lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Сухаревский, Иван Александрович. - Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Краснодар, 2003 171 с. РГБ ОД, 61:03-12/962-4

Posted in:

Ростовский государственный университет

На правах рукописи Сухаревский Иван Александрович

Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве

12.00.09 - уголовный процесс;

криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

Диссертация

на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Научный руководитель:

заслуженный работник высшей школы РФ,

доктор юридических наук, профессор

Ляхов Ю.А.

Краснодар-2003

Содержание

Оглавление Стр.

Введение 1

Глава I. Понятие морального вреда и история развития за- 7

конодательства о его компенсации

§ 1. История развития представлений и законодательства о 7

компенсации морального вреда, причиненного преступлением

§ 2. Уголовно-процессуальное понятие «моральный вред» 24

Глава 2. Субъекты компенсации морального вреда в уголов ном судопроизводстве 38

§ 1. Гражданские истцы по требованиям о компенсации мо рального вреда 38

§ 2. Лица, привлекаемые в качестве гражданских ответчиков по искам о компенсации морального вреда 55

Глава 3. Доказывание морального вреда и его размера в уго ловном деле 79

§ 1. Доказывание гражданского иска о компенсации мо рального вреда в стадии предварительного расследования 79

§ 2. Цель присуждения денежной компенсации за мораль ный вред, причиненный преступлением 100

§ 3. Разрешение в приговоре вопроса о размере денежной компенсации за причиненный преступлением моральный вред 107

Глава 4. Компенсация морального вреда, причиненного не законными действиями правоохранительных органов, в по рядке реабилитации гражданина 136

Заключение 155

Приложение 1 160

Приложение 2 161

Приложение 3 162

Приложение 4 163

Список литературы

164

1

Введение

Актуальность темы исследования. В современном цивилизованном демократическом обществе права человека имеют первостепенное значение. В связи с этим УПК РФ дает новую трактовку задач уголовного судопроизводства. Раскрывая его назначение, в статье 6 УПК РФ говорится о защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, и о защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод. Таким образом, впервые Россия получила возможность создания современной цивилизованной уголовной юстиции, для которой человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ). Однако эта возможность только тогда превратится в действительность, когда законодательство и практика его применения в сфере расследования и разрешения уголовных дел будут обеспечивать неукоснительное соблюдение и защиту прав каждого от преступления или злоупотребления властью (ст. 52 Конституции РФ). В связи с этим требует разработки такой способ защиты личных (неимущественных) прав гражданина в уголовном процессе как компенсация морального вреда, причиненного преступлением или незаконными действиями правоохранительных органов. Очевидно, что разработка данного способа должна учитывать специфику российской действительности и достижения мировой цивилизации в уголовном судопроизводстве.

Вопросы компенсации морального вреда исследовались в работах дореволюционных ученых: А.С. Беляцкина, Г. Вербловского, Я.К. Городыского, П.Н. Гуссаковского, Б.М. Овчинникова, И.С. Петражицкого, А. Пестрежецкого, Д.Г. Тальберга, Л. Тауберга, И.Я. Фойницкого, Г.Ф. Шершеневича и др. Вопросы морального вреда и его компенсации в уголовном процессе в той или иной мере нашли отражение в работах С.А. Александрова, В.П. Божьева, В.А. Дубривного, П.П. Гуреева, В.Г. Даева, 3.3. Зинатуллина, В.М. Жуйкова, Л.Д. Кокорева, Н.П. Кузнецова, Ю.А. Ляхова, А.Г. Мазалова, Т.Н. Москальковой, В.Я. Понарина, Р.Д. Рахунова, В.М. Савицкого, И.И. Потеружи, А.А. Хмырова, М.П. Шешукова, A.M. Эрделевского, В.Ю. Юрченко, П.С. Яни и др.

В частности, компенсации морального вреда в уголовном процессе посвящены кандидатские диссертации Н.В. Кузнецовой «Проблемы компенсации морального вреда в уголовном процессе» (Ижевск, 1997), Л.К. Труновой «Гражданский иск о компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве» (Москва, 1999), В.В. Хатуаевой «Проблемы возмещения морального вреда в уголовном процессе России» (Волгоград, 2000), а также монография СВ. Нарижного «Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве России» (Москва-С.-Петербург, 2001). Однако основные усилия ученых были направлены главным образом на исследование условий и оснований ответственности за моральный вред, выработку критериев определения размеров компенсации. Это свидетельствует о том, что предметом исследований является лишь одна часть проблемы, связанная с

2

защитой прав личности. До сих пор нуждаются в глубоком научном исследовании основные вопросы темы, такие как: понятие, сущность, содержание морального вреда; цель, формы, порядок и размер его компенсации; обеспечение баланса (уравнивания) прав потерпевшего вред от преступления с правами и интересами обвиняемого, гражданского ответчика. Все это составные части института защиты прав потерпевших вред от преступлений и злоупотреблений властью. Разрешению данного комплекса научных проблем и посвящена настоящая диссертация.

Объектом исследования является моральный вред (психические страдания), причиненный преступлением или злоупотреблением властью, как основание для его денежной компенсации в уголовном процессе. Предметом исследования являются особенности законодательного регулирования защиты прав лица, потерпевшего моральный вред, и практика его применения при расследовании и разрешении уголовного дела.

Цели и задачи исследования. Недостаточная разработанность темы предопределила цель и задачи ее исследования. Автор поставил перед собой цель показать, что компенсация морального вреда является составной и наиболее важной частью института защиты прав потерпевших вред от преступлений и злоупотреблений властью, но в то же время защита прав потерпевшего должна обеспечиваться балансом (уравниванием) с правами и интересами обвиняемого, гражданского ответчика.

В соответствии с этим в диссертации поставлены и решаются следующие задачи.

  1. Раскрытие понятия и выявление содержания морального вреда.
  2. Обоснование необходимости теоретического и практического исследования проблемы причинения морального вреда в качестве основания для признания лица потерпевшим в уголовном процессе и как основания для его денежной компенсации.
  3. Обоснование значимости самостоятельного исследования проблем компенсации морального вреда как самоценного компонента реабилитации лица, необоснованно подвергнутого уголовному преследованию.
  4. Раскрытие субъектного состава компенсации морального вреда в уголовном процессе и обоснование необходимости введения государственной компенсации морального вреда.
  5. Анализ конкретных целей, средств, форм компенсации морального вреда и методов обоснования размера его денежной компенсации для обеспечения реализации баланса (уравнивания) интересов потерпевшего и прав и интересов обвиняемого, гражданского ответчика.
  6. Методологической основой диссертации являются диалектический метод научного познания, общенаучные и частные научные методы. В числе общих методов научного познания в диссертации использованы: эмпирический, логический, сравнительный, статистический, системно-структурный. В ходе исследования применялись частные научные методы: правовое моделирование, интервьюирование, анкетирование, опросы.

Нормативной базой исследования является Конституция РФ,

3

уголовно-процессуальное законодательство РФ и РСФСР, а в ряде случаев - уголовное и гражданское законодательство РФ, проекты ряда законодательных актов, относящихся к теме исследования, а также отдельные международно- правовые документы.

Теоретическую базу исследования составили труды отечественных и зарубежных ученых-процессуалистов и цивилистов, посвященные проблемам компенсации морального вреда и зашиты прав потерпевшего, труды по юридической и общей психологии.

Эмпирической основой настоящей работы послужили: опубликованная практика по конкретным уголовным делам Верховного Суда РФ; данные опубликованной статистики по вопросам темы диссертации. Автором проанализировано более 350 уголовных дел из практики районных судов Ростовской области за период 1997- 2002 годов. В работе использованы результаты анкетирования в 2002 году следователей районных прокуратур города Ростова-на-Дону и прокуратуры Ростовской области (всего 57 человек).

Научная новизна результатов исследования определяется, прежде всего, недостаточной разработанностью самой темы. Диссертация представляет первый опыт комплексного специального правового исследования института компенсации морального вреда на базе недавно принятого Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации. Вследствие этого целый ряд проблем впервые поставлен и решается в настоящей работе.

  1. В работе определены исходные теоретические положения, с учетом которых должно формулироваться научно обоснованное понятие морального вреда в уголовном процессе.
  2. На основе анализа законотворческой деятельности государства в сфере уголовного судопроизводства в диссертации поставлена и решена проблема о соотношении морального вреда как основания для признания лица потерпевшим и в качестве условия для денежной компенсации.
  3. Результатом анализа субъектов компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве явился вывод диссертанта о необходимости государственной компенсации морального вреда.
  4. В диссертации показана несостоятельность устоявшегося в науке взгляда на институт компенсации морального вреда только как на средство защиты прав потерпевшего и намечены основные пути обеспечения баланса (уравнивания) прав потерпевшего на компенсацию морального вреда в полном объеме и обязанности обвиняемого, гражданского ответчика нести имущественную ответственность соразмерно причиненному вреду.
  5. В диссертации обоснована теоретическая и практическая необходимость самостоятельного исследования компенсации морального вреда, причиненного необоснованным уголовным преследованием, как компонента реабилитации лица, необоснованно подвергнутого уголовному преследованию. Показана необходимость регулирования компенсации морального вреда в этих
    случаях нормами Уголовно-процессуального

4

кодекса РФ.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту.

  1. Понятие морального вреда, причиненного преступлением, как физических и нравственных страданий нуждается в уточнении, т.к. физические страдания (боль, неблагоприятные ощущения) полностью охватываются категорией вреда здоровью или физического вреда. Под моральным вредом в уголовном процессе следует понимать исключительно нравственные страдания, т.е. нарушающие психическое благополучие личности отрицательные эмоциональные переживания.

  2. Получение доказательств о факте причинения человеку преступным посягательством отрицательных эмоциональных переживаний должно влечь за собой появление в уголовном деле потерпевшего. В соответствии с этим часть 1 статьи 42 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «При наличии достаточных оснований полагать, что лицу преступлением или общественно- опасным деянием невменяемого причинен физический, имущественный, моральный вред или вред деловой репутации, оно признается потерпевшим в установленном настоящим Кодексом порядке».
  3. Психическое содержание морального вреда означает, что моральный вред может явиться результатом преступного посягательства не только на нематериальные блага, но и на имущественные права. Таким образом, если результат преступления, независимо от его квалификации, отражается на психическом благополучии личности, то он во всех случаях предъявления требования о его компенсации должен считаться основанием для признания лица гражданским истцом в уголовном деле.
  4. Доказательства о причинении морального вреда должны оцениваться по результатам воздействия преступного посягательства на психическое благополучие личности. При этом должны оцениваться степень субъективной значимости для потерпевшего факта преступления или общественно-опасного деяния невменяемого, а также существование определенных индивидуальных особенностей у данной личности, предопределяющих существенное значение преступления или общественно-опасного деяния невменяемого для структуры личности потерпевшего, картины его жизненного пути.
  5. Процессуальные статусы обвиняемого и гражданского ответчика различны и не должны смешиваться, поэтому в качестве гражданского ответчика должно привлекаться только лицо, не являющееся причинителем вреда, но обязанное возместить причиненный вред в силу прямого указания закона. В связи с этим первое предложение части 1 статьи 54 УПК РФ предлагается изменить, изложив его в следующей редакции: «В качестве ответчика может быть привлечено физическое или юридическое лицо, не являющееся причинителем вреда, но на которое Гражданским кодексом Российской Федерации возложена обязанность возмещения причиненного вреда».

5

  1. Рассмотрение гражданского иска о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного общественно-опасным деянием невменяемого должно проводиться в рамках уголовного судопроизводства в порядке производства о применении принудительных мер медицинского характера (глава 51 УПК РФ).
  2. Применительно к доказыванию факта причинения морального вреда следует говорить не об установлении размера такого вреда, а о влиянии последствий преступления или общественно-опасного деяния невменяемого на личность и жизнедеятельность потерпевшего, то есть подлежит установлению степень (интенсивность) страдания лица. Поэтому предлагается пункт 4 части 1 статьи 73, пункт 4 части 2 статьи 434 УПК РФ изложить в следующей редакции: «При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию: 4) характер причиненного вреда, размер материального ущерба и (или) степень вреда, причиненного здоровью, или морального вреда».
  3. Порядок компенсации морального вреда, причиненного гражданину в результате необоснованного уголовного преследования и (или) осуждения, должен регулироваться нормами УПК РФ. Защите прав личности не соответствует существующее положение дел, когда реабилитированный гражданин, незаконно пострадавший в процессе производства по уголовному делу, обязан доказывать в условиях гражданско-правового спора и обстоятельства причинения, и размер компенсации морального вреда (часть 2 статьи 136 УПК РФ).
  4. Определение в порядке реабилитации гражданина размера денежной компенсации морального вреда, причиненного лицу, необоснованно подвергшемуся уголовному преследованию, должно осуществляться путем установления УПК РФ конкретных денежных сумм применительно к минимальному размеру оплаты труда, установленному федеральным законом.

Теоретическое и практическое значение исследования состоит в том, что проведенные обобщения научных идей и взглядов, выводы диссертанта позволяют создать целостную картину эволюции института компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве. Они восполняют пробел, существующий в науке уголовного процесса, в частности, о становлении и развитии данного института. Выводы и предложения, сформулированные в диссертации, могут быть использованы как для совершенствования уголовно-процессуального законодательства, так и для совершенствования правоприменительной деятельности в сфере расследования и разрешения уголовных дел, а также для преподавания курса уголовного процесса в учебных заведениях.

Апробация работы. Диссертация подготовлена на кафедре уголовного процесса и криминалистики Ростовского государственного университета, где проводилось ее рецензирование и обсуждение. Основные положения и выводы, содержащиеся в диссертации, излагались в виде выступлений на научно-практических конференциях. Сформулированные в

6

работе идеи отражены в пяти научных публикациях. Материалы исследования используются при преподавании дисциплин «Уголовный процесс РФ» и «Криминалистика» на кафедре уголовного процесса и криминалистики Ростовского государственного университета.

7

Глава I. Понятие морального вреда и история развития законодательства о его компенсации в уголовном судопроизводстве

§ 1. История развития представлений и законодательства о компенсации морального вреда, причиненного преступлением

Сама идея компенсации причиненных преступлением потерпевшему душевных страданий в уголовном судопроизводстве связана с принципом гуманизма, т.е. признания за личностью и ее личными благами и правами высшей ценности. Как следствие этого, законодатель признает за потерпевшим право на удовлетворение своего частного интереса, заключающегося в данном случае в получении приватной компенсации за причиненные преступлением страдания.

История российского уголовного судопроизводства не позволяет утверждать о полном игнорировании интересов потерпевшего. Как отмечает Бе-ляцкин А.С.: «Прошлое России не дает основания думать, будто частные лица могли домогаться в судах возмещения одного лишь имущественного вреда. Убийство, увечье, обиды с давних пор давали потерпевшему право искать в свою пользу денежное вознаграждение с делинквента за чисто идеальный вред».1 Однако русское феодальное право (право привилегии), предписывающее имущественные наказания за посягательства на неимущественные блага личности, нельзя рассматривать, как полагают СВ. Нарижний, С.С. Шевчук, Е.Ю. Турецкий, в качестве аналога института компенсации морального вреда.2 Установленные нормами Русской Правды, Судебников 1497 и 1550 г.г., Соборного Уложения 1669 г. и других законодательных актов имущественные выплаты зависели прежде всего от социального (сословного) положения потерпевшего. А.С. Беляцкин справедливо называет эти денежные выплаты «таблицами и таксами». И далее замечает: «Пусть эти таблицы и таксы произвольны, но они устанавливают известный внешний порядок, внешнюю градацию».4 Иными словами, присуждение потерпевшему того или иного денежного вознаграждения за нанесенный преступлением неимущественный вред преследовало в основном публичный интерес защиты сословных привилегий.

Поэтому после судебной реформы 60-х годов XIX века принцип возмещения причиненного потерпевшему преступлением неимущественного вреда стали не перестраивать, как ошибочно утверждал Беляцкин А.С.,3 а создавать вновь, основываясь на идеях отмены сословных привилегий, строгого разграничения гражданско-правовой и уголовной ответственности, свободной оценки доказательств судом по внутреннему убеждению.

1 Беляцкин А.С. Возмещение морального (неимущественного) вреда. М., 1996, с. 36-37.

2 Нарижний СВ. Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве России.М-СПб., 2001, с. 20- 28; Шевчук С.С, Турецкий Е.Ю. Компенсация морального вреда в гражданском праве. Ставрополь, 2001, с. 24-27.

3 Беляцкин А.С. Указ. соч. , с. 38.

4 Там же, с. 38.

5 Там же, с. 40.

s

И, безусловно, действующие в этот период нормы ст.ст. 667 — 670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских 21 марта 1851 года вызвали острейшую критику. Как писал Г.Ф. Шершеневич: «Особый способ вознаграждения установлен за личную обиду. Личное оскорбление не допускает никакой имущественной оценки, потому что оно причиняет нравственный, а не имущественный вред, если только оно не отражается косвенно на материальных интересах, например, на кредите оскорбленного (т. X ч. 1 ст. 670). Помимо последнего случая, личное оскорбление, можно преследовать только в уголовном порядке, требуя наказания виновного. Но закон наш, наряду с уголовным удовлетворением, предоставляет на выбор потерпевшему право требовать в свою пользу пени, являющейся остатком того времени, когда все наказания носили частный характер. Размер пени или так называемого бесчестья, смотря по состоянию или званию обиженного и по особым отношениям обидчика к обиженному, не превышает 50 рублей. Преследование в гражданском порядке несовместимо с преследованием в уголовном. Здесь-то с наглядностью выступает нецелесообразность принципа возмещения так называемого нравственного вреда материальными средствами. Разве какой-нибудь порядочный человек позволит себе воспользоваться ст. 670 для того, чтобы ценой собственного достоинства получить мнимое возмещение? Разве закон этот не стоит препятствием на пути укрепления в каждом человеке уважения к личности, поддерживая в малосостоятельных лицах, например, лакеях при ресторанах, надежду «сорвать» некоторую сумму денег за поступки богатого купчика, которые должны были бы возбудить оскорбление нравственных чувств и заставить испытать именно нравственный вред. Отмена такого закона была бы крупным шагом вперед.»

Сохранение положений норм ст.ст. 667-670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских стало практически невозможно после слов составителей проекта уголовного уложения: «Само понятие об охране личности, ее нравственного достоинства от презрительного обхождения, обесславления несовместимо с возможностью выкупа оскорбления уплатой нескольких рублей тому лицу, которое претендует на то, что оно унижено и оскорблено. Как справедливо заметили составители мирового устава, из права требовать выплаты бесчестья извлекают пользу лишь люди, напрашивающиеся на обиды, торгующие честью, а поощрять промысел подобного рода не в интересах государства (Объяснения, т. VI, стр.688).»

Однако указанные нормы сохранились до революции 1917 года, но как отмечал Я.К.Городыский: «В настоящее время (1900 - И.С.) изображенное в ст. 667 т. X ч. 1 Свода законов гражданских правило не применяется в практике, потому что, во- первых, максимум вознаграждения составляет сравнительно незначительную сумму, и, во-вторых, судьи, памятуя весьма метко высказанную составителями устава о наказаниях характеристику лиц, которые

1 Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., Спарк, 1995, с. 402.

2 Цитировано по Я.К. Городыскому. Замечания на проект об обязательствах // Журнал Министерства юсти ции, 1900, № 5, с. 151-152.

9

требуют денежного вознаграждения за обиду, как людей, «торгующих честью», всегда проявляют весьма заметную склонность определять его вознаграждение в минимальном размере, вследствие чего обиженный, получая рубль бесчестья, обыкновенно уходит из суда сконфуженным.»1

Таким образом, непринятие норм ст. ст. 667-670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских обусловлено вовсе не тем, как ошибочно полагает A.M. Эрде- левский, что для российского дворянина было естественно отреагировать на оскорбление вызовом «к барьеру», но не требованием о выплате денежной компенсации - подобный образ действий и мышления был допустим лишь для «подлого» сословия. Данные архаичные нормы не вызывали почтения и в простом народе, так что сложилась даже пословица: «Рожу бить, за бесчестье платить».3 По нашему мнению, необходимость реформирования института защиты неимущественных прав и благ личности обусловлена поиском наилучшего способа компенсации личности за причиненные ей страдания.

В целом российское дореволюционное законодательство придерживалось принципа вознаградимости лишь материального вреда и отказа от судебной денежной оценки психических страданий. Однако А. Пестрежецкий, опираясь на практику французских судов, часто принимающих в расчет нематериальный вред и обращающих его в деньги, присуждаемые в виде вознаграждения, ставит вопрос: почему право должно воздействовать только на имущественный вред? По мнению указанного ученого, моральный и имущественный вред, душевное и телесное уязвление здесь тесно между собой связаны, а посему не должно разделять или искусственно разлагать того, что в действительной жизни представляется единым и что по чувству справедливости, присущему всем людям, соответствует в своей нераздельности понятию о полноте удовлетворения. Конечно, деньги никогда не могут быть верным эквивалентом таких правонарушений, и вознаграждение, заключающееся в деньгах, всегда будет неполным удовлетворением. Но судья не имеет в своем распоряжении ничего другого, что он мог бы дать обиженному в удовлетворение, и потому лучше дать что-нибудь, чем ничего.4

С другой стороны, как писал Л. Таубер, уступая требованиям жизни, и Правительствующий Сенат принужден был, вопреки точному смыслу закона, признать, что основанием для вступления в (уголовное - И.С.) дело в качестве гражданского истца может служить не только вред материальный, понесенный лицом, но и вред моральный (например, решение Уголовного кассационного Департамента по делу Миронович 1885 г., заключение обер-прокурора

Цитировано по Я.К. Городыскому. Замечания на проект об обязательствах / Журнал Министерства юсти- ции, 1900, №5, с. 251-152.

2 Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. М., 1999, с. 79.

Кузнецов Я. Обязательственное право в пословицах и поговорках русского народа /Журнал Министерства юстиции, 1903, № 3, с. 20.

Пестрежецкий А. Процесс об убытках / Журнал гражданского и уголовного права, 1873, кн.2, с. 427.

10

А.Ф. Кони по делу Назарова. Судебные речи, стр. 657).1 Фойнидкий И.Я. говорил о неоднократности допущения гражданского иска на основании морального вреда для удовлетворения потребностей потерпевших в участии в деле вопреки общим началам гражданского законодательства (1869/274, 1873/622, 1896/14).2

Указанные факты, по-видимому, дали основание Тальбергу Д.Г. утверждать, что значением расширения доступа в суд гражданского истца было то, что «сенат в таких случаях руководствовался теорией вознаградимости мо-рального вреда». Оспаривая данную точку зрения, Овчинников Б.М. писал, что «допущение к гражданскому иску морально-потерпевших отнюдь не вызывалось изменением взглядов Сената на возмещение убытков, а имело своей подкладкой процессуальный интерес потерпевшего, как стороны в уголовном деле. Наша практика не могла не видеть серьезного пробела в уставе уголовного судопроизводства, не отводящем почти никакой самостоятельной роли в процессе потерпевшему в смысле уголовного права и воспользовалась (в видах «возмещения» этого «ущерба» в действующем законодательстве) институтом соединенного процесса, - путем расширения понятия и объема допущения потерпевшего - гражданского истца (но не для удовлетворения гражданского иска)».4

Как бы признавая указанные доводы Овчинникова Б.М. справедливыми, И.Я.Фойницкий констатирует, что взамен гражданского иска о возмещении морального вреда «комиссия 1899 г., ограничив гражданский иск вредом, подлежащим имущественной оценке, расширила права потерпевшего на участие в уголовном деле допущением дополнительного обвинения».3

Однако сама идея компенсации причиненного морального вреда получила развитие в проекте Гражданского Уложения, опубликованного в 1900 г. Так, статья 117 V книги проекта «Об обязательствах» вводила дополнительное вознаграждение за «нравственный вред», сверх материальных убытков, при неисполнении должником обязательства, а статья 1092, помещенная в отдел «Об особых видах недозволенных деяний», предусматривала «в случаях причинения телесного повреждения, в особенности обезображения, равно как в случаях лишения свободы или нанесения оскорбления суд может, в особенности при злонамеренности виновного, назначить потерпевшему денежную сумму по своему усмотрению, хотя бы сей последний и не понес никаких убытков (нравственный вред)». Право взыскивать вознаграждение за нравственный вред было предоставлено также ст. 1093 проекта «женщине, подвергшейся наказуемому, по закону уголовному, совокуплению, и девице, обольщенной обещанием на ней жениться, если виновный не исполнил своего обе-

Таубер Л. Дополнительное частное обвинение по проекту новой редакции Устава уголовного судопроиз- водства / Журнал Министерства юстиции, 1903, № 3, с. 206.

2 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С.-Пб., 1910, т.1, Изд-во «Альфа», С.-Пб, 1996,т.1,с.78.

3 Тальберг Д. Гражданский иск в суде уголовном. С.-Пб., 1888, с.93.

4 Овчинников Б.М. Гражданский иск потерпевшего от преступления /Журнал Министерства юстиции, 1909, № 5, с. 10.

5 Фойницкий И.Я. Указ. Соч. с. 78.

11

щания». При этом в объяснительной записке к проекту составители его указывали, что «такое вознаграждение совместимо с восстановлением своей чести в уголовном порядке путем наказания виновного».1

Данное нововведение весьма живо обсуждалось в юридической литературе. Например, Г. Вербловский усматривал в институте вознаграждения за нравственный вред «весьма ценный и вместе с тем справедливый», «в высшей степени гуманный» принцип. При этом автор отмечал, опираясь главным образом на ст. 1092 проекта, что понятие нравственного вреда обнимает не только физическую боль перенесенную вследствие телесных повреждений (Schmerzensgeld), но и боль психическую, испытываемую, например, в случае изуродования, обезображения, разглашения ложного обстоятельства, позорящего чью-либо честь или подрывающего к кому-либо доверие, или в случае причинения смерти любимому и близкому лицу и т.п. В виду принципиальной важности вознаграждения за нравственный вред следовало бы прямо поставить в виде общего положения, что суд может назначить, по требованию потерпевших, вознаграждение не только за имущественный, но и за нравственный вред, в обширном смысле, во всех тех случаях, когда этот вред будет ус-мотрен из обстоятельств дела.

В то время, имея в виду главным образом ст. 117 проекта, против обязанности компенсации нравственного вреда возражал И.С. Петражицкий, доказывая ее «антисоциальность». По мнению проф. Петражицкого, институт этот представляет собой плутократическое право, т.к. он обременяет граждан при равенстве суммы возмездия прямо пропорционально их бедности, т.е. обратно пропорционально их богатству, и в то же время ведет к неравенству суммы возмездия прямо пропорционально богатству потерпевшего. Как пример, проф. И.С. Петражицкий приводит случай, когда подобный иск возможен со стороны заказчицы платья к портному, запоздавшему с изготовлением его к балу, или со стороны обманутого мужа, огорченного изменой жены.3 Подводя итог, автор отмечает, что несколько самовольных и исключительных решений французских судов, соблюдающих как общее, весьма редко вообще нарушаемое правило, начало невозмещения нематериального вреда, и общий закон о возмещении такого вреда, предлагаемый проектом, две не только различные, но и несоизмеримые вещи.4

Соглашаясь с указанными доводами Петражицкого И.С, Овчинников Б.М., сосредоточивая внимание уже на 1092 статье проекта, выступает против возмещения нравственного вреда, «потому что как ни разбирать задаваемый рассматриваемой теорией ребус: «оценить (нематериальный, т.е.) неоценимый вред» и «возместить» непонесенные (материально) убытки, - первую часть его разрешить не придется, а вторая в своей имущественной субстанции будет

1 Цитировано по указ. соч. Я.К. Городыского /Ж.М.Ю. 1900, № 5, с. 251.

2 Вербловский Г. Вознаграждение за вред, причиняемый недозволенными деяниями / Право, 1900, № 7, с. 380.

3 Петражицкий И.С. Возмещение нематериального вреда с точки зрения социальной политики / Право, 1900, № 11,12,15,16

4 Там же / Право, 1900, № 12, с.628.

12

иметь и имущественный результат: минус и плюс здесь не сократятся и не «возместятся», так как находятся в различных плоскостях: обида и моральное страдание останутся сами по себе, а полученный презренный металл - сам по себе».1

Вызывала критику и редакция законопроекта. Отмечалось, в частности, что нельзя проводить параллель между теми последствиями, которые могут вызвать телесные повреждения и лишение свободы, и последствиями, проистекающими из личных обид. Высказывалась мысль, что нравственные страдания могут быть последствием не только деяний, указанных в статьях проекта, но и многих других преступных деяний, например, ложного доноса, угрозы лишить жизни, травли собакою и т.п. Если нравственный вред, причиняемый преступными деяниями, подлежит материальному возмещению, то он должен возмещаться во всех, а не в некоторых только случаях.3

Большинство критиков отмечали объективную трудность определения причинения нравственного вреда, и в качестве рекомендации предлагали указать, что «присуждение вознаграждения может иметь место при действительном ущербе, хотя бы и неимущественного характера, но сообразно этому ущербу».4

Вместе с тем Гуссаковский П.Н. замечал, что при условии свободного, ничем не стесненного усмотрения суда при оценке на деньги нравственного вреда от усмотрения и личных воззрений судей ставится фактически в зависимость разрешение принципиального вопроса о том, может ли быть возлагаема на совершившего недозволенное деяние обязанность вознаграждения за нравственный вред. В силу предоставленной суду дискреционной власти он может аннулировать закон, назначая потерпевшему вознаграждение в таком ничтожном размере, которое было бы равносильно полному отказу в назначении какого-либо вознаграждения за причиненный нравственный вред. Вместе с тем, однако, в силу предоставляемой ему проектом власти, суд может также назначить вознаграждение за причинение такого вреда в такой значительной сумме, которая окажется в полном несоответствии и с имущественными средствами совершившего недозволенное деяние, и со значением причиненного вреда.5

Таким образом, сама концепция вознаграждения за нравственный вред имела как своих противников, так и сторонников. Против обязанности компенсации морального вреда в принципе выступал Г.Ф. Шершеневич, указывая, что «нравственный вред, причиненный нарушением чужого права, не поддающийся оценке на деньги, не может быть возмещен юридическими

1 Овчинников Б.М. Указ.соч./Ж.М.Ю., 1903, № 5, с. 15-16.

2 Змирлов К.П. Вознаграждение за вред, причиненный недозволенными деяниями /Ж.М.Ю., 1900, № 4-5.

3 Городыский Я.К. Указ. соч. / Ж.М.Ю., 1900, № 5, с. 255-256.

4 Змирлов К.П. Указ. соч. / Ж.М.Ю., № 4-5.

5 Гуссаковский П.Н. Вознаграждение вреда, причиненного недозволенными деяниями /Журнал Министерства юстиции, 1912, № 10, с. 66.

13

средствами, например, в случае личного оскорбления, т.к. между нравственным вредом и материальным вознаграждением нет общего мерила».1

Дискутируя с подобными утверждениями, С.А. Беляцкин пишет, что «по преимуществу, право возмещения морального вреда есть право униженных и оскорбленных, изувеченных, обезображенных и соблазненных, право эксплуатируемых писателей, артистов и служащих». По мнению автора наиболее разработанного труда в области анализа морального вреда, «законодательная санкция такого вознаграждения главным образом важна именно с точки зрения бедных классов, как способная внести некоторый корректив в неумирающую плутократическую систему гражданского права, которое дает защиту больше всего имуществу и имущественным правам, т.е. богатым. Заставить нарушителя чужих личных прав платить за нарушение пострадавше-му вовсе не значит идти вразрез с интересами бедного люда».

Особо заслуживают внимание высказывания С.А. Беляцкина, опровергающие апеллирование противников возмещения морального вреда к высшей морали, не допускающей денежной оценки неденежного вреда. В противовес подобным суждениям автор отмечает, что право рассчитано не на героев и самоотверженных людей, а на среднего человека со средними понятиями об этике и морали. И далее, «с точки зрения обыкновенного человека вознаграждение выдается не за какое-то отчуждение духовных благ, а за причиненный этим благам урон, насколько он выразился во внешней форме лишений и страданий, за эти лишения и страдания. Получивший судом денежное вознаграждение за причиненную ему внутреннюю или физическую боль нисколько не затронул тем своей духовной индивидуальности, а компенсировал ущерб средствами, доступными государству».

«Требования о возмещении нравственного вреда удовлетворяются судом по соображении серьезности и существенности этого вреда, его влияния на потерпевшего и всех других условий случая. При определении по свободному усмотрению количества причитающегося пострадавшему вознаграждения суд принимает во внимание в числе прочих обстоятельств имущественную состоятельность ответчика», - такое мнение в качестве рекомендации высказывал С.А. Беляцкин.

Мы намеренно не сгруппировали вышеизложенные мнения, так как считаем, что необходимость столь подробного освещения взглядов дореволюционных авторов продиктована тем значением исходного, отправного материала, который дал почву последующим теориям возмещения неимущественного вреда. Таким образом, уже обобщением дискуссии дореволюционных ученых-правоведов можно говорить о трех возможных вариантах решения вопроса о компенсации морального вреда: первый - отрицающий возможность компенсации морального вреда; второй - допускающий компенсацию

1 Шершеневич Г.Ф. Указ. Соч. с. 392-393.

2 Беляцкин С.А. Указ. соч. С.-Пб., 1913, с.60

3 Беляцкин С.А. Указ.соч. С.-Пб., 1913, с.62-63. Беляцкин С.А. Указ.соч. с.72.

14

лишь в отдельных случаях; третий - предписывающий компенсацию во всех без исключения случаях.

Советские законодательство и судебная практика придерживались первого варианта решения проблемы, не предусматривая и неизменно отказывая в компенсации морального вреда, предусматривая возможность гражданского иска о возмещении исключительно материального вреда. «Понятие денежного возмещения морального вреда чуждо советскому правосознанию» - таков не- изменный постулат законодателя и практиков, высказанный ещё ГКК Верховного Суда РСФСР в определении по делу № 32628 от 17 января 1927 г.

Большинство ученых признавали правильным, что «советский закон твердо стоит на том, что честь достоинство человека, его моральные переживания не могут компенсироваться деньгами». Однако следует признать, что высказанная точка зрения носила характер идеологической борьбы или по выражению А. Зейца, боевого вопроса науки гражданского права.2 Компенсация морального вреда считалась тесно связанной с капиталистическим об-ществом, где она особенно «омерзительна», обществом, устроенном так, что «… вещи, которые сами по себе не являются товарами, например, совесть, честь и т.д., могут стать для своих владельцев предметом продажи и, таким образом, благодаря своей цене приобрести товарную форму»,4 а поэтому говорилось, что «имущественное возмещение неимущественного вреда, которое по существу представляет собой перевод на деньги таких благ, как жизнь, здоровье, честь, творческие достижения человека, несовместимо с основными воззрениями советского социалистического общества, с высоким уважением к личности человека».5 «Советское социалистическое гражданское право не признает имущественной оценки неимущественных прав и отвергает денежную компенсацию в случаях их нарушения. Социалистическое общество обеспечивает всестороннее развитие человеческой личности и всемерно удовлетворяет все духовные и политические запросы граждан».6

Однако некоторые ученые, исходя из процессуального положения потерпевшего, практически не имеющего прав стороны в уголовном процессе, выступали за расширение в уголовном процессе гражданского иска не только требованиями о возмещении материального ущерба, но и с нематериальными требованиями о возвращении ребенка, о признании брака недействительным, об опровержении сведений, порочащих честь и достоинство граждан, о вселе-нии, иски, связанные с обвинением в самоуправстве, о взыскании алиментов. Как указывал О.С. Иоффе, «если состав клеветы образуют действия, выра-

1 Дубривный В.А. Потерпевший на предварительном следствии. Саратов, 1966, с. 10

2 Зейц А. Возмещение морального вреда по советскому праву / Еженедельник советской юстиции, 1927, № 47, с. 1465.

’ Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. Киев, 1955, с. 41.

4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XVII, с. 115.

5 Флейптиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., 1951, с.24.

6 Матвеев Г.К. Указ.соч. Киев, 1955, с. 41; его же. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970, с. 39-40.

Кокорев Л.Д. Потерпевший от преступления в советском уголовном процессе. Воронеж, 1964, с. 95-97; Даев В.Г. Современные проблемы гражданского иска в уголовном процессе. Л., 1972, гл.IV.

15

зившиеся в опубликовании заведомо ложных измышлений, и потерпевший считает необходимым привлечь нарушителя к уголовной ответственности, за ним должно быть признано право на предъявление в том же уголовном деле или независимо от него гражданского иска об обязании нарушителя, а в необходимых случаях и соответствующего печатного органа опубликовать опровержение этих измышлений».

Однако судебная практика допускала в уголовном процессе гражданские иски лишь о возмещении материального ущерба. Иные иски признавались недопустимыми, на что многократно обращал внимание Верховный суд РСФСР. Например, по делу Афоничкина, признанного виновным в изнасиловании несовершеннолетней падчерицы, усыновленной им в 1955 году, и осужденного по ч.З ст.117 УК РСФСР к тринадцати годам лишения свободы, Судебная коллегия по уголовным делам, отменяя приговор в части лишения осужденного родительских прав в отношении дочери, указала, что по уголовному делу может быть предъявлен иск только о взыскании материального ущерба. Предъявление другого иска по уголовному делу, если даже основание иска и вытекает из совершенного виновным преступления, не основано на законе. Поэтому суд должен был предъявленный прокурором иск по данному делу о лишении Афоничкина родительских прав оставить без рассмотрения.3 Тем самым потерпевшая обрекалась на участие еще и в гражданском процессе с повторным исследованием обстоятельств, являющихся основанием иска.

Таким образом, вопрос о компенсации морального вреда, несмотря на то, что само понятие «моральный вред» впервые появилось в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР 1958 (ст.24), стал темой обсуждения в теории гражданского права.

Еще в двадцатые и тридцатые годы отдельные советские ученые-правоведы (И.Л. Брауде, Б.С. Утевский, Б. Лапицкий, М.М. Агарков,) высказывались в пользу нормы о возмещении морального вреда.4 В шестидесятые годы дискуссии по этому вопросу возобновились. Н.С. Малеин, Л.А. Майдан-ник, Н.Ю. Сергеева, В.Т. Смирнов, А.А. Собчак, A.M. Белякова, М.Я. Ши-минова, К.Б.Ярошенко, Л.Д. Кокорев и др. полагали, что возмещению подлежит неимущественный вред, вызванный физическими страданиями. Отмечалось, что возмещение морального вреда не чуждо и социалистическому праву. Делалась ссылка на то, что обязательства по возмещению морального вреда получили законодательное признание в гражданском праве зарубежных

1 Иоффе О.С. Новая кодификация советского гражданского законодательства и охрана чести и достоинства граждан / Советское государство и право, 1962, № 7,с. 70.

2 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1968, № 5, с. 9; 1970, № 2, с. 13.

3 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1965, № 4, с. 10.

4 Брауде И Л. Возмещение неимущественного вреда / Революционная законность, 1926, № 9-10;

Утевский Б.С. Возмещение неимущественного вреда как мера социальной защиты. / Еженедельник совет- ской юстиции, 1927, № 35;

Агарков М.М. Обязательства из причинения вреда. (Действующее право и задачи ПС СССР) / Проблемы социалистического права, 1939, № 1;

Лапицкий Б. Вознаграждение за неимущественный вред. Выпуск Ярославского гос. университета, вып. I, Ярославль, 1920.

16

социалистических стран, в частности ЧССР (параграф 444 ПС 1964), НРБ (Закон об обязательствах и договорах 1950), ПНР (ст. 444 ГК 1964).1 Говорилось, что “социальное назначение социалистического государства и прав в том и состоит, чтобы обеспечить удовлетворение материальных и культурных потребностей граждан, охрану их прав и интересов. Применительно к рассматриваемым отношениям (компенсации морального вреда - И.С.) эта задача окажется выполненной только при том условии, если при причинении вреда потерпевшему будут возмещены не только имущественные, но и соответствующим образом удовлетворены, компенсированы его ущемленные духовные потребности. Нельзя не считаться с тем, что в некоторых случаях “духовные потери” для потерпевшего значат гораздо больше, чем материальные, и оставить их неудовлетворенными было бы неоправданной несправедливостью”.2

Сторонники данной точки зрения на компенсацию морального вреда решали проблему “отысканием поддающегося денежной оценке эквивалента неимущественных последствий правонарушения”. Наиболее емко, на наш взгляд, цель поисков ученых-правоведов шестидесятников сформулировала A.M. Белякова, отмечая, что “моральный вред выражается не только в переживаниях и страданиях, но также и в ограничении возможности лица активно участвовать в жизни: свободно передвигаться из-за ампутации ног, видеть или слышать при потере зрения или слуха и т.д. И если невозможно оценить в деньгах душевные страдания, допустимо было бы взыскание с причинителя средств с целью облегчить существование потерпевшего, прибегнув к деньгам. Сторонники возмещения морального вреда как раз и имеют в виду обеспечение потерпевшему обыкновенных жизненных потребностей, ограниченных в связи с несчастным случаем, повлекшим увечьем”.4 Смысл указанного предложения сводится к признанию необходимости компенсировать в деньгах неимущественный вред - определенную функциональную недостаточность, явившуюся последствием правонарушения. Была высказана совершенно правильная мысль, “что в данном случае речь идет не об оценке в деньгах жизни и здоровья советского человека, а о том, чтобы хоть в какой-то мере сгладить тяжелые для потерпевшего последствия”.3

Таким образом, при определении размера возмещения должны приниматься во внимание возникшие в связи с причинением вреда специфические потребности потерпевшего, изменение им образа жизни и т.д. Помимо этого

1 Малеин Н.С. Возмещение вреда, причиненного личности. М., Юр. лит. 1965, с. 13-29.

2 Смирнов B.T., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве. Л., 1983, с. 60.

J Ярошенко К.Б. Жизнь и здоровье под охраной закона. М., 1990, с. 126.

4 Белякова A.M. Имущественная ответственность за причинение вреда. М., 1979, с. 10.

5 Шиминова М.Я. Имущественная ответственность за моральный вред./ Советское государство и право, 1970, № 1.

17

следует учитывать в определенной мере и субъективные моменты, отражающие индивидуальные особенности потерпевшего.1

Исходя из этих положений, высказывались мысли относительно компенсации страдании человека, лишенного в результате физического вреда полностью или частично возможности свободно передвигаться, приобретением ему за счет причинителя вреда механических средств передвижения.2 В.А. Тархов считал возможным возложить расходы на виновного, если для смягчения душевных переживаний необходима перемена обстановки, требующая денежных затрат. Высказана точка зрения, что если в результате полученного увечья гражданин, большой любитель музыки, театра и кино оказался прикованным к постели и тем самым лишен возможности посещать театр, кино и т.д., т.е. понес определенный моральный вред, было бы целесообразно возложить на причинителя вреда обязанность купить для потерпевшего приемник или проигрыватель и набор пластинок к нему с записью соответствующей музыки, телевизор или др.4 Отмечалось, что способы облегчения моральных страданий потерпевшего и смягчения морального вреда будут расширяться с дальнейшим развитием техники.5 Безусловно, нельзя не отметить и поддержать правильные доводы, высказанные сторонниками данной точки зрения о том, что “справедливость удовлетворения нематериального вреда - вот основной аргумент в пользу этого института. Имущественный вред, как бы полно ни был возмещен, может не дать, а в указанных случаях (при повреждении здоровья - И.С.) не дает потерпевшему возможности заменить те радости жизни, которых он лишился в результате действий другого лица”,6 но “только те расходы и обязанности совершить соответствующие действия, которые могут, если не устранить, то хотя бы уменьшить эффективность проявления вреда и могут составить предмет спора при “возмещении” морального вреда”.7

Данные предложения ученых нельзя не оценить положительно, т.к. действующие в 60-е годы правила возмещения вреда исключительно исходя из степени утраты трудоспособности и заработка в применении их в судебной практике принимали уродливые формы.

Например, Калмыкова обратилась в суд с иском к Каширскому отделению Московской железной дороги о возмещении ущерба, связанного с посторонним уходом и дополнительным питанием, ссылаясь на то, что 23 августа 1968 г. во время аварии электропоезда она получила телесные повреждения. По заключению судебно-медицинской экспертизы у нее установлена утрата

Ярошенко К.Б. Нематериальный вред в деликтных обязательствах. В кн.: Проблемы совершенствования советского законодательства. М., 1984, с. 148-161.

2 Майданик Л.А., Сергеева Н.Ю. Материальная ответственность за повреждение здоровья. М., 1968, с. 17.

3 Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973, с. 141.

4 Смирнов В.Т., Собчак А.А. Указ. соч. с.61.

5 Майданик Л.А., Сергеева Н.Ю. Указ. соч. с. 17.

6 Шиминова МЛ. Указ. соч. / Сов. гос-во и право, 1970, № 1.

7 Смирнов B.T., Собчак А. А. Указ. соч. с.61.

18

60% общей и профессиональной трудоспособности сроком на 1 год. Пенсию в связи с повреждением здоровья она не получает, не работала, занималась до- машним хозяйством. Получает пенсию в размере 25 р. 30 к. в связи со смертью мужа.

Каширский городской народный суд в иске Калмыковой отказал.

Отказывая Калмыковой в иске, суд исходил из того, что на день несчастного случая она не работала, получала пенсию в связи со смертью кормильца, никакого ущерба в заработке в связи с повреждением здоровья не имела и, следовательно, требовать возмещения ущерба права не имеет.

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда решение народного суда оставила без изменения.

Президиум Московского областного суда, удовлетворяя протест заместителя Председателя Верховного суда РСФСР и отправляя дело на новое рассмотрение, указал, что Калмыкова ущерба в заработке не имела, т.к. до несчастного случая не работала, но у нее мог образоваться ущерб, связанный с утратой общей трудоспособности, т.е. способности к самообслуживанию, ведению домашнего хозяйства. При установлении утраты Калмыковой трудоспособности в результате несчастного случая ущерб должен был быть возмещен, исходя из степени утраты трудоспособности и заработка неквалифицированного работника (домашней работницы).]

Однако возможность компенсации нравственных страданий, не связанных с причинением увечья и иного повреждения здоровья, сторонниками данной точки зрения не признавалась. М.М. Агарков полагал, что если затронуты честь и достоинство советского человека, то ни о какой денежной компенсации не может быть и речи. Разовые оскорбление и клевета, хотя и грубые, не породят у потерпевшего права на компенсацию морального вреда, т.к. в данном случае нарушенные интересы потерпевшего могут быть защищены по гражданскому иску о защите чести и достоинства, и этого будет дос-таточно для реабилитации потерпевшего. Осуждение виновного и вместе с тем установление порядка опровержения порочащих потерпевшего сведений в одном (уголовном - И.С.) процессе будет удачным сочетанием двух методов защиты интересов граждан.3

Отмечалось, что “для положительного решения вопроса об имущественной компенсации неимущественого вреда, выразившегося в нравственных страданиях, должна быть накоплена определенная практика применения норм о возмещении неимущественного вреда за причинение физических страданий” .4

В целом утверждалось, что общее понятие компенсации вреда означает не только восстановление имущественной сферы потерпевшего, но и ликвидацию неблагоприятных моральных последствий, и хотя определение ком-

1 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1970, № 6, с. 14.

2 Агарков М.М. Указ. соч. / Проблемы социалистического права, 1939, № 1.

3 Кокорев Л.Д. Указ. соч. с.96

4 Лрошенко К.Б. Указ. соч. с.132.

19

пенсации морального вреда, так же как и имущественного вреда, причиненного личности, не лишено в какой-то мере условности и неточности, но возложение на ответственное лицо обязанности уплатить дополнительное возмещение за моральный вред в размере, установленном в законе или судом, хоть в какой-то степени будет служить смягчению морального вреда.1

Исходя из вышеназванных позиций, были сформулированы принципы компенсации морального вреда:

возмещению подлежит неимущественный вред, вызванный физическими страданиями;

обязанность по возмещению вреда должна наступать при непременном наличии общих оснований ответственности за причинение вреда;

неимущественный вред должен носить стойкий характер, т.е. продолжаться длительное время и причинять значительные невзгоды потерпевшему;

неимущественный вред представляет собой самостоятельную ценность, а потому не должен связываться во всех случаях прямо или косвенно с вредом имущественным;

при определении размера возмещения следует учитывать специфиче-ские потребности потерпевшего, изменение им образа жизни и т.п.

Приведенные нами идеи ученых-цивилистов не могли не отразиться в области гражданского иска в уголовном процессе. Так, В.Я. Понарин указывал, что предметом гражданского иска является правовое требование имущественного характера. Требование о возмещении физического и морального вреда служит предметом иска лишь в том случае, если можно определить материальный эквивалент вреда такого характера. Косашвили М.С. также высказывался положительно по вопросу о возможности возмещения и морального ущерба, причиненного преступлением.

Однако, как отметил А.Г. Мазалов, пока таких норм (о компенсации морального вреда - И.С.) в УПК нет, потерпевший не вправе предъявить иск с требованием компенсировать, а тем более возместить моральный вред.3 П.П. Гуреев описывает такой случай. Шофер С. сбил автомашиной гр-ку Б., которая скончалась от нанесения ей повреждений. Муж потерпевшей предъявил иск о взыскании ему 30 рублей ежемесячно в связи с тем, что он является инвалидом первой группы и нуждается в постоянном уходе. Раньше такой уход осуществляла жена, а сейчас он вынужден пригласить человека и платить ему за уход по 30 руб. в месяц. По мнению П.П. Гуреева, муж Б. не имел права на предъявление гражданского иска, т.к. требовал денежного возмещения неимущественного вреда, заключавшегося в том, что он лишен услуг и ухода, которые ему оказывала жена.6

Шимиыова М.Я. Компенсация вреда гражданам. Гражданско-правовое регулирование. М., 1979, с. 48-49.

2 Ярошенко К.Б. Указ.соч. с. 130-131.

3 Понарин В Л. Производство по гражданскому иску при расследовании уголовного дела. Воронеж, 1978, с.8.

4 Косашвили М.С. Потерпевший - гражданский истец в стадии судебного разбирательства. В кн.: Проблемы борьбы с преступностью. Материалы VI конференции аспирантов и соискателей. М., 1976, с. 146.

5 Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. М., 1977, с.32.

6 Гуреев П.П. Гражданский иск в уголовном процессе. М., 1961, с.19.

20

Провозглашение приоритета общечеловеческих ценностей при осуществлении государственной политики потребовало коренных изменений в законодательстве. В начале 90-х годов законодатель признал возможность потерпевшему моральный вред требовать его компенсации в денежном выражении (Закон СССР от 12 июня 1990 г. «О печати и других средствах массовой информации»). При этом законодатель первоначально пошел по пути внесения норм о возмещении морального вреда в отдельные законодательные акты. Их обилие и различие общественных отношений, ими регулируемых, вызывало отмеченную в литературе целесообразность установления в Гражданском кодексе РФ одной общей генеральной нормы о компенсации морального вреда, которая должна применяться во всех случаях причинения такого вреда.1

Введенные в действие с 3 августа 1992 г. Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик предусматривали в статье 131 обязанность возмещения морального вреда (физические или нравственные страдания), причиненного гражданину неправомерными действиями, причинителем такого вреда при наличии его вины. Согласно этой же статье моральный вред возмещается в денежной или иной материальной форме и в размере, определяемых судом, независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. Таким образом, ст. 131 Основ позволяла применять принцип генерального деликта в отношении возмещения морального вреда.

С введением в действие с 1 января 1995 г. части I Гражданского кодекса РФ и с 1 марта 1996 г. части II Гражданского кодекса РФ содержание самого понятия «моральный вред» не изменилось - под моральным вредом, так же, как и в ст. 131 Основ законодатель понимает физические или нравственные страдания гражданина. Законодатель изменил термин данного способа защиты гражданских прав, отказавшись от термина «возмещение морального вреда», заменив его термином «компенсация морального вреда» (ст.ст. 12, 151, § 4 гл.59 ГК РФ). Однако, как правильно замечает A.M. Эрделевский, существенных различий между возмещением и компенсацией морального вреда нет, т.к. законодателем параграф «Компенсация морального вреда» помещен в главу 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» наряду с нормами о возмещении других видов вреда. «Очевидно, законодатель хотел изменением терминологии подчеркнуть лишь особый характер этого вида вреда».

Изменению подвергся также способ компенсации (возмещения) морального вреда - любая материальная форма, в т.ч. денежная (ст. 131 Основ) и исключительно денежная форма (ст. 151, 1101 ГК РФ).

Но главное изменение касалось перечня нарушений, дающих право на компенсацию (возмещение) морального вреда: в Основах термин «возмещение» относился к причинению морального вреда нарушением как личных, так и имущественных прав, тогда как ст.ст. 151, 1099 ГК РФ сузили право на ком-

Малеина М. Компенсация за неимущественный вред / Вестник Верховного суда СССР, 1991, № 5; Малеин Н.С. О моральном вреде / Государство и право, 1993, № 3. 2 Эрделевский A.M. Проблемы компенсации морального вреда в зарубежном и российском законодательстве и судебной практике / Государство и право, 1997, с.31.

21

пенсацию морального вреда действиями, нарушающими личные неимущественные права и иные нематериальные блага личности. Как отмечает A.M. Эр-делевский, за пределами упомянутой области статьи 151 и 1099 ГК РФ устанавливают принцип сингулярного деликта, т.е. компенсация морального вреда при нарушении иных прав (имущественных - И.С.) возможна лишь в случаях, специально предусмотренных законом (например, Закон РФ от 7 февраля 1992 г. «О защите прав потребителей», ФЗ от 24 ноября 1996 г. «Об основах туристской деятельности в РФ»).

До введения в действие УПК РФ уголовно-процессуальное законодательство никак не реагировало на произошедшие изменения в гражданском законодательстве, связанные с расширением перечня видов вреда, подлежащего денежной компенсации: формулировки ст. ст. 29, 54 УПК РСФСР позволяли взыскивать только материальный ущерб.

На практике это приводило к ошибочным решениям судов. Так, Дергач, управляя закрепленной за ним специальной машиной, нарушил правила движения, что повлекло за собой гибель ст. прапорщика Бережного. Рассмотрев дело в отношении Дергача, военный суд гарнизона 54233 отказал в компенсации причиненного потерпевшей (жене погибшего) морального вреда в сумме 15 млн. рублей. Это решение было оставлено без изменения и военным судом округа. Отказывая в удовлетворении исковых требований потерпевшей, суды сослались на то, что компенсация причиненного преступными действиями морального вреда в порядке уголовного судопроизводства законом якобы не предусмотрена. В протесте председателя Военной коллегии Верховного суда РФ был поставлен вопрос об отмене судебных решений по делу в части гражданского иска потерпевшей. В соответствии со ст. 151 ГК РФ (в редакции закона от 30.11.94), указывалось в протесте, в случае причинения гражданину морального вреда, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Исходя из Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей, в данном конкретном случае войсковая часть обязана компенсировать жене погибшего при исполнении служебных обязанностей старшего прапорщика Бережного моральный вред, причиненный источником повышенной опасности - автомобилем этой части, независимо от вины самой части. Факт причинения нравственных и физических страданий семье погибшего материалами дела подтвержден.

Моральный вред в соответствии с требованиями названных выше Правил возмещается независимо от возмещения имущественного вреда. В протесте указывалось, что действующее законодательство никакого запрета для рассмотрения судом требований о компенсации морального вреда с уголовным делом не содержит. Поскольку обстоятельства причинения морального вреда судом I инстанции установлены правильно, собирание и дополнитель-

1 Эрделевский A.M. Указ.соч. / Государство и право, 1997,с.ЗО.

22

ная проверка доказательств не требуется, и ошибка допущена лишь в применении норм материального права, в протесте было предложено принять новое решение по иску без передачи дела на новое рассмотрение. Военная коллегия Верховного суда РФ согласилась с предложенными выше доводами протеста, определением от 07.02.95 № 6н-0327/94 отменила состоявшиеся решения по гражданскому иску и приняла по нему новое решение, согласно которому потерпевшей должна быть выплачена компенсация морального вреда в размере 2 млн.рублей, а в остальной части суммы иска отказано.

Судебная практика шла, как отмечал С. Нарижний, по пути целесообразности, но отнюдь не законности. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10 от 20 декабря 1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсацию морального вреда», в пункте 9 которого говорится, что применительно к ст. 29 УПК потерпевший вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу, не только не решило проблемы, но и еще больше её запутало. Отмечалось, что данная формулировка отнюдь не обязывает суд при предъявлении гражданского иска признавать потерпевшего гражданским истцом, что противоречило бы ст.54 УПК, не говоря уже о том, что из неё вовсе не следует обя-

2

занность суда удовлетворять эти иски.

Поэтому понадобилось дополнительное разъяснение Пленума Верховного Суда РФ в постановлении № 1 от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре», согласно пункту 21 которого судам надлежит иметь в виду, что лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред, вправе также предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда, которая в соответствии с законом осуществляется в денежной форме независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. При разрешении подобного рода исков следует руководствоваться положениями ст. ст. 151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, в соответствии с которыми при определении размера компенсацию морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования справедливости и соразмерности.

Однако несомненно, что Пленум Верховного Суда РФ, по сути регулируя отношения по компенсации морального вреда в уголовном процессе, выходил за рамки своих полномочий. Таким образом, уголовно-процессуальное законодательство не может больше игнорировать вопросы компенсации мо- рального вреда, причиненного потерпевшему.

Военная юстиция, 1997, №2. 2 Нарижний С. Возмещение морального вреда, причиненного потерпевшему: уголовно-процессуальный аспект / Российская юстиция, 1996, № 9.

23

Бесспорно, что установление УПК РФ возможности денежной компенсации морального вреда - важный шаг в обеспечении прав и законных интересов потерпевшего от преступлений и злоупотреблений властью. Но вряд ли можно признать удачной формулировку ч. 4 ст. 42 УПК РФ, согласно которой по иску потерпевшего о возмещении причиненного ему морального вреда в денежном выражении размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства. Отсутствие указания о возможности передачи вопроса о возмещении (компенсации) вреда, причиненного преступлением, из уголовного дела в гражданское судопроизводство в виде исключительного случая, как представляется, противоречит провозглашенному в ч. 1 ст. 6 УПК РФ назначению уголовного судопроизводства осуществлять защиту прав и законных интересов лиц и организаций. По данным проведенного в 2001 г. анкетирования работников следственного аппарата прокуратур г. Ростова-на-Дону и прокуратуры Ростовской области только 57% опрошенных следователей считают необходимым рассмотрение гражданского иска о компенсации морального вреда совместно с уголовным делом. При этом 8% опрошенных не разъясняют потерпевшим право на предъявление гражданского иска о компенсации морального вреда (приложение 4). Эти данные согласуются и с материалами изученной судебной практики (приложение 1), когда из 357 уголовных дел, связанных с посягательством на неимущественные права и личные блага граждан, в 143 уголовных делах (40%) право на предъявление иска о компенсации морального вреда не разъяснялось и иск соответственно не предъявлялся. Указанные тенденции следственной практики не отвечают в полной мере интересам потерпевших, но они вызваны прежде всего проблемами в уголовно-процессуальном законодательстве, так как не все положения УПК РФ, регулирующие порядок производства по гражданскому иску, обеспечивают баланс (уравнивание) интересов потерпевшего и обвиняемого, гражданского ответчика, защите прав личности в уголовном процессе.

24

§ 2. Уголовно-процессуальное понятие «моральный вред»

Проблема потерпевшего является междисциплинарной областью, так как понятие вреда, являющегося основанием для признания лица таковым, есть понятие не процессуальное, а материально-правовое. Но мы не согласны с точкой зрения Яни П., Дубривного В.А. о том, что характер причиняемого вреда определяется видом общественных отношений, на который направлено посягательство, т.е. вред следует рассматривать в связи с охраняемым уголовным правом общественным отношением - объектом преступления.’ Как представляется, наступление вреда не зависит от квалификации преступления, и потерпевшему может быть одновременно причинен одним преступлением вред в любой форме. Следовательно, следует исходить из материального понимания вреда, причиненного личности или имуществу гражданина преступлением.

В настоящее время в гражданском праве сформулировано понятие морального вреда - это физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ). Данное определение стало предметом научной дискуссии. Мы не можем согласиться с мнением A.M. Эрделевского, СВ. Нарижного, Л.К. Труновой, Н.В. Кузнецовой, которые полагают, что правильным является определение содержания морального вреда через категории физических и нравственных страданий, под которыми следует понимать негативные ощущения (боль, удушье, головокружение, тошнота, зуд, жжение и т.д.) и переживания (обида, страх, возмущение, горе, чувство утраты и т.д.).2 В свою очередь, мы согласны с Малеиной М.Н., Михно Е.А., Брусницыным Л.В., которые полагают, что физические страдания являются составляющей другого вида вреда — физического, а собственно моральный вред выражается в причиненных нравственных переживаниях, которые могут заключаться страхе, унижении, беспомощности, стыде, в переживании иного дискомфортного состояния в связи с утратой родных, невозможностью продолжить активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением сведений, не соответствующих действительности, временным ограничением или лишением каких-либо прав и др.

1 Яни П. Моральный вред как основание для признания потерпевшимУСоветская юстиция, 1993, № 8, с. 6; Дубривный В.А. Потерпевший на предварительном следствии. Саратов, 1966, с. 13.

2 Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики . М., Изд-во БЭК, 1999, с.1; Нарижний СВ. Компенсация морального вреда в уголовном судопроиз водстве России. М.-СПб., 2001, с. 38-39; Кузнецова Н.В. Проблемы компенсации морального вреда в уголов ном процессе. Автореф. канд. дисс. Ижевск, 1997, с. 9; Трунова Л.К. Гражданский иск о компенсации мо рального вреда в уголовном судопроизводстве. Автореф. канд.дисс. М., 1999, с. 4.

3 Малеина М.Н. Компенсация за неимущественный вред /Вестник Верховного Суда СССР, 1991, № 5, с. 27; Михно Е.А. Компенсация морального вреда во внедоговорных обязательствах. Автореф. канд. дисс. СПб., 1998, с. 18; Брусницын Л.В. Потерпевший: уголовно-процессуальные аспекты / Государство и право, 1995, № О, с. 68.

35

С указанных позиций психический вред, причиненный потерпевшему, оценивается по результатам преступного посягательства в зависимости от того, насколько он отразился на внутренней, душевной сфере потерпевшего. Поэтому считаем точку зрения A.M. Эрделевского о том, что для определения размера компенсации следует учитывать не вид (характер) нравственных или физических страданий, а характер и значимость тех нематериальных благ, которым причинен вред, поскольку именно их характер и значимость для человека и определяют величину причиненного морального вреда,1 ошибочной. По нашему мнению, идею о соотносимости вида правонарушения и страдания нельзя понимать по принципу стимул - реакция: преступное нарушение неимущественного права и умаление иного нематериального блага обязательно влечет за собой возникновение страданий. Такое понимание вреда не учитывает роль такого промежуточного звена, как личность с ее социальным опытом.

Закон (ст. 151, 1101 ГК РФ) требует при назначении денежной компенсации за перенесенные страдания учитывать степень (характер) страданий. Как разъясняет Пленум Верховного Суда РФ в п. 8 постановления № 10 от 20.12.1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства компенсации морального вреда», степень нравственных или’ физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Таким образом, вред психическому благополучию личности преступление может причинить при взаимодействии факторов внешних и внутренних условий. Среди внешних условий ведущую роль играет основной причинный фактор - психотравмирующее воздействие, т.е. преступное посягательство, а также определенная роль принадлежит неблагоприятным микросоциальным и бытовым домашним условиям, особенно у несовершеннолетних. Фактором внутренних условий являются, во-первых, личная значимость психотравми-рующего воздействия, а также индивидуальные особенности личности. Под индивидуальными особенностями личности, учитываемыми при определении характера (степени) страданий, следует понимать предрасположенность, особую чувствительность человека к определенному типу воздействия: инертность психических процессов, подверженность фиксации на проблемах и трудностях при длительном переживании отрицательных эмоций в связи с этим и к широким спектрам житейских проблем, склонность принимать все близко к сердцу, эмоциональная нестабильность и т.д. Однако индивидуальные особенности личности лишь способны обусловить остроту и глубину переживания негативного воздействия. Наиболее же сильные переживания вызывают травмы, затрагивающие ценности в индивидуальной иерархии, обла-

1 Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с. 190.

2 Наенко Н.И. Психическая напряженность. М., изд-во МГУ, 1976, с. 15-17.

25

Наша точка зрения основана на правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20 декабря 1994 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», который разъясняет, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная или семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с Законом об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Как видим, хотя Верховный Суд РФ в части первой определения раскрывает содержание морального вреда как нравственных или физических страданий, но во второй - объединяет их категорией нравственных переживаний.

Таким образом, понятия страданий, переживаний становятся центральными в определении морального вреда, но они являются традиционными категориями психологии. Так, по определению В.В. Романова, страдания — это чувства, эмоции человека в виде отрицательных переживаний, возникающих под воздействием травмирующих его психику событий, глубоко затрагивающие его личностные структуры, настроение, самочувствие, здоровье.1

Из этого определения можно сделать следующие выводы. С психологической точки зрения содержание морального вреда в уголовном судопроизводстве составляют негативные эмоции (горе, печаль, чувство одиночества и утраты, отчаяние, обида, страх, тревога, ужас и т.д.), а внешнее воздействие, приведшее к страданиям, (преступное посягательство) следует рассматривать как событие, причинившее психическую травму человеку. Таким образом, психические травмы, возникающие вследствие неблагоприятных обстоятельств, всегда сопровождаются отрицательно окрашенными эмоциями.

Выделение же в качестве составляющей содержания понятия «моральный вред» морального вреда категории физических страданий вряд ли целесообразно, так как категория физического вреда, под которым понимают причинение вреда
здоровью, полностью охватывает и боль, и

1 Романов В.В. Юридическая психология. М., 1999, с. 141.

26

чинение вреда здоровью, полностью охватывает и боль, и неблагоприятные ощущения. Так, согласно Правилам оценки степени тяжести повреждений, установленным приказом министра здравоохранения РФ от 10 декабря 1996 г. № 407 «О введении в практику правил производства судебно-медицинских экспертиз», под вредом здоровью понимают нарушение анатомической цело- стности организма и тканей или их физиологических функций; заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды: механических, физических, химических, биологических, психических. Таким образом, при нарушении анатомической целостности организма и тканей или их физиологических функций у потерпевшего всегда будут иметь место болевые ощущения. Боль же всегда связана у человека с неприятными подавляющими или мучительными ощущениями. Причинение других неприятных ощущений также может вызывать нарушение деятельности организма одновременно как биологического, так и психического характера. Например, голод с биологической стороны - это недостаток энергетических и пластических веществ в организме, а с психической — сильнейшее неблагоприятное ощущение. Другим примером является причинение вреда здоровью таким способом как мучения или истязания. Так, по смыслу закона под мучениями следует понимать такие действия, которыми потерпевшему причиняются физические или моральные страдания; истязания же могут состоять в действиях, которые причиняют особую боль потерпевшему. Следовательно, общим и главным при мучениях и истязаниях является причинение вреда здоровью болевыми или иными тяжелыми неприятными ощущениями.

Однако причинение физического вреда (вреда здоровью) само по себе являются психотравмирующим фактором. По меткому выражению Крихтон-Миллера, каждый больной страдает своей болезнью плюс страхом за утрату здоровья, жизни.1 Таким образом, вред здоровью очень часто вызывает продолжительные и тяжелые отрицательные эмоции, связанные с изменениями в социальных отношениях, межличностных контактах. То есть психические переживания являются следствием причиненного вреда здоровью. К воздействию боли человек рано или поздно адаптируется, физическое страдание может сгладиться, например, невозможность передвигаться на ногах заменяется передвижением на коляске, костылях. Однако остаются переживания об ограничении жизненной активности, потере определенных возможностей, и со временем они только усиливаются. Представляется, что при причинении вреда здоровью облегчается возникновение страданий, например, если последствием совершенного преступления явилось обезображение лица человека, что является физическим вредом, то именно негативные переживания по поводу произошедшего составляют для человека основное тяжкое последствие дан-

1 Цитировано по Южаниновой А.Л. Судебно-психологическая экспертиза в гражданском процессе. Саратов, 2000, с. 58.

27

ного вредоносного результата, могущее отрицательно сказаться на всей жиз- недеятельности пострадавшего.

Утверждение о том, что телесное повреждение, являясь физическим вредом, причиняет очень часто и вред моральный в виде психических переживаний, имеет примеры и в судебной практике. Например, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, рассматривая протест на постановление Президиума Самарского областного суда от 7 октября 1999 г., указывает: «Обстоятельства причинения вреда здоровью ребенка во время нахождения его под надзором дошкольного воспитательного учреждения при рассмотрении дела установлены с достоверностью и ответчиком признаны. Факт, что в связи с травмой ребенку и его матери был причинен моральный вред, является очевидным и в силу ст.55 ГПК РСФСР не нуждается в доказывании».1

Из вышеизложенного можно сделать вывод о том, что т.к. законодатель отказался от узкого термина «телесное повреждение» и заменил его термином «вред здоровью», то последний включает в себя как претерпевание физических страданий потерпевшим, так и болезненные расстройства, возникающие из-за действия эмоциональных переживаний.

Понятие же морального вреда, данное в ст. 151 ГК РФ, нуждается в уточнении. Если законодатель раскрывает моральный вред через традиционные категории психологии (страдания, переживания), следовательно, он имеет в виду причинение потерпевшему именно психологического (психического) вреда.

С данных позиций можно присоединиться к мнению Н.С. Малеина о том, что моральный вред выражается в нарушении психического благополучия, душевного равновесия личности потерпевшего. Это нарушение выражается в отрицательных эмоциях, испытываемых потерпевшим: унижение, раздражение, гнев, стыд, отчаяние, боль, ущербность, дискомфортное состояние.2

Однако, по нашему мнению, под моральным вредом в уголовном судо- производстве следует понимать нравственные страдания, т.е. нарушающие психологическое благополучие личности отрицательные эмоциональные пе- реживания. С психологической точки зрения они (страдания) могут выражаться в снижении самооценки и самоуважении, утраты веры в будущее, разочаровании, снижении работоспособности и способности к общению, утрате или снижению жизненной активности и т.д.

Как справедливо замечает А.Л. Южанинова: «Юристы нередко недооценивают роль психотравм. Вместе с тем психические травмы могут явиться ударом для человека не менее сильным, чем физические; страдания в этой связи бывают иногда и более тяжкими; последствия таких травм могут быть

1 Бюллетень Верховного Суда РФ, 2002, № 3, с. 15-17.

2 Малеин Н.С. О моральном вреде / Государство и право, 1993, № 1.

28

также весьма серьезны для развития личности и формирования способа ее адаптации к условиям жизни».

Таким образом, суммируя сказанное, можно отказаться от употребления термина «моральный вред». Мораль, если понимать ее как социальную категорию, есть только часть психической сферы личности, следовательно, наиболее эффективной будет защита всего психологического благополучия личности, поэтому термин «моральный» в качестве обозначения соответствующего вреда следует заменить термином «психический».

Таким образом, факт причинения лицу преступным посягательством негативных психических переживаний должен влечь за собой появление в уголовном деле потерпевшего. Как представляется, данное предложение в большей степени соответствует целям защиты интересов потерпевшего.

  1. Сущность права сводится к охране жизненных интересов людей. Защищаемые правом интересы являются правовыми благами. Интересы создает не система права, а жизнь, но правовая защита превращает жизненный интерес в правовое благо.

Таким образом, предметом защиты со стороны права в конечном итоге всегда является человеческое существование в своем различном проявлении. Оно является правовым благом по преимуществу, т.е. зерном всех правоохра-няемых интересов. Видимо, с этих позиций М.Н. Малеина предлагает в качестве правового принципа установить приоритет неимущественных прав, обеспечивающих физическое благополучие личности (право на жизнь, здоровье, физическую и психическую неприкосновенность, благоприятную окружающую среду), при их осуществлении перед другими имущественными гра-жданскими субъективными правами.

Следовательно, можно считать установленным, что человеческое существование есть правовое благо по преимуществу, и различные проявления этого существования дают основание для разделения правовых благ на виды. Но и отсюда естественно, что душевное состояние человека - это один из компонентов его психического здоровья как его личного блага. Ибо как справедливо указывает A.M. Эрделевский, отсутствие страданий - это состояние психического благополучия, и, в принципе, нет оснований не отнести психи-ческое благополучие к числу нематериальных благ. То, что в законе прямо не говорится о личном праве человека на душевное спокойствие и равновесие, нормальное течение психических процессов, не должно трактоваться как умаление значения указанного блага.4 Следовательно, нормальное душевное состояние человека - это то, в сохранении чего в неприкосновенности не может

1 Южанинова А.Л. Указ. соч. Саратов, 2000, с. 31.

Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита). Автореф. док.дисс. M, 1997, с. 5.

3 Эрделевский A.M. Моральный вред: соотношение с другими видами вреда./ Российская юстиция, 1998, № 6, с.21.

4 Иную позицию занимает Юрченко В.Е. См.: Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. Изд- во Томского ун-та. Томск, 1977, с. 12.

29

не быть заинтересован законодатель, и при причинении вреда указанному благу оно должно получить защиту законом.

Конституция РФ провозгласила человека, его права и свободы высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (ст. 2). Провозглашенные Конституцией РФ принципы предполагают известное развитие правосознания и построения нового общества, в котором личность и личные права пользуются достаточным уважением, а, следовательно, перенеся в результате преступного посягательства негативные эмоции (психический вред), лицо должно получить возможность защиты своих жизненных прав и интересов и при расследовании и рассмотрении дел о преступлениях, и при расследовании и рассмотрении дел о запрещенных уголовным законом деяниях невменяемого.

  1. Мы предлагаем заменить термин «моральный» в качестве обозначе ния соответствующего вреда термином «психический», т.к. считаем неудач ным использование первого из-за его этимологически двойственного толко вания. Наиболее ярко эти различные толкования представлены в Словаре рус ского языка Ожегова СИ., дающего два значения слова: «Моральный - 1. Вы соконравственный, соответствующий правилам морали. 2. Внутренний, ду шевный».1

Психологическое толкование содержания морального вреда не позволяет согласиться с мнением В.М. Савицкого, И.И. Потеружи, Л.Д. Кокорева, Б.В. Скрипченко, М.П. Шешукова, П. Яни и др. о том, что поскольку уголовным законодательством в сфере морали охраняются лишь отношения чести, достоинства и доброго имени человека, последствия преступного посягательства на эти ценности и есть моральный вред.

Однако само сохранение термина «моральный» дает право некоторым авторам (Кузнецова Н.В., Трунова Л.К., Понарин В.Я. и др.) этимологически толковать нравственные страдания именно как моральные (moralis лат. -«нравственный»). Данное толкование приводит к ошибочному включению в понятие морального вреда и физических, и психических, и нравственных страданий . Таким образом, раз мораль, если понимать ее как социальную категорию, есть только часть психической сферы личности, то наиболее эффективной будет защита всего психологического благополучия личности.

  1. Психические страдания (негативные эмоции) причиняет всякое пре ступление или общественно опасное деяние невменяемого, и таким образом,

1 Ожегов СИ. Словарь русского языка. Издание 11, М., 1977.

2 Савицкий В.М., Потеружа И.И. Потерпевший в советском уголовном процессе. M., 1963, с. 6-7; Кокорев Л.Д. Потерпевший от преступления в советском уголовном процессе. Воронеж, 1964, с. 7; Скрипченко Б.В. Вред как основание признания потерпевшим. В кн. Потерпевший от преступления./ Отв.ред. Дагелъ П.С. Владивосток, 1974, с. 181; Шешуков М.П. О моральном вреде как основании признания потерпевшим. / Пра воведение, 1974, № 2, с. 102-103 и др.

3 Кузнецова Н.В. Проблемы компенсации морального вреда в уголовном процессе. Автореф.канд.дисс. Ижевск, 1997, с. 13; Трунова Л.К. Гражданский иск о компенсации морального вреда в уголовном судопроиз водстве. Автореф.канд.дисс. М., 1999, сЛ.’, Понарин В.Я. Защита имущественных прав личности в уголовном процессе России. Воронеж, 1994, с. 79.

30

признание потерпевшим должно производиться и по делам о приготовлении к преступлению или покушении на совершение преступления. Кроме того, большинство споров процессуалистов по вопросу о процессуальном статусе близких родственников лица, погибшего от преступления, теряют смысл. По- становление Пленума Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъясняет, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников… Следовательно, смерть лица от преступления причиняет его близким родственникам непосредственный психический вред, и таким образом они являются потерпевшими, и как установлено частью 8 статьи 42 УПК РФ, один из них получает права, предусмотренные ст. 42 УПК РФ.

Таким образом, факт причинения человеку негативных эмоциональных переживаний предполагает безусловное следствие - появление потерпевшего, а необходимость основанием для признания лица потерпевшим считать получение доказательств о причинении ему любых психических (эмоциональных) переживаний исходит из того, что это позволяет наиболее эффективно обеспечить лицу, права и интересы которого нарушены или поставлены под угрозу нарушения, защиту и возможность отстаивания своих прав и интересов в уголовном процессе.

Однако закон (ст. 42 УПК РФ) использует в определении понятия «потерпевший» термин «является», что указывает на материально-правовую природу объективного явления вредопричиняющего деяния. Из данной нормы закона следует, что под потерпевшим подразумевается всякий человек, понесший моральный, физический, имущественный вред от противоправного деяния, если в определенном законом порядке установлено, что от данного преступления потерпевшему причинен соответствующий вред.

Согласно статье 53 Конституции РФ права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Закрепляя это право, как непосредственно действующее, Конституция РФ не связывает предоставление охраны нарушенных прав, доступ к правосудию, компенсацию причиненного ущерба с формальным признанием лица по- терпевшим, а следовательно, и с моментом принятия дознавателем, следователем, прокурором или судом какого-либо процессуального акта, и не наделяет федерального законодателя правом устанавливать ограничительные условия его реализации.

Тем не менее, ст. 42 УПК РФ указывает, что только вынесение соответствующего процессуального акта является основанием для допуска лица, которому причинен вред, в уголовное судопроизводство в качестве потерпевшего, а в свою очередь, принятие данного акта возможно только при условии установления факта причинения вреда преступлением. Таким образом, речь идет о процедуре, возводящей барьеры на путях доступа граждан к правосудию. Как свидетельствует Парий А., по данным выборочных исследований,

31

лишь в 38% изученных уголовных дел постановление о признании лица по- терпевшим было вынесено непосредственно после возбуждения уголовного дела. В остальных случаях это лицо признавалось потерпевшим либо после задержания лица, либо после предъявления ему обвинения, либо на предварительном следствии эти лица вовсе не признавались потерпевшими.1

Следовательно, положение действующего УПК РФ, согласно которому признание лица потерпевшим ставится в зависимость от усмотрения дознавателя, следователя, прокурора или суда об установлении факта причинения вреда, не соответствует конституционному праву каждого на судебную защиту его прав и свобод (ст. 46 ч. 1 Конституции РФ).

Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 15 января 1999 г. № 1-п по делу о проверке конституционности положений ч. 1 и 2 ст. 295 УПК РСФСР также указал, что любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия. Государство, обеспечивая особое внимание к интересам и требованиям потерпевшего от преступления, обязано способствовать устранению нарушений его прав и восстановлению достоинства личности. Такая обязанность государства в полной мере соответствует Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г., согласно которой лица, которым в результате преступного деяния причинен вред, включая телесные повреждения, моральный ущерб или существенное ущемление их основных прав, должны иметь право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию причиненного вреда; государства - члены ООН обязаны содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали интересам защиты жертв преступлений путем обеспечения им возможности изложения своей позиции и рассмотрения ее судом на всех этапах судебного разбирательства, когда затрагиваются их личные интересы.

В свете вышесказанного следует согласиться с мнением Квашиса В.Е. о том, что термин «жертва» более точно обозначает лиц, понесших ущерб, но представляет собой понятие виктимологическое, тогда как при применении его в праве происходит трансформация этого понятия в понятие «потерпевший». Следовательно, уголовно-процессуальный закон должен более четко установить порядок решения вопроса об участии объективно существующего потерпевшего в уголовно-процессуальной деятельности.

Как того требуют интересы пострадавшего, потерпевшим лицо должно признаваться в самом начале производства, когда в деле, естественно, еще нет

1 См.: Парий А. Защита прав жерты преступления в российском уголовном процессе / Правозащитник, 1997, №1,с. 45.

2 Квашис В.Е. Основы виктимологии. М., 1999, с. 128.

32

всех необходимых доказательств, что преступлением причинен вред и именно тому лицу, которое себя считает пострадавшим от преступления. Все это еще предстоит исследовать в ходе дальнейшего следствия. Поэтому стоит согласиться с предложением Я.О. Мотовиловкера, Л.Д. Кокорева, В.П. Божьева о целесообразности дополнить закон, указав в нем, что потерпевшим следует признавать гражданина, в отношении которого имеется достаточно доказательств, дающих основание полагать, что ему преступлением причинен определенный вред.1 С указанных позиций формулировку второго предложения ч. 1 ст. 42 УПК РФ, согласно которой решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда, следует признать крайне неудачной. Во-первых, не соблюдена терминология закона, т.к. суд принимает решение о признании потерпевшим в форме определения (п. 23 ст. 5 УПК РФ). Во-вторых, закон не устанавливает условий принятия дознавателем, следователем, прокурором, судьей или судом решения о признании потерпевшим.

В свете сказанного статью 42 УПК РФ следует изложить в следующей редакции: «При наличии достаточных оснований полагать, что лицу преступлением или общественно-опасным деянием невменяемого причинен физический, имущественный, моральный вред или вред деловой репутации, оно признается потерпевшим в установленном настоящим Кодексом порядке».

Такое определение понятия потерпевшего является правильным потому, что оно создает гарантии прав лица, потерпевшего вред, на признание его потерпевшим. «Допущение потерпевшего к делу, - справедливо указывает Р.Д. Рахунов, - означает лишь признание за ним определенных процессуальных прав, а не признание установленным факта причинения ему вреда, точно так же как привлечение лица в качестве обвиняемого не означает ещё признания его виновным. Признание факта причинения вреда возможно лишь в приговоре суда».

Самостоятельный интерес представляют психические страдания потерпевшего как основание гражданского иска об их денежной компенсации в уголовном деле. По нашему мнению, нельзя рассматривать причинение психического вреда как основание признания потерпевшим по делу (ст. 42 УПК РФ) тождественным психическим страданиям, дающим право на их денежную компенсацию в силу части 4 статьи 42, части 1 статьи 44 УПК РФ.

Постановление Конституционного Суда РФ от 15.01.1999 № 1-п по делу о проверке конституционности положений частей 1 и 2 статьи 295 УПК РСФСР указывает, что в восстановлении всех прав, нарушенных преступлением, в защите чести и достоинства личности, возмещении причиненного ей не только материального, но и морального вреда состоит частный интерес по-

Мотовиловкер О.Я. некоторые вопросы теории советского уголовного процесса в свете нового уголовно- процессуального законодательства, ч. 2, Кемерово, 1964, с. 51; Кокорев Л.Д. Указ. соч.. Воронеж, 1964, с. 10; Божьев В.П. Процессуальный статус потерпевшего / Российская юстиция, 1994, № 1, с. 47-49. 2 Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961, с. 246.

33

терпевшего. Этот частный интерес неизбежно сталкивается с правом обвиняемого на защиту.

Но, как отмечается, к моральному вреду, причиненному личности, чрезвычайно сложно применить такой критерий, как объективность, т.к. установление морального вреда зависит от субъективного мнения пострадавшего о том, что преступление причинило ему нравственные переживания.1

Это позволило отдельным авторам утверждать, что «всякое преступление всегда несет нравственный (моральный) ущерб, а иные и вред имущественный. Поэтому моральный вред должен компенсироваться во всех случаях, а имущественный (убытки) - когда он фактически причиняется правонаруше-нием». В. Казанцев, полагая бесспорным утверждение, что любое преступление против личности причиняет этой личности и ее близким моральный вред, предвидит, что в санкциях каждого состава такого преступления будет обязательное указание о возмещении преступником морального вреда потерпевшему.

Однако предоставление потерпевшему возможности добиваться компенсации морального вреда в денежной форме, несомненно, является существенным расширением прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Как правильно замечает П. Яни: «Лицо, получившее право на возмещение причиненного преступлением вреда, по объему своих прав, по роли в процессе отличается от потерпевшего, признанного таковым на стадии досудебного рассмотрения дела». Как представляется, с подобным утверждением нельзя не согласиться, т.к. возложение приговором суда обязанности компенсировать в денежной форме причиненный потерпевшему моральный вред является мерой гражданско- правовой ответственности,5 применяемой в рамках уголовного процесса к осужденному.

Процитированные же выше высказывания, как представляется, делают расширение прав потерпевшего за счет ущемления имущественных прав обвиняемого или лиц, несущих за него ответственность в силу закона.

Мировой опыт, и в частности Германии, свидетельствует о проблеме определения оптимального уравнения прав и интересов сторон с тем, чтобы тенденция к расширению прав потерпевшего не шла в ущерб и не вела к ограничению традиционных принципов правосудия в отношении обвиняемого (нем. формула Tater - Opfer - Ausgleich (Преступник-Жертва: Уравнивание)). Как провозглашено Декларацией ООН основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, следует содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали

’ Яни П. Указ. соч. / Соц. юстиция, 1993, № 8, с. 6

2 Малеин Н.С. Указ.работа / Государство и право, 1993, № 1.

3 Казанцев В. Возмещение морального вреда / Российская юстиция, 1996, № 5, с. 48-49.

4 Яни П. Законодательное определение потерпевшего от преступления / Российская юстиция, 1995, № 4, с. 41.

5 Гражданское право. Учебник. Изд-во второе, переработанное и дополненное. Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого, т.1. М, 1997, с. 310.

6 Bemiihungen um Tater - Opfer - Ausgleich. См.: Informationen zur politischen Bildung. Yuli/ 1995.

34

потребностям жертв путем обеспечения возможности изложения и рассмотрения мнений и пожеланий жертв на соответствующих этапах судебного раз- бирательства в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе уголовного правосудия (пункт 6). Принятая Комитетом Министров Совета Европы 28 июля 1985 г. Рекомендация о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса указывает, что в целях повышения доверия потерпевшего к уголовному правосудию важно уделять больше внимания физическому, психологическому, материальному и социальному ущербу, нанесенному потерпевшему, и рассмотреть, какие шаги желательны для удовлетворения его потребностей в этой связи, но с тем, чтобы эти меры не противоречили другим целям уголовного права и процесса, таким, как усиление общественных норм и реабилитация правонарушителей, и помогли в действительности их достижению и конечному примирению потерпевшего и преступника.

Исходя из вышеизложенного, следует при определении психических страданий, причиненных потерпевшему и подлежащих денежной компенсации, всегда соблюдать обязанность противоположной стороны (обвиняемого, гражданского ответчика) нести имущественную (гражданско-правовую) ответственность соответственно причиненному потерпевшему вреду. Следовательно, при исследовании вопроса денежной компенсации психических страданий, причиненных потерпевшему, следует рассматривать категорию «вреда» в соответствии с нормами гражданского права и положениями цивили-стической доктрины.

С точки зрения гражданского права под причинением вреда во всех случаях имеют в виду те неблагоприятные отрицательные последствия, которые наступают при нарушении или ущемлении принадлежащих потерпевшему имущественных или личных неимущественных прав и благ.1 Таким образом, коррелятами вреда является имущественный и неимущественный вред.

Под имущественным вредом в гражданском праве понимаются материальные (экономические) последствия правонарушения, имеющие стоимост-ную форму. К такому вреду относятся умаление имущества, утрата трудового дохода вследствие утраты трудоспособности, дополнительные расходы вызванные повреждением здоровья, потери дохода вследствие потери кормильца и т.д.

Под неимущественным (нематериальным) вредом понимают такие последствия правонарушения, которые не имеют экономического содержания и стоимостной формы. Таким образом, указанный неимущественный вред выражается в причиненных психических страданиях, переживаниях потерпевшего, ставших последствием преступления.

Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве. Л., 1983, с. 58.

2 Малеин Н.С. Возмещение вреда, причиненного личности. М., 1965, с.9.

3 Малеина М.Н. Указ. соч. / Вестник Верховного суда СССР, 1991. № 5, с. 27.

36

дающие наибольшим потенциалом субъективной значимости. Поэтому одно и то же событие, например, изнасилование, для различных женщин может приводить к совершенно различным потрясениям в силу различия уровня их субъективной значимости. Именно поэтому нельзя согласиться с высказыванием A.M. Эрделевского о том, что «женщина, профессионально занимающаяся проституцией, будет менее остро переживать случившееся (ее изнасилование - И.С.), чем женщина, ведущая моногамный образ жизни».1 В данном случае можно говорить не о том, какие «переживания» испытывает женщина при изнасиловании, они будут отрицательными независимо от возраста и рода деятельности, а о том, что последствия воздействия на психику потерпевших могут быть различными: так, учитывая иерархию ценностей, личность женщины, профессионально занимающейся проституцией, скорее всего преодолеет воздействие негативных переживаний по поводу случившегося, и тяжелых последствий для её психики не возникнет, хотя не исключено и обратное.

Вышесказанное позволяет согласиться с утверждением А.Л. Южанино-вой о том, что для определения степени страданий важно учитывать не только вид правонарушения, оказавшего на потерпевшего психотравмирующее воздействие, но и уровень субъективной значимости происшедшего для потерпевшего.

Таким образом, анализу должны быть подвергнуты такие субъективно значимые для потерпевшего сферы как здоровье, личность, производственная сфера, семья, общество. Делая подобный вывод, мы опираемся на опыт отделения судебно- психологической экспертизы Южного регионального центра судебной экспертизы (ЮРЦСЭ), которое достаточно успешно применила подобный метод экспертных заключениях по моральному вреду. Например, отвечая на вопрос, в какой мере отразился моральный вред, причиненный Л. травмой 19.06.95 г. и непредоставлением санаторно-курортной путевки на основных показателях его психического состояния и деятельности, ведущий специалист ЮРЦСЭ Шипшин С.С. пришел к выводу, что у Л. обнаружены в связи с полученной травмой признаки выраженных негативных психологических изменений, проявляющиеся на различных уровнях личности, социальной адаптации, социальных отношений в различных сферах. Невозможность получения санаторно-курортного лечения может опосредованно проявиться в негативных психологических изменениях через углубление состояния психологической напряженности (стресса). При этом вывод эксперта нельзя не признать обоснованным, т.к. анализу подвергнуты основные значимые сферы:

Здоровье. Л. получил некомпенсируемую утрату жизненно важных органов, что негативно сказалось, продолжает и будет сказываться на функционировании организма и его систем.

Личность. У Л. отмечены выраженные изменения личности, самооценки, ограниченность адаптивных возможностей.

1 Эрделевский A.M. Указ. соч. M., изд-во БЕК, 1999, с.204.

2 Южанинова А.Л. Указ. раб. с.26.

37

Производственная сфера. Испытуемый, став инвалидом П группы, утратил свой статус активного, высококвалифицированного рабочего, бригадира; возвращение этого статуса крайне маловероятно.

Семья. Статус Л. в семье резко изменился: он перестал быть реальным главой семьи, поскольку находится в зависимости от других членов семьи, не может материально их обеспечить, не может быть реальным их защитником. Утратил прежний авторитет в глазах детей. Кроме того, его состоятельность как мужчины существенно ограничена.

Общество. Л. утратил прежние социальные контакты ввиду своего состояния и изменения самооценки: его активность как члена общества также существенно снизилась.1

Таким образом, значимость психотравмирующего воздействия определяется ценностным характером психотравмирующих переживаний для личности, а также той или иной степенью связи актуальной психотравмирующей ситуации с травмирующими переживаниями из прошлого жизненного опыта.2

Отсюда, наименьшее значение имеет воздействие, обладающее лишь критерием внешнего события, мало затронувшее структуру личности и самосознание потерпевшего, и наибольшее, если отрицательные эмоции имеют достаточный уровень интенсивности, продолжительности, а также последствия для структуры личности, картины жизненного пути, влияние данного события на последующий ход жизни пострадавшего.

Изложенное выше, как представляется, подтверждает необходимость отличать причинение психического вреда как основания для признания потерпевшим от причинения потерпевшему страданий, дающих право на их денежную компенсацию.

При признании лица потерпевшим на основании причинения морального вреда (ст. 42 УПК РФ) важно установить факт причинения ему страданий и вследствие этого предоставить потерпевшему защиту и возможность отстаивания своих прав и интересов в уголовном процессе.

При установлении же денежной компенсации за причинение морального вреда обязательным условием является оценка степени страданий, так как одно и то же преступление может оказать незначительное воздействие на личность потерпевшего вследствие того, что оно обладает для человека лишь критерием внешнего события, мало затрагивающего структуру личности и самосознание потерпевшего, и наибольшее, если отрицательные эмоции имели достаточный уровень интенсивности, продолжительности, оказали воздействие на структуру личности, картину жизненного пути, последующий ход жизни потерпевшего.

1 Дело Волгодонского горсуда № 2-6466/97 и 2-11-09/96 по иску Лукьянова П.С. к АООТ «Волгодонскавто- сервис» о возмещении вреда, причиненного здоровью, возмещении материального ущерба и морального вре да.

2 Ковалев В.В. Психогенные заболевания. (Психиатрия детского возраста). Гл. IV, с. 36.

38

Глава 2. Субъекты права требования и ответственности по требованиям о компенсации морального вреда в уголовном процессе

§ 1. Субъекты права требования компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Вопрос о субъектах, которые для защиты нарушенных преступлением благ и интересов могут признаваться гражданскими истцами при заявлении исков о компенсации неимущественного вреда в порядке уголовного судопроизводства, нельзя отнести к числу простых.

Авторы, исследовавшие проблему гражданского иска в советский период, справедливо отмечали, что понятие «потерпевший» шире понятия «гражданский истец», т.к. всякий гражданский истец есть в то же время потерпевший, но не всякий потерпевший может быть гражданским истцом. Но с допущением денежной компенсации морального вреда можно говорить о тождественности этих понятий, так как потерпевший приобрел право на заявление и поддержание гражданского иска во всех случаях причинения ему имущественного, физического и морального вреда.

Однако лицо, ведущее производство по делу, обязано признать лицо, которому причинен моральный, физический или имущественный вред, потерпевшим при наличии достаточных оснований полагать, что лицу причинен какой-либо вред и без наличия соответствующего волеизъявления лица. В то же время лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред, признается гражданским истцом при наличии гражданского иска, то есть материально-правовых требований. Тем самым мы имеем дело с императивной нормой в отношении признания лица потерпевшим, и диспозитивнои в отношении права лица предъявить гражданский иск в уголовном процессе, позволяющей пострадавшему распоряжаться предоставленными ему законом правами по своему усмотрению.

Высказанное положение согласуется и с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в определении от 21 июня 2001 г. № 109-0 по жалобе фирмы «Swig group inc.» на нарушение конституционных прав и свобод частью 2 статьи 137 УПК РСФСР, о том, что лицу, полагающему, что преступлением ему был причинен моральный, физический или материальный вред, но не признанному гражданским истцом по уголовному делу, должна быть обеспечена возможность обжалования в суд постановления органа предварительного расследования об отказе в признании гражданским истцом. Тем самым Конституционный Суд подчеркивает, что предъявление гражданского иска лицом, потерпевшим от преступления, является его правом, и действия должностных лиц, препятствующих реализации данного пра-

1 Например, см.: Савицкий В.М., Потеружа И.И. Указ. Соч. М., 1963, с. 29.

39

ва и иных сопутствующих прав, могут быть обжалованы в суд заинтересованным лицом.

Однако УПК РФ указывает, что гражданским истцом является физическое или юридическое лицо при наличии оснований полагать, что непосредственно преступлением ему нанесен имущественный вред, и предъявившее требование о его возмещении. Гражданский истец может предъявить иск и для имущественной компенсации морального вреда. О признании гражданским истцом дознаватель, следователь, прокурор и судья выносят постановление, а суд определение (ст.44).

Представляется необоснованным подобное разделение требований о возмещении имущественного вреда и компенсации морального вреда. Тем более, что лицо, предъявившее требование, сначала признается гражданским истцом и с момента признания его таковым участвует в процессе в качестве гражданского истца. Таким образом, исходя из ст. 44 УПК РФ, гражданским истцом может быть признано только лицо, потерпевшее имущественный вред, и только оно с момента его признания гражданским истцом может предъявить иск о компенсации морального вреда, причиненного ему нарушением исключительно имущественных прав.

При этом непонятно различие процессуальных фигур потерпевшего и гражданского истца. Статья 42 УПК РФ устанавливает, что потерпевшему обеспечивается возмещение материального вреда, причиненного преступлением (ч.З), даже без предъявления соответствующего требования. Часть 4 ст.42 УПК РФ указывает, что только по иску потерпевший вправе потребовать возмещения материального вреда в денежном выражении, размер которого определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства. Но ранее процитированная статья 44 УПК РФ устанавливает, что иск о компенсации морального вреда может предъявлять только гражданский истец. В то же время не всякий потерпевший, заявивший требование в порядке ч.4 ст.42 УПК РФ, может быть признан гражданским истцом, т.к. им признается согласно ст.44 лицо, потерпевшее имущественный вред непосредственно от преступления.

Как представляется, нормы вновь принятого кодекса нуждаются в уточнении, т.к. подобные противоречия в практике могут привести фактически к отказу от разрешения гражданских исков о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, в рамках уголовного судопроизводства. Т.е. наряду с формулировкой: «Лицо в уголовном процессе признается потерпевшим при наличии оснований полагать, что ему непосредственно преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред или вред деловой репутации», - должна присутствовать норма, согласно которой «при наличии оснований полагать, что преступлением или общественно опасным деянием невменяемого лицу причинен материальный и (или) неимуществен-

40

ный вред, и если им предъявлено требование о возмещении вреда, оно признается гражданским истцом».

Предлагаемая нами формулировка нормы закона содержит союз «и (или)» и позволяет, таким образом, предъявлять потерпевшему требования о компенсации морального вреда как наряду с возмещением материального вреда, так и самостоятельно.

Однако в практике возникла проблема компенсации потерпевшему не- имущественного вреда, возникшего в результате посягательства на имущест- венные права граждан.

По мнению В.А. Дубривного, отличительным признаком морального вреда выступает причинение лицу преступным посягательством нравственных страданий. Такие последствия, по мнению автора, могут наступить при оскорблении лица, унижении его достоинства, дискредитации, при покушении на жизнь и здоровье человека или на его имущественные права (разрядка моя - И.С.). Но ст. 53 УПК РСФСР, наряду с моральным вредом, в качестве основания признания потерпевшим предусматривала физический или имущественный вред. Шешуков М.П. высказал мнение, что применение в тексте нормы разделительного союза «или» означает, что закон учитывает возможность причинения одного из названных видов вреда, например, причинение только имущественного вреда.

Иными словами, при таком делении вреда в соответствии с непосредственным объектом посягательства должна была сложиться практика, что результатом посягательства на личность человека может быть только неимущественный вред, а последствием нарушения имущественных благ - только имущественный вред. Данная точка зрения ошибочна, т.к. искажает употребление разделительного союза «или», саму направленность деяния, закрывает путь для признания нравственных страданий, причиняемых потерпевшему любым преступлением, независимо от квалификации, объектом защиты в уголовном процессе. С этих позиций редакция ст. 42 УПК РФ более отвечает интересам потерпевших, так как перечисляет основания для признания потерпевшим через запятую. И лицо, признанное потерпевшим по любому из оснований, вправе предъявить иск о компенсации морального вреда в порядке части 4 статьи 42 УПК РФ. Данное положение полностью согласуется с п. 1 ст. 1064 ПК РФ, согласно которому вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, то есть характер вреда определяется не по непосредственному объекту посягательства, а по результатам последнего в зависимости от того, в какой мере результат посягательства отразился на имущественной или моральной сфере потерпевшего.3

1 Дубривный В.А. Указ. соч.. Саратов, 1966, с. 8.

2 Шешуков М.П. Указ. соч../ Правоведение, 1974, № 2, с. 101.

3 Малеин Н.С. Указ. соч.. M., 1965, с. 11.

России?: ПАЯ

Г0СУДАРС73ЕЧНАЙ/

БИБЛИд’Ш? . 41

Таким образом, с точки зрения причинения неимущественного вреда важно не благо, на которое совершено посягательство, а результат, насколько он отразился на внутренней, душевной сфере потерпевшего. Неимущественный вред может явиться результатом посягательства не только на нематериальные, но и на имущественные блага. Как справедливо отмечает Нарижний С: «Мало кто будет отрицать огромный психологический стресс, испытываемый людьми, у которых «вынесли» из квартиры все ценные вещи или угнали автомобиль».

Однако п. 2 ст. 1099 ГК РФ устанавливает, что моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом.

На этой основе судебная практика пошла по пути отказа в компенсации морального вреда, причиненного при совершении преступлений, посягающих на имущественные права и блага граждан. Так, Тверским областным судом 23.07.1997 г. осуждены: Соколова по п. «и» ст. 102 УК РСФСР, п.п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ, Шичкина - по п.п. «а», «б», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ; с Соколовой и Шичкиной в пользу Морозовой в счет возмещения материального ущерба взыскано 867 тыс. руб., в счет компенсации морального вреда - 1 млн. руб. (неденоминир.) Они признаны виновными в совершении кражи чужого имущества.

В г. Кувшинове Тверской обл. Соколова и Шичкина познакомились с Морозовым и вместе с ним в его квартире с 23 по 29 ноября 1996 г. распивали спиртное. В то время, когда опьяневший Морозов засыпал, Соколова и Шичкина тайно похищали из квартиры вещи и продукты. Общая сумма похищенного у супругов Морозовых составила 1 млн. 332 тыс неденом. руб.

Соколова признана виновной также в совершенном убийстве С, а Шичкина — в покушении на кражу имущества К.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор от 23.07.97 г. изменила, исключила из него указание о взыскании с Соколовой и Шичкиной в счет компенсации морального вреда в пользу Морозовой 1 млн. руб.

Зам. Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об исключении из мотивировочной части определения вывода о возможности в принципе компенсации морального вреда, причиненного преступлением против имущественных благ.

Президиум Верховного Суда РФ 12 июля 2000 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Судебная коллегия обоснованно исключила из приговора указание о взыскании с осужденных в пользу Морозовой в счет компенсации морального вреда 1 млн. руб., сославшись на то, что потерпевшая иска не предъявляла, о

1 Нарижний С. Указ. соч../ Российская юстиция, 1996, № 6, с. 41.

42

наличии и характере морального вреда не заявляла, суммы взыскания не называла. В то же время Коллегия необоснованно отметила в мотивировочной части определения, что Морозова может обратиться за компенсацией морального вреда в порядке гражданского судопроизводства. Действующее законодательство не предусматривает возможность компенсации морального вреда, причиненного хищением имущества.

В соответствии со ст. ст. 151, 1099 ГК РФ компенсация морального вреда допускается, когда совершаются действия, посягающие на личные не- имущественные права гражданина либо на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. Моральный вред компенсируется также в других случаях, предусмотренных законом.

Однако ни гражданское, ни иное законодательство не содержит указаний на возможность компенсации морального вреда, причиненного хищением имущества.

В связи с этим Президиум Верховного Суда РФ исключил из мотивировочной части определения вывод о возможности в принципе компенсации морального вреда, причиненного преступлением против имущественных благ.1

Как представляется, с точкой зрения Президиума Верховного Суда РФ о невозможности «в принципе компенсации морального вреда, причиненного преступлением против имущественных благ» согласиться нельзя. Надзорная инстанция по существу не учитывает специфику неимущественного вреда, т.е. такого последствия правонарушения, которые не имеют экономической оценки и выражаются в нарушении психического благополучия. На этом основании мы не можем согласиться с мнением A.M. Эрделевского о том, что безоговорочное отнесение психического благополучия к числу нематериальных благ в смысле ст. 150 ГК РФ означало бы выхолащивание ограничений, установленных в ст. 151 ГК РФ в отношении права на компенсацию мораль-ного вреда. И в это же время согласны с утверждением Нарижного СВ.: «Соответственно, граждане, пострадавшие от преступлений против собственности, обосновывая свои исковые требования о компенсации причиненного им морального вреда, должны просить возместить нравственные страдания, причиненные посягательством не на само имущество (такой вред, согласно положениям ст. ст. 151, 1099 ГК РФ не подлежит компенсации), а на психи-ческое благополучие, связанное с обладанием этим имуществом».

Таким образом, посягательства на имущественные права без воздействия на личность потерпевшего (кража) могут причинить ему нравственные страдания в связи с нарушением неприкосновенности личной жизни, со страхом разглашения личной, семейной, врачебной тайны, утратой каких-либо

1 Бюллетень Верховного Суда РФ, 2001, № 3, с. 15-16.

2 Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с. 8.

3 Нарижний СВ. Указ. соч. М.-СПб,, 2001, с. 84-85.

43

предметов, имеющих для потерпевшего особую ценность (например, семейные реликвии). С этих позиций нельзя признать обоснованной точку зрения В. Казанцева, признающего моральным вредом нравственные страдания по- терпевшего от кражи, которому, например, просто противно, что чья-то по- сторонняя рука рылась в его одежде.1 Несомненно, что неимущественный вред в связи с причинением имущественного вреда возникает в связи с личностной значимостью утраченного имущества, достаточной глубиной и остротой психических страданий, изменением социальной активности потерпевшего.

Например, в октябре 1995 г. из квартиры гр-ки Буханенковой была совершена кража. Данное преступление не было раскрыто, и в 1999 г. она обратилась с иском о компенсации морального вреда к ОВД г. Аксая Ростовской области. В ходе судебного рассмотрения спора была назначена судебно-психологическая экспертиза, выявившая неблагоприятное воздействие произошедшего на психическое благополучие Буханенковой Н.П. Непосредственно в данном случае произошедшее затронуло личностно значимые ценности потерпевшей (сбережения, добытые путем тяжелого труда; отношение к закону; потребность в понимании со стороны следователей; здоровье; будущее дочери и всей семьи), обусловило выраженные негативно длительные переживания на фоне длящегося несколько лет психотравмирующего воздействия.

Помимо внутренних факторов, облегчающих возникновение у человека стрессового состояния, существуют и факторы внешнего порядка. В данном случае, в ситуации, в которой оказалась Буханенкова, отчетливо проявляются внешние стрессовые факторы (неожиданность кражи всех сбережений и ценностей, длительность расследования при неопределенности его результатов и еще большей неопределенности в плане возврата похищенного и компенсации вреда.) Все это свидетельствует, что объективно существуют как внешние, так и внутренние факторы, необходимые и достаточные для возникновения у Буханенковой состояния стресса… О том, что испытуемая находится в настоящее время в состоянии затяжного хронического стресса ( в стадии дезадаптации) свидетельствуют: астенизация, плаксивость, фиксация на соматическом неблагополучии, утрата гибкости поведения, фиксация на психо-травмирующем характере ситуации. Существует прямая причинная связь между состоянием Б. и ситуацией, возникшей в связи с кражей, длительностью и безрезультатностью расследования уголовного дела, а также судебной тяж-бой.

Другим примером может служить дело по обвинению Трофимова П.В. в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 157 ч. 1, 115, 163 ч.2 п.

1 Казанцев В. Указ. соч. / Российская юстиция, 1996, № 5, с. 49.

2 Дело № 2-412/99 Аксайского городского суда Ростовской области по иску Буханенкова Г.Н. и Буханенковой Н.П. к ОВД п. Аксая о возмещении морального вреда.

44

«а», «в» УК РФ. В ходе производства по делу Трофимовой B.C. заявлен граж- данский иск о компенсации морального вреда. Свои требования истица моти- вировала тем, что начиная с января 1996 г. бывший муж Трофимов прекратил выплачивать алименты на содержание сына, 1981 г. рождения. Все мирные переговоры закончились безрезультатно. Муж скрывается и погашать задол- женность в сумме 3542 руб. отказывается. Трофимова B.C. пенсионерка, пенсия выплачивается нерегулярно, поэтому сын не получает нужного питания, постоянно нервничает. Своим отношением муж наносит серьезный вред формированию детской нервной системы. У ребенка появились комплексы, которые мешают ему жить. Он хочет продолжать обучение после окончания школы, а средств на учебу нет. Приговором от 28.06.1999 г. в удовлетворении гражданского иска отказано со ссылкой на постановление № 46 Пленума Верховного Суда РСФСР «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 122 УК РСФСР», согласно которому взыскание задолженности по алиментам производится в порядке исполнения ранее постановленного решения суда или постановления судьи, при рассмотрении судом уголовного дела по ст. 122 УК РСФСР вопрос о взыскании с лица суммы образовавшейся задолженности решаться не должен. Исходя из этого, потерпевшие по указанным делам признаваться гражданскими истцами не могут. Определением от 01.09.1999 г. Судебной коллегии по уголовным делам Ростовского облсуда приговор в части гражданского иска о компенсации морального вреда был отменен и признано за Трофимовой B.C. право на обращение в суд в порядке гражданского судопроизводства в части компенсации морального вреда.1

Вышеизложенное позволяет сформулировать положение о том, что субъектом права на заявление гражданского иска о компенсации морального вреда является потерпевший, которому независимо от квалификации преступления непосредственно его совершением причинен вред психическому благополучию. Данная позиция основана в том числе и на том, что законодатель, формулируя в ст. 42 УПК РФ понятие потерпевшего, указывает на причинение преступлением вредоносных последствий, не разделяя виды вреда, а перечисляя их через запятые, указывая таким образом на возможность причинения потерпевшему одним преступлением имущественного, физического, морального вреда.

Однако в связи с положением о непосредственном причинении вреда возникает ряд проблем, связанных с кругом субъектов, имеющих право требования компенсации неимущественного вреда, причиненного смертью потерпевшего. Мы присоединяемся к мнению большинства процессуалистов о том, что «сам факт гибели лица вследствие преступления причинил его близ-

1 Дело № 9913113. Архив Белокалитвенского горсуда Ростовской области.

45

ким непосредственный вред». Но, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20.12.94 «О некоторых вопросах применения за- конодательства о компенсации морального вреда», моральный вред может за- ключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников (п.2), при этом не уточнив круг близких потерпевшему. Существует мнение, что состав семьи для целей компенсации морального вреда должен представлять собой неполный симбиоз составов членов семьи в СК РФ и ЖК РСФСР. В него должны входить лица, наличие страданий у которых в связи с нарушением семейных связей в случае смерти потерпевшего должно предполагаться, если не будет доказано обратное: супруги, родственники первой и второй степени, усыновители и усыновленные; фактические воспитатели и воспитанники; лица, находящиеся в фактических брачных отношениях, если они совместно проживали и вели общее хозяйство (сожители). Отчим, мачеха, пасынок и падчерица могут быть отнесены к числу лиц, имеющих право на компенсацию морального вреда лишь в случае, если они одновременно являлись, соответственно, фактическим воспитателями или воспитанниками потерпевшего, поэтому самостоятельно в состав членов семьи их включать нецелесообразно.2

Но следует подчеркнуть, что применительно к уголовному судопроизводству расширение круга родственников, имеющих право на компенсацию морального вреда, помимо указанных в законе (п. 4 ст. 5 УПК РФ) в качестве «близких родственников» недопустимо. Именно на этой позиции стоит судебная практика. Так, с осужденного за убийство своей жены суд взыскал в счет компенсации морального вреда 50 млн. рублей в пользу потерпевшей -племянницы погибшей. Судебная коллегия при кассационном рассмотрении дела исключила из приговора решение суда в этой части, указав, что суд при-знал потерпевшей племянницу в нарушение ст.ст.34 и 53 УПК РСФСР.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 16 от 01.11.85 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» разъяснил, что из числа близких родственников один из них с учетом достигнутой между ними договоренности признается потерпевшим. Если на предоставлении прав потерпевшего настаивают несколько лиц из числа близких родственников погибшего, они также могут быть признаны потерпевшими (п.4 постановления). Однако ч. 8 ст. 42 УПК РФ устанавливает, что по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего переходят к одному из его близких родственников. Как представляется, данная норма не в

1 См.: Научно-практический комментарий к Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М., 1960, с.137; Правовые гарантии законности в СССР. Под ред. Строговича M.C., М., 1962, с.260; Рахунов Р.Д. Указ.соч. с.244-245; Кокорев Л.Д. Указ.соч. с. 13.

2 Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда третьим лицам. Переход и зачет права на компенсацию / Законность, 1998, № 2, с. 18.

J Бюллетень Верховного Суда РФ, 1998, № 4, с.21.

46

полной мере соответствует интересам близких родственников погибшего. Интересы некоторых из них могут противоречить интересам остальных (например, родственник, получивший права потерпевшего, отказывается от предъявления гражданского иска о компенсации морального вреда, тогда как другие родственники заинтересованы в получении денежной компенсации). Поэтому процитированное выше руководящее разъяснение Пленума Верховного Суда СССР более соответствует защите интересов близких родственников, основанных на факте смерти потерпевшего.

К наследникам право требовать взыскания компенсации морального вреда в случае смерти лица, которому непосредственно причинен моральный вред, не переходит. Как разъяснил Верховный Суд РФ, право требовать взыскания компенсации морального вреда связано с личностью потерпевшего и носит личный характер. Поэтому данное право не входит в состав наследственного имущества и не может переходить по наследству.1

Определение лица, которому непосредственно общественно опасным посягательством причинен неимущественный вред, также является проблемой практики по делам об экологических преступлениях. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 14 от 05.11.1998 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» специально подчеркнул в пункте 2: «Судам следует иметь в виду, что при рассмотрении дел, связанных с нарушениями экологического законодательства, особое значение приобретает установление причинной связи между совершенными деяниями и наступившими вредными последствиями или воз- никновением угрозы причинения существенного вреда окружающей среде и здоровью людей». Однако очевидным пробелом в указанном постановлении Пленума Верховного Суда РФ следует считать отсутствие указаний по вопросу о компенсации неимущественного вреда, причиненного нарушением экологического законодательства. Данное положение не может быть сохранено в настоящее время, тем более, что в постановлении № 10 от 20.12.1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что вопросы возмещения морального вреда, в частности регулируются статьей 89 Закона РФ от 19.12.1991 г. «Об охране окружающей природной среды», введенного в действие с 03.03.1992 г. Но если указанная статья при определении величины вреда здоровью граждан прямо учитывала: «… степень утраты трудоспособности потерпевшего, необходимые затраты на лечение и восстановление здоровья, затраты на уход за больным, иные расходы, в том числе упущенные профессиональные возможности, затраты, связанные с необходимостью изменения места жительства и образа жизни, профессии, а также потери, связанные с моральными травмами, невозможностью иметь детей или риском рождения

1 Обзор судебной практики Верховного суда РФ за I квартал 2000 г. Утвержден постановлением Президиума Верховного суда РФ от 28.06.2000 г./ Бюллетень Верховного суда РФ, 2000, № 9, с. 12.

47

детей с врожденной патологией», то Федеральный закон от 20.12.2001 г. «Об охране окружающей среды», отменивший действие Закона РФ «Об охране окружающей природной среды», содержит в статье 79 отсылочную норму, устанавливающую, что определение объема и размера возмещения вреда, причинившего здоровью и имуществу граждан в результате нарушения зако- нодательства в области охраны окружающей среды, осуществляется в соот- ветствии с законодательством.

Следует признать данную формулировку закона крайне неудачной, т.к. в Государственной Думе Федерального Собрания РФ рассматривается проект закона «О гражданско-правовой ответственности за причинение ядерного вреда и ее финансовом обеспечении», который устанавливает, что объект и характер вреда, подлежащего возмещению, определяется в соответствии со статьей 15 «Возмещение убытков» и статьей 1085 «Объем и характер возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья» Гражданского кодекса РФ, а также соответствующими нормами природоохранительного законодательства РФ. Таким образом, в случае принятия данного законопроекта в указанной редакции возникает необходимость конкретно указать на возможность компенсации морального вреда, причиненного нарушением законодательства в области охраны окружающей среды.

В научной литературе поднят вопрос и о компенсации генетического вреда, причиненного экологическими правонарушениями. Как справедливо полагают Васильева М.И., Яковлева О.А., экологический по источнику своего происхождения, генетический по механизму причинения вред здоровью следует облекать в форму морального вреда, поскольку истребование именно морального вреда по действующему российскому законодательству представляется наиболее перспективным.

Все вышеизложенное позволяет рекомендовать дополнить постановление Пленума Верховного Суда РФ № 14 от 05.11.1998 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» пунктом следующего содержания:

«Обратить внимание судов на то, что в случаях причинения вреда нарушением экологического законодательства гражданину, этот вред в соответствии со ст. 1064 ГК РФ и Федеральным законом «Об охране окружающей природной среды» подлежит возмещению в полном объеме. При этом судам надлежит иметь в виду, что гражданин, личности или имуществу которого нарушением экологического законодательства непосредственно причинен вред, вправе наряду с иском о возмещении вреда также предъявить гражданский иск о компенсации неимущественного вреда, которая в соответствии с законом осуществляется в денежной форме независимо от подлежащего воз-

1 Васильева М.И., Яковлева О.А. Особенности компенсации морального вреда, причиненного радиационным загрязнением окружающей природной среды (по материалам судебного дела) / Государство и право, 1998, № 3, с. 38-42.

48

мещению имущественного вреда. Неимущественный вред, причиненный на- рушением экологического законодательства, в частности, может заключаться в негативных переживаниях по поводу отсутствия возможности из-за нарушения экологического законодательства иметь детей, необходимости покинуть место жительства и изменить привычный образ жизни, генетических и иных патологических изменений у ребенка под воздействием неблагоприятной экологической обстановки, связанной с нарушением экологического за- конодательства, и т.д. ».

Одним из наиболее спорных моментов можно считать отнесение юридических лиц и индивидуальных предпринимателей к субъектам, имеющим право на компенсацию неимущественного вреда. Практика дореволюционного российского судопроизводства включала признание потерпевшими юридических лиц.

Вопрос о причинении юридическому лицу морального вреда и возможности признания его потерпевшим в уголовном процессе поднимался в советской теории уголовного процесса. Сторонниками признания юридических лиц потерпевшими выступали М.С. Строгович, Л.Д. Кокорев. Доводы М.С. Строговича заключались в том, что если не только гражданин, но и организация может предъявлять гражданский иск в защиту своих чести и достоинства, а не только для возмещения материального ущерба, значит не только гражданину, но и организации предоставляется это право в случаях, когда ее честь и достоинство пострадали от преступления, т.е. когда распространение ложных, порочащих сведений связано с совершенным преступлением.2 По мнению Л.Д. Кокорева, целесообразно распространить процессуальное понятие «потерпевший» и на организации, предприятия, учреждения, пострадавшие от преступления. Это содействовало бы лучшей защите интересов юридических лиц, потерпевших от преступления.3

Однако разъяснения, данные Пленумом Верховного Суда СССР в постановлении № 16 от 01.11.1985 г. «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», достаточно четко указали, что юридические лица не могут быть признаны потерпевшими. В случае причинения им имущественного вреда они признаются гражданскими истцами (п.2)

УПК РФ занял диаметрально противоположную позицию. Статья 42 устанавливает, что юридическое лицо является потерпевшим, если преступлением причинен вред его имуществу и деловой репутации.

Однако вопрос о возможности предъявления юридическим лицом требования о компенсации неимущественного вреда остается нерешенным.

1 Случевский Вл. Учебник русского уголовного процесса. С-Пб, 1910, с.236-435.

2 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. T.l. M., 1968, с. 258. J Кокорев Л.Д. Указ. соч. Воронеж, 1964, сб.

49

В настоящее время в постановлении № 10 от 20 декабря 1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и в постановлении № 11 от 25 апреля 1995 г. «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», в пунктах 5 и 11 соответственно, указано, что граждане и юридические лица, в отношении которых распространены сведения, порочащие их деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда.

Однако большинство ученых считают, что, определяя моральный вред как физические и нравственные страдания, закон тем самым имеет в виду, что моральный вред может быть причинен только физическому лицу, поскольку физические и нравственные страдания может испытывать только психофизическая особь. Такую же позицию занимает и практика арбитражных судов. Так, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении № 1509/97 от 5 августа 1997 г. разъяснил, что, исходя из смысла статьи 151 ГК РФ, моральный вред (физические и нравственные страдания) может быть причинен только гражданину, но не юридическому лицу.2

Представляется, что данный вопрос требует определенной унификации, поскольку практика судов общей юрисдикции склоняется к возможности компенсации морального вреда юридическим лицам, в отношении которых распространены порочащие деловую репутацию сведения,3 в то время как судебно-арбитражная практика, исходя из предмета своей подведомственности, исключает эту возможность для юридических лиц, а вместе с ней и для граждан- предпринимателей.4

Мнение, оправдывающее необходимость компенсации морального вреда юридическим лицам основывалось на том, что «запрет же на признание юридических лиц потерпевшими, с одной стороны, очевидная недостаточность комплекса процессуальных прав гражданского истца для защиты интересов нематериального характера - с другой, создают ситуации, когда юридические лица, фактически становясь участниками правоотношений, регули-руемьгх уголовным законом, лишены необходимых процессуальных средств защиты своих нарушенных прав»5.

1 Гражданское право. Учебник. Изд-е II. Под ред. А.П.Сергеева, Ю.К. Толстого, ч 1, М., 1997,с.309; Эрделев- ский A.M. О компенсации морального вреда юридическим лицом / Хозяйство и право, 1996, № 11, с. 104- 108; Боннэр А. Можно ли причинить моральный вред юридическому лицу / Российская юстиция, 1996, № 6, с. 44 - 46, 52.

2 Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ, 1997, N° 12, с.63-64.

3 Например, Обобщение судебной практики по делам, связанным с рассмотрением судами споров о защите чести и достоинства Ростовского областного суда. Ростов-на-Дону, 2000 г.

4 Информационное письмо Президиума ВАС РФ № 46 от 23.09.99 «Обзор практики разрешения арбитражны ми судами споров, связанных с защитой деловой репутации».

5 Брусницын Л.В. Указ. соч. / Государство и право, 1995, № 9, с.70.

50

В соответствии с п.1 ст.48 ГК РФ, юридическим лицом является организация, имеющая обособленное имущество, самостоятельную имущественную ответственность и выступающая в гражданском обороте от своего имени. Согласно п.З ст.23 ГК РФ к предпринимательской деятельности граждан, осуществляемой без образования юридического лица, соответственно применяются правила настоящего Кодекса, которые регулируют деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или существа правоотношения. Таким образом, гражданин- предприниматель как субъект правоотношений в сфере предпринимательской деятельности приравнен к юридическим лицам.

В свое время было общепризнано, что институт юридического лица позволяет решить такие общественно значимые задачи, как объединение лиц для совместной предпринимательской деятельности, объединения капиталов, управления капиталом, ограничения предпринимательского риска. Указанные направления были названы функциями юридического лица.1 Все эти функции в конечном итоге охватываются одной - самостоятельной имущественной ответственностью юридического лица. «Правосубъектность юридического лица (и прежде всего такие признаки, как организационное единство и имущественная обособленность), проявляется вовне именно через его имущест-венную ответственность». Следует присоединиться к мнению, что современное юридическое лицо - это персонифицированная ответственность субъекта, специально созданного для этой цели правовым строем. Самостоятельная имущественная ответственность - это главный и определяющий признак юридического лица. Сущность юридического лица проявляется прежде всего в его ответственности. Все остальные признаки носят вспомогательный характер. Они подчинены одной идее: возложению ответственности на юридическое лицо, а не на учредителя.3

Само по себе юридическое лицо не способно к психической деятельности. Однако законодатель, создав искусственный субъект, использует термины волеспособности, волеизъявления, вины применительно к юридическому лицу, тем самым приравнивая их к психической деятельности физического лица. Но возможность претерпевания нравственных (психических) переживаний «несовместимо с правовой природой юридического лица как искусственно созданного субъекта права, не обладающего психикой и не способного ис- пытывать эмоциональные реакции в виде страданий и переживаний».

Сторонники компенсации морального вреда признают, что вести речь об испытываемых юридическим лицом физических или нравственных страданий невозможно. Но необходимо специальное предоставление законом та-

1 См.: Советское и иностранное гражданское право: проблемы взаимодействия и развития./ Под ред. В.П. Мо золина. М., 1989, с. 180.

2 Матвеев Г.К. Указ. соч. М., 1970, с.212.

3 Богданов Е.В. Сущность и ответственность юридического лица / Государство и право, 1997, № 10, с.98.

4 Эрделевский A.M. Указ. работа / Хозяйство и право, 1996, № 11, с. 106.

51

кого же способа защиты, как компенсация морального вреда, в случае нарушения любых неимущественных прав юридического лица.1 Как считают К. Голубев и С. Нарижний, «имеет смысл дополнить институт защиты деловой репутации юридического лица: «Юридическое лицо, в отношении которого распространены сведения, порочащие его деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и денежной компенсации нематериального вреда, причиненных их распространением»».2 При этом Е.А. Михно замечает, что речь идет не о моральном вреде, а о неимущественном вреде в виде отрицательных последствий нарушения личных неимущественных прав юридических лиц. Этот вред может быть вызван не только распространением порочащих сведений, как указано в п.7 ст. 152 ГК РФ, но и любым незаконным вторжением в неимущественную сферу юридического лица. Предлагается закрепить право юридического лица на защиту деловой репутации в следующей редакции: «Нарушение личных неимущественных прав и благ юридического лица распространением сведений, порочащих его деловую репутацию, доброе имя, а равно иным способом, подрывающим деловую репутацию юридического лица, подлежит компенсации на условиях возмещения морального вреда гражданину». При этом отмечается, что применительно к возмещению морального вреда, взыскиваемого за нарушение личных неимущественных прав юридических лиц, целесообразно добавить использование таких критериев, как социальный статус, известность фирмы, ее финансовое положение, степень воздействия морального вреда на престиж.3 Сторонники компенсации морального вреда юридическим лицам приводят также в подтверждение своих доводов постановление Европейского суда по правам человека от 6 апреля 2000 г. по делу компании Комингерсоль против Португалии, согласно которому Европейский суд в свете собственной судебной практики и практики в государствах-членах не может исключить того, что коммерческой компании может быть присуждена компенсация за нематериальные убытки. Как разъяснил Европейский суд, нематериальные уб”ытки, понесенные такими компаниями, могут включать виды требований, которые являются в большей или меньшей степени «объективными» или «субъективными». Среди них необходимо принять во внимание репутацию компании, неопределенность в планировании, препятствие в управлении компанией (для которого не существует четкого метода подсчета последст-

1 Малеина М.Н. Нематериальные блага и перспективы их развития / Закон, 1995, № 10, с. 103.

2 Голубев К.. Нарижний С. Защита деловой репутации юридических лиц / Российская юстиция, 1999, № 7, с.25.

3 Михно Е.А. Указ. работа. Автореф.канд.дисс. С.-Пб., 1998, с.19.

4 Шичанин А.В. Проблемы становления и перспективы развития института возмещения морального вреда. Автореф. канд.дисс. М., 1995, с. 18.

5 Его же. Возмещение морального вреда. / Законодательство и экономика, 1994, № 15-16, с.25.

6 Нематаева Т.Н., Старженецкий В.В. Возмещение нематериального ущерба в пользу юридического лица в деле компании Комингерсоль против Португалии (решение Европейского суда по правам человека от 6 апре ля 2000 г.) / Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ, 2001, № 2, с.56-60.

52

вий) и, наконец, хотя и в меньшей степени, беспокойство и неудобство, при- чиненные членам руководства компании.1

Однако, принимая указанное решение, Европейский суд подчеркивает, что если различие между материальными и нематериальными убытками оказывается сложным, суд может принять решение об оценке убытков в общей форме,2 и, кроме того, хотя достаточно трудно выделить четкое правило, общее для всех государств-членов, судебная практика некоторых государств показывает, что возможность присуждения юридическим лицам компенсации за нематериальные убытки не может быть исключена. Поэтому будет им присуждена компенсация или нет, зависит от обстоятельств каждого дела.4 Однако мнение Европейского суда «учитывать, хотя и в меньшей степени, при определении нематериальных убытков беспокойством и неопределенностью, испытываемых человеческими составляющими компании», подвергнуто обоснованной критике.3

Применительно к российскому законодательству можно задаться вопросом: является ли справедливым положение, согласно которому «человеческие составляющие компании» устранены от имущественной ответственности по обязательствам юридического лица, в т.ч. при причинении вреда, и в то же время могут потребовать компенсации морального вреда, причиненного нарушением нематериальных прав юридического лица? Думается, что нет. Представляется, нет надобности вводить особый институт возмещения нематериального вреда юридическому лицу, т.к. его компенсационная и превентивная роль целиком охватывается понятием убытки, под которыми понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело, или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы (п. 2 ст. 15 ГК РФ). Таким образом, взыскивая с причинителя вреда реальный ущерб и упущенную выгоду, юридическое лицо обеспечит возмещение расходов в полном объеме (например, при необходимости изменения скомпрометированного названия и проведения новой рекламной кампании).

Примером может служить дело из арбитражной практики, в котором истец обратился с требованием о взыскании 15000 руб. морального вреда,

1 Там же, с. 65.

2 Там же, с. 64.

3 Там же, с. 64.

4 Там же, с. 65.

5 См.: Совпадающее мнение мистера Розакиса, к которому присоединились сэр Николас Братза, мистер Каф- лиш и госпожа Вайджис / Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ, 2001, № 2, с. 65-66.

53

причиненного деловой репутации предприятия в результате распространения ответчиком сведений, не соответствующих действительности и порочащих деловую репутацию предприятия. Как разъяснила кассационная инстанция Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа, поскольку юридическое лицо не может испытывать физическую боль или нравственно переживать, моральный вред может быть причинен только гражданину, но не юридическому лицу. Однако по данному делу из содержания искового заявления следует, что истец просит возместить ему вред не за физические и нравственные страдания, а за возникшие неблагоприятные последствия в работе предприятия в виде отвлечения работников предприятия от исполнения своих трудовых обязанностей, приостановления исполнения обязательств поставщиками, т.е. фактически истцом заявлены требования о возмещении убытков…1

Таким образом, юридическое лицо (гражданин - предприниматель) может потерпеть в результате совершения преступления только имущественный вред, и в случае предъявления требования о его возмещении признается гражданским истцом.

В заключении настоящего параграфа следует изложить следующие выводы.

Сопоставление норм части 1 статьи 44 УПК РФ и части 4 статьи 42 УПК РФ, не отличающихся ни четкостью, ни достаточной определенностью, дает основание диссертанту сделать вывод о продолжающемся негативном отношении к гражданскому иску в уголовном деле.

В диссертации приводится анализ содержания указанных норм УПК РФ и делается вывод о том, что путаница и противоречия уголовно-процессуального закона могут в практике их применения фактически привести к отказу от разрешения гражданских исков о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, в порядке уголовного судопроизводства. В связи с этим предлагается в первом предложении части 1 статьи 44 УПК РФ закрепить следующее: «При наличии оснований полагать, что преступлением или общественно-опасным деянием невменяемого лицу причинен материальный и (или) неимущественный вред, и если им предъявлено требование о возмещении вреда, оно признается гражданским истцом».

Диссертант исследует спорный в юридической практике вопрос о возможности компенсации морального вреда, причиненного в результате посягательства на имущественные права граждан. В диссертации подвергаются критике ошибочные представления о невозможности в принципе компенсации морального вреда, причиненного преступлением против имущественных благ, и делается вывод о том, что с точки зрения причинения неимущественного вреда важно не благо, на которое совершено посягательство, а резуль-

1 Постановление Федерального Арбитражного Суда Северо-Кавказского округа от 25.02.1999 г. по делу № А32-4880/98-28/76-7/195. Вх № Ф08-21/99.

54

тат, насколько он отразился на внутренней, душевной сфере потерпевшего. Однако, по мнению диссертанта, допущение денежной компенсации морального вреда, причиненного посягательством на имущественные права, должно осуществляться весьма взвешенно, поскольку при оценке причинения морального вреда обязательно следует учитывать личностную значимость утраченного имущества, достаточную глубину и остроту психических страданий, изменение социальной активности потерпевшего.

В диссертации показана несостоятельность расширения круга субъектов права требования компенсации морального вреда за счет юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. По мнению диссертанта, юридическое лицо не должно признаваться гражданским истцом при предъявлении требования о компенсации морального вреда, так как не может переживать негативные эмоции. Также исключается возможность признания гражданским истцом при предъявлении соответствующих требований «человеческими составляющими» (директором, бухгалтером и т.д.) юридического лица в случае, если их чести, достоинству и деловой репутации причинен вред распространением заведомо ложных сведений в отношении юридического лица. Юридическое лицо - искусственное юридическое образование, и указанные субъекты не отвечают за вред, причиненный юридическим лицом, и таким образом, не могут требовать компенсации за свои психические переживания, связанные с деятельностью юридического лица.

55

§ 2. Лица, привлекаемые в качестве гражданских ответчиков по искам о компенсации морального вреда

В уголовном судопроизводстве наиболее часто субъектом ответственности за причиненный преступлением вред выступает подсудимый (обвиняемый), т.е. непосредственный причинитель вреда. Таким образом, в случае, если вина подсудимого в совершении преступления, причинившего вред, будет доказана, происходит так называемая кумуляция санкций — одновременное наложение на виновного уголовной и гражданско-правовой ответственности за причинение вреда. Тем самым объем предоставленных законом обвиняемому прав на защиту от предъявленного обвинения, казалось бы, достаточен и для защиты от гражданско-правовых притязаний, т.к. всякое обстоятельство, устраняющее уголовное обвинение, устраняет из уголовного судопроизводства и гражданский иск.

Тем не менее, Президиум Верховного Суда РФ 28.07.1999 г., удовлетворяя протест Заместителя Председателя Верховного Суда РФ, указал следующее. Б. признан виновным в клевете на судью О., участвующую в осуществлении правосудия в связи с рассмотрением ею дела в суде. 4.03.97 Б. опубликовал в газете статью, в которой содержались сведения о том, что судья О., рассматривая дело по иску К. предвзято, показала себя послушной мэру города.

В соответствии со ст. ст. 310 и 314 УПК РСФСР суд при разрешении вопроса о гражданском иске в описательной части приговора должен привести мотивы, обосновывающие полное или частичное удовлетворение иска, а также указать закон, на основании которого разрешен гражданский иск. Однако суд эти требования закона по делу не выполнил.

Как видно из материалов дела, иск о компенсации морального вреда О. заявила к Б. лишь в ходе судебного разбирательства при допросе ее в качестве потерпевшей. Определения о признании Б. гражданским ответчиком суд не выносил и, соответственно, не разъяснял ему права, предусмотренные ст.55 УПК РСФСР. В нарушение требований ст.295 УПК РСФСР не было реализовано право Б. на выступление в прениях в качестве гражданского ответчика.

Согласно ст. 1101 ГК РФ при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Таким образом, вопрос о взыскании с Б. в пользу О. 20 млн.руб. в порядке компенсации морального вреда рассмотрен судом с существенными нарушениями требований закона и приговор в этой части подлежит отмене, а дело - направлению на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства. В остальном приговор и кассационное определение оставлены без рассмотрения .’

’ Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000, № 5, с. 5-6.

56

Высказанная Президиумом Верховного Суда РФ точка зрения является спорной. В ситуациях, когда субъект ответственности представлен непосредственным причинителем вреда, постановление (определение) о привлечении данного субъекта в качестве гражданского ответчика не выносится. Принимаемым в таких случаях актом о привлечении в качестве обвиняемого личность автоматически трансформируется в процессуального носителя уголовно-правовой и гражданско- правовой ответственности. В этом, естественно, нельзя не усмотреть ощутимой процессуальной экономии. Как представляется, суд был не только не обязан, но и не вправе разъяснять подсудимому Б. права гражданского ответчика, т.к. в качестве такового могли быть привлечены только лица, которые в силу закона несли материальную ответственность за вред, причиненный действиями обвиняемого (ст.55 УПК РСФСР).

УПК РФ кардинально по-иному решает вопрос. Статья 54 УПК РФ устанавливает, что в качестве гражданского ответчика может быть привлечено физическое или юридическое лицо, которое в соответствии с Гражданским кодексом РФ несет ответственность за вред, причиненный преступлением. Пункт 1 статьи 1064 ГК РФ устанавливает правило, согласно которому вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Тем самым закон стал на позицию Верховного Суда РФ, указав, что любое лицо, ответственное в силу закона за вред, причиненный общественно-опасным деянием, в том числе и обвиняемый, должен привлекаться к гражданско-правовой ответственности в качестве гражданского ответчика.

Данное нововведение подрывает главное достоинство гражданского иска в уголовном деле - процессуальную экономию. Гражданский иск в уголовном деле носит подчиненный характер, всякое обстоятельство, устраняющее уголовное обвинение, устраняет из уголовного судопроизводства и гражданский иск. На основании изложенного следует полагать, что в ситуациях, когда субъект ответственности представлен непосредственным причинителем вреда, привлечение его в качестве гражданского ответчика нецелесообразно, так как объем предоставленных законом обвиняемому (подсудимому) прав достаточен и для защиты от гражданско-правовых притязаний потерпевшего.

Таким образом, процессуальные статусы обвиняемого (подсудимого) и гражданского ответчика различны и не должны смешиваться, поэтому в качестве гражданского ответчика должно привлекаться только лицо, не являющееся причинителем вреда, но обязанное возместить причиненный вред в силу прямого указания закона.

На основании вышеизложенного первое предложение части 1 статьи 54 УПК РФ предлагается изменить, изложив его в следующей редакции: «В качестве ответчика может быть привлечено физическое или юридическое лицо, не являющееся причинителем вреда, но на которое Гражданским кодексом

57

Российской Федерации возложена обязанность возмещения причиненного вреда».

В литературе поднята проблема распределения ответственности за причинение неимущественного вреда при множественности причинителей вреда. Эрделевский A.M., Нарижний СВ. отмечают, что судебная практика демонстрирует вполне определенную тенденцию, направленную на применение долевой ответственности при совместном причинении морального вреда.1

Однако анализ судебной практики не дает оснований для подобного вывода. В качестве примера можно привести определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, которая указала, что «при решении вопроса о компенсации морального вреда осужденными суду надлежит исходить из степени вины каждого из причинителей вреда. Как видно из материалов дела, один осужденный покушался на жизнь потерпевшего, а другой совершил в отношении того же потерпевшего квалифицированное хулиганство. В связи с этим осужденные не могут нести солидарную ответственность, моральный вред должен быть компенсирован в долевом порядке с учетом степени вины каждого».2

Другой пример: «Согласно ст. 1064 ГК РФ (ст. 444 ГК РСФСР) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, если иное не предусмотрено законом, т.е. возместить материальный ущерб и компенсировать причинение морального вреда обязан их причинитель. Лицо, осужденное за укрывательство преступления, не может нести солидарную материальную ответственность и компенсировать моральный вред вместе с осужденным за убийство.»3

В другом деле: «Удовлетворяя гражданский иск потерпевших, суд постановил о солидарном взыскании с Каманаева, Таратунина, Бирюкова и Куликова указанных в приговоре сумм в возмещение материального ущерба и в счет компенсации морального вреда. При этом суд указал в приговоре, что осужденные совершили различные преступления в отношении каждой потерпевшей.

При таком положении в соответствии с требованиями ст. 310 УПК РСФСР осужденные должны отвечать в гражданском порядке в тех пределах, которые соответствуют объему и характеру содеянного каждым из них. При таких обстоятельствах Судебная коллегия направила дело в части граждан-

1 См. например, Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с. 125; Нарижний СВ. Указ. соч. М.-СПб., 2001, с. 133.

2 Определение № 77-097-22 по делу Николаенко А. и Николаенко М. из.Обзора судебной практики Верховно го Суда РФ за II полугодие 1997 г., утвержденное постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 14.01.98. / Бюллетень Верховного суда РФ, 1998, № 4, с.21.

3 Постановление № 897 п. 96 по делу Соколова из.Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за II квар тал 1997 г., утвержденное постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 01.10.97 г.

58

ского иска на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства».1

Мясоедов СВ., Богатырев В.В. по приговору Красносулинского горсуда Ростовской области от 01.03.2000 г. были осуждены по ст. 111 ч.З п «а», ст. 213 ч.2 п «а, ст. 125 УК РФ. При этом с них солидарно взыскано в пользу Фа-рапоновой Т.Н. (ранее Чумаченко) 40334, 40 руб., из которых 15334,40 руб. возмещение ущерба, связанного с приобретением лекарственных средств, а 25000 руб. - компенсация морального вреда.2

Вышеуказанные примеры дают нам основание утверждать, что разрешая вопрос о вреде, причиненном несколькими лицами, суды руководствуются постановлением № 1 Пленума Верховного Суда СССР от 23.03.1979 г. «О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением», фактически применяя его положения при компенсации неимущественного вреда по аналогии. Так, согласно пункту 12 указанного постановления Пленума Верховного Суда СССР: «Солидарную ответственность по возмещению ущерба несут все лица, причинившие ущерб совместными преступными действиями. При этом судам следует иметь в виду: при совершении преступления несколькими лицами они несут солидарную ответственность за причиненный моральный вред по эпизодам преступления, в которых установлено их совместное участие; солидарная ответственность не возлагается на лиц, которые осуждены, хотя и по одному делу, но за самостоятельные преступления, не связанные общим намерением, а также на лиц, когда одни из них осуждены за корыстные преступления, например, за хищение, а другие - за халатность, хотя бы действия последних объективно в какой-то мере способствовали первым совершить преступление.»

Данное руководящее разъяснение целиком согласуется со ст. 1080 ГК РФ, согласно которой лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. В то же время суд вправе согласно п.2 ст. 1080 ГК РФ по заявлению потерпевшего и в его интересах возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным п.2 ст. 1081 ГК РФ, т.е. в размере, соответствующем степени вины каждого причинителя вреда. При невозможности определить степень вины доли признаются равными.

Следовательно, в настоящее время следует дополнить пункт 19 постановления № 1 от 29.04.1996 Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре», разъяснив судам правила удовлетворения гражданского иска, предъявленного к нескольким подсудимым:

1 Определение № 49-099-53 по делу Каманаева, Таратунина и др. из Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 1999 г., утвержденное постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 29.12.99. / Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000, № 5, с. 15.

2 Архив Красносулинского горсуда Ростовской области.

59

«Судам надлежит иметь в виду, что в соответствии с п. 1 ст. 1080 ГК РФ при совершении преступления несколькими лицами все они несут солидарную ответственность за вред, причиненный ими совместно. В случае, если лица признаны виновными в совершении разных преступлений, не связанных общим намерением, то суд должен возложить на них ответственность в долях, исходя из степени вины каждого из причинителей вреда.

Следует обратить внимание на то, что суд вправе наложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, а не солидарно, если от потерпевшего поступило соответствующее заявление и такой порядок соответствует его интересам и обеспечит возмещение вреда (п. 2 ст. 1080 ГК РФ).

При удовлетворении гражданского иска, предъявленного к нескольким подсудимым, в приговоре надлежит указать, какие конкретно суммы подлежат взысканию с них солидарно и какие в долевом порядке.»

В целях обеспечения максимальной полноты компенсации причиненного морального вреда СВ. Нарижным высказана точка зрения о возможности привлечения в качестве гражданских ответчиков сопричинителей ущерба, причиненного преступными действиями обвиняемого, в случае их освобождения от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, предусмотренным пунктами 2—10 статьи 5, статьями 6-9 УПК РСФСР. Ра-нее аналогичные предложения вносились Кокоревым Л.Д., Хандуриным Н.И.” Однако с указанным вариантом решения проблемы согласиться нельзя. Маза-лов А.Г., оспаривая необходимость дополнения уголовно-процессуального закона вышеприведенными предложениями, указывал на то, что «проблема в данном случае в прекращении дела по нереабилитирующим основаниям, фактически признающим гражданина виновным в совершении преступления. С упразднением норм, наделяющих следователя и прокурора правом прекращения уголовного дела на одного или нескольких соучастников преступления по нереабилитирующему основанию, отпадает и нужда в искусственных конструкциях, призванных «подтянуть» к участию в деле хотя бы в качестве ответчика человека, который должен являться подсудимым и именно в этом качестве нести имущественную ответственность по гражданскому иску.

Однако Конституционный Суд РФ, проверяя соответствие Конституции РФ ст. 6 УПК РСФСР, указал в пункте 1 постановления № 18-п от 28.10.1996 г.: «Признать ст. 6 УПК РСФСР соответствующей Конституции РФ, поскольку прекращение уголовного дела вследствие изменения обстановки не означает установления виновности лица в совершении преступления, не препятствует осуществлению им права на судебную защиту и предполагает получе-

1 Нарижний СВ. Указ. соч. М.-СПб., 2001, с. 128-130.

2 Кокорев Л.Д. Указ. соч. Воронеж, 1964, с. 91; Хандурин Н.И. Проблемы теории и практики гражданского иска в уголовном процессе. Автореф.канд.дисс. Киев, 1987, с. 6.

3 Мазалов А.Г. Указ.работа, с. 84.

60

ние его согласия на прекращение уголовного дела по определенным основаниям».

Следовательно, при решении вопроса о компенсации неимущественного вреда, причиненного лицами, в отношении нескольких из которых уголовное дело прекращено по нереабилитирующим основаниям, следует применять по аналогии разъяснения постановления № 1 от 23.03.1979 г. «О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением». Согласно пункту 5 указанного постановления: «В случаях, когда ущерб причинен совместными действиями подсудимого и другого лица, в отношении которого уголовное дело было прекращено по основаниям, предусмотренным в п.п. 2-10 ст. 5, ст.ст. 6-9 УПК РСФСР, суд возлагает на подсудимого обязанность возместить материальный ущерб в полном размере и разъясняет гражданскому истцу право предъявить в порядке гражданского судопроизводства к лицам, дело в отношении которых было прекращено, иск о возмещении ущерба солидарно с осужденным.

Если материальный ущерб причинен подсудимым совместно с другим лицом, в отношении которого дело было выделено в отдельное производство, суд возлагает обязанность по возмещению ущерба в полном объеме на подсудимого. При вынесении в последующем обвинительного приговора в отношении лица, дело о котором было выделено в отдельное производство, суд вправе возложить на него обязанность возместить ущерб солидарно с ранее осужденным.»

Мы находим данные положения соответствующими закону (ст. 54 УПК РФ), обеспечивающими полноту объема компенсации причиненного потерпевшему вреда и подтвержденными примерами судебной практики. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ разъяснила, что гражданский иск в уголовном процессе разрешается при постановлении обвинительного приговора и не может быть предъявлен к лицу, освобожденному от уголовной ответственности за совершение общественно опасного деяния.1

Статья 29 УПК РСФСР допускала предъявление гражданского иска с момента возбуждения уголовного дела до начала судебного следствия. Но в литературе отмечалось, что право предъявления иска в судебном заседании лишает ответчика самых элементарных гарантий по предварительной подготовке к защите своей позиции и своих интересов в судебном заседании и фак-тически нарушает принцип процессуального равноправия сторон. В связи с этим предлагалось ограничить момент предъявления гражданского иска ста-

1 Определение № 57-ДП99-8 по делу Новосельцевой из Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 1999 г., утвержденного постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 29.12.99 г./ Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000, № 5, с. 15.

2 Гершман И.М. Некоторые процессуальные вопросы гражданского иска в уголовном деле. / Советское госу дарство и право, 195.8, № 1, с. 121.

61

дней предварительного расследования или стадией назначения судебного за- седания.2

УПК РФ воспринял критику и ограничил время предъявления гражданского иска стадией предварительного расследования (ч. 2 ст. 44). Однако данное правило ущемляет интересы потерпевшего. Как свидетельствует проведенное анкетирование работников следственного аппарата прокуратур г. Ростова-на-Дону и Ростовской области (приложение 4), 8% опрошенных не разъясняют потерпевшим право на предъявление гражданского иска о компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве. В большинстве случаев именно протокол судебного заседания содержит указание на разъяснение потерпевшему его права на предъявление гражданского иска и отражает факт такого заявления потерпевшего. Таким образом, часть 2 статьи 44 УПК РФ противоречит части 1 указанно статьи, согласно которой гражданским истцом лицо может признаваться постановлением судьи или определением суда. Кроме того, ст. 11 УПК РФ возлагает в первую очередь на суд обязанность разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав. Поэтому следует присоединиться к мнению Понарина В.Я., обосновывающего справедливость определения конечного момента предъявления гражданского иска судебным следствием/ но, уточнив его положением, предписывающим суду отлагать рассмотрение дела в случае заявления гражданского иска в подготовительной стадии судебного разбирательства. И хотя применение подобного порядка внесло бы некоторое замедление в разрешение уголовных дел, но, мы считаем, что раз закон в интересах потерпевшего предоставил право предъявления гражданского иска при производстве по уголовному делу, то он должен мириться с влиянием гражданских интересов на движение уголовного процесса.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство не дает ис- черпывающего перечня лиц, которые могут быть привлечены в качестве гра- жданских ответчиков, не указывает на условия, при наличии которых то или иное лицо может быть поставлено в положение гражданского ответчика. Однако перечень субъектов, несущих ответственность за вред, причиненный преступлением, можно составить, если обратиться к статьям 1064, 1068-1079 ГК РФ. Поэтому целесообразно остановиться на некоторых вопросах, нуждающихся в теоретическом освещении и дополнительном регулировании.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 7 от 14.02.2000 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» специ-

1 Гершман И.М. Там же, с.121.

2 Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973, с. 98.

3 Понарин ВЛ. О моменте предъявления гражданского иска в советском уголовном процессе. В кн.: Пробле мы совершенствования правового регулирования общественных отношений в советском социалистическом обществе. Воронеж, 1977, с.46-52.

62

ально разъяснил, что при решении вопроса о вызове в судебное заседание за- конного представителя несовершеннолетнего подсудимого следует иметь в виду, что содержащийся в п. 8 ст. 34 УПК РСФСР перечень лиц, которые могут быть законными представителями, является исчерпывающим. Если несовершеннолетний не имеет родителей и проживает один или у лица, не назначенного надлежащим образом его опекуном или попечителем, в качестве законного представителя несовершеннолетнего суд должен вызвать представителя органа опеки и попечительства, неявка которого не приостанавливает рассмотрение дела, если суд не найдет его участие необходимым (пункт 5). Далее в пункте 19 указано, что если органами предварительного следствия при наличии к тому оснований к участию в деле в качестве гражданских ответчиков не были привлечены родители, опекуны, попечители, а также лечебные учреждения, учреждения социальной защиты населения или другие аналогичные учреждения, которые в силу закона несут материальную ответственность за ущерб, причиненный преступными действиями несовершеннолетнего, суд должен вынести определение о признании указанных лиц и организаций гражданскими ответчиками, разъяснить им права, предусмотренные статьей 55 УПК РСФСР, и обеспечить условия для реализации этих прав. На практике же суды достаточно часто делают ошибки, вынося неправильные приговоры в части гражданского иска. Как разъяснила Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ определением от 13.07.92, отменяя приговор Ленинградского областного суда в части возложения на Богданову обязанности по возмещению вреда, причиненного Романовым, и направляя дело на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, «суд не вправе был возлагать ответственность за вред, причиненный несовершен- нолетним Романовым, на его тётю - Богданову, поскольку в соответствии со ст. 451 ГК РСФСР (ст. 1074 ГК РФ) вред должен быть возмещен в части, не возмещаемой имуществом или заработком несовершеннолетнего, только его родителями или попечителем, если они не докажут, что вред возник не по их вине. Богданова не является попечителем несовершеннолетнего Романова. Кроме того, суд неправильно признал законным представителем Романова его тётю - Богданову». Она также не признана гражданским ответчиком и в силу этого была лишена возможности осуществлять защиту своих интересов как ответчика.’

Президиум Верховного Суда РФ, отменив приговор Ставропольского краевого суда в части взыскания с Гавриленко, законного представителя Фе-доренко, осужденного по ч.4 ст.117 УК РСФСР, в пользу матери потерпевшей - Яцуковой в счет компенсации морального вреда 5 млн. руб. и направил дело на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, указав, что «он (Гавриленко) не является родителем (усыновителем) или попечителем осужденного Федоренко. У Федоренко есть мать, Николаенко. Ему

1 Бюллетень Верховного Суда РФ, 1993, № 9, с.3-4.

63

(Гавриленко) он является внуком. В последнее время внук жил с бабушкой, а сам Гавриленко последние 12 лет проживал с другой женщиной, однако часто навещал внука, поэтому и решил участвовать в деле как его законный представитель».1

Таким образом, Пленуму Верховного Суда РФ следовало бы, обобщая судебную практику, уточнить недопустимость смешивания процессуального статуса законного представителя, возникающего в силу специального указания закона, и гражданского ответчика, появляющегося в силу вовлечения указанных в законе субъектов в сферу уголовного процесса постановлением или определением о привлечении лица в качестве гражданского ответчика.

Закон (ст. 1074 ГК РФ) возлагает ответственность за действия несовер- шеннолетнего причинителя вреда, имущества которого недостаточно для возмещения вреда в полном объеме, на родителей (усыновителей), т.е. солидарно.

Правоприменительным органам следует исходить из положения о том, что ответственность может быть возложена и на родителей, проживающих отдельно от детей, поскольку в силу ст. 61 СК РФ они имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей. Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 3 от 28.04.1994 г. «О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья», такие родители несут ответственность за вред, причиненный детьми, на общих основаниях, предусмотренных ст. 450 ГК РСФСР (с 1.03.1996 действует ст. 1074 ГК РФ). Родитель может быть освобожден от ответственности, если по вине другого родителя был лишен возможности принимать участие в воспитании ребенка (п. 15).

Примером может служить указание Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении от 8 мая 1996 г., отменившим приговор Пермского областного суда в части решения о возложении на законного представителя Симонова М. - его отца Симонова Ю. обязанности возместить причиненный его сыном ущерб и направившим дело на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства о том, что «в ходе предварительного расследования законным представителем осужденного Симонова М. признана его мать - Суровцева, но она в судебное заседание по неизвестным причинам не явилась. Поэтому законным представителем был признан отец Симонова М. - Симонов Ю., которому суд разъяснил лишь права законного представителя. В нарушение требований ст.5 5 УПК РСФСР суд не привлек его в качестве гражданского ответчика. Решение суда о возложении обязанности возместить ущерб, причиненный преступлением, только на отца осужденного - Симонова Ю. нельзя признать правильным с учетом равенства прав и обязанностей обоих родителей».2

1 Бюллетень Верховного Суда РФ, 1997, № 10, с.9.

2 Бюллетень Верховного Суда РФ, 1997, № 4, с.4.

64

В соответствии со ст. 1075 ГК РФ, ответственность может быть возложена и на родителей, лишенных родительских прав в течение трех лет с момента лишения родительских прав, если поведение ребенка, повлекшее причинение вреда, явилось следствием ненадлежащего осуществления родительских обязанностей.

Таким образом, Пленуму Верховного Суда РФ следует подчеркнуть о солидарной ответственности родителей (усыновителей) несовершеннолетнего причинителя вреда.

Но главная проблема состоит в том, что, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 7 от 14.02.2000 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних», при рассмотрении вопроса о компенсации морального вреда, причиненного в результате преступных действий несовершеннолетнего, судам необходимо иметь в виду, что на правоотношения, возникающие вследствие причинения морального вреда, распространяются общие правила параграфа 1 главы 59 ГК РФ, в частности предусмотренные ст. 1074 ГК РФ.

Моральный вред, причиненный действиями несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет, в соответствии со ст. 1074 ГК РФ подлежит возмещению непосредственным причинителем вреда. При недостаточности у несо- вершеннолетнего имущества дополнительная ответственность может быть возложена на его родителей, усыновителей, попечителей, приемных родителей, учреждение, являющееся его попечителем, если они не докажут, что вред возник не по их вине. Как считает Ю. Беспалов: «Для того, чтобы установить, располагает ли несовершеннолетний имуществом, достаточным для возмещения вреда, суду необходимо исходить из следующих обстоятельств: имущественного положения несовершеннолетнего лица, объема и характера возмещения, возможности обратить взыскание на имущество, имеющееся у несовершеннолетнего».1

Анализ судебной практики свидетельствует и о том, что суды неправильно применяют нормы, касающиеся ответственности в порядке с. 1074 ГК РФ. Такая ответственность может наступить не вместо, а наряду с ответственностью непосредственного причинителя вреда, т.е. речь идет о субсидиарной ответственности, наступающей только в случае, если у несовершеннолетнего нет доходов или иного имущества, достаточных для возмещения вреда.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, отменяя определением 10.10.96 приговор Архангельского областного суда в части взыскания с законного представителя Петушкова - Петушковой И. в пользу потерпевшей Юзьковой денежной компенсации морального вреда и суммы в возмещение материального ущерба, указала, что суд взыскал указанные суммы без учета того обстоятельства, что на момент совершения преступления

1 Беспалов Ю. Причинитель вреда - несовершеннолетний / Российская юстиция, 1996, № 10, с. 21.

65

Петушкову исполнилось 16 лет. Вопрос о возможности возмещения вреда осужденным судом вообще не обсуждался.1

Удовлетворяя гражданский иск потерпевших, суд постановил о солидарном взыскании с Каманаева, Таратунина, Бирюкова и Куликова перечисленных в приговоре сумм в возмещение материального ущерба и в счет компенсации морального вреда. В соответствии же с требованиями ст. 310 УПК РСФСР осужденные должны отвечать в гражданском порядке в тех пределах, которые соответствуют объему и характеру содеянного каждым из них. Кроме того, несовершеннолетние Бирюков и Куликов - учащиеся. Постановив о взыскании с них денежных сумм, суд не выяснил, имеется ли у них самостоятельный заработок или имущество, на которое может быть обращено взыскание.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия направила дело в часть гражданского иска на новое рассмотрение в порядке гражданского судопро- изводства.

Вышесказанное дает основание говорить о необходимости дополнить пунктом 4 статью 421 УПК РФ согласно которому: «При производстве предварительного следствия и судебного разбирательства по делам несовершеннолетних необходимо обратить особое внимание на выяснение следующих обстоятельств:

5) наличие у несовершеннолетнего заработка или иного имущества, на которое может быть обращено взыскание, при предъявлении к нему имущественных требований».

Кроме того, часто не учитываются положения п.З ст. 1074 ГК РФ, уста- навливающей, что обязанность родителей (усыновителей), попечителей и со- ответствующего учреждения по возмещению вреда, причиненного несовер- шеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет, прекращается по достижении причи- нившим вред совершеннолетия либо в случаях, когда у него до достижения совершеннолетия появились доходы или иное имущество, достаточное для возмещения вреда, либо когда он до достижения совершеннолетия приобрел дееспособность.

Например, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ при кассационном рассмотрении дела отменила приговор в части, касающейся рассмотрения гражданского иска, поскольку исковые требования потерпевших удовлетворены без учета норм действующего законодательства.

Так, суд постановил взыскать материальный ущерб в пользу матери малолетней потерпевшей с родителей лица, осужденного за изнасилование и убийство и достигшего совершеннолетия.

1 Бюллетень Верховного суда РФ, 1997, № 6, с. 15-16.

2 Определение № 49-099-53 по делу Каманаева, Таратунина и др. из Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 1999 г., утвержденного постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 29.12.99. / Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000, № 5, с. 15.

3 Определение № 79—08-63 по делу Никитина. / Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999, № 3, с. 22.

66

Таким образом, п. 20 постановления № 7 от 14.02.2000 г. Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» должен быть дополнен разъяснением: «В соответствии со ст. 1074 ГК РФ обязанность родителей (усыновителей) по возмещению вреда, причиненного несовершеннолетним, прекращается по достижении осужденным совершеннолетия, а также в случае, когда у него до достижения совершеннолетия появится имущество или заработок, достаточные для возмещения вреда, причиненного преступлением».

Другой сложной проблемой в определении круга субъектов гражданско-правовой ответственности в уголовном процессе является вопрос о возможности рассмотрения в уголовном процессе гражданских исков по делам о применении принудительных мер медицинского характера.

Действующее законодательство отказывает потерпевшим в возмещении вреда, причиненного невменяемым, в порядке уголовного судопроизводства. Как разъяснил Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 4 от 26 апреля 1984 г. «О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера» в случае причинения материального ущерба лицом, совершившим общественно опасное деяние в состоянии невменяемости или заболевшим душевной болезнью после совершения преступления, вопрос о возмещении ущерба подлежит рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, о чем должно быть указано в определении (п. 16).

Данные рекомендации целиком восприняты УПК РФ, подчеркивающим, что в порядке уголовного судопроизводства происходит возмещение вреда, причиненного преступлением (ст. ст. 44, 54).

Однако рассмотрение гражданского иска о возмещении имущественного и (или) неимущественного вреда, причиненного общественно-опасным деянием невменяемого должно проводиться в рамках уголовного судопроизводства. Гражданский кодекс Российской Федерации содержит нормы, регулирующие отношения, возникающие в результате причинения вреда гражданином, который не мог понимать значения своих действий или руководить ими, а, следовательно, нет препятствий для рассмотрения указанного вопроса в порядке применения принудительных мер медицинского характера, тем более, что в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 434 УПК РФ при производстве предварительного следствия по указанным делам подлежат доказыванию характер и размер вреда, причиненного деянием.

Так, ст. 1076 ГК РФ устанавливает, если гражданин, совершивший общественно- опасное деяние в состоянии невменяемости, ранее был признан судом недееспособным, то вред, причиненный им, подлежит возмещению опекуном или организацией, обязанной осуществлять за ним надзор, если они не докажут, что вред возник не по их вине.

67

Однако в отличие от вреда, причиненного несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет, вред, причиненный гражданином, признанным недееспособным, возмещают его опекун или организация, обязанная осуществлять за ним надзор, но их обязанность по возмещению вреда, причиненного гражданином, признанным недееспособным, не прекращается в случае последующего признания его дееспособным. Так, если опекун умер либо не имеет достаточных средств для возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, а сам причинитель вреда обладает такими средствами, суд с учетом имущественного положения потерпевшего и причинителя вреда, а также других обстоятельств вправе принять решение о возмещении вреда полностью или частично за счет самого причинителя вреда.

В случае, если гражданин, совершивший общественно-опасное деяние в состоянии невменяемости, ранее не был признан недееспособным и над ним не была установлена опека или он не был отдан под надзор соответствующей организации, то причиненный им вред возмещению не подлежит (п.1 ст. 1078 ГК РФ). Но абзац 2 пункта 1 ст. 1078 ГК РФ устанавливает, что если вред причинен жизни или здоровью потерпевшего, суд может с учетом имущественного положения потерпевшего и причинителя вреда, а также других обстоятельств возложить обязанность по возмещению вреда полностью или частично на причинителя вреда.

Кроме того, закон дозволяет суду возложить ответственность за вред, причиненный лицом, которое не могло понимать значения своих действий или руководить ими вследствие психического расстройства, на проживающих совместно с этим лицом его трудоспособных супруга, родителей, совершен- нолетних детей, которые знают о психическом расстройстве причинителя вреда, но не ставили вопрос о признании его недееспособным (п.З ст. 1078 ГК РФ).

Как видим, материальное право в достаточном объеме регулирует отношения, возникающие в результате причинения вреда гражданином, который не может понимать значение своих действий или руководить ими, а следовательно, стремление законодателя допустить указанные отношения в область уголовного процесса заслуживало бы одобрения и поддержки.

Другой проблемой, которую хочется выделить, является определение субъекта ответственности за причинение вреда работником юридического лица. Согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. И проблема существующей судебной практики состоит в определении именно трудовых (служебных, должностных) обязанностей, выполняемых причинителем вреда.

Примером может служить дело, по которому суд первой инстанции при осуждении по ч.2 ст. 171 УК РСФСР (ст.286 УК РФ) сотрудника МВД республики в составе РФ, признанного виновным в превышении власти и служеб-

68

ных полномочий, повлекшем смерть несовершеннолетнего, взыскал с МВД республики в пользу матери погибшего в счет компенсации морального вреда 40 млн. рублей, в возмещение материального ущерба - 1054320 рублей и в возмещение расходов, связанных с оплатой услуг адвоката, - 1500 рублей.

Кассационная жалоба гражданского ответчика об отмене приговора в части гражданского иска в виду совершения, по его мнению, преступления осужденным не как должностным лицом, а в результате его преступно-небрежных действий оставлена без удовлетворения. При этом Судебная коллегия указала, что осужденный являлся сотрудником МВД республики и совершил преступление при исполнении своих служебных обязанностей, поэтому суд в соответствии со ст. 1068 ГК РФ правильно разрешил гражданский иск.1

В качестве другого примера можно привести сообщение Агентства судебной информации. «Февральской ночью продуктовый киоск «Дальне-Ключевской» подвергся вооруженному нападению двух молодых людей. Одна из продавщиц была застрелена, другая получила тяжелое ранение. Бандиты забрали деньги из кассы и попытались скрыться. Когда сотрудники милиции их задержали, выяснилось, что часом раньше криминальный дуэт заглядывал в киоск «Золотой корешок», где под угрозой применения оружия преступники пытались отобрать у продавца выручку.

Нападавшими оказались охранник частной фирмы «Пуаро-Томск» А.Репкин и М. Герб. В день преступления Репкин пришел на работу навеселе, но спокойно получил перед дежурством весь джентльменский набор охранника - наручники, пистолет ИЖ-71 и патроны к нему. Сотрудники фирмы в суде утверждали, что не заметили, что коллега был «не в форме». По дороге к объекту охраны Репкин изменил планы и решил напасть на киоски.

Томский областной суд приговорил А.Репкина к 19 годам лишения свободы с конфискацией имущества, М. Герб — к 9 годам. Но судья Н. Дубовик этим не ограничился — впервые в практике Томского областного суда в качестве гражданского ответчика к участию в деле была привлечена фирма «Пуаро-Томск» в лице ген. директора. Ссылаясь на ст. 1068, 1094, 1101, 151 ГК РФ, судья постановил: охранная фирма как юридическое лицо должна возместить вред, причиненный ее сотрудником при исполнении служебных, трудовых и должностных обязанностей. Суд решил взыскать с «Пуаро-Томск» в пользу матери убитой киоскерши компенсацию морального вреда в размере 100 тыс.руб. и материальный ущерб - 2,8 тыс.руб.

Прокурор отдела по надзору за законностью постановлений по уголовным делам В. Прокудина с приговором суда полностью согласилась, отметив при этом, что вооруженные охранники не должны добираться до объектов на общественном транспорте, как это принято в «Пуаро-Томск». Более того, при приеме на работу необходимо тщательно изучить прошлое, особенности пси-

1 Определение № 13-096-75 по делу Кучерова ./ Бюллетень Верховного Суда РФ, 1998, № 7, с. 16.

69

хикии привычки претендентов на ношение оружия (Репкин, например, незадолго до случившегося задерживался милицией, т.к. наручниками, взятыми на службе, приковал к батарее отопления жену и избил ее).»1

Иную ситуацию демонстрирует практика военных судов. Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в пункте 9 постановления № 9 от 14.02.2000 г. «О некоторых вопросах применения судами законодательства о воинской обязанности, воинской службе и статусе военнослужащих», возмещение ущерба, причиненного военнослужащим не при исполнении служебных обязанностей, физическим лицом, осуществляется по основаниям, предусмотренным ГК РФ. При этом следует учитывать, что в случае причинения военнослужащим вреда при исполнении своих служебных обязанностей ответственность перед потерпевшим должна нести воинская часть, в которой указанный военнослужащий проходит службу.

Однако в судебной практике прослеживается устойчивая тенденция ограничения ответственности воинских частей за вред, причиненный военнослужащими.

Например, прапорщик Николаев, будучи во внутреннем наряде дежурным по парку части, употреблял спиртные напитки. Вечером, придя в пьяном состоянии в расположение ремонтной роты, стал приставать к дневальному Новоселову, потребовал от него доложить обязанности дневального, а когда тот отказался, бросил в него пистолет, который был выдан Николаеву для несения службы дежурным. Продолжая свои действия, Николаев нанес Новоселову удары ногой и рукой и стал преследовать его с пистолетом в руке, выражаясь нецензурной бранью. На замечание дежурного по роте высказывал угрозы применить оружие, требовал от Новоселова, чтобы тот с ним подрался. В 3 часу ночи, продолжая нарушать порядок и отдых личного состава, включил в спальном помещении телевизор, а когда мл.сержант Буняев проснулся, то Николаев направил на него пистолет и выстрелом убил его. Рассмотрев уголовное дело в отношении Николаева, военный суд округа в приговоре удовлетворил гражданские иски потерпевшей Буняевой Т.К. и взыскал с воинской части 10 млн.руб., затраченные ею на погребение сына, и 60 млн.руб. в порядке компенсации морального вреда.

Военная коллегия, рассмотрев дело в кассационном порядке, в т.ч. и в связи с жалобой гражданского ответчика, приговор изменила, отменив решение в части гражданских исков, и приняла новое решение — о взыскании присужденных сумм с причинителя вреда осужденного Николаева. В своем решении Коллегия указала, что суд первой инстанции правильно установил размер причиненного материального ущерба и морального вреда потерпевшей Буняевой Т.К., необоснованно возложил обязанности по его возмещению на воинскую часть. В соответствии с ч.1 ст. 1064 ГК РФ причиненный вред подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Судом

1 Эксклюзивный материал. Правовая система «Консультант-Арбитраж».

70

бесспорно установлено, что Николаев, вопреки требованиям Устава внутренней службы ВС РФ и Инструкции дежурному по парку части, самовольно покинул место службы - автопарк части, т.е. фактически прекратил исполнение возложенных на него обязанностей. В данном случае, согласно требованиям ч.1 ст. 1068 ПС РФ, воинская часть (как юридическое лицо) не должна возмещать вред, причиненный Николаевым. В соответствии со ст. 151 ГК РФ Николаев обязан компенсировать матери погибшего и моральный вред.’

Другой пример. Военным судом Екатеринбургского гарнизона осужден рядовой в/ч 61207 Арсланов по ст. 335 ч. 3 УК РФ к содержанию в дисциплинарной воинской части сроком на 2 года. В удовлетворении гражданского иска потерпевшего Соколова о возмещении морального вреда решено взыскать с в/ч 61207 в пользу потерпевшего 6000 руб.

Военный суд Уральского военного округа, рассмотрев дело в кассационном порядке по жалобе гражданского ответчика, приговор в части решения по гражданскому иску о взыскании 6000 руб. с в/ч 61207 в возмещение морального вреда потерпевшему изменил и принял решение о взыскании этих средств с осужденного Арсланова. В обоснование данного решения военный суд округа в определении указал, что Арсланов, избивший в туалетной комнате подразделения своего сослуживца Соколова, который там курил несмотря на имевшийся запрет, никаких обязанностей по военной службе не исполнял. Поэтому в данном деле неприменимы положения ст. 1068 ГК РФ. Согласно же п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Поэтому не войсковая часть, а именно Арсланов должен возместить потерпевшему Соколову вред.2

Представляется, что вопрос об ответственности юридических лиц в практике судов общей юрисдикции и военных судов требует определенной унификации, поскольку юридическое лицо не может быть освобождено от ответственности, т.к. совершение преступления ее работником часто свидетельствует об отсутствии порядка, низком уровне дисциплины, т.е. о его вине как юридического лица. Следовательно, указанные факты подлежат выяснению в ходе судебного разбирательства, о чем Пленуму Верховного Суда РФ в постановлении № 9 от 14.02.2000 г. «О некоторых вопросах применения судами законодательства о воинской обязанности, воинской службе и статусе военнослужащих» следовало бы специально указать.

Приведенный нами анализ уголовно-процессуального законодательства и судебной практики дает основание полагать, что институт защиты прав по- терпевших от преступления, и в частности, предоставления им компенсации причиненного морального вреда, часто не может соответствовать удовлетворению реальных потребностей пострадавших. Так, возмещение вреда потер-

1 Определение ВК Верховного Суда РФ от 14.05.98 № 6-040/98 / Правовая система «Консультант-Плюс»

2 Обзор судебной работы военных судов за I полугодие 1999 г. Правовая система «Консультант-Плюс».

71

певшему становится реально возможным только в случае, если обязанным по возмещению становится платежеспособное лицо. Но практическая возможность получения возмещения сводится к нулю, когда по иску потерпевшего ответчиком становится неплатежеспособное лицо. Не менее тяжелым становится положение потерпевшего в случаях, когда преступление остается нераскрытым или когда лицо, подозреваемое в совершении преступления, скрылось от следствия и суда.

В настоящее время цивилизованный мир постепенно, но все более широко осознает необходимость системы государственной компенсации ущерба. Исходя из принципа социальной справедливости, было признано, что коль скоро члены общества платят большие налоги на содержание государственного аппарата, и в том числе, на содержание аппарата уголовной юстиции, а государство не в состоянии обеспечить защиту своих граждан, оно должно нести материальную ответственность за причиненный им в результате преступления ущерб.

Как указывает Квашис В.Е., наиболее удачным социальным обоснованием перехода к государственной компенсации ущерба, причиненного потерпевшему преступлением, можно считать объяснения министра юстиции США Уильяма Барра в 1992 г.: «Государство, беря на себя ответственность за безопасность граждан и обеспечение правосудия, как бы заключает социальный контракт с обществом. И если этот контракт нарушается, потерпевшие от преступления вправе требовать государственной компенсации за ущерб, не покрываемой страховкой».2

Однако следует отметить, что первые программы государственной компенсации ущерба от преступления появились еще в 60-е годы и в настоящее время действуют более чем в 30 странах мира, предусмотренные в программах объем и процедуры ответственности государств распространяются исключительно на потерпевших — граждан конкретного государства, и во многом зависят от организационных и финансовых возможностей той или иной стороны.

В то же время объединение европейских стран в Европейский союз, а также все более интенсивное развитие туризма и миграционных процессов, связанных с использованием труда иностранных граждан, привело западноевропейские страны к необходимости координации политики и законодательства в сфере защиты потерпевших, и в первую очередь, в выработке общих исходных положений и общих принципов в сфере компенсации за ущерб, причиненный преступлением. В сентябре 1977 года Комитет министров Европейского союза принял резолюцию № 27 о компенсации ущерба жертвам «преднамеренного насилия», рекомендующую подготовку единообразного правового документа, направленного как на совершенствование националь-

1 Квашис В.Е. Указ. соч. М., 1999, с. 186.

2 Его же. Указ. соч., с. 202.

72

ного законодательства государств-членов ЕС, так и на повышение социальной защиты иностранцев-туристов, рабочих-мигрантов и т.д.

На этой основе в результате большой подготовительной работы с привлечением экспертов ЕС и Международной ассоциации уголовного права 23 ноября 1983 г. Совет Европы принял Европейскую Конвенцию по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений. Указанную Конвенцию ратифицировали Великобритания, Нидерланды, Швеция, Дания, Люксембург, а затем к ней присоединились ФРГ, Франция, Норвегия, Греция и Турция. Конвенция вступила в силу с 1 февраля 1988 г.; позже ее подписали некоторые другие европейские страны (Венгрия, Чехия, Польша).

В преамбуле Европейской Конвенции провозглашаются следующие цели:

  • исходя из понятий справедливости и общественной солидарности рассмотреть положение жертв умышленных насильственных преступлений, подвергнувшихся покушению на их физическое состояние или здоровье, или лиц, которые находились на попечении погибших в результате преступления;
  • разработать и внедрить систему возмещения государством ущерба пострадавшим на той территории, где были совершены эти преступления, особенно в тех случаях, когда преступник неизвестен или не имеет средств.
  • В ст.2 Конвенции излагаются основные условия государственной компенсации. Государство берет на себя выплату компенсации только тогда, когда возмещение ущерба не может быть обеспечено из других источников -самим причинителем вреда, фондами общественного и социального страхования. Для выплаты компенсации преступление должно быть: а) насильственным; б) умышленным; в) прямой причиной серьезного урона физическому состоянию или здоровью. Пункт «б» исключает из сферы применения Конвенции абсолютное большинство дорожно-транспортных преступлений, которые охватываются фондами социального страхования или частным страхованием. Насилие со стороны преступника необязательно должно выражаться в физической форме. Компенсация может выплачиваться и в случаях психического насилия, являющегося причиной серьезных травм, стрессов или даже смерти. Конвенция, таким образом, направлена на защиту жизни, физической целостности и здоровья. При этом травма должна быть серьезной и непосредственно связанной с преступлением (причем должна быть доказана причинная связь). Легкие травмы или травмы, не являющиеся прямым следствием преступления, а также ущерб собственности Конвенцией не охватывается. В пояснительной записке к Конвенции указано, что отравление, изнасилование и поджог являются формами преднамеренного насилия.

Принципиально важным является положение, предоставляющее государственную компенсацию лицам, раненным или убитым при попытке предотвратить преступление или при оказании помощи полиции при пресечении

73

преступления, при задержании преступника или оказании помощи потерпевшему.

Наконец, в ст.2 Конвенции прямо указано, что государственная компенсация ущерба выплачивается потерпевшему независимо от уголовного преследования или осуждения преступника.

Статья 3 Конвенции устанавливает, что компенсация ущерба осуществляется тем государством, на территории которого было совершено преступление, и выплачивается:

а) гражданам государств - участников настоящей Конвенции;

б) гражданам всех государств - членов Совета Европы, которые посто янно проживают на территории государства, в котором было совершено пре ступление.

Наиболее крупным шагом вперед по определению стратегии развития законодательства по государственной компенсации ущерба, причиненного преступлением потерпевшему, является Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью, принятой резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 г., провоз- глашающая, что в тех случаях, когда компенсацию невозможно получить в полном объеме от правонарушителя или из других источников, государствам следует принимать меры к предоставлению финансовой компенсации:

а) жертвам, которые в результате тяжких преступлений получили зна чительные телесные повреждения или существенно подорвали свое физиче ское или психическое здоровье;

б) семьям, в частности, иждивенцам лиц, которые умерли или стали фи зическими или психически недееспособными в результате такой виктимиза- ции.

Таким образом, можно говорить об общемировом признании положения, что независимо от особенностей национальных механизмов возмещения ущерба защита и восстановление прав и интересов граждан должны быть не благодеянием, вынужденной уступкой государства, а политической и нравст- венной необходимостью.1

В советской правовой доктрине применительно к рассматриваемой проблеме государственной компенсации причиненного преступлением ущерба общепризнанным было мнение, высказанное еще в 1974 г. на XI Конгрессе Международной ассоциации уголовного права, что в условиях социализма эта проблема практически не возникает, так как имущественные интересы по- терпевшего гарантируются государственным социальным страхованием, пен-

1 Бойцова В., Бойцова Л. Вклад Организации Объединенных Наций в развитие институтов компенсации, реституции и реабилитации жертв нарушений прав человека./ Правозащитник, 1995, № 4,с.34.

74

сионным обеспечением, бесплатной медицинской помощью и другими мерами.1

В настоящее время в отечественной правовой науке важнейшим концептуальным положением, выдвинутым в годы перестройки, является утверждение о примате общечеловеческих ценностей над классовыми, региональными или национальными. Однако на уровне конституционного законодательства просматривается тенденция к сокращению гарантий восстановления потерпевшего от преступления в его правах, существующая наряду с уменьшением социальных льгот.

Так, в принятой 22 ноября 1991 г. Декларации прав и свобод человека и гражданина статья 33 устанавливала: «Права жертв преступлений и злоупот- реблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает доступ к правосудию и скорейшую компенсацию причиненного ущерба.» Это положение было воспроизведено в ст.64 Конституции (Основного закона) Российской Федерации - России 1978 г. в редакции закона РФ от 21.04.1992 г.

В соответствии с этим Закон РСФСР «О собственности в РСФСР» от 24 декабря 1990 г. предусмотрел возмещение государством по решению суда ущерба, причиненного собственнику преступлением. Указанная норма ч.З ст.ЗО закона вводилась в действие с 1 июля 1991 года и позитивно отражала признание государством своей обязанности обеспечить его гражданам безопасность и защиту. Вполне можно было предполагать возмещение в этом по-рядке и морального вреда, причиненного преступлением. Однако отсутствие Положения о порядке применения ч.З ст.ЗО закона «О собственности в РСФСР» вызвало различные толкования его положений.3 16 сентября 1992 г. вышло распоряжение № 509-рп Президента РФ, которым соответствующим государственным органом был предоставлен 3-хмесячный срок для разработки Положения о порядке возмещения государством ущерба, нанесенного собственнику преступлением, и Инструкции по его применению, а Правительству РФ - в 2-хмесячный срок внести в Верховный Совет РФ предложения, предусматривающие реальные гарантии возмещения государством ущерба, нанесенного собственнику преступлением, включая создание специального фонда за счет средств бюджета и иных поступлений.

Однако принятая 12 декабря 1993 г. Конституция РФ в статье 52, про- возглашающей права потерпевших, исключила упоминание о скорейшей компенсации причиненного преступлением ущерба. Согласно указанной статье права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

1 Подробнее о работе Конгресса см. Советское государство и право, 1975, № 2, с. 140-141; Социалистическая законность, 1975, № 3, с. 34-36.

2 Эрделевский A.M. Указ. соч., с.82.

3 В.Зеленкова, А.Завирюха, П.Мальцев. К применению ч.З ст.ЗО Закона РСФСР «О собственности в РСФСР»./ Советская юстиция, 1992, № 4, с. 11-12.

75

Таким образом, провозглашенное ч. 3 ст. 30 Закона РСФСР «О собственности в РСФСР» обязательство государства по возмещению ущерба, причиненного собственнику преступлением, так и осталось декларативной нормой. Так же ранее Законом от 14 мая 1993 г. о республиканском бюджете на 1993 г. действие п.З ст.30 было приостановлено на 1993г. Указ Президента РФ от 22 декабря 1993 г. продлили приостановление ещё на 1994 г., а ФЗ «О федеральном бюджете на 1994» подтвердил это продление. Наконец, ФЗ «О введении в действие части первой ГК РФ» от 21 октября 1994 г. признал утратившим силу с 1 января 1995 г. Закон РСФСР от 24 декабря 1990 г. «О собственности в РСФСР» (ст.2).

Указанное положение нашло подтверждение и в судебной практике. Так, постановлением Новгородского областного суда от 5 января 1996 г. по делу Миронова, Канаева, Мантова исполненный приговор от декабря 1992 г. в части гражданского иска, которым был возмещен за счет государства ущерб, причиненный кражей автомашины, в соответствии с п.З ст.30 Закона «О собственности в РСФСР», установлено, что приговор исполнению не подлежит. Начиная с 1993 г. действие этой статьи было приостановлено, а с введением в действие части I ГК РФ (принятого 21.10.94) этот закон утратил силу. Приговор в части гражданского иска отменен и передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.1

Но здесь следует отметить, что Федеральная целевая программа по усилению борьбы с преступностью на 1996-1997 годы, утвержденная постановлением Правительства РФ от 17.05.1996 г. № 600, предусматривала в целях защиты жизни, здоровья, свободы и достоинства граждан повышение эффективности раскрытия и расследования преступлений, разработку системы мер по обеспечению защиты жертв преступлений, повышению их правового статуса в соответствии с резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН «Основные принципы отправления правосудия в отношении жертв преступления и злоупотребления властью», расширению их прав в уголовном судопроизводстве и гарантий возмещения причиненного материального и морального ущерба. Однако в последующие Федеральные целевые программы по усилению борьбы с преступностью эти системы мер не вошли.

На основании вышеизложенного, на государственную компенсацию ущерба потерпевшим от преступления в обозримом будущем рассчитывать не приходится. В совокупности с этим слаборазвитая система социального и частного страхования, отсутствие специальных фондов и программ помощи потерпевшим говорит никак не в пользу положения потерпевших в России, где бремя ответственности за причиненный ущерб лежит лишь на правонарушителе и лицах, несущих ответственность за его действия в силу закона.

Однако в последние годы законодательство предоставляет государственные гарантии отдельным категориям лиц, пострадавшим в результате не-

1 Бюллетень Верховного Суда РФ, 1996, № , с.9

76

правомерных посягательств. Данная система государственных гарантий получила название социальной реабилитации. Так, постановлением Правительства РФ от 13.09.1996 г. № 1092 было утверждено Примерное положение о специализированном учреждении для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации. Указанным постановлением учреждение для несо- вершеннолетних разрабатывать и реализовывать программы социальной реа- билитации несовершеннолетних, включающие комплекс мероприятий, на- правленных на вывод их из трудной жизненной ситуации.

6 февраля 2001 г. постановлением Правительства РФ № 90 утвержден Порядок осуществления социальной реабилитации лиц, пострадавших в результате террористической акции. Согласно указанному Порядку социальная реабилитация пострадавших включает в себя правовую помощь указанным лицам, их психологическую медицинскую и профессиональную реабилитацию, трудоустройство вплоть до восстановления на работе, предоставление им жилья и производится за счет средств бюджета субъекта РФ, на территории которого совершена террористическая акция. Принятие первоочередных мер по реализации социальной реабилитации возложено на орган исполнительной власти субъекта РФ, на территории которого совершена террористическая акция.

Но необходимость и польза введения в отечественное законодательство института государственной компенсации вреда, причиненного преступлением, была еще в 70- х годах предметом обсуждения ученых, которые в принципе высказывались за введение указанного института.1

Признавая аргументы авторов в пользу введения указанного института в законодательство и создания специального государственного фонда, следует отметить, что в настоящее время такой фонд необходим, а, следовательно, законодатель должен разработать условия существования и деятельности такого фонда.

Как представляется, фонд должен быть создан за счет прежде всего добровольных пожертвований и сумм, взысканных государством в качестве штрафов, конфискаций и т.д. Процедура же получения возмещения вреда должна быть административным порядком, предполагающим предоставление компенсации, во- первых, потерпевшим от преступлений, оставшихся нераскрытыми либо когда виновный скрылся от органов следствия и суда, а также при осуждении его к смертной казни, а во-вторых, потерпевшим, которым в результате умышленного насильственного преступления причинен существенный материальный и моральный вред, а также иждивенцам лиц, погибших в результате такого преступления. Несомненно, что в дальнейшем перечень таких случаев должен быть расширен. Установление же размеров компенсации причиненного вреда должно зависеть не только от финансовой возмож-

’ Например, Мазалов А.Г., Савицкий В.М. Нерешенная проблема возмещения вреда потерпевшему от преступления./ Правоведение, 1977, № 3, с. 47-54; Понарин В.Я. Указ.соч. Воронеж, 1978, с. 30-35.

77

ности государства, но также от того, как ущерб оценивается государством, и таким образом, конкретные суммы компенсации должны служить базовым ориентиром для последующей судебной практики определения размера компенсации морального вреда, что в конечном итоге может решить указанную проблему.

Например, в Англии Комиссией по вопросам компенсации вреда, причиненного преступлением, размер компенсации определяется по Тарифной схеме от 1 апреля 1994 г., которая предусматривает 25 групп психического вреда с единым размером компенсации по каждой группе. Например, умеренное психическое расстройство, т.е. продолжающееся от 6 до 16 недель, относится к 1 группе и компенсируется 20000 ф.с.1

В Шотландии же существует Совет по компенсации ущерба, причиненного преступлением, определяющий размер компенсации за моральный и физический ущерб, потерю заработка, а также «карманные расходы». При этом Совет не выплачивает компенсацию за любые телесные повреждения. Они должны быть достаточно серьезны, чтобы можно было получить минимальную компенсацию - с 1992 г. 1000 ф.с. В 1989 г. Совет разработал Руководство по вопросам определения размеров компенсации, в котором определены примерные суммы выплат за те или иные повреждения. Так, за несмещенный носовой перелом полагается компенсация в размере 750 ф.с, а за смещенный перелом - 1000 ф.с; за потерю двух верхних передних зубов или повреждение скуловой кости — 1750 ф.с; перелом челюсти — 2750 ф.с; перелом суставов — 2750 ф.с и т.д. Как отмечается в названном Руководстве, нет двух потерпевших, которые испытывали бы одинаковые страдания. Поэтому нет и «точной», фиксированной суммы для всех случаев с одинаковыми телесными повреждениями. В связи с этим приведенные размеры компенсации являются «лишь общими ориентирами, которые могут быть увеличены или уменьшены местными Советами по компенсации, в соответствии с медицинскими показателями, возрастом, полом и другими признаками, характеризующими личность потерпевшего и обстоятельства дела. Важно при этом учесть, что это не минимальные размеры, а лишь примерная, средняя точка отсчета» (ст. 10 Ру-ководства).

Как представляется, приведенный опыт, а также практика других государств наряду с общепризнанными нормами и принципами Декларации ООН 1985 г. могут служить примером для скорейшего создания системы государственной компенсации ущерба, причиненного преступлением, в России. На этом основании в ближайшее время законодатель должен внести изменение в Положение о Государственном фонде борьбы с преступностью, утвержденное постановлением Правительства РФ от 7 июля 2000 г. № 498, установив, что средства Государственного фонда борьбы с преступностью предназначены не

1 Подробнее см.: Эрделевский A.M. Указ. работа/ Государство и право, 1997, № 10, с. 22-32.

2 См. подробнее: Квашис В.Е. Указ. соч. М., 1999, с. 186-210.

78

только для укрепления материально-технической базы правоохранительных органов, но и компенсации причиненного преступлением вреда.

Введение института государственной компенсации вреда, причиненного преступлением, будет означать признание необходимости возмещения такого ущерба в качестве основополагающего принципа российской уголовной политики.

В заключение настоящего параграфа следует отметить, что он посвящен обоснованию вывода о том, что процессуальные статусы подсудимого (обви- няемого) и гражданского ответчика различаются и не должны смешиваться. Развернутой критике подвергнута новелла части первой статьи 54 УПК РФ, допускающая привлечение в качестве гражданского ответчика и обвиняемого. Данное нововведение подрывает главное достоинство гражданского иска в уголовном деле - процессуальную экономию. Гражданский иск в уголовном деле носит подчиненный характер, всякое обстоятельство, устраняющее уголовное обвинение, устраняет из уголовного судопроизводства и гражданский иск. На основании изложенного диссертант полагает, что в ситуациях, когда субъект ответственности представлен непосредственным причинителем вреда, привлечение его в качестве гражданского ответчика нецелесообразно, так как объем предоставленных законом обвиняемому (подсудимому) прав достаточен и для защиты от гражданско-правовых притязаний потерпевшего. В связи с этим диссертант предлагает критически пересмотреть нововведение УПК РФ и вносит конкретное предложение по совершенствованию действующего законодательства.

Диссертант исследует спорный в юридической науке вопрос о круге субъектов, не являющихся непосредственными причинителями вреда, но несущими имущественную ответственность за его причинение в силу прямого указания закона, и дает перечень основных субъектов ответственности за причинение морального вреда.

В диссертации рассмотрено такое наиболее значительное общечеловеческое достижение в области возмещения причиненного преступления вреда, как построение системы государственной компенсации ущерба от преступления. В связи с этим анализируется необходимость и возможность построения системы государственной компенсации причиненного преступлением вреда. По указанной проблеме обоснованы предложения по совершенствованию российского уголовно-процессуального законодательства.

79

Глава 3. Доказывание морального вреда и его размера в уголовном деле

§ 1. Доказывание гражданского иска о компенсации морального вреда в стадии предварительного расследования

Теория доказывания имеет комплексный, междисциплинарный характер, и разработка ее должна осуществляться методами и средствами уголовного процесса, криминалистики и ряда родственных наук - судебной психологии, судебной медицины и др.1

Согласно п. 4 ст. 68 УПК РСФСР при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательства уголовного дела в суде подлежали доказыванию характер и размер ущерба, причиненного преступлением. Это дало основание Эрделевскому A.M. утверждать, что размер компенсации морального вреда, в отличие от размера имущественного ущерба, не входит в предмет доказывания по уголовному делу.2 Аналогичное мнение высказал и Нарижний СВ.3

Сейчас иное правило устанавливает п.4 ч.1 ст.73 УПК РФ, согласно которому при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию характер и размер вреда, причиненного преступлением. Полагаем данное нововведение УПК РФ обоснованным. Как указал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20.12.1994 г. «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда»: «Применительно к ст. 29 УПК РСФСР потерпевший вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу». Подобная формулировка давала основания и прежде распространять нормы о доказывании материального ущерба, причиненного преступлением, на компенсацию морального вреда в той мере, в какой они не противоречат сущности этого института. Следовательно, наличие вреда, причиненного преступлением, как имущественного, так и неимущественного характера, подлежит доказыванию при производстве по уголовному делу.

Но применительно к неимущественному вреду следует говорить не об установлении размера вреда, а о влиянии последствий преступления психического характера на личность и жизнедеятельность потерпевшего, т.е. подлежит установлению степень (интенсивность) страданий человека.

Таким образом, п.4 ч.1 ст.73 УПК РФ следует изложить в следующей редакции: «При производстве дознания, предварительного следствия и разбирательства уголовного дела в суде подлежат доказыванию:

1 Хмыров А.А. Основы теории доказывания. Учеб.пособие. Краснодар, 1981, с.8.

2 Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с. 174.

3 Нарижний СВ. Указ. соч. М-СПб., 2001, с. 178.

80

4) характер причиненного преступлением вреда, размер материального ущерба и (или) степень вреда, причиненного здоровью, или морального вреда».

Данная формулировка лучшим образом обеспечит защиту интересов потерпевшего, который получит существенную помощь со стороны органов, осуществляющих уголовное преследование, так как «обязанность доказывания гражданского иска и его размера возлагается на государственные органы, ведущие производство по уголовному делу».1

Одним из основных вопросов, связанных с компенсацией морального вреда, являются основания ответственности за причинение такого вреда. В уголовном судопроизводстве, по мнению Эрделевского A.M., необходимыми условиями наступления гражданско-правовой ответственности за причинение морального вреда являются:

  • наличие морального вреда, т.е. физических или нравственных страданий потерпевшего;

  • противоправное действие причинителя вреда, нарушающее личные неимущественные права потерпевшего либо посягающее на принадлежащие ему другие нематериальные блага;

  • наличие причинной связи между противоправным действием и вредом;
  • вина причинителя вреда.2
  • Как указывает Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20.12.1994 г. о том, что суду необходимо также выяснить, чем подтверждается (подчеркнуто мной - И.С.) факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме или иной материальной форме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Отсюда следует говорить, что вся совокупность обстоятельств, влекущих применение гражданско-правовой ответственности за причинение неимущественного вреда, подлежит доказыванию при производстве по уголовному делу.

Однако A.M. Эрделевский предлагает применять принцип презумпции причинения морального вреда неправомерным действием. Указанный автор формулирует этот принцип следующим образом: «Любое физическое лицо, в отношении которого совершено неправомерное деяние, признается потерпевшим моральный вред, если совершивший деяние не докажет обратное».3 Обосновывается данное утверждение тем, что это существенно упрощает позицию потерпевшего и в то же время эту презумпцию правонарушитель может опровергнуть. Например, клеветник вправе ссылаться на неспособность потерпевшего осознавать позорящий характер

1 Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995, с. 66.

2 Его же. Моральный вред в уголовном праве и процессе / Законность, 1997, № 3, с. 25.

3 Эрделевский A.M. Моральный вред и компенсация за страдания. М., 1997, с. 7.

81

распространяемых о нем сведений и будет освобожден от ответственности за причинение морального вреда, доказав это обстоятельство.1 Эрделевский A.M. провозглашает: «…Поэтому заявление истца о том, что он претерпел физические или нравственные страдания, является прямым доказательством факта причинения морального вреда, а оценка этого доказательства -прерогатива суда. Прямых доказательств противоположного ответчик, естественно, представить не может. Показания свидетелей и заключение эксперта могут являться лишь косвенными доказательствами причинения морального вреда. Таким образом, суд имеет возможность применять принцип презумпции причинения морального вреда в процессе осуществления предоставленных ему законом полномочий в отношении оценки доказательств».2 Нарижний СВ. дополняет, что от потерпевшего будут зависеть результаты рассмотрения предъявленного им гражданского иска о компенсации морального вреда. В частности, в своем исковом заявлении потерпевший должен четко указать, какие его неимущественные права были нарушены совершенным преступлением, в чем конкретно выражается моральный вред.3

Предложение ввести в законодательство принцип презумпции причинения неимущественного вреда нашло множество сторонников в научной среде. Так, соглашаясь с предложением A.M. Эрделевского, Кузнецова Н.В. пишет: «Принципиальных возражений по этому вопросу нет: оно не противоречит презумпции невиновности обвиняемого, поскольку имеют место не уголовные, а гражданские правоотношения».4 А.Г. Финогенов считает, что имеются все основания при причинении преступлением потерпевшему материального ущерба всегда презюмировать и наличие морального вреда.3 По мнению Нарижного СВ., Шевчук С.С, Турецкого Е.Ю., принцип презумпции причинения морального вреда должен быть законодательно закреплен.6

Однако следует говорить о противоречии принципа «презумпции» причинения морального вреда принципу равноправия стороны обвинения и защиты перед судом (ч. 4 ст. 15 УПК РФ).

Гражданский истец всегда заинтересован в том, чтобы в результате судебного разбирательства была установлена виновность обвиняемого в совершении преступления, которым причинен ему вред. Как справедливо замечает В.М. Савицкий, обосновывая характер и размер вреда, гражданский истец часто вынужден касаться и уголовно-правовых последствий деяния, ибо

1 Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с.84.

2 Эрделевский A.M. Указ. соч.. М., изд-во БЕК, 1999, с. 84-85.

3 Нарижний СВ. Указ. соч. М.-СПб., 2001, с.88.

4 Кузнецова Н.В. Указ. работа. Автореф. канд. дисс. Ижевск, 1997, с. 15.

5 Финогенов А.Г. Предмет доказывания при производстве по гражданскому иску в уголовном процессе. Автореф. канд дисс. Краснодар, 1998, с. 14.

6 Нарижний СВ. Указ. соч.. М.-СПб., 2001, с.87; Шевчук С.С., Турецкий Е.Ю. Указ. соч. Ставрополь, 2001, с.79.

82

невозможно доказывать основания гражданского иска без того, чтобы одновременно не доказывать основания обвинения.1

Заявляя таким образом требования о компенсации морального вреда, лицо, пострадавшее в результате совершения преступления и допущенное к производству по делу, становится стороной, присоединяющей к уголовному обвинению свои имущественные (гражданско-правовые) требования, что ставит данное лицо на сторону обвинения, а то лицо, которому предъявлены гражданско- правовые притязания (обвиняемый, гражданский ответчик) - на сторону защиты (п.п. 46, 47 ст. 5 УПК РФ). Данное положение не может быть признано необоснованным и с учетом действующего законодательства, которое (ст. 336 УПК РФ) дозволяет гражданскому истцу и гражданскому ответчику, а также их представителям в своих выступлениях в прениях сторон в суде присяжных касаться только доказанности преступления и причинения им вреда, но не правового обоснования или опровержения иска. Следовательно, закон не делает исключения из правил доказывания гражданского иска о компенсации морального вреда, и допущение здесь какого-либо «презюмирования» ведет к необоснованному упрощенчеству, неоправданному сужению предмета доказывания по гражданскому иску о компенсации морального вреда.

Бесспорно, что установление факта перенесенных страданий сопряжено с определенными трудностями. Как правильно замечает A.M. Эрделевский, одной из важнейших специфических особенностей морального вреда является то, что «сами негативные изменения происходят в сознании потерпевшего. Форма, в которой эти изменения выражаются вовне (если они вообще находят доступное внешнему восприятию выражение), имеет сильную зависимость от особенностей психики субъекта. Например, слезотечение является одной из наиболее распространенных реакций на причинение боли, состояние горя. Однако слезотечение может быть только косвенным доказательством причинения морального вреда, но никак не прямым. Обильность же слезотечения трудно рекомендовать к принятию даже в качестве косвенного доказательства размера причиненного морального вреда».3 Следовательно, установление морального вреда зависит от субъективного мнения пострадавшего о том, что преступление причинило ему нравственные переживания. Но здесь же следует согласиться с мнением А.Л. Южаниновой о том, что сам факт искового заявления о возмещении морального вреда уже указывает на наличие конфликта между истцом и ответчиком. Автор замечает: «Для судебного разбирательства дел о причинении морального ущерба это означает, что в рассказе истца о его собственных страданиях наличие искажений, разного рода
преувеличений тяжести состояния,

1 Савицкий В.М. Гражданский иск в уголовном процессе / Советская юстиция, 1971, № 6, с. 22.

2 Например, A.M. Ларин считает, что это ограничивает процессуальные полномочия, их право на выбор позиции. Ларин A.M. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК РФ 1997 / Российская юстиция, 1997, № 9, с. 9 -11.

3 Эрделевский A.M. Ответственность за причинение морального вреда / Российская юстиция, 1994, № 7, с. 35.

83

предъявление своего поведения и своего участия в свете, более социально приемлемом, наиболее вероятно. Защитная же позиция ответчика проявляется в стремлении показать свою роль в наиболее социально приемлемом ключе, преуменьшить значение своих высказываний или действий, которые рассматриваются истцом как принесшие ему моральный вред. Та и другая стороны пытаются оказать психическое воздействие на суд. Таким образом, при рассмотрении дел о причинении морального вреда суд сталкивается с ситуацией, в которой сведения истца о переживаемых им страданиях вероятнее всего субъективны и пристрастны, сведения ответчика о его поступках также искажены. Не объективны сведения той и другой стороны и о характере их конфликтных взаимоотношений».’

Вышесказанное вполне применимо к рассмотрению судом и гражданского иска о компенсации морального вреда в уголовном процессе. Но совершение преступления, причинившего вред потерпевшему, следует полагать более острым конфликтом между сторонами, чем при гражданско-правовом споре. И, следовательно, в уголовном деле, заявляя требование о компенсации морального вреда, потерпевший может преследовать цель эскалации конфликта в межличностном взаимодействии, проявляющую себя в «норме возмездия за агрессию», смысл которой состоит не в равенстве причины и ответного действия по интенсивности, а превосходство второго над первой.2

На основании вышеизложенного следует сделать вывод о том, что те оценки, которые лицо, пострадавшее в результате совершения преступления, дает своим нравственным переживаниям, особенно когда преступное воздействие в той или иной степени направлено против жизни, здоровья или достоинства личности, характеризуются эмоциональной глубиной, особой остротой. Следовательно, они должны быть тщательно исследованы и сопоставлены с остальными добытыми по делу объективными данными. Иными словами, следует проверить достоверность заявлений лица, которому причинены страдания, оценить доказательства в совокупности.

Здесь же следует отметить, что показания свидетелей не могут также свидетельствовать об объективности причинения морального вреда. Как приводит пример Я.К. Городыский, «последние удостоверят, что они видели истца крайне взволнованным. Однако доказывает ли это нравственные страдания? Ведь волнение может быть объяснено также наплывом чувств при мысли об открывшейся возможности получить случайную прибыль».

Но, как представляется, указанных сомнений в достоверности можно избежать, если учитывать достижения психодиагностики. Эмоции, переживаемые
человеком, имеют отчетливо выраженный ситуативный

1 Южанинова А.Л. Указ. соч.. Саратов, 2000, сб.

2 Кудрявцев СВ. Изучение преступного насилия: социально-психологические аспекты / Психологический журнал, 1998, №2.

3 Городыский Я.К. Указ. соч. / Журнал Министерства юстиции, 1900, № 5, с. 253.

84

характер, т.е. выражают личностное оценочное отношение человека к складывающимся или возможным ситуациям.1 Выходя из-под контроля сознания, эмоции оказывают сильное воздействие на поведение человека, его настроение, мышление, нередко препятствуют осуществлению им своих намерений, выполнению профессиональных обязанностей, влияют на его здоровье. Таким образом, при решении вопроса об объективности причинения страданий потерпевшему подлежит учету: 1) особенности психологического состояния потерпевшего, образующегося у него в результате совершенного посягательства; 2) конкретная жизненная ситуация, в которой жертва оказалась после совершенного в отношении ее посягательства; 3) оценка преступления и его последствий потерпевшим и его ближайшим окружением, обвиняемым и лицом, несущим в силу закона ответственность за действия обвиняемого; 4) особенности личности потерпевшего, в частности, возраст, морально-волевой облик, характер поведения потерпевшего в период, предшествующий преступлению и т.п.

Таким образом, судом могут быть признаны в качестве доказательств, подтверждающих факт причинения лицу психических страданий, показания свидетелей, общавшихся с потерпевшим, относительно его внешних, поведенческих признаков, того, что говорил он им о своих переживаниях. Так же подробно о поведении потерпевшего, его реакции на совершение в отношении него посягательства следует допросить обвиняемого (подозреваемого). Ну и, конечно же, следует подробно допросить самого пострадавшего о его ощущениях, мыслях, которые у него были в интересующий период.

Среди факторов, вызывающих страдания у потерпевшего, следует обратить внимание на такие эмоциональные состояния, возникающие у человека под воздействием преступного посягательства, как тревога (волнение, беспокойство), страх, состояние эмоциональной напряженности (стресс), посттравматические стрессовые расстройства.

Например, в деле о компенсации морального вреда публикацией статьи специалист-психолог ЮРЦСЭ Шипшин С. С, исследуя психическое состояние потерпевшей, указывает: «С. выявляет комплекс индивидуально-психологических особенностей, обуславливающих высокий уровень интенсивности и глубины переживаний психотравмирующих воздействий. К ним относятся: высокая эмоциональная чувствительность (особенно к неприятностям с близкими людьми, несправедливым обвинениям, хамству), высокая личностная тревожность, уязвимость, ранимость, подверженность длительным эмоциональным переживаниям. В силу высокой личностной значимости факта разглашения тайны удочерения, а также дальнейшей жизненной перспективы детей и самой испытуемой и с учетом описанных выше психологических особенностей С,
публикацией статьи Р.П.

1 Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. Конспект лекций. М., 1971, с. 37.

85

Мельникова «мать и дочь видели смерть друг друга» в «Газете Дона» № 34 (37) от 26.08.99 ей была причинена серьезная психотравма. На это указывают: признаки невротического расстройства (как по данным клинического опросника невротических расстройств, так и по данным меддокументации -НЦЦ по типу гипертонического кризиса в январе 2000); признаки состояния затяжного хронического стресса в стадии истощения; явления социальной дезадаптации (усиление подозрительности, неуверенности, оставление благоустроенного жилья и проживание с детьми на квартире; сужение круга общения). Это свидетельствует о том, что С. публикацией был причинен серьезный моральный вред. Дезадаптация испытуемой может углубляться в дальнейшем, ситуация не утратит своего психотравмирующего характера, что негативно отразится на психосоматическом здоровье С, отрицательно повлияет на нее как полноценного и ответственного воспитателя детей, активного члена социума. Это в свою очередь может негативно сказаться на развитии личности ее детей.

Выводы: 1. С. свойственны индивидуально-психологические особенности, а именно: высокий уровень эмоциональной чувствительности (особенно к ситуациям с близкими людьми, справедливости обид, хамства), высокая личностная тревожность, уязвимость, ранимость, подверженность эмоциональным переживаниям. 2. С. в настоящее время обнаруживает признаки неблагоприятных психологических изменений в виде снижения уровня адаптации, астенизации, устойчивого депрессивного фона настроения, повышения уровня тревожности, состояния хронического стресса (в стадии истощения). 3. Неблагоприятные психологические изменения С. состоят в причинной связи с публикацией статьи. 4. Моральный вред, нанесенный С. данной статьей, обусловил изменение личности, описанные в исследовательской части, и существенно негативно повлиял на различные аспекты жизнедеятельности (в сфере здоровья личности, семьи, общественных отношений).1

Таким образом, сведения о внешних признаках переживания потерпевшим состояния тревоги могут являться доказательством факта причинения лицу страдания.

Однако воздействие на психику, осознание человеком состояния тревоги зависит не только от его индивидуально-психологических особенностей, его конституциональной предрасположенности к переживаниям тревоги, но и от культурной, социальной среды, оказавшей ранее и продолжающей оказывать в данной ситуации свое огромное воздействие на рациональное мышление и поведение субъекта. Как представляется, сведения об указанных обстоятельствах могут быть получены из характеристик, которые следует истребовать из
организации, где

1 Дело № 2-83 Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону о взыскании компенсации причиненного морального вреда в связи с разглашением тайны удочерения.

2 Романов В.В. Указ. работа, с. 142.

86

потерпевший учится или работает, или получить из допросов самого потерпевшего, его близких, соседей и т.д.

Указанные обстоятельства, касающиеся личности субъекта, его социального статуса, самооценки, ценностных ориентации, уровня интеллектуального развития, приобретенного опыта и т.п. имеют огромное значение, т.к. некоторые люди вообще не склонны переживать состояние тревоги (страха). Они как бы неведомы им, не проявляются даже в минуты реальной опасности. У таких лиц отсутствует должная осторожность и осмотрительность в поведении, значительно снижен уровень самоконтроля, что внешне выражается в так называемом внештатном поведении: легкомысленное вступление будущей жертвы в контакт с незнакомыми людьми, легкомысленное, некритическое принятие ею различных знаков внимания от посторонних лиц, раскованность поведения в незнакомой обстановке и т.п.1 Очевидно, что данные, свидетельствующие о виктимном поведении потерпевшего, следует учитывать при установлении факта причинения указанному лицу страданий.

Кроме того, следует говорить о необходимости использования познаний в области судебной психологии для определения характера нравственного страдания, его интенсивности и глубины. Как справедливо замечает А.Л. Южанинова, человек, рассказывающий о своих страданиях, не способен в полной мере правильно осознать и отразить всю ситуацию психотравмирующего воздействия на него и последствий этого воздействия. Фрагментарность его видения проявляется в том, что из контекста событий одни очерчиваются четко, другие выпадают, свое состояние человек оценивает, как правило, как реакцию на поведение другого, не учитывая иных факторов. Эта обычная житейская позиция не соответствует современным био-психосоциальным моделям страдания. В изложении субъекта права отсутствует (да и не может, скорее всего, присутствовать) описание биологического детерминирования состояния, конституциональной предрасположенности к определенной форме реагирования. Не может быть четко описан факт психологической преддиспозиции, осознаны факторы прошлого опыта как источника формирования конкретных актуальных переживаний, т.е. факт страданий связывается с влиянием одного фактора (внешнего воздействия), в то время как детерминант такого состояния значительно больше. За свое неправомерное поведение, принесшее страдание другому, человек должен нести ответственность. Но за влияние других обстоятельств, оказавших воздействие на формирование внутреннего состояния истца, ответчик не должен нести ответственность. Таким образом, психологическая реконструкция взаимоотношений сторон, более полный учет причин, приведших к нравственным
и физическим страданиям, нередко

1 См.: Конышева Л.П. Судебно-психологическая экспертиза психологического состояния несовершеннолет- ней жертвы изнасилования. Автореф.канд.дисс. М., 1988, с. 17.

87

бывают возможны только с привлечением специалистов-психологов, медиков.1

Однако анкетирование следователей районных прокуратур г. Ростова-на-Дону и прокуратуры Ростовской области показало, что ни один из опрошенных не привлекал в ходе расследования по уголовному делу специалиста в области судебной психологии для определения интенсивности (степени) страданий потерпевшего (приложение 4). С таким положением дел мириться нельзя.

По мнению М.И. Еникеева, участие экспертов-психологов в гражданском судопроизводстве возможно по всем делам, содержанием которых являются межличностные отношения.” В.В. Романов считает, что в качестве повода для назначения психологической экспертизы могут рассматриваться признаки сильных эмоциональных переживаний, психической травмы, о которых свидетельствует гражданин или его близкие, или лица, наблюдавшие за ним после причиненного ему вреда.3 Соглашаясь с вышеуказанными мнениями, следует также отметить, что поводом для назначения судебно-психологической экспертизы должна являться необходимость установления причинной связи между страданиями истца и преступным посягательством.

Наличие причинной связи между преступным посягательством на нематериальные блага пострадавшего и наступившими нравственными переживаниями лица также является необходимым условием для наступления ответственности за причинение морального вреда. Так, при осуждении работников железной дороги - источника повышенной опасности - по ст. 85 УК РСФСР (ст. 263 УК РФ) обязанность компенсации морального вреда потерпевшему в сумме 35 млн. рублей в соответствии со ст. 1079 ГК РФ возложена на ее владельца. Кассационная жалоба гражданского ответчика (железной дороги) об отмене приговора в этой части оставлена без удовлетворения, поскольку судом установлена прямая причинная связь между действиями работников железной дороги и наступившими последствиями.4

Таким образом, считаем, что обстоятельство причинной связи неимущественного вреда и посягательства на потерпевшего подлежит установлению при использовании специальных знаний. С этих позиций следует присоединиться к мнению Енгалычева В.Ф., Шипшина С.С. о том, что по делам о компенсации морального вреда на разрешение судебно-психологической экспертизы следует ставить следующие вопросы:

  1. Имеются ли, а если имеются, то каковы индивидуально-психологические особенности личности подэкспертного, которые могли бы

1 Южанинова А.Л. Указ. соч. Саратов, 2000, с. 19.

2 Еникеев М.И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996, с. 284.

3 Романов В.В. Указ. соч.. М., 1998, с.231.

4 Определение № 50-096-32 по делу Чабанова и Тришина /Бюллетень Верховного Суда РФ, 1997, № 8,с. 16.

88

оказать существенное влияние на глубину и интенсивность субъективных переживаний им действий и высказываний ответчика?

  1. В какой мере отразились действия и высказывания ответчика на основных показателях психического состояния и деятельности подэкспертного?

  2. Затронута ли иерархия основных жизненных ценностей подэкспертного, не нанесен ли ей ущерб?

  3. Имеются ли признаки иных неблагоприятных изменений личности подэкспертного, а если имеются, то в чем они заключаются?
  4. Если такие изменения обнаружены, то состоят ли они в причинной связи с действиями ответчика?1
  5. Вышеизложенное позволяет согласиться с мнением СВ. Утехина, А.Л. Южаниновой о том, что главная проблема психолого-медицинской экспертизы заключается в установлении причинной связи между травмирующими факторами и возникающими в результате их воздействия страданиями. Как правило, истец связывает ухудшение своего состояния со спором с ответчиком, возлагая на него всю ответственность. Недопонимание собственного вклада в сложившуюся ситуацию может проявляться в предполагаемой им упрощенной схеме конфликта: одна сторона безусловно права, а другая - враждебна, несправедлива. За этим может стоять эмоциональная незрелость личности, импульсивность, алогичность мышления, отсутствие интеллектуальной зрелости и глубины. Поведение в конфликте поэтому может быть неконструктивным. Кроме того, симптомы физического заболевания могут использоваться как средство разрешения затруднительных ситуаций. В этом случае поведение носит явно манипулятивный характер. Вместе с тем «уход» в болезнь может быть не притворством, а устойчивым бессознательным способом приспособления человека к фрустрирующим обстоятельствам. И поскольку задачей судебной экспертизы является установление физического и психического самочувствия человека, то она должна носить комплексный медико-психологический характер.2

В случае же заболевания потерпевшего психическим расстройством для установления причинной связи целесообразно проведение комплексной психолого-психиатрической экспертизы. Так, определить степень страданий могут только специалисты соответствующего профиля: психическое состояние человека определяется психологами, а для оценки психических

1 Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. Методическое руководство. Калуга- Обнинск-Москва, 1997, с. 156-157.

2 Утехин СВ., Южанинова А.Л. К вопросу о назначении судебной психолого-медицинской экспертизы по делам о нанесении морального ущерба гражданам. В кн. Методы психологии, т.З, вып.1, Ростов н/Д, 1997, с. 254-255.

89

нарушений целесообразно привлекать психиатров, невропатологов, исходя из специфики конкретного случая.1

Таким образом, установление психического состояния пострадавшего должно быть произведено с использованием его высказываний о своих переживаниях, изложенных в заявлениях, объяснениях и показаниях в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства. При этом сведения, сообщенные заинтересованным лицом, могут быть субъективными, неточными, поэтому они должны дополняться, корректироваться и контролироваться при помощи данных, содержащихся в показаниях обвиняемых, очевидцев, родственников, близких и знакомых потерпевшего, характеристиках, заключениях судебно-медицинских, судебно-

психиатрических и судебно-психологических экспертиз.

Интересы защиты прав потерпевшего требуют применения в уголовном судопроизводстве различных правовых форм возмещения причиненного преступлением вреда. Такими формами согласно действующему УПК РФ являются: а) уголовно-правовая реституция (ст. 81 и 82 УПК РФ); б) гражданский иск (ст. 44 УПК РФ); г) добровольное заглаживание вреда (ст. ст. 75, 76 УК РФ, ст. ст. 25, 28 УПК РФ). Однако не все перечисленные формы возмещения вреда, причиненного преступлением, применимы к компенсации неимущественного вреда.

По мнению Л.К. Труновой, одной из форм компенсации морального вреда в уголовном процессе является возвращение вещественных доказательств их владельцу, выдача владельцу вещей, утраченных в результате преступления — реституция.2 Кузнецова Н.В. полагает, что возможна своеобразная уголовно- правовая реституция по делам, связанным с посягательством против чести и достоинства граждан: опровержение сведений, порочащих честь и достоинство либо содержащих клевету, в тех же средствах массовой информации, через которые они были распространены, опубликование ответа потерпевшего и т.д.3 Данные утверждения являются ошибочными.

Разумеется, при причинении неимущественного вреда речи об уголовно-правовой реституции быть не может, т.к. уголовно-правовая реституция означает именно восстановление материального положения потерпевшего путем возвращения ему вещей или иных материальных ценностей, непосредственно утраченных в результате преступления. Также следует согласиться с точкой зрения Нарижного СВ. о том, что опубликование опровержения на клевету не может полностью избавить человека от тех душевных мук и переживаний, которые он уже испытал и

1 Южанинова А.Л. Указ. соч. Саратов, 2000, с.7.

2 Трунова Л.К. Указ. соч. Автореф.канд.дисс. М-, 1999, с. 5.

3 Кузнецова Н.В. Указ. соч.. Автореф.канд.дисс. Ижевск, 1997, с. 16.

4 См.: Зинатуллин 3.3. Возмещение материального ущерба в уголовном процессе. Казань, 1974, с. 29.

90

продолжает испытывать, но только, возможно, в меньшей степени.1 В данном случае мы имеем дело только с уголовно-правовым заглаживанием причиненного морального вреда.2

В связи с вышесказанным следует говорить о том, что основной и наиболее часто встречающейся формой компенсации неимущественного вреда в уголовном процессе является предъявление гражданского иска. Такая форма, как представляется, соответствует и интересам социально уязвимых потерпевших (несовершеннолетних, недееспособных), т.к. закон допускает предъявление (поддержку) соответствующего гражданского иска в их интересах законными представителями (ст. 56, ст. 45 УПК РФ), а также прокурором (ч. 3 ст. 44 УПК РФ, ч. 6 ст. 246 УПК РФ). В приказе от 24.11.1998 г. № 82 «О задачах прокуроров, участвующих в рассмотрении судами уголовных дел» Генеральным прокурором РФ предписано государственным обвинителям во всех необходимых случаях ставить перед судом о назначении дополнительных наказаний, о возмещении причиненного преступлением материального ущерба и компенсации морального вреда.

Следовательно, можно утверждать, что по общему правилу определяющим моментом появления гражданского иска о компенсации неимущественного вреда является воля лица, заявляющего при производстве по уголовному делу требование о компенсации причиненного ему непосредственно преступлением неимущественного вреда в денежной форме. Таким образом, гражданскому иску в уголовном процессе органически присущ принцип диспозитивности, под которым понимают свободу распоряжения своими правами.3

Однако гражданский иск в уголовном процессе является уголовно- процессуальным институтом. И здесь принцип диспозитивности, присущий исковому производству как таковому, постоянно сталкивается с публичностью уголовно-процессуальных отношений и имеет таким образом ограниченное, подчиненное применение. На этом основании считаем ошибочным мнение Труновой Л.К. о том, что все правовые требования к предъявлению, обеспечению, поддержанию, рассмотрению и разрешению гражданского иска, содержащиеся в гражданско-процессуальном законодательстве, в полной мере распространяются и на иски о компенсации морального вреда в уголовном процессе.

Исходя из положений ст. 44 УПК РФ появление гражданского истца в уголовном процессе связано с вынесением соответствующего постановления или определения, которое, в свою очередь, связано с предъявлением гражданского иска. Но в отличие от гражданского процесса в уголовном процессе предъявление иска связано с разъяснением следователем, органом

’ Нарижний СВ. Указ. соч.. М-СПб., 2001, с.16.

2 Там же, с. 16.

3 Цыпкин А.Л. О диспозитивности в советском уголовном процессе / Советское государство и право, 1958, № 3, с. 132.

4 Трунова Л.К. Указ. соч.. Автореф.канд.дисс. М.,1999, с.17.

91

дознания, прокурором потерпевшему права на предъявление гражданского иска.

Однако предъявление иска еще не гарантирует получение лицом процессуального статуса гражданского истца. Для того, чтобы исключить произвольное ограничение прав указанных лиц, следует установить правило, аналогичное ст. 144 УПК РФ, согласно которому в срок не более 3 суток с момента предъявления гражданского иска, а в исключительных случаях - в срок не более 10 суток, следователь, дознаватель, прокурор обязаны принимать решение по предъявленному гражданскому иску.

Но в то же время принцип диспозитивности является в некоторых случаях определяющим моментом в производстве по гражданскому иску, так как гражданский истец вправе отказаться от предъявленного иска. «Принцип публичности уступает здесь место началу диспозитивности, т.к. речь идет не об уголовно-правовых, а о гражданско-правовых последствиях преступления, направленных против интересов отдельного гражданина».1

Но, как замечает Финогенов А.Г., и с ним следует согласиться, право суда, органов дознания и лиц, осуществляющих предварительное следствие, принять отказ от иска предусматривался еще в проекте УПК РФ, в котором вместе с тем не содержались указания относительно признания иска и мирового соглашения сторон, что следует считать пробелом законопроекта, который важно устранить.2 УПК РФ не решил указанной задачи. Хотя п.З ч.2 ст. 250 УПК РФ устанавливает возможность для суда рассмотреть гражданский иск в отсутствие гражданского истца, если подсудимый полностью согласен с предъявленным гражданским иском.

Авторы Теоретической модели Уголовно-процессуального

законодательства Союза ССР и РСФСР предлагали сформулировать норму, согласно которой признание иска обвиняемым или гражданским ответчиком, а равно заявление гражданского истца и обвиняемого либо гражданского ответчика о достижении мирового соглашения не влекут прекращения производства по гражданскому иску и не освобождают дознавателя, следователя от обязанности тщательного, полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств, относящихся к гражданскому иску, а суд - от обязанности его рассмотрения и разрешения, кроме случая, когда заявление о достижении мирового соглашения сделано потерпевшим -гражданским истцом и подсудимым в деле частного обвинения. В последнем случае производство по иску прекращается.3 В указанном мнении четко прослеживаются доводы о невозможности санкционирования судом и другими органами, осуществляющими производство по делу, мировой сделки, что означало бы признание установленными фактов, являющихся основанием

1 Савицкий В.М. Гражданский иск в уголовном процессе / Советская юстиция, 1971, № 6, с. 23.

2 Финогенов А.Г. Указ. соч. Автореф.канд.дисс. Краснодар, 1998, с.18.

3 Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. Под ред. Савицкого В.М. М., 1990, с. 176.

92

мировой сделки, а этого суд сделать не может, так как эти факты , как и признание подсудимым гражданского иска в его основании и размерах, могут быть оценены, признаны доказанными и недоказанными только при вынесении обвинительного приговора на основании имеющихся в деле данных, рассмотренных в судебном заседании по внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности.1

Как представляется, указанные доводы не лишены обоснованности. Так, в случае, если подсудимый или гражданский ответчик исполнит требование гражданского иска, уплатив денежную сумму полностью (признание иска) или с согласия истца частично (мировое соглашение), то истец вправе отказаться от заявленного иска или суд должен отказать в удовлетворении иска в виду недоказанности его по размеру, и отказ этот не будет противоречить закону, т.к. гражданский иск имеет свой предмет именно в требовании о возмещении вреда, и добровольное возмещение вреда причинителем его означает отсутствие предмета иска, что устраняет гражданский иск из уголовного дела.

Допущение же совершения при производстве по уголовному делу гражданско- правовых сделок, которые погашают деликтное обязательство по воле участников, причем обычно удовлетворяя имущественный интерес кредитора, является существенным расширением частного начала при производстве по уголовному делу. Однако, как представляется, в рамках уголовно-процессуальной формы производства по гражданскому иску в уголовном деле такие сделки недопустимы, но они возможны в рамках добровольного заглаживания вреда, причиненного преступлением.

Как известно, Уголовный кодекс РФ упоминает термин «добровольное заглаживание вреда, причиненного преступлением» в качестве: 1) обстоятельства, смягчающего наказание (п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ); 2) одного из условий освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием и в связи с примирением с потерпевшим (ст. ст. 75, 76 УК РФ). Анализируя указанную форму защиты интересов потерпевшего, Л.В. Головко обоснованно приходит к выводу, что, перестав быть наказанием, заглаживание вреда превратилось в одно из оснований освобождения от уголовной ответственности, сохранив при этом свою гражданско-правовую природу. Кроме того, термин «заглаживание вреда» с очевидностью подчеркивает некую особую форму возмещения, сопряженную с раскаянием как категорией уголовно-правовой и отказом от последующего нарушения уголовного закона.3 Таким образом, «заглаживание» вреда более широкий термин, чем «возмещение» вреда и поглощается понятием «примирение», т.е.

1 Цыпкин Л.А. О диспозитивности в советском уголовном процессе / Советское государство и право, 1958, № 3, с. 133.

2 Nemo judex sine actore - нет судьи без истца (лат.)

3 Головко Л.В. Некоторые гражданско-правовые проблемы, возникающие в связи с применением ст.76 УК РФ / Хозяйство и право, 1998, № 2, с.44.

93

устранения конфликта как такового между виновным в причинении вреда и жертвой преступления.

В настоящее время действующий уголовно-процессуальный закон (ст.25 и ст.28 УПК РФ) содержит правила, устанавливающие условия прекращения уголовных дел небольшой и средней тяжести: 1) примирение сторон; 2) совершение лицом, освобожденным от уголовной ответственности, в пользу потерпевшего определенных действий, направленных на устранение причиненного потерпевшему вреда. Этими действиями могут быть как уплата определенной денежной суммы, передача определенного имущества, так и действия нематериального характера: принесение извинений, осуществление ухода и оказание иной помощи потерпевшему. С этих позиций можно присоединиться к мнению А.Г. Финогенова, предлагающего при желании гражданского ответчика признать иск и готовности сторон заключить мировое соглашение предоставлять сторонам возможность договориться о предоставлении взамен исполнения отступного (ст. 409 ГК РФ), прекращения обязательства зачетом (ст. 410 ГК РФ), новации (ст. 414 ГК РФ). При этом на лице, осуществляющем производство по гражданскому иску, лежит обязанность не только по разъяснению сторонам их прав и последствий совершения сделок, но и контроля за надлежащим исполнением сторонами своих обязанностей.1

Однако Квашис В.Е. считает (и мы согласны с ним), что смысловое содержание компромисса между обвиняемым и жертвой значительно шире, и следует различать подлинное примирение потерпевшего и правонарушителя и процедуру сделки, целью которой является прекращение уголовного дела и освобождение от уголовной ответственности.

Таким образом, следует применять институт добровольного заглаживания вреда только тогда, когда все обстоятельства конкретного деяния, личность обвиняемого и личность потерпевшего дают основания полагать, что прекращение уголовного дела действительно устранит конфликт между обвиняемым, потерпевшим, обществом и государством. Данное утверждение подтверждается следующим примером из практики.

Кузьминским межмуниципальным (районным) судом Юго-Восточного административного округа г. Москвы 4.11.98 г. гр. Грачева осуждена по ст. 113 УК РФ к лишению свободы на 1 год, на основании ст. 73 УК РФ назначенное ей наказание постановлено считать условным с испытательным сроком в течение 6 месяцев и взыскано с нее в доход государства в счет возмещения ущерба за лечение потерпевшего в больнице 2440 руб.

Она признана виновной в умышленном причинении тяжкого вреда здоровья ее мужу - Грачеву в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием со стороны потерпевшего.

1 Финогенов А.Г. Указ. соч. с. 18.

2 Квашис В.Е. Указ. соч. М., 1999, с. 227-228.

94

Согласно приговору между Грачевой и ее мужем часто возникали скандалы. Она, по мнению мужа, неправильно воспитывала малолетнего ребенка. В связи с этим он, приходя домой в состоянии алкогольного опьянения, устраивал ссоры. 27.01.98 г. Грачев пришел домой пьяный и избил жену: нанес ей удары руками и ногами по голове и телу, причинив сотрясение головного мозга, кровоподтеки на лице, гематому на волосистой части головы (легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровью до 3 недель). В состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями мужа, Грачева ударила его ножом в живот, причинив колото-резаную рану левой боковой поверхности брюшной стенки, проникающую через брюшную полость в забрюшное пространство с ранением поясничной мышцы и массивным внутренним кровотечением, причинив ему тем самым тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 10.11.99 протест заместителя председателя Верховного Суда РФ на приговор удовлетворила, указав следующее.

Суд правильно установил обстоятельства дела, обоснованно пришел к выводу о виновности Грачевой в совершении преступления, предусмотренного ст. 113 УК РФ. Вместе с тем суд не учел представленное в судебном заседании заявление потерпевшего Грачева о том, что материальных и моральных претензий к жене он не имеет и поэтому просит прекратить уголовное дело в отношении нее за примирением.

Суд, указав в приговоре, что заявление потерпевшего о прекращении уголовного дела в отношении Грачевой удовлетворению не подлежит, обосновал это лишь характером и общественной опасностью содеянного.

Однако данное обстоятельство не предусмотрено законом в качестве условия или основания для отказа в применении ст. 76 УК РФ о освобождения Грачевой от уголовной ответственности.

Согласно ч.2 ст. 15 УК РФ преступление, совершенное Грачевой (ст. 113 УК РФ), относится к категории преступлений небольшой тяжести. Потерпевший Грачев, написав заявление с просьбой о прекращении уголовного дела в отношении жены в связи с примирением с последней, заявил в суде, что простил ее, поскольку причина произошедшего - его поведение. Кроме того, потерпевший в суде отказался от заявленного им в ходе предварительного следствия ходатайства о признании его гражданским истцом и не заявил гражданский иск в уголовном деле. В судебном заседании он пояснил, что Грачева оставила ему все совместно нажитое имущество и данный факт он принимает как компенсацию за причиненный ему вред. Как видно из материалов дела, Грачева — студентка, впервые привлечена к уголовной ответственности, положительно характеризуется, имеет на иждивении малолетнего ребенка, в содеянном раскаялась.

95

Таким образом, с учетом изложенного, в соответствии со ст.9 УПК РСФСР и на основании ст.76 УК РФ Грачева подлежит освобождению от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим.1

Вышесказанное дает основание присоединиться к мнению Головко Л.В.

0 том, что «заглаживание вреда» в уголовном праве есть не просто исполнение гражданско-правового обязательства, но еще и обстоятельство, характеризующее личность виновного, - его стремление к устранению вредных последствий преступления. С этих позиций следует обратить внимание на выделение п.З ч.1 ст.73 УПК РФ в качестве подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого.

Однако нельзя не отметить существенный недостаток существующей формы добровольного заглаживания вреда, причиненного преступлением, в виде отсутствия законодательно регламентированной процедуры посредничества и примирения конфликтующих сторон.3 Как отмечает СВ. Нарижний, процесс добровольного заглаживания вреда, как имущественного, так и морального, в большинстве случаев носит сугубо частный характер, без вмешательства работников правоохранительных органов, которых обычно только уведомляют об уже свершившемся факте. Указанный автор считает приемлемой практику регистрации добровольного возмещения материального вреда от преступления, когда о его возмещении потерпевший пишет соответствующую расписку, передаваемую затем следователю для приобщения к уголовному делу.3

Полагаем, что с указанным мнением согласиться нельзя. Если под заглаживанием вреда понимать то обстоятельство, что потерпевший пишет соответствующую расписку только после получения компенсации за причиненный вред в полном объеме, то такая форма прекращения уголовного дела становится доступной только для людей, обладающими значительными материальными средствами, способных единовременно или в небольшой срок удовлетворить претензии жертвы преступления. Если же конфликтующие стороны достигли соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением, и на этом основании уголовное дело было прекращено, то в случае неисполнения лицом, освобожденным от уголовной ответственности, своих обязательств, вытекающих из соглашения, права потерпевшего могут защищаться только в рамках гражданского судопроизводства, а виновный подлежит уже гражданско-правовой ответственности. Только уведомление правоохранительных органов об обстоятельстве, что конфликтующие стороны достигли примирения, делает невозможной проверку добро-

1 Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000, № 10, с. 15-16.

2 Головко Л.В. Прощение долга при прекращении уголовных дел при нереабилитирующих обстоятельствах / Законодательство, 2000, № 5, с.21.

3 УПК РФ также не решает указанной проблемы.

4 Нарижний СВ. Указ. соч. М.-СПб., 2001, с.172.

5 Там же, с. 172.

96

вольности заглаживания вреда: не было ли физического или психического принуждения со стороны лица, совершившего преступление, или давления со стороны потерпевшего с завышенными требованиями.

Вышеизложенное требует скорейшего внедрения в практику правоохранительных органов новаторской разработки сотрудников Общественного центра «Судебно- правовая реформа», предложивших использовать комплексную социальную технологию примирения с участием представителей уголовной юстиции, различных государственных и общественных организаций, выполняющих в этом процессе роль ответственного посредника.1 Ибо, как отмечает Квашис В.Е., помимо компенсации ущерба (важного условия, примирение подразумевает еще психологическую реабилитацию (в т.ч. осознание справедливости), а вряде случаев и социальную реабилитацию правонарушителя.2

Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 29.11.1985 г., рекомендует в тех случаях, когда это необходимо, использовать неофициальные механизмы урегулирования споров, включая посредничество, арбитраж и суды обычного права или местную практику, с тем чтобы содействовать примирению и предоставлению возмещения жертвам (пункт 7).

Мировая практика широко использует систему, альтернативную уголовному судопроизводству, так называемую медиацию.3 Появление данного института, суть которого сводится к разрешению конфликта между нарушителем уголовного закона и его жертвой нетрадиционными для уголовной юстиции способами, было предопределено развитием различных негосударственных ассоциаций помощи потерпевшим и преступникам, а также присущим англосаксонскому уголовному процессу широким применением диспозитивных начал, когда движение дела во многом определяется волеизъявлением сторон.4

В общемировой практике давно стало общепризнанным, что применение медиации может дать множество выгод и преимуществ как для потерпевшего, так и для обвиняемого. Для потерпевшего - быстрое и небюрократическое возмещение вреда; прямое и личное представительство собственных интересов; разъяснение последствий преступления в противовес преступнику; снижение негативного эмоционального состояния (страха, злости и т.д.). Для обвиняемого - возмещение вреда собственными силами; принятие на себя ответственности за совершенное преступление; личное извинение, понимание ошибочности поведения и его последствий. При этом

Максудов Р., Флямер М., Грасенкова А. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития/У головное право, № 1, 1998 (январь-март).

2 Квашис В.Е. Указ.соч., с. 228.

3 Медиация [ср.-лат.тесПагю посредничество] -посредничество в международном споре третьего, не участвующего в споре, государства. Словарь иностранных слов, М., 1986, с.300.

4 Головко Л.В. Новые основания освобождения от уголовной ответственности и проблемы их процессуального применения/Государство и право, 1997, № 8,с.77-83.

97

обе стороны могут вносить свои предложения по заглаживанию вреда и активно сотрудничать в том, чтобы восстановить мирные и нормальные отношения друг с другом.

В качестве примера можно привести опыт Германии, где действуют проекты Уравнивания: Преступник - Жертва (Браунтвайд, Кельн, Мюнхен / Ландехут, Рейтминг), которые по опросам жертв преступления принимаются ими в 80%>, а иногда свыше 90%> случаев. В рамках проекта существуют группы подобные Объединению по обсуждению и улаживанию конфликта, которые юридически зарегистрированы и специализируются исключительно в области улаживания конфликта.

Сотрудники этого Объединения посредничают между сторонами, причастными к преступлению. Они разговаривают сначала с преступниками и жертвами в раздельной предварительной беседе, в которой еще раз информируют подробно о задачах и целях улаживания конфликта и окончательно выясняют, насколько стороны готовы сотрудничать в уравнении: Преступник - Жертва.

Если стороны согласны участвовать в указанном уравнении, то общий диалог должен иметь место только в присутствии посредника, в этом диалоге могут быть уточнены условия, уже обговоренные, и должна быть найдена форма улаживания конфликта (ущерба).

Если все участники удовлетворены результатом уравнения: Преступник - Жертва и соблюдается взаимно процесс уравнения, то можно отказаться при этих обстоятельствах также от дальнейшего уголовного преследования. Это решение выносит прокуратура или суд на основе отчета Объединения по обсуждению и улаживанию конфликта. Если же усилия по улаживанию конфликта не увенчались успехом, тогда продолжается нормальное течение уголовного процесса, но сторонам предоставляется возможность возобновить участие в уравнении: Преступник - Жертва.1

По свидетельству Квашиса В.Е., к 1997 г. в США разработаны и действуют свыше 300 программ примирения и посредничества, в Канаде - 26, в Европе - более 700 программ.2 Как представляется, в настоящее время назрела необходимость обобщения мирового опыта в данной области и создания соответствующей Федеральной программы.

Создание такой программы, несомненно, невозможно без установления уголовно- процессуальной формы заглаживания вреда, примирения сторон и прекращения уголовного судопроизводства. Наши предложения сводятся к следующему.

Так согласно ст. 268 УПК РФ председательствующий разъясняет потерпевшему право на примирение. Мы же полагаем, что не только суд, но и прокурор, а также следователь и дознаватель по делам небольшой и средней тяжести обязаны
разъяснять обвиняемому и потерпевшему право на

1 Bemuhungen urn Tater-Opfer-Ausgleich / Information zur politischen Bildung, Juli, 1995.

2 Квашис В.Е. Указ. соч. М., 1999, c.211.

98

добровольное заглаживание вреда, причиненного преступлением, и примирение.

Но в случае, если стороны достигли соглашения о добровольном заглаживании вреда, суд, прокурор, следователь и орган дознания с согласия прокурора с учетом отчета соответствующей Службы прекращают уголовное дело, а не только на основании заявления сторон.

Вышеизложенное дает основание сделать следующие выводы.

Наличие вреда, причиненного преступлением или общественно опасным деянием невменяемого, как имущественного, так и неимущественного характера, подлежит доказыванию при производстве по уголовному делу (ст.ст. 73, 434 УПК РФ). Между тем согласно указанным уголовно-процессуальным нормам доказыванию подлежат характер и размер вреда (подчеркнуто мной - И.С.). Однако применительно к установлению факта причинения неимущественного вреда необходимо говорить не об установлении размера такого вреда, а о влиянии последствий преступления или общественно опасным деянием ; невменяемого на личность и жизнедеятельность потерпевшего, то есть подлежит установлению степень (интенсивность) страдания лица.

На основании вышеизложенного пункт 4 части 1 статьи 73, пункт 4 части 2 статьи 434 УПК РФ необходимо привести в соответствие со ст. 196 УПК РФ и изложить в следующей редакции: «При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию: 4) характер причиненного вреда, размер материального ущерба и (или) степень вреда, причиненного здоровью, или морального вреда».

Таким образом, применительно к требованию потерпевшего по компенсации морального вреда в уголовном деле условиями наступления гражданско-правовой ответственности должны являться доказанность: а) совершения преступления или общественно опасного деяния невменяемого; б) наличия морального вреда и его степени (последствий для личности потерпевшего); в) причинной связи между преступлением и вредом. Указанные обстоятельства должны составлять предмет доказывания гражданского иска о компенсации морального вреда в уголовном деле.

При установлении факта причинения потерпевшему морального вреда и влиянии его последствий на жизнедеятельность потерпевшего дознавателю, следователю, прокурору и суду следует использовать данные, сообщенные потерпевшим, изложенные им в заявлениях, объяснениях и показаниях, которые должны проверяться при помощи доказательств, содержащихся в показаниях обвиняемого (подсудимого), очевидцев произошедшего, близких и знакомых потерпевшего, характеристиках с места работы и жительства потерпевшего. Кроме того,’ в целях установления обстоятельств, свидетельствующих о сильных эмоциональных переживаниях, психической травме потерпевшего, или необходимости
установления причинно-

99

следственной связи между неблагоприятными последствиями психического характера и преступным посягательством следует использовать специальные знания в области психологии, медицины, психиатрии.

Нормы, касающиеся форм возмещения причиненного преступлением вреда, должны быть сосредоточены в одной главе Уголовно-процессуального кодекса РФ «Возмещение вреда, причиненного преступлением». Применительно к возмещению имущественного вреда следует установить три формы возмещения: реституция, гражданский иск, добровольное заглаживание причиненного ущерба. Неимущественный вред в уголовном процессе подлежит компенсации в форме производства по гражданскому иску и добровольного заглаживания вреда, причиненного преступлением. При этом в рамках производства по гражданскому иску компенсация неимущественного вреда осуществляется исключительно в денежной форме, а в рамках добровольного заглаживания - как в материальной, так и нематериальной форме по соглашению сторон.

100

§ 2. Цель присуждения денежной компенсации за моральный вред, причиненный преступлением

Неимущественный вред, причиненный преступлением, не имеет экономического содержания и стоимостной формы. Поэтому компенсация неимущественного вреда преследует цель дать «удовлетворение» лицу, которому указанный вред причинен.

Закон предписывает производить компенсацию морального вреда исключительно в денежной форме (п. 1 ст. 1101 ГК РФ), поскольку деньги являются универсальным имущественным эквивалентом, дающим возможность приобретения необходимых благ. «Деньги достаточно могущественны, чтобы быть иногда в состоянии возместить вред и сфере моральной… Человек часто вынужден удовлетворяться эквивалентом. Наилучшим эквивалентом являются деньги, потому что, обладая деньгами, потерпевший располагает почти неограниченными возможностями».

Таким образом, по смыслу закона удовлетворение потерпевшему не- имущественного вреда должна дать некоторая сумма денег, взысканная с причинителя вреда.

Однако в большинстве случаев удовлетворение своих страданий, переживаний потерпевший видит в справедливом и беспрепятственном правосудии над лицом, причинившим ему вред. Назначение виновному лицу наказания в строгом соответствии с законом означает для потерпевшего признание совершения в отношении него «неправа», и предоставлении защиты со стороны государства его нарушенным общественно-опасным посягательством правам и благам. С указанных позиций следует присоединиться к мнению Ма-леина Н.С.: «Сам факт защиты законом прав и интересов личности, нарушенных преступлением, имеет положительное влияние на психическое состояние потерпевшего, вселяет веру в справедливость. И наоборот, если право оставляет без защиты нравственные переживания, то это дополнительно травмирует психику потерпевшего, ввергая его в состояние безысходности, бесправия, несвободы».2

Согласно ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., каждый человек имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом. На основе указанного принципа международного права Конституционный Суд РФ разъяснил в постановлении от 15.01.1999 г. по делу о проверке конституционности положений частей 1 и 2 статьи 295 УПК РСФСР: «Государство, обеспечивая особое внимание к интересам и требованиям потерпевшего от преступления, обязано способствовать устранению на-

1 Цитировано по работе Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения. М., 1951, с. 28.

2 Малеин Н.С. Указ. соч. / Государство и право, 1993, № 3, с.9.

101

рушений его прав и восстановлению достоинства личности. Такая обязанность государства в полной мере соответствует Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, согласно которой обеспечение потерпевшему доступа к правосудию должно сочетаться со справедливым обращением и признанием его достоинства (пункт 4).»

Исходя из вышеизложенного, следует признать, что удовлетворение потерпевшему дает, прежде всего, факт признания его достоинства и устранения нарушения его прав. Перенесенные потерпевшим страдания, переживания в результате преступления не устранимы и тем более не возместимы деньгами, следовательно, удовлетворение потерпевшему может дать справедливое наказание, налагаемое на виновного по приговору суда. Т.к. применение уголовного наказания всегда сопряжено с карой для осужденного. Например, И.С. Ной определяет наказание, налагаемое в рамках уголовного судопроизводства, как «меру государственного принуждения, сопряженную с карой», а кару автор понимает как принуждение с целью вызвать страдание и как элемент содержания наказания.1 «Наказание, - полагает М.Д. Шаргородский, - являясь по своему содержанию карой, влечет за собой устрашение, так как содержит элемент страдания в результате того, что человек претерпевает какое-то лишение. В то же время, являясь воспитанием, наказание влечет за собой убеж-дение». СВ. Полубинская считает, что кара является «сущностью, неотъем-лимым свойством наказания. Кара в этом смысле заключается в лишении осужденных тех или иных благ… Кара есть и средство, лишающее осужденных возможности совершать новые преступления… В таком понимании кара есть необходимая предпосылка Для достижения наказанием целей предупреждения преступлений».3

Таким образом, наказание, налагаемое по приговору суда, само по себе уравнивает преступника с жертвой, оно как бы уравновешивает страдания обеих сторон. Но страдания осужденного на самом деле не снимают и не облегчают страданий потерпевшего (а только лишь имитируют это).Целью же компенсации неимущественного вреда является стремление уравновесить дисбаланс, возникающий в результате преступления. Потерпевший несет потери, а преступник выигрывает, поскольку, совершая преступление, действует в своих интересах. Суд должен восстановить справедливость, принуждая преступника возместить понесенные потерпевшим потери как в материальной, так и в нематериальной сфере.

В правовой системе Германии, например, основной функцией компенсации морального вреда считается компенсационная функция, уравнивающая потерпевшего и преступника (Ausgleichsfunktion - «функция уравнения»). От-

1 Ной И.С. Вопросы теории наказания в советском уголовном праве. Саратов, 1962, с. 155.

2 См.: Курс советского уголовного права, т. 2, Л., с. 201.

3 См.: Полубинская СВ. К вопросу о целях наказания. - В сб.: Проблемы совершенствования уголовного за кона. М., 1990, с. 100.

102

мечается, что уравнивание потерпевшего и преступника, в том числе возмещением последним первому материального и морального ущерба (Schadens- wiedergutmachung) дает возможность отказа от уголовного преследования или смягчить наказание с тем, чтобы восстановить правовой мир.1

С указанных позиций можно присоединиться к мнению Малеиной М.Н., которая замечает: «Никто из сторонников компенсации неимущественного вреда не считает возможным оценку в деньгах, к примеру, жизни, здоровья, чести». Напротив, уточняется, что компенсацию нельзя рассматривать как реституцию, как правильно указывает М. Малеина, денежный эквивалент утраченного или нарушенного неимущественного блага; компенсация предназначена для сглаживания в какой-то мере тяжелых для потерпевшего послед-ствий в целях общей и частной превенции.” Но далее автор замечает: «В связи с этим правильнее говорить не о возмещении, а об ответственности (компенсации) за причинение неимущественного вреда»/ Следовательно, как отмечала еще Шиминова М.Я., установление ответственности за моральный вред имеет большое предупредительное значение.

С указанных позиций Михно Е.А. замечает, что институт компенсации морального вреда представляет собой наиболее яркий пример проявления карательной и превентивной функции гражданского права.3 По мнению указанного автора, именно совершенствование системы гражданско-правовых мер ответственности привело к законодательному признанию возможности деньгами, выплаченными потерпевшему, наказать правонарушителя за то, что он своими неправомерными действиями задел его неимущественные права.

По мнению Эрделевского A.M.: «В данном случае (при компенсации морального вреда - И.С.) прежде всего принимается во внимание, что нет точного измерения абсолютной глубины страданий человека, а также оснований для выражения их в деньгах. Лишь компенсация за перенесенные страдания может быть выражена в деньгах как своеобразный штраф, взыскиваемый с причинителя вреда в пользу потерпевшего и предназначенный для сглаживания негативного воздействия на его психику, перенесенных в связи с правонарушением страданий».7

С целью общей и частной превенции компенсации морального вреда связано и представление о том, что «для правонарушителя обязанность компенсировать причиненный им нравственный ущерб является мерой ответственности (карой, наказанием), которая имеет также превентивное значение в

1 Heribert Ostendorf. Vom Sinn und Zweck des Strafens. (О смысле и цели наказания.)/ Information zur politischen Bildung. Juli, 1995.

2 Малеина М. Указ. соч. / Вестник Верховного Суда СССР, 1991, № 5.

3 Там же, с. 27.

4 Шиминова М.Я. Имущественная ответственность за моральный вред /Советское государство и право, 1970, №1,с. 118.

s Михно Е.А. Указ. соч. Автореф.канд.дисс. С.-Пб., 1998, с. 16.

6 Там же, с. 2.

7 Эрделевский A.M. Критерий и метод оценки размера компенсации морального вреда./ Государство и право, 1997, №4.

103

охране прав личности». По мнению Б.С. Утевского введение предполагаемой обязанности «будет во многих случаях иметь и общепредупредительное (уст- рашительное) значение, больше даже, чем другие меры социальной защиты. Особенно важно это значение может быть при бытовых преступлениях. С точки зрения общего предупреждения преступности, введение этой обязанности будет лучшей мерой борьбы и с рецидивом. Кто в течение более или менее продолжительного времени принужден был урезать свой бюджет, едва ли захочет второй раз подвергнуться этому же».-

А.С. Беляцкин, отмечая невозможность реституировать для потерпевшего, уничтожить для него причиненный моральный вред, указывает, что это еще не означает, что немыслимо возмещение в ином смысле, немыслимо такое удовлетворение, которое могло бы и с точки зрения субъективной потерпевшего, и с точки зрения объективной считаться более или менее достаточным возмездием за причиненные страдания. Служащие общим критерием и мерилом ценностей и прав, деньги должны и в данном случае явиться средством удовлетворения потерпевшего/

В. Казанцев, Бородин СВ., Нарижний СВ. выступают даже за включение законодателем в санкции статей Уголовного кодекса РФ наряду с основными наказаниями одновременно компенсации морального вреда потерпевшему, а в случае гибели последнего, его родственникам. С последней точкой зрения согласиться невозможно, т.к. концепция наказания, налагаемого по приговору суда, должна проводить тонкую, но четкую грань между общественным и частным, между мотивом защиты общества и мотивом защиты жертвы».3 И только преследуя свой частный интерес компенсации неимущественного вреда в денежной форме, жертва может добиваться удовлетворения своих частно-правовых требований. Таким образом, если принять точку зрения о преимущественно карательной функции компенсации неимущественного вреда, то мы получим присуждение потерпевшим денежных сумм в виде удовлетворения потерпевшего за обиду, состоящую в нарушении права, как таковом, или удовлетворение, по выражению Р. Иеринга, actiones vindictam spirantes (исков, «дышащих местью»).6

Понимание компенсации морального вреда как штрафа в пользу частного лица (poenae privatae) несправедливо, т.к. ставит лицо, совершившее общественно опасное деяние, и лиц, несущих в силу закона ответственность за их действия, в совершенную неизвестность относительно материальных последствий деяния, т.к. размер компенсации законом не установлен, а определяется

1 Малеин Н.С. Указ. соч. / Государство и право, 1993, № 3, с.34.

2 Утевский Б. Возмещение неимущественного вреда как мера социальной защиты / Еженедельник советской юстиции, 1927, № 37, с. 1084.

3 Беляцкин А.С. Указ. соч. СПб., 1913, с. 16.

4 В. Казанцев. Указ. соч. / Российская юстиция, 1996, № 5, с. 48-49; Бородин СВ. Проблемы возмещения ущерба за умышленные убийства / Государство и право, 1994, № 4, с.92-96; Нирижний СВ. Указ. соч. М- СПб.,2001,с.180-181.

5 Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М., 1998, с. 124.

6 Иеринг Р. Борьба за право. С.-Пб, 1895, с. 86.

104

судом (ст. 151 ГК РФ). В то же время проф. И.С. Петражицкий еще в 1900 г. напоминал, что «культурная карательная политика заботится о точном преду- смотрении деяний, подлежащих каре, об установлении точных рамок для размера кары».1

Отсюда, денежная сумма, взыскиваемая в пользу потерпевшего в качестве компенсации морального вреда, должна быть законодательно закреплена. И при соответствующих условиях, закрепленных в законе, получение потерпевшим денежной компенсации будет означать следующее: судом установлено, что действия (бездействие) причинителя вреда носили противоправный характер и им виновно причинен вред правоохраняемым благам потерпевшего.

Однако закрепление в законе указанных денежных сумм за причинение неимущественного вреда не всегда будет учитывать объективные обстоятельства претерпевания потерпевшим страданий. Иными словами, потерпевшему могут быть причинены страдания, оказавшие значительное влияние на структуру личности потерпевшего, и для сглаживания неимущественных последствий преступления может требоваться значительно большая сумма, чем предусмотренная законом.

Кроме того, следует учитывать особенности института компенсации морального вреда в гражданском праве России. Например, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ применительно к ответственности несовершеннолетних разъяснила, что статья 1064 ГК РФ помещена в § 1 «Общие положения о возмещении вреда» главы 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» ГК РФ. Статьей 1099 («Общие положения»), находящейся в § 4 «Компенсация морального вреда» той же главы 59 ГК РФ, предусмотрено, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Таким образом, на правоотношения, возникающие вследствие причинения морального вреда, полностью распространяются общие правила § 1 главы 59 ГК РФ, в том числе и правила возмещения вреда несовершеннолетними лицами в возрасте от 14 до 18 лет, не имеющими самостоятельного источника дохода для полной компенсации морального вреда, установленные ст. 1074 ГК РФ».2

Следовательно, компенсация морального вреда как вид внедоговорного обязательства (§ 4 главы 59 ГК РФ) обладает особенностями, предопределяющими ее самостоятельность как гражданско-правовой ответственности, но вместе с тем ей присуща компенсаторно-восстановительная функция возмещения вреда.3 То есть в соответствии с п.1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный

1 Петражицкий И.С. Указ. соч. / Право, 1900, № 16, с. 8.

2 Бюллетень Верховного Суда РФ, 2001, № 1, с.24. Аналогичная позиция изложена в п. 20 постановления № 7 от 14.02.2000 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних», с. 22.

3 См.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976, с.122; Лейст О.Э. Санкции и ответ ственность по советскому праву. М., 1981, с. 130, 149-153.

105

личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причи- нившим вред.

С указанных позиций вызывают принципиальные возражения мнения некоторых ученых относительно указанной компенсаторно-

восстановительной функции компенсации неимущественного вреда в отношении потерпевшего. Например, A.M. Эрделевский полагает, что «денежная компенсация за причинение морального вреда призвана вызвать положительные эмоции, которые могли бы максимально сгладить негативные изменения в психической сфере личности, обусловленные перенесенными страданиями».1 У указанного автора содержится и другая формулировка компенсации морального вреда как денежной суммы, предназначенной сгладить негативное воздействие на психику потерпевшего, «вознаградить» за причиненные страдания.” По мнению же Малеина Н.С.: «Компенсация нравственного ущерба способствует в той или иной степени сглаживанию неблагоприятных последствий правонарушения, предоставляет возможность приобрести вместо утраченного блага - другое».”5 В. Усков считает, что «компенсация морального вреда есть предоставление потерпевшему возможности испытать за счет взысканной суммы положительные эмоции, соразмерные испытанным им физическим или нравственным страданиям».4 В критике подобного понимания компенсации морального вреда следует согласиться с мнением Г.Ф. Шерше-невича о том, что «законодательство, устанавливающее принцип денежной вознаграждаемое™ нравственного вреда, вызывает безнравственные мотивы в представлении самих граждан. Нужно проникнуться глубоким презрением к личности человека, чтобы внушить ему, что деньги способны дать удовлетворение всяким нравственным страданиям. Переложение морального вреда на деньги есть результат буржуазного духа, который оценивает все на деньги, который считает все продажным».3 И действительно, как могут деньги вызвать «положительные» эмоции, способные, например, смягчить горе от утраты близкого родственника, или какая сумма поможет «приобрести» вместо утраченного в результате распространения заведомо ложных, порочащих честь и достоинство сведений покоя другое благо, и где «соразмерность» денег перенесенным физическим и нравственным страданиям? Представляется, что ответы на поставленные вопросы могут дать только один вывод о недопустимости компенсации последствий преступления неимущественного характера в денежной форме. Вместе с тем Р. Саватье указывает на то, что «законность денежного возмещения за вред, причиненный лицу, неоспорима всегда, когда деньги действительно могут смягчить его страдания».

1 Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда / Законность, 1997, № 5, с. 36-40; Трунова Л.К. Указ. соч. Автореф.канд.дисс. М., 1999, с.9.

2 Эрделевский A.M. Моральный вред в уголовном праве и процессе / Законность, 1997, № 3.

3 Малеин Н.С. Указ. соч../Государство и право, 1993 , № 3, с.34.

4 Усков В. Как компенсировать моральный вред богатому и бедному?/ Российская юстиция, 2000, № 12, с.25.

5 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Вып.З., М., 1912, с. 683.

6 Саватье Р. Теория обязательств. М., 1972, с. 391.

106

Следовательно, деньги в счет компенсации неимущественного вреда яв- ляются лишь предпосылкой для создания соответствующих условий, обеспечивающих потерпевшему если не устранение, то смягчение тех неблагоприятных последствий правонарушения психического характера, которые ему причинены.

107

§ 3. Разрешение в приговоре вопроса о размере денежной компенсации за причиненный преступлением моральный вред.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20.12.94 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» указывает судам на то, что при рассмотрении дел о компенсации причиненных нравственных или физических страданий необходимо учитывать, что моральный вред признается законом вредом неимущественным, несмотря на то, что он компенсируется в денежной или иной материальной форме (п. 10). Так как неимущественный вред не подлежит экономической оценке и не имеет стоимостной формы, то проблема определения размера компенсации морального вреда остается нерешенной и основной проблемой института.

Согласно части 4 ст. 42 УПК РФ размер денежной компенсации морального вреда определяется судом. Пленум Верховного Суда РФ указывает, что суду необходимо выяснить, в какой сумме или иной материальной форме потерпевший оценивает компенсацию причиненных страданий (п. 1 постановления «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»). Сам термин «оценивает» страдания в денежной форме, употребленный Пленумом Верховного Суда РФ, следует признать крайне неудачным, но заявление потерпевшим требования о взыскании с обвиняемого (гражданского ответчика) конкретной денежной суммы породило существенные проблемы правоприменительной практики. Касаясь вопроса о требованиях потерпевших о денежной компенсации морального вреда, Г. Резник применительно к гражданскому судопроизводству справедливо отмечает, что при отсутствии цены иска и символической госпошлине заявление произвольных, гигантских, буквально с потолка взятых сумм компенсации морального вреда — закономерность.1 Н.В. Кузнецова называет предъявление гражданских исков в огромных, явно завышенных размерах специфической особенностью компенсации морального (неимущественного) вреда. Данные мнения подтверждаются проведенным анализом судебной практики. Так, из 125 изученных нами уголовных дел (см. приложение 1), связанных с посягательством на неимущественные права граждан и оконченных производством в 1998-2002 гг., в которых предъявлен гражданский иск о компенсации морального вреда, суд принимал решение об удовлетворении заявленных требований в полном объеме в 20 случаях, в то же время частично удовлетворен иск в 46 случаях, в 10 уголовных делах суд, постановляя приговор, признавал право потерпевшего
на удовлетворение иска, но

1 Резник Г. Неимущественный иск не подлежит обеспечению имущественным арестом / Российская юстиция, 1994, №6.

2 Кузнецова Н.В. Указ. работа. Автореф.канд.дисс. Ижевск, 1997, с. 21.

108

передавал вопрос о его размерах на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, а в 36 приговорах гражданский иск оставлен без рассмотрения. Моральный вред очень редко удовлетворяется в полном объеме, и, если компенсация морального вреда и взыскивается, то, как правило, сумма денежной компенсации составляет определенную, намного меньшую часть, от первоначально заявленного.

По мнению A.M. Эрделевского, до вынесения судебного решения размера компенсации морального вреда не существует - он возникает только с момента вынесения решения судом, и, соответственно, у истца нет права требовать взыскания какого-либо определенного размера компенсации.1 A.M. Эрделевский считает, что истец вправе лишь выразить в исковом заявлении свое мнение о следуемом ему размере. Но здесь следует присоединиться к мнению Шевчук С.С, Турецкого Е.Ю., считающих указанную позицию Эрделевского A.M. неверной вследствие того, что потерпевший вовсе не требует определить через суд размер компенсации, а требует взыскать с ответчика определенную сумму компенсации, доказывая и обосновывая при этом ее размер.3

Данное утверждение Шевчук С.С., Турецкого Е.Ю. подтверждается и судебной практикой. Так, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ в определении от 12 августа 1994 г., допустив в качестве меры обеспечения иска о компенсации морального вреда возможность наложения ареста на имущество или денежные суммы, принадлежащие ответчику или находящиеся у него или других лиц, указала, что хотя моральный вред действительно является неимущественным, но в случае удовлетворения заявленных требований исполнение решения состоит во взыскании денежных сумм, которое может быть при определенных обстоятельствах обращено и на имущество должника.4

Вышеизложенное дает основание утверждать, что, заявляя гражданский иск о компенсации причиненного преступлением морального вреда, потерпевший предъявляет требование о взыскании с обвиняемого (гражданского ответчика) конкретной денежной суммы за причиненные страдания. Следовательно, при определении конкретной денежной суммы в приговоре суд должен исходить, во- первых, из суммы требования потерпевшего, а, во-вторых, их объективных критериев, позволяющих обосновать сумму взыскания с обвиняемого (гражданского ответчика).

Существует несколько вариантов решения указанной проблемы определения размера денежной суммы. Первый вариант предусматривает законодательное закрепление конкретных денежных сумм, присуждаемых в качестве компенсации неимущественного вреда. В данном случае речь идет

1 Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда / Законность, 1997, № 5, с. 30.

2 Там же, с. 38.

3 Шевчук С.С., Турецкий Е.Ю. Указ. соч. Ставрополь, 2001, с. 216.

4 Обеспечение неимущественного иска имущественным арестом возможно / Российская юстиция, 1994, № 10, с. 37-38.

109

либо о твердой денежной сумме за причиненные страдания или о минимальном и максимальном размере компенсации.

Установление в законе твердой денежной суммы в качестве компенсации неимущественного вреда противоречит сущности института компенсации морального вреда, т.к. в этом случае не могут быть учтены особенности конкретных обстоятельств дела.

Но как возможный вариант решения проблемы денежной компенсации морального вреда, который может послужить одним из критериев определения ее размера, предлагается установить в законе минимальный или так называемый «символический» размер денежной компенсации морального вреда. М.Н. Малеина считает, что будет более правильным установление в законе минимального размера компенсации за неимущественный вред кратным минимальной заработной плате. При этом минимальный размер компенсации надо сделать обязательным для суда, а не для потерпевшего. То есть потерпевший мог бы заявить и меньший размер компенсации, чем установленный, и суд в таком случае мог бы удовлетворить требование потерпевшего в соответствии с иском. Если же истец указал в исковом заявлении размер компенсации, превышающий минимальную сумму, то суд был бы не вправе снизить размер величины, установленной в законе.1 Однако, по мнению A.M. Эрделевского, требование символического размера компенсации свидетельствует в подавляющем большинстве случаев либо о незначительности перенесенных страданий, либо о нежелании истца в действительности защищать свои права путем взыскания компенсации морального вреда.2 Указанное мнение Эрделевского A.M. не может быть признано обоснованным, т.к. гражданский иск о компенсации морального вреда или удовлетворение судом требования в символическом размере следует рассматривать не только в указываемом автором контексте, но и в качестве именно морального (нравственного) удовлетворения потерпевшему: присуждение незначительной суммы означает, что факт нарушения прав потерпевшего установлен судом и нарушитель признан виновным, а его поведение противоправно. За введение установленного в законе минимального размера денежной компенсации морального вреда говорит и то обстоятельство, что «символический» размер при соответствующих обозначенных условиях позволит подчеркнуть, что потерпевшему действительно причинен вред, но морально он его не заслужил. Как свидетельствовал С.А. Беляцкин: «Присуждение такого вознаграждения (contemptuous damages) - нередкое явление при взысканиях за превышение пределов самообороны, и особенно в исках к представителям прессы за нравственный вред и ущерб».3 Формулировка предлагаемых условий

Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита). Автор, реферат на соискание ученой степени доктора юр. наук. М., 1997, с. 18-19.

2 Эрделевский A.M. Указ. соч. / Законность, 1997, № 5, с. 40.

3 Беляцкин С.А. . Указ. соч. СПб., 1913, с. 20.

по

присуждения «символических» сумм позволит прекратить практику присуждения неоправданно незначительной, заниженной компенсации. В.М. Жуйков приводит в пример такого чрезмерного и несправедливого занижения размера морального вреда дело, по которому суд, разрешая спор в 1994 г., взыскал в пользу потерпевшего, получившего по вине ответчика увечье на производстве, повлекшее неизгладимое обезображение лица (ожог расплавленным металлом), 70 тыс. рублей. Следует согласиться с указанным автором, что взыскание этой символической для такого (и ему подобных) случая было воспринято истцом как еще одна моральная травма.1

В то же время установление в законе максимального размера денежной компенсации морального вреда нецелесообразно. Как справедливо замечал знаменитый английский юрист Маупе: «Если бы существовали на этот предмет заранее установленные критерии, обязательные для суда, то лицо, обладающее богатством, вправе было бы при известных условиях сделаться общим мучителем. Оно могло бы подражать тому знатному римлянину, который имел обыкновение ходить вокруг форума и бить по щекам каждого встречного, в то время как раб с кошельком следовал за ним, расплачиваясь за удары по установленной в законе таксе».2

Второй вариант связывается с решением о размере компенсации за причинение неимущественного вреда по усмотрению суда без указания в законе границ взыскиваемых сумм. Данный вариант принят действующим законодательством. Как известно, современное российское уголовно-процессуальное законодательство отказывается от установления точно определенных размеров денежных сумм компенсации морального вреда. Частью 4 ст. 42 УПК РФ установлено, размер компенсации морального вреда определяется судом.

Как видим, формулировка нормы закона, регулирующей компенсацию морального вреда, связана с необычным для нашей практики расширением полномочий суда, т.к. размер компенсации морального вреда зависит не от предустановленных критериев, а исключительно от свободного усмотрения суда. Но, как замечал еще К.П. Змирлов, свободное усмотрение суда может и должно иметь место только в двух случаях: во-первых, при обсуждении представленных сторонами данных, которые при отсутствии теории формальных доказательств оцениваются на основании внутреннего убеждения суда; и, во-вторых, в пределах исследования и выяснения всех тех обстоятельств дела, которые необходимы для отыскания судом не формальной, но материальной истины в процессе. А в деле установления юридических между сторонами отношений и определения существа и объема их взаимных прав и обязанностей должно действовать не усмотрение суда, а

1 Жуйков В.М. Возмещение морального вреда / Бюллетень Верховного суда РФ, 1994, № 11, с. 15.

2 Маупе «A Treatise on the law of damages», 1909, p. 53. Цитировано по работе Беляцкина А.С. Возмещение морального (неимущественного) вреда. С-Пб. 1913, с. 19-20.

Ill

положительная норма закона. Однако денежная компенсация морального вреда, как правильно замечает A.M. Эрделевский, всегда будет иметь достаточно условный характер,2 т.к. никто и не предполагает, что можно дать оценку в деньгах переживаниям потерпевшего. Поэтому следует согласиться с высказыванием С.А. Беляцкина о том, что «здесь свободное или справедливое усмотрение является составной частью института…»,3 т.к. в данном случае, когда наличность вреда является доказанной, но он в силу своей природы не может подлежать точной денежной оценке, суду должно быть предоставлено право сообразно обстоятельствам дела присудить некоторую сумму в пользу потерпевшего.

Гражданское законодательство, отказываясь от границ присуждаемых в счет компенсации морального вреда денежных сумм, содержит общие критерии определения размера денежной компенсации. В ранее действовавшем законодательстве (ст. 131 Основ гражданского законодательства Союза ССР) критерии определения размера компенсации морального вреда законодателем не устанавливались, а указывалось, что моральный вред возмещается в денежной или иной материальной форме и в размере, определяемом судом, независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. Вступившая в действие с 01.01.1995 г. часть первая ГК РФ, отменив действие Основ гражданского законодательства (ст. 3 ФЗ «О введении в действие ч. I ГК РФ»), в ст. 151 установила, что при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен учитывать также степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Часть II Гражданского кодекса РФ, введенная в действие с 1 марта 1996 г., установила правило, согласно которому размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (ст. 1101 ГК РФ).

Анализируя критерии, установленные законом, A.M. Эрделевский разъясняет (и в этом с ним согласны С.С. Шевчук, Е.Ю. Турецкий) понятия степени и характер нравственных и физических страданий.4 По мнению A.M. Эрделевского, под степенью страданий следует понимать глубину страданий

1 Змирлов К.П. . Указ. соч. /Журнал Министерства юстиции, 1900, № 4, с. 77-78.

2 Эрделевский A.M. О размере возмещения морального вреда / Российская юстиция, 1994, № 10, с. 18.

3 Беляцкин С.А.. Указ. соч. С-Пб„ 1913, с. 47.

4 Эрделевский A.M.. Указ. соч. М., 1999, с. 185-200; Шевчук С.С, Турецкий Е.Ю. . Указ. соч. Ставрополь, 2001, с. 216-237.

112

(например, «слабая боль», «терпимая боль», «сильная боль», «нестерпимая боль» - это определяет, насколько глубоко страдание), тогда как под характером страданий законодатель имел в виду их виды: физические страдания - боль, удушье, тошноту, головокружение, зуд и другие болезненные симптомы (ощущения); виды нравственных страданий - страх, горе, стыд, беспокойство, унижение и другие негативные эмоции.1 С подобным выводом нельзя согласиться. Например, в заключении эксперта № 3057 Бюро судебно-медицинской экспертизы Ростовской области содержатся разъяснения, согласно которым «индивидуальная чувствительность к боли у людей различна. У судебно-медицинских экспертов нет объективных критериев, по которым можно было бы количественно определить восприимчивость к боли».2 С другой стороны, заключение ведущего эксперта отдела судебной психологии ЦСКЛСЭ Шипшина С.С. разъяснило, что «величина порога болевой чувствительности варьируется у одного и того же человека в зависимости от его соматического и психического состояния, его мотивации, установки, и поэтому не является постоянной».3 Следовательно, при решении в приговоре вопроса о размере компенсации следует вкладывать в термины «степень» и «характер» одно и то же содержание, а именно -нравственные страдания, испытываемые потерпевшим.

Здесь следует упомянуть, что ст. 151 ГК РФ обязывает суд при определении размера компенсации учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. Как правильно замечает A.M. Эрделевский: «Такая формулировка может дать основания для предположения, что возможно причинение неправомерным деянием иных, не связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего страданий, но их степень не следует учитывать при определении размера компенсации. В то же время Эрделевский A.M. полагает, что индивидуальные особенности потерпевшего - это подлежащее доказыванию обстоятельство. 4 Указанная точка зрения, по нашему мнению, неверна. Обстоятельством, подлежащим доказыванию, является наличие у потерпевшего неимущественного вреда, т.е. страданий и их степень. А в силу ст. 1101 ГК РФ характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Таким образом, индивидуальные особенности потерпевшего подлежат доказыванию при установлении факта причинения неимущественного вреда, характер (степень) которого является критерием решения вопроса о размере компенсации в приговоре.

’ Эрделевский A.M. Указ. соч. / Государство и право, 1997, № 4, с. 5-6.

2 Дело № 2 - 6466/97 и 2-11-09/96 Волгодонского городского суда по иску Лукьянова ПС. к АООТ «Волгодонскавтосервис» о возмещении вреда, причиненного здоровью, возмещения материального ущерба и морального вреда.

3 То же дело.

4 Там же, с. 188.

из

Данный вывод подтверждается материалами изученных 66 уголовных дел, в которых суд принимал решение о полном или частичном удовлетворении гражданского иска о компенсации морального вреда, в 24 случаях обосновывая размер присуждаемой суммы характером (степенью) причиненных потерпевшему страданий, связанных с его индивидуальными особенностями (приложение 2).

Другим критерием определения размера денежной компенсации морального вреда в силу ст. ст. 151, 1101 ГК РФ является степень вины нарушителя. Как правильно отмечают С.С. Шевчук, Е.Ю. Турецкий, под степенью вины законодатель, видимо, понимает ее форму.1 Указанные авторы справедливо полагают, что было бы правильнее использовать термин именно «форма» вины, а не «степень». Степень - это количественная характеристика какого-либо объекта, а форма - качественная. Умысел и неосторожность являются чисто качественными характеристиками, и поэтому говорить о степени вины нельзя.2 Однако применительно к рассмотрению гражданского иска в уголовном деле следует отметить, что в соответствии со ст. 306 УПК РФ суд может удовлетворить полностью или частично заявленный иск только при постановлении обвинительного приговора. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана (ст. 302 УПК РФ).

Таким образом, вина является обстоятельством, подлежащим доказыванию при производстве по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ), а совершение преступления в отношении потерпевшего является тем фактическим обстоятельством, при котором был причинен вред. В силу ст. 1101 ГК РФ указанные фактические обстоятельства, так же как и индивидуальные особенности потерпевшего, оцениваются при установлении характера физических и нравственных страданий. Следовательно, при рассмотрении вопроса о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, вина причинителя вреда не является самостоятельным критерием определения размера компенсации, а учитывается при установлении обстоятельств и факта причинения страданий потерпевшему. Данный вывод основывается на проведенном нами анализе 66 уголовных дел, в приговорах по которым суд, принимая решение о полном или частичном удовлетворении гражданского иска о компенсации морального вреда, указывал только в 15 приговорах степень вины подсудимого в качестве мотивирования размера взыскиваемой компенсации, тогда как в 17 приговорах суд указывал на обстоятельства дела как на критерии определения суммы (приложение 2).

Шевчук С.С., Турецкий Е.Ю. Компенсация морального вреда в гражданском праве. Ставрополь, 2001, с. 219. 2 Там же, с. 219.

114

В силу того, что нормы § 1 главы 59 ГК РФ полностью распространяются на отношения по компенсации морального вреда, при решении в приговоре вопроса о размере компенсации следует учитывать вину потерпевшего и имущественное положение лица, причинившего вред. В соответствии с п. 1, 2 ст. 1083 ГК РФ вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. Пленум Верховного Суда РФ, обобщая практику рассмотрения судами дел, связанных с причинением вреда здоровью человека, в постановлении № 3 от 28 апреля 1994 г. «О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья» также предписывает учитывать при определении размера компенсации морального вреда степень вины потерпевшего: «Размер возмещения морального вреда определяется судом в решении, исходя из степени тяжести травмы, иного повреждения здоровья, других обстоятельств, свидетельствующих о перенесенных потерпевшим физических и нравственных страданий, а также с учетом имущественного положения причинителя вреда, степени вины потерпевшего и иных конкретных обстоятельств».

Вопрос о применении критерия степени вины потерпевшего является сложным. Преступление совершается при взаимодействии двух личностей, людей, один из которых в стадии расследования признается обвиняемым, а другой - потерпевшим. Таким образом, следует согласиться с мнением В.Н. Полубинского, который полагает, что преступление в подавляющем большинстве случаев представляет собой системное образование, результат единства взаимосвязанных элементов: правонарушителя, противоправного действия или бездействия и потерпевшего, его поведения, непосредственно предшествующего преступлению либо поведения в ходе совершения преступления.1 Современные криминологические исследования

свидетельствуют, что и для преступников, и для потерпевших по делам об умышленных убийствах, тяжких телесных повреждениях, изнасилованиях характерны единая субкультура и маргинальная среда - в целом социально- неустойчивая. В данной маргинальной среде процветают пьянство и алкоголизм, наркомания, проституция, грубость и невежество, ссоры и скандалы, оргии, вандализм и т.д. В такой среде порой бывает невозможно отличить потенциальную жертву от потенциального преступника. Нередки ситуации, при которых лишь случай решает, кто станет жертвой, а кто преступником, так как и у тех, и у других обнаруживаются сходные личностные деформации и стереотипы поведения. В рассматриваемой сфере таких ситуаций - 40 - 50% из общего числа.2 Вследствие этого выдвигалось предложение, что если недостойное или
антиобщественное поведение

1 Полубинский В.Н. Правовые основы учения о жертве преступления. Горький, 1979, с. 5.

2 Сафиуллин Н. Преступник - жертва: социологический анализ / Российская юстиция, 1996, № 6, с. 40-41.

115

потерпевшего способствовало совершению преступления, то суд или орган расследования вправе не признавать такое лицо потерпевшим.1 Применительно же к вопросу о возмещении вреда выдвигалось положение, что право на возмещение вреда и его размер должны предоставляться при условии надлежащего (невиновного, непротивоправного) поведения потерпевшего.2 Как считает А.Г. Финогенов, при определении размера гражданского иска должно учитываться виновное поведение потерпевшего не только в форме умысла или грубой неосторожности, но и простой неосмотрительности.3

В практической деятельности суды, рассматривая уголовные дела, признавали в качестве обстоятельств, смягчающих или устраняющих имущественную ответственность виновного, свойства личности, особенности поведения потерпевшего, которые не относятся к юридически значимым характеристикам общественно опасного деяния.

Так, Дзержинским районным народным судом г. Ярославля Яшин осужден по ч. 2 ст. 112 УК РСФСР к 4 месяцам лишения свободы с применением ст. 44 УК РСФСР - наказание назначено условно с испытательным сроком 1 год с возложением обязанности компенсации Петровой морального вреда в сумме 500000 рублей. Яшин был признан виновным в том, что 18 июля 1994 г. во дворе своего дома во время ссоры с Петровой умышленно несколько раз ударил ее черенком лопаты, причинив легкие телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья.

Судебная коллегия по уголовным делам Ярославского областного суда приговор в части гражданского иска изменила: исключила указание о возложении на Яшина обязанности денежной компенсации Петровой морального вреда, мотивируя тем, что потерпевшая виновна в возникновении ссоры и конфликта.4

Как представляется, подобная практика ведет к необоснованному принижению общественной опасности содеянного, превращает потерпевшего фактически в главного виновника совершенного преступления. Поэтому считаем правильной позицию в данном деле Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, отменившей кассационное определение и направившей дело на новое кассационное рассмотрение, разъяснив, что поскольку потерпевшей были причинены моральные и нравственные страдания (она тяжело переживала случившееся, 19 июля 1994 г. был сорван ее юбилей - 50-летие со дня рождения и т.д.) суд удовлетворил

См., например: Корнеева Л.М., Коротенко В.В. Практика выполнения требований ст. 24 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик / Советское государство и право, 1961, № 2, с. 127. “ Антимонов Б.С. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. М., 1950, с. 18; Малеин Н.С. Возмещение вреда, причиненного личности. М., 1965, с. 60.

3 Финогенов А.Г. Предмет доказывания при производстве по гражданскому иску в уголовном процессе. Автореферат канд. диссертации. Краснодар, 1998, с. 25.

4 Бюллетень Верховного Суда РФ, 1996, № 4, с.8.

116

ее иск о компенсации морального вреда, учтя при этом степень тяжести телесных повреждений, причиненных потерпевшей, а также материальное положение Яшина. Вопрос о компенсации морального вреда связан с виновностью лица, совершившего преступление, поэтому кассационное определение, исключившее из приговора возложение обязанности денежной компенсации морального вреда, отменено, и дело передано на новое кассационное рассмотрение в полном объеме.1

Однако поведение потерпевшего, конечно же, имеет значение для определения размера компенсации морального вреда. Можно согласиться в этом случае с той классификацией жертв преступления, которую дал Г. Чечель: 1) невиновная активная жертва (идеальная); 2) невиновная пассивная (молчащая) жертва; 3) неодобряемое (осуждаемое) поведение жертвы; 4) неосмотрительное поведение жертвы; 5) аморальное поведение жертвы; 6) провоцирующее поведение жертвы; 7) преступное поведение жертвы.2 Мы считаем, что основанием для снижения размера компенсации потерпевшему в доказанном требовании о компенсации причиненного ему преступлением морального вреда может служить только его собственное преступное поведение, т.е. в данном случае вред полностью ложится на потерпевшего, подобно тому, как если бы он сам его причинил без помощи других лиц. В других случаях можно не одобрять поведение потерпевшего и даже порицать его, но превращать компенсацию морального вреда в награду за правильное поведение нет никаких оснований.

Возможность применения критерия имущественного положения причинителя вреда исходит из того, что п. 3 ст. 1083 ГК РФ дозволяет учитывать суду имущественное положение гражданина, причинившего вред, в качестве основания для уменьшения размера возмещения вреда, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно. Здесь следует присоединиться к высказыванию Эрделевского A.M. о том, что «имущественное положение гражданина -причинителя вреда -это факультативный критерий, применять который суд не обязан. Суд может проявить снисхождение к причинителю вреда, приняв во внимание его имущественное положение при определении окончательного размера подлежащей выплате компенсации».3 Тем не менее Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 1 от 29.04.1996 «О судебном приговоре» предписывает судам учитывать материальное положение подсудимого в качестве критерия определения размера компенсации морального вреда. Имущественное положение виновных лиц также обязывает учитывать при определении размера компенсации морального вреда Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 7 от 14.02.2000 «О судебной практике по делам о

1 Там же, с. 9.

2 Чечель Г. Жестокий способ совершения преступлений против личности. Уголовно-правовые и криминологические исследования. Ставрополь, 1992, с. 127-140.

3 Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с. 198.

117

преступлениях несовершеннолетних». Анализ судебной практики показывает, что суды охотно следуют указанным руководящим разъяснениям. Так, в 66 уголовных делах, в которых суд принимал решение о полном или частичном удовлетворении гражданского иска о компенсации морального вреда, размер компенсации обосновывался в 22 приговорах материальным положением подсудимого (приложение 2).

Однако указанные руководящие разъяснения высшей судебной инстанции, как представляется, противоречат п. 3 ст. 1083 ПС РФ, т.к. допускают применения критерия имущественного положения лица, причинившего вред, и по делам об умышленном причинении вреда. Кроме того, мы считаем, что имущественное положение причинителя вреда может быть основанием для снижения размера компенсации только в случае реального исполнения нарушителем части присужденного потерпевшему размера компенсации и реальной невозможности для лица исполнить компенсацию за причиненный моральный вред в полном объеме. Решение о частичном снижении размера компенсации суд должен согласно п. 3 ст. 1083 ГК РФ мотивировать как снисхождение к виновному, совершившему преступление по неосторожности, учитывать его стремление к примирению с потерпевшим и заглаживанию причиненного вреда. В то же время, принимая такое решение, суд должен учитывать, что виновный освобождается от возмещения вреда не из-за малозначительности совершенного им преступления или обнаружения смягчающих ответственность обстоятельств, а исключительно в силу объективных причин, никак не связанных с его уголовно наказуемыми действиями, в то время как потерпевший, испытывающий нравственные страдания, имеет право на возмещение вреда в полном объеме, и, следовательно, разницу должно возместить государство, принявшее акт гуманности в отношении осужденного.

Статья 1101 ГК РФ устанавливает, что при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Следует признать справедливым положение о том, что критерии разумности и справедливости являются «каучуковыми формулировками», дающими простор для произвольного толкования.1 На этом основании встречающиеся на практике случаи присуждения той или иной денежной суммы в счет компенсации морального вреда исходя только из критериев разумности и справедливости следует признать необоснованными. Из 66 уголовных дел, по которым суд принимал решение о полном или частичном удовлетворении гражданского иска о компенсации морального вреда, критерии справедливости и соразмерности учитывались в
16 случаях

1 См. Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1992, с. 23; Брагинский М,И. Осуществление и защита гражданских прав. Сделки. Представительство. Доверенность / Вестник Высшего Арбитражного суда РФ, 1995, № 7, с. 11 и др.

118

(приложение 2). Указанные цифры свидетельствуют об особой значимости проблемы.

Например, удовлетворяя гражданский иск потерпевшего, суд указывает, что размер компенсации морального вреда истцом Зубко В.В. определил в сумме 5 тыс. рублей. Действиями Куркина СВ. Зубко В.В. при его избиении были причинены нравственные, физические страдания, в связи с чем суд находит подлежащим удовлетворению и это требование истца. Сумму компенсации суд находит разумной и справедливой.1 Эрделевский A.M. же считает, что законодатель вкладывает в эти понятия в данном случае то значение, что разумно и справедливо предположить, что большей глубине страданий должен соответствовать больший размер компенсации, и наоборот, т.е. размер компенсации должен быть адекватен перенесенным страданиям. Позволим себе не согласиться с данным тезисом. Термин «адекватный» означает «вполне соответствующий, совпадающий», в то время как термин «эквивалент» являет собой «нечто равноценное другому, вполне заменяющее его».3 Как видим, принципиальной разницы между терминами нет. С этих позиций становится понятным, почему Пленум Верховного суда РФ в постановление № 1 от 09.04.1996 «О судебном приговоре» предписывает учитывать уже не разумность и справедливость, а требования справедливости и соразмерности. Так что же, следовательно, между деньгами и нравственными переживаниями есть общее мерило? Как представляется, ответ на этот вопрос может быть только отрицательным. Включение законодателем в нормы закона об ответственности за причинение морального вреда требований разумности и справедливости следует рассматривать как стремление обеспечить баланс интересов, при котором и потерпевший получит удовлетворение за свои страдания, и обвиняемый (гражданский ответчик) будет отвечать в силу содеянного.

Данный баланс интересов должен быть обеспечен при причинении неимущественного вреда применением ст. ст. 306, 302 УПК РФ, согласно которым суд удовлетворяет предъявленный гражданский иск полностью или частично или отказывает в нем при постановлении обвинительного приговора в зависимости от доказанности его оснований и размера. Однако вряд ли можно признать обоснованными встречающиеся в практике случаи, когда суды требуют доказательств размера денежной компенсации неимущественного вреда.

Например, М. обратилась в суд с иском о возмещении причиненного вреда за счет казны РФ в связи с незаконным привлечением ее к уголовной ответственности и незаконным применением в качестве меры пресечения подписки о невыезде и компенсации морального вреда. Решением суда иск удовлетворен. Президиум областного суда это решение отменил и вынес

1 Дело № 22-1528 Константиновского районного суда Ростовской области.

2 Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с. 191.

3 Ожегов СИ. Словарь русского языка. Издание 11-е. М., 1977, с. 23, 831.

119

новое решение об отказе в иске, считая, что органы предварительного следствия, привлекая М. к уголовной ответственности и применяя в отношении нее меру пресечения - подписку о невыезде, незаконных действий не допускали. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ отменила упомянутое постановление, а также решение суда первой инстанции и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям. Суд первой инстанции в нарушение ст. 175 ГПК РСФСР не исследовал материалы прекращенного в отношении М. уголовного дела, данных о применении к М. меры пресечения в деле нет. Определяя компенсацию морального вреда в размере 10 тыс. рублей, суд первой инстанции не указал в решении, с учетом каких доказательств, представленных истицей, установлен такой размер морального вреда.1

В другом деле К. обратилась к мировому судье Кагальницкого района Ростовской области с жалобой об унижении ее чести и достоинства в неприличной форме, совершенном несовершеннолетним Т. Как указала частный обвинитель: «Данными действиями Т. К. причинен моральный вред, т.к. данные события происходили в присутствии большого количества граждан и он, молодой человек, оскорбил К., пожилую женщину, чем унизил ее честь и достоинство». Приговором мирового судьи от 19.02.2001 г. Т. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 130 ч.1 УК РФ, но в удовлетворении гражданского иска отказано: «В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. К. не представлено никаких доказательств в обоснование требований по взысканию компенсации за моральный вред».

Анализируя приведенные примеры, следует присоединиться к мнению Беляцкина А.С., который отмечал, что в этих процессах (о компенсации морального вреда — И.С.) требовать от истца доказательств точного размера ущерба было бы со стороны суда насмешкой или скрытым лицемерием.3 Как далее справедливо отмечает цитируемый автор, вознаграждение по справедливому усмотрению суда представляет собой нечто, настолько далекое от цифрового размера ущерба, что оно может считаться в общем смысле удовлетворением потерпевшему.4

Здесь следует напомнить, что потерпевший и обвиняемый (гражданский ответчик) при рассмотрении дела находятся в состоянии конфликта в большинстве случаев, и взыскание судом в пользу потерпевшего некоторой денежной суммы, размер которой не доказывается и не может быть доказан, может послужить поводом для упреков суда в произвольном завышении или занижении компенсации.

1 Определение № 91 В-98-17 / Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999, № 10, с. 13.

2 Дело № 1-3. Архив районного суда Кагальницкого района Ростовской области.

3 Беляцкин А.С. Указ. соч. С.-Пб., 1913, с. 66.

4 Там же, с. 66.

120

Например, в июле 1998 г. командир части отказал Б. в заключении нового контракта и представил его к увольнению с военной службы. Основанием для этого послужил факт рассмотрения аттестационной комиссией обстоятельств задержания Б. сотрудниками милиции в декабре 1997 г. в г. Москве.

Обжаловав эти действия командира в суде, Б. поставил вопрос о компенсации ему морального вреда в сумме 50 тыс. рублей. Гарнизонный военный суд удовлетворил его жалобу в части компенсации морального вреда частично - на сумму 3 тыс. рублей, а в части других требований - в полном объеме.

При рассмотрении в кассационном порядке дела по жалобе офицера Б. Уральский окружной военный суд отменил решение Екатеринбургского гарнизонного военного суда в части взыскания с командира воинской части в пользу заявителя компенсации за моральный вред, поскольку, как считал суд второй инстанции, гарнизонный военный суд неполно исследовал данный вопрос и не указал в решении, какими критериями он руководствовался при определении суммы компенсации.

По мнению Военной коллегии Верховного Суда РФ, такой вывод ошибочен. Как установил суд первой инстанции и с этим согласился окружной военный суд, действия командира части были незаконными. Б. на протяжении всей службы характеризовался исключительно положительно, взысканий не имел, награждался государственными наградами. Непосредственный начальник характеризовал Б. как высококлассного специалиста и ходатайствовал перед вышестоящим командованием о заключении с ним нового контракта. Задержание же офицера сотрудниками милиции было связано с применением Б. газового оружия. По этому факту проводилось предварительное следствие, в результате которого установлено, что на Б. было совершено нападение, его действия по применению газового оружия признаны правомерными, направленными на защиту своей чести и достоинства. В процессе решения вопроса об увольнении Б. и рассмотрения его жалобы судом командир части представлял в различные инстанции порочащие офицера материалы о якобы систематическом злоупотреблении им спиртным и участии в пьяных драках, что целым рядом доказательств было опровергнуто в судебном заседании. Рассмотрение дела судами, а следовательно, и конфликт с командованием длились более двух месяцев, в течение которых Б. переживал о том, как сложится его дальнейшая судьба.

При таких обстоятельствах гарнизонный военный суд принял законное решение о компенсации морального вреда на сумму 3 тыс. рублей, которая соответствует характеру и степени причиненных заявителю моральных потрясений. Считать
ее завышенной либо не подтвержденной

121

доказательствами, как это записано в кассационном определении, у окружного военного суда основание не имелось.1

Как представляется, упреков в произволе определения судом суммы денежной компенсации можно избежать, если мотивировать в приговоре размер взыскания. Именно на мотивирование размера компенсации морального вреда ориентирует нижестоящие суды практика Верховного Суда РФ. Примером может служить дело, рассмотренное Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда РФ, приговор по которому в части возмещения материального ущерба и компенсации за моральный вред в кассационном порядке был отменен и дело в.этой части направлено на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, т.к. «… органами следствия и судом не устанавливались размеры причиненного материального ущерба. Документов, подтверждающих этот ущерб, в деле нет. Судом не мотивирована взысканная сумма компенсации морального вреда…».2

Пленум Верховного Суда РФ также указывает в постановлении № 3 от 28.04.1994 г. «О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья» на то, что в соответствии со ст. 197 ГПК РСФСР суд должен мотивировать в решении свой вывод о размере подлежащего возмещению морального вреда.

На этом основании проблему решения в приговоре вопроса о размере денежной компенсации морального вреда следует рассматривать в тесной связи с мотивированием конкретной денежной суммы с учетом требований разумности и справедливости.

Существует несколько подходов ученых, исследующих проблему компенсации неимущественного вреда, к определению размера денежной компенсации. Так, еще А.С. Беляцкин указывал, что суд должен найти меру для наложения того или иного штрафа на виновных, на тяжущихся, на причастных к делу лиц, для оценки на деньги неоценимых по существу исков о личном праве и т.п., основываясь на здоровом судейском усмотрении.3 Именно свободное судейское усмотрение при определении размера вознаграждения за моральный вред сводится к тому, что судьи все-таки вырабатывают более или менее приблизительные критерии, так что при совершенно одинаковых условиях разные суды назначают почти одинаковое вознаграждение. По мнению автора, житейский такт и практический смысл помогут суду определить размер вознаграждения, сообразуясь со степенью и

Обзор судебной практики рассмотрения дел по жалобам военнослужащих на действия и решения органов военного управления и военных должностных лиц Военной коллегии Верховного Суда РФ / Бюллетень Верховного суда РФ, 2000, № 12, с. 16-17. . 2 Определение № 44-099-37 по делу Тарасова. Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 1999 г. Утвержден постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 6.10.99 г./Бюллетень Верховного суда РФ, 2000, № 1, с. 12-13. ‘ Беляцкин А.С. Указ. соч. С-Пб., 1913, с. 64. 4 Его же. с. 67.

122

силой вреда, наличностью поводов, искренностью страданий, имущественной сферой тяжущихся, местными условиями и нравами и т.д.1

Указанный прием определения размера компенсации морального вреда в денежной форме в виде общей схемы воспринят действующим гражданским законодательством (ст. ст. 151,1101 ГК РФ). Кроме того, судебная практика обнаруживает тенденцию упорядочивания размера компенсации по аналогичным категориям уголовных дел.

Так, Московский гарнизонный военный суд осудил рядового Черных А.В. по ст. 335 ч.2 п. «д» УК РФ за то, что он, нарушая уставные правила взаимоотношений между военнослужащими и будучи недовольным отказом рядового Михеева мыть посуду, нанес ему удар кулаком в челюсть, причинив двусторонний перелом нижней челюсти - вред здоровью средней тяжести.

В порядке удовлетворения гражданского иска потерпевшего суд решил взыскать с Черных в его пользу в возмещение материального ущерба 7653 руб.52 коп. и в порядке компенсации морального вреда 5000 руб., а в удовлетворении остальной части исковых требований в размере 30000 руб. отказал.

Московский окружной военный суд увеличил размер компенсации морального вреда до 15000 руб., поскольку, определяя размер указанной компенсации, суд первой инстанции, хотя и указал в приговоре, что принимает во внимание тяжесть причиненных потерпевшему физических страданий и исходит из принципов разумности и справедливости, однако не в полной мере учел характер причиненного потерпевшему телесного повреждения. Из материалов дела, в частности, усматривалось, что Михееву был причинен двусторонний перелом нижней челюсти со значительным смещением отломков, в связи с чем он длительное время (два месяца) лечился в госпитале, лечение сопровождалось проведением двух операций, удалением нескольких зубов, и в течение всего этого времени он испытывал дискомфорт в общении с людьми и при приеме пищи..

Аналогичная ошибка в определении размера компенсации морального вреда была допущена Североморским гарнизонным военным судом по делу в отношении офицера Смирнова М.С., осужденного за нарушение правил дорожного движения и оставление места дорожно-транспортного происшествия по ст.264 ч.1, 265 УК РФ, с применением ст.64 УК РФ к штрафу в 40МРОТ.

В счет компенсации морального вреда со Смирнова в пользу потерпевшего Миченко взыскано 3000 руб.

Рассмотрев дело по кассационной жалобе потерпевшего, Северный флотский военный суд увеличил присужденную ко взысканию со Смирнова сумму до 15000 руб., указав, что при определении размера компенсации морального вреда суд
первой инстанции не принял во внимание, что

1 Его же. с. 67.

123

виновный после совершения дорожно-транспортного происшествия скрылся, оставив без помощи потерпевшего в опасном для жизни состоянии, а также не учел, что Миченко в результате полученных травм около месяца лечился стационарно, затем ему было назначено длительное амбулаторное лечение, физические страдания он испытывал длительное время.1

Здесь заслуживает внимание точка зрения A.M. Эрделевского о том, что если бы на территории России действовал один судебный состав, рассматривающий все иски, связанные с компенсацией морального вреда, требование разумности и справедливости могло бы быть достаточно легко выполнимо. Вынося свое первое решение о компенсации морального вреда, такой судебный состав тем самым установил бы для себя определенный неписаный базисный уровень размера компенсации, опираясь на который выполнял бы требования разумности и справедливости при вынесении всех последующих решений. Однако такая гипотетическая ситуация в действительности недостижима, т.к. в России действует много судов и еще больше судебных составов. Поэтому должен существовать писаный, единый для всех судов базисный уровень размера компенсации и
методика

2

определения ее окончательного размера.

Таким образом, обозначен два принципиальных пути решения проблемы определения размера компенсации морального вреда. Первый исходит из необходимости определять ту или иную денежную сумму компенсации в каждом конкретном случае, второй исходит из необходимости исчислять размер компенсации по той или иной методике.

Применительно к уголовному судопроизводству наибольшее число сторонников получил второй подход к определению размера компенсации морального вреда.

Так, Понариным В.Я. предложен «поденный» метод исчисления компенсации морального вреда. Расчет компенсации строится на количестве дней в году, учитывается ежемесячный заработок или доход правонарушителя, приходящийся на один день.3

Сходную с Понариным В.Я. позицию занимает В.Усков, предлагающий при определении размера компенсации морального вреда учитывать материальное положение потерпевшего. По мнению указанного автора, для того, чтобы потерпевший смог испытать от предоставленной денежной компенсации положительные эмоции, сумма должна быть тем выше, чем выше доходы потерпевшего.4

Как видим, предлагаемые в качестве основы определения размера компенсации имущественное благосостояние и осужденного, и потерпевшего никак не
связано ни с самим преступлением, ни с перенесенными

Обзор судебной работы военных судов гарнизонов за 1999 год. Справочная правовая система ГАРАНТ 5.1.

2 Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с. 192.

3 Понарин В.Я. Защита имущественных прав личности в уголовном процессе России. Воронеж, 1994, с.84.

4 Усков В. Как компенсировать моральный вред богатому и бедному? / Российская юстиция, 2000, № 12, с.25.

124

потерпевшим страданиями. Следовательно, компенсация морального вреда в виде «поденного дохода осужденного» Понарина В.Я. и «радости наживы» потерпевшего В.Ускова является тем самым плутократическим институтом, о котором предупреждал еще в 1900 году Л.И. Петражицкий: «…это было бы не применение принципов права, а произвольное распоряжение имуществом одних в пользу других, произвольное раздавание подачек одним, произвольное лишение имущества других».’

Кроме «поденного», В.Я. Понариным предложен «посанкционный» метод. Суть его сводится к установлению денежной компенсации за причиненный моральный вред в зависимости от размера санкций” статьи Уголовного кодекса, применяемой к подсудимому. При этом за каждый месяц лишения свободы взыскивается с виновного один минимальный месячный размер оплаты труда.2

Анализ судебной практики удовлетворения гражданских исков о компенсации морального вреда по изученным нами уголовным делам показывает, что по категориям преступления можно обосновать размер присуждаемой компенсации лишь условно. Так, по делам о преступлениях небольшой тяжести сумма денежной компенсации составляла 1000 рублей максимум, средней тяжести - от 50 до 2000 рублей, тяжких - 1000-3000 рублей, особо тяжких - 10000-50000 рублей (приложение 3). Однако, присуждая указанные суммы, суды прежде всего исходили из характера (степени) страданий, причиненных потерпевшему, как правило, соотнося их с общественной опасностью деяния, а не с размером и тяжестью назначенного наказания.

Эрделевским A.M. предложен свой вариант «посанкционного» метода. По мнению указанного автора, суд должен исходить из того, что установленный ст. 151 ГК РФ критерий степени физических и нравственных страданий предполагает собой некую глубину страданий для «среднего» человека, зависящую в основном от вида того неимущественного блага, которому причиняется вред, и степени умаления этого . блага, а индивидуальные особенности потерпевшего могут повышать или понижать эту глубину (степень) страданий.3 При этом, по мнению автора, глубина страданий для «среднего» человека или «средняя» глубина должна применяться с необходимостью, тж. является презюмируемым моральным вредом, т.е. страданиями, которые, по общему представлению, должен испытывать (не может не испытывать) «средний», «нормально» реагирующий на совершенные в отношении него противоправного деяния человек, тогда как индивидуальные особенности потерпевшего - это подлежащее доказыванию обстоятельство,
которое суд должен устанавливать

1 Петражицкий Л.И. Указ. соч. / Право, 1900, № 11, с. 575.

2 Понарин В.Я. Указ.работа, с. 86. С определенными поправками данный метод поддерживается Нарижным С.В. См.: Указ. соч. М.-С.Пб., 2001, с. 152-168.

’ Эрделевский A.M. Указ. соч. М., 1999, с. 188.

125

предусмотренными процессуальным законодательством способами и принимать во внимание при оценке действительной глубины (степени) физических или нравственных страданий и определения соответствующего размера компенсации.1

Эрделевский A.M. в качестве примера возможности определения размера компенсации презюмируемого морального вреда приводит метод опроса неопределенного круга лиц, владеющих информацией о совершенном преступлении против личности или об ином правонарушении, умаляющем принадлежащие человеку личные неимущественные блага. И по результатам этого опроса о сумме денежных средств, достаточных для полного сглаживания перенесенных страданий потерпевшему, усредненное значение названных в ответах сумм следовало бы считать наиболее справедливой количественной оценкой размера компенсации презюмированного морального вреда. Однако, как считает автор, проведение массовых опросов вряд ли возможно и целесообразно.2 Поэтому для определения размера компенсации следует учитывать не вид (характер) нравственных и физических страданий, а характер и значимость тех нематериальных благ, которым причинен вред, поскольку их характер и значимость для человека и определяют величину причиненного морального вреда. По мнению автора, значимость тех или иных нематериальных благ человека в лучшей степени определяет соотношение санкций, установленных УК РФ за нарушение указанных благ, которые в свою очередь определяют шкалу размеров презюмируемого морального вреда.4 На основе шкалы размеров, выстроеной на основе кратности размера минимальной заработной платы в виде таблицы, Эрделевский A.M. предлагает применять некую формулу, учитывающую критерии для определения размера компенсации действительного морального вреда: D = dxfvxixcx(l - fs), где D - размер компенсации действительного морального вреда, d - размер компенсации презюмируемого морального вреда, fv - степень вины причинителя вреда, при этом 0 < fv < 1; i -коэффициент индивидуальных особенностей потерпевшего, при этом 0 < i < 2; с - коэффициент учета заслуживающих внимания фактических обстоятельств причинения вреда, при этом 0 < с < 2; fs - степень вины потерпевшего, при этом 0 < fs < 1. Приведенная формула, по мнению автора, должна ограничить максимальный размер компенсации действительного морального вреда четырехкратным размером презюмируемого морального вреда и дать возможность неограниченно уменьшать размер компенсации морального вреда, вплоть до полного отказа в компенсации.5 Такой подход в виде установления писаных, единых для всех судов базисного уровня размера

1 Там же, с. 188.

2 Там же, с. 189.

’ Там же, с. 190. С указанной точкой зрения согласны Трунова Л.К. См.: Трунова Л.К. Указ. соч.. Автореф.канд.дисс.М., 1999, с.15-16; Кузнецова Н.В. Указ. соч. Автореф.канд.дисс.Ижевск, 1997, с.17-18.

4 Там же, с. 193.

5 Там же, с. 198-199.

126

компенсации и методики определения ее окончательного размера поможет конкретному судебному составу определить размер компенсации так, как это предписывает закон, т.е. с учетом требований разумности и справедливости, провозглашает A.M. Эрделевский.1

Вышеизложенное дает основание не согласиться с «посанкционным» методом Понарина В.Я., Эрделевского A.M., как не отвечающим интересам потерпевшего, ввиду того что такие преступления небольшой тяжести, как оскорбление, клевета, могут причинить потерпевшему страдания наибольшей степени, для смягчения которых необходимо предоставление значительных материальных средств.

Предлагаемый же Эрделевским A.M. принцип «презюмированного морального вреда» уже имел место в практике американского правосудия. Так, Верховный суд США, разбирая дело об оскорблении и причинении морального вреда, в 1965 г. разъяснил, что доказательством наступившего морального вреда может быть поведение, возмутительное по характеру и резкое по степени настолько, что любой среднестатический гражданин сочтет его нетерпимым в цивилизованном обществе. А размер ущерб основан не на том, как высоко оценивает себя и свою честь оскорбленный, а на том, какой штраф государство в лице судебных органов предпишет человеку, нарушившему общественный порядок. Но, очевидно, что Эрделевский A.M. предлагает распространить этот принцип, применяемый при рассмотрении одной категории дел, на любой случай причинения преступлением морального вреда. С данным тезисом нельзя согласиться.

В то же время вызывает критику и обсуждаемая автором возможность выведения размера компенсации презюмируемого морального вреда методом опроса неопределенной аудитории об абстрактном потерпевшем. Гораздо более обоснованной представляется методика определения размера компенсации морального вреда с использованием данных уголовной статистики. Так, еще в 1988 г. американский исследователь М. Коэн, критикуя существовавший в стране порядок исчисления причиненного преступлением ущерба, предложил методику учета не только прямого материального ущерба по каждому уголовному делу, но и потери, связанные с перенесенными лицом физическими и моральными страданиями, а также со страхом и риском потерять жизнь. При этом ученый отмечает необходимость определения объективных критериев вреда, причиненного потерпевшему, для чего им использовались данные материалов уголовных дел об изнасилованиях, грабежах и поджогах и т.д., в которых обязательно содержатся заключения присяжных, определяющих моральный ущерб. Эти данные позволили М. Коэну подсчитать усредненные расходы потерпевшего на все виды лечения и психологической помощи по каждому
виду преступления. Ученым

1 Там же, с. 192.

2 Михно Е.А. Указ. соч. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юр. наук. С.- Пб,, 1998, с. 30.

127

установлено, что моральный и физический ущерб, например, от изнасилования составляет в среднем (по данным на 1992 г.) 43560 долл. Эта цифра, разумеется, меняется в зависимости от обстоятельств конкретного вида тяжести последствий преступления. При этом наиболее тяжким компонентом считается травмирование нервной системы потерпевших, которое фиксируется в 40% случаев изнасилования. С учетом названного компонента моральный и физический ущерб исчисляется уже в сумме 76500 долл.

При подобных расчетах следовало бы учитывать риск потери жизни потерпевшего, стоимостная оценка которого, по мнению М. Коэна, равна 2 млн. долл. Поскольку, как показывает статистика США, из всех жертв изнасилования погибают 0,144%, то риск потери жизни для потерпевшей оценивается в 2880 долл. В итоге стоимостное выражение ущерба по делам об изнасиловании составляет всего — 21058 долл.; в том числе прямые потери -4617 долл.; моральный и физический ущерб - 4561 долл.; риск потери жизни -2880 долл.1

Мы посчитали изложенную методику М. Коэна более обоснованной, чем методику A.M. Эрделевского, вследствие того, что американский ученый использовал в качестве основы статистические данные, в то время как российский исследователь предполагает возможность базироваться на среднем показателе субъективного мнения людей, составляющих неопределенную аудиторию. Но и метод М. Коэна связан с некоторыми необоснованными допущениями, например, базовой оценки риска в 2 млн. долларов. Кроме того, метод М. Коэна не может быть применен в современных российских реалиях, т.к. уголовная статистика РФ традиционно не отражает уровень убытков и потерь от преступности, что, на наш взгляд, является существенной проблемой.

Как мы уже упоминали, A.M. Эрделевский выводит шкалу размеров презюмируемого морального вреда через соотношение санкций УК РФ. В критике такой позиции можно присоединиться к мнению Южаниновой А.Л.: «В предложенном A.M. Эрделевским подходе имманентно заложена идея, что нанесение тяжкого вреда физическому здоровью является большим потрясением для человека, чем переживание или нравственные страдания. Хотя психологически, очевидно, что как физическое, так и нравственное насилие могут приводить к одинаково тяжелым последствиям».3

Но главное возражение в том, что «презюмируемый» моральный вред, т.е. страдания, которые не может не испытывать любой нормальный человек, уничтожает всякую объективность установления морального вреда: так, в первой главе нашего исследования нами специально подчеркнуто, что вред

1 Подробнее см.: Квашис В.Е. Указ. соч. М., 1999, с. 34-36.

2 См., например, Сафиулин Н. Преступник - жертва: социологический анализ./ Российская юстиция, 1996, № 6, с. 40-41.

J Южанинова А.Л. Указ. соч. Саратов, 2000, с.64-65.

128

психическому благополучию личности преступление может причинить при взаимодействии факторов внешних и внутренних условии. При этом внутренние условия (личностная значимость психотравмирующего воздействия и индивидуальные особенности личности) играют основную роль, т.к. при их отсутствии вредоносные последствия психическому благополучию могут не наступить.

Существенным обстоятельством, на наш взгляд, делающим невозможным применение исчисления размера компенсации морального вреда по формуле, предложенной A.M. Эрделевским, является невозможность для науки дать точный числовой показатель критериев для определения размера морального вреда. Примером может служить заключение эксперта-психолога ЦСКЛСЭ по делу о возмещении вреда здоровью и морального вреда, причиненного в результате ДТП (уголовное дело № 9567313), где сделана попытка применения формулы A.M. Эрделевского. Как разъяснено в заключении эксперта: «Судебно-психологическая экспертиза может внести ясность в отношении 2 факторов: inc.

К фактору i следует отнести: индивидуально-психологические особенности, которые способны обусловить остроту переживания причиненного вреда, а также наличие психического состояния, которое оказывает дезорганизующее влияние на психическую деятельность человека, обуславливает его дезадаптацию.

В данном конкретном случае у Кр. выявлен комплекс индивидуально- психологических особенностей, которые способны обусловить остроту и глубину переживания негативного воздействия. К ним относятся высокий уровень тревожности, подверженность фиксации на неприятностях и длительному переживанию отрицательных эмоций в связи с этим, неуверенность в себе, высокий уровень эмоциональной чувствительности, эмоциональная нестабильность, слабость «Я», низкий уровень социальной адаптации. Необходимо отметить у Кр. признаки невротического состояния.

Учитывая вышеизложенное и принимая во внимание величину коэффициента i (0 < i < 2), его величина применительно к случаю Кр. должна варьироваться в диапазоне значений [1 ?*? 2], но быть больше 1.

В рамках критерия С необходимо рассмотреть негативные последствия, которые повлекло за собой исследуемое происшествие. Анализу должны быть подвергнуты основные значимые сферы: здоровье, личность, производство, семья, общество.

  1. Здоровье. Как уже отмечено выше, Кр. получила некомпенсируемую утрату трудоспособности вследствие потери голени левой ноги, что негативно сказалось, продолжает и будет сказываться на функционировании опорно- двигательной системы, влияет на ее психическое состояние (невротизация).

  2. Личность. У Кр. отмечены выраженные изменения личности, самооценки, ограниченность адаптивных возможностей.

129

  1. Производственная сфера. Испытуемая, будучи инвалидом Ш группы, утратив трудоспособность, потеряла возможность приобрести интересующую ее профессию (парикмахер), не имеет возможности работать и на прежней работе, возможности найти работу соответственно ее нынешнему состоянию по данной местности у нее крайне ограничены.
  2. Семья. Ограниченные возможности в производственной сфере поставили под сомнение перспективу самостоятельной, независимо от многодетной семьи, в которой она выросла, существования. Кроме того, травма и ее последствия сделали в значительной степени неопределенной перспективу создать собственную семью.
  3. Общество. Кр. оказалась в ситуации относительной изоляции вследствие ограничения прежних социальных контактов ввиду своего состояния и изменения самооценки, активность как члена общества на данном этапе существенно снижена.
  4. Учитывая перечисленные негативные последствия, которые носят устойчивый характер, а также исходя из диапазона значений критерия С, величина данного коэффициента должна быть больше 1, но меньше 2 (1< С < 2).»1

Анализ вышеизложенных предложений исчисления размера компенсации неимущественного вреда дает основание присоединиться к мнению В.М. Жуйкова: «Дать какой-либо определенный «рецепт» исчисления сумм возмещения морального вреда, пригодный для всех случаев, практически невозможно». Следовательно, более обоснованным является решение в приговоре вопроса о денежной компенсации за причинение неимущественного вреда в зависимости от конкретных обстоятельств уголовного дела.

По мнению М.Н. Малеиной, и с ней солидарны Малеин Н.С.3, Шичанин А.В.,4 при определении размера компенсации при причинении неимущественного вреда любого вида должны во всяком случае учитываться формы и степень вины нарушителя, а также общественная оценка фактического обстоятельства (обстоятельств), вызвавшего вред; при причинении физического вреда дополнительным общим критерием должны рассматриваться вид, степень тяжести повреждения здоровья. Кроме того, М.Н. Малеиной предлагаются общие основания повышения (причинение и морального и физического вреда при нарушении одного неимущественного вреда, наступление нематериального вреда в связи с одновременным нарушением нескольких неимущественных прав) и снижения (форма и степень вины потерпевшего,. имущественное положение причинителя вреда гражданина, истечение длительного периода времени после возникновения

1 Дело № 2-1/99 Азовского городского суда по иску Кравченко Г.И. к Короленко А.И. о возмещении вреда здоровью и морального вреда в размере 20 млн. рублей.

2 Жуйков В.М. Указ. соч. / Бюллетень Верховного Суда РФ, 1994, № 11, с. 15. J Малеин Н.С. Указ. соч. / Государство и право, 1993, № 3, с. 35.

4 Шичанин А.В. Указ. соч. /Законодательство и экономика, 1994, № 15-16 (85-86), с. 23-24.

130

вреда при определенных условиях, принятие мер нарушителем к добровольному сглаживанию последствий причиненного неимущественного вреда до предъявления иска в суд) размера компенсации.1

Однако следует отметить несовершенство предложенного подхода, так как размер ответственности за причинение морального вреда конкретному человеку поставлен в зависимость только от внешних факторов (преступного посягательства). Как утверждает автор, порой критерий особенностей личности потерпевшего не должен применяться, так как степень чужих страданий не всегда возможно дифференцировать. Отсюда делается неправильный вывод, например, об истечении длительного времени после возникновения вреда как о критерии, снижающем размер компенсации, тогда как длительное неполучение потерпевшим удовлетворения, смягчения своим страданиям должно рассматриваться как еще одна психическая травма. Например, в деле о компенсации Морального вреда, причиненного хищением имущества из квартиры потерпевшей, экспертом- психологом Шипшиным С.С. установлено, что существует прямая причинно- следственная связь между состоянием стресса у Буханенковой и ситуацией, возникшей в связи с кражей, длительностью и безрезультатностью расследования уголовного дела, а также судебной тяжбой.

Таким образом, способ определения размеров компенсации морального вреда без учета факта претерпевания потерпевшим той или иной степени страданий подвергает сомнению обоснованность применения к виновному той или иной меры ответственности. В свою очередь, как указывает Михно Е.А., критерии объема компенсации неимущественного вреда требуют предоставления какой-либо объективной информации по поводу правонарушения, его последствий, личности потерпевшего, его жизненных и рабочих планов. То есть моральный вред и степень страданий также должны быть доказанными для решения в приговоре вопроса о компенсации. Но Михно Е.А. предлагается подлежащий взысканию моральный вред разделить на 2 вида: 1) компенсационные убытки, под которыми понимается материальная возможность смягчить душевные переживания потерпевшего. Их размер, полагает автор, зависит от представленных в суде доказательств, подтверждающих глубину и силу душевных переживаний; 2) штрафные убытки, которые характеризуются тем, что присуждаются сверх компенсационных. При их взыскании государство в лице его судебных органов признает, что требуется не только загладить душевные переживания,

1 Малеина М.Н. Указ. соч. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. М., 1997, с. 18-19.

2 Малеина М.Н. Указ. соч. /Закон, 1995, № 10, с. 103.

J Дело № 2 - 412/99 Аксайского городского суда РО по иску Буханенкова Г.Н. и Буханенковой Н.П. к ОВД г.

Аксая о возмещении морального вреда.

4 Михно Е.А. Указ. соч. Автореф.канд.дисс, СПб.,

с. 32

131

но и ввиду серьезности правонарушения наказать причинителя вреда, предупредив тем самым новые правонарушения.1

Таким образом, автором предлагаются по сути две различные меры ответственности: компенсационные убытки с основанием их взыскания в виде степени нравственных страданий и переживаний и штрафные убытки, где определяющим моментом является степень виновности причинителя вреда и характер его противоправного поведения. Но, если Михно Е.А. предлагает взыскивать штрафные убытки сверх компенсационных, то как быть с конституционным принципом неприменения двух мер ответственности за одно и то же деяние.

Представляется, что автор излишне делает упор на карательной функции компенсации морального вреда. Однако, как указывал еще в 1913 г. С.А. Беляцкин, при применении компенсации морального вреда следует руководствоваться интенсивностью вреда, а не злой волей нарушителя. Умысел имеет в данном случае такое же значение, как он вообще имеет при взыскании за вред от неправомерных деяний, т.е. он может влиять на размер присуждённого вознаграждения, а не определять собой само право».

. Вышеизложенное дает основание полагать, что компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве нацелена прежде всего на смягчение нравственных переживаний потерпевшего за счет материальных средств виновного и устранение конфликта. По мнению С.С. Шевчук, Е.Ю. Турецкого в основу определения размера компенсации должен быть положен исключительно субъективный критерий, предполагающий учет индивидуальных особенностей потерпевшего.4 На практике суды часто мотивируют размер компенсации именно через указанный критерий. Примером является приговор по делу, удовлетворивший гражданский иск о компенсации морального вреда, предъявленный родителями погибшего. «Суд учел, что погибший был единственным сыном у родителей, которые в силу возраста не смогут больше иметь детей, что им причинено горе, от последствий которого они никогда не оправятся, будучи до конца жизни лишены душевного тепла и поддержки со стороны сына, и присудил компенсацию морального вреда в размере 40 млн. руб.»5 Другой пример приговора, в котором, удовлетворяя имущественные требования, суд указал, что Воинов В.Г. по вине подсудимого получил моральные страдания, ему были сломаны - носовые косточки и требуется дополнительная операция, находясь в больнице, он, студент, пропускал занятия, не имея возможности учиться полноценно, работать дома и отдыхать. На
основании

1 Указ. соч., с. 9.

2 Указ. соч., с. 21.

3 Беляцкин С.А. Указ. соч. С.-Пб., 1913, с. 16.

4 Шевчук С.С., Турецкий Е.Ю. Указ.соч., с.284.

5 Эрделевский A.M. Споры о компенсации морального вреда / Российская юстиция, 1997, № 2.

132

вышеизложенного суд взыскал с Гузуна А.С. в пользу Воинова В.Г. моральный вред в размере 3 тысяч рублей.1

Как видим, предлагаемые мотивировки приговоров в части удовлетворения гражданских исков о компенсации морального вреда имеют один главный недостаток — сумма денежной компенсации не мотивирована, а установлено, что потерпевшие испытывали страдания и описано, какие именно.

Наша точка зрения заключается в том, чтобы при определении денежной компенсации учитывался критерий степени (глубины) причиненных нравственных страданий.

Определение денежной суммы в счет компенсации неимущественного вреда должно осуществляться при сочетании законодательного закрепления конкретных денежных сумм компенсации и назначения компенсации по усмотрению суда.

Мы поддерживаем высказанное в специальной литературе мнение о том, что законом должен быть установлен конкретный размер денежной компенсации морального вреда («символический»), который устанавливается применительно к минимальному размеру оплаты труда. Данная сумма компенсации присуждается потерпевшему в случаях, во-первых, когда потерпевший своими действиями (бездействием) способствовал причинению или увеличению морального вреда, а, во-вторых, когда страдания потерпевшего носят характер обычных неприятностей, не имеющих существенного значения для личности потерпевшего, обладающих критерием внешнего события. Однако, естественно, присуждение «символической» компенсации в каждом случае должно быть мотивировано. В то же время потерпевший вправе требовать присуждение ему любой денежной суммы, в том числе символической, если считает факт ее получения обстоятельством, в достаточной степени смягчающим его нравственные переживания.

В случае, если преступное посягательство оказало существенное влияние на структуру личности и самосознание потерпевшего, т.е. причиненные страдания имеют достаточный уровень интенсивности, продолжительности, а также последствия для структуры личности, картины жизненного пути, влияние данного события на последующий ход жизни потерпевшего, то суд должен назначить компенсации по своему усмотрению с учетом критериев разумности и справедливости.

С учетом указанных критериев суд должен мотивировать взыскиваемую с осужденного. Так деньги в счет компенсации неимущественного вреда являются лишь предпосылкой для создания соответствующих условий, обеспечивающих если не устранение, то смягчение неблагоприятных последствий психического характера, то суд должен мотивировать присуждаемую сумму, исходя из стоимости материальных благ, которые

1 Дело № 1 -90 Белокалитвенского горсуда Ростовской области.

133

будут способствовать смягчению или устранению негативных эмоциональных переживаний потерпевшего.

В связи с этим УПК РФ следует дополнить нормой следующего содержания:

«1. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. 2. В случаях, когда потерпевший своими действиями (бездействием) способствовал наступлению или увеличению морального вреда, а также исходя из иных, заслуживающих внимания обстоятельств дела, свидетельствующих о незначительности характера (степени) нравственных страданий, суд возлагает на виновного компенсацию морального вреда в размере от одной десятой до одного минимального размера оплаты труда.

  1. В зависимости от характера (степени) причиненных потерпевшему нравственных страданий и их существенного влияния на личность потерпевшего суд возлагает на виновного обязанность компенсации морального вреда, исходя из критериев разумности и справедливости.

Разумность и справедливость размера компенсации морального вреда определяется судом с учетом стоимости материальных благ (услуг), приобретением которых неблагоприятные последствия преступления или общественно опасного деяния невменяемого, связанные с индивидуальными особенностями потерпевшего, могут быть устранены или смягчены».

С учетом изменения действующего законодательства можно дать следующие рекомендации по составлению приговора суда в части гражданского иска: «Подсудимым причинены нравственные страдания потерпевшему: у него сломаны носовые косточки, ребра, находясь в больнице, он не имел возможности учиться полноценно, работать дома и отдыхать. Суд считает, что данные страдания оказали существенное влияние на личность потерпевшего, и взыскивает с подсудимого в пользу потерпевшего N рублей денежной компенсации, исходя из стоимости необходимых услуг пластической хирургии и услуг репетитора». Или же: «В результате распространения подсудимым в отношении потерпевшего заведомо ложных сведений, последнему причинены нравственные страдания: он испытал унижение в глазах коллег, его прежний круг общения нарушен,, согласно заключения эксперта-психолога из-за происшедшего у потерпевшего имеются признаки невротического заболевания. Суд взыскивает с подсудимого в пользу потерпевшего N рублей денежной компенсации, исходя из стоимости санаторно- курортного лечения».

В судебной практике уже имеются примеры применения предлагаемой мотивировки размера компенсации морального вреда.

Кировским районным судом г. Ростова-на-Дону рассматривалось дело о компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника. Обстоятельства дела были таковы. В самом центре г. Ростова-на-Дону в промоине с кипятком погибла маленькая девочка. Прокуратура возбудила уголовные дела против должностных лиц жилищно-коммунальных

134

предприятий, ответственных за состояние водоводов, но уголовные дела были прекращены за отсутствием в деяниях состава преступления.

Мать погибшего ребенка от своего имени и от имени несовершеннолетнего сына, который был свидетелем гибели сестры и получил тяжелейшую психическую травму, обратилась в порядке гражданского судопроизводства с иском о компенсации морального вреда. Пострадавшие требовали взыскания 500 тыс. рублей, мотивируя сумму необходимостью восстановления здоровья и приобретением равноценной квартиры в другом районе города, т.к. проживание в доме в непосредственной близости от которого погиб страшной смертью близкий человек, причиняет тяжелейшие страдания. Факт претерпевания потерпевшими тяжелой степени страданий подтверждены заключением комплексной психолого- психиатрической экспертизы.

На основании ст.ст. 1101, 1100 ГК РФ суд определил размер компенсации причиненного морального вреда 150 тыс. руб. Размер компенсации суд назначил меньше заявленной в иске, посчитав, что приобретение новой квартиры можно осуществить не с помощью купли, а обмена на равноценное жилье в другом районе.1

Определяя сумму компенсации морального вреда в деньгах, исходя из стоимости материальных благ, способных смягчить страдания потерпевшего, суд, таким образом, объективно, т.е. с учетом характера (степени) причиненных потерпевшему страданий, устанавливает размер этого удовлетворения, в то же время осужденный получает возможность осознать, с учетом каких объективных данных определен именно такой размер денежной суммы.

Как представляется, именно такая мотивировка взыскиваемых денежных средств в большей степени соответствует требованиям разумности и справедливости, способствует устранению конфликта.

1 Информационно-справочная система Гарант.

135

Глава 4. Компенсация морального вреда, причиненного незаконными действиями правоохранительных органов, в порядке реабилитации гражданина.

Российское законодательство гарантирует право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53 Конституции РФ).

Положения о праве каждого человека на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом, включены также и в ст. 8 Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., в ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., в Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и целый ряд других важнейших международно-правовых документов.

Наиболее значительным документом, определяющим стратегию развития законодательства, определяющего принципы возмещения вреда, причиненного в результате незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц, является принятая Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г. Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью. Статья 11 Декларации устанавливает, когда государственные должностные лица или другие представители, действующие в официальном или полуофициальном качестве, нарушают национальные уголовные законы, жертвы должны получать реституцию от государства, должностные лица или представители которого несут ответственность за причиненный ущерб. В тех случаях, когда правительство, при котором имело место приведшее к виктимизации действие или бездействие, уже не существует, реституция жертвам должна предоставляться государством или правительством-преемником.

Декларация рекомендует государствам рассмотреть вопрос о включении в национальное законодательство норм, предусматривающих средства защиты для жертв преступлений и злоупотребления властью - право на реституцию и (или) компенсацию и необходимую материальную, психологическую и социальную помощь и поддержку. Указанные положения Декларации свидетельствуют о расширении ответственности государств перед гражданином, принятии на себя не только компенсационных, но социальных обязанностей по отношению к потерпевшим от противоправных посягательств.

136

В целях реализации данной конституционной нормы и общепризнанных норм международного права законодательством Российской Федерации должен быть предусмотрен порядок возмещения вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, соответствующий законным интересам потерпевших указанный вред. Так как в случае причинения вреда незаконными действиями (бездействием) правоохранительных органов или их должностных лиц при осуществлении уголовного преследования или правосудия, государство просто выполняет свои обязанности по его возмещению. Следует присоединиться к сказанному более 100 лет тому назад И.Я. Фойницким: «Прошли века, а избежать привлечения к уголовному суду невинных человечество еще не научилось; настанут новые века - и все же эти случаи будут повторяться… Зло это можно сократить, но прекратить его вполне невозможно. Оно лежит в самой природе исследования судебного, в задачах, ему поставленных».1 Именно поэтому неизбежность этого зла ставит перед государством задачу не столько провозглашать права его потерпевших, сколько создать механизм его искупления.

С указанных позиций следует отметить несомненное достижение Уголовно- процессуального кодекса РФ, в статье 6 которого указано, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением как защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, так и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. При этом установлено, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного. преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. И хотя законодатель использует термин «назначение», который согласно этимологическому толкованию означает «цель, предназначение (книжн.)», и отказался от термина «задачи» - «то, что требует исполнения, разрешения» , но упоминание о реабилитации каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию, в первой статье главы 2 «Принципы уголовного судопроизводства» Уголовно-процессуального кодекса РФ в полной мере соответствует законным интересам потерпевших вред в результате незаконной деятельности правоохранительных органов.

1 Фойницкий И.Я. О вознаграждении невинно к суду уголовному привлекаемых: речь на юбилейном заседании Санкт-Петербургского юридического общества 20.02.1883. С.-Пб., 1884, с. 54.

2 Ожегов СИ. Словарь русского языка. Изд-во «Русский язык», 1977, с. 346, 187.

137

При этом Уголовно-процессуальный кодекс РФ, раскрывая понятие «реабилитация», используемое в тексте кодекса, дает его определение именно как порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (пункт 34 статьи 5). На этой основе законодатель выделяет отдельную главу 18 «Реабилитация» раздела IV.«Иные положения» части первой «Общие положения» Уголовно-процессуального кодекса, посвящая ее регулированию отношений по реабилитации лица, необоснованно подвергшегося уголовному преследованию.

Но здесь стоит оговориться, что глава 18 УПК РФ «Реабилитация» заменила собой главу 18 «Гражданский иск» проекта УПК РФ, принятого в первом и втором чтении. Данное обстоятельство не может быть признано отвечающим интересам потерпевших вред от преступления, т.к. целесообразно было бы наличие в Уголовно-процессуальном кодексе РФ обеих глав.

Часть 1 статьи 133 УПК РФ устанавливает, что право на реабилитацию включает в себя право на возмещение неимущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Данное правило обоснованно указывает на комплексный характер реабилитации потерпевшего, направленной на устранение причиненного вреда в максимально полном объеме. Кроме того, Уголовно-процессуальный кодекс РФ статьей 133 регулирует отношения, касающиеся устранения последствий морального вреда реабилитированному, тем самым соглашаясь с мнением большинства исследователей, что процедура возмещения вреда должна быть подробно регламентирована нормами Уголовно-процессуального кодекса и иметь, таким образом, четко выраженный уголовно-процессуальный характер, что вытекает из самой природы данного института возмещения вреда. Это должно облегчить реабилитированным гражданам практическую реализацию своих прав.1

В то время как действующим законодательством, а именно Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей», утвержденным законом СССР от 24.06.81, Положением о
порядке возмещения ущерба, причиненного

1 С. Нарижний. Указ соч. / Рос. юстиция, 1997, № 10, с.42; В.Зыков. Возмещение ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями / Рос. юстиция, 1999, № 2; Гуценко К.Ф. Если Вас незаконно привлекли к уголовной ответственности / Законодательство, 1998, № 8.

138

гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г., а также Инструкцией по применению Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденная 2 марта 1982 г. Минюстом СССР, Прокуратурой СССР и Минфином СССР, согласованная с Верховным Судом СССР, МВД и КГБ СССР, в порядке, установленном уголовно-процессуальным законодательством, производится возмещение только имущественного ущерба. Статья 1070 Гражданского кодекса РФ носит отсылочный характер, устанавливая, что вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещается за счет казны РФ, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта РФ или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом. Т.к. нормы § 1 главы 59 ГК РФ полностью распространяются на отношения по компенсации морального вреда, то ст. 1070 ГК РФ, предусматривая для возмещения вреда, причиненного в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, особый установленный законом -порядок, распространяет свои требования и на положения ст. 1100 ГК РФ, предусматривающие компенсацию морального вреда, причиненного гражданину в результате указанных незаконных действий. Однако специальный акт, регулирующий порядок компенсации морального вреда, отсутствовал, т.к. Положение от 18 мая 1981 г. не было приведено в соответствие с гражданским законодательством и не предусматривало возможности компенсации морального вреда, в т.ч. в денежной форме. В связи с этим, как справедливо отмечает С. Нарижний, для компенсации морального вреда оставался только общеисковой порядок.1

Таким образом, установив в качестве составной части права на реабилитацию гражданина право на устранение последствий морального

1 Нарижний С. Указ.соч. / Российская юстиция, 1997, № 10, с.41.

139

вреда, Уголовно-процессуальный кодекс РФ ликвидировал существенный пробел действующего законодательства.

Однако статья 136 УПК РФ, регламентирующая порядок устранения последствий морального вреда, названа законодателями «Возмещение морального вреда». В данном случае название статьи противоречит ее содержанию, т.к. часть 1 регулирует порядок принесения извинений реабилитированному, часть 2 — компенсацию морального вреда в денежной форме, части 3 и 4 - восстановление «доброго имени» реабилитированного в средствах массовой информации и по месту его работы, учебы или месту жительства. Таким образом, название статьи 136 УПК РФ нуждается в уточнении, а именно она должна быть названа «Устранение последствий морального вреда, причиненного реабилитируемому»,1 указывая таким образом на максимально полный объем компенсации указанного вреда.

Рассматривая содержание норм статьи 136 УПК РФ, следует оговориться, что части 3 и 4 статьи принципиально новых правил не устанавливают — фактически перенося положение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. на уровень федерального закона. Принципиальные моменты содержат лишь части 1 и 2 указанной статьи.

Согласно части 1 статьи 136 УПК РФ прокурор от имени государства приносит официальное извинение за причиненный вред реабилитированному. Данная норма, помещенная в статью с названием «Возмещение морального вреда», несомненно, должна сориентировать правоприменителя на то, что возмещение морального вреда, причиненного незаконными действиями правоохранительных органов, носит в уголовном судопроизводстве, прежде всего, нематериальный (нравственный) характер. Действительно, сам факт незаконности уголовного преследования, а также осуждения должен причинять гражданину огромные нравственные страдания. И компенсация причиненного гражданину вреда, таким образом, должна являться нравственной обязанностью государства. С этих позиция обоснованным является положение о том, что государство в лице его должностных лиц выполняет эту обязанность, в том числе путем принесения официальных извинений. Но существенным недостатком нормы части 1 статьи 136 УПК РФ является то, что законодатель не установил момента принесения прокурором официальных извинений. Статья 134 УПК РФ устанавливает, что суд в приговоре, определении, постановлении, а прокурор, следователь, дознаватель в постановлении лишь признают за оправданным либо лицом, в

1 Указанное название предполагалось, например, в проекте Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. См. Уголовно-процессуальное законодательство. Теоретическая модель. Под ред. В.М. Савицкого. М. , 1990, с. 187.

140

отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием. Таким образом, наметившаяся несогласованность норм статей 136 и 134 УПК РФ нуждается в устранении в целях установления дополнительных гарантий права реабилитированного на устранение последствий причиненного ему морального вреда. Следовательно, прокурор, а также следователь и дознаватель, должны приносить официальные извинения реабилитированному после вынесения постановления о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям, о чем должен быть составлен протокол, а в случае оправдания подсудимого извиняться должен уже государственный или частный обвинитель.

Часть 2 статьи 136 УПК РФ устанавливает, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. Тем самым узаконена сложившаяся практика компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями правоохранительных органов при производстве по уголовному делу в порядке гражданского судопроизводства.

Однако несмотря на существующие правила гражданского процесса, согласно которым истцы по таким делам освобождаются от уплаты гос. пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела (ст. 80 ГПК РСФСР), и могут выбрать по своему усмотрению суд, где произойдет такое рассмотрение (ст. 118 ГПК РСФСР), следует признать решение вопроса компенсации морального вреда, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, в рамках гражданско-правового спора не соответствующим интересам «жертв правосудия».

Правовой департамент Министерства финансов РФ указывал, что в 1998 году в судах общей юрисдикции рассматривалось более 600 гражданских дел, связанных с возмещением материального ущерба и морального вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов и их должностных лиц. По данным Отдела судебно-правовой работы и систематизации нормативных актов Правового департамента Министерства финансов РФ уже в 1999 г. было предъявлено 993 иска о возмещении вреда, причиненного незаконными
действиями правоохранительных органов на

1 Приложение к письму Министерства финансов РФ от 28.06.1999 г. № 01-01-10 «Об обзоре практики рассмотрения в судах споров с участием Министерства финансов РФ по защите интересов казны РФ и Правительства РФ за 1998 г.»

141

сумму более 3 млрд. руб. Удовлетворены же исковые требования на сумму около 8,87 млн. руб. Решения судов первой инстанции достаточно часто обжаловались органами федерального казначейства - в 1999 г. на решения по делам рассматриваемой категории подано 222 кассационной жалобы и 109 заявлений о принесении протеста.1

Рассмотрим статистические данные по делам о возмещении вреда, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в Ростовской области. Так, из 59 исков о возмещении вреда за незаконные действия госорганов и осуждение, рассмотренных с участием Управления Федерального казначейства по Ростовской области в период с 01.01.98 г., по которым исковые требования удовлетворены на сумму 73603 р. При этом отказано на сумму 8318697 руб., а 23 иска на сумму 1350462 руб. находились на рассмотрении.2 В 1999 году в суды общей юрисдикции предъявлено 11 исков

0 возмещении материального ущерба и морального вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов и их должностных лиц, в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности на сумму 687554146 руб.95 коп. Вынесенные судом первой инстанции решения в 100% случаев обжаловались в кассационном порядке Управлением Федерального казначейства по Ростовской области и в 50% случаев - в порядке надзора (5 решений). Взыскано согласно вступившим в законную силу решениям всего 115282 руб., и полностью отказано в иске - в 3 из 11 дел.

Анализ статистических данных как на федеральном уровне, так и в отдельном субъекте РФ свидетельствует о том, что гражданину, незаконно привлеченному к уголовной ответственности, незаконно осужденному, к которому незаконно применена в качестве меры пресечения заключение под стражу или подписка о невыезде, в гражданском процессе противостоит в качестве ответчика государственный орган и даже система органов, призванных защищать интересы казны государства. Например, приказом МВД РФ от 23 июня 2001 г. № 600 «О некоторых мерах по усилению защиты имущественных интересов МВД РФ и средств казны РФ» предписано своевременно, при наличии достаточных оснований, обжаловать все решения, вынесенные судами не в пользу казны РФ, МВД России, подразделений

1 Приложение к письму Министерства финансов РФ от 19.04.2000 г. № 19-03-14/2616 «Об обзоре практики рассмотрения в судах споров с участием Министерства финансов РФ по защите интересов казны РФ и Правительства РФ за 1999 г.»

2 Сведения о судебных делах, принятых к производству и рассмотренных судами по искам к Министерству финансов РФ и Управлению федерального казначейства по Ростовской области в 1998 г.

J Приложение № 1 к приказу Министерства финансов РФ от 05.01.2000 г. № 1-09/142. Информация о судебных делах, рассмотренных судами общей юрисдикции с участием Управления федерального казначейства по Ростовской области в 1999 г.

142

внутренних дел и воинских частей внутренних войск, в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях. Кроме того, указанным приказом установлена обязанность в случае принятия решения о взыскании денежных средств с казны РФ в лице МВД РФ информировать Главное правовое управление МВД РФ по факсу в 3-хдневный срок о принятом решении, с последующим направлением исковых материалов, в том числе копий и протоколов судебного заседания (для судов общей юрисдикции), в течение 2 недель со дня поступления материалов в суд.

Кроме того, в подобном споре реабилитированному гражданину, незаконно пострадавшему в процессе производства по уголовному делу, приходится доказывать в условиях состязательности гражданского процесса размер возмещения вреда о компенсации морального вреда.

Кроме того, следует отметить загруженность российских судов и сложность категории подобных споров и, как следствие, невозможность пострадавшему в результате незаконных действий правоохранительных органов добиться возмещения причиненного ему вреда в максимально короткий срок. Например, Шевцов Н.В. находился под стражей с 30 июля 1997 г. по 29 сентября 1997 г. по возбужденному в отношении него уголовному делу по ч.1 ст.290 УК РФ. 30 июля 1997 г. Шевцов был задержан в порядке ст. 122 УПК РСФСР. Постановлением следователя СО Железнодорожного ОВД г. Ростова-на-Дону от 01 августа 1997 г. Шевцову избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. 29 сентября 1997 г. Шевцов был освобожден из-под стражи в связи с изменением меры пресечения на подписку о невыезде. 28 сентября 1998 г. дело в отношении него было прекращено на основании п. 2 ст. 208 УПК РСФСР за недоказанностью участия в совершении преступления. Железнодорожным районным судом г. Ростова-на-Дону исковые требования Шевцова о возмещении материального вреда и компенсации морального вреда были рассмотрены и решением от 26 июня 2000 г. были удовлетворены частично: за счет средств казны РФ взыскано в возмещение материального ущерба 14019 руб., компенсации морального вреда - 10000 руб. Однако исполнительный лист на общую сумму 24019 руб. был выдан только 05 октября 2000 г. Указанный исполнительный лист был предъявлен в Службу судебных приставов уже 10 января 2001 г.1

Суды, рассматривая указанные категории дел, допускают ошибки. Например, как отмечено Судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда РФ, суд первой инстанции в нарушение ст. 175 ГПК РСФСР

1 Дело № 2-273/2000. Архив Железнодорожного районного суда г. Ростова-на-Дону.

143

не исследовал материалы прекращенного в отношении М. уголовного дела, данных о применении к М меры пресечения в деле нет. Определяя компенсацию морального вреда в размере 10 тыс. рублей, суд первой инстанции не указал в решении, с учетом каких доказательств, представленных истицей, установлен такой размер компенсации морального вреда.1

Таким образом, суд, постановляя оправдательный приговор, следователь, дознаватель, прокурор, прекращая дело по реабилитирующим основаниям, должен не разъяснять потерпевшему порядок восстановления своих прав, а обязан принимать меры по их восстановлению при вынесении соответствующих процессуальных актов. Данное утверждение

подтверждается еще и анкетированием 51 работника следственного аппарата прокуратур районов г. Ростова-на-Дону, города Ростова-на-Дону и Ростовской области, которое показало, что право на компнсацию морального вреда реабилитированному гражданину разъясняют 56% из опрошенных следователей, а 44% - соответственно не разъясняют. Доводы же СВ. Нарижного о том, что в силу ст. ст. 151, 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда не может определяться органами предварительного следствия и прокуратуры, а должен устанавливаться только судом, не могут быть признаны обоснованными. Статья 1070 ГК РФ носит отсылочный характер, определяя, что порядок возмещения вреда, причиненного незаконной деятельностью правоохранительных органов, устанавливается специальным законом. Следовательно, специальными нормами возмещения вреда жертвам правосудия Уголовно-процессуальным кодексом РФ могут быть установлены иные правила определения компенсации морального вреда, т.е. не только судом, но и органами дознания, предварительного следствия, прокуратурой.3

Вышеизложенное дает основание для следующих выводов. Существующая
практика компенсации морального вреда, причиненного

1 Определение № 91 В-97-17 /Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999, № 10, с. 13.

Аналогичное правило содержится, например, в статье 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», согласно которой при нарушении органом (должностным лицом), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, прав и законных интересов физических и юридических лиц вышестоящий орган, прокурор либо судья в соответствии с законодательством РФ обязаны принять меры по восстановлению этих прав и законных интересов, возмещению причиненного ущерба 3 Например, в трудовом законодательстве предусмотрен такой иной порядок: установлено право работника на возмещение вреда, причиненного работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом РФ, иными федеральными законами. Статья 237 Трудового кодека РФ «Возмещение морального вреда, причиненного работнику» определяет, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размера его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

144

незаконной деятельностью правоохранительных органов, в рамках гражданско- правового спора не соответствует праву потерпевшего от злоупотребления властью на компенсацию причиненного вреда (ст. 53 Конституции РФ).

Очевидным является тот факт, что незаконное уголовное преследование, а также незаконное осуждение причиняет потерпевшему не только материальный ущерб, но и огромные нравственные страдания. Как представляется, гражданин, потерпевший указанный вред, не должен находиться в роли просителя. Государство обязано возместить моральный вред, причиненный указанными в законе незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, как независимо от вины соответствующих должностных лиц, так и независимо от волеизъявления гражданина. При этом суд или иной правомочный орган должен наделяться правом назначения компенсации за сам факт незаконного осуждения или уголовного преследования, являющийся тяжелым психологическим потрясением.

Таким образом, компенсация морального вреда, причиненного в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, должна осуществляться в порядке исполнения оправдательного приговора или постановления о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям. Указанное положение, в свою очередь, затрагивает проблему определения размера денежной компенсации морального вреда, причиненного незаконной деятельностью правоохранительных органов.

Считаем необоснованным вариант определения размера компенсации морального вреда, причиненного «жертвам правосудия», по свободному усмотрению, исходя из конкретных обстоятельств дела. Например, Шевчук С.С., Турецкий Е.Ю. полагают, что при определении размера денежной компенсации следует учитывать следующие обстоятельства:

продолжительность незаконных действий, возраст и пол потерпевшего; наличие прежних судимостей; вид исправительного учреждения, в котором содержался незаконно осужденный; вид преступления, в совершении которого необоснованно подозревался, обвинялся или был осужден потерпевший.1

Но применение указанных критериев определения денежной компенсации вызывает большие затруднения в практической деятельности.

1 Шевчук С.С., Турецкий Е.Ю. Указ. соч. Ставрополь, 2001, с. 207-208.

145

Например, удовлетворяя иск Романенко, уголовное дело по краже в отношении которого было прекращено по реабилитирующему обстоятельству, Новгородский городской суд указал, что моральный вред в данном случае заключался в нравственных страданиях Романенко, вызванных лишением свободы на срок более 5 месяцев, посягательством на гарантированную Конституцией РФ и Всеобщей Декларацией прав человека свободу и неприкосновенность личности, на его честь и достоинство, которые длительное время, около 2 лет, подвергались унижению посредством обвинения его в совершении преступления, которого он не совершал. Принимая во внимание эти обстоятельства, суд определил размер денежной компенсации в 60000 рублей. Кассационная инстанция уменьшила размер денежной компенсации со ссылкой на п.2 ст. 1101 ГК РФ, согласно которой размер компенсации определяется в зависимости от характера причиненных физических и нравственных страданий. Характер же страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств и индивидуальных особенностей потерпевшего. Индивидуальные особенности Романенко, по мнению кассационной инстанции, прежде всего в том, что он — человек, в отношении которого мера пресечения в виде заключения под стражу применяется не впервые. Судебная коллегия по гражданским делам Новгородского областного суда определила, что в данном случае требования разумности и справедливости соответствуют сумме 5000 рублей.1

Другой пример. По подозрению в совершении кражи был задержан Геннадий Шинкевич, ранее судимый, проведший в местах лишения свободы 13 лет. Шинкевичу было предъявлено обвинение в совершении указанного преступления. Впоследствии уголовное дело было прекращено за отсутствием в деянии состава преступления. После этого Геннадий Шинкевич обратился в суд о компенсации морального вреда, связанного с незаконным привлечением к уголовной ответственности и незаконным содержанием под стражей, на сумму 200000 рублей. Судом исковые требования удовлетворены частично в сумме 5000 рублей. Суд мотивировал свое решение тем, что истец не представил доказательств, свидетельствующих об ухудшении здоровья (у Шинкевича, по его заявлению, в процессе предварительного следствия, выбили зубы, но за медицинской помощью он не обращался), отсутствуют сведения о наличии постоянного высокооплачиваемого места работы, о нарушении семейных и социальных связей.2

Информационно-правовая система «Консультант-Арбитраж». Информационно-правовая система «Консультант-Арбитраж».

146

Как видим, приведенные примеры показывают, что суды и ответчики по делам о компенсации морального вреда, причиненного незаконной деятельностью правоохранительных органов, используют индивидуальные особенности потерпевшего в качестве обстоятельства для уменьшения ответственности государства. Однако наличие прежних судимостей, «знакомства» прежде с местами лишения свободы у потерпевшего сами по себе не означают незначительности перенесенных страданий. Наоборот, использование данных о прошлом потерпевшего способствовало незаконному привлечению правоохранительными органами указанных лиц к, уголовной ответственности, что, по нашему мнению, должно повышать степень страданий потерпевших осознанием того, что из-за прошлого, отсутствия семейных и социальных связей они являются гражданами «второго сорта», на которых без достаточных оснований можно возложить меры юридической ответственности.

В свою очередь, потерпевшие моральный вред в результате незаконной деятельности правоохранительных органов в качестве обстоятельств, повышающих размер денежной компенсации, часто указывают на невыносимые условия пребывания в следственных изоляторах. Например, в деле Черняховского районного суда Калининградской области истцы, молодые предприниматели, незаконно обвинявшиеся в перемещении через границу РФ холодильников «Снайге» и даче взятки должностному лицу таможни, описывали условия пребывания в калининградском следственном изоляторе: душные перенаселенные камеры, сон по очереди, болезни без медицинской помощи. Суд, учтя вышеперечисленные обстоятельства, установил компенсацию за нанесенный в результате незаконного уголовного преследования и содержания под стражей вред в 75000 рублей каждому потерпевшему.

Указанные обстоятельства, несомненно, являются основанием для вынесения судом частного определения об устранении нарушений закона. Но в качестве обстоятельства, свидетельствующего о степени нравственных страданий потерпевшего, условия содержания под стражей в равной степени применимы ко всем заключенным, и учитывать их в отношении только отдельных лиц противоречит разумности и справедливости.

Вышеизложенное позволяет утверждать, что более обоснованным для определения размера компенсации неимущественного вреда, причиненного незаконной деятельностью правоохранительных органов, является вариант законодательного закрепления конкретных денежных сумм в счет

1 Информационно-правовая система «Консультант-Арбитраж».

147

компенсации. Как представляется, Уголовно-процессуальный кодекс РФ должен установить фиксированный размер, кратный минимальному размеру заработной платы, установленному законодательством, компенсации морального вреда, причиненного гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде. При этом размер компенсации морального вреда при незаконном осуждении и незаконном привлечении к уголовной ответственности должен быть установлен исходя из категории преступления (ст. 15 УК РФ), в совершении которого обвинялся или был осужден гражданин, а в случае незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде компенсация морального вреда должна устанавливаться за каждый день применения указанных мер. Исполнительный лист на получение конкретной денежной суммы выдается потерпевшему или направляется в соответствующий федеральный финансовый орган немедленно с момента вступления оправдательного приговора в законную силу или вынесения постановления о прекращении уголовного дела в соответствии со п.п. 1, 2 ч.1 ст.24, п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ. В случае несогласия потерпевшего с размером компенсации морального вреда, определенном исполнительным листом, он вправе обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства.

Необходимость подобного регулирования подтверждается еще и тем, по справедливому замечанию Нарижного СВ., что для нашей страны, не первый год испытывающей экономические трудности, определение размера выплачиваемой реабилитированному денежной компенсации с помощью ничем не ограниченного судейского усмотрения является непозволительной роскошью.1

Установление же в законе конкретного размера денежных сумм не вызовет ни сложности в определении размера компенсации неимущественного вреда, ни вопроса о средствах финансирования.

Правило установления конкретных денежных сумм с успехом применяется в ряде стран мира. В соответствии с Законом ФРГ от 8 марта 1971 г. (с последующими изменениями) для исчисления размера неимущественного ущерба установлена ставка 10 марок за каждый день, проведенный в заключении. Французское законодательство предусматривает

1 Нарижный СВ. Указ. работа, с. 213.

148

взыскание не менее 0,25% франка за каждый день незаконного ареста (ст. 117 УК).1

Кроме того, установление в законе фиксированных размеров, в которых государство несет ответственность за вред, причиненный деятельностью правоохранительных органов, позволит внести в бюджет РФ соответствующую статью расходов. Данное обстоятельство, в свою очередь, снимет вопрос об определении ответственного органа по выплатам денежных сумм в счет компенсации морального вреда.

Так, в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ за I квартал 1997 г., утвержденном постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 14 мая 1997 г., было разъяснено, что, исходя из положений ст. 1071 ГК РФ, при рассмотрении дел о возмещении вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу, ответственность за который установлена ст.ст. 1069 и 1070 ГК РФ, надлежащими ответчиками являются Министерство финансов РФ, если вред подлежит возмещению за счет казны РФ. При этом в решении об удовлетворении иска должно быть сделано указание, что соответствующая сумма возмещения взыскивается за счет средств казны РФ, а не за счет средств самого финансового органа.

Однако Министерство финансов РФ в письмах от 16 октября 1997 г. № 3-А2-04, от 6 ноября 1997 г. № 5-А2-03, от 27 ноября № 3-А2-04 указывало судам (!): «В решении суда должна быть указана конкретная статья расходов федерального бюджета, с которой должны перечисляться денежные средства во исполнение решения суда, в свою очередь, указание статьи следует производить, руководствуясь Федеральными законами о федеральном бюджете на соответствующий год и «О бюджетной классификации РФ» от 15 августа 1996 г. № 115-ФЗ в зависимости от нанесшего ущерб субъекта».

Не затрагивая вопрос о правомочности вышеприведенных разъяснений Минфина РФ, следует указать, что Верховный Суд РФ признал соответствующую практику нижестоящих судов необоснованной.

Так, А. обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ и Генеральной прокуратуре РФ о компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что в отношении него незаконно избиралась мера пресечения в виде заключения под стражу, впоследствии приговором суда он был оправдан за отсутствием состава преступления. Решением суда, оставленным без изменения, последующими судебными инстанциями, в иске к Министерству финансов РФ отказано.
Компенсация морального вреда взыскана с

1 Москалькова Т.Н. Честь и достоинство: как их защитить? (уголовно-процессуальный аспект). М., 1992, с. 126-127.

2 Бюллетень Верховного Суда РФ, 1997, № 8, с. 20.

149

Генеральной прокуратуры по тем основаниям, что Генеральная прокуратура РФ является главным распорядителем средств федерального бюджета органов прокуратуры, самостоятельно распределяет бюджетные средства по подведомственным получателям этих средств, что предусмотрено статьей 158 Бюджетного кодекса РФ.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с таким выводом не согласилась, указав следующее.

Согласно статье 52 Закона РФ от 17 января 1992 г. «О прокуратуре РФ» финансирование органов прокуратуры осуществляется из федерального бюджета. Объемы финансирования утверждаются федеральным законом о государственном бюджете на соответствующий период (год) строго по кодам бюджетной классификации.

Статья 1070 ГК РФ конкретно определяет, за счет какой казны производится возмещение вреда, в частности, в случае незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу. Данная норма именно для таких случаев предусматривает ответственность казны РФ, то есть статья 1070 ГК РФ является специальной нормой, поэтому статья 158 Бюджетного кодекса РФ применяться не должна.1

Как представляется, установление Уголовно-процессуальным кодексом РФ фиксированного размера компенсации морального вреда в случаях, предусмотренных ст. ст. 1070, 1100 ГК РФ, позволило бы окончательно устранить споры об источнике выплат компенсаций, так как в этом случае размер финансирования именно этих целей в государственном бюджете на текущий год может быть определен достаточно точно.

Другой проблемой, которую следовало бы решить в Уголовно-процессуальном кодексе РФ, является компенсация морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием при самооговоре реабилитированного.

В настоящее время механизм возмещения имущественного вреда согласно Положению о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г., предусматривает, что причиненный вред не подлежит компенсации, если гражданин в процессе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства путем

1 Определение № 30В01-2 из Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 2001 г., подготовленного отделом работы с законодательством Верховного Суда РФ и 26 сентября 2001 года и утвержденного постановлением Президиума Верховного Суда РФ / Бюллетень Верховного Суда РФ, 2001 №12, с. 18-19.

150

самоооговора препятствовал установлению истины и тем самым способствовал незаконному осуждению, незаконному привлечению к уголовной ответственности, незаконному применению в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде. Как разъяснил Пленум Верховного Суда СССР в постановлении № 15 от 23.12.1988 «О некоторых вопросах применения в судебной практике Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей», под самооговором следует понимать заведомо ложные показания подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, данные с целью убедить органы предварительного расследования и суд в том, что именно им совершено преступление, которого он в действительности не совершал. Самооговор, явившийся следствием применения к гражданину насилия, угроз или иных незаконных мер, не препятствует возмещению ущерба. При этом факт насилия, угроз или иных незаконных мер должен быть установлен следственными органами, прокурором или судом (п.4).

Однако существует мнение, что указанное положение ст.2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1988 г. не подлежит применению, поскольку ст. 53 Конституции РФ и п.1 ст. 1070 ГК РФ устанавливают право на возмещение государством вреда без подобных ограничений.1

Уголовно-процессуальный кодекс никоим образом не затронул данный вопрос. А, в свою очередь, статья 4 Федерального закона «О введении в действие Уголовно- процессуального кодекса РФ» от 18.12.2001 года № 177-ФЗ предписывает, что действующие на территории РФ Федеральные Законы и иные нормативные правовые акты, связанные с Уголовно-процессуальным кодексом РФ подлежат приведению в соответствие с Уголовно-процессуальным кодексом РФ и применяются до тех пор в части, ему не противоречащей.

Как представляется, при решении данной проблемы следует присоединиться к мнению A.M. Эрделевского, полагающего возможность применения при самооговоре п.1 ст. 1083 ГК РФ, согласно которому вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит, как общей нормы, устанавливающей основания отказа в возмещении вреда, возникшего вследствие умысла потерпевшего, в совокупности с правилами

! Нарижний С. Указ. соч. / Российская юстиция, 1997, № 10, с.42; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный). Отв. редактор О.Н. Садиков. М., «Инфра-М», «Норма», 1996,с.666.

151

ст. 1070 ГК РФ и отказывать в возмещении того вреда, главной причиной которого служит самооговор.1

Изложенные соображения позволяют сформулировать некоторые выводы:

  1. Компенсация морального вреда, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, является нравственной обязанностью государства.
  2. Компенсация морального вреда в денежной форме должна присуждаться реабилитированному за сам факт осуждения, привлечения к уголовной ответственности, заключения под стражу или подписки о невыезде в качестве меры пресечения, являющийся сам по себе для гражданина тяжелым психологическим потрясением.
  3. Так как указанный вред причиняется потерпевшему в рамках производства по уголовному делу, компенсация причиненного вреда должна регулироваться нормами Уголовно-процессуального кодекса, т.е. иметь уголовно-процессуальный характер.
  4. Возложение на государство ответственности за причинение морального вреда при осуждении, привлечении к уголовной ответственности, применении в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде допустимо при незаконности действий, установленных оправдательным приговором или прекращением уголовного дела по реабилитирующим основаниям. Единственным исключением из указанного правила должен стать отказ гражданину в компенсации неимущественного вреда, причиненного в результате самооговора.

Как представляется, практическая реализация данных выводов будет способствовать осуществлению принципа нравственной обязанности государства компенсировать страдания «жертвам правосудия».

В настоящее время в научной литературе поднимается проблема перспективы расширения сферы ответственности государства за моральный вред, причиненный при производстве по уголовному делу, незаконным задержанием, незаконным помещением обвиняемого (подозреваемого) в медицинское учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы (ст. 203 УПК РФ), незаконным отстранением обвиняемого от должности в порядке ст. 114
УПК РФ, незаконным

1 Эрделевский A.M. Указ. соч., с.141-144.

152

вовлечением гражданина в орбиту уголовного судопроизводства в качестве гражданского ответчика.

Однако следует говорить о некорректно поставленной проблеме. Государство несет ответственность за любой вред, причиненный незаконно при производстве по уголовному делу. Но моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде возмещается государством в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (ст. ст. 1070, 1100 ГК РФ). Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий правоохранительных органов, не повлекший указанных выше последствий, возмещается государством по принципу вины (п.2 ст. 1070, ст. 1069 ГК РФ). Таким образом, следует говорить о расширении случаев ответственности государства за вред, возмещаемый независимо от вины должностных лиц правоохранительных органов. Данный вывод

подтверждается еще и теми обстоятельствами, что в Государственной Думе Федерального Собрания рассматривались несколько законопроектов о внесении изменений и дополнений в Гражданский кодекс РФ именно в части расширения случаев ответственности независимо от вины причинителей вреда.2

Применительно к незаконному задержанию и незаконному помещению обвиняемого (подозреваемого) в медицинское учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы в случае, если указанные меры сопряжены с применением заключения под стражу в качестве меры пресечения, проблема отсутствует. Моральный вред, причиненный в результате указанных действий правоохранительных органов, возмещается независимо от вины должностных лиц, т.к. срок задержания и помещения в медицинское учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы включается в срок заключения под стражу. Если же помещение в медицинский стационар не сопряжено с заключением под стражу или подозреваемый освобожден в порядке ст. 94 УПК РФ, то в этом случае целесообразно установление ответственности государства независимо от вины должностных лиц правоохранительных органов. Размер компенсации морального вреда должен быть установлен равным денежной сумме компенсации за незаконное заключение под стражу, т.е. за каждый

1 Нарюкний СВ. Указ. работа, с. 231-246; Понарин В.Я. Указ. соч. Воронеж, 1994, с. 160-166. Подробнее об этом см. Информационно-справочную систему «Гарант» / Проекты законов.

153

день незаконного задержания или помещения в медицинское учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы.

Однако не следует чрезмерно расширять случаи ответственности государства за моральный вред, причиненный при производстве по уголовному делу, независимо от вины должностных лиц

правоохранительных- органов. Наличие вины - общий и признанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права: только незаконные виновные действия (или бездействие) должностных лиц в уголовном судопроизводстве (в том числе незаконное проведение обыска, отстранение обвиняемого от должности, привлечение гражданина в качестве гражданского ответчика, наложение ареста на имущество и тому подобные незаконные действия) должны рассматриваться как нарушение прав на справедливое разбирательство дела, что предполагает получение компенсации лицу, которому причинен вред. Принцип вины должностных лиц в качестве основания для компенсации морального вреда, причиненного в сфере уголовного судопроизводства, обусловлен, как представляется, особым порядком ревизии актов, вынесенных при производстве по уголовному делу. Такой порядок установлен уголовно- процессуальным законодательством. Пересмотр же процессуального акта посредством судебного разбирательства по иску гражданина о возмещении вреда, причиненного в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, суда (судьи), фактически сводила бы к оценке законности действий должностных лиц в связи с принятым актом, т.е. означал бы еще одну процедуру проверки законности и обоснованности уже состоявшегося решения и, более того, означал бы возможность замены по выбору заинтересованного лица установленных процедур проверки законности процессуальных действий их оспариванием путем предъявления деликтных исков. Правильность указанной позиции подтверждается, как представляется, постановлением Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 г. по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса РФ, признавшим положение п.2 ст. 1070 ГК РФ, согласно которому вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи будет установлена приговором суда, вступившим в законную силу, не противоречащим Конституции РФ.

Таким образом, общим принципом ответственности государства за причинение морального вреда при осуществлении уголовного судопроизводства должен стать критерий вины должностных лиц правоохранительных органов. При этом в соответствии с п. 2 ст. 1064 ГК РФ,

154

согласно которому лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине, бремя доказывания отсутствия вины возлагается на причинителя вреда. Применительно к незаконному задержанию, незаконному помещению обвиняемого в медицинское учреждение для проведения стационарной судебно-

психиатрической экспертизы, незаконному аресту или подписке о невыезде, незаконному привлечению к уголовной ответственности, незаконному осуждению законодатель должен установить в порядке исключения ответственность независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

155

Заключение

В заключении следует отметить, что компенсация морального вреда, причиненного преступлением, является составной частью института зашиты прав потерпевших вред от преступлений. В то же время защита прав потерпевшего должна обеспечиваться балансом (уравниванием) с правами и интересами обвиняемого, гражданского ответчика.

Вышесказанное дает основание для выработки рекомендаций, связанных с совершенствованием института компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве:

? Моральный вред в уголовном процессе следует рассматривать как нравственные страдания, т.е. нарушающие психическое благополучие личности отрицательные эмоциональные переживания. ? ? Наличие достаточных оснований полагать о факте причинения человеку негативных эмоциональных переживаний предполагает безусловное следствие - появление в уголовном деле потерпевшего. ?

? Моральный вред как основание признания потерпевшим по уголовному делу не тождествен праву потерпевшего на денежную компенсацию морального вреда. Для признания лица потерпевшим достаточно получения доказательств о факте причинения ему любых эмоциональных переживаний, т.к. это позволяет наиболее эффективно обеспечить лицу, права и интересы которого нарушены или поставлены под угрозу нарушения, защиту и возможность отстаивания своих интересов в уголовном деле. В то же время доказательства о нравственных страданиях в качестве основания для присуждения лицу денежной компенсации должны оцениваться судом, исходя из степени (характера) страданий, предполагающей учет взаимодействия внешних (обстоятельства преступного посягательства) и внутренних (субъективная значимость произошедшего, индивидуальные особенности личности потерпевшего) условий причинения морального вреда. Это положение соответствует обязанности обвиняемого нести имущественную ответственность перед потерпевшим сообразно причиненному потерпевшему вреда; ? ? Гражданским истцом по требованию о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, должно признаваться то лицо, кому непосредственно преступлением причинены психические страдания, а не очевидцы, свидетели произошедшего. ? ? В качестве гражданских истцов по требованиям компенсации морального вреда, причиненного преступлением, могут быть признаны потерпевшие и от преступлений против собственности, если одновременно вред причинен психическому благополучию личности. ? ? Юридическое лицо не должно.признаваться гражданским истцом при предъявлении требования о компенсации морального вреда, т.к. не может переживать негативные эмоции. Также исключается возможность признания ?

156

гражданским истцом при предъявлении соответствующих требований «человеческими составляющими» (директором, бухгалтером и т.д.) юридического лица в случае, если их чести, достоинству и деловой репутации причинен вред распространением сведений в отношении юридического лица. Юридическое лицо - искусственное юридическое образование, и указанные субъекты не отвечают за вред, причиненный юридическим лицом, и таким образом, не могут требовать компенсации за свои психические переживания, связанные с деятельностью юридического лица.

? Всякое обстоятельство, устраняющее обвинение, автоматически устраняет и имущественные притязания потерпевшего в уголовном деле, поэтому процессуальный статус обвиняемого дает надлежащие гарантии для защиты имущественных прав указанного лица, поэтому наделяться дополнительно статусом гражданского ответчика непосредственный причинитель вреда (обвиняемый) не должен. ? ? При совершении преступления несколькими лицами все они несут солидарную ответственность за моральный вред, причиненный ими совместно. В случае, если лица признаны виновными в совершении разных преступлений, не связанных общим намерением, на них должна быть возложена ответственность в долях, исходя из степени вины каждого из причинителей вреда. ? ? В случаях, когда моральный вред причинен совместными действиями подсудимого и другого лица, в отношении которого уголовное дело было прекращено по нереабилитирующим основаниям, ответственность в полном объеме возлагается на подсудимого, а в отношении лица, уголовное дело в отношении которого было прекращено, потерпевший вправе предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства о солидарной с подсудимым ответственности. ? ? Если моральный вред причинен подсудимым совместно с другим лицом, в отношении которого дело было выделено в отдельное производство, ответственность в полном объеме несет подсудимый. При вынесении в последующем обвинительного приговора в отношении указанного соучастника суд возлагает на него солидарную ответственность за причиненный моральный вред. ? ? Круг субъектов, которые в силу закона обязаны нести ответственность за действия непосредственного причинителя вреда (обвиняемого), и должны привлекаться в качестве гражданских ответчиков, определен в статьях 1068-1079 ПС РФ. ? ? В соответствии с общепризнанными нормами и принципами международного права (Европейская конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений, принята Советом Европы 23.11.1983 г., Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью, принята резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ?

157

ООН 29.11.1985 г.) в Российской Федерации должен быть создан специальный государственный фонд, из средств которого компенсация вреда могла бы предоставляться потерпевшим от преступлений, оставшихся нераскрытыми либо когда обвиняемый скрылся от органов предварительного расследования и суда, а также при осуждении его к смертной казни, а кроме того, потерпевшим, которым в результате умышленного насильственного преступления причинен существенный материальный и моральный вред, а также иждивенцам лиц, погибших в результате такого преступления.

? Так как моральный вред не имеет экономического содержания и стоимостной формы, то деньги в счет его компенсации являются лишь предпосылкой для создания соответствующих условий, обеспечивающих потерпевшему если не устранение, то смягчение тех неблагоприятных последствий психического характера, причиненных потерпевшему преступлением. ? ? Нормы, регулирующие порядок производства по возмещению как имущественного, так и морального вреда, причиненного преступлением, должны быть сосредоточены в одной главе Уголовно-процессуального кодекса РФ «Возмещение вреда, причиненного преступлением». ? ? Моральный вред подлежит компенсации в форме производства по гражданскому иску в уголовном деле или добровольного заглаживания вреда, причиненного преступлением. При этом в рамках производства по гражданскому иску в уголовном деле компенсация морального вреда осуществляется исключительно в денежной форме, а в рамках добровольного заглаживания - как в материальной, так и в нематериальной форме по соглашению сторон. ? ? Такая форма возмещения имущественного вреда как реституция не может быть применена при причинении морального вреда, т.к. реституция означает именно восстановление материального положения потерпевшего. ? ? Применительно к требованию о компенсации морального вреда в уголовном процессе условиями наступления гражданско-правовой ответственности за его причинение являются доказанность: а) совершения преступления; б) причинения непосредственно преступлением морального вреда и степень (интенсивность) страданий гражданского истца; в) причинной связи между преступлением и вредом. Указанные обстоятельства составляют предмет доказывания гражданского иска о компенсации морального вреда в уголовном процессе. ? ? При доказывании факта причинения потерпевшему морального вреда органу дознания, следователю, прокурору или суду следует использовать данные, сообщенные потерпевшим, изложенные им в заявлениях, объяснениях и показаниях, которые должны проверяться при помощи доказательств, содержащихся в показаниях обвиняемых, очевидцев события, родственников, близких и знакомых потерпевшего, характеристиках с места работы и
жительства потерпевшего. Кроме того, в случае наличия ?

158

обстоятельств, свидетельствующих о сильных эмоциональных переживаниях, психической травме потерпевшего, или необходимости установления причинно- следственной связи между неблагоприятными последствиями морального характера и преступным посягательством следует использовать специальные знания в области психологии, медицины, психиатрии и назначать соответствующую экспертизу.

? Определение размера денежной компенсации морального вреда должно осуществляться при сочетании метода законодательного регулирования денежных сумм компенсации и метода назначения компенсации по свободному усмотрению суда. ? ? Метод законодательного регулирования определения размера компенсации морального вреда должен применяться в случае, если причиненные потерпевшему страдания носят характер обычных неприятностей, не имеющих существенного значения для личности потерпевшего. Кроме того, закон должен предусмотреть возможность для суда назначения определенного, точно установленного размера компенсации в случае, если потерпевший своими действиями (бездействием) способствовал причинению или увеличению морального вреда. ? ? Метод определения размера компенсации морального вреда по свободному усмотрению суда должен применяться в случае, если преступное посягательство оказало существенное влияние на структуру личности и самосознание потерпевшего, т.е. причиненные страдания имеют достаточный уровень интенсивности, продолжительности, а также последствия для структуры личности, картины жизненного пути, последующего хода жизни потерпевшего. Таким образом, суд должен определять размер денежной компенсации исходя из характера (степени) причиненных потерпевшему страданий с учетом требований разумности и справедливости. Указанные требования должны реализовываться в специальном указании закона о необходимости мотивирования судом суммы компенсации исходя из стоимости материальных благ, которые будут способствовать смягчению или устранению негативных эмоциональных переживаний потерпевшего. Такая мотивировка дает возможность установить сумму компенсации объективно, т.е. с учетом характера (степени) причиненных потерпевшему страданий, а осужденный (гражданский ответчик) получает возможность осознать, с учетом каких данных определен именно такой размер денежной суммы, что в большей степени способствует устранению конфликта между сторонами. ? ? Компенсация морального вреда, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, является не только правовой, но и нравственной обязанностью государства. ?

159

? Денежная компенсация морального вреда, причиненного гражданину в результате указанных действий, должна регулироваться нормами Уголовно- процессуального кодекса. ? ? Моральный вред, явившийся следствием самооговора реабилитированного лица, не должен подлежать возмещению. ? ? При определении размера компенсации реабилитированному гражданину должен использоваться метод законодательного определения конкретных сумм, которые должны устанавливаться законом за сам факт осуждения, привлечения к уголовной ответственности, применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, являющиеся сами по себе для гражданина тяжелым психологическим потрясением. Потерпевший вправе, если считает сумму недостаточной, обратиться в порядке гражданского судопроизводства с требованием о компенсации, назначаемой по свободному усмотрению суда. ? ? Вред, причиненный гражданину незаконным задержанием и незаконным помещением в медицинское учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы, должен компенсироваться государством независимо от вины должностных лиц. ?

Общий анализ судебной практики компенсации морального вреда в уголовн

Кол-во уголовных дел Процент от общего кол-ва

Гражданский иск предъявлен 125 35% Гражданский иск не предъявлен

Предъявленные требования удовлетворены полностью 20 5,6%

Предъявленные требования удовлетворены частично 46 13%

Отказ от предъявлени иска

Признано право на удовлетворение иска и вопрос о его размерах передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства 10 2,8%

Иск оставлен без рассмотрения 36 10%

В удовлетворении иска отказано 10 2,8% Право на предъявлен иска о компенсации морального вреда не разъяснялось

Добровольное возмещение вреда 3 0,8%

Компенсация вреда по инициативе суда 0

  • За 100% принималось 357 уголовных дел.

Приложение 2 Таблица 2

Критерии определения размера компенсации морального вреда

Критерии определения размера компенсации морального вреда Количество уголовных дел Характер (степень) причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями 24 Степень вины подсудимого 15 Материальное положение подсудимого 22 Обстоятельства дела 17 Справедливость и соразмерность 16 Нет мотивировки 18

16?

Приложение 3

Таблица 3.

Размеры денежных сумм, взысканных по приговору суда в зависимости от категории преступления.

Категории преступления Размеры присужденных сумм Небольшой тяжести До 1000 руб. Средней тяжести 500 -2000 руб. Тяжкие 1000-30000 руб. Особо тяжкие 10000-50000 руб.

163

Приложение 4 Таблица 4.

Результаты анкетирования следователей прокуратур Ростовской области, города Ростова-на-Дону и районных г. Ростова-на-Дону прокуратур

Вопрос Кол-во Процент от общего числа

51 чел. 100% 1. Считаете ли Вы, что по требованию

потерпевшего о компенсации причиненного

ему преступлением морального вреда размер

компенсации следовало бы определять

? при рассмотрении уголовного дела 29 57% ? в порядке гражданского

судопроизводства 22 43% ? в порядке социального обеспечения 0

  1. Разъясняете ли Вы лицу, признанному в

установленном порядке потерпевшим, право

на компенсацию морального вреда в порядке

ст. 29 УПК РСФСР?

? да 47 92% ? нет 4 8% 3. Привлекали ли Вы в ходе производства по

уголовному делу специалистов в области

судебной психологии для определения

характера морального вреда, его

интенсивности и глубины?

? да 0 0% ? нет 51 100% 4. Разъясняете ли Вы лицу, уголовное дело в

отношении которого прекращено по

реабилитирующим основаниям, право на

компенсацию морального вреда

государством?

? да 29 56% ? нет 22 44%

164

Список использованной литературы

Нормативные материалы

  1. Конституция Российской Федерации.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.
  3. Уголовный кодекс Российской Федерации.
  4. Гражданский кодекс Российской Федерации часть 1.
  5. Гражданский кодекс Российской Федерации часть 2.
  6. Трудовой кодекс Российской Федерации.
  7. Гражданско-процессуальный кодекс Российской Федерации.
  8. Семейный кодекс Российской Федерации.
  9. Всеобщая декларация прав человека, принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.
  10. Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г.
  11. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.
  12. Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью, принятая Генеральной ассамблеей ООН 29 ноября 1985 г.
  13. Европейская конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений, принята Советом Европы 23.11.1983
  14. Рекомендация R(85)ll о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса, принята Комитетом Министров Совета Европы 28.07.1985 г.
  15. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.
  16. Гражданско-процессуальный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.
  17. Основы гражданского законодательства Союза Советских Социалистических Республик.
  18. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными . действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей», утвержденный законом СССР от 24.06.1981 г.
  19. Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г.

  20. Инструкция по применению Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденная 2 марта 1982 г. Минюстом СССР, Прокуратурой СССР и Минфином СССР, согласованная с Верховным Судом СССР, МВД и КГБ СССР.

Материалы судебной практики.

  1. Определение Конституционного Суда РФ от 21.06.2001 г. № 109-0 по жалобе фирмы «Swig group inc.» на нарушение конституционных прав и свобод частью 2 статьи 137 УПК РСФСР.

165

  1. Постановление Конституционного Суда РФ от 25.01.2001 г. № 1-п по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса РФ.
  2. Постановление Конституционного Суда РФ от 15.01.1999 г. № 1-п по делу о проверке конституционности положений ч. 1 и 2 ст. 295 УПК РСФСР.
  3. Постановление Конституционного Суда РФ от 28.10.1996 г. № 18-п по делу о проверке конституционности ст. 6 УПК РСФСР.
  4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 7 от 14.02.2000 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних».
  5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 9 от 14.02.2000 г. «О некоторых вопросах применения судами законодательства о воинской обязанности, воинской службе и статусе военнослужащих».
  6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 14 от 05.11.1998 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения».
  7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29.04. 1996 г. «О судебном приговоре».
  8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 11 от 25.04.1995 г. «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»
  9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 10 от 20.12.1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда».
  10. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 9 от 20.12.1994 г. «О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных».
  11. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 3 от 28.04.1994 г. «О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья».
  12. Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 15 от 23.12.1988 г. «О некоторых вопросах применения в судебной практике, Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей».
  13. Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 16 от 01.11.1985 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».
  14. Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 26.04.1984 г. «О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера».
  15. Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 23.03.1979 г. «О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением».
  16. Постановление Европейского суда по правам человека от 15.07.2002 г. по делу Калашникова против Российской Федерации.
  17. Постановление Европейского суда по правам человека от 6.04.2000 г. по делу компании Комингерсолъ против Португалии.

166

Специальная литература

  1. Александров С.А. Правовые гарантии возмещения ущерба в уголовном процессе. Горький, 1976.
  2. Александров С.А. Разрешение гражданского иска в уголовном процессе. Горький, 1978.
  3. Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу (постатейный). М., ООО «ВИТРЭМ», 2002.
  4. Безлепкин Б.Т. Новые гарантии законных.интересов реабилитированного / Советское государство и право, 1982,№ 6.
  5. Белякова A.M. Имущественная ответственность за причинение вреда. М., 1979.
  6. Беляцкин А.С. Возмещение морального (неимущественного) вреда. С-Пб„ 1913.
  7. Богданов Е.В. Сущность и ответственность юридического лица / Государство и право, 1997, №10.
  8. Божьев В.П. Процессуальный статус потерпевшего / Российская юстиция, 1994, № 1.
  9. Божьев В.П. Гражданский иск в уголовном деле и применение гражданского процессуального права / Советское государство и право, 1986, № 8.
  10. Бойцова В., Бойцова Л. Вклад Организации Объединенных Наций в развитие институтов компенсации, реституции и реабилитации жертв нарушений прав человека / Правозащитник, 1995, № 4
  11. Боннэр А. Можно ли причинить моральный вред юридическому лицу / Российская юстиция, 1996, № 6
  12. Бородин СВ. Проблемы возмещения ущерба за умышленные убийства / Государство и право, 1994.
  13. Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976.
  14. Брауде И.Л. Возмещение неимущественного вреда/ Революционная законность, 1926, № 9-10.
  15. Брусницын Л.В. Потерпевший: уголовно-процессуальные аспекты / Государство и право, 1995, №9.
  16. Васильев В.Л. Юридическая психология. М., “Юр. лит.”, 1991.
  17. Васильева М.И., Яковлева О.А. Особенности компенсации морального вреда, причиненного радиационным загрязнением окружающей природной среды (по материалам судебного дела) / Государство и право, 1998, № 3.
  18. Вербловский Г. Вознаграждение за вред, причиняемый недозволенными деяниями / Право, 1900, №7.
  19. Гершман И.М. Некоторые процессуальные вопросы гражданского иска в уголовном деле / Советское государство и право, 1958, № 1.
  20. Головко Л.В. Некоторые гражданско-правовые проблемы, возникающие в связи с применением ст.76 УК РФ / Хозяйство и право, 1998, № 2.
  21. Головко Л.В. Прощение долга при прекращении уголовных дел при нереабилитирующих обстоятельствах / Законодательство, 2000, № 5.
  22. Головко Л.В. Новые основания освобождения от уголовной ответственности и проблемы их процессуального применения / Государство и право, 1997, № 8.
  23. Голубев К., Нарижний С. Защита деловой репутации юридических лиц / Российская юстиция, 1999, № 7.
  24. Городыский Я.К. Замечания на проект об обязательствах / Журнал Министерства юстиции, 1900, № 5.
  25. Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 1992.
  26. Гуреев П.П. Гражданский иск в уголовном процессе. М., 1961.
  27. Гуссаковский П.Н. Вознаграждение вреда, причиненного недозволенными деяниями. /Журнал Министерства юстиции, 1912, № 10.

167

  1. Гуценко К.Ф. Если Вас незаконно привлекли к уголовной ответственности. Законодательства, 1998, № 8.
  2. Дагель П.С. Потерпевший в советском уголовном праве. В кн.: Потерпевший от преступления. Отв. Ред. Дагель П.С. Владивосток, 1974
  3. Даев В.Г. Современные проблемы гражданского иска в уголовном процессе. Л., 1972.
  4. Дубривный В.А. Потерпевший на предварительном следствии. Саратов, 1966.
  5. Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. Методическое руководство. Калуга-Обнинск-Москва, 1997.
  6. Еникеев М.И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996.
  7. Жуйков В.М. Возмещение морального вреда / Бюллетень Верховного Суда РФ, 1994, № 11.
  8. Згонников П.П. Возмещение экологического вреда и его предупреждение в уголовном процессе.- Воронеж: Изд-во Воронежского госуниверситета, 2001.
  9. Зейц А. Возмещение морального вреда по советскому праву / Еженедельник советской юстиции, 1927, № 47.
  10. В.Зеленкова, А.Завирюха, П.Мальцев. К применению ч.З ст.30 Закона РСФСР «О собственности в РСФСР» / Советская юстиция, 1992, № 4.
  11. Зинатуллин 3.3. Возмещение материального ущерба в уголовном процессе. Казань, 1974.
  12. Змирлов К.П. Вознаграждение за вред, причиненный недозволенными деяниями. /Журнал Министерства юстиции, 1900, № 4-5.
  13. В.Зыков. Возмещение ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями / Российская юстиция, 1999, № 2.
  14. Иеринг Р. Борьба за право. С.-Пб, 1895.
  15. Иоффе О.С. Новая кодификация советского гражданского законодательства и охрана чести и достоинства граждан / Советское государство и право, 1962, № 7.
  16. Казанцев В. Возмещение морального вреда / Российская юстиция, 1996, № 5.
  17. Квашис В.Е. Основы виктимологии. М., 1999.
  18. Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995.
  19. Кокорев Л.Д. Потерпевший от преступления в советском уголовном процессе. Воронеж, 1964.
  20. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. И.Л. Петрухина - М.: ООО «ТК Велби», 2002 г.
  21. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В.В. Мозякова. 2 издание, перераб. и доп. М., изд-во «Экзамен XXI», 2002.
  22. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. д.ю.н. Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева. М., изд-во НОРМА, 2002.
  23. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В.И. Радченко. М., ЗАО «Юридический дом «Юстицинформ», 2003.
  24. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей и научной ред. д.ю.н., проф. А.Я. Сухарева. М., изд-во Норма, 2002.
  25. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный). Отв. редактор О.Н. Садиков. М., «Инфра-М», «Норма», 1996.
  26. Конышева Л.П. Судебно-психологическая экспертиза психологического состояния несовершеннолетней жертвы изнасилования. Автореф.канд.дисс. М., 1988.
  27. Корнеева Л.М., Коротенко В.В. Практика выполнения требований ст. 24 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик / Советское государство и право, 1961, № 2.

168

  1. Косашвили М.С. Потерпевший - гражданский истец в стадии судебного разбирательства. В кн.: Проблемы борьбы с преступностью. Материалы VI конференции аспирантов и соискателей. М., 1976
  2. Кудрявцев СВ. Изучение преступного насилия: социально-психологические аспекты / Психологический журнал, 1998, № 2.
  3. Кузнецов Я. Обязательственное право в пословицах и поговорках русского народа / Журнал Министерства юстиции, 1903, № 3.
  4. Кузнецова Н.В. Проблемы компенсации морального вреда в уголовном процессе. Автореф. канд. дисс. Ижевск, 1997.
  5. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973.
  6. Ларин A.M. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК РФ 1997 / Российская юстиция, 1997, № 9.
  7. Лапицкий Б. Вознаграждение за неимущественный вред. Выпуск Ярославского гос. университета, вып. I, Ярославль, 1920.
  8. Лупинская Л.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М., 1976.
  9. Ляхов Ю.А. Возмещение имущественного ущерба на предварительном следствии / Материалы конференции, посвященной 50-летию Советского государства и права. — Ростов н/Д : изд-во Ростовского госуниверситета, 1968; с. 76-78.
  10. Ляхов Ю.А. Обеспечить возмещение материального ущерба при расследовании дел о хищениях социалистического имущества / Надзор за исполнением законов об охране социалистической собственности: Сб.ст. - Ростов н/Д, 1969. - с. 79-80.
  11. Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. М., 1977.
  12. Мазалов А.Г., Савицкий В.М. Нерешенная проблема возмещения вреда потерпевшему от преступления / Правоведение, 1977, № 3.
  13. Майданик Л.А., Сергеева Н.Ю. Материальная ответственность за повреждение здоровья. М., 1968.
  14. Малеин Н.С. Возмещение вреда, причиненного личности. М., Юр. лит. 1965.
  15. Малеин Н.С. О моральном вреде / Государство и право, 1993, № 3
  16. Малеина М. Компенсация за неимущественный вред / Вестник Верховного Суда СССР, 1991, №5
  17. Малеина М.Н. Личные неимущественные права граждан (понятие, осуществление, защита). Автореф. док. дисс. М, 1997.
  18. Максудов Р., Флямер М., Грасенкова А. Институт примирения в уголовном процессе: необходимость и условия развития /Уголовное право, №1,1998 (январь-март).
  19. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XVII.
  20. Михно Е.А. Компенсация морального вреда во внедоговорньгх обязательствах. Автореф.канд.дисс. С.-Пб., 1998.
  21. Москалькова Т.Н. Честь и достоинство: как их защитить? (уголовно-процессуальный аспект). М., 1992.
  22. Мотовиловкер О.Я. некоторые вопросы теории советского уголовного процесса в свете нового уголовно-процессуального законодательства, ч. 2, Кемерово, 1964.
  23. Наенко Н.И. Психическая напряженность. М., изд-во МГУ, 1976.
  24. Нарижний СВ. Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве России. М-СПб., 2001.
  25. Нарижний С. Возмещение морального вреда, причиненного потерпевшему: уголовно-процессуальный аспект / Российская юстиция, 1996, № 9.
  26. Научно-практический комментарий к УПК РСФСР. Издание третье, переработанное и дополненное. Под ред. В.М. Лебедева. Научный ред. В.П. Божьев. М., «СПАРК», 2000

169

  1. Нематаева Т.Н., Старженецкий В.В. Возмещение нематериального ущерба в пользу юридического лица в деле компании Комингерсоль против Португалии (решение Европейского суда по правам человека от 6 апреля 2000 г.)/ Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ, 2001, № 2.
  2. Ной И.С. Вопросы теории наказания в советском уголовном праве. Саратов, 1962.
  3. Нор В.Т. Защита имущественных прав в уголовном судопроизводстве. Киев, 1989.
  4. Ожегов СИ. Словарь русского языка. Издание 11, М., 1977.
  5. Овчинников Б.М. Гражданский иск потерпевшего от преступления /Журнал Министерства юстиции, 1909, № 5.
  6. Парий А. Защита прав жерты преступления в российском уголовном процессе / Правозащитник, 1997, № 1
  7. Пестрежецкий А. Процесс об убытках / Журнал гражданского и уголовного права, 1873, кн.2
  8. Петражицкий И.С. Возмещение нематериального вреда с точки зрения социальной политики / Право, 1900, № 11,12,15,16.
  9. Полубинская СВ. К вопросу о целях наказания. - В сб.: Проблемы совершенствования уголовного закона. М., 1990.
  10. Полубинский В.Н. Правовые основы учения о жертве преступления. Горький, 1979
  11. Понарин В.Я. Производство по гражданскому иску при расследовании уголовного дела. Воронеж, 1978
  12. Понарин В.Я. Защита имущественных прав личности в уголовном процессе России. Воронеж, 1994
  13. Понарин В.Я. О моменте предъявления гражданского иска в советском уголовном процессе. В кн.: Проблемы совершенствования правового регулирования общественных отношений в советском социалистическом обществе. Воронеж, 1977.
  14. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961.
  15. Резник Г. Неимущественный иск не подлежит обеспечению имущественным арестом./ Российская юстиция, 1994, № 6.
  16. Романов В.В. Юридическая психология. М., 1999.
  17. Рыжаков А.П. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., изд-во НОРМА, 2003.
  18. Савицкий В.М. Гражданский иск в уголовном процессе / Советская юстиция, 1971, № 6
  19. Савицкий В.М., Потеружа И.И. Потерпевший в советском уголовном процессе. М., 1963.
  20. Сафиуллин Н. Преступник - жертва: социологический анализ / Российская юстиция, 1996, №6.
  21. Скрипченко Б.В. Вред как основание признания потерпевшим. В кн. Потерпевший от преступления / Отв.ред. Дагель П.С. Владивосток, 1974
  22. Случевский Вл. Учебник русского уголовного процесса. С-Пб, 1910
  23. Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве. Д., 1983.
  24. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. и 2. М., 1968.
  25. Тальберг Д. Гражданский иск в суде уголовном. С-Пб., 1888.
  26. Таубер Л. Дополнительное частное обвинение по проекту новой редакции Устава уголовного судопроизводства / Журнал Министерства юстиции, 1903, № 3.
  27. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973.
  28. Трунова Л.К. Гражданский иск о компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве. Автореф. канд.дисс. М., 1999.
  29. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. Под ред. Савицкого В.М. М., 1990.
  30. Усков В. Как компенсировать моральный вред богатому и бедному?/ Российская юстиция, 2000, № 12.
  31. Утевский Б.С. Возмещение неимущественного вреда как мера социальной защиты / Еженедельник советской юстиции, 1927, № 35.
  32. Утехин СВ., Южанинова А.Л. К вопросу о назначении судебной психолого- медицинской экспертизы. В кн. Методы психологии, т.З, вып.1, Ростов н/Д, 1997.
  33. Финогенов А.Г. Предмет доказывания при производстве по гражданскому иску в уголовном процессе. Автореф.канд.дисс. Краснодар, 1998.
  34. Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., 1951.
  35. Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М., 1998.
  36. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С.-Пб., 1910, т. 1, Изд-во «Альфа», С.-Пб, 1996.
  37. Фойницкий И.Я. О вознаграждении невинно к суду уголовному привлекаемых: речь на юбилейном заседании Санкт-Петербургского юридического общества 20.02.1883. С.-Пб., 1884.
  38. Хандурин Н.И. Проблемы теории и практики гражданского иска в уголовном процессе. Автореф.канд.дисс. Киев, 1987.
  39. Хатуаева В.В. Проблемы возмещения морального вреда в уголовном процессе России. Автореф.канд.дисс. Волгоград, 2000.
  40. Хмыров А.А. Основы теории доказывания: Учеб.пособие. Краснодар, 1981.
  41. Цыпкин А.Л. О диспозитивности в советском уголовном процессе / Советское государство и право, 1958, № 3.
  42. Чечель Г. Жестокий способ совершения преступлений против личности. Уголовно-правовые и криминологические исследования. Ставрополь, 1992.
  43. Шевчук С.С, Турецкий Е.Ю. Компенсация морального вреда в гражданском праве. Ставрополь, 2001.
  44. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., Спарк, 1995.
  45. Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Вып.З., М., 1912.
  46. Шешуков М.П. О моральном вреде как основании признания потерпевшим / Правоведение, 1974, № 2.
  47. Шиминова М.Я. Имущественная ответственность за моральный вред./ Советское государство и право, 1970, № 1.
  48. Шиминова М.Я. Компенсация вреда гражданам. Гражданско-правовое регулирование. М., 1979.
  49. Шичанин А.В. Проблемы становления и перспективы развития института возмещения морального вреда. Автореф. канд.дисс. М., 1995.
  50. Шичанин А.В. Возмещение морального вреда / Законодательство и экономика, 1994, №15-16.
  51. Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда./ Законность, 1997, № 5.
  52. Эрделевский A.M. Моральный вред в уголовном праве и процессе. / Законность, 1997, №3.
  53. Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. М., 1999.
  54. Эрделевский A.M. Критерий и метод оценки размера компенсации морального вреда / Государство и право, 1997, № 4.
  55. Эрделевский A.M. Проблемы компенсации морального вреда в зарубежном и российском законодательстве и судебной практике / Государство и право, 1997, № 10.
  56. Эрделевский A.M. Моральный вред: соотношение с другими видами вреда / Российская юстиция, 1998, № 6.
  57. Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда третьим лицам. Переход и зачет права на компенсацию / Законность, 1998, № 2.
  58. Эрделевский A.M. О компенсации морального вреда юридическим лицом / Хозяйство и право, 1996, №11.
  59. Эрделевский A.M. Моральный вред и компенсация за страдания. М., 1997.
  60. Южанин ова А.Л. Судебно-психологическая экспертиза по делам о компенсации морального вреда. Часть 1. Саратов, 2000.
  61. Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. Изд-во Томского ун-та. Томск, 1977.
  62. Яни П. Моральный вред как основание для признания потерпевшим / Советская юстиция, 1993, № 8.
  63. Яни П. Законодательное определение потерпевшего от преступления / Российская юстиция, 1995, № 4.
  64. Ярошенко К.Б. Жизнь и здоровье под охраной закона. М., 1990.