных дел, причем, не только следователем, но и противостоящими ему лицами.

8

Работа выполнена с учетом изменений, произошедших в ходе правовой реформы уголовного и уголовно-процессуального законодательства, а также содержания нового УПК. Она базируется на последних достижениях криминалистики и судебной психологии, ее положения тактического и методического характера основаны на детальном изучении современной следственной практики. Учтены особенности деятельности следственного аппарата в сложных условиях, возникающие перед ними в связи с негативными изменениями характера преступности, ростом ее организованных форм, при одновременном снижении профессиональной квалификации следователей, многие из которых - молодые, малоопытные сотрудники.

Проведенное обширное анкетирование следователей и работников органов дознания ГУВД г. Москвы позволил получить достаточно полную и во многом новую картину современного состояния использования фактора внезапности как следователями и дознавателями, так и противостоящими им лицами.

В диссертации сформулировано уточненное по сравнению с су- ществующим понятие фактора внезапности, используемого как следо- вателями, так и противостоящими им лицами, причем, не только в формально процессуальной, но и непроцессуальной форме.

Автором проанализированы применяемые в настоящее время в следственной практике средства нейтрализации противодействия рас- следованию, в том числе осуществленного внезапно, и даны разрабо- танные диссертантом рекомендации. Особое внимание уделено новой проблеме нейтрализации противодействия расследованию со стороны защитника.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту.

  1. Под использованием фактора внезапности автор понимает предпринятые следователем действия (бездействие), явившиеся не-

9

ожиданностью для того, кому они адресованы. Данный тактический прием рассчитан на субъективную оценку обвиняемым (подозреваемым) действий и сообщений следователя как не совпадающих с его представлением об осведомленности последнего.

  1. Высказанная рядом ученых точка зрения о недопустимости использования фактора внезапности, как являющегося определенным насилием над личностью, не может быть принята, так как существующие правовые и этические ограничения не лишают следователя возможности использования самых разнообразных тактических приемов, направленных на раскрытие преступления и изобличение виновных. В ряде случаев необходимость внезапных действий следователя законом предполагается и обеспечивается.
  2. Применение тактических приемов, рассчитанных на внезапность, теснейшим образом связано с положениями науки судебной психологии, так как процессуальные требования и криминалистические рекомендации говорят лишь о том, что и как нужно делать в ходе расследования, а почему нужно действовать подобным образом объясняет психологическая наука. Исходя из ее положений, при выборе тактического приема, используемого при производстве следственного действия, обязательно должны приниматься во внимание психологические особенности подследственного, прежде всего его характерологические и эмоциональные качества.
  3. Фактор внезапности может быть использован не только следователем, но и обвиняемым, давшим неожиданно новые объяснения, выдвинувшим новую версию происшествия.
  4. Неожиданная информация порой содержит в показаниях свидетеля и потерпевшего, объяснениях специалиста, заключении экспертизы, при обнаружении новых вещественных доказательств и документов. Для лица, осуществляющего процесс расследования, могут стать

10

неожиданными и собственные умозаключения, приводящие к новому знанию.

  1. Внезапность бывает присуща и самому расследуемому событию, что влияет на восприятие и запечатление характеристики данного происшествия его участниками.
  2. Использование фактора внезапности является условием эффективности производства ряда следственных действий (обыск, проверка показаний на месте, очная ставка и др.). Применение данного тактического приема не только способствует установлению истины по делу, но и помогает быстрейшему пресечению дальнейшей, преступной деятельности и возмещению ущерба, причиненного преступлением.
  3. При использовании фактора внезапности важно подробное, точное фиксирование полученных результатов, что достигается путем применения звукозаписи, и особенно видеозаписи.
  4. Фактор внезапности может быть использован подозреваемым, обвиняемым и иными в различной форме причастными к преступлению лицами в целях противодействия расследованию и установлению истины по делу. Для этого указанными лицами могут применяться как формально допускаемые уголовно-процессуальным законом, так и противозаконные действия. Противодействие расследованию, причем неожиданно, может осуществлять и защитник, недобросовестно выполняющий свои обязанности и использующий для этого предоставленные ему уголовно- процессуальным законом права или вообще действующий противозаконно.

В диссертации предлагается внести в уголовно-процессуальное законодательство и в Законе об адвокатуре ряд положений, затрудняющих подобного рода деятельность защитника и делающая ее наказуемой.

11

Нейтрализации противодействия расследованию способствует и использование новейших научно-технических средств, расширяющих круг возможных доказательств.

  1. Изучение практики комплексного использования новых форм реализации фактора внезапности при расследовании преступлений по- зволяет обосновать перспективы их дальнейшего совершенствования и правовой регламентации.

Теоретическая и практическая значимость диссертации заключается в том, что содержащиеся в ней материалы, в том числе предложения, направлены на повышение эффективности деятельности следователя и работников органов дознания путем широкого использования фактора внезапности при расследовании преступлений, а также на нейтрализацию противодействия расследованию со стороны заинтересованных в этом лиц. Содержащиеся в диссертации теоретические положения и выводы также могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях и в учебном процессе при даче исторических рекомендаций следователям и дознавателям по курсам криминалистики и уголовного процесса.

Достоверность полученных результатов базируются на использованных научных методах исследования. Результаты проведенного диссертационного исследования докладывались автором на учебных семинарах следователей, в выступлениях на заседании кафедры управления расследованием преступлений Академии управления МВД России, и использовались в повседневной следственной работе. По результатам исследования опубликованы три печатные работы.

12

Глава 1. ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ И ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ

ОСНОВАНИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ФАКТОРА ВНЕЗАПНОСТИ В ПРОЦЕССЕ РАССЛЕДОВАНИЯ

ПРЕСТУПЛЕНИЙ

7.Z. Понятие фактора внезапности и процессуальные основания его применения

Изложение понятия и основных форм использования фактора внезапности - одного из эффективных тактических приемов расследования преступлений - целесообразно начать с уяснения общего понятия тактического приема, понятия, являющегося до настоящего времени спорным.

Тактический прием является одним из основных элементов следственной тактики. В криминалистике существуют два направления во взглядах на сущность тактического приема.

Одни авторы рассматривают его как своеобразную научную реко- мендацию. Так, А.Н. Васильев определял тактический прием как «реко- мендацию, разработанную на основе данных специальных наук (главным образом логики, психологии, научной организации труда), а также обобщения следственной практики для применения логических методов познания (формальной логики) в специальных условиях расследования, формирования психологии отношений следователя с участниками след- ственных действий, организации планомерного расследования»1.

Другие авторы определяют тактический прием как способ действия или линию поведения. Так, Р.С. Белкин указывает, что

1 ВасичьевА.Н. Тактика отдельных следственных действий. - М, 1981. С. 4.

13

тактический прием - это «наиболее рациональный и эффективный способ действия или наиболее целесообразная в данных условиях линия поведения лица, осуществляющего процессуальное действие» .

СП. Митричев полагает, что тактический прием выступает как «законное и наиболее целесообразное в данных условиях действие или поведение лица, производящего расследование, обеспечивающее достижение эффективных результатов при проведении того или иного процессуального действия» .

Приведенные направления взглядов на содержание тактического приема характеризуют различные его стороны: тактический прием -это рекомендация, совет к совершению тех или иных действий, и не- посредственно способ действия.

Во многих определениях тактического приема содержится указание на то, что это не только способ действия, но и линия поведения лица, осуществляющего процессуальное действие. Так, Р.С. Белкин отмечает, что тактическим может быть и «поведенческий прием, то есть выбор и осуществление лицом, производящим расследование, наиболее целесообразной линии поведения»3.

О.Я. Баев указывает, что тактика в самом широком смысле этого понятия существует там и только там, где есть необходимость преодолеть противодействие. Нет реального или потенциального противодействия, нет реальной или потенциальной конфликтности в интересах - нет и тактики .

Белкин О.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории к практике. - М, 1988. С. 143.

2 Криминалистика: Учебник. Изд. 2-е. - М., 1973. С. 9.

3 Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. - Волгоград, 1993. С. 105.

4 Баев О.Я. Криминалистическая тактика: понятие и система. Актуальные вопросы правоведения: Информационные материалы. - Екатеринбург, 1992. С. 80.

14

Ряд юристов широко трактуют понятие тактического приема. В качестве такового они рассматривают и общие положения криминалистической тактики, и приемы организации и деятельности следователя и судьи, и приемы планирования, и приемы осуществления следственных и судебных действий1.

Противники данной точки зрения считают, что нецелесообразно переносить действия тактического приема на общие положения кри- миналистической тактики, а необходимо их использовать применительно к отдельным процессуальным действиям. Это вызывается тем, что тогда тактический прием приобретает слишком широкую направленность, размывается его содержание, становится невозможным выделить его существенные признаки .

Как нам представляется, навряд ли можно безоговорочно поддержать эту позицию, поскольку отнесение к тактическим приемам только способов осуществления следственных действий сужает сферу их применения.

По нашему мнению, определение понятия “тактический прием” предполагает необходимость учета и такого присущего ему признака, как ситуационная обусловленность. Введение в понятие тактического приема элементов ситуации должно показать, что один и тот же прием в разных условиях может модифицироваться и принимать различные оттенки.

Содержание и характер тактического приема обусловливаются сложившейся следственной ситуацией, оказывающей значительное влияние как на избрание тактического приема или приемов, так и на целесообразность его применения в тех или иных условиях .

1 Якубович Н.А. Процессуальные функции следователя. - М., 1989. С. 146.

2 См. напр., Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации такти ческих приемов в криминалистике: Дис…. д-ра юрид. наук. - Харьков, 1996. С. 8.

3 Коновалова В.Е., Сербулов A.M. Следственная тактика: принципы и функ ции. - Киев, 1983. С.19.

15

Изложенное позволяет дать следующее определение: “Тактический прием - это способ осуществления процессуального действия, направленного на достижение его цели, основанного на психологическом механизме его реализации, являющегося наиболее рациональным и эффективным в конкретных ситуациях”.

Похоже определяет тактический прием М.П. Малютин в недавно защищенной им кандидатской диссертации: «как наиболее рациональный и эффективный способ действий, свободно избираемый лицом, осуществляющим расследование, в конкретных следственных и судебных ситуациях с целью создания условий, обеспечивающих максимальную результативность производства отдельных следственных и судебных действий» .

Уяснение сути тактического приема обусловливает необходимость рассмотрения качественных требований, которым он должен отвечать в целях успешной реализации своих функций.

Тактический прием, прежде всего, должен отвечать требованию законности, так как он применяется в деятельности, которая регулируется уголовно-процессуальным законодательством, и не может считаться допустимым, если противоречит требованию закона или нарушает его.

Тактический прием может применяться только в рамках тех следственных или судебных действий, порядок осуществления которых определен уголовно-процессуальным законом. Следователь не вправе основывать свои тактические приемы на нарушении процессуально закрепленного порядка и условий производства следственных действий. Так, закон прямо запрещает «домогаться показаний обви-

1 Малютин М.П. Тактические приемы, их допустимость и использование для достижения тактических целей допроса: Автореф. дис. .. канд. юрид. наук. - Краснодар, 2001. С. 11.

16

няемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер» (ч.З ст.20 УПК РСФСР, ч.4 ст. 164 УК РФ). Нарушение данного требования закона влечет уголовную ответственность (ст.З 02 УК РФ).

Тактический прием должен отвечать и этическгш требованиям, так как могут быть ситуации, когда данный прием хотя формально и не противоречит закону, но в нравственном отношении является ущербным. Оценивая намеченный тактический прием с этической стороны, следователь должен определить, не наносит ли применение данного приема ущерба чести и достоинству подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего или иным лицам, так как важно не только достижение справедливой цели, но и достижение ее нравственными способами.

Тактические приемы должны быть научно обоснованными. «Под научной обоснованностью тактических приемов, - пишут Е.М. Лившиц и Р.С. Белкин, - следует понимать:

а) научность приема - по источнику происхождения (результат научной разработки) или средству проверки (научная проверка реко мендаций практики);

б) согласованность тактического приема с современными науч ными представлениями, с современным состоянием криминалистиче ской тактики или состоянием тех наук, из которых заимствованы по ложения, обосновывающие данный прием;

в) возможность научного предвидения результатов применения так тического приема и определения степени точности этих результатов;

г) возможность заблаговременного обоснованного определения наиболее оптимальных условий применения тактического приема»1.

Лившиц Е.М., Белкин Р.С. Тактика следственных действий. - М, 1997. С. 7.

17

Используя конкретный тактический прием, следователь каждый раз проводит мысленное исследование, в ходе которого анализирует, насколько данный прием рационален в сложившейся ситуации для достижения поставленной цели. Следователь исходит из криминали- стических рекомендаций, обосновывающих эффективность и научную состоятельность используемого тактического приема. Данные реко- мендации могут быть общими, то есть такими, которые доступны для применения любым участником процесса доказывания, в любой ситуации, независимо от обстоятельств дела. Они могут быть и специальными - для конкретного субъекта доказывания, для определенной следственной ситуации.

Тактический прием должен обладать и определенной избирательностью, заключающейся, во-первых, в том, что следователь должен выбрать тактический прием, который целесообразно применить в сложившейся ситуации по делу к конкретному лицу и, во-вторых, прием должен, воздействуя на определенных лиц, быть нейтральным по отношению к остальным1.

Многообразие существующих тактических приемов обусловливает необходимость их классификации, способствующей познанию их сущно- сти во всех разновидностях, определению закономерных связей между отдельными из них, установлению отличительных свойств и признаков.

Основанием классификации, по мнению В.Ю. Шепитько, с которым мы согласны, является рассмотрение закономерностей, позволяющих подразделить тактические приемы на те или иные виды, относить их к той или иной группе. Исходя из этого положения, В.Ю. Шепитько предложения следующую классификацию тактических приемов:

Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. - М., 1979. Т. 3. С. 136-137.

18

1) по сфере реализации (тактические приемы осмотра места пришествия, обыска, допроса и др.); 2) 3) по диапазону применения (тактические приемы, используемые при производстве только отдельных или нескольких следственных действий); 4) 5) по объекту направленности (тактические приемы, направленные на оказание психологического воздействия на человека и на исследование материальной среды); 6) 7) по характеру информации (тактические приемы, основанные на словесной, материализованной и на логико-мыслительной информации) . 8) Изложив общие вопросы, касающиеся понятия и характеристики тактических приемов, реализуемых следователем, перейдем к конкретному вопросу нашего исследования, а именно к использованию в качестве тактического приема фактора внезапности, его понятию, допустимости, процессуальных оснований применения.

Термины “внезапность” и “неожиданность” довольно широко употребляются в криминалистической и процессуальной литературе при рассмотрении вопросов следственной тактики, этики и психологии отдельных следственных действий, психологического воздействия на участвующих в деле лиц, тактического риска.

Однако специально этим проблемам посвящено лишь несколько печатных работ.

В 1963 г. появилась статья И.Е. Быховского «Об использовании

фактора внезапности при расследовании преступлений» , в которой он

Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов в криминалистике: Дис…. д-ра юрид. наук. - Харьков, 1996. С. 42-43. 2 Вопросы криминалистики. 1963. № 8-9. С. 171-184.

19

рассматривал некоторые вопросы применения фактора внезапности при приведении обысков, допросов, очной ставки и опознания.

В 1986 г. B.C. Кузьмичевым была защищена кандидатская диссертация на тему: «Научные основы и практика реализации принципа внезапности в следственной деятельности». Насколько нам известно, это пока единственная диссертация на подобную тему, содержащая много интересного материала, правда, больше теоретического плана. Хотелось бы только сразу выразить несогласие с формулировкой названия диссертации, так как, с нашей точки зрения, «внезапность» принципом следственной деятельности не является.

B.C. Кузьмичев принципом считает «показатель (отражение) сущностной характеристики деятельности»1, в то время как общепринято под принципом понимать «основные, исходные положения какой-либо теории, учения, науки, мировоззрения»2. Фактор внезапности — лишь тактический прием, используемый при расследовании преступлений, и потому B.C. Кузьмичев, с нашей точки зрения, не прав, когда, перечисляя принципы следственной деятельности, наряду с законностью, научностью и этичностью называет и внезапность .

Автор, по-видимому, придерживается двойственного понимания «внезапности», так как в самом начале своей диссертации говорит не только о внезапности-принципе, но и об «использовании данного так- тического средства» .

Правда, в своей диссертации B.C. Кузьмичев рассматривает понятие “внезапность” на трех уровнях: во-первых, как принцип следст-

Кузьмичев B.C. Научные основы и практика реализации принципа внезапности в следственной деятельности. Дис. … канд. юрид. наук. - Киев, 1986. С. 152.

2 Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М., 1952. С. 543; Советский эн циклопедический словарь. - М., 1980. С. 1072.

3 Кузьмичев B.C. Указ. раб. С. 35-37. Там же. С. 5.

20

венной деятельности; во-вторых, как тактическую задачу, решаемую применительно к конкретным обстоятельствам расследования, и, в- третьих, как «реализацию фактора внезапности в условиях определенной следственной ситуации»1.

С подобным пониманием фактора внезапности навряд ли можно согласиться прежде всего потому, что третий и второй уровни, предла- гаемые автором, фактически равнозначны, но главное возражение вы- зывает отнесение фактора внезапности одновременно к принципу следственной деятельности и к тактическому приему, осуществляемому в ее ходе.

Помимо того, при расследовании преступлений, как ниже будет показано, внезапность может быть присуща не только деятельности следователя, но и поведению подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетеля. Что же тогда и это тоже подпадает под понятие принципа внезапности? Разумеется, нет, и такая ситуация требует лишь использования следователем тактических приемов ее нейтрализации.

Несколько позднее в статье, написанной B.C. Кузьмичевым совместно с В.П. Бахиным, внезапность определяется как «важный тактический элемент проведения следственных действий» , а в изданном затем учебном пособии, одним из соавторов которого является B.C. Кузьмичев, фактор внезапности принципом следственной деятельности уже не называется, а определяется как тактический прием .

В указанной работе авторы “внезапность” и “неожиданность” рассматривают как различные явления, понимая под внезапностью

1 Кузьмичев B.C. Указ. раб. С. 152.

2 Бахин В.П., Кузьмичев B.C. Внезапность - важный тактический элемент проведения следственных действий // Следственная практика. 1989. № 154. С. 83.

3 Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования вне запности в раскрытии преступлений органами внутренних дел: Учебное пособие. - Киев, 1990. С. 21.

21

способ действия с целью достижения результата в расчете на неожи- данность, а под неожиданностью - следствие внезапности действий. При этом они различают неожиданность полную, т.е. когда лицо не знает и не предполагает о факторе и характере планируемых по отношению к нему мер, и частичную, когда противодействующее следователю лицо прогнозирует возможные меры следователя, но не знает точного характера и направления его действий, времени и места их проведения .

Позднее много внимания в своих работах уделял использованию фактора внезапности Р.С. Белкин. В 1995 году Академией МВД России была издана его большая лекция «Фактор внезапности, его учет и использование при расследовании преступлений»”.

Затем Р.С. Белкин основные положения данной проблемы развил в аналогично названной главе своего «Курса криминалистики»3, в отдельных главах двух учебников «Криминалистика»4 и в последнем дополнительном издании того же «Курса криминалистики»5.

Р.С. Белкин, на высказываниях которого мы ниже остановимся подробно, ни разу не называет использование фактора внезапности принципом следственной деятельности, считая, что использование фактора внезапности есть тактический прием, реализуемый с соблюдением принципов следственной деятельности, он только возражает против понятия полной и частичной неожиданности.

Представляется, что при рассмотрении данной проблемы следу-

Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Указ. раб. С. 17.

2 Белкин Р.С. Фактор внезапности, его учет и использование при расследо вании преступлений: Лекция. - М.: Академия МВД России, 1995.

3 Белкин Р.С. Курс криминалистики. - М, 1997. Т. 3. С. 244-275.

4 Криминалистика / Под ред. А.Ф. Волынского. - М., 1999. Гл. 9; Аверьянова Т.В., Белкин Р.С, Корухов ЮТ., Российская Е.Р. Криминалистика. - М.: Норма- ИнфаМ, 1999. Гл. 31.

5 Белкин Р.С. Курс криминалистики. - М.: Закон и право, 2001. Гл. 29.

22

ет исходить из лингвистического толкования понятий «неожиданность», «внезапность», «ожидание».

Так, СИ. Ожегов трактует «ожидание» как надежду на что-либо, «неожиданность», - как то, что не ожидали, непредвиденное, «внезап- ность» - вдруг неожиданно наступившее1.

По В.И. Далю, «ожидать» - значит «ждать», надеяться, готовиться к встрече чего-либо; «неожиданность» - нечаянность, внезапность; «внезапность» - нечаянность, неожиданность, негаданность, мгновенность, порывистость, быстрота, врасплох .

Д.Н. Ушаков определяет «внезапный» как «неожиданный», вдруг наступивший и «неожиданный», - как «случившийся внезап-

4

но» .

Из этих определений следует, что все три понятия в основном одно- порядковые. Понятия «ожидаемый» и «неожиданный» происходят из одного корня «ждать» и являются позитивным и негативным определениями. «Неожиданность» и «внезапность» чаще всего являются синонимами, с той лишь разницей, что «внезапность» характеризует момент наступления события, которое само по себе может и не быть неожиданностью, аффектацией. “Внезапность” отличается интен- сивностью. Не случайно для подчеркивания эффекта внезапности вос- принимаемого события в русском языке существуют пословицы: «Как снег на голову», «Как обухом по голове» и др.

Мы считаем допустимым предложенное В.П. Бахиным и его соавторами выделение частичной и полной неожиданности. Однако справедливее было бы, на наш взгляд, различать три степени интен-

1 Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М., 1977. с. 435.

2 Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. - М., 1977. С. 396.

3 Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. - М., 1935. Т. 1.С. 318.

4 Там же. Т. 2. С. 523.

23

сивности воздействия на партнера в зависимости от степени непредви- денности для него события, действия, информации, а именно: внезапность, полная неожиданность, частичная неожиданность. Внезапность и неожиданность в процессе межличностного общения - это разрушение, неоправдание прогнозов, несовпадение воспринимаемых субъектом событий с ожидаемыми событиями и сообщениями. Поэтому нельзя согласиться с В.П. Бахиным, B.C. Кузьмичевым и Е.Д. Лукьян-чиковым, которые, рассматривая тактический прием с использованием фактора внезапности, понимают под внезапностью способ и форму деятельности, а под неожиданностью - ее следствие.

Во-первых, внезапность и неожиданность, как уже указывалось, как правило, являются синонимами, а, во-вторых, рассматриваемый тактический прием, главным образом, рассчитан не на внезапность действий следователя, а на субъективную оценку обвиняемым действий или сообщений следователя как не совпадающих с его прогнозами и представлениями хода событий и разрушающими его защитительную позицию. При этом не так важно, были ли внезапны действия следователя, а важен эффект от действий, не вписывающийся в тактику поведения обвиняемого. Поэтому даже сообщаемая не вдруг, не внезапно, а спокойно в контексте допроса информация может быть неожиданной для допрашиваемого.

Исходя из лингвистического и равно психологического толкований, следует еще раз подчеркнуть, что внезапность и неожиданность как тактический прием отличают, в первую очередь, не характер деятельности следователя, а субъективная оценка воспринимаемых про- тивоборствующей стороной содержания действий и сообщений следо- вателя.

Заранее продуманная и спланированная следователем деятельность не может и не должна быть для него самого неожиданной, им-

24

пульсивной. Другое дело, что эта деятельность должна быть направлена на создание условий, при которых его сообщения или деятельность явились бы для обвиняемого неожиданными.

Таким образом, суть тактического приема с использованием фактора внезапности заключается в неожиданности адресованных противоборствующей стороне сообщений или предпринятых действий. Поэтому внезапность и неожиданность в данном случае характеризуют отношение подследственного к информации или действиям следователя.

В этой связи уместно сослаться на определение, данное В.Е. Коноваловой и A.M. Сербуловым, поскольку они справедливо характеризуют этот тактический прием как прием, «рассчитанный на внезапность» .

По нашему мнению, под тактическим приемом следует понимать использование фактора внезапности, предпринятые следователем действия (бездействие), явившиеся неожиданностью для того, кому они адресованы. Это могут быть как неожиданная постановка вопросов или предъявление доказательств, так и внезапное проведение самого следственного действия.

Эффективность тактического приема, рассчитанного на внезапность, во многом зависит от того, в какой степени действия и сообщения следователя допускаются и ожидаются противодействующей стороной.

Чтобы предварительно рассчитать успех этого тактического приема, следователь должен оценить обстановку и рассмотреть возможную ситуацию не только со своих позиций, но и с точки зрения

1 Коновалова В.Е., Сербулов A.M. Следственная тактика: принципы и функции. - Киев, 1983. С. 67.

25

обвиняемого (подозреваемого) или иного участника следственного действия.

При этом важно представлять не только объем и характер имеющейся у обвиняемого информации, но ход и результаты его рассуждений.

Подобный вид мышления, которое предполагает имитацию мыслей и действий противника в целях избрания способов управления и взаимодействия с ним, носит название рефлексия1. В конфликтной ситуации при несовпадении интересов к рефлексивному мышлению прибегают обе стороны взаимодействия. Оно помогает противникам предвосхитить поведение и действие другой стороны и принять соот- ветствующие меры противодействия. Поэтому «лицо, совершившее преступление, исходит из учета возможных способов и приемов, при- меняемых следователем, старается их затруднить и сделать безрезуль- татными. В свою очередь, следователь исходит из учета возможных способов совершения и сокрытия, стараясь установить скрываемые факты, парализовать сопротивление заинтересованных лиц, обеспечить наказание виновного» .

Для того чтобы действия и сообщения следователя были для противоборствующей стороны неожиданными, следователь должен действовать вопреки представлениям противника и логике расследуемого события, опираясь при этом не на то, что, по мнению следователя, последнему известно, а, напротив, на неизвестные противнику факты.

Именно поэтому «в практическом применении тактика нередко выступает как антилогика, преследуя цель нарушения обычного фор-

1 См.: Лефер В.А. Элементы логики рефлексивных игр. Проблемы ин женерной психологии. Вып. 4 - Л.: ЛГУ, 1966. С. 296.

2 Ратинов А. Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике/ Правовая кибернетика. - М: Юрид. лит., 1970. С. 188.

26

мализованного порядка рассуждений и действий в целях решения следственных задач, продиктованных конкретной ситуацией»1.

Зачастую нерациональный, с точки зрения противоборствующей стороны, образ действия следователя дезорганизует психические процессы, нарушает расчеты противника.

Следует согласиться с мнением Р.С. Белкина о том, что для про- тиводействующей стороны неожиданными или внезапными могут быть:

  • сам факт проведения того или иного следственного действия либо его осуществление в неожиданное время, в непредугаданном месте;
  • применение следователем в ходе расследования какого-либо экстраординарного, нетрадиционного тактического приема;
  • получение от следователя информации о вовлечении в доказывание лиц, возможность участия которых в данном процессе исключалась противодействующей стороной либо предполагалась на более позднем этапе;
  • то же самое и в отношении материальных объектов (следов преступления и преступника, иных вещественных доказательств, ре- зультатов их экспертных исследований и т.п.). Неожиданными здесь могут быть и содержание передаваемой информации о таких объектах, и факт их использования при производстве следственного действия2.
  • «Неожиданность при проведении следственных действий может быть достигнута за счет различных факторов — времени, места, характера и вида осуществляемых мер»3, — справедливо пишет B.C. Кузьми-

1 Коновалова В.Е., Сербулов A.M. Следственная практика: принципы и функции. - Киев, 1983. С. 53.

2 Белкин Р.С. Фактор внезапности, его учет и использование при расследо вании преступлений: Лекция. - М., 1995. С. 4-5.

3 Кузьмичев B.C. Указ. раб. С. 84.

27

чев. К фактору времени он относит проведение действия в тот момент, когда лицо его осуществляющее, не ожидает и не предполагает; к фактору места - проведение следственного действия там, где обви- няемый (подозреваемый) его не ожидал, и к фактору характера и вида осуществляемых мер - неосведомленность обвиняемого (подозреваемого) о возможностях познания и исследования в процессе расследования, либо о конкретной информации, которой располагает следователь1.

Приемами реализации отмеченного B.C. Кузьмичев считает:

а) проведение следственного действия, не известного подозре ваемому по виду и содержанию;

б) разъяснение целей, характера и возможных результатов след ственного действия;

в) использование неосведомленности подозреваемого о характе ре и объеме информации, которой располагает следствие;

г) привлечение к участию в проведении следственных действий специалистов и лиц, осведомленных об обстоятельствах расследуемо го события;

д) изменение тактики следственных действий .

Это, несомненно, правильные, однако далеко не все возможные приемы использования фактора неожиданности. Так, неожиданным для противоборствующей стороны могут быть сообщаемые следователем какие-либо научные знания, используемые при расследовании преступлений, и ранее не известные обвиняемому. В подтверждение этого приведем пример из следственной практики.

По уголовному делу об убийстве Жегало и двух ее детей в качестве подозреваемого был задержан гр-н Рыбченко. Его допрос было

1 Кузьмичев B.C. Указ. раб. С. 85.

2 Там же. С. 92.

28

решено тактически построить так, чтобы дать ему понять, что его виновность будет доказана объективными фактами с использованием научных методов расследования, независимо от того, какие он даст показания.

После того, как Рыбченко разъяснили сущность имеющихся в отношении него подозрений, у него были сострижены ногти на пальцах обеих рук, которые вместе с подногтевым содержимым были соответствующим образом упакованы. При этом следователь пояснил, что современные методы исследования позволяют получить данные о наличии в содержимом подногтевых пространств лица, соприкасавшегося с одеждой других лиц, частиц волокон этой одежды.

Это следственное действие возымело на подозреваемого свое действие. Рыбченко надолго задумался, а затем признал, что действительно совершил это убийство1.

Приведем еще один пример тактического приема, использованного при расследовании убийства в собственной квартире Коваленко О.Н. и ее внучки Светланы Кондратюк. При осмотре места происшествия на стенах, мебели, фотографиях были обнаружены выполненные тушью бессвязные, безграмотные обрывочные фразы и слова: «фашизм», «стрель», «партиз», «убит», «армии» и другие, а также повсюду нарисована свастика.

При проверке версии о совершении убийства глухонемым был заподозрен Пазынич. В процессе беседы с ним через переводчика следователь поинтересовался, «как бы невзначай», его мнением о председателе общества глухонемых Кондратюк М.С, мать и дочь которой были убиты. С чувством ненависти Пазынич назвал М.С. Кондратюк

1 Козловский Ю.В. Взаимодействие следователя с работниками милиции и помощь общественности помогли установить и изобличить убийцу // Следствен- ная практика. 1984. № 104. С. 22-30.

29

фашисткой, обвинял ее и мать в сотрудничестве в годы войны с гитлеровцами, в том, что по ее вине погибали люди. Помимо категоричности и прямолинейности его оценок, обращало на себя внимание то, что в рассказах Пазынича стали появляться отдельные слова, употреблявшиеся в текстах, оставленных в квартире Кондратюк.

С помощью переводчика следователи предложили Пазыничу из- ложить свой рассказ письменно, мотивируя это тем, что он взволнован, и они его плохо понимают. В написанном Пазыничем тексте содержалось большинство слов, которые преступник оставил на месте преступления, в словах имелись те же грамматические ошибки, пропуски одних и тех же букв, такие же «украинизмы». На следующем допросе Пазыничу предложили написать несколько раз слова «партизан», «майор», «фашизм» и др. и в доступной форме объяснили особенности его почерка. Затем рядом с написанными им словами положили фотографию одного из текстов, сделанного преступником на месте происшествия. Пазынич изменился в лице, задумался, а позже полностью признался в совершенном преступлении. Почерковедческая экспертиза подтвердила, что тексты на месте происшествия исполнены Пазыничем1.

Использование фактора внезапности являются мощным тактиче- ским приемом достижения поставленных следователем целей и осу- ществляется в порядке, строго регламентированном уголовно- процессуальным законодательством, гармонически сочетающим достижение истины с соблюдением прав и законных интересов личности.

Конечной целью любого тактического приема являются получение правдивой доказательственной информации, обнаружение скры- ваемых объектов и лиц. Но все ли такие тактические приемы право-

1 Следственная практика. - М, 1986. № 109. С. 59-71.

30

мерны и допустимы в соответствии с действующими уголовно- процессуальным законодательством и правилами следственной этики? Дискуссия по данному поводу началась очень давно и ведется до на- стоящего времени. В юридической печати опубликованы различные, порой диаметрально противоположные, мнения: от категорического вывода о недопустимости использования по сути всех, сколько-либо сложных и неоднозначно оцениваемых тактических приемов до предложения о допустимости в сущности всех практически возможных приемов.

Существует и такая точка зрения, сторонники которой полагают, что при расследовании не должно быть борьбы, конфликта, так как при этом неизбежно насилие над личностью. Возражал против использования фактора внезапности один из известнейших процессуалистов М.С. Строгович, считавший, что подобного рода тактика допроса несовместима с нормами «профессиональной нравственности юриста»1, противоречит им.

Ярким представителем этого же направления в дискуссии являлся И.Ф. Пантелеев, утверждавший, что конфликт, борьба, противодействие друг другу при расследовании есть не что иное, как «проникновение в советский уголовный процесс несвойственных ему методов»2.

Такие точки зрения уважаемых авторов разделены быть не могут. Получается, что следователь не должен противодействовать обвиняемому, пытающемуся скрыть или даже уничтожить доказательства путем принуждения свидетелей скрыть правду или посредством ложной инсценировки места происшествия.

Проблемы судебной этики. - М., 1974. С. 16. 2 Пантелеев И. Ф. Некоторые вопросы психологии расследования // Труды ВЮЗИ. Вып. 29. - М.,1973. С. 223.

31

Получается, что задержанного с поличным не нужно немедленно допрашивать, не давая ему возможности придумать ложные объяснения своим поступкам. Не нужно тогда следователю использовать эффективные методы предъявления доказательств.

При подобной позиции следователя практически ни одно дело, где обвиняемый не дает действительно чистосердечных показаний, успешно расследовано не будет. А ведь следственная практика со всей очевидностью подтверждает, что действительно чистосердечные пока- зания встречаются сравнительно редко. Чаще всего обвиняемый видит в следователе противника, который ищет у него слабое место и с которым надо бороться.

Причем в борьбе со следователем лицо, совершившее преступление, ничем не ограничено, закон и положительные нравственные правила для него не существуют. Следователь же, решая вопрос об использовании того или иного тактического приема, направленного на установление истины, ограничен, с одной стороны, требованиями закона, переступить которые он не имеет права, а с другой стороны — нормами следственной этики.

Общеизвестно, что признание обвиняемого не является «царицей доказательств» и требует подтверждения другими фактическими обстоятельствами, однако истинное признание очень облегчает даль- нейшее расследование преступлений, позволяет быстро и с наименьшей затратой сил собрать необходимые доказательства, выявить и изобличить всех соучастников преступления, максимально возместить ущерб, причиненный действиями виновных.

Таким образом, одной из основных задач следователя является посредством рекомендованных наукой и практикой тактических приемов и средств ослабить установку обвиняемого на дачу ложных показаний, стимулировать получение его признания. «Настоящий преступ-

32

ник сознается в совершении преступления, - писал один из основопо- ложников российской криминалистики И.Н. Якимов, - когда он изобличен неопровержимыми уликами или пойман врасплох при допросе»1.

Однако во всех случаях при принятии решения о проведении тактического приема следователь, в первую очередь, должен думать о его процессуальной допустимости. Критерии допустимости тактического приема имеют не только важное теоретическое, но и непосредственное практическое значение, так как на их основе решается вопрос о возможности использования в процессе доказывания того или иного тактического приема, устанавливается его взаимосвязь с имеющейся или прогнозируемой следственной ситуацией.

При решении этого вопроса следователь должен исходить из двух тесно связанных между собой критериев - правового и этического. В правовом отношении, как уже указывалось, тактический прием ни при каких обстоятельствах не может противоречить требованиям закона.

Так, согласно ст.9 нового УПК РФ:

  1. В ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья.
  2. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.
  3. Строгое соблюдение законодательства является не только должностной, но и важнейшей этической обязанностью следователя. В связи с этим важно знание этических норм, формирующихся в сознании

Якимов КН., Михеев П.П. Допрос: Практическое пособие для допрашивающего. - М., 1930. С. 22.

33

общества под влиянием правовой науки и распространения сведений о надлежащей следственной практике. В этическом плане используемые следователем приемы не должны унижать честь и достоинства обви- няемого, подозреваемого, потерпевших, свидетелей и других лиц, при- косновенных к проводимому расследованию. Эти приемы не должны строиться на неосведомленности участников следственных действий в правовых вопросах. Они не должны приводить к признанию обвиняемым своей несуществующей вины или способствовать оговору других невиновных лиц или обвинения их в большем, чем ими совершено. Следователь не должен сообщать и какие-либо ложные сведения.

Оперирование достоверной информацией является одним из этических требований, предъявляемых к использованию фактора внезапности1, пишет В.И. Комиссаров.

К сожалению, иногда некоторые следователи, стремясь получить правдивые показания, переступают границы дозволенного2, фактически лишая допрашиваемого свободы выбора линии своего поведения, вынуждая его показать то, что следователь считает истинным.

В определенной мере неправильным действиям следователя способствуют не всегда достаточно четкие рекомендации криминалистического характера, содержащиеся в методических пособиях и даже учебниках. Так, в одном из учебников “Криминалистика” при изложении вопроса о допустимости психического воздействия на допрашиваемого сказано, что “по общему правилу, (выделено нами. - М.И.), нельзя домогаться показаний путем насилия, угроз и иных незаконных

Комиссаров В. И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. - Саратов, 1980. С. 101.

2 См.: Токарева М.Е. Современные проблемы законности и прокурорский надзор в досудебных стадиях уголовного процесса. - М., 1997; Левиняц В.И. Кри- миналистическая методология преодоление следственных ошибок. - Минск, 1994.

34

действий”1, т.е. иногда это все-таки допустимо? Возможно, что это лишь оговорка, однако в любом случае, с нашей точки зрения, следователь использовать такие средства не вправе.

Следователь, раскрывший преступление при помощи незаконных методов и средств, не может считаться выполнившим свою задачу, так как одновременно им нарушены требования закона, подорвано доверие к деятельности правоохранительных органов. Опасность таких действий усугубляется еще и тем, что в материалах дела незаконные действия следователя, как правило, отражения не получают. Лишь иногда подобные нарушения следователем закона могут быть обнаружены в процессуальных документах, например, когда в протоколе зафиксирован наводящий вопрос или очная ставка начата с опроса одного из ее участников в отсутствие контрагента.

Однако такие следы процессуальных нарушений следователя остаются лишь по его недосмотру. Выявить противозаконные действия очень сложно. Помочь здесь могут видеозапись и звукозапись следственных действий, однако и это не является полной гарантией, так как данные технические средства могли быть применены тогда, когда результат осуществления незаконных действий был уже получен и с использованием технических средств фиксировалось его повторение.

Существующие правовые и этические ограничения не лишают следователя возможности использования самых разнообразных тактических приемов, направленных на раскрытие преступлений и изобличение виновных. Отличие такого правомерного тактического приема заключается в том, что он не заставляет обвиняемого действовать только так, как этого хочет следователь. У допрашиваемого или участника иного следственного действия остается свобода выбора, а то, что

1 Криминалистика: Учебник. - М.: Изд. БЭК, 1995. С. 187.

35

он сам неправильно оценивает те или иные факты, например, считает, что следователю уже все известно, это его личное дело.

Следователь, неизбежно воздействует на рассудок, волю, чувства обвиняемых, потерпевших, свидетелей и, в свою очередь, испытывает встречное воздействие. Важно, однако, чтобы следователь постоянно контролировал себя, чтобы не допустил перехода такого воздействия в психическое насилие. В словах следователя не должно быть обмана, но сказанное им может быть неправильно оценено допрашиваемым или у него может не быть достаточно времени подумать над своим ответом, а поставленный вопрос был для него неожиданным.

Уголовно-процессуальный закон не обязывает следователя заранее информировать допрашиваемого о цели допроса. Это позволяет внезапно поставить важные для следствия вопросы к ложному ответу, на которые допрашиваемый не мог заранее подготовиться, продумать согласование своих ложных показаний с другими материалами дела. Кроме того, не зная о намерениях следователя, допрашиваемый может проговориться и сообщить важные для следствия данные, полагая, что они не имеют существенного значения.

Тактические приемы, имеющие своей целью установление истины по делу, могут состоять не только в создании у подозреваемого или обвиняемого преувеличенного представления об осведомленности следователя или в неожиданной постановке вопроса, но и быть направлены на создание у допрашиваемого представления, что другие соучастники преступления уже сознались или что спрятанное вещественное доказательство уже обнаружено, однако, как уже указывалось, они никак не должны быть связаны с ложным заявлением следователя.

И еще один момент, на который обращает внимание А.Р. Ратинов. “Необходимо, чтобы они (эти средства. - М.И.) давали положительный эффект только в отношении лица, скрывающего правду, пре-

36

пятствующего установлению истины и были бы нейтральны в отношении незаинтересованных лиц” . То есть тактический прием должен быть таким, чтобы он оказывал воздействие только на виновного и был безразличен для невиновного. К сожалению, указанные установки еще далеко не всегда учитываются.

Невысокая юридическая культура порождает порой неправильное отношение к процессуальным нормам и нравственным устоям, как к обременительной формальности.

Еще нередко встречаются случаи, когда следователь, стремясь любым путем раскрыть преступление, переходит границы дозволенного, используя неправомерные приемы. И поскольку это иногда дает результат, следователь приходит к чрезвычайно опасному выводу, что иногда для достижения “главной цели” можно нарушить закон из “благих намерений”.

Несомненно, необходима дальнейшая научная разработка критериев допустимости различных тактических приемов, однако, что касается допустимости использования фактора внезапности, то она в настоящее время определяется процессуальной регламентацией порядка производства следственных действий.

Каких-либо ограничений на использование тактики внезапности уголовно- процессуальное законодательство не содержит. Наоборот, в ряде случаев необходимость внезапных действий следователя как бы предполагается и обеспечивается. Таково содержащееся в ст.92 УПК требование о допросе задержанного подозреваемого.

Одной из целей этого процессуального правила, несомненно, является внезапность допроса, когда допрашиваемый еще не смог детально осмыслить свою линию поведения, направленную на противодействие расследованию.

1 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М., 1967. С. 91.

37

Возможность неожиданного предъявления доказательств, не из- вестных допрашиваемым лицам, обеспечивается наличием тайны следствия (ст. 161 УПК), вызовом на допрос без предварительного сообщения о его цели (ст. 188 УПК).

О возможности использования фактора внезапности свидетель- ствует также ч. 5 ст. 165 УПК, в которой указывается, что “в исключительных случаях, когда производство осмотра жилища, обыска и выемок в жилище, а также личного обыска не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения судебного решения” и ч. 3 ст.8 “Федерального закона об оперативно-розыскной деятельности”, допускающая в случаях, не терпящих отлагательства, проведение оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих ряд конституционных прав граждан (тайна переписки и телефонных переговоров, проникновение в жилище и др.), лишь с позднейшим сообщением об этом в соответствующий суд.

В заключение еще раз подчеркнем, что использование фактора внезапности - один из важнейших приемов эффективного раскрытия и расследования преступлений, осуществляемый строго в рамках требований уголовно-процессуального закона.

1.2. Внезапность как элемент характеристики

действий и поведения следователя

и противостоящего ему лица

Тактический прием, рассчитанный на внезапность, обычно при- меняется в конфликтной ситуации расследования, при несовпадении, противоречии существенных для следователя и противоборствующей стороны целей.

38

Так, если целью тактического приема следователя являются установление истины по делу и изобличение виновного, то для противоборствующей стороны напротив - препятствие в установлении истины и уклонение от разоблачения.

Противоречивые цели порождают и различные способы их достижения. Для лица, осуществляющего расследование, - это следственные действия и приемы, строго регламентированные уголовно-процессуальным законодательством, а для недобросовестного обвиняемого - умалчивание, ложь, оговор других лиц, фальсификация и т.п.

Условия расследования, характеризующиеся борьбой, противостоянием участников, усугубляются еще и тем, что обвиняемому достоверно известно, что было в действительности и какие детали или событие преступления он должен утаить от следствия. Следователь же, особенно на первых стадиях расследования, имеет далеко не полное представление о преступлении. Он располагает лишь вероятностными знаниями, которые в процессе доказывания по мере устранения дефицита информации должны перейти в достоверные.

“Лицо, производящее расследование, двигаясь по следам преступления, всегда оказывается, так сказать, в хвосте событий. Преступник же имеет неизбежный выигрыш во времени и инициативе, нередко вынуждая следователя действовать в максимально затруднительной обстановке”1.

Рассмотрение вопросов применения тактического приема, рассчитанного на внезапность, неизбежно ведет нас в область психологии. Это объясняется тем, что процессуальные требования и кримина-

Ратинов А.Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняемого. - М, 1988. С. 64.

39

диетические рекомендации1 раскрывают лишь то, что и как нужно делать, а почему нужно действовать подобным образом объясняет психологическая наука.

Тактический прием, используемый при любом следственном действии, является сложным психологическим процессом, на развитие которого оказывают влияние различные факторы: психическое состояние участников, отношения, складывающиеся между ними, условия, в которых оно происходит.

Психологическая подготовка к любому следственному действию, особенно проводимого в условиях конфликта сторон, обязательно предполагает построение следователем мысленной модели порядка поведения, последовательности действий, ожидаемых результатов, изучение личностных особенностей противника, его реакций на те или иные действия, вопросы, сообщения.

К этому же стремится и недобросовестный обвиняемый. Страх нежелательных последствий заставляет его прибегать к специальному поиску источников информации, чтобы быть в курсе мероприятий лиц, осуществляющих расследование, содержания даваемых другими уча- стниками процесса показаний, имеющихся по делу доказательств. Для обвиняемого, находящегося под стражей, как правило, единственным источником подобной информации является сам следователь. Поэтому в процессе общения обвиняемый стремится по высказываниям, репликам, поведению следователя, логике следственных действий получить представление о полноте его осведомленности о событии преступления. На основе подобных представлений он пытается прогнозировать

1 Таким образом, с нашей точки зрения, можно говорить о наличии процес- суально-криминалистических рекомендаций, понимая под этим рекомендации, разработанные наукой криминалистикой, а затем ввиду их важности закрепленные в уголовно-процессуальном законе. Таковы, например, порядок допроса (ст. 189 УПК), предъявление для опознания (ст. 193 УПК), производство выемки и обыска (ст. 182, 183 УПК), осмотра (ст. 177 УПК), освидетельствования (ст. 179) и др.

40

ход следственных мероприятий. Помочь ему в этом может и опытный защитник, допущенный к участию в деле в соответствии с ч.З ст.49 УПК РФ.

Подобный прогноз обвиняемый и его защитник строят на основе рефлексивных рассуждений, анализируя мыслительную работу противной стороны - следователя, как бы думая, рассуждая и принимая решения за него.

Эти предполагаемые представления следователя о событии пре- ступления обвиняемый, в зависимости от согласованности или несо- гласованности с избранной им версией события преступления, стре- мится закрепить или разрушить с помощью своих показаний и линии поведения на следствии.

Таким образом, на основе подобной мыслительной работы обви- няемый ожидает определенного поведения следователя и прогнозирует вероятностный ход событий, а именно:

  • определенные решения по делу;
  • проведение определенных следственных действий и их по- следовательность;
  • использование определенных тактических приемов. Следователь в этой борьбе должен “переиграть” обвиняемого,

разгадать ход его рассуждений и действовать вопреки его ожидани- ям. Выход за рамки ожидаемого и есть неожиданность для обвиняе- мого, обесценивающая его предположения хода событий. Неожи- данные для обвиняемого действия, информация следователя создают для него дополнительные трудности, поскольку требуют мгновенной оценки и соотнесения с выбранной позицией. Результатом подобной оценки могут быть выводы о том, что действия или информация следователя:

  • полностью разрушает заготовленную версию;

РОССИЙСКАЯ ГОСУДЛРСТШ:ГП.Щ

41 БИБЛИОТШг

  • частично противоречит его версии;
  • принципиально не меняет версию.
  • В зависимости от оценки сложившейся ситуации обвиняемый может принять одно из следующих решений:

а) отказаться от выбранной версии, дать правдивые показания, полностью признав свою вину;

б) частично изменить показания и частично признать вину;

в) продолжать отстаивать свою прежнюю позицию.

При выборе обвиняемым вариантов поведения “б” и “в”, т.е. частичное или полное отстаивание своей версии, не совпадающей с интересами следствия, его задача сводится к поддержанию заблуждения следователя, основанного на неверной информации.

В подобной конфликтной ситуации одним из средств отстаивания своей позиции является ложь, с помощью которой оказывается влияние на мнения, представления и принятие решений соперника. “Лгать - значит ставить на место действительности какой-нибудь предпочтительный для лгущего вымысел и заменять действительно происходившие факты такими, какими их хочется или необходимо представить лжецу”’.

Лгать всегда труднее, чем говорить правду, что объясняется различным содержанием психической деятельности лгущего и правдивого обвиняемого.

Так, у добросовестного обвиняемого при даче показаний психическая деятельность носит репродуктивный (воссоздающий) характер. Он обращается к единственному воспринятому им образу события и его задачи сводятся к припоминанию этого образа и точному его вос- произведению.

1 Ратинов А.Р., Ефимова Н.И. Указ. раб. - М„ 1988. С. 71.

42

Психологические механизмы ложных показаний значительно сложнее, поскольку лгущему одновременно приходится решать несколько задач: репродуктивную, направленную на припоминание воспринятой действительности; создание новых образов, представлений не воспринятых в действительности, а решаемых в процессе воображения; отдельных мыслительных операций, направленных на приведение в соответствие вымышленных и истинных образов.

Поэтому, если добросовестный обвиняемый обращается к единственному образу о событии, то недобросовестный обвиняемый лавирует между истинным, которое он хочет полностью или частично утаить, и вымышленным, которым собирается подменить истинный1.

При неожиданном или внезапном получении от следователя сообщений или предпринятых следственных действиях, уличающих не- добросовестного обвиняемого во лжи, но не желающего давать правдивые показания, его задача значительно усложняется. Ему необходимо так дополнить, реконструировать, скорректировать и привести свою легенду в соответствие с вновь полученной информацией, чтобы излагаемая им картина события преступления выглядела достоверной, логически стройной и убедительной.

Однако подлинные факты невозможно исказить и деформировать до бесконечности, при этом сохраняя видимость правдоподобия. Кроме того, следует иметь в виду, что этот процесс чрезвычайно сложен, требует умственных усилий и определенного времени, что в условиях проведения отдельных следственных действий (допрос, очная ставка, обыск и др.) вряд ли под силу обвиняемому, даже знакомому с практикой расследования и обладающему соответствующими лично-

Гавршова Н.И. Ошибки в свидетельских показаниях (происхождение, выявление, устранение). - М., 1983. С. 68.

43

стными особенностями (высокий интеллект, скорость мыслительных процессов и т.п.).

Именно эти психологические механизмы делают тактический прием, рассчитанный на внезапность и неожиданность, эффективным средством установления истины по делу.

К сожалению, в процессе общения с обвиняемыми в распоряжении следователя отсутствуют надежные способы распознания правды и лжи с помощью оценки особенностей их поведения.

Здесь уместно отметить, что в социальной психологии выделяют два основных вида отношений - общественные отношения и собственно психологические, или межличностные.

Межличностные отношения основаны на личных симпатиях, предпочтениях, уважении, любви, дружбе и т.п., общение между уча- стниками протекает при этом в условиях психологической близости.

Общественные отношения - это объективно обусловленные, формально регламентированные отношения, они носят безличностный характер и определяются социальным положением и конкретной социальной ролью каждого участника взаимоотношений. Исполнение социальной роли конкретным исполнителем определяется его индивидуальными психологическими особенностями и параллельно с безличностной социальной ролью образуют психологические отношения.

Взаимоотношения обвиняемого и следователя представляют собой общественные отношения со строго формализованными процессуальными нормами и социальными ролями. Более того, общение следователя и обвиняемого является вынужденным, поскольку обусловлено не личными желаниями участников, а необходимостью выполнять определенные социальные роли. У следователя необходимость такого общения входит в содержание трудовой деятельности, а у обвиняемого - определено его процессуальным положением.

44

Подобные особенности общения обвиняемого и следователя, как правило, исключают психологическую близость, в процессе которой партнеры познают поведенческие реакции друг друга.

Другой особенностью взаимоотношения следователя и обвиняе- мого является кратковременность их общения, обычно, затрудняющая партнерам делать интуитивные оценки искренности высказываний или поведения, уловить доступные наблюдению симптомы лжи.

Вместе с тем практика показывает, что целенаправленное на- блюдение за обвиняемым (особенно двойное - “две пары глаз”) позволяет следователю правильно уловить внешние симптомы лжи в изменениях как самих речевых структур, так и в визуальной и акустической формах словесного оформления высказывания.

Речевые симптомы лжи. Любое речевое сообщение представляет собой собственно речевую структуру и его содержание. В процессе порождения речевых высказываний ведущую роль занимает мышление, направленное на формирование сообщения, которое затем оформляется словесно. Во время устной разговорной речи процесс формирования содержания высказывания и процесс словесного кодирования осуществляются практически одновременно. Необдуманность, незаконченность сообщения отражается на качестве словесного выражения.

Именно поэтому при использовании приема внезапности (вопрос, предъявление доказательств, сообщения и т.п.) задача недобро- совестного обвиняемого усложняется. Возникает дефицит времени, необходимый для критической оценки, обдумывания и творческой переработки выбранной ранее легенды. Наложение двух процессов -мышления и речи - в условиях, когда время на обдумывание сокращается до минимума, значительно усложняет процесс формирования речевых высказываний.

45

С увеличением дефицита времени мышление начинает подавлять процесс словесного кодирования и вызывает появление ошибок в речевые структурах.

Как показали специальные психологические исследования1, к ошибкам в речевых структурах, вызванных формулированием новой информации или реконструкцией информации, можно отнести:

а) нарушение правил организации речевых структур - произ вольное опускание членов предложения, их несогласованность;

б) нарушение логики сообщения - окончательная несформулиро- ванность предложений; начало предложения представляет собой пробу вариантов, конец - окончательно выбранный вариант; основная смы словая нагрузка приходится на конец высказывания; начало предло жения представляет собой перебор фраз, подходящих вариантов, а за вершается в конце предложения выбором одного из них; начало фразы заполняется готовыми штампами, вводными словами, а заканчивается окончательным осознанным вариантом того, что говорящий решил сказать. Подобные ошибки свидетельствуют о том, что говорящий как бы выигрывает время для обдумывания высказывания.

Нарушение речевых высказываний, выражающихся в нарушении логики сообщения или правил организации речевых структур, может служить предварительным “симптомом” ложных показаний обвиняемого.

Наблюдение помогает уловить так называемый психологический подтекст общения, т.е. соотношение между содержанием речи, вербальной ее стороной и средствами выражения. В акустических и вербальных особенностях речи проявляется эмоциональное отношение говорящего к сказанному самим и его партнером.

1 Ратионов А.Р., Ефимова Н.И. Указ. раб. - М., 1988.

46

Определенную информацию в этом плане может дать интонационно- мимическая сторона общения - тональность речи, артикуляция, модуляция голоса (шепот, крик, уверенность, насмешка, вибрация голоса и т.п.).

Значение может иметь и наличие пауз, которые иногда служат не только знаками препинания, но и выражают отсутствие интереса, нежелание отвечать, удивление, акцент, подчеркивание важности высказывания, а также время на обдумывание высказывания. При этом важное значение имеет момент, после какого высказывания или вопроса наступила пауза или чему она предшествовала.

Определенную роль в речевом общении играют непроизвольные и неосознаваемые движения говорящего, так называемая моторика (экспрессия). К числу подобных невербальных компонентов речи от- носятся жесты (головы, рук, плеч), мимика (движение глаз, бровей, губ, гримасы) и пантомим (различные позы). В отдельных случаях экспрессивные движения могут заменять слова, фразу. Например, кивок головой означает согласие, пожатие плечами - неопределенность или незнание, но в большинстве случаев моторика иллюстрирует личностное отношение к высказыванию.

Конечно, в отдельных случаях обвиняемый может специально прибегать к экспрессивным движениям или сознательно скрывать их для маскировки своего состояния. Однако при интенсивности эмоций подобный контроль за чувствами и их маскировка затруднительны.

Поскольку моторика, интонация, мимика сопровождают вербальную речь, то оценить значение тех или иных движений, интонационно-мимических особенностей можно лишь при сопоставлении их с содержанием речевых высказываний и самой ситуации общения.

Несомненную помощь в предварительной диагностике ложных высказываний может оказать звукозапись следственного действия с

47

использованием приема внезапности. Достоинство этого метода фиксации в данном случае заключается в том, что он позволяет запечатлеть весь ход следственного действия, все нюансы речевых высказываний, их место в контексте общения. Кроме того, звукозапись позволяет прослушать показания заново и нужное число раз, а ее сопоставление с магнитофонными записями иных следственных действий одного и того же лица (например, свободный рассказ при допросе) дает возможность определить обычную речь и ее изменения, а также высказывания следователя, вызвавшие эти изменения. Еще большую помощь может оказать видеомагнитофонная запись, позволяющая запечатлеть не только речевые высказывания, но и их внешнее психологическое и экспрессивное сопровождение.

Следует отметить, что при описанной выше предварительной диагностике искажения истины оценке подлежат не сами по себе особенности речевых высказываний или эмоциональное состояние подследственного, а лишь изменения в его речевых структурах или в состоянии. Общее эмоциональное состояние на следствии у обвиняемого обычно характеризуется переживанием страха, волнения, беспокойства, подавленности, а нередко может принимать крайние формы психических состояний - стресс и фрустацию.

Поэтому задачей следователя является знание общего психического состояния подследственного, на фоне которого была бы различима реакция на неожиданное сообщение или действие следователя1.

В этой связи особое значение приобретает изучение психологи- ческих особенностей обвиняемого, которые находят свое выражение в поступках, поведении, во взаимоотношениях с другими людьми. Представление о свойствах эмоционально- волевой сферы, чертах ха-

Более подробно перечисленные вопросы изложены в работе А.Р. Ратинова, Ю.П. Адамова. Лжесвидетельство. - М., 1976. С. 18-47.

48

рактера, качествах интеллектуальной деятельности, потребностях, мотивах, интересах, привычках и других особенностях психического облика человека и их учет при проведении следственных действий будут способствовать правильному пониманию и оценке механизмов его по- ведения, высказывания, реакции.

Для изучения индивидуальных психологических особенностей лиц, привлекаемых в сферу уголовного судопроизводства, применяются специальные методы и приемы, из которых наиболее эффективными и распространенными являются следующие:

  1. Анализ следов преступления. Изучению и оценке подлежат способ, место и время совершения преступления.
  2. Наблюдение. Объектами наблюдения являются: а) внешний облик обвиняемого; б) поведение (действия); высказывания (речевое поведение).
  3. Метод обобщения независимых характеристик. Источником сведений могут быть: а) характеристики лица; б) материалы старых уголовных дел; в) личное дело заключенного; г) медицинские карты, истории болезни; д) акты судебно-психиатрических экспертиз.
  4. Изучение жизненного пути. Этот метод заключается в изучении сведений биографического характера.
  5. Использование специальных познаний. Для разрешения вопросов, требующих специальных познаний в области психологии, для изучения психологии обвиняемого может быть назначена судебно-психологическая экспертиза или привлечен к участию в расследовании специалист - психолог .
  6. Данные о психологических особенностях подследственного имеют
    значение при решении уголовно-правовых, уголовно-

См. подробно: Коченов М.М., Ефимова Н.И., Кривошеее А.С, Ситков-ская О.Д. Изучение следователем психологии обвиняемого. - М., 1987.

49

процессуальных вопросов, но главным образом должны использоваться в целях выбора тех или иных тактических приемов при производстве следственных действий. При этом наиболее значимыми являются интеллектуальные, характерологические и эмоциональные качества обвиняемого.

Применение тактического приема с использованием фактора внезапности более эффективно при работе с импульсивными, эмоционально возбудимыми в своих проявлениях подследственными, неспособными в напряженной ситуации контролировать и сдерживать себя, быстро анализировать, оценивать свои и чужие поступки и высказывания. Менее пригоден этот прием для работы с обвиняемыми, склонными к анализу, логическому мышлению, способными жестко контролировать, сдерживать свои эмоции, обладающими гибкостью ума и быстротой мыслительных процессов.

Использование фактора внезапности теснейшим образом связанно с сохранением следственной тайны, так как утечка информации, находящейся в распоряжении следователя, может привести к тому, что она станет известна тому, в отношении которого предполагалось ее использовать как неожиданную. Между тем, как показывает следственная практика, соблюдению тайны следствия достаточного внимания не уделяется, так как довольно редко берется подписка о неразглашении данных предварительного следствия у адвоката-защитника и он не предупреждается об уголовной ответственности по ст.310 УК РФ. «В результате «внезапное» проведение тех или иных следственных действий превращается в никчемную и ненужную затею», - справедливо писал еще И.Е. Быховский1.

Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы проведения следственных действий. - Волгоград, 1977. С. 58.

50

При рассмотрении вопросов, касающихся внезапности, неожиданности на предварительном следствии, нельзя не отметить, что фактор внезапности может быть использован обеими противоборствующими сторонами. Следователь также может столкнуться с обстоятельствами, неожиданными или внезапными для него.

Это отмечают В.П. Бахин1 с соавторами и Р.С. Белкин, выделяющие при этом круг обстоятельств, которые могут стать неожиданными для участников процесса доказывания. К ним относятся действия или поведение противоборствующей стороны, появление новых обстоятельств, требующих реагирования (поступление новой доказательственной или ориентирующей информации, исчезновение проходящих по делу лиц, изменение ранее данных показаний).

Как неожиданность, Р.С. Белкин справедливо рассматривает и изменения в уголовно-процессуальном законодательстве2.

Соглашаясь с авторами в том, что в процессе доказывания следователь может столкнуться с неожиданными или внезапными для него обстоятельствами, мы выделяем следующие источники, из которых они могут проистекать.

  1. Специально рассчитанные противоборствующей стороной на внезапность для следователя:

а) сообщения (обвиняемого, свидетеля, потерпевшего) новых для следователя фактов и сведений. При этом новая информация мо жет быть направлена как на препятствование расследованию и рас крытию преступления, так и напротив - на помощь следователю;

б) отказ или существенное для дела изменение ранее данных по казаний участником процесса, опровержение, объяснение их новыми

1 Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукъянчиков Е.Д. Тактика использования вне запности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. - Киев, 1990.

2 Белкин Р.С. Фактор внезапности, его учет и использование при расследо вании преступлений. Лекция. - М., 1995. С. 28.

51

данными. Например, обвиняемый, ранее сознававшийся в совершении преступления, отказывается от своих показаний и ссылается на новые доказательства своей невиновности. Возможна и противоположная си- туация, характерная для самооговора, когда подозреваемый, ранее не признававший себя виновным, безоговорочно признает себя виновным;

в) поведение (подследственного, свидетеля, потерпевшего), т.е. действия, направленные на раскрытие и успешное расследование преступления, например, явка с повинной, выдача вещественных доказательств, указание на место совершения преступления или сокрытие результатов преступной деятельности, орудия преступления, вещественных доказательств; напротив, противодействие расследованию - внезапный отъезд с места жительства, уничтожение вещественных доказательств или документов, оказание давления на свидетелей или потерпевшего и т.п.

О том, что следователя могут ожидать самые различные неожиданности, говорит следующий пример. Так, по делу некой Герасименко (Челябинская обл.), подозревавшейся в убийстве дочки своего любовника, который ее бросил, следователь после осмотра трупа девочки на месте его обнаружения, по горячим следам, выехал с работниками милиции на квартиру подозреваемой. Дверь в квартиру была заперта, и на стук никто не отзывался, однако в момент, когда оперативные сотрудники выбили дверь и следователь вступил в переднюю, навстречу ему качнулось тело Герасименко, которая, спрыгнув с табуретки, повисла в петле. Принятыми энергичными мерами она была возвращена к жизни, однако проводить с ней какие-либо следственные действия довольно длительное время было невозможно, да и следователь, разумеется, не сразу пришел в себя от такой неожиданности. Между тем подобную ситуацию, исходя из того, что у следователя уже были све-

52

дения о крайней неуравновешенности и психопатичности характера Герасименко, можно было ожидать1.

  1. Получение неожиданной информации из других источников -новые вещественные доказательства, заключения судебных экспертиз, новые свидетели и их показания, существенно влияющие на ход расследования, результаты проведения отдельных следственных действий.

Степень неожиданности и внезапности при этом будет тем выше, чем более эти доказательства расходятся с имеющимися у следователя представлениями о совершенном преступлении и виновности подозреваемого и, напротив, полностью подтверждающими его версию и изобличающими виновного.

Примером того, как поведение подозреваемого и выдача им уличающих его вещественных доказательств явились неожиданностью для следователей и, в результате, привело к оправданию невиновного может служить уголовное дело по обвинению Михасевича в совершении 37 убийств женщин и одного покушения на убийство. На одном из первых допросов после задержания Михасевич рассказал, что на окраине г. Витебска, недалеко от железнодорожного моста он совершил убийство Коцубы, а принадлежавшую ей сумку с учебниками и конспектами выбросил в железобетонный лоток-колодец рядом с железнодорожной насыпью. Он показал место убийства, которое совпало с местом обнаружения трупа Коцубы и лотка-колодца, в который выбросил сумку.

После осмотра из железобетонного лотка была извлечена ледяная глыба (все происходило зимой), в которой просматривались какие-то куски материи и бумаги. Для размораживания этот кусок льда был

Литуев А.П. Раскрытие ухищренного убийства // Следственная практика. -М., 1976. №85. С. 26-43.

53

оставлен на ночь в лаборатории кабинета криминалистики. Утром со- трудники следственной группы обнаружили на месте глыбы льда куски сумки, учебники, тетради с конспектами, на обложках которых значилась фамилия Коцубы. Обнаружение данных вещественных доказательств было неожиданным для следователей, хотя возможность такая не исключалась. На основе собранных по делу доказательств Михасе-вич был привлечен к уголовной ответственности (осужденный ранее к 15 годам лишения свободы по этому делу Адамов был освобожден от уголовной ответственности за отсутствием в его действиях состава преступления)1.

  1. Неожиданными для следователя могут быть также собственные умозаключения, как результат решения им определенной мыслительной задачи. Таким результатом может быть неожиданное или даже внезапное выдвижение новой версии и осознание несостоятельности ранее выдвинутой.

Последнее подводит к несколько более подробному рассмотрению проблемы мышления.

“Задача мышления заключается в том, чтобы расчленить разнообразные взаимодействия, выделить существенные для каждого из них моменты, затем посредством абстракции, к которым мышление приходит таким образом, мысленно восстановить картину действительности и ее конкретности” .

В процессе расследования существенную роль играет то, что осуществляющему процесс доказывания всегда приходится иметь дело не с полной очевидностью события преступления, которое к моменту расследования всегда находится в прошлом, а со скрытыми и малоиз- вестными его следами. Поэтому основную роль в процессе доказыва-

1 Уголовное дело № 18/58404-8 (архив Верховного суда Белоруссии).

2 Рубинштейн С.Л. О мышлении и путях его исследования. - М.,1958. С. 3.

54

ния имеет метод опосредованного, выводного получения знаний о прошлом событии. Ретроспективный характер познания следователя позволяет считать ретроспективность свойством мышления следователя и решаемых им задач1.

Опосредованное познание расследуемого события достигается с помощью анализа отдельных следов преступления и дальнейшей организации их в единую, стройную систему, охватывающую всю картину в целом, что достигается в результате синтеза.

Результатом аналитико-синтетической деятельности мышления следователя является решение им мыслительной задачи, т.е. получение нового знания, на основе которого строится гипотеза, версия . В отдельных случаях это новое знание может явиться неожиданным или даже внезапным для самого следователя.

В специальной литературе неоднократно подчеркивалось, что следователю в процессе его трудовой деятельности, содержание которой можно назвать уникальным, приходится постоянно сталкиваться с различными трудностями психологического характера.

Следует подчеркнуть, что вообще мыслительная деятельность составляет основу профессии следователя, поскольку позволяет рассматривать закономерность любых процессов и явлений. В конечном счете все познание мира есть результат человеческого мышления. Поэтому хорошие умственные способности и достаточный уровень интеллектуальной активности являются важнейшими профессиональными качествами следователя.

При проведении следственных действий с использованием фактора внезапности значение приобретают такие волевые качества сле-

1 Гранат Н.Л. Характеристика следственных задач и психологические ме ханизмы их решения: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. - М, 1973. С. 3.

2 Ратинов А.Р. Судебная психология следователей. - М., 1967. С. 111.

55

дователя, как: выдержка, терпение, самообладание, контроль над эмоциями, оценками, действиями. Воля представляет собой «сознательные действия, направленные на определенную цель и связанные с усилиями, требующимися для преодоления препятствий, стоящих на пути к достижению целей»1.

В специальной литературе отмечается, что для успешного вы- полнения определенных видов деятельности необходимы соответствующие психологические предпосылки. Так, специалистами показано, что профессии юридического профиля предъявляют повышенные требования к психологическим качествам работника, так как цена ошибок из-за профессиональной некомпетентности слишком велика . Это искалеченные человеческие судьбы, утрата престижа правоохранительных институтов, а, в конечном счете и всей общественной системы.

Психологами давно установлено, что профессия следователя от- носится к числу творческих гуманитарных профессий. Не вызывает сомнений и то, что это особый вид сложной творческой исследова- тельской деятельности, протекающей в особых, а иногда и экстре- мальных психологических условиях (дефицит времени, жесткая процессуальная регламентация, неожиданности и некоторые другие факторы).

Первые попытки изучения юридических профессий, в частности следственной деятельности, были предприняты еще в 20-е годы. Уже тогда психологами отмечалась исключительная сложность подобных

Общая психология / Под ред. проф. А.В. Петровского. - М., 1970. С. 359.

См.: Васильев В.Л. Психологические основы организации труда следователя. - Волгоград, 1976; Закатов А.А. О профессиональных качествах следователя и формировании их в процессе обучения / Формирование профессиональных качеств следователя. - Волгоград, 1985; Котов Д..П., Шиханцов Г.Г. Психология следователя. - Воронеж, 1976; Ратинов А.Р. Судебная психология для следовате- лей. - М., 1967; Психология труда. Ч. 1-2. - М., 1969; Шахриманьян И.Н. Общая психологическая характеристика деятельности советского следователя // Правоведение. 1965. №2.

56

исследований в силу специфичности и уникальной этой профессии, не имеющей аналогов ни в одной другой области интеллектуального труда. Так, К.И. Сотонин еще в 1925 г. на основе проведенного исследования характеризуя профессию судебного следователя, относил ее к профессиям практической психологии (профессиям типа «человек-человек») научно- исследовательского профиля1.

Характер деятельности следователя связан с принятием определенных решений и выполнением конкретных действий.

Следователь наделен процессуальной самостоятельностью и свободой выбора подобных решений и действий. Поэтому успех расследования во многом определяется наличием у следователя профессиональных знаний и мастерства, опыта следственной работы. Вместе с тем люди устойчиво отличаются друг от друга по быстроте реакции и стиля поведения в неожиданных и опасных ситуациях, самообладанию и выдержке, способности длительно поддерживать высокую готовность к экстренному действию. Для большинства профессий эти различия не очень существенны. Расследование же относится к таким видам деятельности, где мастерство достигается лишь при наличии у работника определенного ряда специальных личностных качеств и способностей, которые в свою очередь влияют на успешное овладение профессией.

Особенностью следственной работы является также постоянное сопровождение ее трудностями психологического характера: осознание риска тяжких последствий ошибок, повышенной ответственности за принимаемые решения и проводимые действия, сопричастность к человеческим страданиям и горю, вынужденное общение с преступными элементами, публичность исполнения профессиональных дейст-

См.: Сотонин К.Т. Психограмма судебного следователя // Изучение профессий интеллигентного труда. - М.: Вопросы труда, 1925.

57

вий, конфликтный характер деятельности, опасность, риск, неожиданность и т.п. Усугубляет положение и часто неудовлетворительная организация работы: большая нагрузка, постоянный дефицит времени, отсутствие должных условий труда, быта и отдыха, низкая техническая оснащенность и другое.

В подобных психологических условиях может произойти значительный износ личности. Чтобы противостоять разрушающему воздействию указанных факторов только профессиональных знаний недостаточно, следователь должен обладать еще и высокой психической выносливостью и надежностью. Но резервы человеческой психики различны, и при отсутствии блокирующих механизмов опасность выдержать постоянные психические перегрузки снижается. Для таких лиц очень высокой ценой - максимальной самоотдачей и сверхактивностью — будет достигаться соответствие эталонным меркам профессии.

Выявление соответствия требованиям, предъявляемых работой к личным способностям, интересам и склонностям человека, осуществляется с помощью психологического, профессионального отбора. При этом возведение свойств личности в ранг профессионально важных производится не механически, а на основе специально разработанной профессиограммы.

Выделяются две группы качеств, способствующих успешному выполнению профессиональной деятельности: качества профессионально необходимые, без которых невозможно успешное выполнение работы, и качества профессионально значимые, которые также влияют на эффективность деятельности. Однако при недостаточном развитии одного из них возможна его компенсация, восполнение другими, что также приводит к решению поставленной задачи. В профессиях, связанных с повышенной ответственностью за жизнь других людей, от-

58

сутствие хотя бы одного из профессионально необходимых качеств вообще ставит под сомнение успешность деятельности.

Постоянный волевой контроль над эмоциями, оценками, действиями, решениями требует от следователя высокой психологической надежности, позволяющей ему успешно справляться с трудностями профессии.

При этом, как уже указывалось, следователь вправе действовать лишь строго в рамках закона и с соблюдением устоявшихся этических положений, а противостоящий же ему обвиняемый в своем поведении часто ничем не ограничен.

В подтверждение вышеуказанных положений приведем данные, полученные при уже упомянутом опросе большого числа следователей.

Согласно ответам опрошенных следователей использование фактора внезапности чаще всего выражалось в постановке вопросов в связи с предшествующим сообщением прямо или косвенно уличающей информации, о наличии которой допрашиваемый не предполагал, - 69% случаев. Эта информация заключалась в:

  • оглашении уличающих показаний свидетелей и потерпевших, о которых подследственный не знал (37,6%);
  • сообщении о свидетелях и потерпевших, о наличии которых допрашиваемый не предполагал (38,8%);
  • предъявлении вещественных доказательств и документов, о которых допрашиваемый не знал (41,4%);
  • воспроизведении материалов оперативной аудио-видео записи, производившейся с санкции суда (8%);
  • проведении в присутствии обвиняемого (подозреваемого) предварительных исследований вещественных доказательств и разъяснении уличающего значения их результатов (18,4%).

59

Довольно часто внезапно проводились следственные действия, которые обвиняемый (подозреваемый) в данный момент не ожидал (обыск, очная ставка, опознание, следственный эксперимент, проверка показаний на месте) (55,6%).

Так же внезапно назначалось проведение экспертизы, о возможностях которой обвиняемый (подозреваемый) не предполагал (35,6%) или же сообщалось о том, что в ходе следственных действий, при согласии на это допрашиваемого, может быть использован полиграф, помогающий установить ложность даваемых объяснений (7,6%).

42,2% опрошенных заявили, что они знакомы с психологическими закономерностями реакции обвиняемого (подозреваемого), потерпевшего и свидетеля на внезапность и неожиданность; 42,8% знают это частично, 15% - вообще не знакомы.

Эти сведения следователи и оперативные сотрудники получили:

  • из юридической и психологической литературы (71,2%), прослушанных лекций (30,8%), бесед с более опытными сотрудниками (40%) и собственного опыта (46,8%).

75,2% опрошенных наблюдают за внешними проявлениями реакции обвиняемого (подозреваемого), потерпевшего и свидетеля на применение в отношении их фактора внезапности.

Это наблюдение следователи осуществляют сами или просят помочь других следователей (30,4%), педагога (4,4%) или психолога (24,4%).

Подобная реакция проявлялась в заметном беспокойстве допрашиваемого (66%), нарушении ритма его речи (33,6%), переспрашивании (50,8%>), появлении проговорок (25,2), изменении цвета лица и иных физиологических проявлениях (28%).

Только в 4,4% случаев допрашиваемый на использование фактора внезапности внешне не реагировал.

60

По сообщению следователей и сотрудников органов дознания, они в 40,4% случаев готовились к использованию фактора внезапности, 36,6% - делали это не всегда и 23% - заранее это не делали.

Подобная подготовка заключалась в получении ранее не известной информации от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность (51,6%); изучении характеристики личности того, кому будет неожиданно предъявлена неизвестная ему информация (15,2%), что позволит предположить форму реакции, тщательном продумывании хода следственного действия с тем, чтобы определить место и время внезапного предъявления информации, не известной допрашиваемому (52,4%).

При подготовке использования фактора внезапности следователи советуются с коллегами по работе (33,6%), специалистами- криминалистами и психологами (4%), разумеется, будучи уверены, что информация не окажется разглашенной, намечают одновременное проведение нескольких следственных действий (28,8%).

По сообщению опрошенных, эффективность использования фактора внезапности определялась:

  • наличием информации, полученной благодаря заранее проведенным оперативно-розыскным мероприятиям (48,4%);
  • имеющимися уличающими показаниями свидетелей, о которых допрашиваемый не знал (60,8%);
  • наличием в распоряжении следователя не известных для доп- рашиваемого вещественных доказательств (39,3%);
  • предъявлением следователем документов, не известных обвиняемым (подозреваемым) (34,8%);
  • появлением свидетелей и потерпевших, присутствие которых подследственный абсолютно исключал (42%);

61

  • непроведением следственного действия или непредъявление фактических данных, которые подследственный ожидал, а затем, когда у него уже сложилось мнение, что опасность миновала, их осуществлением (11,6%);
  • повторным проведением следственного действия, первоначально не давшего результата (14,8%);
  • созданием видимости окончания следственного действия, а затем неожиданной постановкой наиболее важного для выяснения вопроса (7,6%>);
  • неожиданным вызовом на допрос и немедленным его проведением (23,2%);
  • неожиданным задержанием лица, которое считало себя в полной безопасности (27,2%);
  • разъяснением следователя о том, что может быть достигнуто проведением возможного следственного действия (13,2%);
  • неосведомленностью обвиняемого (подозреваемого) о том, что может быть достигнуто предварительным или экспертным исследованием вещественных доказательств, и информирование его об этом (28,8%).
  • Информация, получаемая в результате использования фактора внезапности, в 45,2% случаев являлась полностью достоверной, в 49,6% - это выяснялось только после ее дополнительной проверки и в 5,2% случаев сразу была ясна ее ложность.

В 16%> случаев использование фактора внезапности дало негативный результат, 28%) опрошенных заявили, что в их практике это бывало, но редко.

Негативные результаты применения фактора внезапности выражались в том, что:

62

  • обвиняемые (подозреваемые) отказывались участвовать в следственном действии, заявляя, что следователь их подлавливает, сообщая ложную информацию (23,2%);
  • допрашиваемые замыкались, почти переставали отвечать на вопросы (20,8%);
  • допрашиваемые начинали давать ложные показания (20,8%);

  • обвиняемые (подозреваемые) выдвигали новую версию про изошедшего, которая несмотря на почти очевидную ее несостоятель ность, требовала проверки с затратой значительных сил и времени (30%).

В 62,8% случаев следователь учитывал и возможность неожиданного поведения обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего и свидетеля, в 21,6% - учитывал частично. Такое неожиданное поведение заключалось в следующих действиях:

  • выдвижение новой версии содеянного (56,8%);
  • сообщение сведений, о наличии которых следователь не предполагал (27,2%);
  • опровержение предъявленных следователем доказательств, которое затем оказалось ложным (29,6%);
  • активное противодействие расследованию (агрессивность, обвинение следователя в необъективности и т. п.) (42,2%);
  • заявление отвода следователю (21,2%);
  • подача жалобы на действия следователя (34,8%);
  • симуляция психического заболевания (15,2%). Неожиданное поведение подследственного проявилось:
  • при осмотре места происшествия (6%);
  • при предъявлении протокола о задержании (24,8%);
  • при первом допросе (25,2%);
  • после свидания обвиняемого (подозреваемого) с защитником (54,8%);

63

  • при обыске (6,8%);
  • во время очной ставки (44,8%);
  • при проведении следственного эксперимента (11,2%);
  • при проведении опознания (26,2%);
  • при проверке показаний на месте (8,8%);
  • при предъявлении всех материалов дела в связи с завершением предварительного следствия (дознания) (30,8%).
  • В целях выхода из ситуации, возникшей в связи с неожиданным поведением обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего и свидетеля, следователь:

  • спокойно разъяснил, что высказанная новая информация будет проверена, и если она окажется ложной, то это только ухудшит положение указанных лиц (62,8%);
  • немедленно проводил следственные действия, направленные на проверку неожиданно полученной информации (22,4%);
  • при возможности приводил доводы, опровергающие неожиданную информацию (39,2%);
  • проводил сопоставление неожиданно полученной информации с имеющимися другими материалами дела (47,6%);
  • как бы не замечал неожиданной информации и возвращался к ней после проведения необходимой проверки на следующем допросе (18,8%);
  • при заявлении подследственного о невозможности его участия в следственном действии из-за плохого самочувствия немедленно проводил медицинское освидетельствование (21,6%);
  • при агрессивном поведении обвиняемого (подозреваемого) приостанавливал следственное действие и возобновлял его лишь спустя некоторое время (8,8%).

64

По сообщению следователей, в их практике встречались случаи, когда ввиду нарушения тайны следствия фактор внезапности не срабатывал (27,2%).

К сожалению, только две трети опрошенных следователей наблюдали за внешней реакцией лица, в отношении которого он был применен. Это, по- видимому, напрямую связано с тем, что только 42% следователей, по их словам, знакомы с психологическими особенностями реакции лица на неожиданность.

Среди результатов опроса обращает на себя внимание то, что большинство следователей учитывают возможность неожиданного поведения обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего и свидетеля, которое чаще всего заключается в выдвижении новой версии произошедшего и в активном противодействии расследованию.

Важно также отметить, что в 30% случаев неожиданные заявления и ходатайства обвиняемого возникали уже после завершения предварительного следствия, когда предъявлялись все материалы дела для ознакомления. Это, как нам представляется, в определенной степени указывает на допущенные следователем недоработки.

Приведенные подробные данные результатов опроса следователей по проблеме использования фактора внезапности, подтверждая высказанные до этого теоретические положения, несомненно, имеют и практические значения, явившись ориентиром при изложении во второй главе рекомендуемых приемов использования фактора внезапности в ходе различных следственных действий.

65

1.3. Внезапность как характеристика преступного события, подлежащего расследованию

Как уже отмечалось выше, внезапными могут быть как действия следователя, так и действия подследственного, которых следователь не ожидал. Внезапность может быть присуща и расследуемому событию, когда оно явилось неожиданным как для непосредственных участников, так и для свидетелей. Ярким примером внезапности расследуемого события являются автопроисшествия, когда его участники за несколько мгновений до этого никак не предполагали о его наступлении. Столь же внезапными могут быть преступления, совершенные в состоянии физиологического аффекта, спровоцированного противоправным или аморальным поведением потерпевшего и выводящего психику человека из обычного состояния, нарушающего нормальную моти- вацию его поведения и оценку последствий своих поступков.

«Чем внезапнее впечатление, вызывающее сильное душевное движение, - писал А.Ф. Кони, - тем более оно овладевает вниманием и тем быстрее внутренние переживания заслоняют собой внешние обстоятельства. Весьма редкие из подсудимых, совершивших преступление под влиянием аффекта, в состоянии изложить подробности решительного момента, но это не мешает им помнить быструю смену и перекрещивание в их душе мыслей, образов, чувств - до сделанного ими удара, до оскорбления, до выстрела, до расправы ножом» .

Такое состояние лиц, совершивших преступление под влиянием сильного душевного волнения, нередко влечет за собой их чистосердечное признание, что должно быть немедленно зафиксировано в соответствующем протоколе допроса, так как спустя некоторое время

1 Кони А.Ф. Избранные произведения. Т. 1. - М., 1959. С. 167.

66

раскаяние в совершенном преступлении меняется на отрицание ранее данных показаний. Крайне желательно сопровождение показаний с признанием своей вины звукозаписью, которая поможет в дальнейшей работе с обвиняемым, изменившим свои показания.

В определенной мере неожиданными являются преступления, совершенные по неосторожности, особенно в форме небрежности, когда “лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть последствия” (ст.26, п.З УК РФ).

Внезапный характер расследуемого происшествия влияет на его восприятие и запечатление как участниками, так и очевидцами, ставшими затем соответственно подозреваемыми, обвиняемыми, потерпевшими и свидетелями. Происшествие иногда проистекает настолько быстро, что его участники не успевают осознать, что же и почему случилось. В связи с этим возникают сложности с детальным воспроизведением указанными лицами обстоятельств и механизма расследуемого происшествия. Это обязательно должно учитываться следователем, что, как правило, и имеет место.

Отсюда, например, вытекает необходимость как можно более быстрого допроса участников и очевидцев произошедшего, так как спустя какое-то время рассказ об этом обрастает умышленными и неумышленными домыслами, искажениями, а также утаиванием действительно произошедшего. В связи с этим уместно отметить, что необходимость «своевременного» проведения следственных действий подчеркивалась в ч.1 ст. 127 УПК РСФСР, говорящей о полномочиях следователя. В ст.38 нового УПК, посвященной полномочиям следователей, подробное указание, по непонятной причине, отсутствует.

67

Следует также принимать во внимание и то, что ряд преступлений являются неожиданными лишь для потерпевшего и свидетелей, а сам преступник к их совершению готовился заранее. Так обычно бывает при разбойных нападениях, грабежах, кражах и т.п.

При подобных преступлениях многими потерпевшими овладевает сильное чувство страха, что тоже мешает им правильно воспринять и запомнить случившееся в деталях. В связи с этим к объяснениям таких потерпевших надо подходить с осторожностью, не исключая возможности агровации, когда событие кажется им значительно более страшным, чем это было в действительности.

В психологической и криминалистической литературе описано много приемов, помогающих оживить в памяти допрашиваемого лица обстоятельства произошедшего события, выявить допускаемые им в своем рассказе ошибки.

Выявлению последних может помочь и проведение следственных экспериментов, осуществляемых в обстановке как можно больше приближенной к существовавшей на момент произошедшего события.

Известны и случаи удачного использования для этих же целей метода моделирования (реконструкции), заключающегося в восстановлении первоначальной обстановки исследуемого события, прежнего состояния каких-либо предметов, а иногда и создания аналогичного предмета.

Таким образом, совершенно очевидно, что преступления, совершенные неожиданно, особенно когда они были неожиданными как для преступника, так и для потерпевшего, требуют специфической тактики расследования. Между тем в методических пособиях этому вопросу обычно внимания не уделяется. Исключением являются работы Р.С. Белкина, который постоянно подчеркивал, что на полноту восприятия и запоминания обстоятельств расследуемого события очень

68

большое влияние оказывает его неожиданность, особенно когда оно было неожиданным для всех его участников и очевидцев1.

В связи с этим в процессе расследования необходимо детальное изучение индивидуально-психологических особенностей участников неожиданных происшествий, так как лицо с холерическим типом характера наверняка реагировало на происшествие очень бурно, эмоционально, стараясь ту же установить, кто и в какой степени виноват в произошедшем, а потому может лучше помнить обо всех его деталях; флегматик же обычно в результате происшествия бывает растерянным, подавленным и о деталях события помнит очень приблизительно. С этой же целью очень важно выяснить состояние здоровья участников происшествия до его начала и после осуществления.

С учетом перечисленных обстоятельств и должен строиться допрос участников происшествия, на чем мы подробно остановимся в последующих главах настоящей работы.

Хотелось бы только уже сейчас подчеркнуть, что сразу же после неожиданно произошедшего события желательно незамедлительно принять меры к разобщению его участников, а также иных очевидцев, с тем чтобы при их опросе они не слышали объяснения друг друга. Это необходимо в связи с тем, что при плохом запоминании деталей события в дальнейшем очень велико влияние его участников друг на друга.

В заключение данной главы отметим, что все три формы фактора внезапности, с которыми приходится сталкиваться следователю, различаются влиянием, которое они оказывают на методику расследо- вания. Так, осуществляя внезапную постановку вопросов, неожидан-

1 См., например: Белкин Р.С. Фактор внезапности, его учет и использование при расследовании преступлений: Лекция. - М.: Академия МВД России, 1995. С. 29- 31.

69

ное предъявление вещественных доказательств и т.п., следователь заранее сам решает, какая методика расследования им будет затем применена. Неожиданное же для следователя поведение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего или свидетеля требует принятия немедленных, ранее не предполагавшихся действий, что требует от следователя находчивости, умения скрыть то, что поведение допрашиваемого было для него неожиданным. При третьей же форме внезапности, когда само преступление было неожиданным для всех его участников или кого-либо из них, следователь может применять заранее известные в криминалистике и судебной психологии приемы, направленные на получение информации и оценки ее достоверности с учетом психического состояния лиц, совершивших преступление, либо от него пострадавших, а также свидетелей происшествия.

70

Глава 2.

ФАКТОР ВНЕЗАПНОСТИ КАК ЭЛЕМЕНТ

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ТАКТИКИ

2.1, Использование фактора внезапности при допросе и очной ставке

Как известно, допрос и очная ставка являются наиболее инфор- мативными и часто используемыми следственными действиями. Имеется немало специальных методических пособий по допросу и очной ставке, посвященных тактике их проведения, и соответствующие разделы в ранее и недавно изданных руководствах для следователей1. Однако, по-видимому, не все они доступны широкой массе следователей, да и времени для ознакомления с объемными материалами по данным вопросам у следователей часто недостаточно. В результате на практике часто не используются многие полезные тактические приемы проведения данных следственных действий, а нередко допускаются и ошибки, преграждающие путь к получению нужной информации.

Целью допроса является получение правдивых, достоверных по- казаний. Это могут быть чистосердечное признание своей вины или представление доказательств своей невиновности, когда это касается подозреваемых и обвиняемых, или же сообщение свидетелем и потерпевшим опять же правдивой информации об обстоятельствах расследуемого дела.

Руководство для следователей. - М.: Юриздат, 1971. С. 373-404; Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. - Минск: Высшая школа, 1971. С. 57-108; Следственные действия. - Волгоград: МВД СССР, 1984. С. 108-179; Руководство для следователей / Под ред. Н.А. Селиванова и В.А. Снеткова. -М., 1997. С. 306-342; Аверьянова Т.В., Белкин Р.С, Корухов Ю.Г., Российская 3.Г. Криминалистика. - М., 1999.

71

Общеизвестно, что признание не является «царицей доказательств», но надо иметь в виду, что если признание обвиняемого не является более ценным, чем другие доказательства, то оно и не является менее ценным. Следователь должен стремиться к получению этого доказательства не меньше, чем любого другого.

Обвиняемый, конечно, лучше, чем кто-либо, знает, совершал ли он действия, в которых обвиняется, и если совершал, то как и с какой целью. Иной вопрос, что признание должно быть подтверждено другими объективными фактическими данными.

Конечно, стараясь получить правдивые показания обвиняемого, следователь не может использовать обман, угрозы и другие недопустимые методы, но следователь имеет право использовать, например, для изобличения обвиняемых имеющиеся между ними противоречия, реакцию поведения одного обвиняемого на другого. Ниже мы подробно остановимся на всех этих вопросах.

Имеется большая разница между допросом в суде, когда уже есть материал, который проверяется и уточняется, и допросом, проводимым следователем, который действует при наличии, как правило, ограниченной информации. Только после проведенного им допроса может наступить определенное просветление в темной до этого картине преступления. Такое положение следователя ставит перед ним задачи, разрешаемые при наличии у него достаточного профессионального умения, разносторонних знаний, выдержки и, конечно, самокритичности, позволяющей избежать следственных ошибок.

Чтобы не допускать ошибок, следователь должен уметь критически оценивать результаты своей работы, как бы со стороны подмечая ее недостатки и недоработки.

Допрос должен начинаться не тогда, когда допрашиваемый сидит перед следователем, а намного раньше, когда ведется активная

72

подготовка к нему. Подготовка эта должна начинаться, когда предполагаемый допрашиваемый только появился в поле зрения следователя.

Содержание этой подготовки зависит от вида расследуемого преступления, обстоятельств его совершения, известных черт характера допрашиваемого.

Следователь должен быть хорошо знаком со всеми уже имеющимися по делу материалами. Он должен быть в состоянии быстро найти необходимые ему сведения, тогда для него не страшны любые неожиданности, которые ему может преподнести допрашиваемый.

Авторитет следователя в глазах допрашиваемого резко падает, когда для того, чтобы возразить подследственному или свидетелю, он вынужден рыться в материалах дела, причем не всегда ему удается найти то, что он ищет. И, наоборот, быстрая ссылка следователя на нужный доказательственный материал убеждает, что следователю все • -известно и давать ложные показания бессмысленно. Таким образом, знание материала — важнейший элемент в подготовке к допросу.

Следующий элемент - это достаточная информация о характеристике личности допрашиваемого, о возможных мотивах его поведения. Очень важно получить представление о нравственных началах, которыми руководствуется допрашиваемый, о том, в какой среде он вырос, и с кем общался, в каких условиях в настоящее время живет, каково может быть его правосознание, чего он опасается или под чьим влиянием находится.

Эти сведения могут быть получены из предшествующих допросов других лиц, из ознакомления с материалами дела, бесед с сослуживцами и соседями лица, которое предполагается допросить, из оперативных данных, которыми могут располагать сотрудники милиции.

Немаловажно учитывать индивидуальные физические и психические особенности допрашиваемого лица, такие, как возраст, поло-

73

вую принадлежность, состояние здоровья, черты характера, темперамент. Несомненно, важно, иметь представление об образовательном уровне допрашиваемого, наличии у него каких-либо особых познаний и навыков, не был ли допрашиваемый ранее судим и не отбывал ли он наказание.

Конечно, нельзя установить какие-то четкие возрастные границы, влияющие на достоверность высказываний допрашиваемого, на его восприятие метода допроса следователя, поскольку это сугубо индивидуально. Однако все же к объяснениям детей и стариков надо подходить особо, и соответствующие критерии наукой психологией разработаны довольно тщательно. То же можно сказать в отношении показаний мужчин и женщин.

Нельзя считать, что лица с физическими недостатками, например слепые или глухие, не могут сообщить достоверную информацию. Все зависит от того, о чем они свидетельствуют. Так, незрячий человек может дать подробную информацию о различных звуках, он сможет хорошо охарактеризовать особенности голоса говорившего. Плохо слышащий человек, обращающий особое внимание на мимику говорящего, может хорошо описать черты его внешности.

Очень важно учитывать, что, если по делам об убийствах, изнасилованиях и им подобных преступлениях, вызывающих общее возмущение, свидетели обычно довольно откровенны и стараются помочь следствию, то, например, когда речь идет о должностных преступлениях и иных преступлениях, связанных с противодействием властям, свидетели могут сочувствовать обвиняемому и потому противодействовать ходу расследования.

При подготовке к допросу или очной ставке надо заранее предположить, не будут ли в их ходе затронуты вопросы, требующие для их понимания специальные познания, и в этих случаях пригласить со-

74

ответствующего специалиста. В иных случаях, может быть, достаточно приготовить нужный справочник, энциклопедию, словарь и т.п. Это очень важно, так как недостаточная осведомленность следователя в подлежащих выяснению специальных вопросах может привести к тому, что допрашиваемый неожиданно выскажет положения, не понятные следователю, и он не будет знать, как на них реагировать.

Необходимо освежить в памяти и точное описание составов пре- ступлений, в связи с расследованием которых проводится допрос, посмотреть комментарии к этим статьям.

Под рукой должны находиться вещественные доказательства и документы, которые могут быть предъявлены во время следственного действия.

Соответственно должно быть подготовлено помещение, где про- водится следственное действие, например, обеспечена тишина, приняты меры к тому, чтобы не мешали телефонные звонки, входящие в помещение лица, подготовить средства фиксации. Не вовремя раздавшийся телефонный звонок или открывшаяся дверь, именно тогда, когда должен был быть задан решающий вопрос, могут сорвать получение нужной информации, изменить решение допрашиваемого правдиво ответить.

Очень важно наличие плана допроса или очной ставки. Это не означает, что должен быть составлен план, в котором расписано все до мельчайших деталей, так как заранее предвидеть все вопросы, которые могут возникнуть, невозможно. В плане необходимо предусмотреть моменты, подлежащие выяснению, и кратко, хотя бы кодовыми словами, зафиксировать то, что уже известно.

Немаловажна и техника приглашения участников следственного действия. Как правило, это делается заранее. Однако вызов на допрос или для участия в очной ставке иногда должен быть неожиданным, с

75

использованием фактора внезапности, что лишает допрашиваемого возможности предварительно обсудить с кем-либо содержание своих будущих ответов, согласовать свое поведение с заинтересованными лицами.

Иногда у дознавателя или следователя бывает мало времени для подготовки к допросу, так как согласно закону подозреваемый должен быть допрошен не позднее 24-х часов с момента фактического задержания (ч.2 ст. 46 УПК РФ). В таких условиях допрашивающий, во-первых, должен быть очень осторожен с использованием уже имеющихся доказательств и, во-вторых, быть готовым к самым различным неожиданностям.

Как правило, нецелесообразно проводить допрос в привычной для допрашиваемого обстановке, например, у него дома или на работе, что иногда делается. Все это придает допрашиваемому излишнюю уверенность в своем превосходстве над следователем, ведь не зря говорят, что дома и стены помогают.

Следователю лучше сидеть спиной к свету и на некотором расстоянии от допрашиваемого, что позволяет ему лучше следить за жестами и мимикой своего визави.

Не всегда желательно, но при определенных условиях допустимо или даже целесообразно присутствие на следственном действии второго следователя или прокурора, однако руководителем следственного действия все равно остается следователь, в производстве которого находится дело. Другой участник лишь наблюдает и делает заметки, вступать в допрос он может только с разрешения лица, осуществляющего следствие, однако его присутствие подчеркивает объективность поведения следователя, а позднее возможно обращение его внимания на определенные доработки.

76

В определенной степени характер допроса или очной ставки меняется в случае присутствия на них защитника, который вправе задавать вопросы и делать замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе следственного действия.

В некоторых современных научных работах при рассмотрении вопросов участия защитника в допросе обращается внимание на возможные «нежелательные перемены в показаниях допрашиваемого (особенно если этому допросу предшествовало свидание допрашиваемого с защитником)» . В связи с этим следователю рекомендуется «представить себе наиболее вероятные варианты этих изменений, сопоставить их возможное содержание с прежними показаниями и с реальной доказательной базой в целом, выявить противоречия и подготовиться к опровержению предполагаемых изменений, подобрав необходимые доказательства и определив наиболее целесообразный поря-док их использования» . Таким образом, отмечается, что «участите в допросе защитника следует рассматривать как фактор, требующий значительного совершенствования тактического арсенала следователя»3.

Защитник должен быть сразу предупрежден, что время, когда можно будет задавать вопросы, определяет следователь, перебивать которого защитник не вправе.

Как свидетельствует практика, активность участия защитника в ходе допроса и очной ставки, как правило, невелика. Свои ходатайства и вопросы он приберегает для судебного следствия, опасаясь, что заяв- ленные на предварительном следствии они будут следователем ней-

1 Малютин М.П. Тактические приемы, их допустимость и использование для достижения тактических целей допроса: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Краснодар, 2001. С. 20-21.

2 Там же. С. 21.

3 Там же. С. 20.

77

трализованы. Учитывая это, следователю не надо исходить из того, что раз защитник молчит, то все в порядке, а надо самокритично проверить, все ли он учел и все ли сделал, что должен был сделать для установления истины. Если защитник по окончании следственного действия никаких замечаний не сделал, то следует предложить ему при подписании протокола указать, что замечаний и ходатайств у него нет. Разумеется, защитник сам вправе избрать линию своего поведения при осуществлении защиты, однако, с нашей точки зрения, если защитник не заявил важное для его подзащитного ходатайство заранее, зная, что в суде восполнить данный пробел не удастся, он не выполнил свою задачу “использовать все указанные в законе средства и способы защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих их ответственность, оказывать им необходимую юридическую помощь (чЛ, ст.5 УПК РСФСР). В ст. 49 нового УПК, посвященной защитнику, подобные указания на односторонность задачи защитника опущено, что труднообъяснимо.

Успех следственного действия во многом зависит от его начала, от того, как себя держит допрашиваемый, в том числе и на очной ставке, и следователь. В любом случае допрос должен начинаться в спокойном тоне. Если у следователя не хватает терпения и выдержки, то следственное действие не будет достаточно результативным.

Из первоначальных вопросов следователя допрашиваемому не должно быть сразу ясно, что знает и что не знает следователь.

Ни в коем случае следователь не должен давать какие-либо обещания или заверения, в возможности выполнения которых не уверен и которые он связывает с поведением допрашиваемого.

По нашему мнению, существует три основных общих тактических приема допроса.

78

  1. Сообщить кратко допрашиваемому о причине его допроса и дать ему возможность свободного рассказа, не перебивая даже тогда, когда ясно, что он говорит неправду. Затем задавать уточняющие вопросы и при наличии доказательств, подтверждающих ложность показаний, предъявить их, потребовав соответствующих разъяснений.
  2. После свободного рассказа и уточняющих вопросов, используя фактор внезапности, сразу дать понять обвиняемому, что вина его доказана и предъявить подтверждающие это доказательства. При получении признания уточнить отдельные детали совершенного преступления.
  3. Когда следователь предъявляет обвиняемому доказательства, наличие которых тот меньше всего ожидал, а такими чаще всего оказываются признание соучастника или обнаруженные вещественные доказательства, и задает ему неожиданный для него вопрос, то он тем самым старается поставить обвиняемого в положение, к которому тот не подготовлен.

Когда следователь определенным образом дает понять допрашиваемому, что у него имеются доказательства его вины, хотя ничего конкретно не говорит, но и никаких ложных утверждений не допускает, то допрашиваемый пребывает в состоянии нерешительности, неуверенности и начинает строить догадки о том, чем располагает следователь, причем часто это переоценивает и сознается в преступлении, давая правдивые показания.

Использование этого приема иногда рискованно, так как если доп- рашиваемый сочтет, что внезапно предъявленных доказательств его вины недостаточно, противодействие расследованию с его стороны возрастает. Прием этот целесообразно применять лишь в том случае, когда имеющихся доказательств достаточно для признания допрашиваемого виновным даже в случае категорического отрицания им своей вины.

79

  1. После свободного рассказа допрашиваемого или когда он никаких показаний, касающихся существа дела не дает, начинать выяснение деталей, которые к основной цели допроса как бы не относятся. Есть многое, о чем можно говорить с обвиняемым или свидетелями, не затрагивая существа дела: о жизненном пути допрашиваемого, про- фессиональных и иных интересах, его окружении и т.д. Между тем допрашиваемый, догадываясь в связи с чем с ним беседуют, все время ждет главного вопроса, начинает перебирать в памяти, не сказал ли он чего-то лишнего, нервничает, теряет в определенной степени способность логического мышления. Он много часов, а иногда и дней думал о том, что он будет говорить следователю, он полон желанием это высказать, а с ним беседуют на отвлеченную тему и все выглядит не так, как он ожидал. И вот тут, почувствовав неуверенность допрашиваемого, ему и задается главный вопрос.

Обычно находится очень мало людей, которые в таком состоянии могут дать показания, не содержащие какие-либо проговорки и упущения, указывающие на ложность даваемых объяснений. Под про-говоркой понимается «объективно правильная информация, в сокрытии которой может быть заинтересован допрашиваемый, попавшая в его показания вследствие непонимания им значения сообщаемых сведений, либо в результате незаторможенности реакции на поставленный вопрос, иногда это неосторожное непроизвольно вырвавшееся замечание или заявление» . От «проговорки» следует отличать «оговорку» - случайную фактическую ошибку. Оговорка подлежит исправлению, а проговорка, содержащая косвенное признание определенных фактов, может иметь значение улики. В проговорках обнаруживается виновная осведомленность, т.е. такие знания обстоятельств и хода рас-

Руководство для следователей. - М.: Юрид. лит. 1971. С. 331.

80

следуемого события, которыми допрашиваемый может располагать только при условии причастности к расследуемому преступлению.

Поняв, что он допустил ошибку, допрашиваемый начинает еще больше нервничать и в результате часто вынужден признать свое поражение.

Допустимость постановки лица в положение, когда оно может проговориться, обосновывалась еще одним из основоположников рос- сийской криминалистики - И.Н. Якимовым. «Единственное позволительное средство, - писал он, - поставить его (допрашиваемого. - М.И.) в положение, когда он может проговориться»1.

Сама «проговорка», как правило, непосредственно не ведет к возникновению доказательственной информации, но будучи умело ис- пользованной, она заставляет допрашиваемого дать объективные пока- зания. Осознание допрашиваемым, что он проговорился, делает для него очевидным, что допускаемая им ложь стала явной и скрывать действительные факты далее невозможно.

Впоследствии допрошенный может отрицать факт допущенной проговорки, в связи с чем при ожидании следователем появления важной информации им обязательно должна осуществляться звукозапись следственного действия.

Вышеуказанный третий прием допроса требует, разумеется, значительно большей затраты времени и сил следователя, но он единственно может привести к положительному результату, когда ясно, что допрашиваемый будет упорно скрывать истину.

Во всех перечисленных случаях надо внимательно следить за мимикой, жестами, характером ответов и иными формами реакции допрашиваемого, позволяющими определить тот момент, когда целе-

1 Якимов И.Н. Криминалистика. - М., 1925. С. 207.

81

сообразно неожиданно задать главный вопрос, целью которого иногда было проведение всего следственного действия.

Психофизиологические реакции допрашиваемого, как правило, имеют определенное значение для возникновения у допрашивающего мнения о правдивости или ложности даваемых показаний. Например, принято считать, и на практике это нередко подтверждается, что изменение цвета лица, ритма дыхания, непроизвольные движения рук и ног, изменение темпа и характера речи являются показателем сообщения допрашиваемым ложных сведений или возникающих у него затруднений с объяснением тех или иных обстоятельств при неожиданно заданном вопросе или предъявлении каких-либо новых доказательств.

Однако это не более, чем ориентирующая информация, так как волнение, которое проявляется в тех или иных элементах поведения допрашиваемого, может не иметь отношения к делу и быть вызвано совершенно иными причинами.

К сожалению, менее половины опрошенных следователей заявили, что они знакомы с психологическими закономерностями реакции обвиняемого на использование фактора внезапности; примерно столько же сообщили, что знают это частично, а 15% - с этим незнакомы. Хотя в то же время, по мнению следователей, лишь очень небольшое число подследственных никак не реагировали на неожиданную для них информацию.

То же можно сказать и о результатах использования специальных технических средств, регистрирующих психофизиологические реакции допрашиваемого, обыскиваемого или участвующего в иных следственных действиях подозреваемого лица, что допустимо только с его согласия.

Главным для разоблачения лжи остается умелое использование современных достижений следственной тактики. Еще раз хотелось бы

82

подчеркнуть, что от формы, существа и момента постановки вопроса и предъявления доказательств зависит очень много. Один удачный и вовремя заданный вопрос может решить все и, наоборот, один неудачный и несвоевременный - может все испортить. Так же обстоит дело с предъявлением каких-либо документов, вещественных или иных доказательств.

Использование доказательств на допросе требует обязательного предварительного решения вопроса о допустимости и относимости конкретного доказательства, то есть необходимо предварительно убедиться в законности источников, методов и приемов, путем применения которых соответствующие сведения были получены и в объективно существующей связи предъявляемого доказательства с рассматриваемыми обстоятельствами дела.

Следователь должен также учитывать, что при внезапном предъ- явлении легковозбудимому, агрессивному обвиняемому уличающих его документов или вещественных доказательств не исключаются попытки их уничтожения. Так, при проводившемся опросе следователей один из них рассказал о случае, когда обвиняемый сумел неожиданно оторвать часть предъявлявшегося документа с его подписью и проглотил ее. С учетом возможности подобных эксцессов целесообразно предъявлять не подлинный документ, а его ксерокопию, подлинник же остается в материалах дела.

Не следует ограничиваться одним полученным ответом, а пред- принимать усилия для его уточнения я подтверждения. Например, недостаточно получить ответ, что рассматриваемый эпизод длился долго или автомашина ехала быстро и так далее, а надо обязательно попытаться выяснить, что допрашиваемый имел в виду, говоря «долго» или «быстро».

83

Также из тактических соображений нецелесообразно в вопросе сразу называть содеянное так, как оно определяется в Уголовном кодексе. Это может напугать допрашиваемого и контакт с ним нарушится. С той же целью, если совершенное охватывается несколькими составами преступлений, то начинать выяснять надо с самого легкого.

Иногда может быть задан вопрос, специально содержащий ошибку. Например, предполагая, что Петров встретил Иванова на лестничной площадке, но, опасаясь, что Петров на прямо поставленный вопрос это не подтвердит, можно спросить, не встретил ли Петров Иванова у входа в дом, на что может последовать ответ, что нет, они встретились на лестничной площадке, что следователю и надо было подтвердить.

Или желая установить, что Иванов во вторник не был на работе, следователь может спросить у Петрова, о чем они во вторник разгова- ривали с Ивановым, на что Петров может ответить, что он с Ивановым во вторник не разговаривал, так как последнего на работе в этот день не было, что и нужно было доказать. Никаким обманом такая постановка вопроса не является и законных прав допрашиваемого не нарушает.

В целом же надо еще раз сказать, что от формулировки вопросов и выбора правильного момента для их постановки зависит очень многое. Так, П.П. Тищенко отмечает, что «особую роль играет умение правильно ставить вопросы, цель которых - получение важных для следствия сведений, не показывая всей значительности выясненных обстоятельств, акцентируя внимание на второстепенных моментах»1. При этом надо стараться, чтобы на допросе в основном говорил допрашиваемый. Если большую часть допроса займут обширные вопросы

Тыщенко П.П. Тактика и психологические основы допроса (опроса): Учебное пособие. -Домодедово: ВНПК работников МВД России, 1998. С. 8.

84

или высказывания следователя, а допрашиваемый будет отвечать лишь «да» и «нет», то полученная информация окажется очень скудной и в дальнейшем легче может быть опровергнута обвиняемым или свидетелем.

Например, по одному из уголовных дел некто Оленев подозревался в нанесении ранения в живот кухонным ножом Котову. Помимо показаний Котова никаких доказательств не было. Какой-либо кухонный нож при обыске обнаружен не был. Имелись, правда, еще данные о неприязненных отношениях подозреваемого и потерпевшего.

Следователь подобрал кухонный нож, соответствующий описанию, данному Котовым, положил его на свой стол и сразу убрал, как только к нему в кабинет ввели Оленева. То, что Оленев заметил нож, было видно по тому, как он изменился в лице.

Разъяснив Оленеву значение чистосердечного раскаяния, следователь спросил его, не хочет ли тот дать правдивые показания, на что последовало признание Оленева в совершенном преступлении с описанием деталей, подтверждающих это признание.

В данном случае следователь Оленева не обманывал, про нож он ничего не говорил и, если бы Оленев не был виновен в нанесении ранения Котову, то он не реагировал бы на лежавший на столе нож1.

В другом случае, по расследовавшемуся делу Гусева и других, обвинявшихся в изготовлении неучтенной продукции из похищенного сырья и неуплате налогов при реализации продукции, внедренному на предприятие оперативному сотруднику удалось установить, что продукция вывозилась по накладным, которые затем, после ее реализации, уничтожались и потому данные о ней в официальные бухгалтерские документы не попадали и полученные наличные деньги присваива-

1 Следственная практика. - М., 1980. № 125. С. 64.

85

лись. Этому же сотруднику удалось сфотографировать несколько таких накладных, на которых имелась подпись Гусева.

В ходе допроса, когда Гусев категорически отрицал изготовление неучтенной продукции, следователь внезапно предъявил ему фо- тоснимки указанных накладных и попросил объяснить происхождение перечисленной в них продукции, а также, почему данные накладные в отчетной документации предприятия отсутствовали.

Наличие в распоряжении следователя фотокопий накладных было для Гусева столь неожиданным, что он не нашел правдоподобного объяснения их происхождению и после недолгого размышления вынужден был дать правдивые показания1.

В юридической литературе, как уже отмечалось, можно встретить высказывания о том, что вышеприведенные тактические приемы являются средством психического воздействия, насилием над под- следственным, что не соответствует как требованиям уголовно- процессуального закона, так и нравственным основам предварительного следствия. Между тем психическое воздействие следователя на участвующих в деле лиц - один из важнейших элементов его тактики. Следователь постоянно влияет на людей своими властными предписаниями, процессуальными средствами принуждения. Влияние это должно быть правомерным, оставляющим у подвергающегося воздействию право выбора той или иной позиции.

При правомерном психическом воздействии не диктуются и не вымогаются какие-либо конкретные действия, например, показания определенного содержания, признание своей вины и т.п. Психическое

1 Архив Пресненского межмуниципального суда. Дело № 4129/99.

86

воздействие не должно быть насилием над личностью. Если следователь, например, заявляет допрашиваемому, что в случае отрицания вины он будет арестован, а при ее признании оставлен на свободе, то независимо от реального выполнения данной угрозы оно, несомненно, является недозволенным психическим воздействием.

Указанное не исключает применения для выяснения истины определенных тактических приемов. Это прежде всего использование фактора внезапности, неподготовленности обвиняемого к объяснению неожиданно возникшего перед ним затруднения, и это при его неосведомленности относительно собранных следователем доказательств, имеющейся у него информации о расследуемых фактических обстоятельствах.

Состояние неизвестности всегда действует очень тяжело. Человек не знает, чего опасаться, а ему обычно свойственно предполагать худшее.

Недопустимо играть на низменных чувствах подследственного, использовании предрассудков, невежества, суеверий и т.п.

Как пишут А.Р. Ратинов и Ю.П. Адамов, «вопрос о правомерности и допустимости «следственных хитростей», т.е. применение имеющейся суммы фактов с использованием фактора внезапности, неподготовленности допрашиваемого ко лжи, его неосведомленности относительно собранных доказательств и информированности следователя, создания условий, порождающих у допрашиваемого преувеличенного представления об осведомленности следователя, неоднократно возникал в правовой теории и практике, становился предметом оживленных дискуссий»1.

1 Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство. - М., 1976. С. 100.

87

По общему мнению, критерием допустимости методов и средств, используемых в процессе расследования, является их соответствие букве и духу закона, положительным нормам морали и нравственности, направленности каждого приема на установление истины.

Следователь не имеет права на ложь, но может умалчивать о данных, которые важно было бы узнать заинтересованным лицам, может создать ситуацию, скрывающую действительное положение вещей. Отдельные его реплики и заявления могут допускать многозначное толкование, постановка вопросов и предъявление доказательств могут быть совершенно неожиданными для подследственного. Главное, что исходящая от следователя информация должна быть правдивой, а использование фактора внезапности и неподготовленности подозреваемого, обвиняемого или свидетеля вполне допустимо, так как это ведет к обнаружению и нейтрализации лжи.

Так, некто Гусаров обвинялся в изнасиловании и убийстве. Прямых улик против него не было, и совершение преступления он категорически отрицал. Одним из доказательств являлось обнаружение при обыске по месту жительства Гусарова его рубашки и кашне со следами крови, группа крови которой совпадала с группой крови потерпевшей. Об обнаружении данной рубашки и кашне Гусаров ничего не знал. И вот на очередном допросе следователь неожиданно для Гусарова положил перед ним эти предметы, однако сложенные так, что следов крови на них не было видно, и спросил, принадлежат ли они ему. Гусаров ответил положительно и тогда следователь развернул рубашку и кашне так, что стали видны имеющиеся на них пятна бурого цвета. Одновременно он предъявил заключение экспертизы, в котором утверждалось, что пятна, являющиеся кровью, совпадают по группе с кровью потерпевшей.

88

Гусаров покраснел, у него начали дрожать губы и после минутного молчания начал рассказывать, как им по пьянке было совершено данное преступление .

В другом случае некто Овездурдиев, недавно освободившийся из мест лишения свободы, где он отбывал наказание за разбойное нападение, подозревался в совершении убийства Горбатенко, причем, судя по обстоятельствам дела, преступник тоже был ранен.

Про Овездурдиева было известно, что он неуравновешен и мнителен. И вот, не сообщая о причинах, его подвергли медицинскому освидетельствованию и взяли кровь на анализ. Он начал нервничать, а когда спустя два-три дня у него взяли еще и отпечатки пальцев рук, то стал спрашивать, чем доказывается его вина, которую он категорически отрицал. Ему было сказано, что он сам это прекрасно знает. В ответ Овездурдиев написал заявление «о явке с повинной», в котором подробно изложил обстоятельства совершенного убийства. Дальнейшие следственные действия подтвердили правильность его признания1.

Использовавшие фактора внезапности - одно из средств разоблачения лжи допрашиваемого. “Хорошо солгать” в любом случае значительно труднее, чем сказать правду, если даже только учитывать количество мыслительной работы, которую проделывают лжец и добросовестный свидетель2, - справедливо пишут А. Ратинов и Ю. Адамов.

Ложь часто носит цепной характер. Извратив или умолчав про одно событие, необходимо привести в соответствие и другие, связанные с ним факты.

Следственная практика. - М., 1962. № 55. С. 55-56.

1 Следственная практика. - М., 1973. № 184. 37.

2 Ратинов А.Р., Адамов ЮЛ. Указ. раб. - М., 1976. С. 94.

89

Известно, что заранее подготовленная и тщательно отрепетиро- ванная ложь разоблачается с большим трудом, чем та, что сочиняется немедленно, в ответ на неожиданно поставленный вопрос или иную реализацию фактора внезапности.

Так же важно учитывать то, что если ложь целиком состоит из вымысла, она разоблачается сравнительно легко и быстро, но при частичном использовании подлинных обстоятельств преступления и вообще фактов, имевших место в действительности по какому- либо иному происшествию, ее развенчание значительно осложняется.

Средством разоблачения лжи является так называемый «косвенный допрос», сочетаемый с фактором внезапности.

Следователь проводит допрос в форме свободной беседы об ин- тересах, увлечениях и иных обстоятельствах жизни допрашиваемого. Вопросы, относящиеся к существенным обстоятельствам дела, неожиданно включаются в эту беседу. Допрашиваемый при этом не успевает переключиться от правдивых показаний на ложные и по инерции может сказать правду. Если даже это не произойдет, то нормальный ход допроса нарушается. На неожиданный вопрос допрашиваемый отвечает не сразу, задумывается. Резкое изменения темпа ответов, характера поведения могут явиться симптомом лжи. Это, конечно, не обяза- тельно, но подобные улики поведения ориентируют допрашивающего на необходимость выяснения их причины.

Особенно опасным для целей и результатов расследования явля- ется ложное признание в совершении преступления или отдельных его эпизодов и деталей.

К сожалению, имеющие еще место факты нарушения основных принципов процесса, неправильное применение мер принуждения, нарушение установленной процедуры следственных действий порожда-

90

ют ложные признания не только своей вины, но и связанное с ложным обвинением других лиц.

Так называемый «самооговор» может преследовать следующие цели: оградить от ответственности других лиц; признаться в совершении малозначительного преступления для сокрытия более тяжкого; осуществить допрашивающим обещание не брать под стражу, разрешить свидание и т.п.; форсировать ход расследования в надежде, что в судебном заседании удастся легче доказать свою невиновность.

Для выявления факта самооговора необходимо всегда помнить, что одного признания вины недостаточно, необходимо описание события, механизма его протекания, действий участвовавших лиц, обстоятельств, предшествовавших, сопутствовавших и последовавших за совершением преступления. Ложное признание обычно характеризуется неумением объяснить логично и внешне правдоподобно излагаемые факты. И тут внезапно заданный вопрос, требование пояснить что-либо, когда нет времени на изыскание правдоподобного ответа, помогает выявлению самооговора.

Почти все сказанное про использование фактора внезапности при допросе относится и к тактике очной ставки, неожиданное для подозреваемого проведение которой может дать очень хорошие результаты.

Подтвердим это примером из следственной практики.

В г. Гусь-Хрустальном Пяткин, находясь в нетрезвом состоянии, совершил в Барановском переулке разбойное нападение на Олексеен-ко, а затем, встретив его повторно, убил.

Пяткин, обладая волевым характером, упорно отрицал свою причастность к данному преступлению.

В распоряжении следствия имелось показание Козловой, которая вечером в день убийства видела Пяткина в Барановском переулке с

91

неизвестным мужчиной, предположительно потерпевшим. Очевидцем самого нападения Козлова не была, и опознать потерпевшего также не могла, так как видела его на значительном расстоянии.

Факт разбойного нападения в Барановском переулке Пяткин отрицал и о наличии показаний Козловой ничего не знал. Вопрос о первой встрече с потерпевшим ставился перед Пяткиным в общем виде, без детализации и упоминания Барановского переулка и свидетельских показаний Козловой. После данного допроса было решено провести внезапную очную ставку с Козловой, однако, отсрочили ее на несколько дней, чтобы создать у Пяткина представление, что про Барановский переулок следователь ничего не знает.

Появление Козловой, которую Пяткин хорошо знал, было для него совершенно неожиданным. Вопрос к Козловой сводился лишь к тому, что и где она его видела вечером 21 февраля (в день убийства).

Свидетельница сообщила, что вечером указанного дня она шла из дома в гости по улице Некрасова, а перед ней шел хорошо знакомый ей Пяткин. Когда тот свернул в Барановский переулок, навстречу ему попался пожилой мужчина. Пяткин с ним остановился, а она пошла дальше. Однако ее интересовало, что могло быть общего у молодого Пяткина с пожилым человеком. Поэтому она вернулась на угол и посмотрела. Пяткин стоял с указанным мужчиной. На этом месте показания свидетельницы были прерваны, поскольку Козлова уже сказала практически все, что ей было известно.

Пяткину предложили пояснить, что он может сказать по поводу показаний Козловой. Вопрос был задан в общей форме, но в обстановке неожиданной очной ставки Пяткин переоценил показания Козловой, считая, что она видела и все последующее. Посчитав это решающим доказательством его виновности, он признался в совершен-

92

ном преступлении и указал на ряд обстоятельств, безусловно подтвер- ждающих его признание .

Очная ставка - действенное средство устранения противоречий в показаниях. Однако она не всегда уместна и может привести к тому, что единственный свидетель, говорящий правду, изменит свои показания под влиянием более опытного и «уважаемого» им соучастника. Преступник иногда сам требует проведения очной ставки, надеясь в ее ходе оказать воздействие на уличающее его лицо. Таким образом, решая вопрос о проведении очной ставки, надо учитывать возможность изменения правдивых показаний одного из ее участников под воздействием другого, психологически более сильного лица. Это бывает не так часто, но и не является исключением. Так, по сообщению А.Б. Соловьева, из изученных им 345 протоколов очных ставок участники ее, дававшие правдивые показания, в девяти случаях изменили их на ложные2.

В связи с возможностью таких неожиданностей необходимо предварительное изучение взаимоотношений участников очной ставки, выяснение вероятности воздействия одного лица на другое и при обоснованных опасениях такого результата очной ставки, не проводить ее, заменив иным следственным действием, но делать это следует только при наличии обоснованных опасений, что очная ставка может дать отрицательный результат.

В большинстве случаев, особенно когда очная ставка проводится неожиданно, ее результаты могут очень помочь в расследовании.

Так, группа подростков подвергла избиению из хулиганских побуждений двух лиц, один из которых в результате нанесенного ему ножевого ранения скончался. Из всей группы только один из нападав-

1 Следственная практика. - М., 1979. № 122. С. 105-106.

2 Таи же. С. 101.

93

ших, некий Бочаров, признавал свое участие в избиении и даже, несколько рисуясь, говорил о своей руководящей роли среди подростков. Остальные свое участие в преступлении отрицали и уже, конечно, никак не предполагали, что их “авторитет” признался в содеянном. Уличающие показания Бочарова на проводившихся очных ставках были для других их участников совершенно неожиданными и в ответ они сами стали уличать Бочарова, что в свою очередь и для него было неожиданным. Все это позволило установить истинную картину совершенного преступления и выяснить роль каждого из его участников1.

Из изложенного следует, что очная ставка должна быть проведена, во- первых, лишь тогда, когда устранение противоречий в показаниях допрашиваемых лиц иным путем невозможно и, во-вторых, когда следователь уверен в ее благополучном для следствия исходе.

Очная ставка может быть неожиданной для ее участников, но она никогда не должна производиться без ее подготовки следователем, который четко должен себе представлять, что он хочет выяснить и какие вопросы в связи с этим должны быть поставлены.

Так же, как и при допросе, проведение очной ставки осложняется, когда на ней присутствует защитник, особенно когда он только у одного из ее участников, а это вполне возможно, так как обязательное наличие защитника у всех лиц, между которыми имеются противоречия, в новом УПК отсутствует. Кроме того, если проводится очная ставка между обвиняемым (подозреваемым) и свидетелем, то у последнего адвока-та, как правило, не будет и положение его осложнится .

Присутствующий на очной ставке защитник в случаях, когда не- ожиданность проявления каких-либо фактических обстоятельств вы-

1 Следственная практика. - М., 1967. № 75. С. 106.

2 В соответствии с п.6 ч.2 ст. 56 УПК РФ свидетель может теперь являться на допрос с адвокатом, однако такая практика еще мало распространена.

94

зовет затруднения у его подзащитного, может так же, как и в ходе допроса, потребовать приостановления следственного действия и немедленного предоставления ему свидания наедине с подзащитным, так как в ином случае последний откажется давать показания. При такой ситуации, если показания данного лица крайне необходимы, следователь вынужден будет предоставить такое свидание. Подобные конфликтные ситуации довольно редки, однако они не исключаются и могут значительно уменьшить эффект внезапности.

Использование фактора внезапности нередко ведет к признанию допрашиваемого, однако, как уже указывалось, оно требует очень тщательной проверки и оценки. Учитывая важность этого вопроса, считаем необходимым остановиться на нем подробнее.

Разумеется, признание в содеянном не является «царицей доказательств» и требует подтверждения другими доказательствами, но получение признания, если лицо действительно виновно, является все-таки главной целью допроса обвиняемого, который должен рассказать о всех деталях содеянного, его последствиях, причинах совершения и лично о себе.

Довольно редко можно встретить человека, о котором сразу можно сказать, что он ни при каких условиях не признается, но почти никогда признание не бывает сразу немедленным и полным. Чаще всего приходится шаг за шагом идти от получения ложных показаний к правдивым, и достижение этого во многом зависит от умения, такта и правильно выбранного пути следователем.

Большей частью это достигается не сентиментальными разговорами о семье, детях, долге и тому подобном, а верно выбранной тактикой допроса, в том числе во многом своевременным, а часто просто внезапным предъявлением уже имеющихся доказательств, неожиданным проведением результативных следственных действий, в первую

95

очередь очной ставки, воспроизведения материалов звуко- и видеозаписи, предъявлением уличающих документов. Одно увещевание и упоминание о судьбе семьи, детей, долге и т.п., как правило, не действует и нередко может вызвать у допрашиваемого убеждение, что следствие не располагает достаточным доказательственным материалом и потому пытается воздействовать на сознание и чувства обвиняемого.

Как общее правило, не надо с первого же момента контактов с подозреваемым настаивать на признании им своей вины. Следователю вообще лучше вначале меньше говорить, предоставив допрашиваемому дать объяснения по поводу имеющихся к нему претензий, наблюдать за его мимикой, жестами, возрастающей нервозностью и иными формами реакции на происходящее. Если видно, что подозреваемый никакой уличающей его информации не дает и не даст, то лучше, не настаивая, прекратить допрос, искать новые доказательства и при их наличии провести повторный допрос.

Но если признание получено, то это вовсе не свидетельствует об окончании работы, так как полученная информация должна быть детально проверена и закреплена так, чтобы отказ от признания не разрушил всю систему доказательств. Ведь очень нередки случаи, когда допрошенный затем ссылается на применение в отношении него психического и физического давления и отказывается от ранее данных показаний.

Но есть еще одна важная причина необходимости тщательной проверки признания в случаях, когда подозреваемый, признаваясь в малом, скрывает тем самым более серьезные преступления или же, выдвинув иные мотивы совершенного, тем самым старается скрыть их опасность. Целью признания может быть и выгораживание соучастников.

Методика проверки признания вытекает из самого его содержания. Если обвиняемый (подозреваемый) заявляет, что он использовал

96

определенное орудие преступления, надо стараться его найти. Если он говорит, что в связи с совершением преступления делал какие-то записи, то надо стараться их обнаружить и приобщить к делу. Если до совершения преступления он с кем-то встречался или с кем-то разговаривал, то эти лица должны быть допрошены в качестве свидетелей, если он на месте происшествия должен был до чего-то дотрагиваться или оставил иные следы, их обязательно надо обнаружить, зафиксировать и провести соответствующие сравнения. Экспериментально можно проверить описанный обвиняемым способ совершения преступления, потребовать от обвиняемого описать, а затем показать путь к месту преступления, обнаружить в указанном им месте спрятанное имущество, забытый или брошенный в водоем труп и т.п.

Если обвиняемый ссылается на участие в совершении преступления каких-то конкретных лиц, то надо попытаться их найти и выяснить возможность их соучастия.

Необходима также тщательная проверка всего того, что касается характеристики личности признавшегося, что в определенной степени говорит о том, можно ли от него ожидать чистосердечного признания или это только способ уменьшить свою ответственность, выдвинуть какие-то смягчающие обстоятельства, сложить с себя часть вины.

2.2. Использование фактора внезапности при производстве иных следственных действий

Говоря об использовании фактора внезапности в ходе иных следственных действий, прежде всего целесообразно остановиться на проведении обыска.

Подозреваемый или обвиняемый или же лицо, которое только может им стать, обычно не исключают производство у них обыска, так

97

что в определенной мере он для них не является полной неожиданностью и они или их близкие, если это возможно, к нему готовятся, стараясь спрятать предметы и документы, указывающие на совершение преступления, либо имущество, которое может быть конфисковано. Однако они не знают, когда обыск будет произведен, и потому его внезапность - одна из важнейших составляющих успеха следствия.

Относительно необходимости внезапного производства обыска еще в 1841 году известный российский юрист Я.И. Баршев писал: «Относительно образа производства обыска необходимо соблюдать следующее основное правило: потому что та цель, для которой производится обыск, может быть достигнута только посредством предварительной неизвестности его и особенно искусства, проворства и замечательное™ следователя, то домашний обыск должен быть произведен неожиданно, со всей внимательностью и наблюдением над действиями лиц, живущих в обыскиваемом доме»1.

Решение о производстве обыска не должно быть для следователя скороспелым, хотя времени на его подготовку у него иногда очень не- много. Но в любом случае производство обыска должно быть проду- манным, и решение должно приниматься при строгом соблюдении следственной тайны.

При этом необходимо отметить, что никакое другое следственное действие не наносит самим фактом его проведения такого вреда общественной репутации, чести и достоинству гражданина, как произведенный в его жилище или по месту работы обыск, который нередко производится у лица, которому еще не предъявлено, а, возможно, и не будет предъявлено обвинение, а также у лица, которое лишь подозревается в каком-то касательстве к расследуемому преступлению.

См.: Белкин Р.С., Винберг А.И. История Советской криминалистики. - М., 1982. С. 5.

98

Конечно, трудно сформулировать все конкретные этические рекомендации на ситуации, которые могут возникнуть при проведении обыска. Однако нравственный долг следователя - принимать все возможные меры к устранению неблагоприятных для граждан последствий необходимого и допускаемого законом вторжения в их личную жизнь при производстве следственных действий, в первую очередь обыска.

Проведение обыска - одно из наиболее сложных и трудоемких следственных действий. Определенные трудности возникают и в связи с принудительным характером обыска, оказывающего повышенную психологическую нагрузку на его участников.

Мы не будем останавливаться на довольно известных сведениях о понятии обыска, основаниях для его производства и соблюдении при этом процессуальных правил, а в связи с темой нашего диссертационного исследования постараемся изложить тактические и психологические вопросы, возникающие ввиду внезапности его проведения.

Иногда обыск является внезапным не только для обыскиваемого лица, но и необходимость его немедленного проведения может быть неожиданной и для самого следователя, например, в случаях, когда следователю стало известно, что лицо, у которого предполагается производство обыска, получило или могло получить об этом какие-либо сведения или же появились сведения о месте, куда было доставлено похищенное имущество и есть основания полагать, что оно может быть перепрятано.

Однако и в подобных случаях для выполнения требований ст. 182 УПК о наличии оснований для производства обыска, а также в целях его наибольшей эффективности следователю целесообразно располагать определенным минимумом предварительной ориентирующей информации, относящейся к личности обыскиваемого, иско-

99

мым предметам, обыскиваемым объектам и некоторым вопросам ор- ганизации работы в ходе предполагаемого обыска.

Следователю необходимо также помнить, что в соответствии с ч.З ст. 164 УПК РФ обыски в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательства, не допускаются. Это правило содержалось уже в ст. 363 Устава уголовного судопроизводства 1864 г., где указывалось, что в случаях, когда обыск ввиду его срочности производился ночью, в протоколе должны были содержаться объяснения, побудившие прибегнуть к этой чрезвычайной мере.

Следователь должен верить в возможность достижения положительного результата обыска, так как в ином случае его работоспособность, а прежде всего необходимая наблюдательность резко снижаются. Не надо бояться большого объема работы, причем нередко в сложных условиях (захламленность и загрязненность помещения, его значительные размер и т.п.). Следователь не должен проявлять какие-либо эмоции в связи с длительным отсутствием результатов, помня, что нередко это достигается только к концу обыска.

Следователь должен не только знать типичные способы сокрытия изобличающих обыскиваемого предметов и документов, но и уметь обоснованно предполагать, куда, исходя из конкретных условий, они могли быть спрятаны, обращая внимание на объекты, которые, судя по практике, нередко являются хранилищами (тайниками), но и не игнорировать предметы, которые, на первый взгляд, для сокрытия в них чего-либо не подходят.

Своим поведением следователь должен стараться внушить обыскиваемому, что несмотря ни на что спрятанное будет найдено. Этому способствуют методичность проведения обыска, наличие в распоряжении следователя поисковых средств, значение которых разъясняется

100

обыскиваемому, что, кстати, может быть для него совершенно неожи- данным и он добровольно выдаст разыскиваемое.

Проведение обыска требует от следователя и его помощников значительной концентрации внимания и наблюдательности, в первую очередь за поведением и реакциями обыскиваемого и членов его семьи, особенно ярко проявляющимися ввиду внезапности обыска.

Обыскиваемый может заметно реагировать на приближение обыскивающего к определенному месту или объекту, где скрыто искомое. Подобные реакции могут быть непроизвольными (дрожание рук и голоса, хрипота, учащенное дыхание, покраснение или поблед-нение лица, появление пота) и поддающиеся волевому контролю, однако часто не замечаемые волнующимся лицом (постукивание ногой, сжимание или вращение каких-либо предметов в руке, определенная жестикуляция или мимика и т.п.).

Иногда уже в ходе обыска обыскиваемый пытается замаскировать место, где находится скрываемое. Например, может быть сделана попытка завалить угол комнаты, где расположен тайник, вынимаемыми из шкафа носильными вещами, книгами и т.п.

Желая уточнить свои предположения о сокрытии искомого в определенном месте, следователь может, приближаясь и удаляясь от него, наблюдать за реакцией обыскиваемого.

Правда, прежде чем начать поиск в каких-либо предметах мебели или вскрыть какое-либо хранилище, целесообразно узнать у обыскиваемого, что в них находится. Тембр голоса, характер ответов и иные внешние реакции могут выдать волнение обыскиваемого, реакция -обыскиваемого может стать особенно заметной, если ему самому поручить открывать хранилище, вынимать из него вещи, разумеется, если нет опасности, что обыскиваемый их повредит или уничтожит.

101

Конечно, не следует преувеличивать значение наблюдаемой реакции так как опытное лицо может специально проявить ее там, где ее не должно быть, пытаясь тем самым ввести в заблуждение следователя, убедить его не обращать внимания на подлинную реакцию, дать ему понять, что волнение обыскиваемого объясняется самим фактом внезапного производства у него обыска, а не тем, что у него есть, что скрывать.

Иногда искомое прячут в объектах, которые, по мнению обыскиваемого, при обыске постесняются тщательно исследовать (иконы, постель больного или ребенка и т.п.).

Обыскиваемый может осуществлять какие-либо отвлекающие следователя действия. Например, в момент приближения его к месту, где скрыто искомое, обыскиваемый может заговорить со следователем, задать ему какой-нибудь вопрос, напомнить, что он не осмотрел еще какие-либо предметы или помещения. Обыскивающий должен следить, не повторится ли это напоминание, что может указывать на его неслучайность.

В своей давно изданной, но до сих пор не потерявшей значение, книге «Обыск и выемка», А.Р. Ратинов пишет: «Следователь должен уметь, судя по поведению заинтересованных лиц, разбираться в их сложных переживаниях, улавливать признаки, указывающие на близость ищущего к цели, и сообразуясь с этим, направлять поиск»1.

Если в месте проведения обыска имеются животные (собаки, домашний скот и птицы), то целесообразно наблюдать и за их реакциями, проявлением беспокойства, стремлением к какому-либо объекту, что может помочь обнаружить труп, наркотики, спрятавшегося человека2.

1 Ратинов А.В. Обыск и выемка. - М., 1961. С. 89-90.

2 Леей А.А., Михайлов А. Обыск: Справочник следователя. - М., 1983. С. 22.

102

Остановимся еще на некоторых тактических положениях проведения внезапного обыска.

Чтобы прибытие следователя и сопровождающих его лиц не было заранее замечено и явилось неожиданным для обыскиваемого, не позволило бы ему уничтожить или выбросить какие-либо предметы, а также оказать сопротивление, целесообразно, чтобы возбуждение дела, в связи с расследованием которого будет проводиться обыск, был известно как можно меньшему количеству лиц.

Транспорт, на котором прибыли участники обыска, надо оставить на некотором удалении от объекта обыска и идти к нему не группой, а поодиночке. Хорошо, если среди прибывших есть лицо, которое известно обыскиваемому и которому беспрепятственно открыли бы входную дверь (знакомые, сотрудники домоуправления, уборщица подъезда и др.), причем у двери надо располагаться так, чтобы через дверной глазок был виден только этот человек.

Прибывшие со следователем оперативные сотрудники милиции должны быстро осмотреть обыскиваемый объект с тем, чтобы выяснить, кто в нем находится, и пресечь им возможность скрыться или уничтожить что-либо. Затем в соответствии с разработанной криминалистикой технологией проводится обзорная и детальная стадии обыска и изымаются предметы и документы, имеющие отношение к делу.

Следственная практика знает случаи, когда эффективным оказалось неожиданное для обыскиваемого присутствие на обыске потерпевшего, например, лица, у которого была совершена кража. Помимо того, что такой потерпевший наверняка узнает среди находящихся на месте обыска предметов свои вещи, его присутствие деморализующее действует на обыскиваемого и встречались случаи, когда он добровольно выдавал украденное.

103

Особенно эффективны внезапно проведенные обыски в одно время в нескольких местах и у различных лиц, которые таким образом лишаются возможности предупредить друг друга о проводящихся в отношении их следственных действиях.

Ход обыска и его результаты детально фиксируются в протоколе, являющимся одним из важнейших источников доказательств.

Наряду с протоколам в целях более полной фиксации хода обыска могут применяться фотосъемка и видеозапись, последнее особенно полезно для запечатления изъятия предметов из тайника.

В завершение изложения вопроса об использовании фактора внезапности при проведении обыска сошлемся на некоторые интересные данные анализа уголовных дел, осуществленного В.П. Бахиным и его соавторами.

Так, обыски, проведенные в день возбуждения уголовного дела, были результативны в 82% случаев, в течение трех дней результативность обыска упала до 25%, а в течение 10 дней до 15%\

Важно также отметить, что при неудаче обыска из-за его непроведения в ходе уже длящегося расследования по делу, не исключается внезапное осуществление повторного обыска, когда довольные его ничтожным исходом лица успокоились и, возможно, даже вернули на место уличающие их предметы и документы. В уже упомянутой работе В.П. Бахина и др. сообщается, что внезапные повторные обыски были результативны в 88,2% случаев .

Почти все сказанное про внезапный обыск относится и к внезапному проведению выемки. Неожиданное требование выдать определенные предметы и документы, имеющие значение для дела,

1 Бахин В.П., Кузъмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. - Киев, 1990. С. 22.

2 Там лее. С. 25.

104

когда точно известно, где и у кого они находятся, именно благодаря своей неожиданности и определенности бывает очень эффективным.

Обыск или выемка нередко завершаются таким следственным действием, как наложение ареста на имущество (ст.115 УПК). Однако — это самостоятельное следственное действие, так что даже если оно выполняется одновременно с обыском или выемкой, о наложении ареста на имущество следователь должен вынести отдельное мотивированное постановление.

Внезапное наложение ареста на имущество вне зависимости от того, завершает ли оно обыск или проводится самостоятельно, лишает его владельца возможности что-либо из него утаить или реализовать. Это, разумеется, также обеспечивается составлением подробной описи оставляемого на хранение имущества и его фотосъемкой.

Практически внезапность осуществления любого следственного действия способствует его большей эффективности, но результаты некоторых из них при внезапном проведении резко возрастают, разумеется, если эта внезапность следователем соответственно подготовлена.

Вслед за обыском и выемкой такими следственными действиями являются: осмотр места происшествия и вещественных доказательств, опознание, освидетельствование, следственный эксперимент и проверка показаний на месте, задержание, назначение экспертизы. При этом эффект внезапности может иногда проявляться еще до проведения следственного действия в результате лишь разъяснения обвиняемому (подозреваемому), какие доказательства в ходе намеченного следственного действия могут быть получены.

Осмотр места происшествия, как правило, для подозреваемого или обвиняемого бывает неожиданным лишь при его повторном про-

105

ведении, так как первоначальный осмотр чаще всего проводится, когда подозреваемого или обвиняемого в процессуальном понятии еще нет. Хотя могут быть и случаи, когда подозреваемый предполагает, что следователь не знает, в каком конкретном месте было совершено преступление, а следователь неожиданно выезжает вместе с ним на место происшествия для его первичного осмотра.

Неожиданность повторного осмотра проявляется в том, что обвиняемый или подозреваемый знают, что при первичном осмотре ничего для них опасного обнаружено не было, и потому считают это следственное действие исчерпанным. Между тем они уверены, что какие-то следы их пребывания на месте происшествия должны быть и просто они остались незамеченными. При повторном осмотре они могут быть выявлены и этого привлеченные к уголовной ответственности, конечно, опасаются.

Значительное воздействие на лицо, дающее ложное показание о каком- либо предмете, который оно считает ненайденным, является внезапное предъявление этого предмета для его осмотра и установления, что именно он являлся орудием преступления.

В ходе осмотра могут быть проведены «предварительные исследования» вещественного доказательства. Оценка данных исследований, как «предварительных» требует пояснения.

К компетенции следователя применительно к осмотру вещественных доказательств относится установление любых фактов, доступных непосредственному восприятию (наблюдению), если применяемые при этом методы (способы) являются очевидными, общепонятными. Эти наблюдения могут быть зафиксированы в протоколе осмотра в присутствии понятых. Внесение каких-либо изменений в исследуемые объекты в ходе такого осмотра, который может проводиться с использованием различных технических средств, недопустимо.

106

Вещественное доказательство должно оставаться таким, каким оно было до осмотра (исследования). Название таких исследований «пред- варительными» - не вполне корректно, так как за подобными действиями следователя совершенно не обязательно должна назначаться экспертиза, в ходе которой будут осуществлены полноценные исследования. Осмотр вещественного доказательства с элементами исследования не является предварительным и потому, что его результаты облекаются в процессуальную форму, то есть должны быть занесены в протокол осмотра, и потому являются доказательствами. Оценка результатов такого осмотра, как “предварительных” снижает их значение. Иное дело, что при подобном, даже очень детальном, осмотре с использованием технических средств (лупы, осветители, ультрафиолетовые осветители и т.д.) следователь может прийти к выводу о необходимости проведения экспертизы, которая даст объяснение того, что увидел следователь, и представит свои выводы по вопросам, которые только осмотром выяснить было невозможно.

Например, осматривая нож, которым было совершено убийство или нанесены телесные повреждения, следователь не только определяет его размеры, форму и устанавливает иные признаки, позволяющие отнести его к холодному оружию, но и выявляет на нем следы крови, группу же крови будет устанавливать экспертиза.

Иллюстрируя значение внезапного проведения предварительного исследования в ходе осмотра вещественных доказательств, О.Я. Баев приводит интересный пример из практики прокурора-криминалиста Э.Б. Межиковского о раскрытии двух убийств.

По данному делу следователь решил провести предварительное исследование вещественных доказательств, а подозреваемого сделать его участником. Об этом неожиданно для последнего было сообщено, что вызвало у него заметное волнение.

107

Изъятый при осмотре квартиры плащ участники расследования стали тщательно осматривать в присутствии его владельца. Обратили внимание на меловое пятно около правого рукава, причем рассуждали о механизме его образования. Включившись в разговор, А. заявил, что испачкал плащ мелом у себя в квартире, когда пьяный возвращался домой. Было принято решение о немедленном изъятии соскобов мела в коридоре и комнате его квартиры. На вопрос А.: “Зачем все это делается” ему разъяснили, что судебно-химическая экспертиза сможет определить происхождение мела на плаще - из его квартиры или с места происшествия. Затем лист растения, изъятый из кармана плаща А. сопоставили с образцами листьев акации с места убийства и сообщили А., о достижениях в области биологической экспертизы. Такая «демонстрация» возможностей криминалистики сыграла свою роль: А. изменил первоначальную позицию по делу и последующими показаниями способствовал установлению истины1.

Значительное влияние на получение правдивых показаний от обвиняемого, а иногда потерпевшего или свидетеля может иметь проведение следственного эксперимента, в ходе которого будут получены результаты, не ожидаемые лицом, давшим показания, и не согласуемые с этими показаниями. Уголовно-процессуальным законом следственный эксперимент определяется как «воспроизведение действий, обстановки или иных обстоятельств определенного события и совершения необходимых опытных действий» (ч.1 ст. 183 УПК). Целью проведения следственного эксперимента являются проверка, уточнение, установление данных, имеющих значение для расследования дела. Сущность следственного эксперимента рассмотрена в ряде монографических исследований, прежде всего в широко известных работах

Баев О.Я. Тактические приемы “демонстрации возможностей расследования” // Следственная практика. - М., 1978. № 120. С. 85.

108

Р.С. Белкина1, так что останавливаться на этом излишне. В данном случае нас интересует лишь вопрос влияния на результаты расследования внезапности проведения следственного эксперимента или же получения во время него данных, которые обвиняемый никак не ожидал.

Например, лицо, обвинявшееся в квартирной краже, было уверено в том, что его при этом никто не видел и опознать не сможет. Следователь вместе с обвиняемым и понятыми прошел в одну из квартир дома, расположенного на другой стороне переулка, и обвиняемый убедился, что из окна этого дома хорошо видно все происходящее в комнате, из которой была совершена кража. Это так подействовало на него, что он заявил о ненужности проводить его опознание и рассказал о совершенной краже.

Следователь всегда должен помнить, что следственный эксперимент особенно внезапно проведенный, является одним из важнейших средств проверки показаний обвиняемого и других лиц, имеющих касательство к расследуемому делу. Между тем часто это его свойство не используется, особенно при наличии признания обвиняемым своей вины.

Признание обвиняемым инкриминируемых ему деяний по-прежнему нередко воспринимается практическими работниками следствия как доказательство особого рода, не подлежащее глубокому исследованию. Например, по сведениям Е.В. Цыпленкова «почти каждое пятое дело (около 19%) возвращается на дополнительное расследование по причине ненадлежащей проверки показаний обвиняемого» .

1 См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 3. - М., 1997 (следственный эксперимент); Белкин Р.С, Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном судопроизводст ве. - М., 1997.

2 Цыпленков Е.В. Тактика проверки показаний обвиняемого на предвари тельном следствии: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. - Свердловск, 1991. С. 2.

109

Между тем деятельность по проверке показаний обвиняемого, в том числе путем проведения следственного эксперимента, необходимо рассматривать как самостоятельную, важнейшую задачу расследования, неосуществление которой всегда приводит к отрицательным последствиям. Всесторонняя и своевременная проверка всех доводов и заявлений обвиняемого является воплощением принципа полноты и объективности расследования и, что очень важно, служит гарантией прав обвиняемого на защиту от необоснованного обвинения.

Близким к следственному эксперименту следственным действием является проверка показаний допрошенного на месте, связанном с происшествием. В действующем Уголовно-процессуальном кодексе оно не предусмотрено и потому проводится по правилам осуществления следственного эксперимента. В новом УПК РФ появилась самостоятельная статья, регламентирующая это следственное действие (ст. 194).

Внезапное предложение допрашиваемому показать все, о чем он рассказывает, на месте происшествия или на пути к нему застает врасплох лицо, дающее ложные показания. И если во время допроса оно еще как-то выкручивается, то подтвердить свои ложные показания путем показа своих действий, связанных с происшествием, ему значительно труднее, а зачастую просто невозможно.

Мы опять не останавливаемся на методике проведения данного следственного действия, уже неоднократно описанного1, а хотим лишь подчеркнуть, что внезапность его проведения значительно увеличивает шансы по проверке правдивости либо ложности показаний допрошенного.

Соя-Серко Л.А. Проверка показаний на месте. - М., 1966.

по

Обычно внезапным для подозреваемого или обвиняемого является их задержание и обязательный в этих случаях обыск задержан- ного, который ввиду неожиданности проведения может дать много важных для дела материалов (записки, предметы, указывающие на совершение преступления и т. п.).

Лишение свободы представляет собой высокую степень психи- ческого воздействия. Изъятие из обычной обстановки, изменение привычного уклада жизни, нравственные страдания и физические лишения, вынужденное бездействие, неопределенность будущего, отсутствие связи с близкими — все это очень трудно переносится, особенно лицом невиновным.

Психологическими исследованиями установлено, что изоляция вызывает своеобразные психические изменения, снижает продуктивность умственной деятельности, порождает состояние психического упадка, рассеянность, снижение памяти и пр., ответы на вопросы недостаточно обдумываются, нарушаются функции внимания1.

В связи с перечисленным заключение под стражу, даже кратко- срочное, должно использоваться только в целях предупреждения уклонения от ответственности и совершения новых преступлений, обеспечения беспрепятственного производства по делу, а не в целях получения желательных для следователя показаний.

Следственная практика знает немало случаев, когда не задер- жанный подозреваемый скрывается и разыскать его бывает очень трудно. Скрывшийся подозреваемый нередко совершает новые преступления, причем часто это неизбежно, так как иным путем добыть

Кудинов Л.Д. Процессуальные основания, условия и цели предварительного заключения под стражу // Вопросы борьбы с преступностью. - М., 1984 . № 41. С. 56-63.

Ill

средства на обеспечение своего существования он не умеет и не может или просто не хочет.

Остающийся на свободе подозреваемый часто предпринимает усилия для оказания давления на свидетелей и потерпевших в целях заставить их изменить показания в его пользу. В связи с этим жизнь и здоровье этих лиц подвергаются реальной опасности.

Однако следует еще раз подчеркнуть, что задержание осуществляется лишь тогда, когда имеются реальные основания считать, что подозреваемый может совершить вышеуказанные действия, причем в законе специально оговаривается, что задержание несовершеннолетних применяется лишь в исключительных случаях (ст. 423 УПК).

То, что задержание должно производиться внезапно, само собой разумеется, так как навряд ли лицо, узнавшее, что его будут задерживать, станет спокойно ждать этого и не предпримет мер для того, чтобы избежать задержания или, во всяком случае, наверняка постарается избавиться от имеющихся при нем компрометирующих документов или иных предметов.

Вслед за задержанием подозреваемого немедленно должен быть произведен его допрос, а если это по каким-либо причинам невозможно, то допрос должен быть осуществлен не позднее двадцати четырех часов с момента задержания (ч. 2 ст. 46 УПК).

Таким образом данный допрос является, как правило, неожиданным для подозреваемого, что связано для него, а иногда и для допрашивающего, со всеми последствиями, нами уже неоднократно перечисленными.

Задержанное лицо, да и просто вызванное на допрос, нередко подвергается освидетельствованию, что при внезапности его проведения также дает лучшие результаты, чем когда лицо знает, что оно приглашается именно
для проведения освидетельствования. Во-

112

первых, зная об этом, предполагаемый ©свидетельствуемый может от- тянуть свою явку до момента, когда имеющиеся на его теле следы исчезнут или, во всяком случае, претерпят изменения и, во-вторых, он может детально разработать правдоподобную версию появления этих следов.

Уклониться от освидетельствования в тех случаях, когда лицо внезапно узнает о предстоящем его проведении, оно не может, так как в соответствии с ч. 2 ст. 179 УПК постановление о производстве освидетельствования «является обязательно для освидетельствуемого лица». В случае его отказа может быть проведено принудительно, разумеется, если без этого обойтись никак нельзя.

Внезапность освидетельствования не освобождает следователя от необходимости выполнения всех требований, предусмотренных законом для его проведения. В связи с этим следователь, намеривающийся внезапно провести освидетельствование лица с его обнажением, должен заранее предусмотреть приглашение понятых одного с ним пола, а при необходимости и врача, который сам в присутствии понятых проводит освидетельствование лица другого пола, чем следователь.

Что касается внезапности проведения такого следственного действия как вынесение постановления о проведении экспертизы, то она носит относительный характер. Следователь обязан объявить обвиняемому о своем решении назначить проведение экспертизы и предоставить возможность задать дополнительные вопросы и высказать свое пожелание о том, кто должен быть приглашен в качестве эксперта, с разрешения следователя присутствовать при производстве экспертизы, а также при наличии для этого оснований заявить отвод эксперту, назначенному следователем, (ст. 195-207 УПК). Следователь, о проведении экспертизы обвиняемый знает, а вот ее результаты могут

113

быть для него совершенно неожиданными и узнать о них он сможет только тогда, когда ее производство будет завершено и ему будет предъявлено заключение эксперта.

В.П. Бахин и B.C. Кузьмичев, одними из первых поднявшие вопрос о важности использования такого тактического средства, каким является внезапность, и обосновавшие его допустимость, приводят результаты интервьюирования практических работников по данному вопросу. Из 162 опрошенных следователей 159 высказались за использование фактора внезапности в следственной практике1.

Однако из приведенного нами в настоящее время опроса следователей лишь 57,2% заявили, что используют в своей работе фактор внезапности, причем 27,6% из них - редко.

Подобное положение требует, разумеется, быстрейшего исправления.

2.3. Использование фактора внезапности при реализации процессуальных решений по уголовному делу

Выше нами уже было подробно обосновано то, что использование фактора внезапности при расследовании преступлений не противоречит процессуальным и этическим правилам производства следственных действий. Более того, в ряде случаев положения уголовно- процессуального закона и следственной этики способствуют применению тактики внезапности, направлены на ее осуществление.

Прежде всего хотелось бы отметить, что при изложении в УПК РСФСР такого общего вопроса, как полномочия следователя, законо-

1 Бахин В.П., Кузьмичев B.C. Внезапность - важный тактический элемент проведения следственных действий // Следственная практика. - М, 1989. № 154. С. 221.

114

датель специально подчеркивал, что следователь несет полную ответ- ственность за своевременное проведение следственных действий (чЛ ст. 127 УПК), а внезапность проведения следственного действия или какого- либо тактического приема в его ходе непосредственно связано с их своевременностью.

В ряде статей Уголовно-процессуального кодекса понятие “своевременность” конкретизировалось. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 123 УПК РСФСР при задержании подозреваемого либо избрании в отношении него меры пресечения в виде содержания под стражей следователь должен был его немедленно допросить, а если это по каким-либо объективным причинам не представлялось возможным, то не позднее двадцати четырех часов с момента задержания.

В новом УПК РФ данные положения по непонятной причине опущены, сохранено лишь требование допросить подозреваемого не позднее двадцати четырех часов с момента вынесения постановления о возбуждении уголовного дела или фактического его задержания (ч.2 ст. 46 УПК). Однако в то же время сохранено требование о необходимости немедленного допроса обвиняемого после предъявления ему обвинения (ч. 1 ст. 173 УПК), причем если, по общему правилу, следственные действия в ночное время недопустимы, то в случаях, не терпящих отлагательства (а именно осуществление тактики внезапности часто это требует), допрос обвиняемого может быть произведен и ночью (ч. 3 ст. 164 УПК).

Реализации фактора внезапности в соответствии с УПК РСФСР способствовал порядок вызова лица на допрос без предварительного уведомления о его цели (ст. 145, 155 УПК РСФСР).

Цели внезапности служила и возможность, если следователь признавал это необходимым, проведение допроса без предварительного вызова, непосредственно в месте нахождения допрашиваемого, на-

115

пример по месту его работы (ст. 157 УПК РСФСР), а также принятие следователем мер, чтобы вызванные на допрос лица не общались друг с другом (ст. 150, 158 УПК РСФСР). В новом УПК за исключением возможности допросить лицо по месту его нахождения вышеуказанные правила опущены, но и не исключаются. Для осуществления фактора внезапности важно соблюдение следственной тайны, в связи с чем прокурор, следователь или дознаватель предупреждает участников уголовного судопроизводства о недопустимости разглашения без со- ответствующего разрешения ставших им известными данных предва- рительного расследования, о чем у них берется подписка с предупреж- дением об ответственности в соответствии со ст. 310 УК РФ (ч. 2 ст. 161 УПК).

Также для реализации фактора внезапности в соответствии с п. 5 ст. 165 УПК РФ, “В исключительных случаях, когда производство осмотра жилища, обыска и выемки в жилище, а также личного обыска не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановлении следователя без получения судебного решения. В этом случае следователь в течение 24-х часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия. К уведомлению прилагаются копии постановления о производстве следственного действия и протокола следственного действия для проверки законности решения о его производстве. Получив указанное уведомление, судья в срок, предусмотренный частью второй настоящей статьи, проверяет законность произведенного следственного действия и выносит постановление о законности или не законности. В случае, если судья признает произведенное действие незаконным, все доказательства, полученные в ходе такого действия, признаются недопустимыми”.

116

Реализация фактора внезапности обусловлена конспиративным характером деятельности следователя, однако это никак не противоречит процессуальным правилам производства следственных действий.

Оперативность, умение идти по «горячим следам», напористость, быстрота производства следственных действий, часто неожиданных для подозреваемого и обвиняемого, - важнейшее условие эффективности расследования. Отдаление следственного действия от момента преступления, как правило, снижает его эффективность или даже вообще делает его результат ничтожным.

Внезапно могут быть осуществлены любые следственные действия или тактические приемы, если они основаны на законе, как по своим правовым, так и фактическим основаниям. Это уже упомянутые допрос и обыск, внезапное проведение следственного эксперимента и проверки показаний на месте, назначение экспертизы, а также внезапное проведение дополнительной или повторной экспертизы. Мы уже не говорим вообще о внезапном возбуждении уголовного дела и внезапном предъявлении обвинения с последующим избранием меры пресечения.

Не запрещает закон и неожиданный для подозреваемого или обвиняемого вызов специалиста для участия в следственных действиях, когда они надеялись использовать некомпетентность следователя в каких-либо вопросах, связанных с расследованием специальных проблем.

Также внезапным для подозреваемого или обвиняемого может быть допускаемое законом участие в следственных действиях потерпевшего, если следователь считает это целесообразным (п. 9 ч. 2 ст. 42 УПК).

Как уже указывалось выше, неожиданным может быть наложение ареста на имущество, осуществленное одновременно с выемкой

117

или обыском, а также как одно из самостоятельных следственных действий.

Уголовно-процессуальным законодательством допускается и дает хорошие результаты при необходимости устранения противоречий в показаниях и получении правдивых показаний внезапное воспроизведение подозреваемому или обвиняемому материалов звукозаписи и особенно видеозаписи показаний лиц, уличающих допрашиваемого в совершении противоправных действий, или противоречий в его объяснениях. При этом воздействие оказывает не только содержание уличающих показаний и их неожиданность, но и то, в какой обстановке, как и с какими эмоциями эти показания давались и как это подтверждает их убедительность.

При использовании фактора внезапности очень важно подробное, точное фиксирование достигаемых результатов, причем как непо- средственного получения нового доказательственного материала, так и проявленной обвиняемым, подозреваемым или иными участниками следственного действия реакции, имеющей для следователя ориентирующее значение или иногда даже косвенно подтверждающей наличие какого-либо важного для дела фактического обстоятельства.

Обычного протоколирования для этих целей недостаточно: оно не может быть абсолютно дословным; обязательно в какой-то мере от- ражает субъективное отношение следователя к полученной информации; не фиксирует эмоции и реакции участников следственных действий.

К сожалению, следователи нередко не придают нужного значения тщательной фиксации полученных результатов. Когда цель дос- тигнута и обвиняемый после длительного противодействия следствию все-таки дал правдивые показания, следователь часто считает излишним фиксировать путь получения этих показаний. Между тем закреп-

118

ление того, как были достигнуты положительные результаты, очень важно для позднейшей оценки их достоверности.

В связи с указанным для фиксации хода внезапно проводимого следственного действия или использования во время его фактора вне- запности крайне желательно применение звукозаписи и видеозаписи.

При этом, во-первых, будет наглядно, что фактор внезапности был использован в абсолютно законных рамках; во-вторых, дословно будет зафиксирована реакция на применение данного метода и, в-третьих, использование звукозаписи, а еще лучше - видеозаписи, явится фактором, психологически препятствующим допрошенному отказаться от данных показаний, заявляя, что его «неправильно поняли», «неточно записали его объяснения», что «подобное он вообще никогда не говорил» и т.п.

В завершение считаем необходимым еще раз подчеркнуть, что использование фактора внезапности при реализации процессуальных решений по уголовному делу ни в какой мере не противоречит уголовно- процессуальному законодательству и положениям следственной этики.

2,4. Некоторые методические вопросы применения фактора внезапности при расследовании преступлений

В предыдущих параграфах довольно подробно говорилось об общих положениях использования фактора внезапности при расследовании преступлений. Теперь мы хотели бы остановиться на отдельных частных положениях методического характера, касающихся этой же проблемы.

«Информация, используемая для достижения внезапности, - пишут В.П. Бахин и его соавторы, - должна отвечать ряду специфических

119

требований: достаточности, достоверности, своевременности получения и использования. Следователь должен иметь достаточную совокупность данных, позволяющих ему принять решение, иначе он рискует получить противоположный планируемому результат»1.

Использование фактора внезапности, как правило, должно быть следователем подготовлено, то есть он должен быть осведомлен о фактических обстоятельствах расследуемого преступления и о том, насколько подозреваемый или обвиняемый могут быть осведомлены о предполагаемых действиях следователя. Как нами уже указывалось, следователю очень важно иметь представление о характеристике их личности (возраст, наличие преступного прошлого, уровень интеллектуального развития, профессиональные навыки, психическое состояние на момент следственного действия). Наличие подобной информации позволит следователю прогнозировать поведение противоборствующих ему лиц в ответ на использование фактора внезапности.

Так, постановка неожиданного вопроса лицу с неуравновешенным характером, холерического типа нервной системы, значительно чаще дает положительный результат, чем следственное действие, проводимое в отношении флегматика, которому свойственны неторопливость и спокойствие, длительное продумывание ответов на заданные ему вопросы.

Внезапность самого события преступления оказывает значительно влияние на характер и возможности собирания и фиксации до- казательственной информации при его расследовании. Процессы восприятия и запечатления деталей внезапно произошедшего события его участниками сильно осложнены, при этом многое не запоминается и

Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков В.Д. Тактика использования вне- запности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. - Киев, 1990. С. 45.

120

потому не воспроизводится. Значительно чаще допускаются ошибки при оценке произошедшего.

Столь же внезапно и быстро, как произошло событие, могут исчезнуть и многие его следы, запечатлеть которые в связи с этим не удается. Все это должно учитываться следователем при оценке достоверности полученной информации.

Следственная практика также показывает, что нередки заявления обвиняемого в том, что ранее данные показания, содержащие признание своей вины, являлись вынужденными, были даны под давлением следователя и потому не соответствуют действительности. Такое из- менение показаний не должно быть неожиданным для следователя, так как распространенность подобных отказов от ранее данных показаний очень велика и следователь обязан учитывать их возможность, быть готовым к этому, заранее собирая доказательства ложности такого утверждения.

Этому могут служить имеющиеся по делу вещественные доказательства, показания других соучастников’ преступления, особенно в ходе очной ставки, результаты следственного эксперимента, проверки показаний на месте, заключение экспертизы, косвенные доказательства, фиксация ранее данных показаний с использованием видео- и звукозаписи.

Готовясь к возможному отказу обвиняемого от признания своей вины или иному изменению показаний, следователь должен тщательно проанализировать доказательства виновности, которым он располагает, их взаимосвязь и взаимозависимость, устранить имеющиеся противоречия, проверить безукоризненно ли им были соблюдены требования закона в ходе расследования.

Опытные следователи и их профессионально хорошо подготовленные помощники должны предвидеть возможность возникновения

121

таких помех в их работе и быть готовыми к ним, действовать активно и быстро, в частности используя для этого технические средства. Это, например, видеокамера, позволяющая с первого момента прибытия на место происшествия фиксировать все на нем происходящее, мощная осветительная аппаратура, мобильные средства связи, средства ограж- дения места происшествия и надежной упаковки вещественных дока- зательств.

Как уже указывалось, наиболее эффективно использование фактора внезапности на первоначальном этапе расследования, когда обвиняемый еще детально не продумал, как ему себя вести, что предпринять, чтобы скрыть истину.

В ходе дальнейшего расследования подозреваемому или обвиняемому легче предположить, какие приемы будут использованы следователем, и эффект применения фактора внезапности снижается. Правда, и в ходе уже довольно давно осуществляемого расследования возможно применение отдельных видов фактора внезапности, например, таких, как неожиданное повторение следственного действия или длительное непроведение следственного действия, которое обвиняемый все время ожидает, а затем успокаивается, и вот тут это следственное действие и осуществляется.

Практика показала эффективность такого приема, когда после завершения допроса и подписания его протокола, то есть появления у допрошенного впечатления, что все неприятности для него уже миновали, неожиданно задается самый главный вопрос, целью которого фактически и было проведение следственного действия. При этом допрошенный часто не успевает переориентироваться на ложь и дает правдивый ответ.

Для следователя применение фактора внезапности, выбор соот- ветствующего приема значительно облегчаются при проведении до

122

этого органом дознания скрытых оперативно-розыскных действий, так как полученные при этом данные позволяют сориентироваться при определении, что именно будет совершенно неожиданным для лица, в отношении которого данные действия предполагается осуществить.

Использование фактора внезапности особенно эффективно при сочетании оперативно-розыскных и следственных действий. Например, при проведении оперативного эксперимента, когда вымогателю взятки она вручается, а затем тут же проводится обыск, позволяющий обнаружить полученные маркированные денежные знаки, а затем и задержать виновное лицо.

Такие действия оказывают сильное психологическое влияние на задержанного, он, как правило, понимает безуспешность отрицания содеянного и дает подробные показания с признанием своей вины.

Сходная ситуация возникает при задержании похитителей людей и рэкетиров, назначивших место и способ передачи им выкупа, которые, по их мнению, не могли стать известны правоохранительным органам и потому являлись, с их точки зрения, безопасными.

Задержание подобных преступников и изъятие переданных им денег разоружает виновных, которые лишь судорожно продумывают, кто их мог выдать и, конечно, понимают, что отрицать совершенное преступление бессмысленно.

Задержание подозреваемого часто может сочетаться с одновременным проведение другого следственного действия с иными лицами и в другом месте. Чаще всего это опять же обыск. Иногда задержанному внезапно становится известно о его проведении и особенно, когда он узнает, что обыск осуществлен там, где он и не предполагал и с положительными результатами. Отрицание содеянного обычно прекращается, так как задержанный, во-первых, предполагает, что теперь

123

следователю все известно и, во-вторых, признание вины будет смягчающим обстоятельством.

Следователь должен, конечно, понимать, что иногда внезапно начавшееся событие преступления длится довольно долго или же со времени его совершения прошло много время. В результате его участники нередко путают последовательность и характер осуществлявшихся действий, особенно это присуще потерпевшим, находившимся в момент совершения в отношении них насильственных действий под влиянием чувства страха.

Мы не останавливаемся в данном случае на психологических приемах оказания помощи потерпевшим и свидетелям с тем, чтобы они вспомнили действительные детали происходившего, так как это изложено во многих «Руководствах для следователей»1 и имеет лишь косвенное отношение к теме нашего исследования.

Использование фактора внезапности — практически одноразовое тактическое действие, так как в случае, если оно эффекта не дало, повторить его не удастся. Это, конечно, не означает, что задав, например, неожиданный для допрашиваемого вопрос и не получив ожидаемого результата, следователь не может повторить этот прием в дальнейшем ходе допроса, при выяснении каких-либо иных обстоятельств.

Однако в любом случае использование фактора внезапности в отношении правдивого участника следственного действия, желающего помочь следствию, как правило, нецелесообразно, так как это может негативно отразиться на полноте и точности его объяснений.

Само собой разумеется, что для эффективного использования фактора внезапности необходимо соблюдение тайны о предполагае- мом его применении. Об этом должно знать как можно меньше лиц.

См.: Руководство для следователей / Под ред. Н.А. Селиванова и В.А. Слетнева. - М., 1997.

124

Нужны тщательная продуманность всех мельчайших деталей применения этого приема, учет и анализ ошибок, которые допускались ранее.

Опытный следователь может предвидеть как результат применения им фактора внезапности, так и возникновение неожиданностей для него самого. «Конечно, дать следователю исчерпывающие рекомендации о том, как надо поступать в каждом подобном случае, нереально, -справедливо пишет Р.С. Белкин. — Речь может идти лишь о рекомендациях более или менее общего характера, рассчитанных на относительно типичные ситуации» . Именно это мы пытались, сделать основываясь на литературных источниках, опыте своих товарищей - следователей и своем собственном следственном опыте.

Использование в доказывании данных, полученных в результате применения фактора внезапности надо осуществлять с определенной осторожностью, тщательно проверяя достоверность этих данных, так как они могут быть иногда неточны, содержать определенные искажения, вызванные тем, что обвиняемый от неожиданности, даже желая дать правдивые объяснения, не смог сразу правильно сориентироваться.

Применение фактора внезапности при расследовании не только способствует получению показаний, соответствующих истине, но и помогает пресечению преступной деятельности и, что очень важно, обеспечивает возможность возмещения материального ущерба, при- чиненного преступлением, чему, к сожалению, в следственной практике пока уделяется еще совершенно недостаточное внимание.

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 3. - М., 1997. С. 268 .

125

Глава 3.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ФАКТОРА ВНЕЗАПНОСТИ

В ЦЕЛЯХ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ РАССЛЕДОВАНИЮ

В предыдущих главах же говорилось о том, что фактор внезапности может быть не только применен в тактических целях следователем, но и использован подозреваемым, обвиняемым и иными в какой-то мере причастными к преступлению лицами в целях противодействия расследованию и установлению истины по делу1.

«Пожалуй, нет другого вида человеческой деятельности, успешному окончанию которой так активно противодействовали бы заинтересованные люди и группы лиц», - справедливо писал В.Я. Васильев о расследовании преступлений . Наибольшую угрозу сохранности доказательств, — пишет A.M. Ларин, - представляет не объективное течение времени, а сознательные противодействия лиц, заинтересованных в искажении результатов расследования. Этим расследование преступлений более всего отличается от всех иных видов познавательной деятельности»3.

Для противодействия расследованию могут быть использованы как допускаемые уголовно-процессуальным законом, так и не допускаемые им противозаконные действия.

Исходя из имеющихся у следователя данных о нравственном облике подозреваемого или обвиняемого, уровня их интеллекта и образования, наличия юридических знаний, следователь может примерно

1 По данным исследования, проведенного В.П. Бахиным и др., противодей ствие оказывалось по 88% изученных уголовных дел. Об оказании противодейст вия расследованию заявило 90,7% опрошенных осужденных (Бахин В.П., Кузьми- чев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскрытии пре ступлений органами внутренних дел. - Киев, 1990. С. 12.

2 Васильев В.Я. Юридическая психология. - Л., 1974. С. 45.

3 Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. - М., 1966. С. 45.

126

предположить, в какой форме и какими средствами ему будет оказываться противодействие и как с этим бороться. Остановимся на этих вопросах подробнее.

3.1. Процессуальные формы противодействия расследованию и их внезапная реализация

Противодействие расследованию возможно уже с того, что вызванные для участия в следственных действиях лица в органы дознания или к следователю под каким-либо ложным предлогом не являются или же на вызов вообще никак не реагируют и о причине своей неявки не сообщают.

Такое внезапное препятствие в проведении намечавшегося следственного действия, разумеется, дезорганизует работу следователя, а иногда вообще препятствует ее осуществлению.

В случае неявки вызванных лиц без уважительной причины они иногда доставляются приводом, однако ко времени его осуществления они могут вообще скрыться. Поэтому опытный следователь, вызывая к себе какое-либо лицо, старается предварительно узнать что-либо о его законопослушности и при наличии по этому поводу сомнений принять организационные меры по его доставке.

Однако даже явившийся на допрос обвиняемый может воспользоваться своим правом не доказывать свою невиновность (п. 2 ст.49 Конституции РФ, п. 3 ч.4 ст. 47 УПК) и потому неожиданно для следователя вообще прекратить давать показания.

Своим правом на свидетельский иммунитет может воспользоваться и свидетель, отказавшись давать показания, касающиеся обвинения лично его или его близких родственников (ст.51 Конституции РФ, п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК).

127

Определенные сложности возможны и при протоколировании следственного действия, так как допрошенное лицо может неожиданно потребовать внесения в протокол каких-либо поправок или дополнений, не вытекающих из хода и результатов следственного действия, или отказаться подписать протокол (ст. 190 УПК). Закон не содержит каких-либо ограничений, касающихся характера этих дополнений и поправок, так что следователь будет вынужден внести их в протокол, а затем при необходимости провести дополнительный допрос или иные следственные действия, показывающие несостоятельность этих поправок и дополнений.

При отказе от подписания протокола следователь выясняет при- чину и пытается дать соответствующие пояснения, а если отказ остается, то делает об этом запись в протоколе и удостоверяет ее своей подписью и подписью иных лиц, участвовавших в следственном действии (ст. 167 УПК). Если допрос сопровождался звукозаписью, то она воспроизводится допрашиваемому. Сделанные им дополнения заносятся на фонограмму, которая заканчивается заявлением допрашиваемого, удостоверяющим ее правильность (ст. 190 УПК).

Иногда неожиданно для следователя подозреваемый, обвиняемый, потерпевший или свидетель заявляет о своей болезни, плохом самочувствии, проявляет какие-нибудь психические отклонения, падает в обморок и т.д. Если «болезнь» наступает как раз в тот момент, когда задан трудный вопрос, то можно предположить симуляцию. Тогда целесообразно пригласить врача, психиатра или психолога и подвергнуть лицо освидетельствованию. Конечно, не исключается, что участник следственного действия действительно почувствовал себя плохо, тогда приглашенный врач или иной медицинский работник окажет ему помощь и выскажет свое мнение о возможности продолжения следственного действия.

128

Разумеется, что подобные факты создают конфликтную ситуацию, затрудняющую расследование, однако опытный следователь должен их предвидеть и быть к этому готовым.

Следователь не должен упускать из вида то, что в случае при- влечения им для участия в следственном действии подозреваемого или обвиняемого, они в целях противодействия расследованию могут неожиданно попытаться незаметно изменить что-либо в обстановке места происшествия, уничтожить или повредить следы или иные вещественные доказательства. Предвидя такую возможность, следователь должен привлекать помощников, так как одному уследить за поведением приглашенных участников следственного действия ему очень трудно.

Противодействие расследованию заключается и в принятии по- дозреваемым, а чаще обвиняемым, мер по его затягиванию. Так, ими все время выдвигаются новые, неожиданные для следователя версии произошедшего, требующие иногда длительной проверки. В тех же целях заявляются многочисленные ходатайства, необоснованность которых сразу определить невозможно, и следователь вынужден тратить много времени для их выполнения, после чего выясняется, что никакого значения для дела полученные результаты не имеют.

В ряде случаев обвиняемый длительное время никаких ходатайств не заявляет и претензий к ходу расследования не имеет, а затем неожиданно выдвигает требование о приглашения переводчика, так как он якобы язык судопроизводства понимает недостаточно хорошо, или требует приглашение защитника, хотя ранее от его участия отказывался, либо о замене защитника. На выполнение этих требований, если следователь не был готов к ним, уходит иногда много время и решить их сразу часто не удается. В результате следствие затягивается.

129

В целях противодействия расследованию обвиняемый иногда подает необоснованные жалобы прокурору, которые также требуют много времени на их проверку. Вдруг может быть заявлен отвод следователю, переводчику, специалисту или эксперту (ст. 47 УПК), что также затягивает расследование.

Обвиняемый может также умышленно затягивать ознакомление с материалами законченного расследованием дела и бороться с такими его действиями довольно затруднительно.

Порой наряду с подозреваемым и обвиняемый противодействие расследованию осуществляет и их защитник, недобросовестно выпол- няющий свои обязанности и использующий для этого противодействия предоставленные ему уголовно-процессуальным законом права, которые, с нашей точки зрения, являются не до конца продуманными. Как справедливо заметила профессор А.И. Долгова, «можно также указать на одностороннее усиление позиции защиты обвиняемого в уголовном судопроизводстве без должного обеспечения ее осуществления в рамках закона и без сбалансированного усиления защиты прав потерпевшего, иных участников уголовного судопроизводства»1.

Защитник может умышленно затягивать свою явку для участия в следственных действиях, ссылаясь на занятость в других уголовных делах или на свое заболевание, хотя при желании он все-таки мог бы явиться.

Хотя закон и предусматривает срок в пять суток, по истечении которых следователь вправе предложить обвиняемому пригласить другого защитника или назначить ему такового через коллегию адвокатов, однако, как показывает практика, это ничего не дает, поскольку

1 Долгова А.И. Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997. С. 8.

130

в законе не решена ситуация, когда обвиняемый от предоставленного ему защитника отказывается и настаивает на ожидании того защитника, с которым у него или его родственников заключено соглашение на ведение защиты.

Заставить обвиняемого пользоваться услугами защитника, от которого он отказался, в случаях, когда участие защитника обязательно (ст.51 УПК), практически невозможно. При такой ситуации следователь вынужден ждать явки защитника для продолжения расследования, которое из-за этого иногда сильно затягивается.

Как и обвиняемым, защитником с целью противодействия расследованию могут заявляться многочисленные ходатайства, определить обоснованность которых следователь сразу не может и потому вынужден тратить время на их выполнение, хотя в результате это для установления фактов, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность, ничего не дает.

Также защитник может приносить необоснованные жалобы на действия следователя, заявлять отводы ему и другим участникам процесса или требовать такую реализацию своих по форме законных прав, которые по существу препятствуют нормальному расследованию уголовного дела.

Приведем только один пример.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 53 УПК защитник вправе иметь с обвиняемым свидания наедине и конфиденциально, без ограничения их числа и продолжительности, но нигде не оговорено, когда это свидание может быть осуществлено. Более того, в УПК записано, что осуществление защитником своих прав не может быть поставлено в зависимость от предварительного допроса подозреваемого или обвиняемого.

131

В результате, как мы уже указывали ранее, на практике создается ситуация, когда при возникновении у подозреваемого или обвиняе- мого затруднений в ответе на внезапно заданный ему вопрос либо при необходимости пояснения также неожиданных для него результатов иных следственных действий указанные лица либо присутствующий при этом защитник просят прервать следственное действие и немедленно предоставить свидание.

Разъяснение следователя о том, что только он вправе принимать все решения о направлении следствия и порядке производства следственных действий, а потому он предоставит защитнику свидание по окончании следственного действия, результата может не дать. И защитник будет настаивать на выполнении своего требования, рекомендуя подзащитному в случае непредоставления свидания отказаться от дачи показаний и вообще от дальнейшего участия в любых следственных действиях. В результате следователю, в соответствии с буквой закона, не остается ничего иного, как прекратить следственное действие, предоставить требуемое свидание, а затем вновь проводить допрос или иное следственное действие.

При такой ситуации от влияния фактора внезапности, который следователь намеревался использовать, ничего не остается.

Мы уже не говорим про то, что в ходе свидания наедине защитник, несомненно, даст своему подзащитному консультации по поводу того, как объяснить те или иные фактические обстоятельства, говорящие о его виновности. Как опытный юрист, он может в определенной степени предвидеть, какие неожиданности следователь может приготовить подследственному.

Участвуя в следственном действии, защитник может помочь своему подзащитному найти ответ на внезапный вопрос и в ходе само-

132

го следственного действия, например, тут же задав наводящий вопрос, что иначе, как противодействие расследованию оценить нельзя.

Правда, следователь может отвести подобный вопрос защитника и указать, что он определяет, когда защитник будет задавать вопросы, однако наводящий вопрос ведь уже задан и тем самым обвиняемый соответствующим образом сориентирован.

Разумеется, что для успеха расследования крайне важно соблюдение тайны следствия, однако предупреждение защитника о недопустимости разглашения данных предварительного следствия и отобрание у него подписки с предупреждением об ответственности по ст. 310 УК РФ, практикуется нечасто и нередки случаи, когда лица, желающие любым путем помочь обвиняемому уйти от ответственности, узнают от защитника все подробности о ходе следствия.

Подобная ситуация часто возникает совершенно неожиданно и иногда ставит следователя перед необходимостью во многом менять свой план расследования, изыскивать средства противодействия фактору внезапности, использованному в данном случае защитником. По мнению опрошенных следователей, в случае участия в следственном действии защитника использование фактора внезапности осложняется (32,2%) или вообще становится невозможным (14,4%).

Это выражается в том, что при возникновении неожиданной ситуации защитник или обвиняемый (подозреваемый) ходатайствуют о приостановлении следственного действия и предоставлении им свидания наедине (51,2%).

Они же ходатайствуют о немедленном проведении другого следственного действия проверочного характера с их участием (26%) или требуют детального ознакомления с материалами, явившимися для них неожиданными (24,4%).

133

Все перечисленное снижает эффект использования фактора внезапности, позволяет обвиняемому (подозреваемому) найти внешне логичное объяснение предъявленной следователем информации, для опровержения которого следователю требуется значительные усилия и время (53,2%).

По мнению опрошенных следователей, эффективности использования фактора внезапности, помимо уже указанного, мешают:

  • до сих пор еще встречающиеся теоретические высказывания о том, что использование фактора внезапности не согласуется с нор мами закона и следственной этикой (21,2%);

отсутствие у следователей необходимого опыта (49,2%);

  • почти полное отсутствие по этим вопросам доступной методической литературы (39,6%);
  • отсутствие обобщений и распространения положительного опыта по указанным вопросам (35,2%).
  • Как, хотя бы частично, можно, с нашей точки зрения, уменьшить возможность «законного» противодействия расследованию обвиняемого и его защитника, свидетеля и потерпевшего?

Прежде всего необходимо ужесточить последствия неявки указанных лиц по вызову следователя. Надо указать в законе, что их привод должен быть осуществлен уже при однократной неявке без уважительной причины и наряду с приводом лицо, не явившееся без уважительной причины, может быть оштрафовано, причем на значительную сумму.

Право доставить не явившегося приводом должно быть не только провозглашено, но и реально осуществляться, так как сейчас это делается крайне редко.

Необходимо конкретизировать право следователя требовать от органов дознания содействия при производстве отдельных следствен-

134

ных действий, в частности, присутствовать на нем для наблюдения за поведением подследственного.

Давно уже дебатируется вопрос о введении процессуальной фигуры помощника следователя, однако несмотря на целесообразность такого нововведения оно не реализуется.

В законе должно быть указано, что в случае требования обвиняемого, потерпевшего и свидетеля о внесении в протокол следственного действия дополнений и поправок, следователь может возобновить допрос для выяснения их причин, а также привести в протоколе свои объяснения по поводу заявлений указанных лиц.

Очень хорошо, что в новом УПК оговорена обязанность следователя в начале каждого следственного действия выяснять у его участников, достаточно ли они владеют языком, на котором ведется судопроизводство, и не нуждаются ли они в переводчике. Им должно быть разъяснено, что в случае, если они позднее, в ходе уже идущего следственного действия, неожиданно заявят о нуждаемости в переводчике, то им придется это очень серьезно мотивировать, в ином случае им может быть в таком ходатайстве отказано.

В соответствии с ч. 3 ст. 217 УПК “обвиняемый и его защитник не могут ограничиваться во времени, необходимом для ознакомления с материалами уголовного дела”, однако было бы желательно привести в данной статье признаки умышленного затягивания данного ознакомления и предоставить право прокурору устанавливать конкретный срок ознакомления, как это было предусмотрено в ст. 201 УПК РСФСР.

К сожалению, в новом УПК в недостаточной степени конкретизированы последствия отказа подозреваемого или обвиняемого от предоставленного им защитника, так как в ч. 4 ст. 50 УПК сказано, что следственные действия без участия защитника в

135

подобной ситуации возможны, за исключением случаев обязательного участия защитника, предусмотренных п. 2-7 ч. 1 ст. 51 УПК, а в ст. 52 “Оотказ от защитника” записано, что в подобных случаях отказ для дознавателя, следователя, прокурора и суда необязателен. В связи с этим неясно, возможно ли в подобной ситуации проведение следственного действия без участия защитника или он должен присутствовать вопреки воли подозреваемого или обвиняемого.

Что можно предпринять, как дополнить уголовно-процессуальное законодательство, чтобы адвокат-защитник не являлся инициатором внезапного противодействия следователю?

Во-первых, надо более четко указать в ст. 38 УПК на то, что только следователь определяет порядок производства следственного действия, и хотя защитнику для постановки вопросов разрешения следователя не требуется, но когда эти вопросы могут быть заданы, решает только следователь.

Во-вторых, необходимо ввести правило, согласно которому во всех случаях участия защитника на предварительном следствии он в обязательном порядке должен предупреждаться об ответственности за разглашение тайны следствия. Причем судебная практика должна показать, что эта статья действительно действует.

В-третьих, в законе должно быть предусмотрено право следователя после соответствующего предупреждения и с санкции прокурора, а возможно и суда, отвести защитника от участия в расследовании в связи с его явным противодействием последнему. Копия мотивированного постановления следователя по данному вопросу должна быть направлена в Президиум коллегии адвокатов для принятия соответствующих мер. Кстати, право отстранения явно недоб-

136

росовестно действующего адвоката знает законодательство Германии и Франции1.

На добросовестное выполнение своих обязанностей адвокатом- защитником может повлиять быстрейшее принятие Закона «Об адвокатуре в Российской Федерации», в котором должны быть повышены требования к созданию и функционированию коллегий адвокатов, а также к условиям приема в адвокатуру и осуществлению контроля за профессиональной деятельностью адвокатов.

В настоящее время в результате создания многочисленных коллегий адвокатов в одном регионе и сведения деятельности ревизионных комиссий коллегии лишь к надзору за финансовой деятельностью адвокатуры, как показывают следственная и судебная практика, резко снизились требования к лицам, принимаемым в коллегии адвокатов и к их профессиональной деятельности. Это, как нам представляется, имеет непосредственное отношение к появлению многочисленных случаев противодействия адвокатов-защитников законному осуществлению расследования уголовных дел.

Необходимо также отметить, что для более широкого использования фактора внезапности при расследовании должны активнее использоваться возможности получения информации от оперативно-розыскных служб, контакты с которыми и в ходе уже идущего расследования должны быть более тесными.

Большинство опрошенных следователей заявили, что в процессе их
профессионального обучения вопросам использования фактора

В соответствии с § 138 а УПК ФРГ защитник может быть лишен права участия в расследовании если он:

  1. Причастен к преступлению, совершенному его подзащитным.
  2. Общение со своим подзащитным использует в преступных целях или же это общение угрожает безопасности места содержания лица под стражей.
  3. При осуществлении защиты совершает мошеннические действия или иной обман.

137

внезапности, а также нейтрализации неожиданного поведения обвиняемых, подозреваемых, потерпевших и свидетелей должно уделяться значительно больше внимания.

Необходимы методические пособия по данной тематике, иллю- стрированные большим количеством примеров из практики.

Как видно из приведенных данных, фактор внезапности исполь- зуют в своей практике далеко не все следователи и чаще всего это выражается лишь в постановке неожиданных вопросов, содержащих не известную для допрашиваемого информацию.

Подобное положение должно быть исправлено, так как применение иных форм фактора внезапности показало свою высокую эф- фективность. В первую очередь, это относится к проведению не ожидавшихся обвиняемыми следственных действий, особенно очной ставки и опознания, а также предъявлению вещественных доказательств и документов, о наличии которых они не знали.

3.2. Непроцессуальные формы внезапного противодействия расследованию

В настоящее время обвиняемые, их сообщники или близкие им лица все чаще не ограничиваются предоставленным им законом правом защиты, а прибегают к формам и методам воспрепятствования установлению истины по делу, выходящим за рамки или просто недо-пускаемым уголовно-процессуальным законом и иным законодательством.

Внепроцессуальное противодействие чаще всего заключается в принуждении свидетелей и потерпевших внезапно отказаться от ранее данных правдивых показаний, изменяя их на благоприятные для обвиняемых, или же сразу давать подобные ложные показания.

138

Показания свидетелей и потерпевших занимают важное место в системе доказательств по уголовному делу и потому нейтрализация воздействия на них со стороны преступников и им сочувствующих лиц - одна из главных проблем как предварительного расследования, так и всего судопроизводства.

Интересные сведения о воздействии преступников на свидетелей и потерпевших в целях противодействия раскрытию и расследованию преступлений привел в своем выступлении на конференции, посвященной проблеме нейтрализации этого воздействия, И.А. Бобраков (1996 г.), изучивший 300 уголовных дел.

По его данным, в 70,9% случаев субъекты предварительного расследования не предпринимали каких-либо превентивных мер для предотвращения воздействия преступников на свидетелей и потерпевших. Между тем в дальнейшем в 35,4% случаев воздействие на указанных лиц значительно осложнило расследование. В 7,1% случаев из-за этого было прекращено уголовное преследование, а 21,7% случаев совершенные преступления были квалифицированы по более «мягкой» статье Уголовного кодекса.

Среди способов воздействия доминировали уговоры и попытки примирения с потерпевшими (55,5% случаев). В 24,9% случаев осуще- ствлялись физическое воздействие или угроза его применения, в 12,2% случаев совершался подкуп. В результате в 58,7% случаев преступникам или помогающим им лицам удалось склонить свидетелей и потерпевших к совершению каких-либо действий в их пользу1.

Давление может оказываться и на обвиняемых в целях заставить их выгораживать своих соучастников.

1 Бобраков И.А. Воздействие преступников на свидетелей и потерпевших, как прием противодействия раскрытию и расследованию преступлений // Органи- зованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997. С. 107-108.

139

Реже принуждению подвергаются понятые, которые могут допрашиваться в качестве свидетелей, переводчик, который должен будет исказить содержание перевода в пользу обвиняемого, и эксперт, опять же понуждаемый к составлению ложного экспертного заключения той же направленности.

В отдельных случаях, но, что особенно опасно, принуждению подвергаются следователи и судьи.

Принуждение это может осуществляться как путем высказывания угроз применения физической расправы к указанным лицам и их близким и осуществлением реально этих угроз, так и путем подкупа и шантажа, причем «вознаграждение» может быть очень крупным, так как организованная преступность располагает значительными материальными средствами.

Социологическое исследование, проведенное Московским институтом МВД России, показало, что чаще всего противодействие осуществляется путем подкупа и запугивания потерпевших и свидетелей (76% случаев), установления нелегальных каналов связи с арестованными, для согласования линии поведения (72%), приглашения вы- сококвалифицированных (и добавлю от себя - достаточно беспринципных. - М.И.) адвокатов (60%), укрывательства подозреваемых за пределами России (64%), сокрытия, уничтожения следов, оружия и средств преступной деятельности (44%), симуляции заболевания (44%), оказания давления через средства массовой информации (35%), целенаправленной дискредитации оперативных работников и следователей (35%о), в том числе путем клеветнических жалоб и заявлений (52%), попытки вербовки сотрудников органов внутренних дел под угрозой использования против
них компрометирующих материалов

140

(12%), попыток подкупа следователей, прокурорских и судебных слу- жащих (23%)’.

При этом надо отметить, что сложность установления фактов вымогательства и запугивания возникает из-за предпринимаемых мер по маскировке этой преступной деятельности под видом оказания бла- готворительной помощи, дачи консультаций, помощи по охране пред- принимательской деятельности и т.п.

Как известно, существует специальный закон о защите судей и должностных лиц правоохранительных органов, однако он мало- эффективен, так как, во-первых, его реализация требует значительных средств и, во-вторых, на практике многие формы предусмотренной защиты в настоящее время зачастую неосуществимы. Например, организация круглосуточной личной охраны судьи или следователя, помещение их в безопасное место и т.п. (ст. 6, 8, 10, 11 закона) .

Задача защиты судей особенно возросла после придания им права рассматривать жалобы на незаконность и необоснованность ареста или продления срока содержания под стражей (ст. 2201 , 2202 УПК РСФСР и ст. 123 нового УПК РФ). Кроме того, ведь на судей сейчас возложена обязанность санкционирования производства оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан, в связи с чем при оказании давления на них может происходить утечка данной конфиденциальной информации.

Немало вреда делу охраны безопасности судей и следователей наносят некоторые средства массовой информации, демонстрирующие

1 Климов И.А., Синглов Г.К. Противодействие криминальной среды как объект и предмет исследования теории ОРД // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997. С. 24-25.

2 О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов: Закон РФ от 22.03.1995 // СЗ РФ. 1995. № 17.

141

судью или следователя, принимающих решения, направленные против преступных элементов. Это не только четко показывает сочувствующим преступникам лицам, против кого им надо обращать свои действия, но и подбивает их на реализацию этих действий.

К сожалению, средства массовой информации мало способствуют формированию в общественном сознании уважения к правоохранительным органам и их сотрудникам. Скорее, наоборот, часто осуществляется их компрометация, когда отдельные отрицательные факторы возводятся в оценку всей системы, и создается ложное общественное мнение о ее деятельности.

Учитывая изложенное, с нашей точки зрения, заслуживает вни- мания предложение о предоставлении судье права, в случаях, когда на него оказывается давление, отказаться от единоличного рассмотрения дела и разрешать его в составе судьи и двух народных заседателей или трех судей-профессионалов. Сказанное может быть также основанием для самоотвода судьи1.

Что же касается Закона об обеспечении безопасности свидетелей и некоторых иных участников процесса, в том числе потерпевших, то он давно уже готовится, но никак не принимается, хотя является крайне необходимым.

Затруднения с принятием данного закона прежде всего объясняют отсутствием в настоящее время материальных ресурсов для его реализации. Помимо того принятие программы защиты свидетелей и потерпевших потребует существенных дополнений уголовного, уголовно-процессуального и гражданского процессуального законодательства.

1 Химичева Г.П. Преодоление противоправного воздействия на судей - одна из гарантий их независимости и беспристрастности // Организованное противо- действие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. -М., 1997. С. 111.

142

Активное непроцессуальное противодействие расследованию может быть внезапно осуществлено и адвокатом-защитником. Особенно в настоящее время, так как хотя в действующем еще, но в опре- деленной степени устаревшем «Положении об адвокатуре в РСФСР» это не предусмотрено, но возможности адвоката при его участии в предварительном следствии значительно расширились, он получил право собирания доказательств (ч. 3 ст. 86 УПК).

Адвокат теперь не только истребует характеристики и некоторые документы, которые ему обязаны выдавать, но и при помощи род- ственников и знакомых обвиняемого разыскивает будущих свидетелей и проводит как с ними, так и с потерпевшими предварительные беседы, выясняя все говорящее в пользу его подзащитного. Во время беседы с таким лицом оно может быть соответствующим образом ориентировано.

Адвокат может, например, также пояснить потерпевшему, что вынесение лицу, причинившему ему вред, наказания в виде лишения свободы для пострадавшего невыгодно, так как, оставаясь на свободе, причинитель вреда будет этот вред возмещать, а будучи лишенным свободы - не сможет этого делать.

Следственной практике известен ряд случаев, когда адвокат вы- полнял роль «связного» между арестованным и его сообщниками, находившимися на свободе .

При этом надо учитывать, что в настоящее время значительное число адвокатов - бывшие следователи и прокуроры, много лет проработавшие на этих должностях, и потому нередко намного более опыт-

Глушенков С.Н. Организованное противодействие расследованию уголовных дел: теория и практика // Организованное противодействие раскрытию и рас- следованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997. С. 158.

143

ные, чем противостоящий им следователь, чаще всего молодой, которому могут преподнести много неожиданностей1.

Все указанное говорит о необходимости принятия законоположений, которые препятствовали бы использованию адвокатов-защитников в целях противодействия расследованию.

Очень не ясны предусмотренные Законом «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» от 11 марта 1992 г. функции частных детективов, которые на основе контракта с клиентом могут принимать участие в оказании помощи при расследовании уголовных дел (п. 7 ст. 3 указанного Закона).

Таким клиентом частных детективов может оказаться и адвокат-защитник и таким образом, хотя он сам законных прав на ведение параллельного расследования не имеет, но руками частного детектива фактически сможет его осуществлять, причем не исключено, что в направлении противодействия расследованию.

Частными детективами могут быть установлены факты, компрометирующие будущего свидетеля, потерпевшего или иных лиц, от которых во многом зависит направление хода расследования. Эти данные могу быть использованы для оказания давления на перечисленных лиц в целях принуждения их к деятельности, благоприятной для обвиняемого. «Нередки случаи оказания противодействия со стороны сотрудников частных охранно-сыскных предприятий служб безопасности представителям государственных правоохранительных органов», -пишет О.А. Евланова, специально занимавшаяся исследованием данной ситуации2.

1 Головин А.Ю. Факторы, влияющие на усиление противодействия рассле дованию преступлений организованных преступных формирований // Закономер ности преступности, стратегия борьбы и закон. - М., 2001. С. 377.

2 Евланова О.А. Частная охранная деятельность в системе борьбы с пре ступностью в России // Закономерности преступности, стратегия борьбы и закон. - М., 2001. С. 108.

144

Мы уже не говорим о том, что в настоящее время имеют место случаи, когда некоторые сотрудники правоохранительных органов сами противодействуют расследованию, и выявить подобные факты, как правило, очень трудно.

«Из всех субъектов противодействия расследованию особо опасны коррумпированные сотрудники органов власти, правопорядка и правосудия, - пишет A.M. Кустов. - Они, как правило, выполняют действия по блокированию движения уголовного дела: отказываются принять заявление о преступлении, укрывают его от регистрации, выносят необоснованные постановления об отказе в возбуждении уголовных дел либо о приостановлении производства по уголовному делу (по различным, нередко фальсифицированным, основаниям). Ими умышленно допускаются нарушения норм УПК и упрощенчества при производстве следственных действий, в результате чего утрачиваются доказательства. Они уклоняются от задержания лица, совершившего преступление, чье имя известно или имеются данные о его местонахождении и т.п. Подобные действия осуществляются небескорыстно и, как правило, инициируются организаторами преступного сообщества»1.

И еще на один немаловажный фактор хотелось бы обратить вни- мание. Много способов противодействия расследованию заинтересованные в его осуществлении лица могут почерпнуть из современной отечественной детективной литературы, а также из специальной литературы, содержащей советы для уголовного элемента о том, как вести себя в процессе расследования. Если раньше такие «руководства» распространялись путем «самиздата», то сейчас можно издать что угодно.

Кустов A.M. К вопросу о механизме противодействия расследованию // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997. С. 103.

145

Например, недавно появилась такого рода книга адвоката Якубовского, имеющего собственный криминальный опыт.

Приобретение подозреваемыми и обвиняемыми такого рода знаний, разумеется, затрудняет проведение расследования и особенно ис- пользования следователем фактора внезапности.

Понятно, что все перечисленные действия осуществляются в тайне от следователя, не охваченного коррупцией, и результаты их для него часто бывают неожиданными, хотя, конечно, опытный следова- тель понимает, какие непроцессуальные действия могут быть пред- приняты лицами, старающимися любым путем вызволить обвиняемого.

Иногда внепроцессуальное противодействие расследованию может осуществляться путем подмены вещественного доказательства или изменения его признаков с тем, чтобы затем свести на нет воз- можности установления механизма происшествия при помощи следственного осмотра, следственного эксперимента и экспертных исследований. Особенно часто такая практика имеет место при расследовании автопроисшествий, когда следователь, недостаточно подробно отразивший в протоколе осмотра места происшествия и транспортного средства все признаки, говорящие о механизме произошедшего и индивидуализирующие транспортное средство или какие-либо его детали, спустя какое-то время, при назначении автотехнической экспертизы вдруг обнаруживает, что вещественное доказательство заменено или имевшиеся на нем следы исчезли.

К подобным неожиданностям, основываясь на данных следственной практики и своем личном опыте, следователь должен быть готов.

Предвидение поведения противостоящих ему лиц позволяет сле- дователю в случае необходимости немедленно принять меры для нейтрализации внезапного противодействия.

146

Но внезапными для следователя могут быть не только действия указанных лиц, но и обстоятельства организационного характера, независимо от противной стороны, мешающие эффективному проведению расследования. Это, например, срыв какого-либо намеченного следователем планового мероприятия из-за несвоевременной явки оперативных сотрудников, которые должны были ему оказывать помощь при осуществлении сложного следственного действия, например, проверки показаний на месте и следственном эксперименте. Занятым может оказаться специалист, который должен был применять технические средства при обыске, возникнут сложности с привлечением понятых и т.п.

Опытный следователь должен быть готовым к быстрейшему устранению подобных внезапно возникших трудностей. «В итоге такая готовность становится одним из качеств, характеризующих хорошего следователя, подлинного профессионала», - справедливо пишет Р.С. Белкин .

Важно еще раз подчеркнуть, что следователь может бороться с внезапными непроцессуальными формами противодействия расследо- ванию лишь законными, процессуально допустимыми и нравственно обусловленными приемами и средствами, ни в коем случае не уподобляясь обвиняемому и оказывающим ему помощь лицам, готовым на любые, в том числе уголовно наказуемые формы противодействия расследованию, которые иногда могут привести, особенно неопытного следователя, в состояние растерянности.

В то же время хорошо подготовленного следователя никакие формы противодействия не должны заставать врасплох. Этому способствуют: дальнейшая объективизация доказывания, в том числе использование современных научно-технических достижений для рас-

Белкин Р.С. Фактор внезапности, его учет и использование при расследовании преступлений: Лекция. - М.: Академия МВД РФ, 1995. С. 28.

147

ширения круга доказательств, выявления следов, о наличии которых преступник не предполагал; производство различных современных экспертиз; постоянное привлечение для участия в следственных действиях специалистов; внедрение различных современных видов авто- матизированных учетов криминалистической направленности; техническое документирование преступных действий и т.п.

По меткому выражению А.Ф. Волынского и В.П. Лаврова, «такие средства не ведают страха, не подвергаются соблазнам»1.

При этом следователь должен всегда помнить, как справедливо пишут В.П. Бахин и его соавторы, что «одна из наиболее существенных черт следственной деятельности, элементы которой наблюдаются при анализе всех ее сторон и признаков, - активный (наступательный) характер, обеспечиваемый возможностью принудительного осуществления в случае противодействия»2.

В заключение данного параграфа считаем необходимым еще раз подчеркнуть, что противодействие расследованию представляет собой сложный комплекс разнообразных приемов, уловок и хитростей пре- ступников и сочувствующих им лиц, препятствующих эффективному предупреждению, выявлению, раскрытию, расследованию и судебному рассмотрению совершенных преступлений и способствующих мак- симальному смягчению наказания.

Но целью подобного противодействия является часто не только вызволение отдельных лиц, привлеченных к уголовной ответственности, но и обеспечение безопасной деятельности всего преступного сообщества.

1 Волынский А.Ф, Лавров В.П. Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997. С. 98.

2 Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования вне запности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. Учебное пособие. - Киев, 1990. С. 9.

148

Как отмечают в только что цитированной статье А.Ф. Волынский и В.П. Лавров, «противодействие расследованию фиксируется в материалах каждого второго уголовного дела, а по делам об организованных преступных формированиях противодействие установлению истины встречается в каждом деле»1.

Борьба с подобными явлениями - задача первостепенной важности и она должна осуществляться опытными, специально подготовленными сотрудниками. Особенно это важно при нейтрализации неожиданного противодействия. При этом нейтрализация противодействия расследованию преступлений должно заключаться не только в ответных действиях правоохранительных органов, но и в упреждающих, в инициативной деятельности следователя и оперативных работников.

В связи с этим важна своевременная организация оперативно-розыскной деятельности по выявлению признаков начавшегося или возможного в будущем противодействия криминальной среды по находящимся в производстве уголовным делам.

Это, в свою очередь, осуществимо лишь при достаточном оперативно- розыскном обеспечении расследуемых уголовных дел, тесном взаимодействии следователей и сотрудников оперативно-розыскной службы, более полном использовании последними возможностей технико- криминалистических средств, сотрудничестве с лицами, оказывающими помощь органам дознания на контрактной основе.

Очень важно также активное и продуманное использование при контактах с задержанными членами преступных групп эффекта внезапности и разработанных для этого криминалистических приемов, многие из которых были подробно изложены выше.

1 Волынский А.Ф., Лавров В.П. Указ. раб. С. 96.

149

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное диссертационное исследование наряду с ранее опубликованными работами на данную тему еще раз подтвердило важность и результативность использования при расследовании фактора внезапности, причем не только при допросе, но и в ходе иных следственных действий, а также при реализации различных процессуальных решений по уголовному делу. Данным вопросам в диссертации посвящены самостоятельные параграфы.

Исследование еще раз подтвердило, что внезапность может быть присуща не только деятельности следователя, но и использоваться в своих интересах обвиняемым, подозреваемым, потерпевшим и свидетелем.

Внезапностью может характеризоваться и само расследуемое событие. Данные вопросы также рассматривались в диссертации.

Много внимания в работе уделено проблеме допустимости использования фактора внезапности и возникающим при этом психологическим вопросам. Автор приводит ряд доводов в подкрепление точки зрения о законности и этичности использования фактора внезапности, так как при правомерном психическом воздействии подозреваемого, обвиняемого или свидетеля не заставляют говорить только то, что желательно следователю, и у них остается право выбора при принятии решения.

В диссертации подробно рассматриваются вопросы нейтрализации использования фактора внезапности лицами, противодействующими расследованию, в том числе нейтрализации противодействия расследованию со стороны защитника, так как такие факты имеют место. Ранее в научных трудах об этом не было принято говорить, по-видимому, опасаясь упрека в нарушении права лица на защиту.

150

Несомненно полезными для теории и практики являются результаты подробного анкетного опроса значительного числа следователей, использующих в своей деятельности фактор внезапности, и предлагаемые на этой основе тактические и методические рекомендации, направленные на повышение эффективности предварительного следствия и дознания.

Под тактическим приемом использования фактора внезапности автор понимает предпринятые следователем действия (бездействие), явившиеся неожиданностью для того, кому они адресованы.

Для того чтобы действия и сообщения следователя были для противоборствующей стороны неожиданными, необходимо опираться на факты, которые, по мнению следователя, являются для противника абсолютно или хотя бы в значительной мере неизвестными.

При этом необходимо учитывать, что лицо, совершившее преступление, в борьбе со следователем ничем не ограничено, закон и положительные нравственные правила для него не существуют. Следователь же, решая вопрос о проведении того или иного тактического приема, направленного на достижение истины, ограничен требованиями закона и нормами следственной этики, переступить которые он не имеет права.

Общеизвестно, что одного признания обвиняемого для установления его вины недостаточно и требуется ее подтверждение другими фактическими обстоятельствами. Но в то же время истинное признание значительно облегчает дальнейшее расследование преступления, собирание необходимых доказательств, возмещение нанесенного ущерба. Таким образом, важнейшей задачей следователя является ослабление установки обвиняемого (подозреваемого) на дачу ложных показаний, стимулирование получения его признания. Именно этому способствует использование фактора внезапности.

151

Каких-либо ограничений на использование фактора внезапности уголовно- процессуальное законодательство не содержит. В ряде же случаев необходимость неотложных, а потому часто внезапных следственных действий законом предписывается или предполагается.

В диссертации подробно рассматриваются возможности использования фактора внезапности при допросе, очной ставке и в ходе других следственных действий и даются методические рекомендации по данным вопросам. Например, подчеркивается полезность постановки лица в положение, когда оно может проговорится; обосновывается полезность наблюдения за реакцией подследственного на внезапно возникшее затруднение. Внезапное предложение показать все, о чем он рассказывал, на месте происшествия, часто застает врасплох лицо, дающее ложные показания, и оно бывает вынуждено дать показания, соответствующие действительности.

Приводимые в диссертации тактические и методические рекомендации иллюстрируются многими примерами из следственной практики.

Так, следственной практике известны случаи, когда эффективное проведение обыска явилось результатом неожиданного присутствия при этом потерпевшего. Помимо того, что потерпевший указывал на похищенные у него вещи, его присутствие деморализующе действовало на обыскиваемого, в результате чего он сам показывал место где спрятано украденное.

Очень эффективным бывает внезапное предъявление для осмотра вещественных доказательств, которые подследственный считал не- найденными.

Важным элементом в достижении эффективного использования фактора внезапности является его тщательная подготовка, в частности, получение
информации о проведенных до этого оперативно-

152

розыскных действиях, помогающих выяснить, что именно будет со- вершенно неожиданным для лица, в отношении которого эти действия предполагается осуществить.

Наличие информации о характеристике личности подследственного, о том, насколько он может быть осведомлен о предполагаемых действиях следователя, позволяет прогнозировать поведение лица в ответ на использование фактора внезапности.

Использование фактора внезапности может принести успех в случае, когда одно из следственных действий немедленно сопровождается проведением другого, например, задержание - обыском или освидетельствование - опознанием.

Использование фактора внезапности напрямую связано со свое- временностью принятия следователем процессуальных решений.

Внезапное возбуждение уголовного дела, внезапное предъявление обвинения с последующим избранием меры пресечения, внезапное приглашение специалиста для участия в следственном действии, внезапное воспроизведение материалов звуко- и видеозаписи и многое другое, описанное в диссертации, в значительной степени способствует повышению эффективности расследования и установления истины по делу.

Использованию фактора внезапности лицами, противодействующими расследованию, и проблеме нейтрализации этого противодействия в диссертации посвящена самостоятельная глава. При этом рассматривается противодействие, как формально осуществляемое в процессуальных рамках, так и во внепроцессуальных, противозаконных.

В первом случае - это могут быть: неявка под различными предлогами вызываемых лиц и тем самым затягивание расследования; заявление с той же целью необоснованных ходатайств; требования о

153

внесении в протокол следственного действия каких-либо дополнений и поправок, не вытекающих из его результатов, а также неожиданный отказ в подписании протокола; ссылка на болезненное состояние, якобы не позволяющее участвовать в следственном действии.

Во втором случае - это: нередко принуждение свидетелей и потерпевших отказаться от ранее данных правдивых показаний, организация «примирения» обвиняемого и потерпевшего, угрозы эксперту, переводчику и понятым с тем, чтобы их действия также способствовали вызволению лиц, привлеченных к уголовной ответственности. Сюда же можно отнести сокрытие следов и иных вещественных доказательств на месте происшествия, оружия и иных средств преступной деятельности.

В диссертации содержатся предложения, реализация которых, по мнению автора, должна уменьшить возможность «законного» противодействия обвиняемого, свидетеля и потерпевшего расследованию. В частности, указывается на необходимость более четко конкретизировать последствия отказа обвиняемого от предоставленного ему защитника, когда избранный им адвокат длительное время не может принять участия в расследовании. В Законе в настоящее время указано, что в подобных случаях отсутствие защитника не считается нарушением права на защиту, но это только в тех случаях, когда участие защитника не является обязательным. В Законе должно быть также предусмотрено обязательное предупреждение защитника об ответственности за разглашение тайны следствия.

Необходимо обсудить возможность принятия законоположений, препятствующих явному противодействию защитников расследованию. В этих целях в законе может быть предусмотрено право следователя после соответствующего предупреждения защитника, с санкции прокурора или по решению суда, отвести защитника от участия в расследовании в связи с его явным противодействием последнему. По-

154

добное право отстранения явно недобросовестного защитника знает законодательство ряда европейских стран.

В диссертации многократно подчеркивается важность немедленной и полной фиксации результатов, полученных благодаря использованию фактора внезапности. Для этого крайне желательно применение звуко- и видеозаписи, которая, во-первых, в дальнейшем позволит установить, что фактор внезапности был применен в абсолютно законных рамках, и, во- вторых, сохранит не только словесное содержание, но и эмоциональную картину всего происходившего.

Чтобы деятельность следователя была эффективной и, в частности, применение фактора внезапности, он должен уметь критически оценивать результаты своей работы, как бы со стороны подмечая ее недостатки. Если участвующий в следственном действии защитник молчит, это не значит, что с делом все в порядке.

Если следователь досконально знает все материалы дела и в состоянии легко найти нужную ему в данный момент информацию, для него не страшны любые неожиданности, которые могут возникнуть в ходе проводимого следственного действия, и он сам сможет успешно использовать фактор внезапности.

Особое внимание следователь должен обращать на проявления терпения и выдержки. В диссертации перечисляются и обосновываются и другие качества, которыми должны обладать следователи.

В заключение необходимо еще раз подчеркнуть, что использование фактора внезапности в ходе расследования является мощным тактическим приемом достижения поставленных следователем целей и должно осуществляться в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, устанавливающим оптимальный порядок судопроизводства, гармонически сочетающим достижение истины с соблюдением прав и законных интересов личности.

155

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

/. Официальные документы и нормативные акты

  1. Конституция Российской Федерации 1993. — М: Спарк, 1997.
  2. Уголовный кодекс РФ: Комментарий / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. - М.: Норма-Инфра М, 1998.
  3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Комментарий / Под ред. В.М. Лебедева, В.П. Божьева. - М.: Спарк, 1996.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Комментарий / Под ред. И.Л. Петрухина. - М: Кодекс, 2002.
  5. Судебная и правоохранительная системы: Сб. нормативных актов. -М: Проспект, 1998.
  6. О милиции: Закон РФ от 18.04.91 г. с дополнениями и поправками от 18.02.93,01.07.93, 17.05.96.-С.-Петербург, 1998.
  7. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. — М., 1992.
  8. Об оперативно-розыскной деятельности: Федеральный закон от 12.08.95 г. с изменениями от 18.07.97, 21.07.98, 05.01.99. - М.: Спарк, 1999.
  9. О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных
    и контролирующих органов: Федеральный закон от
  10. 22.03.95 г. // Законодательство РФ. 1995. № 17.

  11. О частной детективной и охранной деятельности: Федеральный закон от 11.03.92 г. - М.: Юристъ, 1997.
  12. Федеральная целевая программа по усилению борьбы с преступностью на 1996-1997 годы: Постановление Правительства РФ от
  13. 17.05.96 г.

156 //. Монографии и статьи

  1. Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступника и расследование преступлений. - М., 1996.
  2. АроцкерЛ.Е. Тактика и этика судебного допроса. - М., 1969.
  3. Баев О.Я. Криминалистическая тактика: понятие и система // Актуальные вопросы правоведения: Информационные материалы. — Екатеринбург, 1992.
  4. Баев О.Я. Тактические приемы «демонстрации возможностей расследования // Следственная практика. 1976. № 120.
  5. Бахин В.П., Кузъмичее B.C. Внезапность — важный тактический элемент проведения следственных действий // Следственная практика. 1989. № 154.
  6. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы от теории к практике. - М., 1988.
  7. Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 1-3. - М.: Юристъ, 1997; 3-е изд., доп. -М.: Закон и право, 2001.
  8. Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. - Волгоград, 1993.
  9. Белкин Р.С, Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном судопроизводстве. - М, 1997.
  10. Белкин Р.С, Лившиц Е.М. Тактика следственных действий. -М, 1998.
  11. Бобраков И.А. Воздействие преступников на свидетелей и потерпевших как прием противодействия раскрытию и расследованию преступлений // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. — М., 1997.
  12. Богинский В.Е. Тактика допроса и проблема риска в допросе по- дозреваемого // Проблемы социалистической законности. — Харьков, 1983.

157

  1. Быховский И.Е. Об использовании фактора внезапности при расследовании преступлений // Вопросы криминалистики. 1973. № 8-9.

  2. Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы проведения следственных действий. — Волгоград, 1977.
  3. Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. — М., 1981.
  4. Васильев В.Л. Психологические основы организации труда следователя.
    • Волгоград, 1976.
  5. Василюк Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций). - М., 1984.
  6. Волынский А.Ф., Лавров В.П. Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений // Организованное про- тиводействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997.
  7. Гаврилова И.И. Ошибки в свидетельских показаниях (происхождение, выявление, устранение). - М, 1983.
  8. Глазырип Ф.В., Кругликов А.П. Следственный эксперимент. -Волгоград, 1981.
  9. Глушенков С.А. Организованное противодействие расследованию уголовных дел: теория и практика // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997.
  10. Головин А.Ю. Факторы, влияющее на усиление противодействия расследования преступлений организованных преступных формирований // Закономерности преступности, стратегия борьбы и закон. -М.,2001.
  11. Данилова Р.В., Новоселов С.А. Противодействие расследованию по делам об организованной преступной деятельности // Органи-

158

зованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997.

  1. Долгова А.И. Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений // Организованное противодействие рас- крытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. -М, 1997.
  2. Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно- розыскной деятельности. - М., 1996.
  3. Дулов А. В. Судебная психология.-Минск, 1975.
  4. Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. -Минск, 1971.
  5. Евланова О.А. Частная охранная деятельность в системе борьбы с преступностью в России // Закономерности преступности, стратегия борьбы и закон. - М., 2001.
  6. Закатов А.А. О профессиональных качествах следователя и формировании их в процессе обучения // Формирование профессио- нальных качеств следователя. — Волгоград, 1985.
  7. Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предвари тельному расследованию. — Свердловск, 1992.

  8. Карнеева Л.М., Соловьев А.Б., Чувилев А.А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. - М., 1969.
  9. Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса. — М., 1965.
  10. Кирпичников А.Я. О некоторых психологических приемах допроса // Следственная практика. 1967. № 73.
  11. Климов И.А., Синилов Г.К. Противодействие криминальной среды как объект и предмет исследования теории ОРД // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997.

159

  1. Козловский Ю.В. Взаимодействие следователя с работниками милиции и помощь общественности помогли установить и изобличить убийцу// Следственная практика. — М., 1974. № 104.
  2. Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. — Саратов, 1980.
  3. Коновалова В.Е. Нравственные начала советского судопроизводства // Соц. законность. 1984. № 5.
  4. Коновалова В.Е., Сербулов A.M. Следственная тактика: принципы и функции. - Киев, 1983.
  5. Котов Д.П., Шиханцев Г.Г. Психология следователя. - Воронеж, 1976.
  6. Коченов М.М., Ефимова Н.И., Кривошеее А.С, Ситковская О.Д. Изучение следователем психологии обвиняемого. - М., 1987.
  7. Криминалистика. — М.: Норма-Инфра-М, 1999.
  8. Кудинов Л.Д. Процессуальные основания, условия и цели предварительного заключения под стражу // Вопросы борьбы с пре ступностью. 1984. № 41.

  9. Кустов A.M. К вопросу о механизме противодействия расследованию // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997.

  10. Кустов A.M. Теоретические основы криминалистического учения о механизме преступления. — М., 1997.
  11. Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. - М., 1966.
  12. Лефевр В.А. Элементы логики рефлексивных игр // Проблемы инженерной психологии. Вып. 4. —Л., 1966.
  13. Литуев А.П. Необычное преступление // Следственная практика. 1973. №83.

160

  1. Литуев А.П. Раскрытие ухищренного убийства // Следственная практика.
    • М, 1974. № 85.
  2. Лушечкина М.А. Роль психологических состояний обвиняемого в тактике допроса // Вестник МГУ, 1982. Серия «Право», № 3.
  3. Любичев С. Г. Этические основы следственной тактики. — М., 1976.
  4. Пантелеев И. Ф. Некоторые вопросы психологии расследования // Труды ВЮЗИ. Вып. 29. - М., 1973.
  5. Пантелеев И.Ф. Ошибочные рекомендации в теории уголовного процесса и криминалистики // Соц. законность. 1977. № 7.
  6. Порубов Н.И. Научные основы допроса на предварительном следствии. — М., 1977.
  7. Ратинов А.Р. Обыск и выемка. — М., 1961.
  8. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. — М., 1967.
  9. Ратинов А.Р. Теория рефлекторных игр, в приложении к следственной практике// Правовая кибернетика. -М., 1970.

  10. Ратинов А.Р., Адамов А. Лжесвидетельство. — М., 1976.
  11. Ратинов А.Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняемого. -М., 1988.
  12. Рубинштейн С.Л. О мышлении и путях его исследования. -М., 1958.
  13. Следственная практика. - 1967-1990. № 55, 75, 94, 122, 125, 184.
  14. Соловьев А.Б. Допрос на предварительном следствии. — М., 1986.
  15. Соловьев А.Б. Допрос свидетеля и потерпевшего. — М., 1974.
  16. Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе. - М., 1981.

161

  1. Соловьев А.Б. Очная ставка между обвиняемыми — важное средство установления истины по делу // Следственная практика. 1967. № 75.
  2. Соловьев А.Б. Проблемы эффективности следственных действий. -М., 1987.
  3. Соловьев А.Б. Что показало изучение эффективности производства очных ставок // Следственная практика. 1979. № 122.
  4. Сотонин К.И. Психограмма судебного следователя // Изучение профессий интеллигентного труда. - М, 1925.
  5. Соя-Серко Л.А. Проверка показаний на месте как самостоятельное следственное действие. - М., 1966.
  6. Хайдуков Н.П. тактико-психологические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц. - Саратов, 1984.
  7. Ъ.Химичева Г.П. Преодоление противоправного воздействия на судей — одна из гарантий их независимости и беспристрастности // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации. - М., 1997.

Ъ2.Шахриманьян И.Н. Общая психологическая характеристика деятельности советского следователя // Правоведение. 1965. № 2.

  1. Якимов И.Н. Криминалистика. — М, 1925.
  2. Якубович Н.А. Процессуальные функции следователя. — М., 1980.
  3. ///. Учебники, учебные пособия, лекции, диссертации,

авторефераты

  1. Аверьянова Т.В., Белкин Р.С, Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Бабич В.А. Проблемы этической допустимости тактических средств при расследовании преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Минск, 1980.

162

  1. Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии и криминалистические средства их предупреждения и разрешения: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. - Л., 1985.
  2. Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскрытии преступлений органами внутренних дел, учебное пособие. — Киев, 1900.
  3. Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. - Саратов, 1986.
  4. Белкин Р.С. Фактор внезапности в процессе расследования (гл. 9 в учебнике «Криминалистика» / Под ред. Волынского А.Ф. - М., 1999).
  5. Белкин Р.С. Фактор внезапности, его учет и использование при расследовании преступлений: Лекция. -М., 1995.
  6. Белкин Р.С, Винберг А.И. История советской криминалистики.-М., 1982.
  7. Васильев В.Л. Юридическая психология. — Л., 1974.
  8. Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения законности на предварительном следствии: Автореф. дис. … д- ра. юрид. наук. - М., 1992.
  9. Гранат Н.Л. Характеристика следственных задач и психологические механизмы их решения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 1973.
  10. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. — М, 1970.
  11. Захрин Ю.М. Нравственные основы предварительного следствия в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.-М., 1974.
  12. Земскоеа А.В. Правовые проблемы использования результатов оперативно-розыскных мероприятий в уголовно-процессуальном доказывании: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. - М., 1998.

163

  1. Зорин Г.А. Проблемы применения специальных логико- психологических методов при подготовке и проведении следственных действий: Автореф. дис…. д-ра. юрид. наук. - М., 1991.

  2. Капинус Н.И. Представление доказательств в советском уго ловном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 1987.

  3. Кони А. Ф. Избранные произведения. Т. 1.-М., 1969.
  4. Кузьмичее B.C. Научные основы и практика реализации принципа внезапности в следственной деятельности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Киев, 1986.
  5. Ларин A.M. Доказывание на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. -М, 1961.
  6. Ларин A.M. Проблемы расследования в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. - М., 1970.
  7. Леей А., Михайлов А. Обыск: Справочник следователя. — М„ 1983.
  8. Малютин М.П. Тактические приемы, их допустимость и использование для достижения тактических целей допроса: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Краснодар, 2001.
  9. Москалькова Т.Н. Нравственные основы уголовного процесса: Автореф. дис…. д-ра. юрид. наук. - М., 1997.
  10. Образцов В.А. Проблемы совершенствования научных методик расследования преступлений: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. -М., 1985.
  11. Общая психология // Под ред. А.В. Петровского. - М., 1970.
  12. Ожегов СИ. Словарь русского языка. — М., 1977.
  13. Осмотр места происшествия, под ред. А.А. Леви. - М., 1982.

164

  1. Пичкалева Г.И. Роль морали в следственной деятельности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1980.

  2. Порубое Н.И. Научные основы допроса на предваритель ном следствии: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. - М., 1977.

  3. Руководство для следователей / Под ред., Н.А. Селиванова и В.А. Снеткова. - М, 1997.
  4. Следственные действия. - Волгоград: МВД СССР, 1984.
  5. Строгович М.С. Курс уголовного процесса. Т. 1-2. - М., 1970.
  6. Строгович М.С. Проблемы судебной этики. Гл.1. - М., 1974.
  7. Токарева М.Е. Современные проблемы законности и прокурорский надзор в досудебных стадиях уголовного процесса: Автореф. дис…. д-ра. юрид. наук. - М., 1997.
  8. Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. -М, 1935.
  9. Тыщенко П.П. Тактика и психологическая основа допроса (опроса): Учебное пособие. - Домодедово, 1998.
  10. Фуфыгин Б.В. Процессуальные правила доказывания и криминалистические рекомендации в стадии расследования: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1980.
  11. Цомаршов В.Н. Тактические приемы допроса и пределы их допустимости: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1977.
  12. Цыпленков Е.В. Тактика проверки показаний обвиняемого на предварительном следствии: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Свердловск, 1991.
  13. Шадрин B.C. Обеспечение права личности при расследовании преступлений: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. — М., 1997.

165

  1. Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов в криминалистике: Дис. … д-ра. юрид. наук. - Харьков, 1996.
  2. Якимов И.Н., Михеев П.П. Допрос: Практическое пособие для допрашивающих. — М., 1930.
  3. Якушин СЮ. Тактические приемы и критерии их допус- тимости при расследовании преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Казань, 1983.

166

Приложение

АНКЕТА ДЛЯ СЛЕДОВАТЕЛЕЙ С РЕЗУЛЬТАТАМИ ОПРОСА

УВАЖАЕМЫЙ КОЛЛЕГА!

В связи с изучением и проведением обобщения практики ис- пользования следователями и сотрудниками органов дознания фактора внезапности при расследовании, а также их реакции на неожиданности со стороны подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетелей просим ответить на предлагаемые ниже вопросы.

При этом под фактором внезапности понимается проведение таких следственных действий, которых подследственный не ожидал; по- становка неожиданных для допрашиваемого вопросов и предъявление вещественных доказательств, о наличии которых он не подозревал; использование иных неожиданных для подследственного тактических и методических приемов.

В свою очередь, и следователь сталкивается с неожиданным для него поведением участников следственного действия, внезапным по- явлением не известной ранее информации, необходимостью срочного проведения нередко сложных тактических операций.

Ваши ответы помогут подготовке тактических и методических рекомендаций по использованию фактора внезапности, а также воз- можному внесению нужных дополнений, касающихся средств и методов раскрытия и расследования преступлений, в уголовно- процессуальное законодательство.

167

  1. Используете ли Вы фактор внезапности при расследовании преступлений?

Да 57,2% Нет 42,8% Часто 72,4% Редко 27,6%

(здесь и далее нужный ответ обведите кружком)

  1. В чем это выражалось?

а) Ставились вопросы в связи с сообщением прямо или косвенно уличающей информации, о наличии которой у следователя допрашиваемый не предполагал. - 68,8%

б) Осуществлялось воспроизведение материалов оперативной звуко-видеозаписи, производившейся с санкции суда. - 8%

в) Предъявлялись вещественные доказательства и документы, о наличии которых подследственный не знал. - 46,4%

г) Сообщалось о появлении свидетелей и потерпевших, наличие которых обвиняемый (подозреваемый) в данный момент никак не ожидал. -38,8%

д) Оглашались уличающие показания свидетелей и потерпевших, о наличии которых допрашиваемый не предполагал. - 37,6%

е) Внезапно проводились следственные действия, которые обвиняемый (подозреваемый) в данный момент никак не ожидал (обыск, очная ставка, опознание, проверка показаний на месте и др.). — 55,6%

ж) В присутствии обвиняемого (подозреваемого) проводились предварительные исследования вещественных доказательств и разъяснялось уличающее значение их результатов. - 18,4%

з) Назначались экспертизы, о возможностях которых обвиняемый (подозреваемый) не предполагал. - 35,6%

168

и) Сообщалось о том, что в ходе следственных действий будут применены научно-технические средства, помогающие установить ложность даваемых допрашиваемым объяснений (полиграф, применяемый с согласия допрашиваемого). - 7,6%

  1. Знакомы ли Вы с психологическими реакциями на внезапную информацию и неожиданные поступки?

Да - 41,2% Нет - 11,2% Частично - 47,6%

  1. Если знакомы хотя бы частично, то откуда Вы это узнали?

а) Из юридической и психологической литературы. - 71,2%

б) Из бесед с более опытными сотрудниками. - 40%)

в) Из собственного опыта. - 46,8%)

  1. Приходилось ли Вам уже в процессе практической деятельности слушать лекции или участвовать в семинарах, посвященных проявлениям фактора внезапности?

Да-30,8% Нет-69,2%

  1. Наблюдали ли Вы за внешне проявляемой реакцией обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетеля на применение фактора внезапности (улики поведения)?

Да - 75,2% Нет - 11,8% Не всегда - 13%

  1. Осуществляли Вы это сами или просили помочь:

а) других следователей -30,4%)

б) педагога - 4,4%)

в) психолога - 24,4%)

169

  1. Как такая реакция проявлялась?

а) Очевидное проявление беспокойства. - 66%

б) Нарушение ритма речи. - 33,6%

в) Переспрашивание. - 50,8%

г) Появление проговорок. -25,2%

д) Изменение цвета лица и иные физические проявления. - 28%

е) Иные формы реагирования. - 20%

ж) Никак не проявлялись. - 4,4%

  1. Готовитесь ли Вы заранее к использованию фактора внезапности?

Да - 40,7% Нет - 19,7% Не всегда - 39,6%

  1. Если готовитесь, то в чем это выражается?

а) Получаете ранее неизвестную информацию от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. - 51,6%)

б) Тщательно продумываете ход следственного действия, с тем чтобы определить место и время внезапного предъявления информации, не известной допрашиваемому. - 52,4%

в) Изучаете характеристику личности того, кому будет предъявлена данная информация, с тем чтобы предположить его реакцию. — 15,2%

г) Проводите консультации со специалистами-криминалистами и психологами. - 4%

д) Советуетесь с коллегами по работе (принимая во внимание соблюдение конфиденциальности). -33,6%

е) Намечаете одновременное проведение нескольких следственных действий в разных местах. - 28,8%

170

  1. Если при расследовании применялся фактор внезапности, то какова была его результативность?

а) Значительно помог расследованию. — 27,6%

б) Частично помог расследованию. - 60,4%

в) Положительного результата не дал. - 12%

  1. Являлась ли эффективность внезапно проведенного следственного действия результатом:

а) предварительного получения сведений благодаря осуществ ленным оперативно-розыскным мерам. - 48,4%

б) показаний свидетелей, о которых обвиняемый (подозрева емый) не знал. - 60,8%

в) наличия в распоряжении следователя не известных для обвиняемого (подозреваемого) вещественных доказательств. — 39,2%

г) наличия у следователя документов, которыми, по мнению обвиняемого (подозреваемого), следователь не мог располагать. — 34,8%

д) появления свидетелей и потерпевших, присутствие которых подследственный абсолютно исключал. - 42%

е) участия в следственном действии специалиста, что исключало использование обвиняемым, подозреваемым, потерпевшим и свидетелем неосведомленность следователя в каких-либо технических вопросах, нормативных актах и т. п. — 9,2%

ж) своевременного использования фактора внезапности. - 42,4%

з) установления наиболее эффективной очередности предъяв ления неожиданных для подследственного фактических обстоятельств. - 16,8%

и) повторного проведения следственного действия, что подследственный никак не мог ожидать. - 14,8%

171

к) непроведения следственного действия или непредъявления фактических данных, которые подследственный ожидал, а затем, когда у него уже сложилось мнение, что опасность миновала, их осуществление. - 11,6%

л) создания видимости окончания предварительного следствия, а затем неожиданное проведение повторных следственных действий. — 7,6%

м) неожиданного вызова на допрос и немедленного его проведения. — 23,2%

н) неожиданного задержания лица, которое считало себя в полной безопасности. - 27,2%

о) неосведомленности обвиняемого (подозреваемого) о возможностях предварительных и экспертных исследований. — 28,8%

п) разъяснения следователя о том, что может быть достигнуто проведением предполагаемого следственного действия. — 13,2%

  1. Являлась ли информация, получаемая в результате использования фактора внезапности, достоверной?

Да - 45,2% Нет - 5,2% Не всегда - 28%

  1. Бывали ли в Вашей практике случаи, когда использование фактора внезапности давало негативный результат?

Да-16% Нет-56% Редко -28%

  1. В чем это выражалось?

а) Обвиняемый (подозреваемый) отказывался участвовать в следственном действии, заявляя, что следователь подлавливает, сообщает ложную информацию и т. п. - 23,2%

б) Допрашиваемый замыкался, переставал отвечать на вопросы. - 20,8%

в) Допрашиваемый начинал давать ложные показания. — 20%

172

г) Обвиняемый (подозреваемый) выдвигал новую версию, которая несмотря на почти очевидную ее ложность требовала проверки с затратой значительных сил и времени. - 30%

  1. Учитываете ли Вы возможность неожиданного поведения обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетеля?

Да - 62,8% Нет - 15,6% Частично - 21,6%

  1. В чем такое неожиданное поведение проявлялось?

а) выдвижение новой версии содеянного. -56,8%

б) сообщение сведений, о наличии которых следователь не предполагал. - 27,2%

в) на первый взгляд логичном опровержении предъявленных следователем доказательств. - 29,6%

г) активное противодействие проведению следственного дей ствия (отказ от участия в нем, агрессивность, обвинение следователя в необъективности и т. п.). - 42,2%

д) симуляция психического заболевания. - 15,2%

е) заявление отвода следователю. - 21,2%

ж) жалоба на действия следователя прокурору. -34,8%

з) другие формы неожиданного поведения. — 27,2%

  1. Когда проявилось неожиданное для следователя поведение подследственного?

а) при осмотре места происшествия. -6%

б) при предъявлении протокола о задержании. - 24,8%

в) при первом допросе. - 25,2%

г) после свидания подследственного с защитником. - 54,8%

д) при обыске. - 6,8%

173

е) во время очной ставки. — 44,8% ж)при проведении опознания. - 26% з) при проведении следственного эксперимента. — 11,2% и) при проверке показаний на месте. - 8,8%

к) при предъявлении всех материалов дела в связи с завершением предварительного следствия (дознания). — 30,8%

  1. Как Вы выходили из ситуации, возникшей в связи с неожиданным поведением обвиняемого, подозреваемого,

потерпевшего, свидетеля?

а) спокойно разъясняли, что высказанная новая информация будет проверена, но если она окажется ложной, то это только ухудшит их положение.- 62,8%

б) немедленно проводили следственное действие, направленное на проверку информации, неожиданно полученной от допрашиваемого. -32,4%

в) при возможности приводили доводы, опровергающие неожи данную информацию.-39,2%

г) проводили сопоставление неожиданно полученной инфор мации с имеющимися другими материалами дела. - 47,6%

д) как бы не замечали неожиданной информации и возвращались к ней на следующем допросе после проведения соответствующей проверки. — 18,8%

е) при заявлении подследственного о невозможности участия в следственном действии ввиду плохого самочувствия, проводили его медицинское освидетельствование. -21,6%

ж) при агрессивном поведении приостанавливали следственное действие и возобновляли его лишь спустя определенное время, иногда длительное. — 8,8%

174

  1. Бывали ли, с Вашей точки зрения, возможности использования фактора неожиданности при участии в следственном действии защитника?

Да - 51,2% Нет - 15,6% Частично - 33,2%

  1. Если да или частично, то в чем это выражается?

а) при возникновении неожиданной ситуации, допрашиваемый или защитник ходатайствуют о приостановлении допроса и предоставлении им свидания наедине. - 51,2%

б) чаще заявляется ходатайство о проведении следственного действия проверочного характера с участием обвиняемого и его защитника. - 26,0%

в) чаще заявляется ходатайство об ознакомлении с материалами, явившимися неожиданными. - 24,4%

г) после свидания с защитником эффект использования фактора внезапности снижается, даются более логичные пояснения на информацию, явившуюся неожиданной. - 53,2%

22.Что, с Вашей точки зрения, мешает эффективному использованию фактора внезапности следователем и его противостоянию неожиданному поведению обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетеля?

а) существующее мнение, что использование следователем фактора неожиданности не согласуется с формами закона и следственной этикой. - 21,2%

б) отсутствие у следователя надлежащего опыта. - 49,2%

в) почти полное отсутствие по этим вопросам тактических и методических рекомендаций. - 39,6%

г) не обобщается и не распространяется положительный опыт в этой области. - 35,2%

175

  1. Что еще Вы хотели бы сообщить по затронутым в данной анкете вопросам?

Если хорошо изучать психологию еще в институте и интересоваться ею в жизни, то применить фактор внезапности не составит особого труда.

Фактор внезапности при расследовании часто не применяется из-за отсутствия взаимодействия с другими подразделениями (СКМ, ЭКО - не исполняются отдельные поручения, отказовают в экспертизе).

Фактор внезапности не должен быть внезапен для самого следователя и должен иметь несколько классификаций в использовании:

1) Зачем? 2) 3) Когда? 4) 5) В отношении кого? 6) Необходим анализ с закреплением результатов.

Такой предмет, как фактор неожиданности, должен глубже изучаться сотрудниками милиции.

Нет необходимого взаимодействия между следователем и розыском, не выполняются отдельные поручения следователя, которые часто и направлены на «добывание» фактора внезапности.

Недостаточность информации, позволяющей следователю использовать фактор внезапности.

Несвоевременное осуществление необходимых следственно-оперативных действий.

Необходимы методические пособия по данной теме с приведением примеров из реальной следственной практики, в том числе с указанием типичных ошибок.