lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Бажанов, Станислав Васильевич. - Стоимость уголовного процесса : Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Н. Новгород, 2002 585 с. РГБ ОД, 71:03-12/43-X

Posted in:

Y/:03-??/43 -X

Нижегородская Академия МВД РФ

Бажанов Станислав Васильевич

Стоимость уголовного процесса

Специальность: 12.00.09 — уголовный процесс,

криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

Президиум ВАК Минобразования России

(решение от “A_°J 200Jr.№/?5^

решил выдать диплом ДОКТОРА [/ юридических наук

‘Начальник отдела ВАК Минобразования России Алексее

г. Нижний Новгород — 2002 г.

План

Введение 3-27

Глава 1. Общая характеристика уголовно-процессуального права как подсистемы государственно-правовой политики борьбы

с преступностью в Российской Федерации 28-184

§ 1. Уголовно-процессуальное право в системе

государственно-правовой политики борьбы с преступностью 28-69

§ 2. Современное состояние уголовно-процессуального права

(на рубеже XX-XXI веков) 70-132

§ 3. Основные направления развития и совершенствования уголовно- процессуального права как подсистемы

государственно-правовой политики борьбы с преступностью 133-160

§ 4. Принципы государственно-правовой политики борьбы

с преступностью и их влияние на уголовно-процессуальную

политику, экономику и право в плане формирования

стоимостных характеристик УСП 161—184

Глава 2. Общеправовые (теоретические) основы принципа

возмездности затрат уголовно-судебного производства (УСП) 185- 381

§ 1. Становление института затрат уголовного процесса

в русском общеисковом судопроизводстве (до 1917 года) 185-233

§ 2. Развитие института затрат в советско-российском

уголовно-судебном производстве 234-276

§ 3. Уголовные и уголовно-процессуальные правоотношения и феномен судебной ответственности подсудимого

за преступление 277-334

§ 4. Реституция докриминальных общественных отношений

в числе специальных оснований освобождения уголовного

ответчика от судебной ответственности за преступление 335—381

Глава 3. Экономика уголовно-судебного производства 382-516

§ 1. Уголовно-процессуальная экономика

в структуре экономики учреждений 382-420

§ 2. (Себе-)стоимость УСП или понятие затрат уголовно-судебного производства, как совокупного вреда,

причиненного преступлением 421-450

§ 3. Классификация затрат УСП как основание

для планирования, учета и калькулирования его себестоимости.. 451-484

§ 4. Процессуальные издержки в системе затрат УСП 485-516

Заключение 517-525

Список использованной литературы 526-569

Приложения 570SSS

2

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Государственно-правовая политика Российской Федерации в области, которую традиционно принято имено- вать «борьбой с преступностью» (ГГТПбП), немыслима без четкого осмысления и адекватного преломления в законодательных подсистемах «уголовно-правового блока» наиболее прагматичных правовых конструкций и институтов, объективно нацеленных на скорейшее достижение реального общественно-полезного результата.

В периоды реформирования экономической, правовой сторон «уголовной политики» и социальной действительности в целом по необходимости вообще предпочтителен рационалистический подход, решение насущных и особенно острых проблем современности с точки зрения целесообразности, практической пользы. Российские же законы (да и само общество) еще далеки от того, чтобы определять главные акценты социально-экономического реформирования на подлинно научных теоретических и эмпирических основах. Экономика, право и другие сферы находятся в таком состоянии, которое требует устранения из хозяйственной и законодательной практик заведомо убыточных технологий, противоречащих простому здравому смыслу. В подобных условиях не только догматические, но и некоторые вполне истинные положения теории при их неумелом использовании, как правило, оказывают тормозящее воздействие на процесс обновления социума, его выход на качественно новую ступень своего исторического развития.

Как составная часть внутренней политики Российской Федерации ГППбП призвана аккумулировать в себе различные направления и формы реализации властных полномочий в сфере уголовной, уголовно- процессуальной, уголовно-исполнительной, профилактической и судебной деятельности, которые, в конечном итоге, оформляются в качестве конкрет-

3

ного вида той или иной политики, выражающей свою специфическую сущность, прежде всего, в соответствующей отрасли законодательства .

В современной России рассматриваемое направление государственной деятельности должно опираться на систему жестких, экономических обу- словленных общих, основополагающих и руководящих правовых идей, к числу которых, в первую очередь, следует отнести принцип возмездности затрат уголовно-судебного производства (УСП). В его основе лежит экономико-правовая категория, которую можно было бы представить как «стоимость уголовного процесса», определяемую количеством содержащегося в УСП «живого», а равно «прошлого» человеческого труда. Данный феномен, с поправкой на немногочисленные попытки ученых-юристов проникнуть в предмет НОТ в органах уголовной юстиции, следует признать малоизученным и в экономической теории, и в юриспруденции вплоть до настоящего времени.

Экономика УСП - явление новое в науке уголовно-процессуального права. Своим рождением, по мнению автора настоящей работы, она обязана, как минимум, трем доминирующим факторам: 1) факту существования в ГППбП самостоятельной подсистемы - уголовно- процессуальной политики, по отношению к которой «отраслевая экономика» выполняет служебную роль, предопределяя, вместе с тем, пределы разумного, ресурсно обеспеченного, то есть обоснованного развития уголовно-процессуального права; 2) факту, проистекающему из обилия абстрактных, избыточных правовых конструкций, институтов и норм - статей, возымевших место на гребне проводимой в конце XX - начале XXI столетия в России судебно-правовой реформы, приведшей к многочисленным схоластическим спорам, предметом коих стали структура и содержание как «советского», так и вновь принятого российского уголовно-процессуальных кодексов, продуцирующих высокоза-

1 Зубков А. И. Проблемы корректировки государственной политики борь- бы с преступностью в России / Власть: криминологические и правовые проблемы. Российская криминологическая ассоциация. - М., 2000. - С. 25, 26.

4

тратные судебно-следственные процедуры; 3) факту вхождения органов уголовной юстиции, под которыми профессор С. В. Бородин подразумевает все государственные структуры, в полной мере или частично осуществляющие свою деятельность в связи с преступностью1, в систему учреждений, функционирующих в режиме сметно-бюджетного финансирования и подчиняющихся, стало быть, общим законам так называемой «бюджетной экономики».

К сказанному следует добавить соображения методологического порядка, которыми вынуждены руководствоваться не только начинающие ученые, но и корифеи науки, при выборе тем диссертационных исследований, ориентированных, в смысле конъюктурности, на их диссертабельность и строгое соответствие шифру профильной специальности. По нашему же мнению, полнокровное изучение проблематики уголовно- процессуального законодательства немыслимо без серьезного анализа сопутствующих ему разделов всей, относимой к предмету исследования гуманитарной науки. Прежде всего, это касается истории (вопроса), политики и экономики, как общей, так и уголовно-процессуальной, поскольку в условиях отсутствия устойчивого финансово-хозяйственного роста возможности общественного выживания, сопротивляемости к внутренним (преступность) и внешним (ее международные формы) угрозам приобретают неопределенный характер2.

В любых социальных условиях, чтобы ни делали отдельные граждане, их группы или само государство, они в каждый данный момент ограничены наличным вещественным богатством общества, имеющимся количеством средств производства и предметов потребления, существующим уровнем развития техники, структурой общественного разделения труда, исторически сложившимся распределением рабочей силы между различными отраслями «народного хозяйства», системой личных потребностей и т.д.

1 Правоохранительные органы РФ: Учебник / Под ред. В. П. Божьева. -М.:«Спарк», 1999.-С. 18.

2 Астанов К. Л. Некоторые аспекты экономической безопасности Рос сии. - М.: Экономический факультет МГУ, ТЕИС, 2000. - С. 4.

Э

В масштабах всей государственно-социальной инфраструктуры выйти за создаваемые материальными и общественно-экономическими условиями воспроизводства объективные пределы можно лишь ценой перенапряжения экономики, подрыва жизненных сил и способностей народа, разрушительные последствия которых рано или поздно, но неизбежно приводят к кризисным явлениям1.

По своей правовой природе научно-теоретическая доктрина экономики УСП очень тесно соприкасается с вопросами научной организации судебно-прокурорского и следственно-оперативного труда. Сущность НОТ, как известно, заключается в разработке и внедрении на рационалистической основе рекомендаций по совершенствованию соответствующего «технологического» процесса с целью повышения его эффективности при максимальной экономии рабочего времени и человеческой энергии. Одной из задач НОТ является экономическая, состоящая в необходимости неуклонного повышения производительности труда, максимальной экономии времени, наиболее эффективном использовании материальных и трудовых ресурсов. Совокупность этих закономерностей, по мнению А. И. Михайлова, Л. А. Соя-Серко и А. Б. Соловьева, образует предмет НОТ , особенность которого в судебно- следственной деятельности сводится к тому, что она (эта деятельность) приобретает исключительно «человеческий характер» в виду нереальности внедрения техники в наиболее трудоемкие процессы уголовно-судебного производства.

Вместе с тем, следует иметь в виду, что привнесение ЭВМ в судопро- изводственный процесс должно рассчитываться на новые управленческие технологии, поскольку их введение в традиционный режим использования способно поставить рассматриваемое «ноу-хау» в условия невостребованно-

1 Шкредов В. П. Экономика и право. Опыт экономико-юридического исследования общественного производства. Издание 2-е, перераб. и доп. - М.: «Экономика», 1990. - С. 11.

2 Михайлов А. К, Соя-Серко Л. А., Соловьев А. Б. Научная организация труда следователя. - М.: Юрид. лит., 1974. - С. 6, 7.

6

сти, что неотвратимо влечет большие материальные затраты, в свою очередь, грозящие серьезными негативными последствиями1.

Существенным элементом НОТ, таким образом, является организация и управление. Последнее, как известно, представляет собой особый вид дея- тельности, направленной на согласование коллективных устремлений людей и организаций для достижения стоящих перед ними целей оптимальным образом. Решение поставленной задачи всегда сопряжено с затратами тех или иных ресурсов. Обыкновенно они возникают при проведении правоохранительными и судебными органами различного рода операций, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства уголовных дел, во время выполнения производственных планов в исправительных учреждениях Минюста России, реализации долгосрочных программ и других мероприятий. При этом перед аппаратом управления возникает проблема распределения, как правило, ограниченных ресурсов (личного состава, процедурных сроков, энергии, материальных, технических и других средств) в пространстве и времени таким образом, чтобы эффективность их использования была по возможности выше.

На практике руководители обычно требуют одновременного снижения материальных, временных и кадровых затрат с тем, однако, условием, чтобы при этом получить еще и наилучший результат. Такой подход представляется некорректным , поскольку не вписывается в канву общих законов так называемой экономической логики.

Босхолов С. С. Основы уголовной политики (конституционный, кри- минологический, уголовно-правовой и информационный аспекты). - М.: Учебно-консультативный центр «ЮринфоР», 1999.-С. 183, 184.

2 Аналитическая деятельность и компьютерные технологии: Учебное пособие / Под ред. В. А. Минаева. - М.: МЦ ГУК МВД РФ, 1996. - Ч. 5. -С. 98-100.

7

Стало быть, одной из подсистем ГППбП в Российской Федерации следует считать не столько собственно уголовно-процессуальное право, инерци- онно рассматриваемое и совершенствуемое как бы само по себе, в его чисто правовом (абстрактном) проявлении, сколько уголовно- процессуальную политику, призванную оказывать на него посредством «отраслевой экономики» постоянное оздоровляющее воздействие. Встречающиеся в теории УСП сентенции о стремлении уголовно- процессуального права быть вне политики и сопутствующего ей «производственного базиса», следует воспринимать на уровне недоразумения, поскольку, по справедливому замечанию профессора В. П. Божьева, влияние экономики на рассматриваемую подотрасль ГППбП, в конечном итоге, оказывается более чем значительным1.

Постановка рассматриваемой проблемы не должна трактоваться как плод отвлеченной фантазии или дань моде преобразований, обусловленной «жаждой новых открытий».

Стратегия единого, универсального подхода к вопросам уголовно- процессуальной политики, экономики и права, взаимная предопределенность которых вряд ли у кого-либо в состоянии вызвать серьезные возражения, вполне осуществима при наличии твердой государственной воли, реализуемой посредством согласованной, скоординированной деятельности законодательной, судебной и исполнительной ветвей федеральной власти.

В настоящее же время эффективность функционирования правоохра- нительной системы Российской Федерации, оцениваемая с точки зрения со- отношения достигаемых ею результатов с претерпеваемыми в этой связи тратами, серьезно обременяется вторжением в область ГППбП и уголовно-процессуального права международно-правовых норм, а также конституционного права и процесса. По утверждению профессора В. Т. Томина, подоб-

Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В. П. Божьева. - М.: «Спарк», 1998. - С. 9-10.

ные тенденции делают УСП все более беспомощным , а понятие его стоимости сугубо прозаическим, поскольку для создания последней, как известно, труд желательно затрачивать в общественно-полезной форме.

Мнения известных ученых по этому поводу диаметрально разделились. Так, например, В. М. Савицкий в предисловии к Комментарию к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР (2000) заявил, что за последние годы резко возросла роль Конституционного Суда в проверке конституционности отдельных норм действующего УПК. Можно без преувеличения констатировать, что среди отраслевых законодательных актов, к которым чаще всего приходится обращаться Конституционному Суду, на первом месте стоит УПК. И это вполне объяснимо. УПК РСФСР, принятый в 1960 году, - один из самых старых, если не самый старый, документ прежнего режима, который продолжает действовать в совершенно новых политических и юридических условиях. Он, естественно, отражает вчерашний день и потому нуждается в постоянном толковании, корректировке. Кроме того, на основе УПК решаются чрезвычайно острые, болевые для личности вопросы, и всякое промед- ление, неизбежное при обращении за ответом к законодателю (добавим от себя - и к Конституционному Суду - С. Б.), грозит тяжелыми последствиями.

Не сомневаюсь, - завершает далее свою мысль ученый, - что когда-нибудь позитивное влияние Конституционного Суда на формирование демо- кратического уголовно-процессуального законодательства станет предметом

большого и самостоятельного исследования .

Несколько иное мнение на рассматриваемую проблему выразил депутат Государственной Думы РФ прошлого созыва С. С. Босхолов, успевший заметить (вполне обоснованно - С. Б.), что надежды на эффективность новых

1 Томин В. Т., Поляков М. П., Попов А. В. Очерки теории эффективного уголовного процесса / Под ред. В. Т. Томина. - Пятигорск, 2000. - С. 23.

2 Комментарий к УПК РСФСР. Издание второе, перераб. и доп. / Отв. ред. И. Л. Петрухин. - М.: «Проспект», 2000. - С. 16.

9

видов контроля - судебного и конституционного, себя ни в коей мере (уже!) не оправдали1. Как жаль…

К сказанному остается добавить, что возложение на КС РФ вышепере- численных функций, по сути, подменяет или, если использовать более точ- ные формулировки, дискредитирует, аналогичные правовые механизмы, имеющиеся в распоряжении федеральных правоохранительных и судебных органов (Верховного Суда РФ, Генеральной прокуратуры РФ, МВД РФ), обладающих, как известно, правом законодательной инициативы. Последнее позволяет концептуально и методически выверено формировать уголовно-процессуальную политику (на ближайшую обозримую перспективу), а не провоцировать спонтанное вторжение высшей судебной инстанции в область практической «уголовной политики», существенно удорожающее судопроизводство по конкретным уголовным делам.

Что касается международно-правовых норм, то режим их превалирую- щего действия, ранее отмеченный в главных акцентах судебно-правовой реформы РФ конца XX века, возымел-таки свое действие. Данная установка воспринята новым уголовно-процессуальным кодексом РФ, принятым Государственной Думой РФ 22 ноября 2001 года, и одобренным Советом Федерации 5 декабря 2001 года (согласно ФЗ № 177 от 18 декабря 2001 года вводится в действие с 1 июля 2002 года; ст. 1). В соответствии с его ч. 3 ст. 1 «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются правила международного договора». Данная новелла подкрепляется положениями ч. 1 ст. 2 УПК РФ, определяющей, что производство по уголовным делам на территории Российской Федерации независимо от места совершения пре-

1 Босхолов С. С. Основы уголовной политики… — С. 241.

10

ступления ведется в соответствии с настоящим Кодексом, если международным договором Российской Федерации не установлено иное.

Нетрудно убедиться в том, что указанные тенденции приводят к «разба- лансировке» уголовно-процессуальной формы. Ее обыкновенно понимают как детерминированную национальной культурой систему логически связанных, внутренне структурированных и последовательно расположенных между собой стадий уголовного процесса, а также специфических процессуальных технологий, в рамках которых осуществляют свою деятельность участники уголовного судопроизводства для достижения стоящих перед УСП целей.

Таким образом, технология, порядок, уголовно-процессуальная форма имеют сугубо национальный характер, обусловленный конкретным историческим развитием того или иного государства. Искусственное насаждение чуждых технологий в состоянии привести к размыванию УПФ. В конечном итоге это оборачивается тем, что в «российском уголовном процессе» к началу XXI века «российским» остается только прилагательное в названии1. В совокупности с другими негативными составляющими судебно-правовой реформы подобные прецеденты объективно предрасполагают к становлению в отечественной правовой системе «перпендикулярного уголовного процесса», то есть кодифицированного правового потенциала, сбалансированного по принципу 50 на 50 в парализующей антитезе эффективности и легитимности.

Следует добавить, что в ст. 2 УПК РСФСР ничего не говорится о приори- тете в уголовном процессе прав потерпевшего, и о таком эффективном способе их защиты как достижение на его условиях примирения с обвиняемым2.

Не воспринята данная стратегия и в УПК РФ (2002). Его шестая статья в духе добрых либеральных традиций, от которых не был свободен и «ста-

Томин В. Т. Уголовный процесс России на рубеже XX-XXI веков: аспекты взаимодействия с международным правом: современные проблемы взаимодействия. - Н. Новгород, НЮИ МВД РФ, 1998. - С. 7.

2 Колоколов Н. А. Защита интересов жертв преступлений: возможные пу- ти совершенствования процессуального закона // Юрист. - 1999. - № 2. - С. 48.

11

рый» уголовно-процессуальный кодекс, назначение УСП по-прежнему увязывает с защитой как прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, так и личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Указанная формула конкретизирована в ч. 2 той же статьи, где сказано, что уголовное (читай криминальное - С. Б.) преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. Отсюда, в силу презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ), логически следует, что отказ от уголовного преследования любого обвиняемого, считающегося невиновным (до приговора суда), вполне соответствует назначению УСП (!?).

Цели и задачи исследования. Целью данного исследования является поиск закономерностей в механизме образования, разрастания, расчета, планирования, учета и калькулирования затрат УСП и выработка на этой основе предложений по совершенствованию уголовного, уголовно- процессуального, уголовно-исполнительного и уголовно-розыскного законодательств РФ, а также соответствующих рекомендаций, которые можно было бы использовать в тактико-криминалистических и оперативно-тактических методиках для повышения эффективности уголовного процесса и снижения затрат, идущих на содержание уголовно-исполнительной системы МЮ РФ.

Задачами исследования выступают:

  • анализ понятия ГППбП и составляющих ее подсистем, включая уголовно-процессуальную политику, экономику и право;
  • проведение сравнительного анализа действующего УПК РСФСР и вводимого в действие с 1 июля 2002 года УПК РФ для выявления затратности судебно-следственных процедур и источников их покрытия;
  • 12

выработка основополагающих правовых идей ГГШбП, максимально приближенных к новому уголовно-процессуальному законодательству РФ, и обоснование в их числе принципа возмездности затрат УСП; краткий историко-правовой обзор становления и основных этапов развития института затрат в русском общеисковом судопроизводстве и в советско-российском уголовном процессе;

изучение проблем взаимосвязи и взаимозависимости уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений, а также механизма реализации судебной (уголовной, уголовно-правовой) ответственности «объективного преступника» за преступление;

обоснование необходимости внедрения в уголовное, уголовно- розыскное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательства РФ правового механизма «мирового соглашения», предполагаемого к использованию в судебно-следственной практике при расследовании и судебном разбирательстве небольшой и средней тяжести преступлений, преступлений с неосторожной формой вины, не повлекших тяжких последствий, а также в стадии исполнения приговора в случаях возмещения «уголовным ответчиком» совокупного вреда, причиненного государству, обществу, отдельным физическим или юридическим лицам; в рамках научно-теоретической доктрины экономики УСП с опорой на принцип возмездности затрат уголовного процесса исследование механизма и закономерностей их образования, разрастания, возмещения и компенсации;

выработка понятия причиняемого преступлением совокупного ущерба, поглощающего собой: а) традиционные формы вреда, установленные ст. 53 УПК РСФСР (ст. 42 УПК РФ); б) затраты органов уголовной юстиции на раскрытие и расследование преступлений, судебное разбирательство и разрешение уголовных дел; в) затраты, обусловленные необходимостью рассмотрения процессуальных вопросов, спорадически возни-

13

кающих в стадии исполнения приговора в рамках уголовно-исполнительного (судебного) процесса (УИСП); г) сопутствующие траты, претерпеваемые иными государственными органами в целях ликвидации последствий преступного посягательства;

  • разработка классификации затрат УСП (УИСП) и методических рекомендаций по расчету, учету, планированию и калькулированию (себестоимости уголовного процесса;
  • анализ экономико-правовых категорий «стоимости» и «себестоимости» УСП;
  • внесение в законодательную и правоохранительную практики предложений, направленных на повышение эффективности УСП за счет снижения его стоимости (не в ущерб качеству), рационализацию тактико-криминалистических и оперативно-тактических методик, сокращение потерь в Уголовно-исполнительной системе МЮ РФ за счет упреждающего регулирования роста так называемого «тюремного населения».
  • Объект и предмет исследования. Объектом исследования является законодательная, судебная, прокурорская и следственно-оперативная практика в области раскрытия и расследования преступлений, судебного разбирательства и разрешения уголовных дел, рассмотрения процессуальных вопросов, характерных для стадии исполнения приговора.

Предметом настоящего исследования являются закономерности образования, разрастания, расчета, учета и калькулирования затрат УСП и УИСП, предопределяемых главными акцентами ГППбП, уголовно-процессуальной политики, экономики и права.

Методологическая и теоретическая основа исследования. Методологическую основу данной диссертации определяет диалектический метод познания действительности. В ходе работы использовались также методы моделирования, сравнительного, статистического, исторического, логико-юридического, конкретно-социологического, системно-структурного анализа.

14

Теоретическую базу исследования составляют труды известных ученых в области уголовного, уголовно-розыскного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного права РФ, криминалистики, а также некоторых других гуманитарных отраслей науки: Г. А. Аванесова, С. А. Александрова, С. С. Алексеева, В. К. Бабаева, Ю. Д. Блувштейна, В. П. Божьева, С. В. Бородина, С. С. Босхолова, А. Д. Бойкова, С. Н. Братуся, Я. М. Брайнина, И. М. Гальперина, К. Ф. Гуценко, Н. Л. Гранат, В. И. Гуреева, А. И. Долговой, И. Я. Дюрягина, А. А. Жданова, Н. Г. Загородникова, Б. В. Здравомыслова, А. И. Зубкова, И. А. Исмаилова, И. И. Карпеца, В. Н. Кудрявцева, В. И. Курлянд-ского, А. М. Ларина, А. Ф. Лубина, П. А. Лупинской, Г. М. Миньковского, А. И. Михайлова, И. Я. Мотовиловкера, П. Е. Недбайло, В. А. Образцова, А. С. Панарина, П. Н. Панченко, Г. В. Петровой, Н. Н. Полянского, А. Л. Ривлина, В. М. Савицкого, А. Б. Соловьева, Л. А. Соя-Серко, М. С. Строго-вича, Н. А. Стручкова, В. Т. Томина, Н. И. Химичевой, В. Н. Хропанюка, М. А. Чельцова-Бебутова, Т. А. Чернявской, А. А. Чувилева, А. Е. Шастико, Л. С. Явича, А. М. Яковлева.

Правовой основой исследования явились международно-правовые нормы и договоры, ратифицированные Российской Федерацией, Конституция РФ, действующее уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно- исполнительное законодательства, а также ФЗ «Об ОРД в РФ», ведомствен- ные нормативно-правовые акты Конституционного и Верховного Судов РФ, Генеральной прокуратуры РФ, МВД и МЮ РФ.

Эмпирическую базу исследования составляют: результаты изучения и обобщения по специально разработанной анкете (приложение 1) 190 уголовных дел, рассматривавшихся судами гг. Москвы и Владимира в 1997-2000 гг., которые в виде аналитического обзора внедрены в практику судебных органов г. Владимира и области (приложение 2). При этом автор исследования не ставил перед собой специальной цели изучения сложных или больших по объему су-дебно-следственных производств. В качестве объекта интереса обыкновенно

15

выбирались «рядовые» уголовные дела с одним - двумя обвиняемыми и двумя - тремя эпизодами преступной деятельности. Досудебную подготовку они проходили, как правило, в органах предварительного следствия (при МВД) и прокуратуры: соответственно 74,3% и 25,7%.

В работе также были использованы результаты опроса по специально разработанной анкете (приложение 3) 690 сотрудников органов уголовной юстиции гг. Москвы и Владимира, которые нашли обобщение в аналитическом обзоре, внедренном в практику Законодательного Собрания Владимирского области (приложение 4). В числе респондентов оказались: судьи районных, городских и областных судов - 13,5%>, прокуроры (их заместители, помощники) районных, городских и областных прокуратур - 10,6%>, адвокаты - 3,1%о, следователи (при ГОРОВД) и прокуратуры - 33,8%), оперативные уполномоченные уголовного розыска— 12,5%>, оперативные уполномоченные ОБЭП - 10,6%, иные сотрудники (участковые уполномоченные милиции, оперативные дежурные и т.п.) - 15,9%. Из них 81,6% имели высшее, остальные - неоконченное высшее и среднее специальное образование; причем в подавляющем числе случаев (91,6%>) - юридическое. Стаж работы респондентов выглядел следующим образом: от 1-го года до 3-х лет - 31,8%>, от 3-х до 5-и лет - 26,08%о, до 10-и лет - 22,7%, свыше 10-и лет - 19,4%о.

В диссертации использовались также результаты опроса по специально разработанным анкетам (приложения 5 и 6) 510 сотрудников и 480 осужденных УИС МЮ РФ (регионы Московской и Владимирской областей), внедренные в форме аналитического обзора в ГУИН МЮ РФ (приложения 7 и 8). Интервьюированию были подвергнуты сотрудники УИС МЮ РФ, представлявшие учреждения: ОД-1/Т-2, ОД-1/3, ОД-1/5, ИЗ-33/1, УУ-163/2, ИВК, а также проходившие переподготовку на ФПК ВЮИ МЮ РФ от 39 регионов Российской Федерации. Категории специалистов оказались самыми разнообразными: от оперативных уполномоченных до начальников управлений; в их числе: оперативные уполномоченные оперативных отделов - 14,1%, началь-

16

ники отрядов - 21,0%, начальники оперативных отделов (их заместители) -2,7%, начальники учреждений (их заместители) - 3,7%, иные сотрудники — 58,5%. Стаж работы опрошенных в среднем выглядел так: до 3-х лет - 18,0%, до 5-и лет - 28,2%, до 10-и лет - 37,1%, свыше 10-и лет - 16,7%.

Что касается осужденных, представлявших те же учреждения УИС МЮ РФ, то их контингент характеризовался следующими возрастами: до 20-и лет - 26,2%, до 30- и лет - 45,8%, до 40-а лет - 15,4%, до 50-и лет - 9,4%, свыше 50-и лет - 3,2%. Основная их масса отбывала наказание в виде лишения свободы за совершение практически всех, известных Особенной части УК РФ преступлений: от ст. 105 УК РФ «Убийство» до ст. 325 УК РФ «Похищение или повреждение документов, штампов, печатей».

Научная новизна исследования. По состоянию на сегодняшний день «уголовная политика» Российской Федерации, являясь составной частью политики общей, олицетворяет собой интереснейший объект для научно-практических изысканий, актуализируя проблему, связанную с выработкой ее понятия, определением целей и задач, системы и основных направлений развития, а также принципов, имеющих (меж-)отраслевое значение для наук «уголовно-правового блока».

Как уже отмечалось, среди последних особое место должно принадлежать принципу возмездности затрат УСП, проистекающему из компенсационно- восстановительной функции судебной (уголовной, уголовно-правовой) ответственности подозреваемого - осужденного за преступление, реализуемой в режиме уголовно-процессуальных правоотношений.

С научным развитием рассматриваемой общей, основополагающей и руководящей правовой идеи, которую вследствие слабого развития российской экономики мы вправе расценивать скорее как принцип-идеал, нежели непререкаемый догматический постулат, проверенный и одобренный многовековым человеческим опытом, следует, как представляется, увязывать правоохранительные стратегии и технологии, объективно нацеленные на: 1) без-

17

убыточное сокращение сроков прохождения уголовных дел через органы публичного преследования и обвинения; 2) минимизацию численности так называемого «тюремного населения»; 3) повышение правовой защищенности законопослушной части российского общества, в том числе и особенно физических и юридических лиц, пострадавших от преступных посягательств, а равно граждан, попавших в сферу уголовно- процессуального регулирования в качестве подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осужденных.

Указанные тенденции, в плане своего практического преломления, могут способствовать утверждению представлений о преступлении как о соци- альном зле, требующем адекватного реагирования со стороны государства посредством гуманных и быстрых (!) судебных процедур (Ч. Беккариа) в ущерб интерпретациям, модифицирующим криминальное поведение в качестве «нормальной реакции нормального человека на ненормальную ситуацию в обществе».

Проведение научного исследования темы видится в следующем ключе. За отправной момент берется общая характеристика ГГТПбП с вычленением основных понятий, классификаций и категорий, ей присущих, включая конституционный (государственно-правовой), уголовно-политологический (криминологический) и уголовно-процессуальный (политико-правовой и экономический) аспекты. При этом признается за аксиому, что, с одной стороны, экономическая подоплека в состоянии серьезно дисциплинировать современных реформаторов уголовно-процессуального законодательства и системы правосудия в целом. С другой стороны (и одновременно), не отрицается, что представление об экономической науке, теории, как области знаний, оперирующей только формулами, математическими закономерностями, числами и расчетами, глубоко ошибочно. Анализ экономической деятельности «субъектов хозяйствования», в том числе учреждений, функционирующих в режиме сметно-бюджетного финансирования, на всех уровнях показывает, что только 40% экономических проблем решается посредством количествен-

18

ных, числовых расчетов. Остальные задачи (неформализуемые, частично формализуемые), а их большинство, особенно в экономике УСП, носят преимущественно качественный характер и не могут быть решены при помощи чисто арифметических действий .

Эта отличительная черта уголовно-процессуальной экономики делает неизбежным такой способ УСП, при котором, используя терминологию К. Маркса, «..правило может прокладывать себе путь сквозь беспорядочный хаос только как слепо действующий закон средних чисел».

Анализ принципа возмездности затрат УСП, предопределяющего са- моутверждение такой экономико-правовой категории как «стоимость уго- ловного процесса», видится в контексте исторического очерка, раскрывающего хронологию становления и развития искового судопроизводства и его «раздвоения» на уголовный и гражданский процессы, обладающие взаимообособленными специфическими чертами. В канве уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений, предопределяющих судебную ответственность за преступление, предполагается возможным и целесообразным подробнейший анализ механизма срабатывания государственно-правовой реституции, которая в нашем случае понимается в качестве меры, направленной на полное восстановление «уголовным ответчиком» равновесия, существовавшего в общественных отношениях до криминального события.

Именно в этом ключе отстаивается принцип возмездности затрат УСП, юридико-смысловой формулой которого представляется тезис о предполагаемом добровольно-принудительном (полном или частичном) возмещении (компенсации) совокупного ущерба, причиненного «объективным преступником» «коллективному участнику уголовных правоотношений», коим принято именовать государство. Таким образом, возмещение затрат УСП рассматривается в качестве фактора, способствующего оптимизации компенса-

1 Курс экономики: Учебник. 2-е изд., дополн. / Под ред. Б. А. Райзберга. - М.:ИНФРА-М„ 1999.-С. 10.

19

ционно-восстановительной функции судебной ответственности за преступ- ление, что расширяет перечень специальных оснований для освобождения от нее в режиме экономии судебной (уголовной) репрессии. А это, в свою очередь, сокращает затраты уголовного процесса и судебные (процессуальные) издержки, а также расходы УИС МЮ РФ на содержание осужденных. Узаконение данной стратегии предполагается в контексте поощрительных норм УК РФ, УПК РФ и УИК РФ, подразумевающих допустимость разумных компромиссов в любой стадии уголовного(- розыскного) и исполнительного (УСИП) процессов. Ее ценность вряд ли может быть поставлена под сомнение, поскольку, по мнению представителей «нижегородской школы процессуалистов», надобность в праве собственно и появляется тогда, когда требуется согласовать противоречащие друг другу человеческие интересы…и именно компромисс в этой связи (и в некотором роде) предстает методологи- ческим принципом теории эффективного уголовного процесса1.

В указанной доктрине проявляется суть восстановительной ГППбП, отталкивающейся в своем основании от родственных ключевых понятий, предлагаемых в толковом словаре русского языка: возмездие - оплата, кара за преступление, за зло..; возместить — заменить чем-нибудь недостающее или утраченное , компенсация - 1) вознаграждение за что- нибудь, возмещение; 2) уравновешивание чего-нибудь нарушенного; компенсировать — предоставить кому-нибудь компенсацию за что- нибудь3.

Основные положения, выносимые на защиту: - современная экономическая ситуация в Российской Федерации предопределяет необходимость умеренного отказа от возмездной (репрессивной) «уго- ловной политики» в пользу восстановительной (компенсационной) ГППбП,

Томин В. Т., Поляков М. П., Попов А. В. Очерки…- С. 160. Ожегов С. И. Словарь русского языка. Около 57000 слов / Под ред. Н. Ю. Шведовой. - 16-е изд., исправленное. -М: Русский язык, 1984. - С. 79. 3 Там же. - С. 248.

1

распространяющей адекватную установку на все входящие в нее подсистемы, включая уголовно-процессуальную политику, экономику и право, а также каждый, имеющийся в отраслевом законодательстве раздел, конструкцию, технологию, правовой институт, отдельную норму - статью;

  • в лингвистическом плане, говоря о системе ГППбП целесообразно выделять не правовые отрасли, а определяющие их посредством соответствующих экономик политики, призванные оказывать оздоровляющее воздействие на регламент (в общем числе и) уголовно- процессуальной деятельности;
  • судебная ответственность «объективного преступника» реализуется в режиме уголовно-процессуальных правоотношений и в контексте восстановительной ГППбП должна предполагать использование льготных правовых институтов, исключающих потребность длительного судебного «крючкотворства» по небольшой и средней тяжести преступлениям, а также преступлениям с неосторожной формой вины, не повлекшим тяж- ких последствий;
  • принцип возмездности затрат УСП выражается в своевременном, осоз- нанном и, желательно, добровольном, устранении «уголовным ответчи- ком» последствий своего преступного поведения путем возмещения (ком- пенсации) ущерба, причиненного физическим или юридическим лицам, а также затрат УСП — государству; этим достигается восстановление (рес- титуция) равновесия, существовавшего в общественных (в том числе, в экономических) отношениях, до криминального события;
  • правовые системы «уголовно-правового блока» должны предусматривать возможность мирного урегулирования в процессе (на любом этапе его развития) в случае возмещения преступником, подозреваемым, обвиняемым, подсудимым или осужденным непосредственного ущерба физическим и юридическим лицам, затрат государству на УСП и сопутствующих
  • 21

расходов социальных и иных государственных служб в гуманитарной сфере по перечисленным выше преступлениям;

  • федеральные законодательные органы должны «насыщать» функции судебной и исполнительной властей с учетом экономических возможностей социума; внедрение в уголовно-процессуальное законодательство высокозатратных судебно-следственных процедур, пропаганда кабальной зависимости отраслевого законодательства от международно-правовых и конституционных норм, бесконтрольно развивающих уголовно-процессуальные гарантии защиты прав гражданина, человека и личности, понимаемые более чем широко и защищаемые более чем наивно, в плоскости практической «уголовной политики» существенно повышает эксплуатацию должностных лиц органов уголовной юстиции в условиях последовательной (плановой) девальвации их фиксированных доходов в виде номинальной заработной платы;
  • механизм формирования, расчета, учета, планирования и калькулирования затрат УСП и УИСП должен учитываться при анализе (себе-)стоимости уголовного процесса по конкретным уголовным делам и совокупных трат правоохранительных и судебных органов, направляемых на борьбу с преступностью в целом.
  • Теоретическая и практическая значимость диссертационного ис- следования, на взгляд соискателя, заключается в изучении действующих уголовного, уголовно-розыскного и процессуального законодательств, смежных с ними подсистем ГГШбП, проблем уголовно-процессуальной политики и экономики, ведомственных нормативных актов, необходимой юридической и исторической литературы, в выработке на этой основе рекомендаций по дозированному (экономически оправданному) совершенствованию УСП и УИСП, а также тактико-криминалистических, (отчасти) оперативно-тактических методик, ориентированных на пробуждение деятельного раскаяния со стороны «возмутителя общественного порядка».

Т)

Представляется актуальным также изучение механизма материального (ресурсного) обеспечения деятельности органов уголовной юстиции, входящих в систему учреждений, функционирующих в режиме сметно- бюджетно-го финансирования. Интерес к этой проблеме определяется поверхностными представлениями специалистов и обывателей о якобы «бесплатном» уголовном процессе, который, при внимательном исследовании технологии предоставления и реализации «уголовно- процессуальных услуг», приобретает некую стоимость, денежным выражением которой выступает цена, оплачиваемая из карманов налогоплательщиков, то есть законопослушных граждан.

В контексте изложенного, представляется небезынтересным внедрение в науку уголовно-процессуальной политики, экономики и права математических (числовых) измерений, которые могли бы способствовать повышению эффективности механизма правового регулирования в области раскрытия и расследования преступлений, судебного разбирательства и разрешения уголовных дел, рассмотрения процессуальных вопросов, спорадически возникающих в стадии исполнения приговора.

Указанная доктрина, косвенно способствуя утверждению ответственности парламентариев в решении вопросов, связанных с экспертной оценкой действующих и разрабатываемых, превносящихся в Государственную Думу РФ законопроектов, могла бы, как представляется, реализовываться с учетом параметров предлагаемых к внедрению судебно-следственных процедур с точки зрения стоимости и цены1, предметно «высвечивая» их практическую полезность. В качестве критериев могли бы выступать такие, в частности, вопросы как:

1) В интересах какой стороны У СП функционирует или предлагается та или иная новелла уголовно-процессуального законодательства? 2) 3) За чей счет прогнозируется ее практическая реализация? 4) 1 Томин В. Т., Поляков М. П., Попов А. В. Очерки…- С. 13.

23

3) Какую работу правоохранительной системы в целом она умножает (положительную или отрицательную)? и т. п.

Последний вопрос представляется особенно интересным в канве общих положений некоторых естественно-научных дисциплин (например, физики). В соответствии с ее канонами работа может признаваться положительной или отрицательной. Она положительна, если направления силы и перемещения (к цели - С. Б.) совпадают. Если же направление силы противоположно направлению перемещения, то работа силы отрицательна. Таким образом, силу, ориентированную против направления движения и потому совершающую отрицательную работу, обычно называют силой сопротивления1. В науке уголовно- процессуального права сказанное может использоваться для: а) определения КПД выполняемой должностными лицами органов уголовной юстиции работы; и б) установления системы координат в условиях заданного (общественно значимого и полезного) направления совершенствования уголовно-процессуального законодательства РФ.

Глубоким убеждением соискателя является также и то, что теоретико- прикладное освоение категории «стоимости уголовного процесса» будет в состоянии продуцировать чувство меры у всех заинтересованных участников УСП (необходимое для измерения оптимума правового регулирования), а также здоровый интерес «объективного преступника» к инициативному и деятельному содействию органам предварительного расследования, прокуратуры и суда в целях скорейшего достижения истины по конкретным уголовным делам.

Обусловлено это очевидным обстоятельством, в соответствии с которым сроки уголовно-судебного и уголовно-исполнительного (судебного) производств, а стало быть, сроки отбывания осужденными наказаний, в том числе в виде лишения свободы, в конечном итоге, напрямую определяются

Физика: Учебное пособие для 8 класса средней школы. - М.: Издательство «Просвещение», 1971.-С. 199-202.

тратами государства на эти нужды и объективной заинтересованностью подозреваемых — осужденных (при наличии осознанного интереса, желания и возможностей) в их существенном сокращении.

Цена преступления в чисто денежном выражении есть сумма совокупного ущерба, причиняемого общественно-опасным деянием «коллективному участнику уголовных правоотношений». Цена преступности - соответст- вующий обобщенный показатель, рассматриваемый как единое целое.

Восстановительная ГППбП должна ориентироваться на стратегию сближения таких числовых (экономико-правовых, математических) показателей как «цена преступности» и «цена усилий государственных органов и их должностных лиц по раскрытию и расследованию преступлений, судебному разбирательству и разрешению уголовных дел», представляющая собой денежное название овеществленного в УСП человеческого труда.

Как показывает опыт, накопленный органами отечественной и зарубеж- ной уголовной юстиции, во все времена в уголовном, уголовно- процессуальном и уголовно-исполнительном законодательствах присутствовали нормы, предлагающие гражданам добровольно прекратить преступную деятельность с гарантией полного или частичного освобождения от уголовной ответственности и наказания. Практика подтверждает, что одними лишь мерами ужесточения репрессий невозможно добиться снижения количества совершаемых преступлений, а тем более обеспечить их полную раскрываемость.

Устанавливая подобного рода нормы, законодатель, по мнению X. Д. Аликперова, стремится выбирать из двух зол меньшее, посредством чего предотвращать или пресекать другие общественно-опасные деяния, способные причинить большее зло . Однако нет, по всей видимости, решительно никакого смысла ограничивать возможности таких «тактико- правовых приемов» областью «реальных» уголовных правоотношений. Не менее ценными и

1 Аликперов X. Д. Преступность и компромисс. - Баку, 1992. - С. 47.

значимыми они могут оказаться и в УСП, воздействуя должным образом на посткриминальное поведение подозреваемых - осужденных.

В нынешней же ситуации ГППбП в РФ, оцениваемая в абсолютных циф- рах, представляется исключительно убыточной. Объясняется это, во- первых, тем, что преступления (во всей их массе), сами по себе причиняют многофакторный вред государству и обществу. Во-вторых, уголовно- розыскной, следственный и судебный, а также судебно-исполнительный процессы, реализуются в условиях «бесприбыльных» технологий, обремененных высокозатратными процедурами и избыточными гарантиями, обеспечиваемыми «уголовным ответчикам» за счет потенциальных «уголовных истцов». В-третьих, со значительными материальными и иными издержками, как завершающая часть всего «судопроизводственного механизма», сопряжена деятельность УИС МЮ РФ, поскольку огромная масса содержащегося в исправительных учреждениях спец. контингента, в силу вынужденного безделья, фактически лишена возможности хотя бы частично восполнить затраты УСП и, тем самым, заработать активы для достижения компромисса с civitas diboli (содружеством зла).

На рубеже XXI века российская государственная власть в бюджетно- финансовой, налоговой, экономической и правовой (в широком смысле) политике, к сожалению, чересчур свободно обращается с «народными деньгами», покрывая расходы на правоохранительную и судебную деятельность, со всеми присущими ей издержками, за счет доходов законопослушных граждан.

Вряд ли подобная стратегия может быть признана удачной, поскольку борьба с преступностью представляет собой единство общей организации предупредительной и правоохранительной деятельности; причем последней -в ее карающем и правовосстановительном аспектах1.

1 Долгова А. И. Преступность в России и криминологические проблемы власти / Власть: криминологические и правовые проблемы. Российская криминологическая ассоциация. - М., 2000. - С. 11.

26

Апробация результатов исследования. В числе 77 научных и учебно- методических трудов соискателя основные положения, выводы и рекомендации диссертационного исследования отражены в 51 опубликованных работах, общим объемом более 80 печатных листов. Монография «Стоимость уголовного процесса» тиражом 500 экземпляров разослана ведущим специалистам в области уголовного процесса, криминалистики и оперативно-розыскной деятельности, в библиотеки юридических вузов и правоохранительных органов.

Результаты исследования обсуждались на кафедре уголовного процесса и криминалистики, кафедре ОРД Владимирского юридического института Минюста России и на кафедре уголовного процесса Нижегородской академии МВД РФ.

Основные положения диссертации приняты к использованию Главным управлением Минюста России, Владимирским областным судом, а также Законодательным собранием Владимирской области, содержащиеся в ней правовые рекомендации приняты к реализации в учебном процессе ВЮИ Минюста России, что подтверждается соответствующими актами приемки научной продукции.

Результаты исследования докладывались на научно-практических кон- ференциях и семинарах, в том числе и международного уровня в 1994- 2002 гг. в г.г. Москве, Санкт-Петербурге, Уфе, Ростове-на-Дону, Орле, Воронеже, Владимире, Иванове.

Структура диссертации соответствует логике проведенного исследования и его результатам. Она состоит из введения, 3 глав, списка литературы и приложений.

27

Глава 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

ПРАВА КАК ПОДСИСТЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ БОРЬБЫ

с ПРЕСТУПНОСТЬЮ в Российской ФЕДЕРАЦИИ

§ 1. Уголовно-процессуальное право в системе государственно-правовой политики борьбы с преступностью

Как известно, структура и механизм государственной власти требуют комплексного, системного исследования, что означает необходимость научного рассмотрения соответствующих составных институтов не только в их взаимосвязях и взаимоотношениях (статике), но и в процессе функционирования (динамике). Вправе ли мы задаться вопросом о целостности механизма государственной власти? Положительно- однозначный ответ на него вроде бы напрашивается сам собой. Однако, все далеко не так просто, поскольку способ взаимосвязи между различными элементами структуры и механизма государственной власти может быть дифференцированным и, вместе с тем, обеспечивающим их целостность и единство.

В то же время понять то качество, которое объединяет элементы рас- сматриваемого феномена в единое целое, нельзя, анализируя изолированно «узкие места» определенных его институтов. Необходимо выйти за указанные рамки, пределы во внешнюю (окружающую) среду - политическую систему, гражданское общество и на интегративном уровне исследовать роль, назначение механизма государственной власти в «среде функционирования», ибо деятельность входящих в него государственных органов, ведущих борьбу с преступностью, всегда имеет политический и социальный характер1.

На протяжении веков вопрос о соотношении политики и права не пред- ставлял интереса для глубоких научных споров. Ведь если политика являет

1 Аванесов Г. А. Криминологическое прогнозирование и планирование борьбы с преступностью: Учеб. пособие. - М: ВШ МВД СССР, 1972. - С. 19.

28

собой деятельность органов государственной власти, направленную на дос- тижение определенных целей, то закон, право в ее руках - один из важней- ших инструментов. Отсюда, - делает вывод профессор А. Д. Бойков, - неос- поримый приоритет политики по отношению к праву, служебная роль права .

Вместе с тем, политика воздействует на правовые явления не буквально, а опосредствованно (через экономику). Об этом пишет, в частности В. П. Шкредов, констатирующий, что в отличие от права политика государства более подвижна, способна быстрее реагировать на изменения экономики. Претерпевшая изменения политика до поры до времени может осуществляться при сохранении прежних правовых норм. Возможно также, что одна и та же государственная политика по отношению к экономике может претворяться в жизнь в различных законодательных формах. Поскольку нормы права создаются под непосредственным влиянием политики государства, законодательство быстрее реагирует на изменения в политике, чем на развитие объективных экономических процессов и отношений . Отсюда - наблюдаемое в нашей стране хроническое, опережающее развитие правовой надстройки относительно призванного детерминировать ее экономического базиса.

Известный французский социолог права Ж. Карбонье определял предмет политической науки как социальную деятельность, подчиненную дости- жению определенной цели и в этом смысле выделял юридическую политику (а в ней законодательную, политику борьбы с преступностью и т. д.). В то же время он декларировал, что «политика и право - есть два способа деятельности власти. В праве власть выражает себя, устанавливая нормы длительного действия, в политике же она проявляет себя периодическими решениями, которые принимает на основе заранее выработанной программы действий3.

Бойков А. Д. Проблемы государственно-правовой политики борьбы с преступностью // Преступность: стратегия борьбы / Под ред. А. И. Долговой. -М.: Криминологическая Ассоциация, 1997. - С. 47.

2 Шкредов В. П. Указ. соч. - С. 20.

3 Карбонье Ж. Юридическая социология: Пер. с фр. - М, 1986. - С. 43.

29

Указанную доктрину разделял и польский ученый А. Подгурецкий, ко- торый считал, что науку политики права следует относить к области при- кладных общественных исследований, понимая ее как учение о рациональ- ном осуществлении социальных изменений с помощью права (инструмента этих изменений), с опорой на систему общепризнанных социальных ценностей и знание закономерностей социального поведения. Функцию этой науки он видел в формулировании директив о планировании и реализации социальных преобразований1.

Всякая большая область общественной практики основывается на оп- ределенной сумме знаний, аккумулирующих в единстве соответствующую теорию. В этом смысле теория той области общественной практики, которую принято именовать «уголовно-правовой борьбой с преступностью», образуется совокупностью наук «уголовно-правового блока»: собственно уголовным правом, криминологией, уголовно- процессуальным правом, уголовно-исполнительным правом, криминалистикой, теорией оперативно-розыскной деятельности и некоторыми иными, смежными с ними по содержанию в канве ряда частных вспомогательных вопросов.

Внимательный читатель, наверное, уже заметил, что часть использо- ванных выше терминологических выражений, соискатель взял в кавычки. Суть указанной методологии, которой, отчасти, мы будем придерживаться и далее, заключается в том, чтобы исключить (или поставить под сомнение) право определенных служебных терминов на существование в специальной юридической литературе, то есть в научном обиходе, в пику устоявшейся терминологической традиции, прогрессирующей на почве инерционности нашего мышления. Дабы не быть голословными, приведем, в качестве примера обоснование родственного термина «меры уголовно-правового воздействия»,
предложенного составителями учебно-методических материалов

1 Подгурецкий А. Очерк социологии права: Пер. с пол. - М, 1971. -С. 304- 306.

30

Академии МВД РФ (1996). Они пишут, что раскрытие содержания мер уголовно-правового воздействия на преступность требует терминологического пояснения. Используя его, авторы подразумевают широкий смысл понятия. Иными словами управление реализацией всего комплекса мер, базирующихся на уголовном законе, предполагает также и взаимодействующие с ним отрасли права (в том числе, уголовно- процессуальное право). С учетом изложенного, мерами уголовно- правового воздействия на преступность с точки зрения концепции уголовной политики надо считать всю деятельность, использующую законодательные запреты по совершению определенных деяний криминального характера .

Направления «уголовно-правовой деятельности», ее закономерности, проблемные ситуации, составляющие в единстве предмет теории «уголовной политики», не могут успешно изучаться как в рамках конкретных «уголовно-правовых дисциплин» и пограничных с ними учебных курсов, так и на уровне фундаментальных общественных наук. Как справедливо замечает П. Н. Панченко, - необходима еще промежуточная ступень их исследования, синтезирующая общетеоретические и методологические предписания, а также формирующая новые, базовые для них положения .

Предмет уголовной политики, - пишут И. М. Гальперин и В. И. Кур- ляндский, - охватывает различные стороны общего направления в борьбе с преступностью, включая воздействие на причины преступности, а также содержание форм, способов борьбы с ней безотносительно к конкретным сферам проявления этой борьбы3. При этом правотворческая и правопримени-

1 Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Учеб.-метод. материалы для слушателей фак. 1, 2. - М: Академия МВД РФ, 1996. - С. 14.

Панченко П. Н. Уголовная политика - основа законности борьбы с пре- ступностью: Учеб. пособие. - Н. Новгород: НГ ВШ МВД РСФСР, 1991. - С. 5.

3 Гальперин И. М., Курляндский В. И. Предмет уголовной политики и основные направления ее изучения // Основные направления борьбы с преступностью / Под ред. И. М. Гальперина и В. И. Курляндского. - М.: Юрид. лит., 1975.-С. 27.

31

тельная деятельность органов государства представляют собой важнейшие аспекты уголовной политики .

Действующие законодательные системы «уголовно-правового блока» или «криминального цикла», являющие в единстве остов ГППбП, страдают чрезмерной заформализованностью; они загромождены избыточными правовыми конструкциями, институтами, отдельными статьями, слабо работающими на представителей, прежде всего, судебно-следственной и прокурорской власти. Культивируются нетехнологичные по своей конструкции и потому неработающие законодательные нормы2. Можно констатировать, что процесс их «деградации» продолжается в канве порочных акцентов либерально-демократического толка, положенных в основу современной судебно-правовой реформы. Наверное, тому есть определенное объяснение, ибо и сам термин «либеральный» неоднозначно толкуется в словаре русского языка: одно из значений — излишне терпимый, снисходительный, вредно попустительствующий.

Подобные тенденции медленно, но верно трансформируются в то, что Ю. И. Гревцов называет «патологией права». При этом ученый выделяет два основополагающих аспекта рассматриваемой проблемы. Первый охватывает область правотворчества, где: а) наличное и привычное людям право путем законодательных интервенций деформируется; б) издаются акты с органическими пороками, которые «прививаются» праву. Второй аспект - область юридической практики. Наиболее распространенным приемом травмирования права здесь является его «ослепление» до состояния неспособности найти своего адресата3.

Курляндскгш В. И. Уголовная политика, дифференциация и индиви- дуализация уголовной ответственности // Основные направления борьбы с преступностью / Под ред. И. М. Гальперина и В. И. Курляндского. - М.: Юрид. лит., 1975.-С. 77.

2 Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Тез. лекций по курсу для слушателей фак. № 1. - М.: Академия управления МВД РФ, 1999.-С. 17.

3 Гревцов Ю. И. Очерки теории и социологии права: Учеб. пособие. -СПб.: Знание, 1996.-С. 210-211.

32

Насколько приемлемы указанные инсинуации в плане определения стратегии и тактики борьбы с преступностью в нынешней России? Вопрос непраздный, поскольку расследование преступлений, совершаемых организованными преступными сообществами, широко разветвленными и тщательно законспирированными, сопряжено с очевидными трудностями. Достаточно часто они вовлекают в свою деятельность работников государственного аппарата, оказывающих влияние на планирование, распределение фондов, импортные и валютные операции, решение кадровых и других вопросов управления, что, безусловно, представляет собой благодатную почву для постоянного воспроизводства коррупции.

В продолжение изложенного можно констатировать, что ГГТПбП в Рос- сийской Федерации (в том числе, в бывшем Союзе ССР), на протяжении последнего столетия развивалась и «совершенствовалась» по закону «маятника». Законодательные инициативы, проистекающие из одиозных призывов к гуманизации и демократизации уголовного и уголовно- процессуального законодательств РФ, порою до смешного соседствуют с неадекватными выпадами властей в адрес процветающей организованной преступности.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что всякие рассуждения о борьбе с преступностью, равно как и о необходимости ее усиления, на со- временном этапе развития общественного и профессионального правосознания, по меньшей мере, преждевременны, поскольку, во-первых, фактор ее «обвального роста» спродуцирован сознательно, и, во-вторых, само слово «борьба», провоцирующее к некоей степени удивления, обязывает к адекватному пониманию проблемы в плане определения конечных целей, структурно-функционального обустройства правоохранительной системы в целом, и «технологии», изначально ориентированной на радикальную защиту государственных и общественных интересов. Кстати, толковый словарь русского языка термин «борьба» (от слова бороться) трактует в следующем значении: схватившись друг с другом, стараться осилить, состязаться, сражаться, стре-

33

мясь победить (!), стремиться уничтожить (даже так - С. Б.), искоренить что-нибудь, преодолевая препятствия (а не создавая их - С. Б.), вступать в противоречие, столкновение.

Думается, что ни одно из приведенных терминологических выражений к деятельности российских правоохранительных органов применимо быть не может. При всей важности того, чем ежедневно вынуждены заниматься сотрудники следственно-оперативного звена органов прокуратуры, МВД, ФСБ, ФСНП и ряда других силовых ведомств в области раскрытия и расследования преступлений, именовать это следует более скромно и сдержанно - работа. При чем работа рутинная, определяемая арсеналом тех средств и методов, которые спускает правоприменителю законодатель, воочию игнорирующий не только реальные потребности «земли», но даже и безопасность должностных лиц органов уголовной юстиции. Как тут не вспомнить известную французскую поговорку: «Plus ca change, plus c’est la meme chose» (Чем больше нечто меняется, тем больше оно остается самим собой).

Характерно, что в ходе проводившегося нами опроса сотрудников пра- воохранительных и судебных органов, на вопрос о том, как они относятся к «уголовной политике» Российской Федерации, проводимой на современном этапе, лишь 21,7% респондентов ответили, что полностью согласны с ее установками; 38,6% выразили свое несогласие с ней; 39,7% пояснили, что проводимая «уголовная политика» в целом приемлема, но страдает излишней либеральностью, которая проявляется, в частности, в обилии пробелов законодательной регламентации, в имеющих место «двойных стандартах», в моратории на смертную казнь, в мягкости санкций УК РФ, в «трепетном отношении к элите».

Такая «порхающая» политика в области законотворчества, по всей ви- димости, исходит из методологии сохранения «хрестоматийного глянца» в законодательных подсистемах «уголовно-правового блока». В результате этого, следователи и сотрудники органов дознания обрекаются на бесконеч-

34

ные гонения со стороны многоликой толпы потенциальных «плакальщиц», хронических жалобщиков и ревностных блюстителей «законности», вследствие чего труднодостижимым становится такой основополагающий принцип уголовного законодательства как неотвратимость ответственности, а стало быть, в конечном итоге, реальная раскрываемость преступлений. Виноватого кровь - вода, а невиновного - беда, - говорили на Руси. Данную народную мудрость можно было бы бросить в качестве упрека в адрес так называемого общественного мнения, объективно «спонсировавшего» прогресс человеческой мысли, эволюционизировавшей от средневековой розыскной формы уголовного судопроизводства к суду «чертовой дюжины». Речь идет о суде присяжных, который, по утверждению американского процессуалиста Уильяма Бернэма, на родине своего возникновения (Великобритании) в последние годы находится в состоянии упадка . Да и отечественные юристы с традиционным опозданием, но все же признали (куда деваться?), что «…в условиях ограниченного финансирования судов неоправданной представляется идея безотлагательного внедрения в российское уголовное судопроизводство суда присяжных, требующего больших финансовых и ресурсных затрат»2.

Подобные реформации российского правосудия происходят в то время, когда судами присяжных в странах англосаксонской системы рассматривается в общем числе незначительное количество уголовных дел: в Канаде - 1%, в Англии - около 2%, в США - 4% . Голландия, Германия и Япония вовсе от них отказались в виду громоздкости, неповоротливости, дороговизны и крайне низкой эффективности.

Бернэм У. Суд присяжных / Московский научный институт междуна- родного права (МНИМП). - М., 1997. - С. 7.

2 Концепция государственно-правовой политики в области борьбы с преступностью (Проект). - М: Академия МВД РФ, 1996. - С. 26.

3 Американский суд глазами ленинградцев // Вестн. Верховного Суда СССР.-1991.-№10.-С. 14.

35

Минюст России публиковал данные о том, что средний судебный процесс с участием присяжных заседателей обходится в 6,5 раз дороже, чем судебное разбирательство в присутствии народных заседателей1. Мировая история уголовного судопроизводства (той же Англии) свидетельствует, что граждане Великобритании (в частности, графства Орлеан), попадая в число присяжных, достаточно часто стремились как можно скорее представлять общественности виновных в целях экономии налогоплательщикам проистекающих из этого судебных издержек .

Сказанное подтверждается результатами проведенного нами опроса, которые показали, что только 30,9% респондентов считают суд присяжных прогрессивной формой отправления правосудия; 65,2% относятся к нему отрицательно; 3,9% уклонились от однозначной оценки. Встречающиеся иногда в гуманитарной литературе утверждения, согласно которым введение в судебные процессы присяжных заседателей, в состоянии, якобы, способствовать более точному применению этических принципов к конкретным криминальным ситуациям, слабо учитывают возможность извращенного толкования и применения уголовного и уголовно-процессуального законов отдельными членами «большого жюри» в силу особенностей их психофизиологического состояния3.

В качестве контраргумента можно добавить и объем законодательной регламентации рассматриваемого правового института (ст. 420-466 УПК РСФСР) и (ст. ст. 324 - 389 УПК РФ), который сам по себе предполагает обширные дополнительные затраты ГППбП, обусловленные законодательной и образовательной компонентами.

Томин В. Т., Поляков М. П., Попов А. В. Очерки теории…- С. 14.

2 Торвальд Ю. Век криминалистики: Пер. с нем. / Под ред. Ф. М. Реше- това. - М.: Прогресс, 1984. - С. 288.

3 Шемшук В. А. Этическое государство. — М.: Всемирный фонд плане ты Земля, 2001.-С. 167.

36

Сложившееся положение по судебному рассмотрению и разрешению уголовных дел диктует необходимость принятия одного из двух стратегических решений: либо в два - три раза увеличить штат судейского корпуса; либо упростить процедуру рассмотрения уголовных дел судами, в том числе посредством расширения перечня составов преступлений, по которым принятие окончательного решения допускается в стадии предварительного расследования. На целесообразности такого подхода настаивает, в частности, X. Д. Аликперов1.

Большую пользу стратегии снижения затрат УСП могло бы принести и внедрение в судопроизводственную практику судебной сделки (сделки с правосудием, сделки о признании вины). Данный уголовно- процессуальный институт применяется в США более 150 лет, 90% уголовных дел не подвергается процедуре судебного разбирательства. По мнению Б. Б. Булатова и В. В. Николюка, этим достигается существенное удешевление уголовного правосудия. При этом в качестве обязательных условий признаются: а) убежденность судьи в том, что обвиняемый понимает сущность выдвинутых против него обвинений; б) в состоянии возместить убытки потерпевшей стороне; в) признает себе виновным сознательно . К этому можно было бы добавить согласие потерпевшего.

Характерно, что в ходе проводившегося нами исследования отношение респондентов к судебной сделке выразилось следующим образом: 49,2% положительно отнеслись к идее ее легализации в российском УПК; 24,3% - отрицательно, 26,5% затруднились ответить.

Прав, в контексте изложенного А. С. Панарин, акцентирующий наше внимание на тех ошибках, которые допускает российская правящая элита. Согласно первой провозглашенной им версии, заблуждения элиты объясня-

1 Аликперов X. Д. Компромисс в борьбе с преступностью. - М., 1999. -С. 35.

2 Булатов Б. Б, Николюк В. В. Уголовный процесс зарубежных стран: Лекция. - Омск: ОЮИ МВД РФ, 1999. - С. 39.

37

ются идеалистическим и упрямо односторонним тяготением к сфере «должного» при явной недооценке «сущего». По второй версии, во главу угла поставлена методология отнесения к интересу: пагубные последствия политики власть придержащих объясняются не их профессионализмом, а своекорыстием. В этом смысле то, что на уровне нации выступает как ошибочное и убыточное, на уровне корпоративных интересов элиты оказывается вполне рациональным и прибыльным1.

Корни этой проблемы, по всей видимости, надо искать в истории отече- ственного уголовного судопроизводства, анализ которой непредвзятого исследователя неминуемо поставит перед необходимостью выбора наиболее демократической формы обеспечения и отправления правосудия по уголовным делам: либо посредством розыскного процесса, предпочтительного с точки зрения защиты интересов самых широких слоев населения, а стало быть и более демократического, либо с привлечением его антипода - суда присяжных — крайне идеалистической формы судебного процесса, способной не столько установить истину, сколько похоронить ее. При этом нельзя забывать, что розыскной про- цесс, появившийся изначально исключительно для дел о государственных преступлениях, а затем и для дел о разбоях, убийствах и т. п., постепенно (исторически) распространился и на другие уголовные дела, вытесняя «судное производство», оставлявшееся иногда для власть имущих, по сути как привилегия2.

Кстати, вглядываясь в средневековое судопроизводство на Западе и сравнивая его с нашим, еще дореволюционным, специалисты замечали, что и в том, и в другом нашли отражение характерные национальные черты, как западноевропейских народов, так и наших предков. На Западе в судопроизводстве видна энергия в действиях при достижении предполагаемой цели,

1 Панарин А. С. Политология: Учеб. - М: Проспект, 1997. - С. 334, 335.

2 Власов В. И., Гончаров Н. Ф. Организация розыска преступников в России в IX-XX веках (Историко-правовое исследование): Моногр.: В 2 ч. - Ч. 1. - Домодедово, 1997. - С. 43.

38

энергия, доводившая иногда ее представителей до проявления непомерной и беспощадной жестокости; у нас же, напротив, очевиден недостаток такой энергии и отсутствие особой системы в действиях, но зато замечается, - констатирует Н. Ланге, - большая степень доброты и мягкосердечия1.

Нетрудно представить поэтому, какие последствия может иметь ГППбП в России, если бразды правосудия в общереспубликанском масштабе будут делегированы присяжным заседателям - условным носителям «доброй воли обывателя», судящим «не разумом, но сердцем» (это цитата), да еще с подачи «криминальной» (!) милиции .

Институты государственной власти, объективно влияющие на качество ГППбП, формируются на основе конституционного принципа разделения властей (ст. 10) - структурообразующего и функционального принципа рациональной организации и взаимоконтроля, который имеет давнюю историю. По формулировке Ш. Монтескье (1748), политическая свобода объекта представляет собой уравновешенность ума, возникающую из понимания, которое каждая личность имеет о своей безопасности. Для того чтобы иметь эту свободу, требуется, чтобы правительство было организовано таким образом, дабы люди не боялись друг друга. Когда законодательные и исполнительные силы объединены в одном и том же человеке или в одном и том же органе магистратуры, то свобода невозможна, так как могут возникнуть опасения, что тот же самый монарх или сенат сможет ввести тиранические законы и использовать их соответствующим образом.

1 Ланге Н. Древнее русское уголовное судопроизводство. - Спб., 1881. -С. 248.

2 Бажанов С. В. Государственно-правовая политика борьбы с преступ ностью и уголовно-процессуальные гарантии защиты прав граждан- участников УСП // Уголовная политика РФ и международное право: пробле мы интеграции: В 2 ч.: Материалы Всерос. науч.-практ. конф. - Ч. 1. - Вла димир: ВЮИ МЮ РФ, 1998. - С. 34-40.

39

Опять же свободы быть не может, если судебная власть не разделена с за- конодательной и исполнительной. Если она объединена с законодательной властью, жизнь и свобода субъекта будут подвержены произвольному контролю, судья тогда превращается в законодателя. Если она объединена с исполнительной властью, судья может поступать со всей ожесточенностью угнетателя1.

Справедливости ради следует отметить, что начало разделению властей в русском праве было положено не «одержимыми белою горячкой людьми 60-х годов» (XIX века - С. Б.), а много раньше, а именно, по свидетельству Джаншиева, великим «обновителем» земли русской Петром Великим. И с тех пор, до самой судебной реформы 1864 года начало это постоянно имелось в виду и проводилось в нашем законодательстве. Иностранные доктрины тут не причем. Необходимость разделения властей, начиная от высших до низших, подсказывалась практическими нуждами и «навязы- валась» самыми элементарными соображениями о правильной организации государственного управления. Правда, главный апостол доктрины о делении властей Монтескье жил в одно время с Петром Великим. Но для успокоения пуристов-самобытников можем прибавить, что Петр 1 ничего не заимствовал и не мог заимствовать из зловредной книги Монтескье «Esprit des Lois», потому что она появилась в свет 15 лет спустя после смерти «великого преобразователя»2.

Теория разделения властей, - считает И. И. Бушуев, - формировалась как теория контроля и равновесия политической власти в обществе. Развитие идеи разделения властей выглядит как последовательный теоретический и институциональный поиск рационального, справедливого, эффективного государственно-властного механизма, принципов его организации. В основе

1 Общая теория права и государства: Учеб. для юрид. вузов / Под ред. В. В. Лазарева. -М.: Юрист, 1994. - С. 269-272.

Основы судебной реформы: К 25-летию нового суда: Историко- юридические этюды гр. Джаншиева. -М., 1891. -С. 60, 61.

40

г <J\s U с. - * ^ -?>}}*

‘ГОСУДДГСТиЕПП БИБЛИОТЕКА

идеи разделения властей лежит мысль об эффективном разделении труда в общественном управлении, достижении социального компромисса, обеспе- чении законности, прав и свобод человека, правового характера государства, демократического режима. Вместе с тем, низведя разделение властей исключительно к рациональной административной организации, невозможно, - заключает ученый, - обеспечить гарантии свободы общества и индивида перед лицом власти1.

У этой проблемы есть и еще одна негативная сторона. Обусловлена она инерционностью и чиновничьей преемственностью, свойственными государ- ственных учреждениям любого уровня. Парламентарии по-прежнему осуществляют свою правотворческую деятельность, мало интересуясь размерами бюджетных ассигнований по этой статье расходов, не говоря уже об анализе финансовых планов МВД, прокуратуры и судов, содержащих прогностические суммы предполагаемых трат на операционные издержки.

В судопроизводственной сфере поведение участников напрямую опре- деляется количеством и вещественной структурой имеющихся «средств про- изводства», а также материально-технических ресурсов, которые должны обосновывать способ их использования и соответственно направлять волю субъектов поисково-познавательной деятельности, ограничивая пределы за- конодательного декларирования уголовно-процессуальных гарантий защиты всевозможных прав граждан, людей и личностей, вовлеченных в орбиту УСП. Законодательная же сфера дает более широкий простор для субъективизма и волюнтаризма, поскольку в ней не совершается «материальный процесс» создания потребительных стоимостей. Сказанное предполагает необходимость предметного правительственного вмешательства в правотворческий процесс соответствующих федеральных органов посредством установ-

Бушуев И. И. Разделение властей в федеративном государстве: Авто-реф. дис. … канд. юрид. наук. -М.:ЮИ МВД РФ, 1998.-С. 8.

41

ления экономически допустимого уровня трудоемкости предполагаемых к внедрению судебно-следственных процедур.

Сказанное объясняет «умеренное» отношение опрошенных нами со- трудников к доктрине разделения властей: 59,9% респондентов в целом ее поддерживают, 5,3% - относятся отрицательно, 22,2% считают ее глубоко идеалистической и условной, 12,07% отмечают отсутствие в ней места для прокурорско-следственной власти, 0,53% однозначного отношения не высказали.

Подвергая анализу данную установку кратологии (науки о власти), следует отметить ее фундаментальное влияние на ГППбП. Концептуально, суть проблемы сводится к тому, что в должности следователя, с одной стороны, сливаются две функции - судьи и административного органа. С другой стороны - формально в стадии предварительного расследования стороны обвинения не существует, хотя она и является адресатом основных исковых притязаний защиты.

Популярно комментируя рассматриваемую доктрину об обустройстве механизма государственной власти, авторы учебника «Общей теории права и государства» вполне обоснованно резюмируют, что принцип разделения властей не абсолютен, государственно-правовые формы его реализации зависят от национальных традиций в широком смысле, от конкретной социально-экономической и политической ситуаций. Как следствие подобного виденья - признание очевидного факта - относительной независимости трех ветвей государственной власти и реализующих ее государственных органов1, объективно прослеживающейся при анализе основополагающих конституционных положений (хотя бы ст. 11, 80, 83, 110, 118, 129).

В рамках настоящей работы автор не собирается подвергать серьезному научному анализу основные положения теории права и государства. Однако,

1 Общая теория права и государства… / Под ред. В. В. Лазарева… 1994. - С. 285.

42

как представляется, за отправной момент небезынтересно определить кон- станту (признание) того, что относительная независимость и даже, скажем так, взаимообособленность ветвей федеральной власти, произрастающих из одного прокрустова ложа, вполне отражает философский закон единства и борьбы противоположностей. Согласно его канонам всем явлениям и процессам свойственны внутренние противоречия, противоположные стороны и тенденции, находящиеся в состоянии взаимоотрицания. Центральным звеном данного закона, - считает А. М. Марцев, - выступает учение о противоречиях1.

В связи с изложенным, необходимость рационализации ГППбП безус- ловно должна быть осознана всеми ветвями государственной власти - законодательной, исполнительной и судебной, как их общая актуальная задача, требующая объединения усилий в выработке ее основ, определении методов и средств реализации. Ибо упомянутые уже нами традиционные ветви власти, уподобившись героям крыловской басни - лебедю, раку и щуке, -«…действуют разобщенно, неадекватно ни криминальной ситуации, ни своим возможностям»2.

Теория разделения властей, - замечает профессор А. Д. Бойков, - со- блазнительная на фоне абсолютной монархии и тоталитарного режима одной партийной группировки (одномерной идеологии - С. Б.), как выяснилось, несет в себе скрытую опасность их противостояния и вражды, не менее гибельную для демократии, чем диктатура личности. Творцы Конституции 1993 года должны были бы подчеркивать не самостоятельность каждой из ветвей, неизбежно ведущую к их соперничеству, а взаимосвязь, взаимозависимость, взаимодополняемость… .

Марцев А. И. Законы диалектики и вопросы советской уголовно-правовой политики // Проблемы уголовной политики. Советский и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989. - С. 8.

2 Преступность и реформы в России /Под ред. А. И. Долговой. - М.: Криминологическая Ассоциация, 1998. - С. 384.

3 Бойков А. Д. Проблемы государственно-правовой политики…- С. 36.

43

Так уж повелось, что при выработке ключевых понятий, свойственных какой-либо области общественной практики, многие ученые обращаются к толковому словарю русского языка как к авторитетнейшему источнику, обосновывающему их убеждения и правопредставления. И это несмотря на то, что дефиниции как общих (морфологических), так и специализированных (юридических) словарей, не всегда должным образом отражают существо искомых терминологических выражений. Древнеримский юрист Яволен, еще во 2 веке до нашей эры говорил, что всякое определение чревато опасностью, ибо мало случаев, когда оно не может быть опрокинуто. Дефиниции не имеют значения для науки, потому что они всегда оказываются недостаточными, - вторил ему Ф. Энгельс. Единственно реальной дефиницией оказывается развитие самого существа дела, а это уже не есть дефиниция1.

В политологической теории, надо полагать, известен не один десяток определений термина «политика». И, думается, нет решительно никакого смысла открывать очередной. В обзорно-аналитическом аспекте отметим лишь, что толковый словарь русского языка термин «политика» определяет как деятельность органов государственной власти и государственного управления, отражающую общественный строй и экономическую структуру страны, а также деятельность партий и других организаций, общественных группировок, определяемую их интересами и целями (А), вопросы и события общественной, государственной жизни (Б), и, наконец, (более узко) образ действий, направленных на достижение чего- нибудь, определяющих отношения с людьми (В) .

Иными словами, политика представляется в качестве сферы государст- венной и общественной деятельности, направленной на обладание государ- ственной властью и определяемой отношениями между классами, нациями и другими социальными группами, их интересами и движением. Политика, -

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - Т. 20. - С. 634, 635.

2 Ожегов С. И. Словарь русского языка… 1984. - С. 478.

44

пишет А. С. Панарин, - есть форма рисковой деятельности, в ходе которой участники оспаривают друг у друга возможность определять характер и поведение власти1,..это подчиняющийся конституционно-правовым нормам процесс соперничества различных социальных групп в сфере распределения власти2. Не вдаваясь в дискуссию по этому вопросу, подчеркнем, что понятие «уголовная политика», вычленившееся из общего (родового), возникло более двух столетий назад. Зарождение и формирование основ уголовной политики относится к середине XIX - началу XX веков. Не установлено, кто и когда именно стал употреблять термин «уголовная политика», но в литературе он появляется в 1804 году. В соответствии с одной из версий, введение этого термина в научный оборот приписывается Ансельму Фейербаху (отцу Л. Фейербаха). У истоков науки уголовной политики стояли также выдающиеся юристы XIX века: Э. Ферри, Ф. Лист, А. Принс.

В России к этой области обратились во второй половине ХГХвека. Одним из первых попытку сформулировать понятие уголовной политики сделал Н. Неклюдов (1865 г.), отмечавший что это «основанная на уголовной статистике государственная мудрость, против которой бессильна всякая борьба…». Более подробного отношения к указанной проблеме Н. Неклюдов не выразил.

В. Духовский в статье «Задачи науки уголовного права» (1872) пошел несколько дальше своих предшественников и по существу говорил о содержании уголовной политики. Так, на уголовное право он возлагал обязанность изучать причины преступности и определять средства для успешной борьбы с ней, обеспечивать превентивные меры и не стесняться указанием необходимых социальных реформ.

Также, не употребляя термина «уголовная политика», ее содержание раскрывал И. Фойницкий (1889), подчеркивавший, что она должна выраба-

1 Панарин А. С. Указ соч. - С. 3.

2 Там же.-С. 28, 29.

45

тывать указания для уголовного законодателя в деле наилучшей охраны правопорядка и целесообразно поставленной борьбы с преступностью. Мы видим, что становление уголовной политики в XIX веке в основном шло в рамках уголовного права. Это неизбежно расширяло его пределы, чему было немало противников: Вульферт, Н. Таганцев, Н. Сергеевский и др. Различие во взглядах и подходах рождало широкие дискуссии в научных кругах. Вопросы уголовной политики находили отражение в трудах М. Гернета, В. Есипова, А. Пионтковского, Н. Полянского и др.

Первые самостоятельные труды по уголовной политике принадлежат С. Гогелю и М. Чубинскому . Первый определял уголовную политику как учение о существующих мерах борьбы с преступностью - мерах репрессив- ных и мерах превентивных, отмечая при этом слабую роль государственных органов в обеспечении превенции и необходимость усиления общественного влияния на исполнение наказаний и предупреждение преступлений. Роли общественности в этом вопросе им была посвящена самостоятельная работа. .

Понятие уголовной политики, данное М. Чубинским, было более полным и для своего времени масштабным: «Уголовная политика, по его версии, являлась ветвью науки уголовного права, призванной вырабатывать указания для наилучшей постановки в данной стране дела уголовного правосудия, как путем социальных реформ, так и путем создания лучшего уголовного зако-нодательства . Содержание уголовной политики М. Чубинский видел в политике превенции репрессии, политике уголовного законодательства. Однако раскрыть суть этого ему не удалось. Основное содержание его работы составляет скорее философия уголовного права.

Несмотря на это, заслуги русских юристов XIX века в развитии науки уголовной политики вне всяких сомнений определяются их пониманием то-

1 Гогелъ С. К. Курс уголовной политики в связи с уголовной социоло гией. - Спб., 1910; Чубинский М. Очерки уголовной политики. -Пг., 1916.

2 Чубинский М. Курс уголовной политики. - Спб., 1909. - С. 52.

46

го, что борьба с преступностью силами только догм уголовного права невозможна, что есть другие составляющие этой борьбы, в том числе уголовно-процессуальное право .

Анализируя позиции некоторых ученых относительно системы ГППбП, мы еще неоднократно столкнемся с такими формулировками, как «уголовная политика», «уголовно-правовая политика», «меры уголовно- правового воздействия», «уголовно-правовая деятельность», «уголовные политики» (в смысле деятели), «уголовные законодатели» и т. п., используемые юристами (иногда ошибочно) в качестве слов - синонимов. На данное обстоятельство вполне обоснованно указывает, например, B.C. Комиссаров2.

Более лаконичен А. И. Марцев, усматривающий содержание уголовно- правовой политики в управлении процессом борьбы с преступностью уго- ловно-правовыми средствами. Этот вид, политики, по его мнению, указывает направления, цели и средства данной борьбы и выражается в уголовном законодательстве и практике его применения3.

На взгляд автора настоящей работы термин «уголовная политика» яв- ляется малопригодным для определения той сферы государственной дея- тельности, которая в нашем случае подвергается анализу. Обусловлено это тем, что словарная дефиниция терминологического выражения «уголовный» буквально означает «имеющий отношение к преступлению»4. Поэтому, учитывая непрекращающиеся в теории государства и права споры о том, что является первичным - государство или право, мы не склонны рассматриваемую сферу правоохранительной деятельности именовать иначе, чем ГППбП. Та-

1 Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Тез. лекций по курсу для слушателей фак. № 1. - М.: Академия управления МВД РФ, 1999.-0.35,36.

Комиссаров В. С. Уголовная политика и социальная справедливость // Правовое принуждение в борьбе с преступностью: Межвуз. сб. науч. тр. - М.: ВШМ МВД СССР, 1989. - С. 15.

3 Марцев А. И. Законы диалектики… - С. 7.

4 Ожегов С. И. Словарь русского языка… - С. 715.

47

кои подход позволяет рассматривать «уголовную политику» как государственную деятельность в сфере борьбы с преступностью, подчеркивая, тем самым ее подчиненный характер политике общей.

Сказанное тем более важно, что изначальный, подвергнутый нами критике тезис, приводит, во-первых, к смешению понятий «политика» и «право». Во-вторых, к чрезмерному расширению иерархий политик на более мелкие составляющие. Так, например, Э. Н. Жевлаков анализируемую проблему в сфере борьбы с преступностью видит следующим образом: социальная политика государства, юридическая (правовая) политика, уголовная политика, уголовно-правовая политика1. К данному перечню можно было бы добавить политику уголовно-исполнительную,
уголовно-процессуальную, криминалистическую, криминологическую, оперативно-тактическую и т. п. Однако, такой широкий взгляд порождает чрезмерное «обилие политик» - явление, вряд ли имеющее практическую пользу. Особенно в тех случаях, когда начинают выделять политику в области уголовных наказаний, мер пресечения и т.д. Вместе с тем, по- добные утверждения уязвимы, поскольку уголовно-процессуальная политика, понимаемая в качестве практической деятельности государства в законодательной, судебной и исполнительной сфере УСП, способна отражать тенденции развития и совершенствования уголовно- процессуального права (статика) в динамике. Встречающиеся у юристов - специалистов уголовного права и криминологии, уточняющие формулировки отдельных правовых конструкций, институтов и норм - статей, способны лишь усугубить проблему. Так, мы говорим «уголовное правосудие», подразумевая под этим форму реализации государственной власти по уголовным делам в суде. «Уголовную ответственность» нередко именуем «уголовно-правовой», желая лишний раз подчеркнуть отрасле- вую принадлежность данной категории. Аналогичным образом можно посту-

Формирование государственной политики борьбы с преступностью: Материалы конф. -М: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ (выступление Э. Н. Жевлакова). - С. 78-87.

48

пить с термином «уголовная политика», трансформируя его в «политику уголовно- правовую», и, смешивая, тем самым, понятие ГППбП (в широком смысле) с понятием (собственно) «уголовно-правовой политики».

Некоторые ученые, определяя правовую политику как основы, принципы, направления, задачи, стратегию и тактику правового регулирования общественных отношений, охватывающую правотворческую и правоприменительную политику, включают в состав последней политику уголовную1.

В рамках единой уголовной политики А. И. Коробеев выделяет уголовно- правовую, уголовно-процессуальную политику, криминологическую и уголовно- исполнительную и т. п.

Молодцов А. С. подчеркивает, что уголовно-процессуальная политика, основанная на уголовном законе, является необходимой составляющей уголовно-правовой политики (!).Уголовно-процессуальный закон, по его мнению, является формой жизни материального закона, «каналом», по которому реализуются уголовно- правовые отношения, в том числе и в тех случаях, когда решается вопрос об освобождении лица, совершившего преступление, от уголовной ответственности . В контексте изложенного данная точка зрения представляется несовершенной.

Исторически сложившиеся наименования типа «уголовная политика», «уголовное право», «уголовный кодекс», «уголовное дело», «уголовная регистрация», иногда отождествляемая с «криминалистической»4, как будто бы

1 Бабаев В. К. Правовая система общества: Лекция 4 // Общая теория права: Курс лекций / Под ред. В. К. Бабаева. - Н. Новгород: ВШ МВД РФ, 1993.-С. 97.

2 Коробеев А. И. Советская уголовно-правовая политика: Проблемы криминализации и пенализации. -Владивосток, 1987. - С. 46.

3 Молодцов А. С. Преступность: основные направления борьбы с ней // Юридическая техника и проблемы дифференциации ответственности в уго ловном праве и процессе: Сб. науч. ст. / Под ред. Л. О. Кругликова. - Яро славль: ЯГУ, 1999. - С. 30, 31.

4 Криминалистика: Учеб. для вузов / И. Ф. Герасимов, Л. Я . Драпкин, Е. П. Ищенко и др.; Под ред. И. Ф. Герасимова и Л. Я. Драпкина. - М.: ВШ, 1994.-С. 199.; Криминология: Учеб. для юрид. вузов… 1997.-С. 109.

49

не вызывают споров, несмотря на то, что буквальный их перевод с русского юридического на русский разговорный (смысловой) далеко не всегда отвечает сути предмета.

Добавим сюда нередко встречающиеся в криминологической и иной юридической литературе, а также в официальных документах и публицистических материалах выражения типа: «уголовное преступление», «уголовный преступник», «уголовное вмешательство» (чем не посягательство?), «уголовное преследование», путаемое с преследованием судебным, и некоторые иные, которые, греша очевидной тавтологией, с этической и этимологической точек зрения представляются несостоятельными в силу хотя бы своей неблагозвучности. Это тем более очевидно в виду того, что по своему характеру, как известно, преступления всегда рассматриваются как уголовные правонарушения. Государственно-правовая теория и практика большинства стран исходят из того, что за пределами противоправных деяний, предусмотренных уголовным законодательством правонарушений, квалифицируемых как преступления нет и не может быть .

Выработка единой (универсальной для наук уголовно-правового блока) терминологии является актуальнейшей задачей государственно-правовой политологии борьбы с преступностью. И дело здесь не только в установлении каких-либо оснований для предварения терминологических традиций. Насколько серьезна рассматриваемая проблема, можно судить хотя бы по двум правовым терминам, которые более подробно мы будем анализировать несколько позже, а именно: уголовная (уголовно-правовая) или, точнее, судебная ответственность подсудимого за преступление, и ее реализация в уголовном процессе; возбуждение следственного дела (а не уголовного, и даже не судебного преследования).

Общая теория государства и права: Академический курс в 2 т. / Под ред. М. Н. Марченко. - Т. 2: Теория права. - М.: Изд-во «Зерцало», 2000. -С. 584, 585.

50

Если проанализировать эту проблему в историческом ракурсе, то можно заметить, что ст. 1 У УС (1864), в частности, устанавливала, что никто не может подлежать судебному преследованию за преступление или проступок, не быв привлечен к ответственности в порядке, определяемом правилами сего устава. При этом под возбуждением судебного преследования понималось предъявление законного и обязательного повода к начатию дела в уголовно-судебном порядке подлежащей власти, то есть следователю или суду, мировому или общему1.

В государствах англосаксонской системы права также исходят из того, что уголовный процесс начинается с момента представления уголовного дела в суд. Движущим началом УСП здесь служит частная инициатива сторон. Публичный же интерес более характерен для континентальной модели уго- ловного процесса2.

По данным М. А. Пешкова, особенностью начала судопроизводства в США является то, что решение о возбуждении уголовного преследования принимается обвинителем на основе материалов расследования, проведенного полицией и иными компетентными органами3. При этом целесообразность данного решения «увязывается» не только с наличием достаточных доказательств виновности подозреваемого, но и с высокой степенью вероятности его осуждения. Окружной атторней Лос-Анджелеса Р. объяснял такую политику так: «Первое решение, которое мы обдумываем после поступления материалов полиции, - уверены ли мы сами, что парень виновен; мы должны исходить из того, что мы уверены в его вине; второе - чувствуем ли мы, что налицо все элементы состава преступления; и третий шаг, который в равной

Макалинский М. В. Практическое руководство для судебных следователей, состоящих при окружных судах. - Ч. 1. - Спб, 1870. - С. 11—13.

2 Боботов С. В. Буржуазная юстиция (Состояние и перспективы разви тия). -М, 1989.-С. 48.

3 Пешков М. А. Особенности возбуждения уголовного дела в уголовном процессе США // Следователь. - 1997. - № 2. - С. 76, 77.

51

степени важен, - уверены ли мы, что мы сможем выиграть дело… Мы не можем позволить себе перегружать систему «плохими делами»; мы обязаны думать, что у нас есть достаточно высокая возможность выиграть дело .

Современная судебно-правовая реформа не свободна от определенных терминологических заимствований, которые проявляются в отождествлении (на первый взгляд, безобидном) таких выражений, как «возбудить уголовное дело» и «возбудить уголовное преследование». По этому поводу 25,2% опрошенных нами респондентов заметили, что считают их взаимозаменяемыми «во избежание излишней демагогии», 74,8% ответили, что это разные термины. В обоснование своей точки зрения они приводили следующие доводы: уголовное дело возбуждается по факту, а уголовное преследование — против конкретного лица, выражение «уголовное преследование» более широкое и т. п. Следует заметить, что новый УПК РФ в своем инструментарии также использует оба рассматриваемых терминологических выражения, упоминая о возможности прекращения уголовного преследования в рамках продолжаемого производством уголовного дела (например, ст. 27 «Основания прекращения уголовного преследования»), В подобном подходе очевидно влияние академической доктрины советского уголовного процесса, в рамках которой возбуждение уголовного преследования обыкновенно увязывалось с моментом привлечения лица в качестве обвиняемого (М. С. Строгович). Последнее выражение вплоть до настоящего времени не очень удачно отождествляется с понятием «привлечение к уголовной ответственности». Именно из этих лингвистических противоречий, надо полагать, «вырастают ноги» у концепции, согласно которой признается недопустимым возбуждение уголовного преследования судьей (судом). Как ни как все-таки преследование! Хотя по данным нашего исследования и в этом вопросе у респондентов принципиального расхождения во мнениях не выявилось: 52,1% считают, что суд (су-

1 Булатов Б. Б., Николюк В. В. Уголовный процесс зарубежных стран: Лекция. - Омск: ОЮИ МВД РФ, 1999. - С. 20, 21.

52

дья) должен обладать правом возбуждения уголовного дела, 45,8% придерживаются противоположной точки зрения, полагая, что это несвойственная суду функция, 2,1% воздержались от категорических суждений.

В качестве вывода следует отметить два основополагающих момента: во- первых, в рамках российской судебно-правовой реформы конца XX - на- чала XXI столетия в ведение представителей судебной власти стали перемещаться значительные, им не свойственные функции, и, во-вторых, лишение суда (судьи) полномочий по возбуждению уголовного дела в подавляющем числе случаев нивелирует фактор оперативности реагирования на первичную информацию о преступлении, что в конечном итоге, существенно удорожает У СП по конкретным уголовным делам.

Что же касается терминологии, то можно добавить, что в теории уго- ловного права РФ преступлением признается разновидность правонарушений, характер общественной опасности которых определяется объектом посягательства1. И, наконец, согласно юридическому энциклопедическому словарю, преступлением является предусмотренное уголовным законом общест-венно-опасное деяние . Поэтому добавление к терминам «преступник» и «преступление» прилагательного «уголовный» порождает явление, которое в логике именуется тавтологией.

В контексте изложенного следует согласиться с В. А. Уткиным, который подчеркивает, что при целенаправленном формировании наименования (и категории - С. Б.) отдельных правовых отраслей так называемого крими- нального цикла «…должны быть убедительно логико-теоретически обоснованы с тем, чтобы адекватно отражать сущность регулируемых ими общест-

Уголовное право России. Общая часть: Учеб. / Отв. ред. Б. В. Здраво- мыслов. - М.: Юрист, 1996. - С. 62, 63.

2 Юридический энциклопедический словарь / Под ред. А. Я. Сухарева. - М.: Сов. энцикл., 1984. - С. 288.

53

венных отношений, когда на повестку выносится вопрос о замене известного, привычного и устоявшегося наименования (или термина) на новое ‘.

Не менее трудновосприимчивыми являются выражения, употребляемые для обозначения степени активности правоохранительных органов в рассматриваемой нами сфере. К таковым можно отнести: «борьбу с преступностью», «войну», «контроль», «противодействие», «предупреждение», «профилактику», многие из которых (например, последние два), имеют сугубо самостоятельное предназначение. Так, М. П. Клейменов выделяет четыре концептуальные модели уголовно-правового воздействия на преступность: а) война, при которой проводится максимально жесткая и непримиримая карательная политика; б) борьба, при которой все меры уголовно-правового воздействия осуществляются с соблюдением четких правовых гарантий;

в) компромисс, основанный на применении наиболее целесообразных мер;

г) сотрудничество, вызванное потребностями практики .

Автор настоящей работы присоединяется к позиции составителей учебника «Криминология» (1997), полагающих, что наиболее точно сути проблемы отвечает понятие «борьба с преступностью», которое, во- первых, …отражает воздействие и на причины преступности, и на саму преступность, показывает сложный, объемный характер такого воздействия, во-вторых, подчеркивает момент активного наступления на преступность при ее противодействии .

Профессор С. В. Бородин пишет: «Мы исходим из того, что борьба с преступностью как социально-политическая категория есть целенаправлен-

Уткин В. А. Исправительно-трудовое, а не «уголовно-исполнительное» право // Проблемы уголовной политики. Советский и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989. - С. 208.

2 Клейменов М. П. Уголовно-правовое прогнозирование: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. - Екатеринбург, 1992. - С. 23, 24.

3 Криминология: Учеб. … 1997. - С. 27.

54

ная деятельность, проводимая государством и обществом на основе материа- листического понимания преступности и ее причин»1.

Борьба с преступностью - сложная, многоаспектная деятельность, самостоятельная сфера социального управления. Она включает: общую организацию борьбы с преступностью (анализ, прогноз, программирование, правовое регулирование, кадровое и иное обеспечение); предупреждение преступности, то есть воздействие на процессы ее детерминации и причинности; правоохранительную деятельность (карающую, то есть направленную на применение предусмотренных законом мер к лицам, совершившим преступления, и правовосстановительную, то есть по устранению причиненного преступлением вреда и возмещению ущерба). Борьба это всегда такая деятельность, которая преследует определенную цель, в том числе цель применения к виновным мер государственного принуждения для того, чтобы добиться их отказа от преступного поведения. Компромисс, - по мнению авторов указанного учебника, - здесь не допускается ни государством, ни обществом2. Представляется, что это утверждение чересчур категорично.

Как уже отмечалось, состояние ГППбП в Российской Федерации позволяет подобрать любой из перечисленных ранее терминов для определения степени противодействия преступности со стороны органов уголовной юстиции. Однако, юридической науке необходимы выверенные терминологические конструкции, которые обусловливали бы разработку базовых понятий для их дальнейшего совершенствования.

«Уголовная политика» - это часть общей политики государства наряду с политикой экономической, социально-культурной и т. д. Она направляет деятельность органов государственной власти и общественности в борьбе с

Бородин С. В. Борьба с преступностью: Теоретическая модель комплексной программы. - М., 1990.-С. 13.

Криминология: Учеб. …1997.-С. 320.

55

преступлениями и иными общественно опасными поступками, основываясь на точном исполнении законов, в том числе уголовно-процессуальных1.

Принято считать, что уголовная политика — это совокупность взглядов, идей и представлений, господствующих в обществе на данном этапе, об основных направлениях, средствах и путях борьбы с преступностью2. Именно в этом ключе комментирует рассматриваемую проблему профессор А. Д. Бойков, замечая, что под государственной политикой борьбы с преступностью понимается «…определение задач, принципов и средств реализации той части государственной деятельности, которая объектом воздействия имеет как саму преступность, так и те общественные отношения, которые ее порождают3.

Под уголовной политикой, - читаем в сборнике информационных материалов, - понимается деятельность органов государственной власти, направленная на объекты, процессы и нормы, связанные с защитой человека, общества и государства от преступных посягательств, с их предупреждением, с оказанием помощи жертвам преступлений и злоупотребления властью, а также с обеспечением функционирования и развития государственных органов, с оказанием поддержки общественным образованиям, деятельность которых в той или иной мере должна (или может) быть направлена на предотвращение преступности и ее последствий .

Уголовная политика, - полагают авторы учебно-методических материалов для слушателей Академии МВД РФ, - это крупномасштабное направление

1 Герцензон А. А. Уголовное право и социология. - М., 1970. - С. 178. Уголовное право…/ Отв. ред.. Б. В. Здравомыслов. - С. 11.

3 Бойков А. Д. Понятие и принципы ГППбП // Формирование государ ственной политики борьбы с преступностью: Материалы конф. - М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ, 1997.-С. 18.

4 Уголовная политика России: прошлое, настоящее, будущее: Сб. ин- форм. материалов. Вып. 1. - М., 1997. - С. 4.

56

деятельности государства по защите общества и его членов от преступности, разработка и реализация задач, содержания и форм этой деятельности1.

По мнению Н. М. Загородникова и Н. А. Стручкова, уголовная политика представляет собой такое направление современной политики, в рамках которого формируются исходные требования борьбы с преступностью по- средством разработки и осуществления широкого круга предупредительных мер, создания и применения правовых норм материального, процессуального и исполнительного уголовного права, устанавливающих криминализацию и пенализацию, а когда нужно декриминализацию деяний, а также посредством определения круга допустимых в борьбе с преступностью мер государственного принуждения2.

Уголовная политика, - пишут М. И. Ковалев и Ю. А. Воронин, - на- правлена на то, чтобы формировать генеральную линию борьбы с преступностью, определять решающие признаки, по которым можно было бы судить об общественной опасности тех или иных деяний, устанавливать основные принципы уголовного права и уголовного правосудия, в соответствии с ними очерчивать возможные пределы уголовного вмешательства в деятельность общественных и государственных учреждений и жизнь частных лиц, указать на принципы законодательной техники с тем, чтобы понятия и институты, составы преступлений отвечали социальной сущности того или иного преступления, строить деятельность органов правосудия с учетом имеющихся политической ситуации и задач, своевременно вносить соответствующие изменения в экономическую и политическую жизнь общества, коррективы в уголовное законодательство3. И не только, добавим, в уголовное.

Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Учеб.-метод. материалы для слушателей фак. 1,2.- М: Академия МВД РФ, 1996. - С. 3.

2 Загородников Н. М., Стручков Н. А. Направления изучения советско го уголовного права // Сов. государство и право. - 1981. - № 7. - С. 49.

3 Ковалев М. И., Воронин Ю. А. Криминология и уголовная политика. -Свердловск, 1980.-С. 16.

57

С точки зрения П. Н. Панченко, уголовную политику можно определить как научно обоснованную политику в области уголовно-правовой дея- тельности (!) борьбы с преступностью, то есть как стратегию и тактику борьбы с преступностью, конкретные направления данной борьбы, утверждающей общечеловеческие ценности, базирующиеся на принципах справедливости и законности, демократии и гуманизма, обязательности, дифференциации и индивидуализации применяемых мер, реализуемых с учетом общенародной воли и на основе уголовного и смежных с ним отраслей законодательства правоохранительными органами, трудовыми коллективами, общественными организациями и всем населением1.

Более лаконичен А. В. Наумов, считающий, что политика в области борьбы с преступностью получила название уголовной политики .

В плане сравнительного анализа, небезынтересны определения уголовной политики, предлагаемые в зарубежной юридической печати. Так, в бол- гарской уголовно-правовой литературе высказывалось мнение, согласно которому уголовная политика есть система руководящих идей (принципов) в области использования уголовно-правовых средств и методов в борьбе с преступностью .

Из новейших дефиниций рассматриваемой категории можно выделить следующее: государственная политика борьбы с преступностью - это определение задач, принципов и средств реализации той части государственной деятельности, которая объектом воздействия имеет как саму преступность, так и те общественные отношения, которые ее порождают4.

1 Панченко П. Я. Указ. соч. - С. 17, 18.

2 Наумов А. В. Реализация уголовного права и деятельность следовате ля: Учеб. пособие. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1983. - С. 54, 55.

3 Гунева М. Основные направления развития уголовной политики НРБ // Проблемы уголовной политики. Советский и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989. - С. 75.

4 Преступность и реформы в России / Под ред. А. И. Долговой… - С. 382.

58

По нашему мнению, ГППбП есть постоянно совершенствующаяся, эмпи- рически оправдавшая себя, научно обоснованная целенаправленная деятельность специально уполномоченных на то правоохранительных и судебных органов, а также их должностных лиц, ориентированная, в соответствии с провозглашаемыми ею принципами, на обеспечение государственной и общественной безопасности, а также прав и свобод законопослушных граждан1.

Уголовная политика призвана максимально ограничивать масштабы преступности и издержки от нее, будь то моральные, материальные или человеческие потери. Идеально траты, претерпеваемые государством в сфере ГППбП, должны покрываться за счет причинителей уголовно- значимого и иного вреда - то есть физических лиц, признанных виновными приговором суда. Такой подход соответствует общей установке, согласно которой при оценке криминальной ситуации как предпосылки разработки и реализации уголовной политики, упор должен делаться на реалистичность, максимально возможную ресурсную обеспеченность рассматриваемого направления государственной деятельности.

Основная идея, господствующая сейчас в умах ученых юристов, за- ключается в том, что карательный, репрессивный характер «уголовной политики» необходимо менять на восстановительный. Эффективная ГППбП - это восстановление нарушенных прав жертв преступления и злоупотребления властью, возрождение доверия населения к правоохранительным органам. Восстановительная «уголовная политика» предполагает не только минимизацию репрессий, но и сокращение сферы компетенции уголовного правосудия за счет декриминализации значительной части преступлений и их перевода, в случае необходимости, в сферу гражданско-правового регулирования, создания альтернативных уголовному правосудию институтов и т. д.

1 Бажанов С. В. Групповой метод расследования тяжких и особо тяжких преступлений в контексте ГППбП и судебно-правовой реформы в России: Моногр. - Н. Новгород: ООО «ОПЦ-Право», 1999. - С. 126.

59

Одна из причин, которые обусловливают такую, на первый взгляд, па- радоксальную реакцию на криминальный взрыв - ограниченность матери- альных и профессиональных ресурсов, которые общество может использо- вать для противодействия преступности. Эти ресурсы невозможно увеличивать темпами, пропорциональными росту криминальных проявлений. Кроме того, экстенсивный путь развития дорогостоящей и громоздкой системы уголовной юстиции, при попытке его реализации, привел бы к еще более разрушительным последствиям для общества, чем сама преступность.

Из приведенного, далеко не полного перечня дефиниций «уголовной политики», важно усвоить, что:

1) «уголовная политика» является неотъемлемой составной частью общей политики государства, обеспечивающей оптимальное функционирование всех других ее направлений; 2) 3) концепция «уголовной политики» - важнейший элемент концепции безопасности Российского государства и общества; 4) 5) недопустимо противопоставление задач по защите государства, об- щества и личности от преступлений1. 6) Специфические особенности «уголовной политики» отмечались А. А. Герцензоном. К ним он относил: сложность планирования; большие трудности в осуществлении координации деятельности государственных органов, ведущих борьбу с преступностью; и, главное, большие трудности в определении эффективности (результативности) мер борьбы с преступностью (точ-ность критериев и т. п.) .

Научно-обоснованная ГППбП не может быть разработана без предва- рительной подготовки концепции такой политики. Последнюю образуют, как

1 Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Учеб.-метод. материалы для слушателей фак. 1,2.- М.: Академия МВД РФ, 1996. -С. 3,4.

Герцензон А. А. Уголовная политика и пути ее изучения // Сов. государство и право.- 1969. -№ 8. -С. 21-29.

60

минимум, десять взаимосвязанных между собой блоков: понятие, основания (нормативная база), взаимосвязь с другими направлениями государственной деятельности, цели (задачи), элементы (система), объекты, средства (формы и методы) реализации, субъекты, уровни и принципы.

Изучение так называемой практической «уголовной политики» может быть осуществлено методами конкретно-социологического и юридического исследований. При этом сам процесс представляется в виде логически следующих друг за другом последовательных этапов:

1) уяснение категории «раскрытие» преступления (аспекты уголовно- процессуальный, криминалистический и оперативно-тактический) под углом зрения качества, быстроты и результативности; 2) 3) исследование следственно-судебного процесса (аспекты уголовно-правовой, уголовно-процессуальный, криминалистический, оперативно-тактический) под углом зрения проблем доказывания и доказанности состава преступления, правильности квалификации преступлений, индивидуализации наказаний и определения главных направлений судебной практики, включающих кассационное, апелляционное и надзорное производства; 4) 5) процесс исполнения наказаний (аспект по преимуществу уголовно- исполнительный) под углом зрения выяснения основных линий исполнения наказаний, стабильности судебных приговоров, согласованности судебного и исполнительного (судебного) производств, эффективности исполнения наказаний; 6) 7) исследование общественных мер борьбы с преступностью (возрождение народных дружин, товарищеских судов, общественного поручительства) под углом зрения выявления основных линий применения этих мер, их согласованности с деятельностью органов МВД, прокуратуры и судов; 8) 9) исследование мер предупреждения преступлений, осуществляемых органами МВД, прокуратуры и суда, другими государственными органами, а также силами общественности, под углом зрения выяснения степени скоор- 10) 61

динированности их деятельности, повышения эффективности и обеспечения плановости.

Формирование нового мышления в области уголовной политики, — счи- тает М. П. Клейменов, - требует преодоления ряда консервативных представлений, укоренившихся в обыденном и профессиональном правосознании. Их перечень возглавляет идея устрашения - краеугольный камень всякой структуры власти с антидемократическими тенденциями. Это и понятно: социальные модели страха просты до примитивизма (их разработка не нуждается в научном обосновании), сравнительно дешевы, если не принимать во внимание упущенную выгоду (затраты производятся только на содержание карательного аппарата), и эффективны - с точки зрения лиц, облеченных властью1.

Изучение судебно-следственной статистики (в том числе, материалов уголовных дел, отказных проверочных материалов, протокольных произ- водств и т. д.), к сожалению, обнаруживает тенденцию более активно и неотвратимо карать не профессионального преступника, а правонарушителя, совершившего преступление на бытовой почве, не лидера криминальной среды, а «ситуационного» преступника, не дельца теневой экономики, а «мелкого жулика». Указанная стратегия, вполне понятная и легко объяснимая с точки зрения простоты и доступности раскрытия преступления и доказывания криминального события, противоречит социальной справедливости и должна быть отнесена к разряду негативных.

Нетрудно предвидеть, к каким результатам приведет ГППбП, если она уклоняется от решения сложных проблем, делая акцент на легко раскры- ваемых преступлениях, с помощью которых достигается видимость благо- получия.

Клейменов М. П. Прогнозирование и приоритеты уголовной политики // Проблемы уголовной политики. Советский и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989. - С. 143.

62

В научном аспекте две основные тенденции должны довлеть в государ- ственно-правовой политологии борьбы с преступностью на гребне проводимой в Российской Федерации судебно-правовой реформы: одна из них состоит в последовательной, решительной и бескомпромиссной борьбе с наиболее тяжкими преступлениями, с организованной и профессиональной преступностью, в применении самых суровых мер наказания к лицам, совершившим тяжкие и особо тяжкие преступления, к особо опасным рецидивистам, другая заключается в сужении сферы уголовной регуляции в отношении лиц, совершивших преступления, не представляющие повышенной опасности, в широком применении наказаний, не связанных с изоляцией от общества (обязательные работы, исправительные работы, условное осуждение, отсрочка исполнения приговора и наказания, освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки, в связи с деятельным раскаянием, в том числе и в форме добровольного возмещения причиненного преступлением совокупного вреда.

Стратегия восстановительной ГППбП, - считают Н. В. Григорьев и Р. А. Сабитов, - в части, касающейся уголовно-процессуального права, должна поощрять правомерную посткриминальную общественно-полезную деятельность «уголовного ответчика» в виду того, что она изначально нацелена на воссоздание нарушенных общественных отношений1. Контролируя данное направление «уголовной политики», президент РФ призван осуществлять эту функцию на всех ее уровнях: политико- директивном, законодательном и правоприменительном2.

Дискуссии по поводу соотношения понятий «цель» и «задача» широко известны во всех отраслях российского права. Так, в теории уголовного процесса существует мнение, что задачей уголовно-процессуального права явля-

1 Григорьев Н. В., Сабитов Р. А. Освобождение от уголовной ответст венности по нормам особенной части УК РФ. - Хабаровск, 1993. - С. 18, 19.

2 Босхолов С. С. Основы уголовной политики… - С. 251.

63

ется не только создание наиболее благоприятных условий выполнения пра- воохранительными органами (субъектами уголовного процесса) и судом своих обязанностей по всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела, но и усиление внимания субъектов, ответственных за осуществление производства по уголовному делу, к обеспечению прав и свобод участвующих в уголовном процессе граждан1.

. Относительно же понятия «цель» многие известные ученые (например, профессор В. Т. Томин) придерживаются мнения Н. Н. Полянского, высказанного еще в 1919 году. Он писал, что целью уголовного процесса является «…установление для конкретного случая существования … права государства на наказание и эвентуально…тех пределов, в которых оно подлежит осуществлению2.

Применительно к предмету разговора в рамках настоящего параграфа, мы вправе говорить о наличии соответствующих категорий и в ГГШбП. Что же касается их соотношения, то, как представляется, наиболее удачной в этом вопросе является позиция профессора А. Д. Бойкова, который считает, что попытки выработки обоснованных различий целей и задач уголовного процесса не приводили, как правило, к убедительным решениям, ибо они не состоятельны с точки зрения этимологии русского языка. Утверждение, что термин «задача» в правовых актах употребляется в смысле конкретизации цели, не всегда соответствует законодательной практике3. Двуединая цель УСП, провозглашавшаяся в ст. 2 УПК РСФСР, переместилась в ст. 6 УПК РФ «Назначение уголовного судопроизводства», оставив (в содержательном аспекте) указанную проблему открытой.

1 Божъев В. П. Источники уголовно-процессуального права: Лекция. -М.: Академия МВД РФ, 1994.-С. 12-18.

2 Томин В. Т. Уголовное судопроизводство: революция продолжается. -Горький, 1989.-С. 22.

3 Курс советского уголовного процесса. Общая часть. - М., 1989. - С. 43.

64

Уголовно-правовое отношение объективно. Оно, как обыкновенно пола- гают, возникает в момент совершения преступления. Изменения в общественных отношениях связаны именно с фактом противоправного деяния и смысл уголовного процесса, равно как и уголовной политики Российской Федерации в целом (применительно ко всему массиву общественно-опасных деяний), идеально должен сводится к восстановлению первоначального состояния, то есть равновесия в нарушенных общественных отношениях. Однако уголовный процесс может восстанавливать равновесие и другим путем (это необходимо в слу- чаях, когда восстановление нарушенного права невозможно): при помощи определенных компенсаций (эквивалентов). Универсальным условием создания такого эквивалента и служит осуждение и наказание.

Восстановление равновесия, - пишет М. П. Поляков, - невозможно без познания, цель которого установить во всех красках указанное материально-правовое отношение. Установление его и означает достижение материальной истины. Неистинные правоотношения (псевдоотношения) не восстанавливают перекоса общественных отношений и, следовательно, уголовный процесс в таких случаях лишается смысла. В идеальном варианте восстановление равновесия должно следовать тут же за перекосом, то есть за преступлением. К этому и стремится уголовный процесс. Все громогласные заявления о том, что каждое преступление должно быть раскрыто, производны от смысла процесса - восстановления равновесия в системе общественных отношений1.

Рассуждая о целях и задачах ГППбП, не следует рассматриваемые ка- тегории сводить к искоренению преступности . Цель ГППбП заключается в

1 Поляков М. П. Размышления о смысле уголовного процесса и его со- временных задачах // Нижегородский юрист. - Вып. 1. - Н. Новгород, 2000. -С. 11-17.

Шумилов В. П. Вопросы уголовной политики в современной буржуазной уголовно-правовой и криминологической науке // Основные направления борьбы с преступностью / Под ред. И. М. Гальперина и В. И. Курляндского. -М: Юрист, 1975.-С. 163.

65

том, чтобы на основе определения приоритетов и путей борьбы с преступностью, планомерного наращивания в этой сфере усилий не только государства, но и всех здоровых сил общества, совершенствования законодательства, организации, средств и методов предупреждения и раскрытия преступлений, всей деятельности органов уголовной юстиции, обеспечить активное, наступательное противодействие преступности и добиться в рамках переходного периода перелома криминальной ситуации .

Однако по существу, реальное достижение целей УСП, понимаемых таким образом, возможно далеко не по всем уголовным делам. Правоохрани- тельная деятельность в этом вопросе зависит от множества факторов, среди которых, прежде всего, следует назвать такие как: уровень развития эконо- мических отношений в обществе, состояние общей и правовой культуры населения и сотрудников правоохранительных органов, качество законодательства, наличие эффективных криминалистических и оперативно-тактических методик, рекомендаций и т. п.

По состоянию на сегодняшний день, вряд ли кто возьмет на себя смелость заявить о возможности 100%-й раскрываемости преступлений. Тем не менее, цель ГППбП, являющейся для уголовно-процессуального права сис- темой более высокого уровня, должна предполагать максимально эффективное, основанное на возможностях социально-экономического базиса, противодействие криминалитету в интересах защиты законопослушных граждан, всего социума от преступных посягательств.

Если бы удалось разработать Основы ГППбП в Российской Федерации, если бы этот документ получил одобрение власти и если бы, наконец, он был

Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Тез. лекций по курсу для слушателей фак. №1. - М: Академия управления МВД РФ, 1999.- С. 12.

66

подкреплен финансированием, материальным и кадровым обеспечением, то это, — считает Ю. В. Кореневской, - была бы половина успеха1.

Говоря о проблемах ГППбП, обычно упоминают и такие понятия как правовое и организационное обеспечение.

Под правовым обеспечением традиционно понимается система нормативно- правовых актов, используемых руководителями правоохранительных органов в пределах своей компетенции для выполнения возложенных на них обязанностей.

Под организационным обеспечением в рассматриваемой сфере подразумевается система средств, приемов и методов, используемых субъектами «уголовной политики» в пределах своей компетенции для разработки и реализации ГППбП.

Последняя немыслима без планирования. Планирование в рассматриваемой сфере предполагает «сознательную целенаправленную деятельность по достижению определенного (заданного) результата» (обеспеченную необходимыми материально-техническими средствами - С. Б.). Оно выступает одним из способов координации действий ее субъектов.

К последним относятся: Президент, Государственная Дума, Правительство (Совет Министров), Верховный Суд, Генеральная прокуратура, МВД, ФСБ, ФСНП и некоторые другие правоохранительные органы Российской Федерации, а также входящие в нее властные структуры отдельных административно-территориальных образований.

В специальной юридической литературе встречается и такое понятие как «практическая уголовная политика». Под этим термином, как правило, подразумеваются ее основные направления, приемы и методы, к числу которых относят:

А) выявление и регистрацию преступлений;

1 Формирование государственной политики…(выступление Ю. В. Ко-реневского)… 1997. - С. 75-78.

67

Б) возбуждение (или отказ в возбуждении) уголовного дела;

В) раскрытие преступлений;

Г) правильную квалификацию совершенного деяния;

Д) возмещение вреда, причиненного преступлением, с возможной кон- фискацией имущества обвиняемого;

Е) замену уголовной ответственности иными видами ответственности;

Ж) применение мер пресечения к подозреваемых, обвиняемым, подсудимым и осужденным;

3) отправление правосудия, обеспечивающее осуждение лиц, виновных в совершении преступлений;

И) индивидуализацию наказания осужденным, а также назначение им принудительного лечения от алкоголизма и наркомании;

К) исполнение наказаний;

Л) постпенитенциарный контроль за освобожденными после отбывания наказания.

Источниками нормативно-правового регулирования ГППбП являются:

1) Международно-правовые документы, ратифицированные Российской Федерацией (в рассматриваемой области); например, Всеобщая декларация прав человека, принятая и провозглашенная резолюцией 217А Гене- ральной Ассамблеи от 10 декабря 1948 года; Руководящие принципы в об- ласти предупреждения преступности и уголовного правосудия; Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года и т. п. 2) 3) Конституция Российской Федерации, а также Конституции, уставы субъектов РФ; 4) 5) Законы и другие акты высшей юридической силы, непосредственно направленные на борьбу с преступностью. К числу последних можно отнести 6) 68

хотя бы Закон РСФСР от 18 апреля 1991 г. «О милиции», Федеральный Закон «О безопасности» от 5 марта 1992 г. и т. д.

Выше уже упоминалось о необходимости разработки и принятия Основ ГППбП в Российской Федерации. Пока, к сожалению, из общего числа представ- ленных моделей вряд ли можно выбрать подходящий вариант, поскольку пред- ложенные проекты обеднены сугубо криминологической направленностью.

По мнению диссертанта, Основы ГППбП, являясь своеобразной «кон- ституцией» законодательных подсистем «уголовно-правового блока», должны представлять собой универсальный источник права, содержащий определение государственно-правовой политики борьбы с преступностью и ее целей; классификацию и категории, основные направления развития, перечень объектов и круг субъектов, систему принципов.

Важное значение в этой связи приобретает «конституционная» или «го- сударственно-правовая» реституция, предполагающая в рамках восстановительной стратегии ГППбП: 1) восстановление нарушенных прав физических и юридических лиц, пострадавших от преступлений; 2) восстановление политико-правового и экономического равновесия в общественных отношениях, существовавших до криминального события в интересах «коллективного участника уголовных правоотношений» (то есть государства); 3) возвращение обществу полноценного гражданина в лице «несостоявшегося осужденного».

69

§2. Современное состояние уголовно-процессуального права Российской Федерации (на рубеже XX-XXI вв.).

В повседневной практике мышления люди пользуются не строго уста- новившимися понятиями, а лишь представлениями о предмете. Представление, так же как и понятие, есть мысль, выделяющая в предмете его известные признаки. Но в представлении, во-первых, не выделяются непременно существенные признаки, а лишь те из них, которые почему- либо бросаются в глаза и которые могут не быть существенными. Во- вторых, в представлении признаки устанавливаются неодинаково и зависят от лица, представляющего предмет, от психологических обстоятельств в каждом отдельном случае.

Так как характерной чертой понятия, отличающей его от простого представления, является точность, с какой в содержании понятия указываются существенные признаки, то отсюда следует, что важнейшей логической операцией, или первым логическим действием над понятием будет установление его содержания. Действие это называется определением понятия1.

Философское понимание «системы» предполагает наличие некоторой целостности, не сводимой к сумме элементов, ее составляющих . Система, - читаем в толковом словаре русского языка, - 1) определенный порядок в расположении и связи действий;.. 2) форма организации чего-нибудь; 3) нечто целое, представляющее собой единство закономерно расположенных и находящихся во взаимосвязях частей…3.

В буквальном переводе с греческого языка этот термин обозначает «целое, составленное из частей». С течением времени рассматриваемое поня-

1 Асмус В. С. Логика. - М.: ОГИЗ, Гос. издательство полит, лит. АН СССР, 1947.-С. 52.

2 Философский энциклопедический словарь. - М., 1989. - С. 584.

3 Оэ/сегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений / Рос. АН; Рос. фонд культуры, 3-е изд., стереотип. - М.: АЗЪ, 1995. - С. 708.

70

тие менялось и в свете современных представлений означает уже не механический набор элементов, образующих целое и даже не определенную их комбинацию, а такое их единство, которое складывается посредством структурированного взаимодействия.

Под системой, - пишет А. С. Панарин, - обычно понимается упорядоченная совокупность элементов, отличающихся функциональной взаимоза- висимостью. Применительно к политике это означает, что все ее составляющие внутренне связаны между собой и взаимодействуют в рамках определенного общего «кода»1.

Система, - считает С. Е. Вицин, - есть структурно-функциональное единство элементов, целостное единство структурно расчлененных, но взаимосвязанных элементов, реализующее определенные функции в условиях конкретной внешней среды .

Любая система «…имеет положительную и отрицательную («дурную») стороны». Существование двух взаимно противоречащих сторон, их борьба и слияние в новую категорию составляют сущность диалектического движения. Тот, кто ставит себе задачу устранения дурной стороны, уже одним этим сразу кладет конец диалектическому движению. Именно дурная сторона, порождая борьбу, создает движение, которое образует историю3.

Системное исследование любого явления действительности, в том числе социально-правового, предполагает предварительное его параметрическое описание. Последнее представляет собой исходную ситуацию системного анализа и имеет целью определение отличительных признаков явления, дающих основание выделять его в качестве самостоятельного предмета на- учного изучения. При параметрическом описании предмет исследования рассматривается в статическом состоянии, то есть вне характеристики его пове-

1 Панарин А. С. Указ. соч. - С. 42.

2 Вицин С. Е. Системный подход и преступность. - М., 1980. - С. 13.

3 Маркс К., Энгельс Ф. - Соч. - Т. 4. - С. 136, 143.

71

дения как системы взаимодействующих элементов. Согласно логике системного анализа параметрическое описание явления действительности всегда должно предшествовать определению его элементного состава1.

В этом смысле, концепция дальнейшего развития «уголовной политики» РФ, по мнению И. А. Исмаилова, должна представлять собой, с одной стороны, разграничение сфер оптимального применения каждой из входящих в нее правовых систем, а с другой - не противопоставление, а согласованное применение их как частей единого уголовно-правового комплекса .

Данная точка зрения вряд ли в состоянии вызвать принципиальные возражения. Другое дело, когда речь заходит о притязаниях уголовно- процессуальной политики, экономики и права на самостоятельное существование в качестве подсистем ГГТПбП. Утверждения об отсутствии подобного рода оснований вследствие интенсификации разработок профилактических мер криминологического характера, в этом контексте представляются более чем сомнительными3.

На данное обстоятельство обоснованно указывает С. С. Восходов, одну из неудач практических рекомендаций преимущественно профилактической модели борьбы с преступностью усматривающий в ограниченности финансовых ресурсов общества. Цена предупреждения преступлений, по данным приводимых им социологических исследований, во много раз превышает цену уголовного преследования за них, поскольку практическая реализация всего комплекса превентивных мер требует широкомасштабных и глубоких изменений во всех звеньях социального устройства4.

Проблемы методологии системного исследования. - М., 1970. - С. 14. Исмаилов И. А. Преступность и уголовная политика (Актуальные проблемы организации борьбы с преступностью). - Б.: Азернешр,
1990. -С. 114, 115.

3 Там же.-С. 131. Босхолов С. С. Основы уголовной политики…- С. 138- 140.

72

В свете изложенного представляется излишней постановка вопроса о том, охватывает ли уголовно-правовая политика сферу производства по уго- ловным делам или существует самостоятельная уголовно-процессуальная, а может быть и оперативно-розыскная политика. Этой проблемой задается, в частности, уже упоминавшийся нами И. А. Исмаилов .

Мнения ученых по данному поводу разделились. Так, П. С. Дагель вы- деляет уголовно-процессуальную или судебную политику в качестве подсистемы политики борьбы с преступностью, ставя ее в один ряд с профилактической, уголовно-правовой и исправительно-трудовой (уголовно-исполнительной - С. Б.) составляющей . Дубовик О. Л. и Жалинский А. Э. полагают, что процессуальная и розыскная деятельность вызываются к жизни уголовным законом, производны от него и реализуют его. Значит, - приходят они к выводу, - речь следует вести о составной части уголовно-правовой политики3.

Представляется, что и та, и другая точка зрения, уязвимы, поскольку, во- первых, можно считать за аксиому недопустимость отождествления уго- ловно-процессуальной и судебной политик в силу того, что первая являет собой частный случай второй. Во-вторых, в уголовной политологии никем не оспаривается тезис о том, что понятие «уголовная политика» является более широким по содержанию, чем понятие «уголовно-правовая политика» (политика в области собственно уголовного права). В-третьих, уголовно-процессуальная политика и право являются составной (и самостоятельной) подсистемой «уголовной» (государственно-правовой политики борьбы с преступностью), а не уголовно-правовой.

1 Исмаилов И. А. Указ. соч. - С. 232. Дагель П. С. Проблемы советской уголовной политики. - Владивосток, 1982.-С. 11,67.

3 Дубовик О. Л., Жалинский А. Э. Причины экономических преступлений. - М., 1988.-С. 224, 225.

73

Вместе с тем, - подчеркивает П. Н. Панченко, - уголовная политика, охватываемая в значительной мере политикой правовой, выходит за пределы последней и выступает как направление общей политики государства1.

Сказанное подтверждается мнением известных ученых в области общей теории права и государства. Так, В. К. Бабаев, определяя правовую сис- тему как совокупность взаимосвязанных, согласованных и взаимодействующих правовых средств, регулирующих общественные отношения, а также элементов, характеризующих уровень правового развития той или иной страны, к ее основным элементам относит: 1) явления духовного, мировозренче-ского характера (юридическая наука, правовая политика); 2) право и выражающее его законодательство; 3) правовые отношения; 4) юридическую практику; 5) юридическую технику .

Основными признаками ГППбП, позволяющими относить ее к числу сложных систем, являются структурность, упорядоченность и замкнутость.

В государственно-правовой политологии борьбы с преступностью при анализе содержания термина, вынесенного в заголовок настоящего параграфа, обычно применяют различные формулировки, отражающие по сути одни и те же воззрения. Так, входящие в структуру ГППбП законодательные системы, довольно часто именуют «подсистемами уголовной политики», «составляющими», «элементами», «отраслями», «подотраслями», «частями», и т. п.

Например, П. Н. Панченко отмечает, что уголовная политика, помимо содержания, охватываемого структурными ее частями (уголовно- правовой, уголовно-процессуальной, уголовно-исполнительной, криминологической, криминалистической и оперативно-служебной политикой), имеет и определенное собственное содержание, присущее целому. Оно представляет собой

1 Панченко П. Н. Указ. соч. - С. 13, 14.

2 Бабаев В. К. Правовая система общества…. 1993. - С. 85, 86.

74

компоненты интегративного свойства, формирующие главную линию, стратегические и тактические направления борьбы с преступностью1.

В этой же работе он замечает, что основные отрасли уголовной политики - уголовно-правовая, уголовно-процессуальная, исправительно-трудовая (уголовно-исполнительная), криминологическая (в некоторой части), криминалистическая и оперативно-розыскная (точнее, оперативно- тактическая), посредством которых формулируются уголовное право, уголовный процесс, уголовно-исполнительное право и т. д. Каждая из названных отраслей представляет собой деятельность государства по организации и руководству реализацией соответствующего направления борьбы с преступностью .

Он же далее именует рассматриваемые компоненты ГГТПбП отраслями3 и «самостоятельными политиками», выделяя уголовно-правовую политику, уголовно-процессуальную политику, уголовно-исполнительную политику, криминологическую политику, криминалистическую политику, оперативно-служебную политику, политику использования административно-правовых средств, политику использования в данной сфере институтов и норм всех других отраслей права .

В связи с изложенным, представляется необходимым подчеркнуть, что научные основы, базовые законодательства, соответствующие теории и практики правоприменения, являющие в единстве остов ГГТПбП, целесообразнее именовать элементами ее системы. Присвоение им благообразного звучания, обусловленного применением термина «политика», проистекает из признания того, что «…всякое более или менее значимое направление государственной деятельности вправе рассчитывать на статус «политики», однако важно подчеркнуть и то, что бесконечное дробление этих направлений, ве-

1 Паичепко П. Н. Указ. соч. - С. 58.

2 Там же. - С. 10.

3 Там же. - С. 56.

4 Там же. - С. 64, 65, 67, 69, 71, 72, 75, 77.

75

дущее к обилию «политик», не имеет под собой научного обоснования и едва ли в состоянии принести какую-либо практическую пользу1.

Под системой ГППбП в рамках данной работы понимается совокупность взаимосвязанных и взаимообусловленных базовых отраслевых политик, законодательств, теорий, правопредставлений, отдельных категорий, оп- ределяющих соответствующие сферы практической государственной дея- тельности. В этом смысле, в качестве элементов системы ГППбП выступают: криминология, уголовное право, уголовно-процессуальное право, уголовно-исполнительное право, уголовно-исполнительное (процессуальное) право, криминалистика, теория оперативно-розыскной деятельности государственных органов, ведущих борьбу с преступностью и соответствующие им политики, доказательственное право, теория организации и управления в органах уголовной юстиции, ряд смежных отраслей знаний, отдельных категорий: судебная медицина, судебная психология, судебная психиатрия, (частично) административное право, гражданское право и гражданский процесс, категория безопасности.

Трудно переоценить значение криминологии для ГППбП в РФ. Данные этой науки о параметрах и методике изучения личности обвиняемого, о причинах и условиях, способствовавших совершению преступлений, обогащают возможности государственно-правовой политологии борьбы с преступностью. Исследование указанных и других вопросов, практическая деятельность органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, в том числе по внесению представлений, частных определений и постановлений, в свою очередь, создают определенную информационную базу для криминологов и криминологии, увеличивая, тем самым, ресурсную (информационную) обеспеченность органов уголовной юстиции.

Уголовно-правовая политика и уголовное право России являются не- отъемлемой частью ГППбП. Посредством них определяются типы поведе-

1 Там же. - С. 57.

76

ния, на совершение которых государством накладывается запрет, устанавливаются общие начала привлечения лиц, совершивших преступления, к уголовной ответственности, определяются необходимые элементы составов преступлений, общие и специальные признаки субъекта преступления, виды наказаний и порядок их назначения, устанавливаются квалифицирующие признаки отдельных общественно-опасных деяний, чем очерчиваются предмет и пределы доказывания по уголовным делам, предопределяющие последующие связанные с этим процессуальные издержки.

Одним из способов реализации государственной власти является уго- ловно-процессуальная политика и УСП. Их специфика обусловлена особенностью задач, осуществляемых в сфере борьбы с преступностью. Уголовно-процессуальная деятельность регулируется нормами уголовно- процессуального права и осуществляется с момента получения информации о преступлении (по крайней мере, на это указывает п. 9 ст. 5 УПК РФ - С. Б.) на протяжении всего производства по уголовному делу. Если же применять более точные формулировки, то следует сказать, что уголовно-процессуальная деятельность осуществляется с момента регистрации в КУП ОВД первичной информации о преступлении и протекает в рамках уголовно-процессуальных правоотношений. Следует заметить, что уголовно-процессуальная политика не непосредственно влияет на развитие уголовно-процессуального права, а через систему производственных, сложившихся в обществе отношений, что предрешает существование экономики УСП, подверженной общим законам экономики учреждений, работающих в режиме сметно-бюджетного финансирования.

Следующим элементом (подсистемой) ГППбП следует считать уголовно- исполнительную политику и право РФ. УИК РФ, как известно, вступил в действие с 1 июля 1997 года. Одной из главных задач, установленных этим кодексом (ст. 1), является регулирование порядка и условий исполнения и отбывания наказаний. Уже одно это позволяет отметить созвучность задач, стоящих перед УИК РФ, УК РФ и УПК РСФСР (РФ) в деле борьбы с пре-

77

ступностью. Нормы УПК РСФСР (РФ) также регулируют порядок назначения и изменения судом меры наказания, режима содержания осужденных, обращения приговора к исполнению, предусматривают порядок и условия исполнения и отбывания наказаний. Данное положение представляется не совсем естественным. Есть основания полагать, что блок статей УПК РСФСР (РФ), регламентирующий процессуальный порядок разрешения вопросов, возникающих в стадии исполнения приговора (ст. 356-370; и соответственно ст. 396-401), необходимо вывести за рамки отраслевого законодательства с созданием самостоятельной отрасли права - Уголовно-исполнительного процесса. Учеными юристами данная «нетрадиционная стадия УСП», обрамленная нетипичными процессуальными сроками, уже давно подвергалась крити- ческому анализу1. Неоднократно высказывалось мнение о том, что уголовно-процессуальные правоотношения завершаются в момент вступления приговора в законную силу (В. В. Николюк). В стадии же его исполнения уголовный процесс, по общему признанию, проявляется спорадически, то есть фрагментарно, при наличии формального повода и достаточных оснований. Думается, что пришло время говорить о необходимости выделения самостоятельной отрасли права, которая регламентировала бы правовые отношения, возникающие в стадии исполнения приговора, а также, возможно, в стадиях судебно-надзорного производства и возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам, между основными и некоторыми иными участниками уголовно-исполнительного (судебного) процесса. К таковым мы вправе отнести: местный территориальный суд, прокурора, адвоката-защитника, администрацию органа, ведающего исполнением уголовного наказания, самого осужденного, представителей общественности (наблюдательных комиссий) и т. п. Их процессуальный статус строго специфичен. Круг обстоятельств, под-

Кояо.инец В. К. О надежности доказательств исправления / Проблемы надежности доказательств в советском уголовном процессе. - М: ВНИИ МВД СССР, 1984. - С. 46-48.

78

лежащих установлению, проверке и оценке в судах при рассмотрении про- цессуальных вопросов, характерных для стадии исполнения приговора: освобождение от наказания и смягчение наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, освобождение от наказания в связи с болезнью, условно-досрочное освобождение от наказания и замена наказания более мягким и т. д. (их новый перечень дан в ст. 397 УПК РФ), прямого отношения к предмету доказывания по уголовным делам не имеет.

Результаты проведенного нами исследования показали, что 38,6% рес- пондентов из числа должностных лиц органов уголовной юстиции отметили, что для повышения оптимальности УПК РФ раздел «Исполнение приговора» из него необходимо выделить с созданием самостоятельной отрасли права; 53,6% считают, что в этом нет особой необходимости; 7,8% воздержались от определенного ответа. Такой результат свидетельствует о недооценке ситуации, поскольку в механизме образования и разрастания затрат УСП и УИСП существенное место занимает структура и содержание действующего и ожидаемого уголовно- процессуального кодекса. По всей видимости, именно этим объясняется отношение сотрудников правоохранительных органов и к идее создания системы пенитенциарных судов: 48,3% опрошенных к такой постановке проблемы отнеслись положительно, 39,2% - отрицательно, 12,5% затруднились с ответом. Из общего числа одобривших эту стратегию, под- судность пенитенциарных судов определили следующим образом: 35,7% отнесли к их компетенции все дела о преступлениях против установленного порядка несения службы, совершенных сотрудниками этих учреждений, а равно по делам о преступлениях, совершенных в расположении указанных учреждений; 25,1% отнесли к их ведению рассмотрение только процессуальных вопросов, возникающих в стадии исполнения приговора; 9,3% - вопросы, относящиеся к стадиям судебно- надзорного производства и возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам; 29,9% затруднились высказать определенное суждение.

79

Примерно такие же результаты были получены в ходе опроса сотрудников УИС МЮ РФ: 40,0% из их числа поддержали идею создания системы пенитенциарных судов, 22,9% высказались против; 37,1 % воздержались от категорических суждений; 50,6% к их ведению отнесли все дела о преступлениях, совершенных в учреждениях УИС МЮ РФ; 20,2% - рассмотрение и разрешение процессуальных вопросов, возникающих в стадии исполнения приговора; 9,6%о - рассмотрение и разрешение вопросов, характерных для стадий судебно-надзорного производства и возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам; 19,6% затруднились с ответом. Что касается создания автономной отрасли права - уголовно-исполнительного (судебного) процессуального права, то целесообразность подобного решения увидели 32,4%о опрошенных; 39,05% высказались за существующий порядок; 28,6%о однозначного отношения не выразили.

Известные трудности в определении спецификации законодательных подсистем «уголовно-правового блока» возникают в связи с динамичностью самого понятия «процессуальные нормы». Многие из них, устанавливая «технологию поведения», то есть, отвечая на вопрос о том «как делать», в процессе правового регулирования выполняют функцию и материальных норм, структурирующих «конструкцию поведения», то есть указывающих «что делать», по отношению к процессуальным нормам следующего порядка1.

Специфика правового регулирования в стадии исполнения приговора, неоднозначно решаемая Уголовным, Уголовно-процессуальным и Уголовно-исполнительным кодексами РФ такова, что все авторы, выяснявшие ее юридическую природу, с различными оговорками признавали относительную самостоятельность УИСП от основного производства. Это позволяло высказывать достаточно аргументированные предложения о наименовании данной

Васильев А. М. Правовые категории. Методологические аспекты раз- работки категорий теории права. - М., 1976. - С. 261; Ветрова Т. Н. Санкции в судебном праве. -М., 1991. - С. 16.

80

стадии «особым» (Т. Н. Добровольская) или дополнительным (Ю. К. Якимо-вич) УСП.

Однако, как верно замечает Л. Ф. Мартыняхин, дальнейшие попытки совершенствования законодательной регламентации судебного порядка разрешения отдельных вопросов в рамках стадии исполнения приговора представляются малоперспективными, как и реализация предложений о ее разделении на самостоятельные стадии: приготовления судебного решения к его исполнению и решения вопросов, возникающих в процессе реализации решения или после таковой (В. Д. Адаменко). Подобного «косметического ремонта», - считает ученый, - явно недостаточно в условиях реформирования судебной системы .

За необходимость более четкого законодательного определения компе- тенции суда на этапе исполнения наказаний - С. Б.) в рамках нового УПК РФ выступает уже упоминавшийся нами В. В. Николюк2. Карательно- воспитательный аспект исправительного процесса выделяет А. Л. Ременсон. Об исправительно-трудовом процессе упоминают А. Е. Наташев и Н. А. Стручков3. На недопустимость их отождествления с уголовно- исполнительным (судебным) процессом указываем мы.

Чрезмерная дифференциация законодательств на подотрасли - проблема известная. Однако по глубокому убеждению диссертанта, УИП РФ давно созрело для того, чтобы реализовываться посредством «своего судопроиз- водства» - уголовно-исполнительного процесса, подобно тому, как это на-

1 Мартыняхин Л. Ф. «Пенитенциарный» суд в системе уголовной юстиции / Применение нового законодательства в области борьбы с преступностью. - Домодедово: РИПК МВД РФ, 1994. - С. 54-57.

Николюк В. В. Взаимосвязь и взаимозависимость уголовно- процессуального и уголовно-исполнительного кодексов / Актуальные про- блемы теории борьбы с преступностью и правоприменительной практики: ?Межвуз. сб. науч. тр. -Красноярск, ВШ МВД РФ, 1998. -С. 85.

3 Наташев А. Е., Стручков Н. А. Основы теории ИТП. - М.: Юрид. лит., 1967.-С. 90.

81

блюдается в других материальных отраслях: уголовное право - уголовный процесс; гражданское право - гражданский процесс; административное право - административный процесс; уголовно- исполнительное право - уголовно-исполнительный процесс и т. д.

Данная точка зрения, по нашему мнению, имеет право на существование, поскольку совершенствование ГППбП в РФ на современном этапе не- мыслимо без ясного определения «спецификации» каждого отраслевого законодательства и его соответствия смежным .

Ученым юристам - специалистам в области уголовно-процессуального права, хорошо известно, что в 40-50-е годы советского периода в научных кругах широко дебатировался вопрос о необходимости разработки и принятия единого УПК СССР. Идея эта, обусловленная объективным стремлением государственной машины к строгой централизации, наблюдавшейся в то время, в конечном итоге, приобрела несколько иной оборот, в результате чего Законом от 25 декабря 1958 года на 2 сессии Верховного Совета СССР пятого созыва были утверждены Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, явившиеся своеобразным прототипом для подготовки республиканских Уголовно-процессуальных кодексов 1959-1961 гг.

В связи с распадом Советского Союза и вступлением в силу с 1 июля 2002 года нового УПК РФ, в повестку дня встает вопрос о целесообразности оставления в числе источников уголовно-процессуального права (пусть и обновленных) Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик (Российской Федерации), со всеми изменениями и дополнениями (а их чуть менее полутора десятков), которые они претерпели за последние 40 лет (1960-2000 гг.).

Бажаиов С. В. Уголовно-исполнительный процесс: право на самооп- ределение // Концепция исполнения наказаний и пенитенциарная система в период реформирования России: Сб. науч. ст. - Владимир: ВЮИ МЮ РФ, 1998.-С. 69-71.

82

С сугубо практической точки зрения, в русле традиционной двузначной логики, возможно двоякое решение проблемы.

Первое из них предполагает (во избежание очевидного дублирования) полное аннулирование Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик (1958) как самостоятельного источника уголовно- процессуального права. В поддержку такого решения выступили 51,6% респондентов; 24,6% высказались за их сохранение; 22,2% сочли возможным их оставление с перенесением общетеоретических и методологических положений, регламентированных УПК РСФСР (РФ); 1,6% склонились к «иному ответу», не прокомментировав его.

Второе решение, таким образом, подразумевает их трансформацию (модернизацию) в Основы уголовного судопроизводства Российской Феде- рации с освобождением от соответствующей нагрузки действующего (и ожидаемого) Уголовно-процессуальных кодексов.

Актуальность предмета разговора представляется вполне очевидной, по- скольку валшейшим направлением ГППбП в России в условиях новейшего времени является дальнейшее совершенствование законодательных систем «уголовно-правового блока». Эта работа презюмирует потребность в жесткой спецификации, прежде всего, уголовного права, уголовно- процессуального права и уголовно-исполнительного права и (одновременно) их взаимной увязки в рамках отдельных правовых конструкций, институтов и норм - статей.

Изложенное актуализирует необходимость легализации обозначенной правовой идеи в форму самостоятельного принципа «уголовной политики» РФ, юридико-смысловой формулой которого следовало бы считать спецификацию и взаимосоответствие законодательных систем «криминального цикла», а применительно к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР (РФ) к тому же, взаимоувязку Конституции РФ, Основ ГППбП, Основ уголовного судопроизводства Российской Федерации (в случае их сохранения) и, собственно, УПК РФ.

83

На фоне наблюдавшегося в конце 90-х годов прошлого столетия бесце- ремонного вторжения конституционного права и процесса в сферу «уголовной политики» России вообще, и УПК РСФСР (РФ), в частности и особенно, сопоставительный анализ вышеперечисленных источников уголовно-процессуального права позволяет сделать вывод о том, что многие положения методологического порядка в них, к сожалению, не находят должного логико-теоретического обоснования. Более того, рассматриваемые с позиций рацио-нал-прагматического оправдания процедурных затрат, они по состоянию на сегодняшний день представляются избыточными.

Дабы не быть голословными, постараемся подтвердить приведенные соображения конкретными аргументами, осознавая при этом их постановочный характер, частично обозначенный автором в ряде своих новейших публикаций по исследуемому вопросу1.

Во-первых, Конституция РФ не должна буквально вторгаться в положения узкоотраслевого характера, урегулированные УПК; как Основной закон она призвана освещать устои государственного и общественного строя, систему государственных органов, права и обязанности граждан, принципы и правовые категории межотраслевого (универсального) порядка, и т. п. В противном случае происходит то, что наблюдается с презумпцией невиновности, которая из сугубо отраслевой довольно-таки часто перерастает в общегражданскую (общеправовую).

Во-вторых, Основы ГППбП в РФ, понимаемые не в качестве учебно- методического пособия по курсу «Криминологии», а в форме своеобразной конституции правовых отраслей «уголовно-правового блока», должны включать в себя конкретные понятия, категории и классификации государственно-

1 Бажанов С. В. Влияние либеральных правопредставлений на дефор- мацию профессионального правосознания сотрудников следственно- оперативного звена ОВД // Актуальные проблемы развития правосознания и правовой культуры в России: Материалы межвуз. науч.- теор. конф. 2 июня 1998 г. - Владимир: Ивановское отделение ВЮИ МВД РФ, 1998. - С. 30-32.

84

правовой политологии борьбы с преступностью, определять цели и задачи, систему и принципы реализации «уголовной политики» России.

В-третьих, в Основы уголовного судопроизводства РФ (в случае их со- хранения) следовало бы включить, высвободив от этой нагрузки УПК, такие положения как: законодательство об уголовном судопроизводстве; действие УПК во времени, в пространстве и по кругу лиц; цели и задачи (назначение УСП - ст. б УПК РФ); доказательственное право; принципы уголовного процесса, имеющие всеотраслевой характер; круг участников УСП, их статус; разъяснение наименований, содержащихся в УПК (в нынешнем варианте УПК - ст. 5); понятие и виды подследственности (подсудности); формы предварительного расследования и государственные органы их осуществляющие; виды дознания; обстоятельства, исключающие возможность участия в уголовном процессе, порядок заявления и разрешения отводов, а также жалоб на действия должностных лиц; протоколы, сроки и судебные издержки; порядок производства по наложению денежных взысканий; обоснование ис- торического (на данном этапе) типа уголовного процесса и его дифференцированного (унифицированного) построения; порядок сношения органов предварительного расследования, прокуратуры и судов с соответствующими государственными органами зарубежных стран и т. п.

В-четвертых, в самом Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР (РФ), на наш взгляд, необходимо:

  • ликвидировать стадию возбуждения уголовного дела, сведя соответ- ствующую процессуальную деятельность до 1 суток, как это, кстати, и пре- дусматривалось в одном из проектов УПК РФ1; новый же УПК РФ, по сути, сохранил прежнюю практику так называемой доследственной проверки, ограничив ее сроки 3-мя сутками, и, не исключая, вместе с тем, их продление до 10-и суток (ст. 144 УПК РФ). Сказанное можно проиллюстрировать. При

1 Бажанов С. В. Оправдана ли так называемая доследственная проверка? // Законность. - 1995. -№ 1. -С. 51-54.

85

этом будет не лишним указать, что правовой институт стадии возбуждения уголовного дела, диссертантом неоднократно подвергался критике в его работах1. По существу же следует добавить результаты анкетирования архивных уголовных дел, которые, в частности, показали, что в 53,8% случаев объем доследственной проверки доходил до 5-и страниц, в 25,6% - до 10-и страниц, в 17,3% - до 20-и страниц, в 3,3% он занимал более 20-и страниц. Указанная работа выполнялась в пределах: дежурных суток - 44,8%, 3-х суток -20,5%, 10-и суток - 30,7%, свыше 10-и суток - 4%. Материалы уголовных дел свидетельствуют, что по практике «старого УПК РСФСР» сотрудники органов дознания слишком вольно толкуют положения ст. 109. Это .фВявля^ ется в прямом нарушении ими уголовно- процессуального закона: например, в обращении отдельных оперативных уполномоченных УР к руководителям ГОРОВД с рапортом о продлении сроков проверки свыше 10-и суток; иногда - в обращении к тем же руководителям (по истечении 3-х суточного срока) с просьбой об их продлении до 10-и суток. В некоторых материалах первоначальных проверок, объективирующих основания для возбуждения уголовных дел, присутствовали процессуальные документы, не предусмотренные УПК РСФСР (РФ). К ним можно отнести: протоколы отдельных следственных действий, переделанные на документы, характерные для
первоначальной проверки; акты изъятия; акты добровольной выдачи; акты получения предметов и вещей «со стороны»; акты освидетельствования; чистосердечные признания, а не явки с повинной. Подавляющее число так называемых «проверочных действий», как правило, дублировалось после возбуждения уголовного дела посредством проведения следственных действий. К таковым относились: объяснения «пострадавших», «очевидцев» и «правонарушителей», «акты» экспертиз, рапорта сотрудников милиции, данные экспресс-анализов и проч. Большой интерес представляли всевозможные справки о бе-

1 Бажапов С. В. Групповой метод расследования….: Моногра- фия… 1999. - С. 140-157.

86

седах оперативных и участковых уполномоченных, объяснения фигурантов, полученные до официальной регистрации повода в КУПе дежурной части ГОРОВД.

  • аннулировать правовой институт обжалования в суд ареста или про- дления сроков содерл<ания под стражей и судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления сроков содержания под стражей (ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР)1; Заметим, что результаты анкетирования архивных уголовных дел показали, что по большинству уголовных дел (96,7%) положения указанных статей не применялись, что, по всей видимости, объясняется отсутствием нарушений со стороны должностных лиц органов уголовной юстиции и имущественной несостоятельностью подозреваемых - обвиняемых, не способных оплачивать подобные инициативы адвокатов - защитников. Применение рассматриваемого правового института обнаруживало тенденцию к росту в тех судебно- следственных ситуациях, когда к уголовной ответственности привлекались лица «благородного происхождения», что, надо полагать, объясняется их повышенной самооценкой, а главное -платежеспособностью. В целом же меры пресечения избираются следователями и дознавателями обоснованно; лишь в 7,1% случаев они изменялись в стадии судебного разбирательства судом в ту или иную сторону. В тех же ситуациях, когда избранная мера пресечения в виде заключения под стражу обжаловалась в суд, сроки рассмотрения соответствующих материалов, как правило, соблюдались. Заметим, что, предусмотрев в ст. 19 УПК РФ право на обжалование процессуальных действий и решений, а также заформализовав до неприличия процессуальный порядок избрания рассматриваемой меры пресечения (ст. 108), законодатель подвергнутый нами критике правовой институт в УПК РФ не включил.

Баэ1саное С. В. Не бросаемся ли в другую крайность? // Законность. - 1995.-№11.-С. 41-43.

87

  • УПК можно безболезненно освободить от стадии назначения дела к слушанию (ст. 231-239 УПК РСФСР, ст. 227-239 УПК РФ); в законодательном порядке обязанности по поддержанию государственного обвинения в суде возложить на следователя, закончившего уголовное дело производством (никто лучше него не владеет следственной ситуацией по делу; существующая практика прокурорского надзора в этой части полна формализма; данное решение, конечно, зависит от организации труда следователя (нормы нагрузки, оплата труда и т. п.). Результаты опроса должностных лиц органов уголовной юстиции показали, что 49,7% респондентов считают вполне допустимой практику поддержания государственного обвинения в суде следователем, закончившим дело производством; 15,9% отметили, что в этом нет ничего нового, поскольку подобная практика уже существовала в советском уголовном процессе и они ее поддерживают, поскольку у прокурора не всегда имеется достаточно времени для ознакомления с материалами дела; 32,3% выступили против такой практики, поскольку она, по их мнению, приводит к смешению уголовно-процессуальных функций (обвинения и расследования). В этом же контексте был поставлен следующий вопрос: Ваше отношение к восстановлению правового института и практики деятельности судебных следователей? - 55,7% это направление реорганизации судопроизводства поддержали; 44,9% высказались против, мотивируя тем, что такая практика изжила себя еще в 1860 году, она связана с «лишними деньгами» (расходами), незачем.«ломать систему», следует блюсти традиции и т. п.;
  • представителей судебной власти следует освободить от тотальной опеки процессуальной деятельности органов предварительного расследования. Суд, рассматривающий дело «по существу», не должен дублировать функции органов дознания и предварительного следствия. Судебное разбирательство должно иметь место лишь в том случае, если есть повод - жалобы, ходатайства заинтересованных сторон. В противном случае задача суда -констатировать виновность лица, совершившего преступление, и определить
  • 88

ему меру наказания, а также вид учреждения, его исполняющего, активно используя при этом (на этапе подготовительных действий к слушанию) правила судебной сделки (сделки с правосудием, сделки о признании вины). Су-дебно-следственная практика определенно свидетельствует в пользу дифференцированного построения уголовного процесса, ибо очевидно, что в ряде случаев нет решительно никакой необходимости в развитии стадии судебного разбирательства по классической схеме и, наоборот, порою бывает вполне достаточно ограничиться возможностями дежурной камеры суда. Данные опроса сотрудников правоохранительных и судебных органов показали, что 42,5% респондентов являются сторонниками унифицированного УСП, поскольку многоступенчатая система контроля, которую он обеспечивает, является надежной гарантией от нарушений прав и свобод граждан; 54,1% пояснили, что они поддерживают дифференцированное построение уголовного процесса; 3,4% определенного мнения не высказали. 40,5%, отдавая дань догматическому развитию УСП, отметили, что судебное следствие в УСП необходимо всегда («зачем тогда нужны органы дознания, предварительного следствия и прокуратуры?»); 53,6% ответили, что судебное следствие необходимо лишь в том случае, если на нем настаивает одна из сторон («оно должно быть упрощенным»); 5,9% воздержались от определенного ответа. 42,02%) считают, что досудебное производство (УПК РФ трактует это понятие шире, чем УПК РСФСР) и, в частности, стадия предварительного расследования, необходимы всегда; 52,1% пояснили, что только тогда, когда обстоятельства совершенного преступления нуждаются в серьезном расследовании; 5,88%) - только по очевидным преступлениям. Что же касается реанимирования «дежурной камеры суда», то 74,3%) опрошенных ответили, что они считают полезной такую постановку проблемы, поскольку она в состоянии разгрузить органы предварительного расследования и снизить затраты при условии соразмерной нагрузки на судей; 26,6% высказались против, аргументируя свою точку зрения тем, что в случаях, например, (само-)оговора

89

у судьи, якобы, не будет времени проверить соответствующие данные; меньше возможностей по сбору материалов и т. п.

  • из УПК целесообразно исключить, о чем говорилось ранее, стадию исполнения приговора (ст. 356-370 и соответствующие нормы УПК РФ), отнеся блок этих вопросов в ведение самостоятельной отрасли права - уголовно-исполнительного (процессуального);
  • в скорейшем упразднении нуждается суд присяжных (ст. 420-466; ст. 324-353 УПК РФ). От данной формы отправления правосудия отказались: Голландия, Германия, Япония, поскольку она, будучи дорогостоящей и неповоротливой, обеспечивает сомнительные успехи в достижении истины по уголовным делам;
  • в существенной корректировке, а не в полной ликвидации, нуждался правовой институт протокольной формы досудебной подготовки материалов, который по состоянию на сегодняшний день, представляет собой не очень удачную попытку законодателя уйти от академических догм унифицированного УСП, породившую больше недоразумений, нежели научно спрогнозированных достижений. Данное обстоятельство отмечалось диссертантом в одной из работ, посвященных рассматриваемой проблеме1. В новом УПК РФ протокольная форма досудебной подготовки материалов как альтернативная форма «расследования», к сожалению, не воспринята.
  • Что же остается от УПК? В уголовно-процессуальном кодексе сохраняется потребность более четкой регламентации деятельности субъектов пра- воприменения в стадиях предварительного расследования и судебного разбирательства, взаимная предопределенность которых представляется вполне очевидной. Есть смысл говорить о целесообразности более детальной регламентации вопросов, имеющих прямое отношение к раскрытию и расследова-

1 Бажанов С. В., Данилова Е. А. Правовой институт протокольного производства: иллюзии и реалии // Уголовная политика России и междуна- родное право: проблемы интеграции: Материалы Всерос. науч.-практ. конф. 19-20 ноября 1998 года. - Владимир, ВЮИ МВД РФ. - Ч. 2. - С. 96- 100.

90

нию преступлений, судебному рассмотрению и разрешению уголовных дел, с концентрацией их в УПК, в положительный ущерб подзаконному (межведомственному нормативному регулированию.

В целях реализации этих рекомендаций представляются перспективными следующие стратегии:

1) минимум подзаконного внутриведомственного вмешательства, мак- симум законодательной регламентации; 2) 3) примат статутного права перед прецедентным; 4) 5) приоритет дифференцированного построения уголовного процесса перед унифицированным . 6) Необходимым элементом ГППбП является криминалистика. Разрабо- танные в этой сфере научной деятельности тактические приемы проведения следственных действий, методики расследования отдельных видов преступлений способствуют повышению эффективности действия процессуальных норм в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства. Достижения указанной науки влияют на законодательный процесс формирования уголовно-процессуального права. В историческом аспекте достаточно сказать, что знаменитый судебный процесс по делу о миллионном наследстве лорда Джеймса Тичборна, за ходом которого с 1866 по 1874 гг. следил весь Лондон (судебные издержки составили несколько миллионов фунтов стерлингов), мог бы быть закончен в считанные минуты, знай сотрудники Скот-ланд- ярда и английской фемиды возможности дактилоскопии2.

Следует признать, что такая область ее теоретических изысканий, как судебная криминалистика, имеющая предметом своего исследования мето- дику судебного разбирательства отдельных категорий уголовных дел, такти-

Балсанов С. В. Спецификация и взаимосоответствие законодательных систем «уголовно-правового блока» как принцип государственно- правовой политики борьбы с преступностью в России // Нижегородский юрист. - 2000. -№3.- С. 12-20.

Торвалъд Ю. Указ. соч. - С. 32.

91

ку производства следственно-судебных действий и т. п., до настоящего времени остается малоизученной. Сказанное не лучшим образом отражается на эффективности ГПГТбП в РФ в целом.

Важное место в системе ГГТПбП отводится теории ОРД государственных органов, к компетенции которых, в соответствии с действующим рос- сийским законодательством, отнесена эта работа. В данном контексте следует учитывать, во-первых, что данные, полученные в результате оперативно-розыскной деятельности, нередко создают предпосылки к возбуждению уголовных дел (п. 6, ч. 1 ст. 108 УПК РСФСР; ст. 140-145 УПК РФ). Во-вторых, ОРД позволяет устанавливать местонахождение скрывающегося преступника, получать фактические данные, которые могут быть использованы в процессе расследования преступлений (ст. 11 Закона об ОРД). В-третьих, для производства некоторых действий органам, осуществляющим ОРД, необходимо получать санкцию прокурора или судьи (ст. 23, 25 Конституции РФ, ст. 8 Закона об ОРД). В- четвертых, действия органов, осуществляющих ОРД, могут быть обжалованы прокурору или в суд (ч. 2 ст. 5 Закона об ОРД). В-пятых, надзор за исполнением законов органами, осуществляющими ОРД, возложен на прокурора (ст. 29, 30 Закона о прокуратуре, ст. 21 Закона об ОРД).

В русле провозглашенного ранее принципа ГППбП (спецификация и взаимосоответствие законодательных систем «уголовно-правового блока»), следует признать необходимой скорейшую кодификацию законодательства РФ об ОРД, оформив ее в виде Устава (Кодекса).

Для раскрытия и расследования преступлений, изобличения виновных, их справедливого наказания, а также для того, чтобы не допустить привлечения к уголовной ответственности невиновных, при производстве по каждому уголовному делу необходимо правильно выяснять все существенные для дела обстоятельства. Задачи уголовного процесса и ГППбП в целом могут быть выполнены только тогда, когда органы предварительного расследования, прокуратуры и суда установят истину в процессе поисково-познавательной деятельности.

92

Эти вопросы разрабатывает теория доказательств, которая является частью науки уголовного процесса и изучает такие важнейшие аспекты как: понятие и признаки доказательств, предмет и пределы доказывания, классификация доказательств и их источников, процесс доказывания, принципы доказательственного права, соотношение личного внутреннего убеждения субъекта доказывания с правосознанием, господствующим в обществе и т. д.

Для проектирования способа употребления знаний ГППбП необходимо представлять как сложную деятельность, состоящую как минимум из трех слоев: основания, субъектов и адресатов.

В число субъектов «уголовной политики» могут быть включены: пре- зидент, Совет Министров (правительство) РФ, Государственная Дума РФ, а также многочисленные правоохранительные органы Российской Федерации, ведущие борьбу с преступностью.

Академик В. Н. Кудрявцев считает, что в качестве элементов системы уголовной юстиции следует рассматривать не только и не столько различные органы уголовной юстиции, сколько их функции, фактическую деятельность людей .

По словарному определению функция - это …3) работа, производимая органом..; 4) роль, значение чего-нибудь..; 5) обязанность, круг деятельности2.

В демократическом государстве основное назначение суда и правоох- ранительных органов состоит в том, чтобы надежно обеспечивать защиту прав и законных интересов граждан, а в случае их нарушения принимать эффективные меры к восстановлению нарушенных прав и привлечению виновных к установленной законом ответственности.

При обсуждении концепции «правового государства» большое внимание следует уделять внешним функциям правоохранительной системы, ее

1 Кудрявцев В. Н. Уголовная юстиция как система / Правовая киберне тика. - М.: Изд-во «Наука», 1973. - С. 8.

2 Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Словарь русского языка…- С. 847.

93

контрольно-надзорным полномочиям. Однако, как справедливо замечает А. С. Горелик, - любая система может успешно их выполнять лишь при условии нормальной обстановки внутри нее самой1. Нивелировать эту проблему призвана еще одна составляющая ГГШбГТ, которая именуется теорией организации и управления. К ряду специфических вопросов, которые должны исследоваться названной наукой, можно отнести хотя бы следующие: методы учета и оценки достигнутых результатов в работе того или иного ведомства; их корреляционный анализ в межведомственном плане; стабильность приговоров в судах; количество уголовных дел, прекращаемых в стадии предварительного расследования по (не-) реабилитирующим основаниям, а также дел, направленных в суды; статистика оправдательных приговоров и уголовных дел, возвращенных на дополнительное расследование; ответственность вышестоящих судов за деятельность нижестоящих; количество обжалованных и опротестованных приговоров в апелляционном, кассационном и судебно-надзорном порядке; межотраслевое определение термина «раскрытие преступления», «выявление преступления», «привлечение к уголовной ответственности» и «привлечение лица в качестве обвиняемого», «возбуждение уголовного дела» и «возбуждение уголовного преследования» («возбуждение обвинения») и т. д. Подобные факторы создают предпосылки последующего нецелесообразного потребления «сырого материала» и средств производства, поскольку расточенные и растраченные ресурсы представляют собой излишне затраченные количества овеществленного труда, не участвующего в образовании стоимости уголовного процесса.

В ряде новейших работ ученых-юристов не прекращается поиск идеа- лизированных правоохранительных структур, идет, на первый взгляд, вполне обоснованное дробление сложившихся отношений между различными ве-

Горелик А. С. Уголовная политика и перестройка работы правоохрани- тельной системы // Проблемы уголовной политики. Советский и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. -Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989. - С. 237.

94

домствами, службами и подразделениями, имеющими общие задачи. При этом (одновременно) подчеркивается значение координирующей роли про- куратуры в налаживании «взаимодействия».

Так, в пояснительной записке к проекту Федерального Закона РФ «О борьбе с организованной преступностью», в частности, отмечалась недопустимость соединения в одном органе функций по раскрытию преступлений и содержанию под стражей подозреваемых и обвиняемых, так как решение задач раскрытия преступлений любой ценой может, якобы, выразиться в применении незаконных методов «добывания» показаний. Акцентировалось внимание также на том, что указанные участники УСП практически бывают незащищены от преступных действий следователей (п. 7)1.

Ряд ученых прогнозирует, что передача Уголовно-исполнительной сис- темы под юрисдикцию Министерства Юстиции России осложнит взаимодействие с оперативными и иными службами МВД РФ, нарушит преемственность оперативно-розыскной работы в отношении арестованных и осужденных. Это, по их мнению, не только затруднит раскрытие квалифицированных преступлений, совершенных арестованными и осужденными на свободе, выявление замышляемых и подготовляемых преступлений, но и обеспечение de facto установленного de jure режима содержания осужденных .

К сказанному можно добавить непрекращающиеся дискуссии по поводу перспектив создания единого вневедомственного следственного комитета, недопустимости совмещения в одном ведомстве, службе, должностном лице функций следственных и оперативных, сомнительной полезности и объек- тивности прокурорского надзора за процессуальной деятельностью подве- домственных следователей, целесообразности выделения в самостоятельную

1 Организованная преступность-3. Проблемы, дискуссии, предложения. - М.: Криминологическая Ассоциация, 1996. - С. 251, 252.

2 Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Тез. лекций по курсу для слушателей фак. № 1. - М.: Академия управления МВД РФ, 1999.-С. 132.

95

структуру экспертных подразделений. Прибавим сюда предложения, пропагандирующие независимость судебной власти и судов, нивелирование идеи высшего прокурорского надзора, в том числе и за судами, что, между прочим, явилось предметом особого интереса соискателя в ходе проводившегося исследования. Дело в том, что на гребне судебно-правовой реформы, проводящейся в России в конце
XX - начале XXI столетия, в уголовно-процессуальном законодательстве РФ значительный вес возымела доктрина перемещения ряда функций исконно прокурорского надзора в ведение представителей судебной власти. Такая постановка проблемы могла бы оказаться полезной в случае принятия стратегии «депроцессуализации» досудебного производства и его организации в режиме полицейского дознания под руководством государственного обвинителя (прокурора). Реализуемая подобным образом она, в известной степени, оправдывала бы и существование судебного контроля за деятельностью органов предварительного расследования. Однако в нынешнем виде данная установка явных сторонников не выявила: лишь 32,3% опрошенных сочли верным перемещение прокурорских полномочий в ведение представителей судебной власти; 28,5% высказали свое несогласие с подобным решением, поскольку оно приводит к чрезмерной загруженности судов; 39,1%) свое несогласие аргументировали тем, что функция судебного контроля не согласуется с функцией осуществления правосудия; 0,1%о склонились к иной точке зрения, не прокомментировав ее. Характерно, что впоследствии, на вопрос о том, считают ли они перспективной тенденцию к обжалованию в суд промежуточных решений, принимаемых органами дознания и предварительного следствия в стадии предварительного расследования, только 33,8% респондентов ответили положительно, усмат- ривая в этом повышение роли судебного контроля; 42,9% ответили отрицательно, придерживаясь устоявшейся практики прокурорского надзора; 21,7% также отвергли эту технологию, полагая, что она приводит к чрезмерной загруженности судов; 1,6% воздержались от ответа.

96

Вспомогательную роль в системе ГППбП призваны сыграть и другие, ранее названные научные отрасли и категории, в том числе гражданское право и процесс, которые хотелось бы выделить особо. Как будет показано далее, исторически исковое судопроизводство на Руси (как, впрочем, и в остальном мире) изначально развивалось без дифференциации на уголовный и гражданский процессы, что было характерно и для соответствующих материальных отраслей права. В дальнейшем (в начале 20-30-х годов советского периода), делались попытки обратного порядка. В плане стабилизации «уголовной политики» Советского Союза, предпринимались усилия по декриминализации ряда общественно опасных деяний с их одновременным переводом в сферу гражданско-правового регулирования (П. Стучка).

Одновременно, была взята установка на практическое осуществление стратегии содержания правоохранительной системы за счет производствен- ной деятельности учреждений УИС МВД СССР. Однако в последующем, советско-российскими политиками она, к сожалению, была сведена на нет.

Оперируя понятием «уголовная политика», необходимо выделять ее уровни. Так, в некоторых юридических источниках в этой связи говорят о необходимости разработки ее теоретических основ, формировании государственной концепции, опирающейся на соответствующую теорию, развитии правовой базы, управлении реализацией в масштабе страны, региона, местности; выделяют «уголовную политику» в целом и отдельные ее направления.

В системе ГППбП выделяются три подсистемы: специальную профи- лактику; уголовно-правовое воздействие на преступность; уголовно- исполнительную деятельность, призванную обеспечивать такое обращение с правонарушителями, которое оправдывает ожидание справедливости со стороны граждан.

Может возникнуть вопрос, входит ли в рассматриваемую сферу опера- тивно-розыскная и процессуальная деятельность? Ответ, - считают авторы

97

учебно-методических материалов (Академия МВД РФ, 1996 г.), - может быть только утвердительным .

Вряд ли подлежит оспариванию очевидный факт, согласно которому деятельность следственно-оперативных подразделений по раскрытию и расследованию преступлений любой категории сложности может стать значительно продуктивнее, если предоставить соответствующему оперативному персоналу возможность действовать адекватными преступным (читай: свободными), с поправкой на здоровый профессиональный интерес методами. Не менее бесспорно и то, что никакой законодатель не в состоянии возвести подобные установки в ранг закона. Вместе с тем, в законотворческой и правоохранительной практике мы чересчур лихо научились обходить так называемые «острые углы», что на поверку создает лишь видимость законности или, что то же самое, интеллигентского беззакония (разгула «законности»), в лучшем случае неосознаваемого. Парламентарии наполняют нормы права идеализированным содержанием, однозначно игнорируемым на «земле». Именно поэтому сотрудники следственно-оперативных подразделений, прежде всего МВД РФ, на которых падает основная нагрузка в области борьбы с преступностью, часто попадают, образно говоря, в положение «картошки» (не съедят, так посадят). Ибо всякий раз, оказавшись перед проблемой раскрытия очередного тяжкого преступления, вынуждены бывают изобретать свои собственные надзаконные средства и методы, отвергаемые официальной доктриной .

О каких же достижениях в области уголовного процесса РФ по состоянию на сегодняшний день мы вправе говорить? Каковы основные веяния со-

Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Учеб.-метод. материалы для слушателей фак. 1,2.- М.: Академия МВД РФ, 1996. - С. 5.

2 Бажанов С. В. О некоторых вопросах взаимодействия между аппаратами следствия и БХСС в условиях судебно-правовой реформы // Совершен- ствование правовой основы расследования преступлений ОВД: Сб. науч. тр. - М.: Академия МВД СССР, 1990. - С. 83.

98

временной судебно-правовой реформы, понимаемые не декларативно, а по существу? Давайте проанализируем хотя бы часть законодательных новелл в рассматриваемой области, принятых за последние 10 лет, задавшись вопросом о том, чьи интересы и за чей счет защищают «навязываемые» правовые конструкции.

Прежде всего, мы должны констатировать генеральную линию на со- хранение унифицированного уголовного процесса, несмотря на преимущества дифференцированного подхода, провозглашенного еще в Постановлении Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 года «О концепции судебной реформы в РСФСР».

В качестве аргумента можно привести постановление Конституционного Суда РФ № 5679 от 28 ноября 1996 года «По делу о проверке конститу- ционности ст. 418 УПК РСФСР, в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края». В соответствии с пунктом 1 резолютивной части этого нормативного акта, было признано целесообразным считать положения ч. 1 ст. 418 УПК РСФСР, наделяющие судью полномочиями возбуждать уголовное дело по подготовленным в протокольной форме материалам о преступлении или отказывать в его возбуждении, не соответствующим Конституции РФ, ее статьям 120 и ч. 3 ст. 123.

Данное решение Конституционного Суда РФ было принято с недоуме- нием, обусловившим неоднозначную трактовку главы 34 УПК РСФСР, в связи с чем 1 сентября 1997 года в Конституционный Суд РФ поступило ходатайство Генерального прокурора РФ об официальном разъяснении постановления Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР.

По результатам его рассмотрения Конституционный Суд РФ вынес оп- ределение от 7 октября 1997 года «О разъяснении постановления Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда

99

Красноярского края», в котором было обращено внимание на то, что функция осуществления публичного обвинения независимо от различий в установленных законом процессуальных формах, возлагается на органы дознания, предварительного следствия и прокуратуры.

Во исполнение этого решения Федеральным Законом от 15 ноября 1997 года «О внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР» из него была изъята ст. 418, а ст. 415, регламентирующая процессуальный порядок на- правления в суд материалов протокольной формы досудебной подготовки, дополнена. Суть новшеств нашла отражение в Указании Генерального прокурора РФ № 75/36 от 23 декабря 1997 года «Об организации прокурорского надзора за производством протокольной формы досудебной подготовки материалов», в соответствии с которым было обращено внимание на то, что, во-первых, досудебное производство в протокольной форме осуществляется органами дознания по делам о преступлениях, перечисленных в ст. 414 УПК РСФСР, в десятидневный срок с момента поступления заявления или сообщения о преступлении, или непосредственно его обнаружения, до направления дела прокурору (п. 2. 1). Уточним, что подобные рекомендации необходимо увязывать с предписаниями уголовно-процессуального закона, который, в частности, определяет порядок исчисления процессуальных сроков: часами, сутками и месяцами (ч. 1 ст. 103 УПК РСФСР; ст. 128-130 УПК РФ). Следовательно, речь следует вести о десятисуточном сроке, исчисляемом к тому же не с момента поступления заявления или сообщения о преступлении, или непосредственно его обнаружения, а с момента регистрации первичной информации о преступлении в книге учета преступлений (КУП) дежурной части органа (учреждения) внутренних дел. К слову заметим, что этот вопрос не нашел должного отражения в Примерной Инструкции о порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшест-

100

виях, утвержденной приказом МВД РФ № 415 от 11 ноября 1990 г. Слабо урегулирован он в УПК РСФСР (ст. 109) и в новом УПК РФ (ст. 5, 144).

А уже по истечении установленного законом срока уголовный материал (а не дело) должен направляться прокурору для разрешения вопроса по существу.

Во-вторых, начальнику органа дознания и прокурору, в случае невоз- можности обеспечения всесторонности и полноты исследования (?) в десяти-суточный срок, предоставлено право возбуждения уголовного дела (п. 2.2), за исключением случаев, когда речь заходит о криминальных ситуациях по делам так называемого частного обвинения (ст. 115, ч. 1 ст. 116, 129, 130 УК РФ), при обнаружении которых органы дознания без возбуждения уголовного дела обязаны направить материалы в суд, либо прокурор самостоятельно принимает решение о возбуждении уголовного дела по основаниям, указанным в ст. 27 УПК РСФСР (п. 2.3). Это уже, в- третьих.

В-четвертых, в п. 3.2 обозначено, что в протоколах (о преступлении - ?) доказательства (!) должны излагаться с указанием документов (!), в которых они зафиксированы, что предполагает допустимость отнесения к оным фактических данных, полученных не только в рамках протокольного производства, но и первоначальной проверки, характерной для стадии возбуждения уголовного дела (иные документы - ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР; ст. 74 УПК РФ).

В-пятых, предложено учитывать, что в описательной части постановления о возбуждении уголовного дела, фиксируемой в конце протокола о преступлении, следует отражать все обстоятельства, входящие в предмет доказывания, что фактически приводит к смешению таких процессуальных документов, как постановление о возбуждении уголовного дела, обвинительное заключение и собственно протокол о преступлении. При этом, в пику академической точки зрения по прежнему используется выражение о «возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица», несмотря на то, что в теории уголовного процесса более распространенным признан термин о

101

«возбуждении уголовного дела по факту» (М. С. Строгович). Сюда же можно добавить терминологическое выражение «возбуждение уголовного (а не судебного) преследования», хотя и такой вариант не выдерживает критики, как с этической, так и с этимологической точек зрения. Так, М. С. Строгович считал, что уголовное преследование в судопроизводстве начинается с привлечения лица в качестве обвиняемого, акцентируя внимание на том, что преследование - целевое мероприятие, направленное против конкретно-определенного физического лица, основанное на формальных юридических доказательствах. Как представляется, он предвосхищал попытки новейших юристов отождествлять это понятие с актом возбуждения уголовного дела, являющегося, по сути, обрядным актом правосудия, цель которого разобраться в наличии необходимости УСП и оправдания тех затрат, которые предопределяют необходимость установления уголовно-правовых отношений.

Указанные новации нашли продолжение в совместном Указании За- местителя министра ВД и Заместителя Генерального прокурора РФ № 1/3227 от 25 августа 1998 г. и 12/26 от 26 февраля 1998 г. «Об упорядочении практики оформления материалов в протокольной форме», согласно которым решение о возбуждении уголовного дела по материалам, подготовленным в протокольной форме, стало фактически приниматься после проведения так называемой предварительной проверки.

Как следствие подобных изысканий - фактическая ликвидация правового института протокольного производства в новом УПК РФ. Думается, что это поспешное решение, поскольку стратегия восстановительной ГППбП и уголовно-процессуального права, предвосхищая активы дифференцированного построения УСП, предполагает активное использование подобных правовых механизмов хотя бы на этапе реализации оперативных материалов1.

Бажаиов С. В. Стоимость оперативно-розыскных мер // Интерпретация результатов ОРД в эффективном уголовном процесс: Сб. науч. ст. / Под ред. В. Т. Томина. - Пятигорск, 2001. - С. 84-90.

102

В последнее время в юридической литературе обоснованно критикуется гипертрофированное представление о режиме законности, сформировав- шееся в теории уголовного процесса. Анализ действующего законодательства, всевозможных проектов и моделей нового УПК, да и самого УПК РФ (2002) показывает, что эта, порочная, по сути, концепция, к сожалению, сохраняет устойчивую тенденцию к «выживанию».

Нетрудно убедиться, что в области значимых, основополагающих пра- вовых идей, пронизывающих уголовный процесс Российской Федерации, основные усилия парламентариев по-прежнему направляются на «развитие и углубление» декларативных установок типа «неотвратимости ответственности», а также на «совершенствование» гарантий, смысл которых сводится к обеспечению прав и законных интересов незаконопослушных граждан1. Достаточно сказать, что в проекте Общей части УПК РФ, подготовлявшемся рабочей группой ГПУ при Президенте РФ (Российская юстиция, 1994. № 9), статья 74, регламентировавшая права потерпевшего, содержала 21 пункт, в то время как статья 81, посвященная правам обвиняемого, аж 33 (это на две страницы нового кодекса; что и случилось). Чисто арифметическая разница в объеме декламируемых прав составляет двенадцать позиций и она, как нетрудно убедиться, далеко не в пользу физических и юридических лиц, пострадавших от реальных преступных посягательств.

О каком торжестве законности может идти речь в подобных случаях, если смысл этого краеугольного принципа уголовного процесса РФ должен предполагать, прежде всего, восстановление нарушенных прав потерпевшего? Частный случай, - может кто-то подумать. Сомнительно, мягко говоря.

Балсанов С. В. Влияние уголовной политики России на качество учебно- воспитательного процесса в учебных заведениях МВД РФ // Использование международного опыта подготовки кадров для правоохранительных органов: Сб. науч. докл.. - Владимир: ВЮИ МВД РФ, 1996. - С. 99-102.

103

23 мая 1992 года был принят Закон «О внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР», в соответствии с которым глава XIX УПК РСФСР обно- вилась ст. 220-1 «Обжалование в суд ареста или продления срока содержания под стражей» и ст. 220-2 «Судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей». В самом кратком изложении суть новшеств сводится к предоставлению лицу, содержащемуся под стражей, его защитнику, или законному представителю права принесения в суд жалобы на применение органом дознания, следователем и прокурором в стадии предварительного расследования меры пресечения в виде заключения под стражу (ареста), по существу дискредитировавшему идею прокурорского надзора. В практической полезности этой законодательной новеллы многие прагматично мыслящие ученые стали уже сомневаться, тем более что ее апологеты не удосужились поинтересоваться результатами исследований ВНИИ МВД РФ в части статистики общего числа случаев изменения мер пресечения с мягкой на более строгую в судах при рассмотрении уголовных дел по первой инстанции.

Все ли проблемы разрешены указанным нововведением? Представляется, что нет. Ибо, во-первых, неясно, может ли обвиняемый, освобожденный постановлением судьи из-под стражи и вновь арестованный по тому же уголовному делу, после «доводки» органов дознания и предварительного следствия с санкции прокурора вторично подать жалобу на избранную меру пресечения. И если нет, то почему. Если же да, то зачем?

Во-вторых, почему в производстве по жалобе арестованного не преду- смотрено участие потерпевшего, особенно в тех случаях, когда это касается его жизни или здоровья? Или, по крайней мере, почему он не уведомляется об изменении (отмене) избранной в отношении обвиняемого меры пресечения? Если это нецелесообразно, то как быть с однобокой демократизацией и гуманизацией УПК? К каким последствиям в смысле состязательности, усеченно допустимой в данной стадии уголовного процесса, может привести та-

104

кой, скажем, оправдательный уклон? Ведь состязательность является сомнительным гарантом подлинного правосудия. Спор может обнажить истину, а может и нет в зависимости от того, с чьими интересами совпадает ожидаемое решение (в данном случае судьи).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении № 3 от 27 апреля 1993 года «О практике судебной проверки законности и обосно- ванности ареста или продления сроков содержания под стражей» специально обратил внимание судов на то, что принимая решение об освобождении лица их под стражи, судья в каждой конкретной ситуации обязан проанализировать возможность наступления неблагоприятных последствий для расследования уголовного дела, а также возникновения определенной угрозы неприкосновенности жизни и здоровья потерпевшего, добросовестных свидетелей и других участников уголовного процесса. Подобная забота вселяет надежду, но не более. Где реальные гарантии соблюдения законности в таких случаях?

В-третьих, почему бы, принимая такое сердобольное участие в судьбе лица, привлекаемого к уголовной ответственности, не предоставить ему право на обжалование других «конфликтных решений» следователей и органов дознания: постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, производстве обыска, выемки, наложении ареста на имущество, почтово- телеграфную корреспонденцию, об осуществлении уголовно- процессуального задержания? Заметим, что в части, касающейся последней принудительной процессуальной меры, некоторые ученые по аналогии считают законодательно установленным правило о возможности обжалования в суд кратковременного лишения свободы, исходя из предписаний ст. ст. 220-1 и 220-2 УПК РСФСР.

В-четвертых, какими средствами можно обеспечить соблюдение важ- нейшего процессуального предписания о недопустимости разглашения данных предварительного следствия (ст. 139 УПК; ст. 161 УПК РФ), если по смыслу ст. 220-1 и 220-2 УПК судья обязан предоставить для ознакомления лицу, содержащемуся под стражей, его представителю, защитнику, а иногда

105

и переводчику мотивированное постановление о необходимости продления срока содержания под стражей?

Пленум Верховного Суда РФ в вышеназванном постановлении разъяснил, что перед началом судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей судья при наличии к тому предпосылок обязан предупредить защитника, законного представителя лица, содержащегося под стражей, а также переводчика о недопустимости разглашения данных предварительного следствия или дознания без разрешения соответствующего должностного лица. В этих случаях рекомендуется отбирать подписку с предупреждением об уголовной ответственности по ст. 310 УК РФ, приобщаемую впоследствии к уголовному делу (п. 7).

Между тем, данное, в большей степени процессуальное, нежели тактическое предписание, в практике деятельности судов реализуется крайне слабо. Ситуация усугубляется повальным игнорированием представителями ор- ганов правосудия положений ч. 3 ст. 220-2 УПК РСФСР, требующих проведения соответствующей процедуры в закрытых судебных заседаниях.

В-пятых, как понимать содержание п. 9 Постановления Пленума Вер- ховного Суда РФ, где сказано что, проверяя законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, судья не вправе вхо- дить в обсуждение вопроса о виновности содержащегося под стражей лица в инкриминируемом ему преступлении? Из каких же критериев тогда исхо- дить? Тем более что практика применения ст. 220-1 и 220-2 УПК свидетельствует об обратном. Так, изучение материалов показывает, что во многих случаях одним из оснований отказа в удовлетворении жалобы является непризнание обвиняемым своей вины. В других случаях, судья, обосновывая свой вывод о целесообразности освобождения обвиняемого из-под стражи, наоборот указывает, что обвиняемый свою вину признал полностью и в содеянном раскаялся.

106

В-шестых, не скатится ли этот коллегиальный способ осуществления судебно-прокурорского контроля (надзора) за обоснованностью промежу- точных решений, принимаемыми следователями и органами дознания в стадии предварительного расследования, к положению, при котором у семи нянек «дитя» оказывается без глазу? Не породит ли это «двойственное подчинение и законность» эскалацию нескончаемых межведомственных усобиц, неизбежных при любом «жалостливом производстве»? В истории советского уголовного процесса уже известен период, аналогичный описываемому, когда следственный аппарат был выведен из судебной системы и передан в подчинение органам прокуратуры (1917-1922 гг.). Сложившаяся в то время практика параллельного контроля за деятельностью органов предварительного расследования со стороны прокуратуры и суда многими учеными юриста- ми была подвергнута резкой и, как представляется, вполне заслуженной и обоснованной критике1.

Что же касается существа вопроса, отметим, что в «Российской газете» за 2 ноября 1994 года была опубликована статья собственного корреспондента «РГ» по Владимирской области Ю. Шаталова, которую он юридически озаглавил не совсем верно: «Прокурор задерживает, судья - отпускает». Опираясь на реальные факты бюрократических игрищ, возникших, в частности, в правоохранительных структурах Владимирской области при реализации положений ст. 220-1 и 220-2 УПК РСФСР, автор заметки, тем не менее, обстоятельно показал, какой упрощенческий, благодушный подход воцарился в органах правосудия при проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей.

«Депутаты Владимирской области, - продолжает далее Ю. Шаталов, -дав сложившейся ситуации критическую оценку, (и, по всей видимости, исходя из благих побуждений - С. Б.), в порядке законодательной инициативы

1 Резолюция 5 Всероссийского съезда деятелей советской юстиции (пп. 4-8). - М., 1924. - СУ РСФСР, 1928. - № 117.

107

внесли в Государственную Думу РФ предложение о дополнении ст. 220-1 УПК РСФСР частью пятой в такой редакции: «Постановление судьи, выне- сенное по обжалованию в суд ареста или продления срока содержания под стражей, может быть обжаловано и опротестовано в надзорном порядке и исполняется после вступления постановления в законную силу».

Получается так: суд (судья) контролирует деятельность прокуратуры, а органы прокуратуры - в обратном порядке. Какая «сбалансированная» система сдержек и противовесов. Не ясно только когда же работать, это, во- первых; во-вторых, на чей счет относить подобные издержки; и, в-третьих, оправданы ли для Федерального бюджета такие выплаты? «Сыск вести - не лапти плести» - говорили на Руси. Не следует облагораживать представите- лей правосудия в ущерб прокурорско-следственной власти. Воспитание, культура, да и образование одно и то же. Как пишет депутат Государствен- ной Думы РФ, председатель подкомитета о законодательстве по коррупции и организованной преступности Комитета по безопасности России В. Д. Рожков: «суды сетуют на перегрузки, невозможность справиться с потоком исков, «девятым валом» жалоб, захлестнувших эти учреждения. А почему? Да вот вполне правдоподобное объяснение: потому что это несвойственная им функция1. Попробуйте-ка что-либо возразить.

На фоне этого делаются попытки создания нового для России (впрочем, небывалого и для остального мира) суда, свободного от обязанности участия в процессе доказывания истины, от общих проблем укрепления за-

Галузо В. Н. Судебный контроль за законностью и обоснованностью содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых на стадии предварительного расследования: Дис. …канд. юрид. наук. - М.: МВШМ МВД РФ, 1995. - С. 21.; Колоколов Н. А. Указ. соч. - С. 33.; Солодшов А. В. Судебный контроль за проведением следственных действий и решениями прокурора и органов расследования, ограничивающими конституционные права и свободы граждан в уголовном процессе России: Дис. …канд. юрид. наук. - М., 1998.-С. 32-49, 52.

108

конности и правопорядка, чем, казалось бы, должна быть озабочена любая государственная власть (А. Д. Бойков).

Имитируя бурную законотворческую деятельность, УПК РСФСР (РФ) можно видоизменять и дополнять бесконечно. Однако при этом важно осознавать, какую работу правоохранительной системы предлагаемые новеллы продуцируют — положительную или отрицательную. Разные взгляды по одному и тому же поводу кажутся истинными или ложными в зависимости от того, в котором из них мы более заинтересованы. Превносящиеся в Государственную Думу России законопроекты, равно как и иные предложения по совершенствованию (в нашем случае уголовно- процессуального) законодательства, должны проходить серьезную экспертизу на предмет определения оптимума правового регулирования. Всякая экономическая деятельность, распространяемая и на УСП, так или иначе, построена на соотношении издержек и, скажем так, достигнутых результатов. Именно это называется эффективностью, то есть, полезностью.

В контексте изложенного рассматриваемый правовой институт (ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР) представляется излишеством, непозволительной роскошью для российского налогоплательщика, поскольку все расходы на гуманизацию и демократизацию УПК, в конечном итоге, оплачиваются из его кармана.

Известны Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей», и принятый в его исполнение приказ МВД СССР № 117 от 9 апреля 1982 года, которым объявлена Инструкция по применению Положения с одноименным названием, нуждающиеся, конечно же, в существенном обновлении.

Однако и в нынешнем варианте предписания, содержащиеся в этих директивах, являются надежной гарантией и огромным сдерживающим фактором против принятия органами предварительного расследования, прокурату-

109

ры и суда необоснованных решении, в том числе и тех, которые сопряжены с повышенным риском следственной или судебной ошибки. К сожалению, они не всегда выполняются, что обыкновенно объясняется отсутствием средств на их реализацию, либо ненадлежащим усмотрением властей.

Думается, от рассматриваемого блока статей (ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР) целесообразно отказаться, поскольку обобщения судебной практики по реализации института обжалования в суд ареста или продления срока содержания под стражей показывают, что только в 15- 20% материалов обвиняемые, их законные представители и защитники жаловались на отсутствие оснований для ареста или допущенные в ходе расследования нарушения закона. В подавляющем большинстве случаев в обоснование жалобы приводились доводы гуманитарного порядка (слабое здоровье, наличие иждивенцев и т. п.)1. Изложенное позволяет приветствовать тот факт, что подвергнутый нами критике правовой институт новым УПК РФ фактически не воспринят.

Аналогичная ситуация характерна для стадии кассационного производ- ства, слабая эффективность которого обусловлена обилием жалоб, незначительностью случаев их удовлетворения, а самое главное - бесплатностью (для инициаторов) соответствующих судебных процедур. (Речь, как можно догадаться, не идет об адвокатах - защитниках). По данным проведенного соискателем анкетирования архивных уголовных дел лишь в 16,02% случаев приговор суда первой инстанции обжаловался в кассационном порядке. Просматривается закономерность стопроцентного инициирования «пересмотра приговора» стороной защиты. Тем не менее, в 94,4% дел приговор суда первой инстанции был оставлен без изменения, а жалоба (протест) без удовлетворения; лишь в 5,6% изменялся в части смягчения назначенного наказания. В обоснование жалобы в 83,3% случаев приводился такой аргумент как строгость приговора; в 16,7% - доводы гуманитарного порядка. Думается, что урегулировать активность защитников, да и самих подсудимых (осужден-

1 Бажанов С. В. Не бросаемся ли в другую крайность? …. - С. 41-43.

по

ных) в рассматриваемой стадии УСП могли бы предписания «Закона об адвокатуре РФ», где следовало бы отметить, что гонорар за оказанную в этом плане юридическую услугу адвокат получает только в том случае, если доводы, изложенные в его кассационной жалобе, признаются судом второй инстанции и влияют на определение по существу; в противном случае участь адвоката - получение вознаграждения за техническое выполнение обычной канцелярской работы по строго установленной таксе.

Совершенствование правоохранительной деятельности в значительной степени затрудняется из-за противоречий, которые приходится наблюдать между такими слагаемыми уголовного процесса, как «эффективность» и «справедливость», «рационализм» и «гуманизм». Есть основания полагать, что данные антимонии в значительной степени может сбалансировать введение института «платных услуг» в Уголовно- процессуальном законодательстве России.

Толковый словарь русского языка термин «гуманный» определяет как «человечный», «отзывчивый», «культурный», а выражение «рациональный»-«разумно обоснованный», «целесообразный». Отсюда следует, что при выработке норм УПК не следует впадать в крайности. Предпочтительнее придерживаться тактики «здорового компромисса», «взаимопроникновения» рассматриваемых категорий, что особенно важно в тех случаях, когда прагматичное решение процедурных задач не требует нещадной эксплуатации так называемого «чистого разума», а также сколько-нибудь значимых материальных затрат.

Спроецируем изложенное на правовой институт мер принуждения в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации.

Как известно, УПК РСФСР задержание подозреваемого в порядке ст. 122 и избрание в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу (ареста) допускает лишь в тех случаях, когда санкция статьи УК за соответствующее общественно-опасное деяние предусматривает наказание в

in

виде лишения свободы на срок свыше одного года (не свыше одного года лишения свободы - в порядке исключения) (ст. 90, 96 УПК РСФСР и соот- ветствующие статьи УК РФ, где указанная планка поднята до двух лет).

В интересах практики сразу заметим, что при обновлении УПК РСФСР (РФ) целесообразно было бы либо вовсе отказаться от обтекаемых формулировок типа «на срок свыше (не свыше) одного года», либо заменить их более точными и содержательными по смыслу, например, «на срок один год и более» и, в так называемых исключительных случаях, «на срок до одного года включительно».

К сожалению, новый УПК РФ процедуру избрания в отношении обви- няемого меры пресечения в виде заключения под стражу (ареста) заформали-зовал до неприличия (ст. 97-108). Это, во-первых. Во-вторых, по-прежнему увязывает возможность ее применения с санкцией статьи УК, которая теперь уже должна предусматривать наказание в виде лишения свободы на срок свыше (не свыше) двух лет.

Если же учесть, что в современном, мягко говоря, подвижном уголовном законодательстве России содержится около сотни составов преступлений, по которым наказание в виде лишения свободы отсутствует вовсе, а по некоторым - до шести месяцев (прибавим сюда новые виды санкций, не свя- занные с лишением свободы), становится очевидной ситуация, искусственно осложняющая выполнение задачи по нейтрализации тенденции роста пре- ступности.

К этому следует добавить, что политика приватизации, объективным следствием которой явится массовая безработица, приведет к размыванию социальной базы, в силу чего безработные и БОМЖи, почувствовав себя ущемленными, станут тяготеть к противоправным действиям.

В этой связи доктрина совершенствования ГППбП в Российской Федерации должна исходить, прежде всего, из необходимости определения типов поведения, нуждающихся в уголовно-правовом запрете (оптимум уголовно-

112

правовых запретов). По мнению некоторых ученых, с которым трудно не согласиться, декриминализация деяний, ныне являющихся
уголовно-наказуемыми, может составить примерно 50%. А коль скоро содеянное квалифицируется Уголовным кодексом как преступное,
органы дознания и предварительного следствия в стадии
предварительного расследования должны иметь реальную возможность применения в отношении подозреваемого (обвиняемого) любой меры пресечения, в том числе и особенно, ареста, независимо от содержания санкции статьи уголовного закона. Тем более, что ч. 3 ст. 72 УК РФ предусматривает возможность зачета срока предварительного заключения при назначении судом (судьей) наказания в виде исправительных работ либо других мер уголовного воздействия, не связанных с лишением свободы. Сотрудники, опрошенные нами в ходе исследования, к таковым составам отнесли следующие: ст. 129 УК РФ («Клевета»), ст. 130 УК РФ («Оскорбление»), ст. 140 УК РФ («Отказ в предоставлении гражданину информации»), ст. 141 УК РФ («Воспрепятствование осуществлению избирательных прав и работе избирательных комиссий»), ст. 142 УК РФ («Фальсификация избирательных документов, документов референдума или неправильный подсчет голосов»), ст. 143 УК РФ («Нарушение правил охраны труда»), ст. 144 УК РФ («Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов»), ст. 145 УК РФ («Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до 3-х лет»), ст. 148 УК РФ («Воспрепятствование
осуществлению права на свободу совести и вероисповеданий»), ст. 149 УК РФ («Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демон- страции, шествия, пикетирования или участию в них»), ст. 154 УК РФ («Незаконное усыновление (удочерение)»), ст. 155 УК РФ («Разглашение тайны усыновления (удочерения)»), ст. 156 УК РФ («Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего»), ст. 157 УК РФ («Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей»), ч. 1

из

ст. 168 УК РФ («Уничтожение или повреждение имущества по неосторожности»), ч. 1 ст. 198 УК РФ («Уклонение гражданина от уплаты налога»), ч. 1 ст. 213 УК РФ («Хулиганство»), ст. 245 УК РФ («Жестокое обращение с животными»), ст. 260 УК РФ («Незаконная порубка деревьев и кустарников»), ст. 265 УК РФ («Оставление места дорожно- транспортного происшествия»), ст. 322 УК РФ («Незаконное пересечение Государственной границы РФ»), ст. 326 УК РФ («Подделка или уничтожение идентификационного номера транспортного средства»). В свободной форме некоторые респонденты свое мнение дополнили «алиментами», «преступлениями против мира и безопасности», «преступлениями в области трудовых и избирательных прав».

Именно поэтому вряд ли могут быть правильно восприняты предложения о целесообразности законодательного закрепления в УПК РФ предписа- ний, ограничивающих права представителей следственно-прокурорской власти по избранию мер пресечения в отношении подозреваемых (обвиняемых). Подобные идеи, вынашиваемые, как правило, представителями уголовно-исполнительного законодательства РФ, легализуются ими в многочисленных публикациях, суть которых заключается в том, чтобы предоставить органам дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда право на избрание меры пресечения в виде ареста только по тяжким и особо тяжким пре- ступлениям.

Представляя узкоотраслевые интересы «пенитенциаристов», подобные предложения специалистами других подсистем ГППбП - уголовно- процессуального права (криминалистики и теории ОРД), должны восприниматься как недоразумение, поскольку целесообразность пропагандируемого соискателем решения рассматриваемой проблемы обусловлена еще и тем, что потребность в задержании или аресте подозреваемого (обвиняемого) может возникнуть на этапе реализации «сырых» оперативных материалов, когда промедление с началом расследования может повлечь за собой невосполнимые потери, а хорошо доказан лишь один эпизод - малозначительное пре-

114

ступление. И обратная ситуация. Существует не формальное правило, со- гласно которому в суде, в силу упрощенного понимания некоторыми судья- ми принципа презумпции невиновности, доказательства нередко убывают. В зависимости от степени ответственности представителей судебной власти и всего того, что принято именовать внутренним судейским убеждением, ре- зультатом рассмотрения дела в суде первой инстанции может оказаться переквалификация действий подсудимого на статью УК РФ, не предусматривающую наказание в виде лишения свободы.

И в первом, и во втором случае, предлагаемый вариант разрешения проблемы, не нарушая конституционных прав, свобод и интересов законо- послушных граждан, в большей степени работает на представителей проку- рорской и судебно-следственной власти, нежели против них.

Не менее прагматично в уголовно-процессуальном законодательстве РФ должен разрешаться вопрос о применении меры пресечения к разыски- ваемому обвиняемому. По закостенелой традиции прокуроры, осуществ- ляющие надзор за органами предварительного расследования, подчас заочно санкции на арест обвиняемого, числящегося «в бегах», не дают, и рекомендуют до обнаружения последнего, как это не покажется парадоксальным, использовать меру пресечения в виде подписки о невыезде.

Ведомственные приказы и инструкции Генерального прокурора и Ми- нистра ВД РФ правоприменителю в этом вопросе никаких «отдушин» не предоставляют. Складывается положение, создающее иллюзорное представ- ление о режиме законности, неотвратимым следствием чего следует серия действительных его нарушений (например, задержание конкретным горрай- органом внутренних дел, нередко повторное, в порядке ст. 122 УПК РСФСР разыскиваемого обвиняемого(!) по телетайпограмме инициатора розыска и последующая дорогостоящая его транспортировка к месту производства предварительного расследования, осуществляемая оперативными уполномоченными уголовного розыска, участковыми уполномоченными милиции, а не

115

сотрудниками специальных служб, «натасканными» на конвоировании спец. контингента. Вопрос это не только денежный. Он косвенно затрагивает проблему безопасности сотрудников следственно- исполнительной власти, о чем следовало бы думать особо.

В виду изложенного процедура розыска, нередко растягивающаяся на длительные процессуальные сроки, должна иметь научно обоснованные затратные характеристики. Это необходимо для того, чтобы, во-первых, по аналогии с Указом ПВС СССР 1973 года о взыскании с осужденных расходов на лечение потерпевших от умышленных преступлений, взыскивать с лиц, признанных виновными по приговору суда, затраты, понесенные государством на их розыск. Во-вторых, усовершенствовать уголовно-процессуальное законодательство, оперативно-тактические и тактико-криминалистические методики, связанные с розыском обвиняемого, а также уголовно-исполнительное законодательство, которое в этой части должно быть построено по правилам «долговой тюрьмы» - осужденный находится в учреждениях УИС МЮ РФ до тех пор, пока не рассчитается с государством. Это, конечно, ко многому обязывает «содружество зла» в плане обеспечения тру-дозанятости «уголовных ответчиков» в местах лишения свободы и т. п.

И, наконец, в третьих, предоставить преступнику (подозреваемому, обвиняемому, подсудимому, осужденному) самому просчитывать вопрос о наиболее предпочтительном для него варианте посткриминального поведения, объективно детерминированному теми расходами, которые в конечном итоге так или иначе будут на него возложены. Обусловлено это тем, что факт нахождения обвиняемого в розыске оказывает существенное влияние на величину затрат УСП. Ежегодно в РФ огромные средства тратятся на доставление обнаруженных «объективных преступников» в ГОРОВД, инициировавшие соответствующие поисковые мероприятия. Тем не менее, ст. 131 УПК РФ «Процессуальные издержки» в числе оных подобные расходы не вклю-

Пб

чила. Вряд ли это можно считать достижением, поскольку в 13,5% изучен- ных нами дел обвиняемые находились в розыске от 1-го до 6-и месяцев.

В связи с изложенным, в новый УПК РФ, как представляется, должны быть включены нормы, дающие правовые основания для применения в от- ношении разыскиваемых обвиняемых во всех без исключения случаях меры пресечения в виде заключения под стражу (ареста), независимо от субъекта преступления (например, несовершеннолетний), и, в контексте изложенного, санкции статьи Уголовного закона.

Следует иметь в виду, что в розыск может быть объявлен только обви- няемый, то есть лицо, в отношении которого в установленном законом по- рядке вынесено постановление о привлечении в качестве такового (ст. 196 УПК РСФСР), что в свою очередь предполагает наличие достаточных к тому уголовно-правовых и уголовно-процессуальных оснований. Не менее значимым является и сам факт уклонения обвиняемого от органов предварительного расследования (улика поведения), если он конечно установлен и доказан.

Риск же следственно-судебной ошибки, временами присутствующий в подобных случаях, законодатель должен делить с представителями органов прокуратуры, МВД, ФСБ, ФСНП и суда. Тем более что на этот случай имеется уже упоминавшийся по тексту Указ ПВС СССР-1981 г. Сила его «денежного» (штрафного) воздействия будет тем значительнее, чем более неправильных решений примет та или друга сторона (имеются в виду основные участники уголовных (в том числе, процессуальных) правоотношений). Новая же редакция одноименной статьи УК РФ (210) со ссылкой на ст. 97 предусматривает возможность избрания в отношении разыскиваемого обвиняемого меры пресечения в виде ареста только в случаях, предусмотренных ст. 108.

К сказанному можно добавить, что в редакционном, изменении нуждается и ст. 101 УПК РСФСР (ст. НО УПК РФ). Ее следует изложить в том

117

смысле, что мера пресечения, избранная с согласия прокурора или по его указанию, может отменяться (изменяться) только с его ведома1.

Проблема перелимита учреждений УИС МЮ РФ естественно должна быть в фокусе интересов уголовно-процессуального законодательства, как подсистемы ГППбП. Однако всякую правовую отрасль следует ориентиро- вать на максимально эффективное решение стоящих перед социумом задач. Ограничивать возможности УПК РФ экономическими активами каждой от- дельно взятой общественной формации безусловно приходится. Но компромисс в этом вопросе должен иметь разумные пределы. В противном случае наступает хаос2.

Как уже отмечалось, на структуру и характер затрат УСП существенное влияние оказывают приоритеты, которым отдается предпочтение в ГППбП. В этом смысле проблема предупреждения преступного поведения лиц с ущербной психикой, например, представляется одной из актуальнейших в новейшей криминологии. Число совершаемых ими убийств, изнасилований и других сексуальных преступлений, многие из которых отличаются особой жестокостью и исключительно тяжкими последствиями, не снижает- ся, хотя и составляет не более 1% от общей массы правонарушений.

Действующая Инструкция по организации взаимодействия органов здравоохранения и органов внутренних дел Российской Федерации по предупреждению общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройствами, утвержденная совместным приказом Минздрава и МВД России № 133/269 от 30 апреля 1997 года «О мерах по предупреждению общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройства-

Бажанов С. В. О мерах принуждения в уголовно-процессуальном за- конодательстве // Законность. - 1996. - № 3. - С. 32-34.

2 Бажтюв С. В. К вопросу о субординации норм уголовно-исполни- тельного и уголовно-процессуального законодательств России / Пенитенци- арная система: настоящее и будущее: Сб. материалов Всерос. науч.-практ. конф. 28 декабря 2000 г. - М.: НИИ УИС МЮ РФ. - 2001. - С. 51, 52.

118

ми», определяет, что для включения в группу лиц с психическими расстройствами, склонных к общественно опасным действиям на основании медицинской документации психиатрических стационаров (данных, полученных врачами психоневрологических диспансеров), на комиссию врачей-психиаторов направляются следующие лица:

  • совершившие в прошлом общественно-опасные деяния, предусмот- ренные уголовным законодательством, с освобождением от уголовной ответственности или наказания и применением к ним принудительных мер медицинского характера (п. 1.3. 1);
  • отбывшие наказание за преступления, совершенные до установления у них психического расстройства (п. 1.3. 2);
  • в структуру психических расстройств больных входят симптомы, обусловливающие склонность к совершению общественно опасных действий (императивные галлюцинации, некоторые формы бреда, психопатоподобные состояния с повышенной поведенческой активностью и патологией влечений и т. п.), в том числе приводившие в прошлом к недобровольной госпитализации (п. 1.3. 3);
  • страдающие пограничными формами психических расстройств, со- вершившие в прошлом общественно опасные деяния, в отношении которых они признавались невменяемыми в связи с развившимся на этой почве психозом (п. 1.3. 4).
  • Дело, как говорится, за малым - за их своевременным обнаружением.

Перечень же предлагаемых этой Инструкцией методов, допустимых с точки зрения Конституции РФ и УПК РСФСР (РФ), по-прежнему, вряд ли можно признать исчерпывающим.

До сравнительно недавнего времени одним из факторов, объясняющих подобное положение, являлось игнорирование многими советско- российскими юристами генетической основы преступного поведения, что, надо заметить, не было свойственно ученым некоторых других специализа-

119

ций, которые еще в конце 60-х годов (XX столетия) отстаивали мнение о непосредственном влиянии дисгармонии в развитии биологических начал человека на формирование личности.

В пику им, некоторые последовательные марксисты от юриспруденции, пропагандируя постулаты марксистско-ленинской идеологии об отсут- ствии преступности в развитом коммунистическом обществе, фактически скатывались до низкопробных спекуляций на модной волне критики неолом-брозианства. Так, в ряде юридических изданий можно было прочитать, что убийство, например, рабовладельцем своего раба вовсе не считалось по законам своего времени таковым. Феодал, осуществлявший «право первой ночи», не признавался преступником. Убийство врага на войне всегда рассматривалось в качестве подвига. Наше законодательство считает при определенных условиях правомерным лишение жизни преступника, посягающего на государственные и общественные интересы, жизнь и здоровье граждан1.

Предложенный перечень «метаморфоз» меняющейся стремительными темпами государственно-правовой политологии борьбы с преступностью, можно было бы продолжить, подвергнув серьезному научному анализу ряд отдельных статей УК и УПК РФ.

Однако делать акцент на «приобретенной» природе преступности в ущерб так называемых биологически факторов вряд ли полезно с точки зрения научной этики. Тем более что человеческий опыт, игнорировать который объективный исследователь не вправе, свидетельствует в пользу приво- димых далее доводов.

По свидетельству А. П. Акифьева, при анализе причин преступности необходимо принимать во внимание не только данные по родословной, но и поразительные результаты исследования преступности у близнецов. Число

1 Волженкин Б. В. О криминологии (От преступления к наказанию). Популярно о криминологии, уголовном праве, уголовном процессе и криминалистике. - Л.: Знание, 1973. - С. 15.

120

известных случаев здесь достаточно велико - более 300. Причем эти данные из разных стран - Голландии, США, Японии. Так, у однояйцевых близнецов, имеющих полностью идентичную генетическую программу, конкордантность, то есть совпадение по преступности, вдвое превосходит этот же показатель у разнояйцевых близнецов, имеющих около 50% общих генов. Применительно же к рецидивной преступности, конкордантность однояйцевых близнецов превышает 70%. А это, - резюмирует А. П. Акифьев, - означает, что если один из близнецов вступил на преступный путь, то и второй с высокой степенью вероятности может повторить его судьбу1.

Принимая данный тезис за рабочую гипотезу, то есть, акцентируя вни- мание не на закономерности, а на возможной вероятности, подлежащей учету при планировании расследования общественно опасных деяний невменяемых, соискатель на страницах юридической печати уже высказывал мнение о целесообразности усмотрения (на уровне прогноза) определенной наследственной предрасположенности к адекватному преступному поведению у более широкого круга родственников (особенно по мужской линии) , тем более, что такие примеры небезызвестны следственной практике (например, Чикатило - младший).

Не теряет актуальности идея разработки методики расследования об- щественно опасных деяний невменяемых и лиц, находящихся в пограничных состояниях. Ждет своего времени и внимания программа заблаговременной постановки на компьютерный учет в МВД и психоневрологических диспансерах ближайших родственников лиц, изобличенных в причастности к аналогичным общественно опасным действиям, использование пациентов, обладающих особым даром отыскания «в толпе» людей с заметными садистскими

1 Акифьев А. П. Гены. Человек. Общество. -М., 1993. -С. 29, 30.

2 Баэ/санов С. В. Предупреждение преступного поведения лиц с психи ческими аномалиями // Вестник МВД РФ. - 1994. - № 5. - С. 142-144.

121

чертами личности, при осуществлении необходимого комплекса оперативно-розыскных мер и проч.

В контексте изложенного весьма перспективным представляется внедрение в методику расследования общественно опасных деяний невменяемых технологии, которой диссертант присвоил условное рабочее наименование частной ЛСД - методики1.

Как известно, в криминалистических научных исследованиях применяются: общенаучные, познавательные методы, теоретически осмысленные; отраслевые методы, теория которых разрабатывается в физике, химии, со- циологии и других отраслях науки (они подразделяются на естественно- научные и методы гуманитарных наук); специфически криминалистические.

В некоторых учебниках криминалистики упоминается о частных методах, группу которых составляют используемые данной дисциплиной методы других наук, относящиеся к категории отраслевых и лишенные всеобщего характера.

В этом смысле основу частной ЛСД - методики расследования общественно опасных деяний невменяемых составляют достижения трансперсональной психологии в области бессознательного, одним из пионеров которой является Станислав Гроф, обосновавший новое понимание механизма действия психоделиков.

Применительно к анализируемому вопросу ключевым элементом является признание того, что ЛСД, равно как и другие психоделики, действует в большей или меньшей степени как неспецифический катализатор и усили- тель психики. Это отражено и в наименовании, присвоенном данной группе веществ, которое в буквальном переводе с греческого означает «раскрывающие ум». В диапазоне доз, используемых при работе с людьми, такие классические психоделики как ЛСД, псилоцибин и мескалин, не обладают никаким

1 Баж-анов С. В. Предупреждение общественно-опасных деяний невме- няемых// Законность. - 1997. -№ 2. - С. 26-28.

122

исключительным фармакологическим действием. Они повышают энергети- ческий уровень психики и тела, что порой вызывает проявление латентных психологических процессов.

После инъекции ЛСД сознание испытуемого проявляет признаки ха- рактерной качественной трансформации подобно тому, как это происходит во сне. Оно может превзойти обычные пределы и включает в себя элементы глубокого бессознательного, недоступные при обычных обстоятельствах. Часто это называют «расширением сознания». Значение ЛСД, таким образом, определяется возможностью диагностики личности, активной используемой при составлении комплексного криминолого- психиатрического прогноза, планирования и осуществления профилактических мероприятий.

Как препарат, обеспечивающий обратимое кратковременное вхождение в мир человека, отягченного ущербной психикой, ЛСД можно рекомен- довать в качестве не имеющего на сегодняшний день себе равных инстру- мента для обучения психологов, психиатров и криминалистов - практиков.

Подобно любому инструменту, эти вещества могут использоваться мастерским, неумелым или даже разрушительным образом. Вопрос о том, является ли ЛСД феноменальным лекарством или дьявольским снадобьем, как верно замечает Станислав Гроф, имеет столь же мало смысла, как и по- добный вопрос о положительных и отрицательных свойствах ножа. Образ ЛСД будет меняться в зависимости от того, на что обращено наше внимание: на результаты ответственного клинического или духовного использования; на наивные и беспомощные эксперименты на себе, проводимые молодым поколением; или на умышленную разрушительную деятельность армии или ЦРУ.

Вместе с тем, по утверждению ученого, во всяком случае, не следует, конечно же, доверять практическим суждениям или серьезности решений, принятых под влиянием ЛСД. Однако использование полученных посредством этого препарата сведений на уровне ОРМ - информации должно и, безусловно, полезно.

123

Как показывают многочисленные исследования, помимо прикладного эффекта, рассматриваемого с чисто криминалистической точки зрения, психотерапия с помощью ЛСД позволяет к тому же значительно сократить время выздоровления. При этом терапевтический эффект отмечается у различных категорий пациентов, в том числе и тех, чье исцеление считалось практически неосуществимым в силу отсутствия реакции на традиционные методы лечения. К их числу можно отнести хронических алкоголиков, наркоманов, криминальных психопатов с сексуальными отклонениями и острых невротиков. Люди, прошедшие подобные состояния, нередко испытывают эмоциональное и психосоматическое исцеление, глубокую личную трансформацию и эволюцию сознания.

Таким образом, применение частной ЛСД - методики, способствуя достижению целей уголовного процесса по делам об общественно опасных деяниях невменяемых, позволяет косвенно осуществлять медико- социальную реабилитацию лиц, страдающих психическими расстройствами, что вполне соответствует принципам оказания психиатрической помощи гражданам, регламентированным Законом РФ от 2 июля 1992 года «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». А это, с одной стороны, ставит в повестку дня вопрос о необходимости внесения в главу 51 УПК РФ «Производство о применении принудительных мер медицинского характера» норм, допускающих применение в УСП частных ЛСД-методик, а с другой (и одновременно) нивелирует актуальность проблемы «вторжения» в сферу конституционных прав и свобод невменяемых - темы отдельного очень со- держательного разговора, предмет которого трудноопределим в рамках серьезного научного спора .

Бажанов С. В. Особенности профилактики преступлений, совершаемых лицами с психическими аномалиями / Профилактика девиантного пове- дения: Материалы науч.-практ. конф. - Владимир: ССШПНС МВД СССР, 1994.-С. 62,63.

124

Состояние ГППбП и ее подсистемы - уголовно-процессуального зако- нодательства, обоснованную тревогу вызывало и раньше. Обусловлено это было (и есть) рядом факторов, среди которых можно выделить следующие: система идеалистически трактуемых принципов, практическая реализация которых, особенно при их развертывании с отдельной стадии на все УСП (например, состязательность), в отсутствие четких дефиниций, способна привести к значительному росту необоснованных отказов в возбуждении- уголовных дел, преждевременному прекращению последних по реабилити- рующим основаниям, увеличению количества оправдательных приговоров, а также уголовных дел, возвращаемых на дополнительное расследование.

Отмена ст. 10 УПК РСФСР, нивелирование правового института пре- кращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям органами дознания и предварительного следствия в стадии предварительного расследования; искусственное расширение числа участников уголовного процесса, фигурирующих в стадиях возбуждения уголовного дела, исполнения приговора, возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам, а также при протокольной форме досудебной подготовки материалов, регламентация процессуального статуса которых объективно в состоянии привести к чрезмерному загромождению УПК РФ - все эти обстоятельства в совокупности лишь усугубляют ситуацию. К последней примыкает сверхнормативная формализация процессуального порядка производства отдельных следственных действий, в том числе, с применением НТС, процедур, связанных с применением принудительных мер, особенно мер пресечения; нарастающая тенденция усиления роли защитника, обусловленная пропагандируемым его допуском в стадию возбуждения уголовного дела (ст. 49 УПК РФ) и некоторые другие положения концептуального порядка.

Федеральным Законом РФ от 31 декабря 1996 года «О внесении изменений и дополнений в ст. 96, 97, 133 УПК РСФСР», в отраслевое законода- тельство были включены поправки. Стало признаваться, что в случае, когда

125

ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела до истечения предельного срока содержания под стражей невозможно, Генеральный прокурор Российской Федерации, прокурор субъекта Российской Федерации, военный прокурор округа, группы войск, флота, Ракетных войск стратегического назначения, Федеральной пограничной службы Российской Федерации и приравненные к ним прокуроры вправе не позднее пяти суток до истечения предельного срока содержания под стражей возбудить ходатайство перед судьей областного, краевого и приравненных к ним судов о продлении этого срока, что соответствующая судебная инстанция и вправе сделать не позднее пяти суток со дня получения ходатайства на срок не более чем 6 месяцев (ч. 4 и 5 ст. 97 УПК РСФСР). В новом же уголовно-процессуальном кодексе проблема (не- )включения сроков ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела по окончании расследования в общие сроки, установленные ч. 1 ст. 162 УПК РФ, отражена весьма витиевато.

К подобным инсинуациям относиться можно по-разному; чьими глазами смотреть на проблему. Принцип возмездности затрат УСП, как представ- ляется, может известным образом влиять на подобные тенденции судебно- правовой реформы. Спекулировать на утверждениях того, что возмездное начало в уголовном процессе может, якобы, ограничить правовое поле реализации законных интересов, прав и свобод личности (человека и гражданина), с правовой точки зрения будет нелегко. Их конституционный статус, «заземленный» «специальным законом» (УПК) и ограниченный рамками уголовно-процессуальных правоотношений, достаточно четко регламентирован соответствующими «именными» статьями. Характерно, что в ходе проводившегося опроса осужденных, на вопрос о том, считают ли они, что введение «платного УСП» существенно повлияет на правовую защищенность подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осужденных, лишь 33,3% ответили утвердительно; 39,05% не согласились с такой оценкой; 17,1% высказались в том духе, что это не принципиально; 10,6% уклонились от определенного от-

126

вета, не удержавшись от ремарок, «выставлявших» указанную стратегию в качестве «судебного аукциона».

Законом о Конституционном Суде РФ предусматривалось еще одно основание для приостановления предварительного расследования уголовных дел. Оно, по мысли апологетов, могло возникнуть в случаях, когда гражданин, реализуя свое право, предоставленное ему ч. 4 ст. 125 Конституции России, обращается в Конституционный Суд РФ с жалобой о состоявшемся или предстоящем применении к конкретному делу закона, который нарушает его конституционные права и свободы. Такая жалоба, естественно, могла подаваться и в ходе расследования уголовного дела. В соответствии со ст. 98 Закона о Конституционном Суде данный суд в случае принятия жалобы гражданина должен был уведомить об этом орган, в производстве которого находится дело, и последний, получив уведомление, мог (?) приостановить производство до принятия решения по жалобе Конституционным Судом РФ (п. 4, ч. 1 ст. 195 УПК РСФСР)1.

Нетрудно обнаружить, что рассматриваемая законодательная новелла объективно направлена на защиту прав обвиняемого. Не менее очевидно и то, что она, в силу естественного противостояния сторон в УСП, вступает в противоречие с интересами потерпевшего.

Факт приостановления уголовного дела (сам по себе) автоматически увеличивает судебные издержки. И если основания приостановления не обусловлены какими-либо «нештатными ситуациями»2, в том числе и прямо предусмотренными уголовно-процессуальным законом (заболевание обвиняемого), непонятно, почему расходы, которые, в конечном итоге, несет в связи с этим государство, должны перекладываться на плечи налогоплатель-

Уголовный процесс: Учеб. для студентов юридических вузов и факультетов / Под ред. К. Ф. Гуценко. - М.: Зерцало, ТЕИС, 1996. - С. 222-224.

Бажанов С. В. Изменение оснований приостановления предварительного расследования // Законность. - 1997. - № 10. - С. 35, 36.

127

щиков. Повторимся, что речь во всех перечисленных выше случаях идет о правах не гражданина, а обвиняемого. Во избежание малоплодотворной полемики по этому поводу, следует четко осознавать разницу в обоснованности притязаний инициатора очередного (в рамках уголовного процесса) «частного искового конституционного судопроизводства».

Пока что, вследствие игнорирования законодателем подобных предпи- саний, при возникновении описываемых следственных ситуаций, органы дознания и следователи в ходе расследования уголовных дел вынуждены принимать решения о продлении сроков предварительного следствия (дознания), что неизбежно ставит их в графу производств, законченных (почему то) с «нарушенным» (а не продленным) сроком. Успокаивает только то, что ст. 208 УПК РФ «Основания, порядок и сроки приостановления предварительного следствия» рассмотренную нами «стратегию» не воспроизвела. И слава богу.

Федеральным Законом РФ от 17 марта 1997 года «О внесении изменений в УПК РСФСР»» в него была включена ст. 375-1 «Ознакомление упол- номоченного по правам человека в Российской Федерации с уголовным делом», в соответствии с которой уполномоченный по правам человека в РФ приобрел право на ознакомление с уголовным делом, приговор по которому вступил в законную силу, либо с делом, производство по которому прекращено, а также с материалами об отказе в возбуждении уголовного дела. И хотя данные процедуры предусматривались для реализации вне рамок «основного» УСП, их затратность для ГППбП представляется вполне очевидной.

Статья 259 УПК РСФСР «Прекращение уголовного дела в судебном заседании» в первой своей части определяет, что дело подлежит прекраще- нию в судебном заседании, если во время судебного разбирательства будут выяснены обстоятельства, предусмотренные ст. 5 настоящего Кодекса, кроме случаев, указанных в части второй этой (!) статьи…

Сразу же по прочтении данного предписания возникает вопрос - части второй какой статьи: 5 или, собственно, 259? С точки зрения законодательной

128

техники формулировка не очень удачная, поскольку ч. 2 ст. 5 УПК не вписывается в смысловое содержание ч. 1 ст. 259 УПК. Поэтому последнюю норму следовало бы отредактировать в следующем варианте: «Дело подлежит прекращению в судебном заседании, если во время судебного разбирательства будут выяснены обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу, кроме случаев, указанных в части второй настоящей (!) статьи..».

Во-вторых, по смыслу ч. 1 ст. 259 УПК суд (судья) может прекратить уголовное дело в стадии судебного разбирательства при обнаружении любого из оснований, указанных в п. 1-11, ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР, кроме случаев, когда речь идет об уголовных делах так называемого частного обвинения (ст. 115, ч. 1. Ст. 116, 129, 130 УК РФ), которые прекращению производством не подлежат в случаях вступления в процесс прокурора (ч. 4 ст. 27 УПК).

Часть 4 ст. 5 УПК гласит: «Если обстоятельства, указанные в пунктах 1, 2, 3 и 4 настоящей статьи, обнаруживаются в стадии судебного разбира- тельства, суд доводит разбирательство дела до конца и постановляет оправдательный приговор - в случаях, предусмотренных пунктами 1 и 2, или обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания - в случаях, предусмотренных пунктами 3 и 4».

В развитие положений ч. 4, 5 ст. 5 УПК запрещает прекращение уго- ловного дела по основаниям, указанным в п. 3 и 4, если обвиняемый против этого возражает.

Отсюда следует, что как в первом, так и во втором случае, то есть при сопоставительном анализе ч. 4 ст. 5 и ст. 259 УПК РСФСР, а также ч. 4 и 5 ст. 5 УПК РСФСР законодатель смешивает два неадекватных понятия «прекращение уголовного дела» и «вынесение оправдательного приговора», используя их в качестве слов - синонимов.

Во избежание путаницы в этом вопросе откроем юридическую энцик- лопедию и посмотрим предлагаемое в ней определение приговора: «Приговор - решение, вынесенное судом в результате (!) судебного разбирательства

129

уголовного дела и устанавливающее невиновность (оправдательный приговор) или виновность (обвинительный приговор) подсудимого»1. Что же касается терминологического выражения «прекращение уголовного дела», то в этом же источнике обозначено: «Прекращение уголовного дела - в уголовном процессе решение органа дознания, следователя, прокурора или суда (судьи) об окончании процессуальной деятельности, завершающее производство по делу (кроме случаев постановления приговора). В соответствии с УПК РСФСР уголовное дело прекращается при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу (ст. 5 УПК), а также по основаниям, установленным ст. 6-9 УПК»2.

Из сказанного следует, что: во-первых, терминологические выражения «оправдательный приговор» и «прекращение уголовного дела» несут различную смысловую нагрузку, и, во-вторых, под оправдательным приговором следует понимать итоговое решение суда (судьи), принимаемое им по завершении (окончании) судебного процесса, тогда как решение о прекращении уголовного дела допускается на любом этапе стадии судебного разбирательства при наличии к тому предусмотренных законом оснований.

В новом УПК РФ рассматриваемое несоответствие нивелировано (ст. 24- 28, 254).

Как известно, необходимым условием для создания того или иного ве- домства является наличие проблемы, решение которой должно быть существенным моментом формирования как общей, так и государственно- правовой политики борьбы с преступностью. Для выработки (в данном случае) внутриведомственной стратегии явно недостаточно учесть лишь цели и принципы формирования функций соответствующего ведомства. Целесообразно помнить основополагающие условия взаимного согласования: 1) задач и обя-

Тихолшрова Л. В., Тихомиров М. Ю. Юридическая энциклопедия / Под ред. М.Ю. Тихомирова. - М, 1997. - С. 359. 2 Там же. -С. 354, 355.

130

занностей; 2) полномочий и средств; 3) ответственности. В этой связи правомерен вопрос: является ли суд определенного звена в системе судов общей юрисдикции при рассмотрении в первой инстанции уголовного дела, компетентным органом? От слова «компетенция» - круг вопросов, в которых кто-нибудь (в нашем случае - суд) хорошо осведомлен? Не представляется ли чрезмерным то огромное количество информационных каналов, передаточных «релейных станций», объективно приводящих к искажению и утрате доказательственной информации в ходе поисково- познавательной деятельности (ППД) при ее следовании по лабиринтам правоохранительных ведомств: оперативный уполномоченный (часто не один, а, например, группа), начальник оперативного подразделения - орган дознания - следователь (отпуска, болезни, командировки, опять же группа, текучесть кадров) - начальник следственного подразделения - прокурор (иногда болеет) - судья - суд, да еще присяжных, отправляющий правосудие не разумом, но сердцем…

Мысль изреченная есть ложь. Такова, кажется, поэтическая интерпретация знаменитой библейской заповеди, в которой, однако, заложен огромный смысл. Это к вопросу об интеллектуальных, психологических, профес- сиональных, смысловых и ведомственных барьерах, затрудняющих восприятие, обнаружение, фиксацию и собственно использование доказательственной информации столь ценной для защиты реальных прав и свобод участников уголовного процесса .

Не слишком ли обременительны подобные технологии для государства и конкретных граждан, пострадавших от преступных посягательств с точки зрения назначения ГППбП и затратности средств на установление истины по уголовным делам?

Специалист в области уголовно-процессуального права не может не со- гласиться, что в любой сфере человеческой деятельности, в том числе по

1 Балсанов С. В. Групповой метод расследования…(Монография)… -С. 5- 30.

131

раскрытию и расследованию преступлений, судебному разбирательству и разрешению уголовных дел, где так зримо противоборствуют добро и зло, все зависит от правовой и общей культуры сотрудников: оперативных работников, следователей, прокуроров и судей. Законодатель может предложить идеальный (с точки зрения законодательной техники) законопроект, но предоставляемые им гарантии защиты прав граждан, вовлеченных в орбиту уголовно-процессуальных правоотношений, сплошь и рядом окажутся лишь пустой фикцией, обусловленной «кабальной» зависимостью, в частности, «объективного преступника» от «субъективного настроения» должностного лица органов уголовной юстиции.

132

§ 3. Основные направления развития и совершенствования уголовно- процессуального права как подсистемы государственно-правовой политики борьбы с преступностью

Выработка направлений ГППбП изначально должна опираться на серь- езный научный фундамент, в основание которого обыкновенно закладываются мировозренческий и философско-правовой аспекты, определяющие главные акценты в антитезах «вечных истин» добра - зла, эффективности ~ справедливости, и т. п.

Данная постановка проблемы является актуальной для любой нацио- нальной правовой системы.

Так, по оценкам российских ученых в США постоянно высказывается опасение о том, что исполнительная власть будет усиливаться. Прежде всего, это касается такого ее инструмента, как ФБР, полиция. Культивируется известное изречение профессора Уэйтфорестского университета К. Патрика, сводящееся к тому, что в демократическом обществе, в противоположность авторитарному, так называемые компетентные органы по традиции ограничены в своих полномочиях и методах действий. Подчеркивается что в погоне за двумя важнейшими, но не всегда совместимыми целями: поддержание законности и правопорядка, с одной стороны,’ а с другой - защита законодательно закрепленных прав и свобод личности, - правоохранительные структуры предпочтение отдавали и отдают преимущественно последней1.

Наиболее убедительный пример этого рекламируемого гуманистического режима - фиаско бывшего кандидата в президенты США - Гэри Харта, любовные похождения которого будто бы были раскрыты, когда удалось доказать, что его кредитная карточка использовалась в супермаркете для no-

Рогов А.И. Система органов уголовной юстиции США (Структурный аспект)//Правоведение. - 1991. -№ 5. -С. 98-103.

купки женского белья, не соответствующего размерам его супруги . Ай да демократы…

С точки зрения не морально-нравственной, а правовой, данный факт, конечно, не из разряда криминальных. И все же… Прав был, очевидно, Эпикур, утверждая, что настоящая безопасность в обществе до некоторой степени достигается лишь благодаря тихой жизни и удалению от толпы. В рамках же широкого политического (равно как и всякого социального) общения вообще, относительное состояние покоя приобретается посредством личного благосостояния и некоей силы, устраняющей беспокоящих людей. Авторитетное мнение, свидетельствующее о том, что свобода людей может иметь преимущество перед их же безопасностью только в том случае, когда такая потребность находится вне сомнений.

В контексте изложенного представляется интересной мысль А. С. Па-нарина, который утверждает, что опасности, вытекающие из ограниченной эффективности менее страшны, чем опасности власти, у которой развязаны руки. Эта антиномия эффективности и легитимности (законности) характеризует политический процесс по всех странах, балансирующих между крайностями всецело подчиненной правовому контролю и потому «нерасторопной» власти и нестесненной правилами «расторопной», способной, однако, подвергнуть общество опасным «конвульсиям»2.

Естественная свобода (по Ш. Монтескье) есть предмет заботы дикарей. Политическая же свобода для гражданина есть душевное спокойствие, осно-ванное на убеждении в своей безопасности .

Батурин Ю. И., Жодзишский А. М. Компьютерная преступность и компьютерная безопасность. -М: Юрид. лит., 1991. - С. 88.

Панарин А. С. Указ. соч. - С. 34.

Монтескье Ш. О Духе Законов / О свободе. Антология западноевропейской классической либеральной мысли (Серия «Общественная мысль. Исследования и публикации»). - М.: Наука, 1995. - С. 74, 75.

134

Законы, — писал Ч. Беккариа, - являются условиями, на которых люди, до того независимые и жившие в одиночку, объединились в общество, уто-мясь от постоянной войны и свободы, бесполезной, потому что не обеспеченной1.

Неоднозначные представления о месте и роли силовых ведомств в «среде функционирования» небезызвестны истории. Так английская общественность длительное время в любом виде полицейского надзора усматривала угрозу провозглашенным гражданским свободам. Продолжалось это до тех пор, пока Лондон в 30-х годах XIX века буквально не поглотила трясина преступлений, насилия и беззаконий.

«Из-за своеобразного понимания свободы жителями Великобритании, - отмечает Ю. Торвальд, - эта страна в течение столетий не имела ни публичных обвинителей, ни настоящей полиции2, что надо полагать, в конечном итоге, явилось первопричиной серии жестоких убийств, совершенных не установленным преступником в период с 6 августа по 9 ноября 1888 года (частный случай, ввергший английского обывателя в состояние шока).

«Несомненно, - продолжает далее автор, - озлобленность и тревога лондонской общественности были вполне естественными. Но это возмущение ей следовало бы обернуть против самой себя. Разве убийства Джека Потрошителя (а речь идет именно о нем - С. Б.) не показали со всей очевидностью, к чему приводит щепетильная защита личных прав и свобод граждан?»3.

Как тут не вспомнить о Ш. Монтескье, который писал по аналогичному поводу: «Если Вы взглянете на судейские формальности с точки зрения тех затруднений, которые встречает в них гражданин, добивающийся возвращения своего имущества или получения удовлетворения за нанесенную ему

Беккариа Ч. О преступлении и наказании / О свободе. Антология за- падноевропейской классической либеральной мысли (Серия «Общественная мысль. Исследования и публикации»). - М.: Наука, 1995. - С. 112.

Торвальд Ю. Указ. соч. - С. 56. 3 Торвальд Ю. Указ. соч. - С. 63, 64.

135

обиду, то Вы увидите, что их слишком много. Если Вы рассмотрите их с точки зрения их отношения к свободе и безопасности граждан, то Вы нередко найдете, что их слишком мало, и увидите, что все эти затруднения, проволочки и даже самые ошибки правосудия являются той ценной, которой каждый гражданин оплачивает свою свободу» .

В настоящее время есть все основания говорить о преднамеренном искажении в РФ концептуальных основ государственного строительства, поскольку изо всех зол, которые искушенный специалист может наблюдать в области ГППбП, наиболее знаковым, пожалуй, является положение, при котором представители государственной власти, исходя из корпоративных соображений «элиты», подспудно начинают использовать возможности так называемой общеуголовной и организованной преступности для сокращения как доходов населения, так и самого населения, превращая «уголовную политику» в средство достижения своих сугубо эгоистических целей. Прав в этой связи Э. А. Поздняков, замечая, что в жизни нет полностью независимых от политики сфер деятельности, она фактически всеохватна и, когда требуется, превращает в свое орудие любую мыслимую ценность - искусство, науку, экономику, семью, воспитание, образование, культуру вообще2 и, следует добавить, правоохранительную деятельность.

Аналогичную позицию занимают В. Г. Пугачев и А. И. Соловьев, полагающие, что почти любая общественная проблема может стать политической, если по мнению политических лидеров, она затрагивает интересы всего общества и требует обязательных для всех граждан решений. Политика - это инструмент социального саморегулирования общества. Поэтому она может распространяться на самые различные общественные явления, как на те, которые требуют постоянного властного регулирования (например, охрана безопасности граждан, общественного порядка, развитие международных

1 Монтескье Ш. О Духе Законов. - М., 1955. - С. 227, 228.

2 Поздняков Э. А. Философия политики. -Ч. 1.-М.: Палея, 1994.-С. 75.

136

связей и т. д.), так и на те, которые временно приобретают политическую значимость (например, государственная помощь населению в случаях сти- хийных бедствий).

В п. 1. 3 Информационной записки «Некоторые вопросы реализации уголовной политики в современных условиях» справедливо отмечалось, что кризис правопорядка в России часто связывают с объективными трудностями переходного периода (продолжающееся падение ВВП, рост уровня преступности, политическая нестабильность и т. п.). Однако по большей части этот кризис вызван отсутствием продуманной и реалистичной уголовной политики. Более того, есть основания полагать, что проводимая ныне уголовная по-литика и является одной из причин его углубления .

В связи с изложенным представляется верной высказанная А. Н. Хари- тоновым мысль о том, что согласование политики и нравственности, безусловно, имеет отношение к уголовной политике, поскольку лица, ее осуществляющие, способны, в том числе, и по своим личным качествам, существенно на нее влиять. Однако, создание разумной системы правовых гарантий не всегда является залогом высоконравственного политического подхода. Не случайно во многих политико-правовых учениях к лицам, осуществлявшим властные полномочия, предъявлялись очень высокие нравственные требования3.

Реализуемые в указанные периоды «общественного развития» широ- комасштабные, «гуманистические» акты амнистий, во многом обусловлен- ные нежеланием властей нести бремя содержания все возрастающего «тю- ремного населения», косвенно способствуя расколу социальной среды, в си-

Пугачев В. Г., Соловьев А. И. Введение в политологию: Учеб. пособие для студентов вузов. 2-е изд. - М.: Аспект Пресс, 1995. - С. 18.

Уголовная политика России: прошлое, настоящее, будущее… Вып. 1. -С. 5.

Харитонов А. Н. Роль уголовной политики в государственном контроле над преступностью / Актуальные проблемы теории борьбы с преступ- ностью и правоохранительной практики: Межвузовский сборник научных трудов. - Красноярск, ВШ МВД РФ, 1998. - С. 97.

137

лу объективной неспособности каждой очередной партии «вольноотпущенников» к нормальной ресоциализации, создают благодатную почву для планомерного изживания граждан среднего, по российским меркам, достатка. Можно предположить, что посредством подобных испытанных временем стратегий, являющих собой модернизированные формы ведения гражданских войн, известным образом реализуется в жизнь установка на сокращение народонаселения (теория Мальтуса и Фон Хайека), взаимен устаревших, более грубых, но не менее закамуфлированных технологий, организовывавшихся в былое время, как правило, под предлогом необходимости защиты отечества от фетишизированного внешнего врага.

Сказанное, конечно, не означает, что мероприятия, подобные актам амнистий, не должны проводится вовсе. Камень преткновения в этом вопросе, как представляется, заключается в другом, а именно: любые технологии, объективно направленные на снижение затрат в области УСП и УИСП, следует изначально «заземлять» на возможности социально-экономического базиса данного конкретного государственного образования.

История же человеческого общежития показывает, что люди вследствие слабо востребованной и вяло выраженной исторической памяти, вверяют заботы о важнейших правоположениях, регулирующих их повседневную жизнь, собственному здравому смыслу или, что значительно чаще (и хуже -С. Б.) отдают на откуп тем, чьим интересам противоречит появление хороших законов, поскольку они уже в силу своей природы направлены.на достижение всеобщего блага и препятствуют усилиям тех немногих, которые стремятся сосредоточить в своих руках всю полноту власти и богатства, оставляя большинству бессилие и нищету1.

В Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой Постановлением Верховного Совета РСФСР еще 22 ноября 1991 года, с одной сто-

Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. - М.: Фирма «Стеле», 1995.-С. 63.

138

роны, констатировалось, что государство обеспечивает жертвам преступлений доступ к правосудию и скорейшую компенсацию за причиненный ущерб (ст. 33), а с другой - определялось, что каждый имеет право на возмещение всякого вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов и их должностных лиц при исполнении служебных обязанностей (ст. 38). Тем не менее, наблюдаемые в конце XX - начале XXI веков в России тенденции судебно-правовой реформы в интерпретации неискушенных в «технологических тонкостях» уголовного процесса парламентариев, создают реальную опасность превратного толкования многими, пусть даже и добросовестными членами общества, краеугольных основ правовой защищенности государства.

Нелепая законодательная практика, - читаем у Ч. Беккариа, - часто яв- ляется следствием страха, главного источника человеческих противоречий. Законодатели (а таковыми являются юристы, которых после их смерти наделили правом решать все вопросы на свете и которые превратились из писателей пристрастных и продажных в вершителей человеческих судей и жрецов закона), напуганные осуждением нескольких невиновных, перегрузили процесс судопроизводства чрезмерными формальностями и исключениями, точное следование которым возвело бы на престол правосудия анархическую безнаказанность. Напуганные затем тяжкими и труднораскрываемыми преступлениями, эти законодатели сочли себя обязанными отступить от ими же самими установленных формальностей и превратили, движимые отчасти деспотической нетерпеливостью, а отчасти женской робостью, серьезное дело правосудия в своего рода спектакль, в котором азарт и интриганство главные действующие лица1.

Многие авторы, изучавшие проблему оптимума права, считают, что нельзя отрывать вопрос эффективности правовой нормы, представляющей

1 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях… М.: Фирма «Стеле». -С. 108, 109.

139

собой меру должного поведения, от тех затрат, которые связаны с ее под- держанием, с достижением предусмотренного ею результата (имеются в виду не только материальные затраты, но и траты человеческой энергии, времени, всевозможные моральные и идейно-политические издержки .

Применительно к уголовному процессу РФ рассматриваемая проблема актуализируется еще и принципом состязательности, одним из компонентов которого является правило о признании неотъемлемых прав, свобод и интересов сторон. Исходя из предпосылки рациональности поведения человека (в данном случае все равно, какого - независимого или ограниченного), он, как можно прогнозировать, будет выбирать только такие действия, которые в наибольшей степени соответствуют его критериальной функции, или, говоря проще, «эгоистической» цели того или иного участника УСП. Чем шире предоставляемые законом допустимые альтернативы действий, тем ближе, казалось бы, должна быть «точка насыщения» - своеобразный пик гарантированного удовлетворения индивидуальных амбиций со стороны незадачливого субъекта УПД. Однако, именно широта спектра «санкционированного поведения» каждого отдельно взятого участника УСП неотвратимо вступает в противоречие с интересами другого (его оппонента) в той мере, в какой возникает вопрос об использовании ограниченных ресурсов при наличии, за редкими исключениями, непримиримых противоречий (например, между потерпевшим и обвиняемым).

Законотворчество - общественный товар. Общество существенным об- разом экономит затраты при разработке законов. Издержки «обмена», в том числе, в так называемой бюджетной сфере, существенно сокращаются, поскольку основные правила его уже определены. Экономическая и правовая политика как раз и должны состоять в выборе и в выработке таких норматив-

Пашкое А. С, Явич Л. С. Эффективность действия правовой нормы / К методологии и методике социального исследования // Советское государ- ство и право. - 1970. -№ 3. -С. 41.

140

ных правил, процедур и административно-правоохранительных структур, которые максимизировали бы «стоимостной объем продукции» .

При нечеткости правовых норм «уголовный истец» рискует проиграть процесс, а стало быть, пострадать материально и морально. Чтобы умень- шить трансакционные издержки (ТАИ), необходимо четкое определение прав и обязанностей субъектов УПД.

Государство в лице законодательных органов должно устанавливать правила «игры» и обеспечивать такой курс действий, который давал бы наилучший результат для системы в целом.

Экономика ТАИ предполагает, что снизить траты государство способно путем принятия безличных законов и обеспечения их соблюдения. Из- держки экономического оборота, обусловленные натуральными характери- стиками блага, институционалисты обычно называют трансформационными. Парная им категория - ТАИ, то есть издержки экономического оборота, обусловленные социальной природой блага, то есть теми отношениями между людьми, которые сложились по поводу данного блага, а в конечном итоге -теми институтами, которые структурируют эти отношения. Действительно, оборот экономических ресурсов есть в то же время цепочка «трансакций» — взаимодействий, сделок («частных правоотношений» - С. Б.) между людьми, которые также чего-то стоят, хотя бы времени своих участников .

ТАИ - издержки установления и функционирования институтов (со- блюдения и обеспечения соблюдения правил и норм), а также подготовки и осуществления процесса их изменения. Об их значении в жизни общества могут, в частности, свидетельствовать метафорические их трактовки типа

Сажина М. А., Чибриков Г. Г. Экономическая теория: Учеб. для вузов. - М: Изд-ая группа НОРМА-ИНФРА-М, 1999. - С. 393.

Экономика: Учеб. / Под ред. А. И. Архипова, А. Н. Нестеренко, А. К. Большакова. - М.: Проспект, 1998. - С. 50.

141

«издержек эксплуатации экономической системы» (К. Эрроу) или «эквива- лента трения в механических системах» (О. Уильямсон).

Как правило, экономисты пытаются увязывать ТАИ с некоторыми дей- ствиями в процессе подготовки, заключения и исполнения (в том числе «ми- ровых») сделок, а именно: 1) поиском информации; 2) ведением переговоров и заключением договоров; 3) измерением атрибутов блага; 4) спецификацией и защитой прав; 5) оппортунистическим поведением контрагентов и т. д.1

Именно в таком контексте М. А. Сажина и Г. Г. Чибриков и констатируют, что ТАИ включают информационные издержки, расходы на измерение параметров товаров и услуг, расходы на разработку правил обмена и соблюдения их сторонами, издержки уклонения от ответственности и оппортунизма. Причем, под последними понимается способность одной стороны (например, стороны защиты - С. Б.) получать выгоду за счет другой путем на-

рушения соглашения (злоупотребления законом - С. Б.)

Специфика уголовно-процессуальных правоотношений в экономическом аспекте, как раз и проявляется в том то, что «содружество зла», являясь безраздельным собственником средств производства, с одной стороны, имеет прямой доход от «отрицательной работы» адвокатов-защитников (по уголовным делам) в виде налоговых отчислений юридических консультаций, а с другой стороны (и одновременно) - несет не менее прямые убытки от судопроизводственной деятельности органов уголовной юстиции, работающих в условиях бесприбыльных технологий/ Тот факт, что должностные лица органов уголовной юстиции тоже уплачивают подоходный налог, ничего не меняет по существу, поскольку они находятся на иждивении Федерального бюджета.

Весьма часто экономисты значимость ТАИ сравнивают с трением в фи- зической системе. Американский экономист Стиглер писал, что мир с нуле-

1 Экономика: Учеб. / Под ред. А. И. Архипова и др. … 1998. - С.49, 50. Сажина М. А., Чибриков Г. Г. Указ. соч. - С. 392.

142

выми ТАИ так же страшен, как физический мир без трения . В этом смысле гарантии, предоставляемые законодательством участникам УСП в метафорическом плане выполняют роль своеобразного «балласта», являющегося «неизбежным злом» в процессе поисково-познавательной деятельности субъектов доказывания. Проблема как раз и состоит в том, что бы определить пределы допустимого (экономически оправданного) развития в уголовно-процессуальном законодательстве института гарантий, поскольку цель (в нашем случае -УСП) вряд ли может быть достигнута, если она, во-первых, обременена абстрактно-избыточными правовыми конструкциями, и, во-вторых, не материализована строго определенными и достаточными средствами.

В силу изложенного и оказывается, что общество обязано стабильностью своего положения либо доброй старой традиции (пока она жива и из- вестным образом регулирует фактические отношения индивидов) либо государству, как центральному звену политической системы, упорядочивающему и укрощающему вырывающиеся наружу «народные стихии». В этом (по Гоб-бсу) проявляется диктат государства, добровольно берущего на себя функции «ночного сторожа», и отсасывающего импульсы насилия из социума, концентрируя их наверху.

В периоды криминальных всплесков практически невозможно обойтись без увеличения ресурсов, выделяемых на нужды ГППбП. Как показывает международный опыт, более эффективной, с точки зрения отдачи вложен- ных средств, является стратегия интенсивного развития системы уголовной юстиции, предполагающая, прежде всего, укрепление правоохранительных и судебных органов, повышение профессионализма их работников, усиление технической оснащенности этих и некоторых сопутствующих им (например, экспертных) служб, увеличение относительной доли вспомогательного персонала, а также проведение организационно-технических мероприятий, на-

1 Сажина М. А., Чибриков Г. Г. Указ. соч. - С. 392, 393.

143

правленных на увеличение пропускной способности органов предварительного расследования и судов без потери качества их работы.

Для достижения этих целей рекомендуются и некоторые другие стратегии, не требующие значительных затрат, например, возобновление практики дежурных камер судов, введение упрощенного ускоренного досудебного производства в отношении небольшой и средней тяжести преступлений, чему в известной степени может способствовать увеличение в общем массиве регистрируемых общественно-опасных деяний дел так называемого частного обвинения, доля которых в конце 30-х годов советского периода доходила до 40%’.

Результаты опроса должностных лиц органов уголовной юстиции по- казали, что 29,4% респондентов стратегию увеличения в общем массиве регистрируемых преступлений уголовных дел частного и частно- публичного обвинения воспринимают положительно, поскольку, по их мнению, это в состоянии существенным образом разгрузить органы уголовной юстиции; 52,6% к ним присоединились, добавив, что вопрос о возбуждении уголовного дела в большинстве случаев должен решаться с учетом волеизъявления пострадавшего; 14,0% отвергли указанную доктрину, так как рассматриваемая категория дел так или иначе затрагивает публичные интересы; 4,0% определенного мнения не высказали.

В развитие этого вопроса опрашиваемым было предложено в свободной форме перечислить составы преступлений, которые можно было бы, на их взгляд, отнести к категории дел частного и частно-публичного обвинения. Они перечислили следующие: ч. 1 ст. 112 УК РФ («Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью»); ст. 114 УК РФ («Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление»); ст. 118 УК РФ («Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности»); ст. 119 УК РФ («Уг-

1 Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991.-С. 71.

144

роза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»); ст. 121 УК РФ («Заражение венерической болезнью»); ст. 127 УК РФ («Незаконное лишение свободы»); ст. 133 УК РФ («Понуждение к действиям сексуального характера»); ч. 1 ст. 137 УК РФ («Нарушение неприкосновенности частной жизни»); ч. 1 ст. 138 УК РФ («Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений»); ч. 1 ст. 139 УК РФ («Нарушение неприкосновенности жилища»); ст. 140 УК РФ («Отказ в предоставлении гражданину информации»), ч. 1 ст. 146 УК РФ («Нарушение авторских и смежных прав»); ч. 1 ст. 147 УК РФ («Нарушение изобретательских и патентных прав»; ч. 1 ст. 157 УК РФ («Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей»); ч. 1 ст. 158 УК РФ («Кража»); ч. 1 ст. 167 УК РФ («Умышленное уничтожебнне или поврежде- ние имущества»); ч. 1 ст. 168 УК РФ («Уничтожение или повреждение иму- щества по неосторожности»); ч. 1 ст. 213 УК РФ («Хулиганство»); ст. 244 УК РФ («Надругательство над телами умерших и местами их захоронения»); ст. 330 УК РФ («Самоуправство»). При этом 48,3% респондентов считают, что органы предварительного расследования должны иметь право на возбуждение уголовных дел частного и частно- публичного обвинения, 49,7% высказались за оставление прежней практики, 2,0% воздержались от комментариев.

Стратегия сокращения сферы деятельности уголовной юстиции отчасти может быть достигнута посредством корректировки следственной и су- дебной практик, дифференциацией форм уголовного процесса, расширением возможностей для досрочного завершения уголовных дел по (не-) реабилитирующим основаниям в различных стадиях УСП за счет более интенсивного

использования «мировых соглашений», в том числе с привлечением государ-

1 ственно-правовои реституции .

1 Бажанов С. В. Совершенствование подготовки кадров для правоохра- нительных органов - фактор, обусловливающий снижение затрат УСП // Профессиональная подготовка сотрудников правоохранительных органов России и США: современное состояние и перспективы развития: Материалы Международ. науч.-практ. конф. / ВлЮИ МВД России. - Владимир, 1999. - С. 54-57.

145

Реституция по существу есть категория гражданско-правовой сферы регулирования общественных отношений, и, стало быть, наибольшее практическое преломление находит в «юридическом быту» населения. Однако, как представляется, она весьма успешно может быть воспринята и государственно-правовой политологией борьбы с преступностью.

Юридический энциклопедический словарь рассматриваемый термин раскрывает в следующим образом: «Реституция (от лат. Restitutio — восстановление) - 1) в гражданском праве возврат сторонами, заключившими сделку, всего полученного ими по сделке в случае признания ее недействительной. При невозможности возвратить полученное в натуре возмещается его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены в законе. В гражданском праве общим правилом является двусторонняя реституция, то есть ситуация, когда каждая из сторон возвращает другой все полученное по сделке, а при невозможности это сделать возвращает его стоимость в деньгах. В тех случаях, когда одна сторона при заключении сделки умышленно действовала во вред другой, нарушая ее права и законные интересы, или с целью, заведомо противной интересам государства и общества, применяется лишь односторонняя реституция - в отноше- нии потерпевшей стороны. Таковы же последствия сделки, совершенной под влиянием обмана, угроз. Только виновная сторона возвращает все полученное ею и возмещает понесенные расходы, а полученное потерпевшим от виновной стороны взыскивается в доход государства1.

Думается, что возможности реституции вполне приложимы и к области УСП, поскольку, по справедливому замечанию В. А. Тархова, причинение имущественного вреда определенному лицу при наличии требуемых законом условий всегда представляет собой гражданское правонарушение. Независи-

Юридический энциклопедический словарь / Под ред. А. Я. Сухарева. - М: Сов. Энциклопедия, 1984. - С. 320.

146

мо от этого, если причинившее вред деяние является общественно- опасным, оно составляет преступление .

Нельзя сказать, что правовой институт реституции неизвестен в теории уголовно-процессуального права. Так, авторы академического издания «Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел» при анализе уголовно-процессуальных средств, применяемых в стадии предварительного расследования для возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, среди способов восстановления нарушенного имущественного состояния при производстве по уголовному делу упоминают «…обнаружение, изъятие и возврат собственнику (владельцу) предметов, явившихся объектами преступных действий (ст. 83-86 УПК РСФСР) - уго-

2

ловно-процессуальную реституцию» .

Таким образом, реституция, понимаемая как восстановление в прежнем правовом и имущественном положении, должна предполагать возврат собственности, выплаты (компенсацию) за причиненный вред или ущерб, возмещение расходов, понесенных в результате преступления, предоставление услуг и восстановление в правах. Вот только кого следует признавать адресатом?

В уголовном праве РФ категория реституции обусловлена проблемой судебной ответственности за преступление, реализуемой в режиме уголовно-процессуальных правоотношений, имеющих целью, как принято считать, установление уголовных правоотношений между государством и лицом, совершившим преступление. У государства, таким образом, появляется, якобы, право подвергнуть лицо за совершенное им преступление государственно-принудительному воздействию, предусмотренному уголовно-правовой нормой, которую он нарушил, и в то же время обязанность применить именно

Тархов В. А. Ответственность по советскому гражданскому праву. - Саратов, 1973.-С. 32.

Уголовно-процессуальные основы деятельности ОВД: Учеб. пособие / Под ред. Б. Т. Безлепкина. - М: Академия МВД СССР, 1988. - С. 71.

147

это воздействие, а не иное, а у лица, совершившего преступление, - обязан- ность подвергнуться этому воздействию и право на применение именно этого воздействия1.

Приведенная точка зрения является наиболее популярной в теории уголовного права России, хотя она не в малой степени игнорирует факт су- ществования уголовно-процессуальных правоотношений. С другой стороны, если посмотреть на удобства, предоставляемые реституцией с чисто прагматической точки зрения, нельзя не учитывать, что за последние 5 лет количество заключенных в Российской Федерации выросло более чем в полтора раза, при общем увеличении уровня регистрируемой преступности на 20-22%. Расходы только на УИС МЮ РФ, представляющую собой завершающий цикл УСП и УИСП в 1996 году из Федерального бюджета превысили 8,5 триллионов рублей или около 2% всей расходной части бюджета и 0,4% ВВП. Общие же ресурсы, которые уходят на содержание заключенных, пенитенциарных и некоторых других сопутствующих служб, приближаются к 2% ВВП. Понятно, что и для стран с гораздо более благополучной экономикой подобные расходы являются неподъемными.

Ученые юристы, специализирующиеся в области УИК РФ, предлагают всевозможные пути сокращения «тюремного населения», нередко игнорируя общесоциальные ценности и интересы «коллективного участника уголовных правоотношений», проблему ресоциализации лиц, освобождающихся из мест лишения свободы, неоправданное увеличение нагрузки на органы уголовной юстиции, обусловленное безысходной активностью амнистированных, приводящее к возрастанию так называемой «отрицательной работы» правоохранительной системы в целом.

Наиболее дешевыми способами сокращения числа заключенных, отбы- вающих наказание в УИС МЮ РФ, на их взгляд являются: декриминализация

1 Уголовное право России. Общая часть: Учеб. / Под ред. Б. В. Здраво- мыслова . -М: Юрист, 1996. - С. 65.

148

части «традиционных» видов преступлений, расширение в законодательстве видов наказаний, альтернативных лишению свободы, использование института досрочного освобождения, сокращение относительного количества приговоров к лишению свободы, снижение санкций статей УК РФ, дальнейшее развитие института условного осуждения, отсрочки исполнения приговора и т. п.

Согласно заверениям сторонников рассматриваемых стратегий, указанная доктрина конечно требует дополнительных средств на развитие и функционирование структур, обеспечивающих надзор за правонарушителями, исполнение наказаний, не связанных с лишением свободы и проч. Но и эти расходы, в расчете на одного обвиняемого или осужденного, в 10-20 раз ниже затрат на создание новых тюремных мест и содержание заключенных в местах лишения свободы1.

Вместе с тем, ученые, занимающиеся исследованием ГППбП в РФ, пишут о серьезных, присущих ей, изъянах. Об этом, на их взгляд, свидетельствует такой парадоксальный факт, как значительная либерализация судебной практики по уголовным делам в условиях разрастания криминальной стихии. Так, если в 1989 году средний срок наказания в виде лишения свободы составлял 5,5 лет, то в 1996 году он снизился до 4,7. Доля приговоренных судами к лишению свободы среди осужденных с 37% в 1993 году сократилась до 34, 6% в 1996 году. Получила широкое распространение практика назначения наказания ниже низшего предела, предусмотренного законом, в том числе за взяточничество, хищения в особо крупных размерах и другие тяжкие преступления2.

На фоне применявшегося ранее инструментария, термин «направления» в приложении к ГППбП и уголовно-процессуальному праву, вряд ли

1 Уголовная политика России: прошлое, настоящее, будущее… Вып. 1. -С. 7.

” Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Тез. лекций по курсу для слушателей фак. № 1. - М.: Академия управления МВД РФ, 1999.-С. 11.

149

может вызвать недоумение. В толковом словаре русского языка максимально приемлемая его дефиниция для нас - 2) линия движения, путь развития .

Большинство юристов, занимавшихся исследованием этих вопросов, сходятся во мнении, что рассмотрение узкоотраслевых ее аспектов (напри- мер, подсистемы уголовно-процессуального права) в канве более общих, фундаментальных теорий открывает для ученых «новое видение старых проблем». И хотя Г. Клаус отмечал, что формирование старых понятий в рамках более широкой теории всегда дает нечто большее, чем простое по- вторение, интерпретация известного в новой системе часто открывает новые перспективы исследования , следует учитывать другую опасность, в соответствии с которой анализ уголовно-процессуального права с позиций ГГШбП может сам по себе новых смыслов и не рождать, а только (почти по Б. Спинозе) «…поверхностно их множить» .

В контексте изложенного выражение «направления ГГШбП» может пониматься и понимается по-разному.

Так, например, в учебнике «Криминология» (1997), в частности, отме- чается, что борьба с преступностью представляет собой органическое един- ство трех направлений: 1) общей организации борьбы; 2) предупреждения преступности; 3) правоохранительной деятельности4.

Несколько в другом ракурсе и в приложении к другой проблематике использует термин «направления» П. Н. Панченко. Он отмечает, что уголовная политика может дифференцироваться на отрасли и по категориям преступлений, преодоление которых и является целью этих отраслей. В юридической литературе с полным основанием пишут об уголовной политике в об-

1 Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Словарь… - С. 381. Клаус Г. Кибернетика и философия. - М. - Л., 1963. - С. 29. Малинова И. П. Философия права (От метафизики к герменевтике). -Екатеринбург, 1995. - С. 41.

4 Криминология: Учеб. …/ Под ред. А. И. Долговой… 1997. - С. 324.

150

ласти охраны природы, борьбы с неосторожными преступлениями, рецидивной преступностью и т. д.1

В другом месте этой же работы ученый выделяет три направления ис- следования уголовной политики: уголовная политика как составная часть внутренней политики государства; уголовная политика в ее чисто правовом выражении (законодательство, на основе которого осуществляется борьба с преступностью); уголовная политика как теория уголовно-правовой (!) борь-бы с преступностью .

В криминологической и уголовно-правовой теории существует точка зрения, согласно которой основным направлением борьбы с преступностью должно стать не физическое противостояние криминальному миру и усиление карательной практики, а воздействие на причины и условия преступности, с одновременным пресечением процессов самодетерминации преступности, выявле-нием и прекращением деятельности организаторов преступных формирований .

Думается, что данная точка зрения в большей степени представляет блок интересов криминологической (предупредительной, профилактической) подсистемы, нежели ГППбП в целом.

Устранение первопричин преступности является задачей социально- экономической деятельности государства. Как верно замечает И. А. Исмаи- лов, - расширение сферы уголовной политики путем включения в нее мер, косвенно способствующих успеху в борьбе с преступностью, не имеет под собой достаточных оснований и лишает эту политику требуемой конкретности и специфичности4.

Панченко П. Н. Указ. соч. - С. 15. Там же. - С. 4.

3 Долгова А. И. и др. Преступность в России: Статистика и реалии. - М., 1997.-С. 224.

4 Исмаилов И. А. Уголовная политика как сложная система / Ученые записки азербайджанского института. Серия юридических наук. -Баку, 1975. -Вып. 1.-С. 12, 13.

151

Ряд авторов борьбу с организованной преступностью включают в число направлений современной уголовной политики .

К их числу, в частности, А. М. Царегородцев, относит: реформу уголовного законодательства, реализацию комплекса предупредительных мер; устранение причин и условий организованной преступности и группового совершения опасных преступлений, улучшение работы органов правосудия, прокурорского надзора, юстиции и внутренних дел в борьбе с групповыми преступлениями; совершенствование правоприменительной практики2.

В отдельных странах создаются национальные программы сдерживания преступлений. Наблюдается стремление создать концепции региональной уголовной политики - в частности, западноевропейской. Выделяются, к примеру, политика уголовного правосудия; предупреждения преступлений; исправительная политика; политика борьбы с отдельными видами преступлений (например, связанных с наркоманией); политика использования отдельных инструментов общей части УК в борьбе с преступностью и т. д.3

В ряде работ наблюдается стремление ученых нейтрализовать расплывчатое понятие «направления уголовной политики». Применяются дополнительные, более объемные формулировки типа: основные направления «развития»4, «реализации»5, «совершенствования» уголовной политики» и т. п.

Мыньковский Г. М. Ревин В. П., Баринова Л. В. Борьба с организованной преступностью: что мешает правовому обеспечению концепции // Журнал российского права. - 1997. - № 5. - С. 63.

Царегородцев А. М. Основные направления уголовной политики в борьбе с групповой преступностью // Проблемы уголовной политики. Советский и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989.-С. 169- 179.

3 Панченко П. Н. Указ. соч. - С. 37. Реализация уголовной политики в деятельности ОВД: Учеб.-метод. материалы для слушателей фак. 1, 2.-М.: Академия МВД РФ, 1996.-С. 8, 14.

5 Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Тезисы лекций по курсу для слушателей фак. № 1. - М.: Академия управления МВД РФ, 1999.-С. 25- 32.

152

Говоря об основных направлениях реализации ГГТПбП, обычно выде- ляют такие сферы как: защита личности, экономики, общественной безопасности и общественного порядка, государственной власти; борьба с преступностью несовершеннолетних, с рецидивной и профессиональной преступностью; защита работников ОВД от преступных посягательств; развитие международного сотрудничества.

При этом справедливо говорится о внутренней противоречивости предписаний ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, которая констатирует, что обще- признанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы. При их противоречии нормы международного права и международные договоры имеют приоритетное значение. Такое положение означает, что Россия самоограничивает собственный суверенитет в интересах развития и поддержания международного сотрудничества государств, в том числе в сфере борьбы с преступностью1.

О необходимости соблюдения субординации между Основным Законом и УПК РФ ранее уже отмечалось при освещении перспектив развития протокольной формы досудебной подготовки материалов. Однако перечень «претензий» к отраслевому законодательству в этом контексте можно было бы и продолжить.

Так, в соответствие с Конституцией РФ приведено отраслевое законо- дательство. Срок уголовно-процессуального задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, стал ограничиваться 48-ю часами (ч. 2 ст. 22 Конституции РФ; ст. 10, 91 - 96 УПК РФ). В связи с этим сразу возникает вопрос о том, насколько удобно будет применять рассматриваемую принудительную меру следователям всех правоохранительных ведомств по четвергам

Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Тезисы лекций по курсу для слушателей фак. № 1. - М.:. Академия управления МВД РФ, 1999.-С. 145,146.

153

и пятницам? Указ Президента РФ от 14 июня 1994 года «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» предписывал задерживать подозреваемых, а по смыслу ч. 1 и обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений на срок до 30-и суток, поэтому, отчасти, он, наверное, и был отменен.

Что же касается собственно УПК РСФСР, то статья 122, регламенти- рующая процессуальный порядок уголовно-процессуального задержания, сама нуждается в серьезном научном анализе. Известно, что в среде следователей и оперативных уполномоченных уголовного розыска (ОЭП) нередко можно услышать профессионально-жаргонное изречение «тормознуть по сотке» (дань уважения старому УПК), которое используется ими при обосновании необходимости уголовно- процессуального задержания лица, подозреваемого в совершении преступления. При этом максимальный срок реализации рассматриваемой принудительной меры, при его исчислении, как правило, определяется в 72 часа или трое суток, несмотря на то, что буквальное толкование ст. 122 никаких предпосылок к этому, строго говоря, не предрасполагает. Так, ее третья часть, в частности, гласит, что о всяком случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, орган дознания (!) обязан составить протокол с указанием оснований, мотивов, дня и часа, года и месяца, места задержания, объяснений задержанного, времени составления протокола. Из данных предписаний, равно как из рекомендаций, изло- женных в ч. 1 этой же статьи, усматривается, что субъектом, обладающим правом уголовно-процессуального задержания, является лишь орган дознания, что проистекает из регламентации данной процедуры в главе IX «Дознание», в развитие института неотложных следственных действий, производимых соответствующими подразделениями по уголовным делам, подследственным органам предварительного следствия (ч. 1 ст. 119 УПК РСФСР). Таким образом, законодатель в данном случае явно игнорирует процессуальные

154

правомочия следователя, приоритет которого относительно органов дознания представляется очевидным. (В ст. 91 УПК РФ этот недостаток устранен).

«…и в течение 24 часов», — читаем далее, - «…сделать письменное сообщение прокурору» (подразумевается - уведомление - С. Б.). Это, во-первых. Во-вторых, подобная редакция ст. 122 УПК РСФСР, на наш взгляд требует переосмысления и переоценки, поскольку уведомление прокурора может быть осуществлено сразу же по составлению протокола, а также в его присутствии, в течение каждого последующего, в том числе последнего часа первых суток. Да и сам прокурор, по смыслу закона, вправе, воспользовавшись предоставленными ему правами (п. п. 4 и 5, ч. 1 ст. 211), лично принять участие в производстве отдельных следственных действий (в их числе - уголовно-процессуального задержания и допроса подозреваемого) и провести их от своего имени. Возникает вопрос, в пределах каких сроков с момента составления протокола задержания ему следует разрешать вопрос по существу относительно лица, помещенного в изолятор временного содержания (ИВС)?

Неопределенность анализируемой нормы УПК РСФСР усугубляется по мере.дальнейшего ее прочтения, поскольку ч. 3 ст. 122 несколькими строчками ниже определяет, что в течение сорока восьми часов с момента получения (уже!) извещения о произведенном задержании прокурор обязан дать санкцию на заключение под стражу либо освободить задержанного. В данном случае непонятно, почему регламентируя процессуальное поведение органа дознания в плане принятия первоначального решения, законодатель бремя ответственности за его последствия возложил на прокурора? И по какой, собственно, причине прокурор обязан? Ведь по смыслу ст. 89 УПК РСФСР, избрание меры пресечения, в том числе и особенно ареста, является правом, а не обязанностью органа дознания, следователя, прокурора и суда?

Аналогичные претензии можно высказать и к ст. 91-96 УПК РФ, которые за незначительными изменениями морфологического толка «старые проблемы» сохранили. А ведь смысл этого следственного действия можно выра-

155

зить буквально в трех строчках, косвенно предваряя затраты УСП, рассматриваемые с позиций законодательной техники.

Надо заметить, что в теории уголовно-процессуального права РФ статус подозреваемого - обвиняемого до сих пор в должной мере не определен. Так, в соответствии со ст. 46 УПК РСФСР обвиняемым признается лицо, в отношении которого в установленном законом порядке вынесено постанов- ление о привлечении в качестве такового (ч. 1); (п. 1, ч. 1 ст. 47 УК РФ). Подобные рекомендации законодателя, надо думать, были ориентированы на возникновение возможных в следственной практике ситуаций, когда лицо, совершившее преступление, на основании имеющихся доказательств, предполагается объявить в розыск. По логике закона, таким образом, получается, что мера пресечения, в том числе, арест, может быть избрана в отношении лица, совершившего преступление, при наличии уголовно- правовых и процессуальных оснований, сразу же после вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого и до предъявления обвинения. При этом выпадает процедура разъяснения ему прав, поскольку ч. 1 ст. 148 УПК РСФСР определяет, что предъявление обвинения должно последовать не позднее двух суток с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. И хотя на практике никакой уважающий себя следователь не будет делать подобных услуг законодателю, вряд ли оправдано наличие в действующем УПК РСФСР (РФ) такого правового поля.

Рассматриваемую проблему можно было бы продолжить, поскольку сотрудники органов предварительного расследования, при доставлении к нТш разыскиваемого обвиняемого, довольно часто выносят «новое» постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, стремясь максимально сблизить по срокам дату вынесения такого решения с датой доставления обвиняемого из розыска. Подобное толкование УПК порождает сверхнормативную формализацию УПД.

156

Говоря о направлениях развития ГППбП и уголовно-процессуального права, ни в коей мере не следует их отождествлять с направлениями «уголовно-правовой политики». В противном случае к числу последних можно было бы отнести деятельность правоохранительных органов по расследованию преступлений, включаемых в тот или иной раздел Особенной части УК РФ. Так к направлениям «уголовно-правовой политики» традиционно относят борьбу: а) с государственными преступлениями; б) с преступлениями против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности; в) с преступлениями против политических, трудовых, иных прав и свобод граждан; г) с преступлениями против собственности; д) с хозяйственными преступлениями и т. п.

В этой классификации, в свою очередь, можно выделить борьбу с пре- ступлениями несовершеннолетних, с организованной преступностью, в том числе, с бандитизмом, коррупцией, взяточничеством, рецидивной преступностью, общественно опасными деяниями невменяемых, преступностью иностранцев, международными преступлениями и т. п.

Однако применительно к интересующему нас вопросу эти направления приобретают сугубо отраслевой характер. При этом термин «направления» не должен сопровождаться какими-либо дополнительными инсинуациями. Поскольку политика вообще, и «уголовная политика», частности, есть, прежде всего, деятельность государственных органов «публичного обвинения и преследования», а также суда, то говоря о ее направлениях, следует подразумевать ориентиры этой деятельности, объективно нацеленные на скорейшее достижение реальных общественно- полезных результатов.

Строго говоря, основные направления борьбы с преступностью в России были обозначены Президентом РФ в ежегодном послании Федеральному Собранию - парламенту России. Среди них выделены: необходимость обеспечения защиты государственной власти; борьба с преступлениями против внешней безопасности страны; борьба с коррупцией и т. п. Как уже отмечалось, данную классификацию общественно опасных деяний следует рассмат-

157

ривать в качестве объекта, представляющего интерес для «уголовно- правовой политики» государства. В числе же направлений собственно ГППбП, на наш взгляд, целесообразно указывать следующие:

  • утверждение нравственного аспекта;
  • развитие и совершенствование ее научно-теоретических основ;
  • установка на жесткую спецификацию и взаимосоответствие законода- тельных подсистем «уголовно-правового блока»;
  • сведение к минимуму подзаконного (меж-)ведомственного норматив- ного регулирования;
  • совершенствование правоохранительной деятельности;
  • совершенствование правоохранительной системы;
  • повышение эффективности образовательной политики РФ в области подготовки кадров для органов уголовной юстиции;
  • выработка единого терминологического словаря для наук, составляю- щих остов государственно-правовой политологии борьбы с преступно- стью.
  • В настоящее время положение на рассматриваемом фронте осложнено тем, что правоохранительные органы, учитывая ограниченность их физических и ресурсных возможностей, постепенно теряют контроль над преступ- ностью, не в состоянии одинаково активно реагировать на все регистрируемые преступления. Сопротивление со стороны преступников приобрело новое качество - опору на структуры государства и институты гражданского общества. Этому в значительной степени способствует отсутствие должного финансирования программ борьбы с преступностью,
  • считает профессор А. И. Долгова1.

Долгова А. И. Стратегические направления борьбы с преступностью // Формирование государственной политики борьбы с преступностью: Мате- риалы конференции. - М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ. - 1997. - С. 36.

158

Обусловленный подобными фундаментальными причинами, сегодня, по сути дела, происходит постепенный отказ от «слепой непримиримой борьбы» и отдается предпочтение «воздействию» на преступность со стороны органов уголовной юстиции. Принципиальная разница в отмеченных подходах заключается в том, что если в первом случае решение любых задач, стоящих перед обществом и государством, осуществляется черед попытки применения сугубо принудительных мер, то отличительной стороной второго подхода является максимальный учет возможностей государства, прежде всего, правоохранительной системы, и экономического потенциала, детерминирующего негативные процессы. Другими словами, для достижения позитивных результатов предпочтение отдается преимущественно компромиссным средствам воздействия .

Новое уголовно-процессуальное законодательство страны, - полагают X. Д. Аликперов и М. А. Зейналов, - должно не только «ретранслировать», то есть облекать в процессуальные формы, материально-правовые нормы о компромиссе, но и предусматривать «чисто» процессуальные формы его реализации.

Отсутствие в действующем УПК необходимого минимума норм, до- пускающих компромисс между органами предварительного следствия и обвиняемым, часто создает труднопреодолимые, а порой и невозможные, препятствия на пути установления по делу всех обстоятельств преступления, его организаторов, активных участников и т. д.

Нельзя сказать, что институт компромисса не известен уголовно- процессуальному законодательству РФ. Скорее, наоборот, можно констатировать, что процесс ликвидации правовых норм и институтов, содержавших

1 Уголовная политика и ее реализация в деятельности ОВД: Тез. лекций по курсу для слушателей фак. № 1. - М.: Академия управления МВД РФ, 1999.-0.93,94.

2 Аликперов X. Д., Зейналов М. А. Компромисс в борьбе с преступно стью: Пособие для прокуроров. - М, 1999. - С. 75.

159

элементы указанной стратегии, продолжает прогрессировать в полном соответствии с логико-теоретическими обоснованиями, которые всегда находят приют в арсенале любителей схоластических споров.

Тем не менее, стратегия компромисса, понимаемого на стыке УСП, УИСП, криминалистики, теории ОРД, должна приобретать своих сторонников.

Как считает А. С. Александров, в условиях сосуществования с организованной преступностью прокурору с практической точки зрения следует иметь право предоставления юридического иммунитета лицам, способствовавшим раскрытию тяжких преступлений. А это и есть форма мировой сделки публичного обвинителя с обвиняемым .

Изложенное предопределяет основные направления совершенствования уголовно- процессуального законодательства РФ, к числу которых на современном этапе в первую очередь следует относить:

  • расчет пределов оптимального регулирования правоотношений в области УСП с точки зрения затратности судебно-следственных процедур;
  • жесткое определение спецификации отраслевого законодательства;
  • примат статутного права перед прецедентным;
  • максимум законодательной регламентации, минимум подзаконного ве- домственного регулирования;
  • установление субординации норм международно-правовых актов, Конституции РФ, Основ уголовного судопроизводства и УПК РФ;
  • разработку методических рекомендаций по калькулированию себестоимости УСП;
  • сопряжение уголовно-процессуального законодательства РФ с системой принципов ГППбП, имеющих межотраслевое значение.
  • 0 принципах ГППбП и в их числе, о принципе возмездности затрат УСП, - следующий параграф.

1 Александров А. С. Диспозитивность в уголовном процессе: Дис. …канд. юрид. наук.-Н. Новгород, ВШ МВД РФ, 1995.-С. 162.

160

§4. Принципы государственно-правовой политики борьбы с преступностью и их влияние на уголовно-процессуальную политику, экономику и право в плане формирования стоимостных характеристик УСП

ГППбП в РФ, как и всякая другая область государственной деятельности, должна осуществляться на основе принципов, призванных выступать в качестве своеобразной формы выражения особых, предъявляемых к ней, социальных требований. Очень важно, чтобы они (эти принципы) представляли собой именно правовые категории, а не отвлеченные гуманитарные понятия типа «гуманизма», «социальной справедливости», «наступательности» и т. п., поскольку осуществление любой формы контроля (конституционной, судебной или прокурорской) за правоохранительной практикой всегда и предметно будет сталкиваться с «беспредметностью» объекта своего интереса.

С сугубо практической точки зрения ГППбП представляет собой спе- цифическую деятельность органов уголовной юстиции, в которой наиболее остро проявляются противоречия между естественными правами человека и позитивными правомочиями гражданина, представляющего собой, как принято считать, «человека законопослушного».

Традиции, полезные для охраны прав и интересов личности, выходящие за рамки чисто экономических взаимодействий между членами социума, в советском обществе были преданы забвению. Как справедливо замечают Н. И. Загородников и А. Б. Сахаров, это объясняется тем, что в «Руководящих началах» объект преступления был сведен к общественным отношениям, что искажало место и роль человека - носителя этих отношений с его реальными потребностями и интересами в системе социальных благ, охраняемых уголовным законом1.

Загородников А. И., Сахаров А. Б. Демократизация советского общества и проблемы науки уголовного права // Советское государство и право. - 1990.-№ 12.-С. 50-56.

161

Можно предположить, что данное, доминирующее в теории уголовного права воззрение, в значительной степени обусловливалось установкой К. Маркса, который первичной ячейкой социума, как известно, считал, не человека (гражданина), а социальное отношение.

В теоретической модели Основ государственной политики борьбы с преступностью в России, предложенной НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, отмечалось, что в настоящее время в России нарастает правовой нигилизм, негативное отношение к праву, неверие в его возможность выступать эффективным регулятором общественных отношений. Во многом данная ситуация, - отмечается в документе, - обусловлена существующим в правовой действительности разрывом между декламируемыми принципами, идеалами и реальным воплощением их в жизнь1.

Выступая на конференции, состоявшейся в 1997 году в НИИ Генеральной прокуратуры РФ, А. И. Алексеев, обоснованно заметил, что необходимо обновлять принципы государственной политики в области борьбы с преступностью, поскольку консерватизм в этом деле неуместен. Появилось, — отметил далее он, — сравнительно новое требование — адекватность государственно-правового реагирования на нарушения уголовно-правовых запретов. С учетом остроты криминальной ситуации и того, что преступность стала реальной угрозой национальной безопасности, необходимо сформулировать такой принцип «уголовной политики», как наступательность. При этом ученый особо отметил, что следует преодолевать распространенное заблуждение о том, что либеральное, демократическое общественное устройство будто бы несовместимо с сильной государственной властью, все ветви которой должны действовать в единстве .

Основы государственной политики борьбы с преступностью в России. Теоретическая модель. - М.: Изд-во НОРМА, 1997. - С. 16.

2 Формирование государственной политики борьбы с преступностью: Материалы конференции. - М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ, 1997. - С. 65-68.

162

Привычка внедрения в правовую материю отвлеченных, никого ни к чему не обязывающих идей, к сожалению, достаточно устойчива. Изначально, и отчасти, она может быть объяснена этимологией слова «закон», буквально означающего «за пределами кона», то есть, как пишет известный исследователь русского языка И. И. Средневский, за пределами традиций. Предваряя данный тезис, В. А. Шемшук, констатирует, что отношения в древнем обществе регулировались принципами кона (откуда слова «канон» - древнее «конон», «испокон», «искон», то есть по кону). Принцип, - продолжает он далее свою мысль, -всегда выше закона, поскольку вмещает в себя больше возможностей, чем закон, подобно тому, как предложение вмещает в себя больше информации, чем одно слово1. Возвращаясь же к предмету нашего разговора, можно упомянуть А. С. Шляпочникова, который признавая уголовную политику частью общей . политики государства, к ее принципам относил: социалистическую законность, демократизм, гуманизм и предупреждение преступности (!)2.

Придерживаясь этой же, непоколебимой в то время, доктрины А. А. Герцензон в числе принципов ГППбП указывал следующие: пролетарский интернационализм, социалистическую законность, социалистический демократизм, социалистический гуманизм, примат превенции над репрессией, индивидуальную ответственность .

Более поздние исследователи добавляли к ним принцип соответствия права и нравственности .

Непреходящий принцип законности вряд ли целесообразно дублировать в Основах ГППбП, да и в самом УПК РФ. Раскрытие его формулы неиз-

1 Шемшук В. А. Этическое государство (Прошлое, настоящее, будущее). - М.: Всемирный фонд планеты Земля, 2001. - С. 34.

‘?у

Шляпочников А. С. Ленинские принципы уголовной политики советского государства // Советское государство и право. - 1968. - №4. - С. 12-21..

3 Герцензон А. А. Уголовная политика и пути ее изучения // Советское государство и право. - 1969. - № 8. - С. 21-29.

4 Исмаилов И. А. Преступность и уголовная политика / Актуальные проблемы организации борьбы с преступностью. -Баку, 1990. - С. 42.

163

бежно приводит к тавтологии, поскольку в теории УСП в числе основополагающих дефиниций имеется и интересующая нас: уголовный процесс - это регламентированная законом и облаченная в форму правоотношений деятельность.

Тем более что рассматриваемую правовую категорию в общей теории права и государства, в свою очередь, подразделяют на четыре составляющих принципа: верховенство закона, единство, целесообразность и реальность1.

Термин «принцип» (от латинского - principium — основа, начало), означает главную идею, ключевую мысль, руководящее положение, которые должны быть применимы, использованы или соблюдены в определенной сфере человеческой деятельности; принцип должен быть сформулирован в законе. Справедливо полагая это, А. М. Ларин, Э. Б. Мельникова и В. М. Савицкий, вместе с тем, как бы вскользь замечают, что классифицировать их по разделам Конституции и по стадиям уголовного судопроизводства нет никакого резона2. Данная мысль представляется спорной, поскольку проблема соблюдения субординации в регламентации принципов различными источниками права может существенным образом осложнять практическое преломление соответствующих правовых идей в ходе правоохранительной деятельности.

Прав в этой связи профессор А. И. Зубков, когда говорит, что наука должна выполнять свою прогностическую функцию и работать с опережением независимо от того, будет или нет, востребована ее продукция3.

Под принципами в общей теории права понимаются объективно обусловленные начала, в соответствии с которыми строится правовое регулирование в обществе. При этом обращается внимание на взаимосвязь этих начал

1 Общая теория права и государства: Учеб. / Под ред. В. В. Лазарева. -М: Юрист, 1996.-С. 222.

Ларин А. М, Мельникова А. Б., Савицкий В. М. Уголовный процесс. Лекции-очерки / Под ред. В. М. Савицкого. - М.: Изд-во БЕК, 1997. - С. 1,2.

3 Формирование государственной политики борьбы с преступностью: Материалы конференции: М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ, 1997. - С. 61-64.

164

с содержанием и сущностью права. Первое свидетельствует о том, что представляет собою право как социальное явление; второе показывает, чью волю оно выражает; принципы права раскрывают характер организации и структуру правового регулирования, а также то, какие научные идеи лежат в основе последнего. Правовые принципы удачно сравниваются с идеями, фиксирующими представление о том, каким право должно быть, об идеале как цели права1. Но при этом нередко признается, что правовые идеи (представления, понятия, концепции и др.) в содержание того явления, которое обозначается термином «право» и тем более «позитивное право», не входят. Правовые идеи, - полагает С. С. Алексеев, - во всем своем многообразии представляют собой главное содержание иного явления в юридической сфере - правосоз-? нания. Правовое же сознание отделено от собственно права весьма строгой гранью. Если правосознание - область сугубо духовной, субъективной жизни людей, существующая независимо от того, получила она или нет внешнюю, «предметную» объективизацию, то положительное, позитивное право — явление внешне объективированное, находящее свое бытие через язык, письмо, документ, а затем и через опредмеченную деятельность людей и поэтому су-шествующее в виде институционного образования («в догме права») .

В виду изложенного понятие правовых принципов в общей теории права трактуется по-разному. Некоторые авторы связывают принципы права с правосознанием, делая акцент на том, что правовые принципы предшествуют созданию системы права (Е. А. Лукашева). Другие подчеркивают нормативность принципов, связывая их с непосредственным содержанием действующего права (С. С. Алексеев, О. В. Смирнов). По мнению Ф. Н. Фаткуллина, под правовыми принципами подразумеваются все те исходные руководящие начала (положения, идеи), которые пронизывают правовую надстройку пол-

Василъев А. М. О правовых идеях-принципах // Советское государство и право. - 1975.-№3.-С. 11-13. “ Алексеев С. С. Указ. соч.

165

ностью, начиная с правосознания и завершая элементами этой надстройки, образуемой при реализации норм действующего права .

Интересную точку зрения высказывает А. Б. Наумов, полагающий, что принципы правового сознания - это принципы - идеалы, принципы — гипотезы законодателя. Принципы, которые выводятся из нормативных актов, - это опыт их декларирования в соответствующих правовых нормах (удачный, менее удачный, неудачный), поэтому необязательно совпадение тех и других. Принципы реализации правовых норм объединяют принципы правосознания, предшествующие образованию писаного права, и принципы «обновленного» правосознания, вытекающие не только из первоначальных представлений о будущем праве, но и из фактического его содержания2.

Ряд ученых совершенно справедливо полагает, что принципы права «..не являются произвольными по своему характеру, а объективно обусловливаются экономическим строем общества» .

В некоторых подсистемах ГППбП термин «принципы» используется наравне с такими терминологическими выражениями как «условия». Например, в уголовно- процессуальном праве ученые юристы, подвергая анализу специфику проявления принципов УСП в различных его стадиях, нередко применяют термин «общие условия» , хотя, по утверждению А. П. Кузнецова, подобные отождествления весьма условны5.

1 Фаткуллгт Ф. Н. Проблемы общей теории социалистической правовой надстройки. - Казань, 1980.-С. 158.

” Наумов А. В. Реализация уголовного права… - С. 68.

3 Васильев А. М. Правовые категории. Методологические аспекты разработки системы категорий теории права. - М., 1976. - С. 216-225.

Викторов Б. А. Общие условия предварительного расследования: Учеб. пособие.- М.:ВШМ МВД СССР, \91.\ Бажанов С. В. Общие условия группового метода расследования преступлений: Учебно-методическое пособие. - Владимир, ВЮИ МВД РФ, 1997.

5 Кузнецов А. П. Принципы взаимодействия: система и конкретизированная характеристика // Следователь. — 1996. — № 3. — С. 29-35.

166

Сопоставительный анализ наиболее общих, основных и руководящих правовых идей, закрепленных в законодательных подсистемах, составляю- щих в единстве остов ГППбП, позволяет сделать следующие выводы:

а) принципы, отражающие стратегию и тактику борьбы с преступно стью, содержащиеся в источниках международного права, не всегда совпа дают с национальной концепцией государственной и общественной безопас ности РФ, а в ряде случаев вступают с ней в коллизию. Так, например, ст. 11 Всеобщей Декларации от 10 декабря 1948 года содержит такую формулу пре зумпции невиновности: «Каждый человек, обвиняемый в совершении пре ступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его винов ность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для за щиты». С юридической точки зрения данная дефиниция менее категорична, чем вариант рассматриваемого принципа, предложенный Конституцией РФ: «Обвиняемый считается невиновным…». В лингвистическом плане разно чтения очевидны;

б) в отечественных юридических науках «уголовно-правового блока», относительно понятия принципов, их классификаций, как в отраслевом, так и в межотраслевом плане, не наблюдается должного логико-теоретического со гласования;

в) принципы правовых отраслей, входящих в систему ГППбП, нередко дублируют друг друга, слабо отражая специфику каждой законодательной подсистемы, взятой в отдельности;

г) принципы отдельных правовых отраслей «уголовно-правового бло ка» подчас противоречат друг другу: принцип презумпции невиновности (уголовно-процессуальное право) и принцип неотвратимости ответственно сти (уголовное право);

д) в каждой, отдельно взятой подсистеме ГППбП, наблюдается обилие «своих», сугубо отраслевых принципов, часто «растекающихся» в невообрази мом количестве по отдельным стадиям, правовым конструкциям и институтам.

167

Так, в теории уголовно-процессуального права распространено мнение, согласно которому под принципами уголовного процесса рекомендуется понимать нормы общего и руководящего значения, определяющие построение всех его стадий, форм и институтов и обеспечивающие выполнение стоящих перед ним задач1.

Более лаконична Л. Т. Ульянова, считающая, что принципы - это руко- водящие идеи, которые определяют построение уголовного процесса. При этом, как она полагает, они должны отвечать ряду признаков:

  • принципами могут быть не любые, произвольно выбранные взгляды на нормы и методы судопроизводства, а лишь те, которые соответствуют социально-экономическим условиям развития общества;
  • задачи уголовного процесса могут быть реализованы в условиях орга- низации расследования и рассмотрения уголовных дел на демократиче- ских принципах;
  • принципами процесса являются руководящие идеи, нашедшие закреп- ление в нормах права .
  • Профессор В. П. Божьев в авторском учебнике по курсу уголовно- процессуального права подвергает глубокому анализу конституционные принципы УСП, не комментируя принципы отраслевые1.

Вопрос о принципах уголовного процесса и их классификации пред- ставляется достаточно актуальным и перспективным для серьезнейших научных исследований хотя бы потому, что они по-разному проявляются в зависимости от того, в какой стадии судопроизводства находят свое преломление.

При обосновании правовых идей, претендующих на статус принципов уголовного процесса или, тем более, ГППбП, важно однозначно определять их формулу, предваряя спекулятивную полемику в русле традиционной дву-

Уголовный процесс: Учеб. для вузов / Под ред. П. А. Лупинской. -М.: Юрист, 1995.-С. 88.

Уголовный процесс: Учеб…. / Под ред. К. Ф. Гуценко… - С. 49.

168

значнои логики по схеме: наименование принципа — раскрытие содержания с акцентом на негативных составляющих.

В подтверждение изложенного можно сослаться на принципы-уголовного права: законность, равенство всех граждан перед законом, справедливость, гуманизм, неотвратимость уголовной ответственности, дифференциация ответственности и индивидуализация наказания2.

Фактически дублируют их принципы УИП РФ: законность, гуманизм, социальная справедливость, неотвратимость исполнения наказания, равенство осужденных перед законом, дифференциация и индивидуализация исполнения наказания, соединение наказания с исправительным воздействием, участие общественности .

В учебном курсе «Криминалистики» выделяются отдельные принципы, например, стадии возбуждения уголовного дела и поисково- познавательной деятельности, проявляющиеся в стадии предварительного расследования4.

Под принципами ОРД понимаются основополагающие начала, вырабо- танные оперативно-розыскной практикой, выраженные в нормах законода- тельных актов, регулирующие общественные отношения в соответствующей области, отражающие политические, экономические и социальные закономерности развития современного российского общества, а равно нравственные и правовые представления россиян относительно сущности, цели, задач и процедур осуществления ОРД5.

1 Уголовный процесс: Учеб. … / Под ред. В. П. Божьева. - С. 47-77. Уголовное право России. Общая часть: Учеб. / Отв. ред. Б. В. Здраво- мыслов. - М: Юрист, 1996. - С. 16-26.

3 Уголовно-исполнительное право: Учеб. / Под ред. И. В. Шмарова. -М.-.БЕК, 1996.-С. 16-23.

4 Криминалистика: Учеб. / Под ред. В. А. Образцова. - М.: Юрист, 1995.-С. 27-29.

э Закон и ОРД. Толковый словарь понятий и терминов, используемых в законодательстве в области ОРД / Под ред. А. Ю. Шумилова. - М.: ABC, 1996.-С. 53.

169

Они перечислены в Федеральном Законе РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 5 июля 1995 года: законность, уважение и соблюдение прав и свобод человека и гражданина, конспирация, сочетание гласных и негласных методов и средств (ст. 3).

И, наконец, мы не вправе умалчивать о встречающихся в юридической литературе принципах: организации и управления в органах уголовной юстиции; осуществления уголовного правосудия; законодательной техники; взаимодействия; доказательственного права; группового метода расследования преступлений, и т. д.

Что же касается ГППбП, то к группе определяющих ее принципов межотраслевого характера некоторые авторы относят такие как: законность, справедливость, принцип адекватного правового реагирования на каждое преступление, принцип соответствия национального законодательства и мер воздействия на преступность международно-правовым актам, принцип единства и координации всех направлений уголовной политики1.

Несколько по-иному трактует их профессор А. Д. Бойков, относя к принципам ГППбП: справедливость, законность средств борьбы с преступностью, неотвратимость ответственности, соответствие наказания характеру и степени общественной опасности преступления и личности виновного, обеспечение ин- тересов жертв преступлений, экономическую невыгодность преступлений, эко- номическое стимулирование реальных успехов правоохранительных органов, правовой и социальный контроль, координацию деятельности по выработке и реализации государственной политики борьбы с преступностью2.

В другой работе профессор А. Д. Бойков придерживается этого же перечня3.

Основы государственной политики борьбы с преступностью. Теоретическая модель… М.: Изд-во НОРМА, 1997. - С. 26-20.

Бойков А. Д. Проблемы ГППбП / Преступность: стратегия борьбы / Под ред. А. И. Долговой. - М.: Криминологическая Ассоциация, 1997. - С. 57. 3 Бойков А. Д. Понятие и принципы ГППбП / Формирование государственной политики борьбы с преступностью: Материалы конференции. - М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ, 1997.-С. 31-34.

170

В «Концепции реформирования уголовной политики» (1999) ее автор -С. С. Босхолов, выделяет принципы реформирования уголовной политики: социальной обусловленности реформирования; верховенства и приоритетности права; законности; гуманизма и справедливости; профилактической направленности реформ; системности реформирования; гласности и открытости реформ; научности; приоритетности правил международных договоров РФ над национальным законодательством1.

По мнению автора настоящей работы, изначально выраженному в мо- нографии, посвященной групповому методу расследования тяжких и особо тяжких преступлений”, и скорректированному в ряде новейших исследова- ний по рассматриваемой тематике, к числу принципов ГППбП следует относить следующие концептуальные положения:

1) принцип соответствия законности и практической целесообразности (принцип рационал-прагматизма); 2) 3) принцип примата материального права перед процессуальным; 4) 5) принцип соответствия целей ГППбП и средств по их достижению; 6) 7) принцип спецификации и взаимосоответствия законодательных под- систем «уголовно-правового блока»; 8) 9) право пострадавшего от преступления на выбор способа защиты своих нарушенных интересов; 10) 11) принцип допустимости экономически оправданного компромисса в борьбе с преступностью; 12) 13) принцип возмещения государством ущерба, причиненного гражданину преступлением (в том числе, оставшимся нераскрытым); 14) 15) принцип адекватности правового реагирования на совершенное пре- ступление; 16) 17) приоритет статутного права перед прецедентным; 18) 1 Босхолов С. С. Указ. соч. - С. 23-34. Баэ/санов С. В. Указ. монография. - С. 134-140.

171

10) принцип соответствия суровости наказания тяжести содеянного; 11) 12) принцип возмездности затрат УСП. Кратко их охарактеризуем. 13) В качестве первой правовой идеи ГГТПбП провозглашен принцип со- ответствия законности и практической целесообразности.

Часть 1 ст. 46 Конституции РФ, в частности, определяет, что каждому гражданину гарантируется судебная защита его прав и свобод. При этом учитываются предписания Основного Закона, в соответствии с которыми осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ). В канве принципа законности и в приложении к подсистеме ГППбП - уголовно- процессуальному праву, рассматриваемая доктрина приобретает особое значение, обусловленное состязательным началом, восторжествовавшим в российском УСП. Обязательный атрибут состязательности — признание равноправия сторон, предполагающего режим, максимального благоприятствования «балансу сил» между противоборствующими субъектами УПД. Однако развитие уголовно-процессуального законодательства, ориентированного на совершенствование гарантий защиты прав абстрактного человека и гражданина, на деле, как показывает анализ изменений и дополнений, внесенных в УПК РСФСР за последние годы, оборачивается избыточной опекой подозреваемого - осужденного. Фривольное расширение числа гарантий защиты прав и законных инте- ресов указанного участника УСП от «произвола властей», ущемляет права противной стороны, коей является юридическое или физическое лицо, по- страдавшее от преступления, а в конечном итоге - государство.

На заре Советской власти В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что при возникновении коллизий между (социалистической) законностью и практической целесообразностью, предпочтение необходимо отдавать легитимности. Опыт показывает, что правоприменение в своем развитии хронически опережает законодательную регламентацию. Можно говорить о том,

172

что ведомственное регулирование находится в авангарде законодательной регламентации, а практика является первоосновой для подзаконного нормативного регулирования. Поэтому, совершенствование ГППбП, а также уголовно- процессуального законодательства РФ, должно, по возможности, строится с учетом научно обоснованных прогнозов, учитывающих реальные тенденции, которые могут и должны быть положены в основание проводимых реформ. Принцип законности не следует противопоставлять практической целесообразности; он должен «исходить из нее», беря в основание экономический фактор. Рационал-прагматизм - объективный фактор, подлежащий учету при экспертной оценке действующих и превносящихся в Государственную Думу РФ законопроектов. Утверждение, что практика является критерием истины верно лишь отчасти, поскольку истинной следует признавать только такую практику, которая способствует скорейшему достижению цели.

Толковый словарь русского языка термин «рационализм» (от слова «рациональный(-ое)» объясняет как 2) рассудочное отношение к жизни (ра- ционализировать - совершенствуя, организовать что-либо более рационально, производительно); термин же «прагматичный» берет свое начало от слова «прагматизм» - направление в философии…, признающее истиной лишь то, что дает практически полезные результаты .

Принцип примата материального права перед процессуальным оказывает значительное влияние на формирование ГППбП. Далее (во второй главе) подвергается детальному анализу традиционный взгляд на проблему взаимосвязи и взаимозависимости уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений. Поскольку объектом охраны уголовного закона являются не собственно уголовные правоотношения, а гражданско-правовые, финансовые, налоговые и прочие, говорить о примате уголовных (материальных) правоотношений перед уголовно- процессуальными, можно лишь в разрезе

1 Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Словарь русского языка… - С. 499, 583.

173

регулятивной функции (уголовного) права. Отсюда следует, что под целью УСП необходимо понимать не установление уголовного правоотношения, а восстановление нарушенного социального равновесия в разноплановых общественных отношениях.

Соответствие целей ГППбП и средств по их достижению, прежде всего, означает, что любые законодательные изменения, идущие в развитие судебно-правовой реформы и УПК РФ, должны проходить в парламенте предварительные согласительные процедуры на предмет определения своего ресурсного обеспечения. Цель, не материализованная достаточными средствами, не может быть достигнута. Законодательная регламентация общественных отношений в сфере борьбы с преступностью, должна исходить из реальных возможностей, которыми располагает социально- экономическая формация. Степень жесткости, затратности реагирования государственных органов публичного обвинения и преследования на совершаемые преступления должна обусловливаться общественной опасностью последних, а также тем резонансом, который они вызвали.

В качестве четвертого принципа ГППбП следует выделить принцип спецификации и взаимосоответствия законодательных систем «уголов- но-правового блока». Во избежание дублирования отметим лишь, что в этом вопросе стратегия должна ориентироваться на категорическое признание следующих объективных предпосылок: 1) минимум подзаконного регулирования, максимум законодательной регламентации; 2) примат статутного права перед прецедентным; 3) приоритет дифференцированного построения уголовного процесса перед унифицированным.

Конституцией России устанавливается, что государственная защита прав и свобод человека и гражданина гарантируется. Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ст. 45). Анализ изменений и дополнений уголовно-процессуального законо-

174

дательства, принятых за последнее десятилетие, показывает, что формы за- щиты прав и свобод граждан, пострадавших от реальных преступных посягательств, мало зависят от их волеизъявления. Обыкновенно они выбираются государственными органами (дознания, предварительного следствия и прокуратуры), исходя из правовых традиций, сложившихся в правовой системе. В ряде случаев, они в какой- то мере зависят от настроения обвиняемого (рассмотрение уголовного дела в составе суда присяжных), несмотря на то, что данная форма «судного» процесса крайне неэффективно защищает права противоположной стороны.

В контексте изложенного важнейшим из основополагающих принципов ГППбП должна была бы стать идея, пока не воспринятая ни в Конституции РФ, ни в Основах (как уголовного судопроизводства, так и «уголовной политики»), ни, наконец, в самом УПК РСФСР (РФ). Ее можно было бы выразить в виде аксиомы, презюмирующей гарантированную государством для граждан, пострадавших от реальных преступных посягательств, возможность выбора наиболее оптимального (на их конкретно взгляд, а не абстрактного «публичного обвинения»), процессуальной формы защиты своих интересов -права, исторически поглощенного публичным началом в построении российского уголовного процесса. В ходе проводившегося нами опроса сотрудников органов уголовной юстиции 67,1% респондентов пояснили, что уголовный процесс должен развиваться по сложившейся ранее традиции в рамках унифицированного УСП; 29,9% высказались в том духе, что пострадавший должен определять форму судопроизводства, максимально отвечающую его жизненной позиции и интересам потерпевшей стороны; 3,0% обозначили иное отношение, не прокомментировав его.

Некоторые юристы считают, что легализация в уголовно-процессуальном законодательстве РФ права пострадавшего от преступления на выбор способа защиты своих нарушенных интересов, равно как и предоставление ему права на решение вопроса о целесообразности возбуждения

175

уголовного дела частного обвинения, вступает в противоречие с принципом примата материального права перед процессуальным. По этому поводу П. Е. Кондратов, в частности, пишет, что статьей 27 УПК РСФСР (сюда можно добавить ст. 27-1 и соответствующие статьи нового УПК РФ - С. Б.) фактически ограничиваются те пределы вмешательства уголовного закона в общественные отношения, которые определил законодатель. Если исходить из того, что любым преступлением нарушаются не только конкретные интересы отдельных граждан или организаций, но и установившаяся и охраняемая государством система общественных отношений, то следует признать, что наделение потер- певшего правом влиять на решение вопроса об ответственности преступника может мешать защите общесоциальных ценностей. По мнению ученого выход заключается, во-первых, в перемещении прав потерпевшего из процессуальной в материально-правовую сферу, во- вторых, в расширении круга преступлений, в связи с которыми потерпевший будет наделяться названными правами, и, наконец, в- третьих, во включении в состав уголовно-правовых правомочий пострадавшего возможности личной защиты своих интересов .

Подвергая обсуждению выдвинутые ученым аргументы, следует учи- тывать, что по состоянию на сегодняшний день, правоохранительные органы РФ все равно не в состоянии эффективно реагировать на весь вал первичной информации о преступлениях в виду плачевного состояния отечественной экономики. Процент латентных и нераскрытых преступлений из года в год растет. Являясь первичной ячейкой социума, каждый гражданин, находясь в здравом рассудке, должен стремиться (при наличии необходимой правовой культуры) к максимально эффективному восстановлению своего нарушенного правового и имущественного положения. От этого выигрывает и «коллек-

1 Кондратов П. Е. О пределах уголовно-правового регулирования об- щественных отношений / Проблемы уголовной политики. Советский и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. -Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1989. -С. 27.

176

тивный участник уголовных правоотношений». Спекуляции на тему «пуб- личных интересов» целесообразно ограничивать ресурсными возможностями общества, которые не безграничны. К тому же в гражданско-правовой сфере регулирования, где публичные интересы не менее ощутимы, судьбу заявленных исков, в решающей мере предопределяет частная инициатива и настроение.

Важнейшим принципом ГППбП должна стать идея допустимости экономического обусловленного компромисса «мирового соглашения» (сделки) в У СП. Ключевым моментом в ее основе следует признать конституционную (государственно-правовую) реституцию. Последняя, предполагая добровольно- принудительное восстановление в прежнем правовом и имущественном положении пострадавшей от преступления стороны за счет объективного преступника, должна предполагать, при соблюдении определенных правовых требований, имманентную декриминализацию уголовно-наказуемого деяния. Конечно же, с учетом волеизъявления пострадавшего.

Легализация рассматриваемого принципа ГППбП в соответствующих Основах будет гармонировать со ст. 52 Конституции РФ, которая гласит: «Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба».

Следующей правовой идеей ГППбП, имеющей межотраслевой характер, представляется принцип безусловного возмещения гражданину ущерба от преступления, в том числе, оставшегося нераскрытым. Она не нова. Как будет показано далее, ученые юристы - специалисты в области уголовно- процессуального права, уже неоднократно высказывались за целе- сообразность создания единого централизованного фонда борьбы с преступностью . Внедрение рассматриваемой технологии в Основы ГППбП РФ и ее

Бажанов С. В. Групповой метод расследования как способ повышения эффективности предварительного следствия: Дис.канд. юрид. наук. - М.:ВЮЗШ МВД СССР, 1990.-С. 134.

177

надлежащее ресурсное обеспечение, безусловно, повысит авторитет государственной власти в лице широких слоев гражданского населения. Может возникнуть вопрос: из каких средств следовало бы формировать единый централизованный фонд борьбы с преступностью? Опрошенные нами сотрудники правоохранительных и судебных органов на него ответили так: процентные отчисления предприятий государственного сектора экономики - 23,1%; процентные отчисления коммерческих предприятий - 24,1 %; специальная статья расходов в федеральном бюджете - 54,1%; процентные отчисления от сумм ущерба, возмещенных потерпевшим по уголовным делам, а также с конфискованного имущества - 20,7%; процентные отчисления с доходов экономической деятельности предприятий УИС МЮ РФ - 8,2%; иное (не указали) - 5,3%.

Принцип адекватности правового реагирования на преступления предполагает, что законодательные подсистемы ГППбП обязаны «санкционировать» соответствующие тяжести совершенных преступлений средства и методы реагирования на них, ориентированные не только на своевременную нейтрализацию, но и физическую ликвидацию особо опасных преступников (на уровне военной операции). Подобные технологии, исходящие из идеи дифференциации форм уголовного судопроизводства, предполагают наличие правового поля для активного внедрения в практику так называемой оперативно-розыскной формы расследования и системы специализированных судов. Связано это с тем, что снижение затрат в области уголовно-розыскных и предварительных расследований, судебных разбирательств по уголовным делам, в принципе, не исключает крайне прагматичное решение судебно- следственных ситуаций, особенно по преступлениям, совершаемым в организованных формах. Однако опрос сотрудников правоохранительных органов РФ энтузиастов-максималистов, сторонников радикальных мер особо не выявил: 66,18% высказались против такой практики, поскольку она, по их мнению, в состоянии привести к правовому беспределу; лишь 6,2% ее поддержа-

178

ли; 15,4% полагают, что окончательное решение все равно должен принимать суд по материалам оперативно-розыскного расследования; 12,22% считают, д, что на факты совершения тяжких и особо тяжких преступлений правоохра-

нительные органы должны реагировать адекватно, по методу «военной операции», вплоть до физического уничтожения преступников.

Развитие отечественного законодательства неоспоримо свидетельствует о приоритете статутного права перед прецедентным. Данная стратегия произрастает из небезызвестной теории разделения властей. Культивируемая в качестве самостоятельного принципа ГППбП она предполагает учет сле-дующих факторов:

  • максимум законодательной регламентации, минимум ведомственного регулирования;
  • оптимум уголовно-правовых запретов;
  • приоритет дифференцированного построения уголовного процесса перед унифицированным;
  • увеличение в массиве регистрируемых общественно-опасных деяний дел частного и частно-публичного обвинения;
  • внедрение в науку уголовно-процессуального права экономико- математических измерений;
  • легализация возмездного начала в УСП (возмездность его затрат).
  • Как замечает П. Ф. Пашкевич, справедливость не должна приносится в жертву быстроте и процессуальной экономии, но, вместе с тем, правосудие не должно тормозиться необоснованной сложностью и неоправданной не гибкостью процессуальных норм. Требуется определенная мера взаимосоче тания быстроты, процессуальной экономии и процессуальных гарантий от Ф “ судебных ошибок1

Пашкевич П. Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1984. - С. 40, 41.

179

Принцип соответствия суровости наказания тяжести содеянного не

должен принимать в государственно-правовой политологии борьбы с пре- ступностью крайние формы, исключающие возможность применения уста- новленных уголовным, уголовно-процессуальным и уголовно-исполнитель- ным законами «льготных» правовых институтов. Не менее значимыми должны быть и приоритеты «уголовной политики», ориентированные на ужесточение концептуальных основ борьбы с преступностью (от слова «жестко», но не «жестоко»). Наблюдаемые в рамках проводимой судебно- правовой реформы, тенденции, сводящиеся к усилению в законодательстве активов «оправдательного уклона» в пользу потенциальных преступников, вряд ли могут быть с энтузиазмом восприняты большей частью российского законопослушного общества. В конечном итоге, они могут рассматриваться в качестве факторов, дестабилизирующих обстановку в РФ, и ощутимо повышающих совокупные траты государственного аппарата на борьбу с преступностью.

В качестве заключительного (не по важности, а по логике изложения материала), хотелось бы провозгласить такой принцип ГППбП как возмезд-ность затрат УСП.

Исторически сложилось так, что уголовный процесс, вычленившись из общего искового судопроизводства в самостоятельную отрасль, проблематику, связанную с судебными издержками (затратами) воспринял лишь частично. При этом как учеными, так и юристами - практиками, было проигнорировано существенное свойство УСП. Оно проистекает из наличия досудебных стадий, в рамках которых государственные органы публичного обвинения и преследования вынуждены осуществлять в интересах пострадавшего от преступления лица подготовку дела к судебному разбирательству. В стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования государство несет колосальные издержки («затраты производства»), обусловленные несовершенством законодательства и практики применения. Не совсем по-

180

нятно, почему так называемая «цена преступности» должна оплачиваться из кармана налогоплательщиков.

Представляется, что ГППбП в РФ по необходимости, могла бы ориен- тироваться на доктрину борьбы с преступностью за счет средств, разумно изымаемых из «фондов» самой, как общеуголовной, так и организованной преступности.

В настоящее же время этому мешают серьезные обстоятельства, в числе которых хотелось бы выделить следующие:

1) Реформирование правоохранительной системы и действующего уголовно-процессуального законодательства в условиях упадка российской экономики и беспрецедентного возрастания функциональной нагрузки на органы уголовной юстиции, с точки зрения теории организации и управления, следует считать явлением несвоевременным; 2) 3) Обновление УПК РСФСР (РФ) существенно осложняется интервенцией чужеродных юридических конструкций, институтов, категорий, понятий и правопредставлений, поспешно заимствованных российскими парла- ментариями из англо-американской (отчасти - континентально- европейской) правовой системы; 4) 5) Не догматически понимаемая Конституция РФ сама по себе пред- ставляет интереснейший объект для конструктивной критики и поэтапного совершенствования. Гвоздь проблемы заключается лишь в том, что понимать под совершенствованием; 6) 7) Непосредственное (текущее) вторжение конституционного права и процесса в сферу ГППбП и отраслевого (в свою очередь, весьма подвижного) законодательства, весьма ощутимым образом повышает стоимость УСП, увеличивая государственные траты, покрываемые в основном за счет налогоплательщиков, то есть законопослушных граждан. При этом уголовно-процессуальные правоотношения перерастают в правоотношения государст- 8) 181

венно-правовые (конституционные), что приводит к нарушению субординации норм различных источников права;

5) Благодаря изменениям и дополнениям к УПК РСФСР, принятым за последние 10 лет, частично воспринятым новым УПК РФ, отраслевое зако- нодательство в своем развитии приняло явно гипертрофированный крен, заключающийся в направленности его правового потенциала как бы «во внутрь себя» (соблюдение законности государственными органами и должностными лицами, осуществляющими УСП), а не на, скажем так, внешнюю цель (борьбу с преступностью). Подобные тенденции, отражающие напряженность в системе уголовной юстиции между эффективным определением вины и защитой «уголовного ответчика» от хитростей государственной машины, к сожалению, чрезвычайно расширяют возможности юридической (а не фактической) невиновности, поскольку уголовный процесс начинает рассматриваться в качестве своеобразного суда, призванного к исправлению своих же собственных злоупотреблений; 6) 7) Максимальная эффективность уголовного процесса означает макси- мальную тиранию1. Прокламируемая в качестве «положительного балласта» система сдержек и противовесов эффективности УПД, выражающаяся в уголовно-процессуальных гарантиях, должна предполагать допустимость «мирного урегулирования в процессе». В этом смысле компромиссные формы досрочного окончания (прекращения) уголовных дел в различных стадиях УСП в режиме поощрительных норм УПК (сделка с правосудием), не должны приводить к какого-либо рода инсинуациям. Наиболее типичные измышления в подобных случаях сводятся к тому, что заявление о сделке как необходимый элемент хорошо функционирующей рыночной системы, которая постоянно стремиться устанавливать оптимальную цену преступления, может, якобы, исказить смысл работы законодательных и правоприменитель- 8) 1 Махов В. К, Пешков М. А. Юристы США о моделях уголовного процесса // Юрист. - 1999. - № 2. - С. 35-46.

182

ных органов, а также нивелировать цели уголовного наказания. Торговля сделкой (процесс переговоров) по мнению апологетов-«негативистов», подрывает, видите ли, моральную законность системы . Однако в этом, как и в любом другом вопросе, суть проблемы, в конечном итоге, сводится к тому, что существующая система российского уголовного правосудия, исходя из политико-правовых ценностей, обусловленных упаднической экономической политикой, все равно не в состоянии обеспечить (и не обеспечивает) реализацию краеугольного принципа УСП - принципа публичности. Критика же какого-либо явления, с точки зрения абстрактного мышления, есть лишь основание для новой критики, то есть для бесконечной и малопродуктивной дискуссии (К. Маркс), произрастающей из отрицательных составляющих предмета спора, которые обыкновенно находятся;

7) Поиск идеализированной правоохранительной структуры - занятие праздное. Идея высшего прокурорского надзора, в принципе, была не так уж плоха. Пропагандируемая ныне необходимость передачи части исконно прокурорских полномочий в ведение представителей судебной власти - штука болезненная, связанная с отходом от сложившихся традиций, привычек и стереотипов, которая порождает увеличение судебной нагрузки и как следствие этого - снижение качества разбирательства уголовных дел в судах первой инстанции; 8) 9) Порочная практика двойственного контроля и надзора со стороны органов правосудия и прокуратуры за обоснованностью промежуточных решений, принимаемых органами дознания и предварительного следствия в стадии предварительного расследования, имеет давнюю историю. В начале 20-х годов теперь уже прошлого XX столетия, она «имела место быть», когда следственный аппарат, выведенный из судебной системы, передали в подчинение органам прокуратуры. Маститые советские юристы не оставили этот печальной участью известный опыт без внимания и подвергли его резкой и, 10) 1 Махов В. К, Пешков М. А. Указ. соч.

183

как представляется, вполне заслуженной критике. Спустя почти 100 лет - ошибки повторяются. И происходит это вследствие чрезмерного развития конституционных прав личности, человека и гражданина в УПК РСФСР (РФ), в рамках которого указанные, лишь отчасти правовые, категории получили универсальную интерпретацию. Заметим, что проблема эта в 60- 70-х годах XIX века обсуждалась и в США, где, по мнению определенных кругов, необходимость принятия эффективных мер борьбы с преступностью требовала (по состоянию на тот период времени) более жесткого отношения к преступникам и более узкого понимания их конституционных прав и свобод1;

9) Установка на интеграцию российской правовой системы в область международного права порождает смешение соответствующих терминологических словарей. Так, буквальное толкование термина «возбудить уголовное преследование» (частично заимствованного из американской юриспруденции), в какой-то мере в состоянии оправдать постановку вопроса о допустимости обжалования в суде такого решения. Как ни как, все-таки преследование. Однако в советской уголовно- процессуальной науке это выражение несло несколько иную смысловую нагрузку. Член-корреспондент АН СССР М. С. Строгович, например, увязывал его с процедурой предъявления обвинения. И, в общем-то, правильно делал. Иная картина получается с выражением «возбудить уголовное дело». Принято считать, что уголовное дело возбуждается не против лица, а по факту. Если быть точнее, даже по признакам так называемого объективного, юридически значимого (то есть небезразличного для правоохранительных органов) факта. В таком контексте решение о возбуждении уголовного дела можно трактовать, как акт правосудия, являющийся правовым основанием для производства следственных действий, направленных на установление истины по уголовному делу. Подачу жалобы на возбуждение уголовного дела в подобных случаях, в принципе, можно квалифицировать как косвенное признание ее инициатором своей вины. Почему бы нет?

1 Махов В. К, Пешков М. А. Указ. соч. - С. 35-46.

184

Глава 2. ОБЩЕПРАВОВЫЕ (ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ) ОСНОВЫ ПРИНЦИПА

ВОЗМЕЗДНОСТИ ЗАТРАТ УГОЛОВНО-СУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА (УСП)

§ 1. Становление института затрат уголовного процесса в русском общеисковом судопроизводстве (до 1917 года)

В теории УСП принято за аксиому, что уголовное судопроизводство для достижения своих целей может основываться на начале индивидуальной свободы или общественного порядка, а также на соединении и возможном уравновешении этих двух начал общественного быта.

В истории каждого народа, в ранний период его развития, преобладают устои индивидуальной свободы. Узы общественного быта еще не сложились, отдельная личность не потеряла своей самостоятельности, а потому на ней лежат и все заботы о поддержании и восстановлении своих прав. Последние в это время до того обширны, что она сама решает вопрос: совершено ли против нее правонарушение и самостоятельно восстанавливает нарушенный порядок. Восстановление это происходит в форме кровной мести, посредством которой отдельная личность по своему усмотрению устраняет правонарушение и обеспечивает реституцию своих прав1.

Отдельная личность, в особенности, когда она должна оценить деяние, нарушающее права ее (или близких), редко в состоянии исполнить эту обязанность совершенно беспристрастно, а потому, восстанавливая нарушенные права, очень часто, почти всегда, превышает меру возмездия, чем, в свою очередь, нарушает права лица, совершившего первое правонарушение. Таким образом, самоуправство ведет к правонарушению. Далее самоуправство не обеспечивает общественный порядок. Личность, решающая вопрос, совершено ли преступле-

1 Микляшеваат В. О средствах представления обвиняемого в суд и пресечения ему способов уклониться от следствия и суда. - Т. 1. Введение. - Варшава, 1872.

185

ние, не всегда оценивает его согласно с требованиями общественного порядка и, решив его даже в этом духе, не всегда в силах восстановить нарушенный порядок, в особенности, если преступник могущественнее, сильнее потерпевшего.

Из сказанного видно, что первая, самая грубая форма восстановления нарушенных прав, кровная месть, основанная на крайнем применении начала индивидуальной свободы, исключает общественный порядок и, таким образом, противодействует общественному развитию1.

Согласно законодательных памятников стран древнего мира (Законы Хаммурапи, Законы Ману, Салическая Правда и т. п.), судопроизводство по уголовным и гражданским делам осуществлялось одинаково и начиналось, как правило, по жалобе пострадавшего. В древневосточном праве, например, нельзя обнаружить представления о четких отличиях преступлений от частных правонарушений. На первый взгляд, правовые документы не только бессистемны, но и без какой бы то ни было внутренней логики. Однако это не так, поскольку структура юридических памятников того периода определялась религиозными концепциями о тяжести, греховности поведения человека, а также религиозной концепцией мироздания.

В наиболее ранние и примитивные эпохи индивидуальные отношения, защищавшиеся, как принято считать, варварскими способами, выступавшие в их самом грубом виде, и являлись непосредственно правом, что однозначно подчеркивает обусловленность права фактическими отношениями .

Согласно представлений, господствовавших в древних государствах Месопотамии, четких различий между уголовным и гражданским судопроизводством не проводилось; однако уже в этот период выделяется ряд правонарушений, преследование за которые государством не могло быть прекращено даже в случаях примирения сторон и уплаты компенсации.

1 Микляшевскш В. Указ. соч. - С. IX-X.

2 Маркс К., Энгельс Ф. - Соч. - Т. 3. - С. 336, 337.

186

В древней Индии судопроизводство подробно описывается как в Арт., так и в поздних дхармашастрах; причем правила обвинительного по своему характеру процесса и по уголовным, и по гражданским делам, в основном совпадали. Публичная состязательность, как необходимое условие ведения дел, усиливалась правом истца и ответчика биться об заклад, который выплачивался царю проигравшей стороной в виде определенной суммы.

Вопрос об ответственности обидчика решался крайне прагматично по принципу талиона («око за око», «зуб за зуб»). Так, по Законам Хаммурапи, если человек совершал грабеж и задерживался на места преступления, то он подлежал смерти. В противном случае ограбленный должен был клятвенно показать перед богом все пропавшее у него, а община и рабианум (ее староста), на земле и в пределах которых совершался грабеж, должны были возместить ему, что у него пропало .

За менее значимые преступления не исключалось материальное воз- мещение пострадавшей стороне суммы причиненного ущерба, исчислявшейся в многократном размере.

Так, если человек совершал кражу вола, овцы, осла, свиньи, либо ладьи, считавшихся «божьим или дворцовым», то он должен был возместить ущерб в тридцатикратном размере; если похищенное принадлежало мушке-нуму, - он обязывался к возмещению вреда в 10-ти кратном размере; если же вору нечем было отдать, то его предавали смерти .

Таким образом, суть спора исчерпывалась посредством многократного возмещения ущерба виновным (с учетом его благосостояния) пострадавшей стороне.

В ряде случаев, которые стояли ближе к «юридическому быту» населения, закон предусматривал возможность предъявления иска к родственникам продавца чужой вещи, в случае его ухода к судьбе (смерти) .

1 Чернгиовский 3. М. Хрестоматия по всеобщей истории государства и права: Учеб. пособие. - М: Фирма Гардарика, 1996. - С. 12.

2 Там же. - С. 11. ‘ Там же. - С. 11.

187

Если человек повреждал глаз мушкенума или ломал ему кость, то он должен был в возмещение причиненного вреда отвесить пострадавшему мину серебра1.

Интересно отметить, что анализируемый источник древнего права уже тогда предусматривал случаи неумышленного причинения ран и увечий пострадавшей стороне и обязанность причинителя «оплачивать врача»2.

Если человек под клятвой обличал кого-либо в убийстве и не доказывал этого, то он подлежал смерти”’.

Аналогичные предписания можно встретить в Законах 12-ти таблиц. По ним, если человек наносил членовредительство и не мирился с потерпев- шим, то ему самому причинялось то же самое. Если рукой или палкой ломал кость свободному человеку, платил штраф в 300 ассов, если рабу - 150 ассов. Общий смысл установки - сломает, пусть возместит .

В период римского права классического и постклассического периодов процесс перестает быть публичным и проводится в закрытых помещениях. Если раньше судопроизводство было бесплатным, то теперь вводятся судебные пошлины, ставшие особенно распространенными в период домината.

Некоторые частные деликты постепенно включаются в категорию пре- ступлений. Например, кражи по-прежнему остаются частным деликтом, но в ряде случаев (кражи со взломом или с насилием, на больших дорогах и т. п. -так в первоисточнике - С. Б.), к традиционным штрафным мерам добавляются наказания.

История права, - пишет В. Варкалло, - показала, что первоначально право исходило из начал так называемой объективной ответственности. За исходный пункт бралось потерпевшее лицо: с одной стороны, факт причине-

1 Черигповааш 3. М. Указ. соч. - С. 21.

2 Там же.

’ Там же. - С. 10. Там же. - С. 52.

188

ния ущерба его имуществу или личности, а с другой - потребность удовле- творения, которая ощущалась не только самим потерпевшим, но и его семьей, а также родом. Право стремилось в любом случае создать для потерпевшего возможность получения удовлетворения, обеспечить наказание причи-нителя, а в более позднее время - удовлетворить потерпевшего за счет имущества «обидчика». Это вполне отвечало требованиям того времени, поскольку в любом случае причинения вреда личности или имуществу (за исключением действия сверхестественных сил), пострадавший требовал возмездия, а в последствии - оплаты (выкупа).

С момента, когда были допущены соглашения между причинителем вреда и потерпевшим, ставшие впоследствии обязательными (период прину- дительных композиций), стала развиваться компенсационная функция гражданской ответственности, все еще неразрывно связанной с уголовной. Ее возникновение и развитие обусловливалось развитием товарно- денежных отношений, которые создавали условия для постепенной замены кровной мести, а затем и возмездия - денежным выкупом .

В императорском Риме происходит резкое увеличение видов наказаний, усиление их карательной направленности. Если первоначально наказание еще строилось на принципе возмездия, то в период домината оно начинает преследовать цели устрашения.

По верному замечанию В. Д. Меркулова, - одна из характерных черт римского права состоит в абсолютном смешении гражданской и уголовной ответственности. Репрессия против деликтов обеспечивалась посредством частной мести, совмещавшей в себе возмещение вреда и штраф. Удовлетво- рение поглощалось наказанием, которое, впрочем, оставалось простым част-

1 Варка.тю В. Ответственность по гражданскому праву. - М, 1978. - С. 35.

189

ным штрафом, поскольку определялось потерпевшей стороной без участия представителей публичной власти1.

В историко-правовом аспекте для исследователя значительный интерес представляет период зарождения основ искового судопроизводства на Руси. Здесь, как свидетельствуют первоисточники, по договорам с Византией (911 и 944 гг.), ссылавшимся в значительной своей части на «закон русский», за убийство по приговору суда предусматривалась смертная казнь, применявшаяся наряду с кровной местью. В случае бегства убийцы и наличия у него имущества, последнее обращалось в пользу родственников убитого.

Летописец сообщает, что при Владимире за убийство взыскивалась де- нежная вира (штраф в пользу князя за убийство свободного человека). Данное обстоятельство косвенно подтверждает то, что помимо цели возмездия за совершенное преступление, взыскания по суду одновременно являлись источником значительных княжеских доходов.

Одно время по совету епископов Владимир ввел замену вир смертной казнью за убийства в целях предотвращения их умножения. Однако бояре вскоре настояли на возврате к старому порядку взимания вир, мотивируя это чисто финансовыми соображениями. При этом замена смертной казни денежными вирами, идущими в княжескую казну, не упраздняла сама по себе розыскных действий власти, которая объективно была заинтересована в раскрытии данного вида преступлений.

Вместе с тем, ситуация, когда штрафы за убийство становились источником государственных доходов, устанавливала, по мнению ряда исследователей, презумпцию, что «всякий может убить, если заплатит» .

1 Меркулов В. В. Соотношение гражданской и уголовной ответственно сти / Проблемы уголовной ответственности и исполнения наказания: Мате риалы межвуз. науч. конф., 2-3 июня 1994 г., г. Рязань / РИПЭ МВД РФ. - Рязань, 1994.-С. 17.

2 Орлов Д. В. Становление и развитие пенитенциарного законодатель ства в дореволюционной России // Нижегородский юрист. - 2000. - № 3. -С. 17-22.

190

Древняя правда («Суд Ярослава») сохранила следы живучих обычаев родового строя, которые еще не были изжиты в раннефеодальном государстве. Так, ст. 1 еще признает институт кровной родовой мести за убийство, но вводит ограничение круга мстителей ближайшими родственниками убитого. В случае отсутствия мстителя убийца должен был уплатить денежный штраф в пользу князя (40 гривен за голову)1.

Месть соединялась с судом, - пишет М. Ф. Владимирский-Буданов, -то есть требовала или последующей за местью санкции суда (как обыкновенно и бывало), или предварительного решения суда. Древнейшая правда тре- бовала, чтобы окровавленный или раненный на суде доказал справедливость обвинения и только после этого предоставляла возможность мстить или взять за обиду три гривны .

Вряд ли правильно в доказательство сказанного ссылаться на договоры с греками, так как в них несомненно проводился компромисс между визан- тийским правом, требовавшим суда и казни убийцы, и русским обычным правом, санкционировавшим месть родичей. Неубедительна и ссылка на рассказ летописца под 1071 годом о суде воеводы - княжьего Яна, который, осудив на Белоозере волхвов за убийство многих женщин выдал убийц родственникам убитых, сказав им: «мстите своих». Подобного рода выдача «на расправу народную», как мера чрезвычайная, не может служить разъяснением темных мест закона.

Содержание статьи 2 Краткой правды действительно не очень ясно. Но толковать ее пробелы в смысле «мести по судебному приговору» можно только исходя из предпосылок о наличии суда еще в догосударственном обществе. Гораздо проще и более соответствует условиям той эпохи допущение свобод-

1 Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства. - М., 1975. - С. 486.

2 В.чадимирскгш-Будсшов М. Ф. Обзор истории русского права. - М., 1989.-С. 324.

191

ного выбора между местью и взысканием за обиду, предоставлявшееся родственникам пострадавшего. Вмешательство княжеской власти и в этом случае диктовалось финансовыми соображениями, а не идеей «господства права».

Отсюда правомерен вывод о том, что суд возник в период упорядоченного самоуправства, сменив самоуправство необузданное. Задача суда за- ключалась лишь в разрешении спора, в признании или непризнании прав, чем он давал или не давал правомочия добиваться своего права силой, и если давал, то указывал пределы ее применения. Когда принуждение перешло к государству, за судом сохраняется его санкционирующий характер.

По Русской Правде охрана прав, прежде всего, дело самозащиты и са- моуправства. Соседи, присутствовавшие при нарушении, обязаны были помогать обиженному; в известных случаях защита происходила при содействии княжеских или наместнических отроков.

Если нарушитель не был задержан на месте, или не было «поличного», защита права происходила решением суда. По личным требованиям, если ответчик запирался в получении денег от истца, спор о долге решался судом из 12-ти мужей.

Суд по требованию обиженного определял, справедлива ли месть и следует ли плата за обиду. Производство в суде было гласным и устным. Суд и расправу творили князья с участием добрых мужей. Суд принадлежал князю, и вира, и продажа, взыскивались в его пользу. В пользу обиженного или его семейства шла плата за голову или за обиду. В областях судили мужи княжие и также с участием добрых людей. Мужи княжие смотрели на суд, главным образом, как на доходную статью, как на повод собирания вир и продаж, причем этот денежный интерес служил к побуждению судей к защите нарушенных прав. В интересе же княжеских людей при взимании вир и продаж коренилось различие между истцовыми делами, с одной стороны, и

192

казенными и уголовными, с другой; в нем же лежит начало и так называемого следственного процесса1.

Если судебные виры могли быть источником значительных доходов, - считает М. А. Чельцов-Бебутов, - это значит, что княжеский суд распространялся на все население, во всяком случае, по делам об убийствах, увечьях, ранениях, кражах и других более серьезных преступлениях2.

«Правда Ярославовичей» делает дальнейший шаг к усилению охраны интересов господствующего класса, запрещая месть и, вводя вместо нее, выкуп кунами, при котором можно было провести дифференцированный подход к оценке жизни представителей различных общественных групп.

Сказанное дает понятие о судебном процессе, как о тяжбе сторон перед князем или поставленными им судьями, независимо от предмета спора: на- помним, что в эпоху Русской Правды уголовный и гражданский процесс не различались. Можно сказать, что каждый «иск» являлся в сущности «обвинением», всякое притязание носило деликтный характер.

В Киевском государстве не проводилось никаких различий между уго- ловным и гражданским правом. Судопроизводство по уголовным и гражданским делам было одинаковым и велось на основе правил состязательного процесса3.

Русская правда уже ограничивает применение кровной мести. Ее могли использовать только самые близкие родственники: сын мстил за отца, отец -за сына, брат за брата; и только с разрешения суда. Допускалась возможность замены кровной мести денежным взысканием. За убийство «безродных» потерпевших князь взимал виру 40 гривен в пользу своей казны. Во всех других случаях, например, при причинении увечья, совершении кражи, нанесении

1 Хрестоматия по гражданскому процессу / Под ред. М. К. Треушнико- ва. - М: МГУ. Юридическое бюро «Городец», 1996. - С. 43.

2 Чельцов-Бебутов М. А. Курс советского уголовно-процессуального права.-СПб, 1995.-С. 627.

’ Там же.

иной обиды, - пишет профессор В. П. Божьев, - кровная месть отменялась и заменялась денежным взысканием. Постепенно суд князя становится его главной обязанностью в мирное время. Суд старался уладить дело миром, если виновный соглашался возместить ущерб или заплатить виру1.

По мнению Т. А. Чернявской, выраженному в комментарии к Русской Правде, статья 1 свидетельствует о том, что в течение известного периода князья были обязаны считаться с существованием древних обычаев у славян и, в первую очередь, с обычаем кровной мести за убийство и некоторые другие обиды. Этим объясняется то, что правящая верхушка Древнерусского государства первоначально вынуждена была санкционировать альтернативную систему наказаний за убийство. Так, в принципе законодатель допускал саму возможность кровной мести за убийство, но в то же время ограничивал круг мстителей точным перечислением в законе ближайших родственников убитого. При отсутствии мстителей, либо нежелании ближайших родственников убитого мстить убийце, закон устанавливал денежный штраф за убийство -виру. Вира взыскивалась за убийство свободных людей и поступала в пользу князя. Но в отличие от древнейшей редакции Русской Правды (Правды Ярослава), устанавливавшей равное для всех наказание за убийство свободного человека (денежный штраф в размере 40 гривен), статья 1 Пространной Правды устанавливает уже разное наказание за убийство в зависимости от общественного положения убитого (денежный штраф в размере от 40 до 80 гривен) .

Статьи 9-10 говорят о «Покопе вирном», являвшемся вознаграждением чиновников княжеско-административного аппарата. Здесь, как и в некоторых других статьях, перечислены источники доходов различных низших судебных и административных должностных лиц (вирников, мечников, метел ьщи-

1 Уголовный процесс: Учеб. для вузов / Под ред. В. П. Божьева. - М.: Спарк, 1998. - С. 47.

2 Чернявская Т. А. Русская Правда (С комментариями): Учеб. пособие / ВШ МВД РФ. - Н. Новгород, 1998. - С. 25.

194

ков и др.), получавшихся ими как деньгами, так и натурой— хлебом, пшеном, мясом, рыбой, фуражем для своих лошадей1.

Статья 20 указывает на последствия «свержения виры», то есть оправдания заподозренного в убийстве. В этом случае обвиняемый (ответчик) и обвинитель (истец) платили помощнику сборщика виры пошлину в размере одной гривны каждый. Помимо этого обвинитель платил посаднику, то есть княжескому наместнику в городе, или вирнику за обвинение в убийстве особую пошлину в размере 9 кун2.

В целом ряде статей Русской Правды (Пространной редакции по Тро- ицкому 1 списку) вводится наказание - денежный штраф - «продажа». Она определялась за кражи, ранения, убийства холопов и шла в пользу княжеской казны. В новом законодательстве усиливается денежная компенсация потерпевшему. Продажа не платилась, если аналогичные преступления совершались холопами и в случае совершения особо тяжких преступлений (убийство свободного человека, конокрадство, поджог гумна), когда назначалась вира или «поток и разграбление». Продажа выражалась в суммах 12, 3 и 1 гривны, то есть 50 кун, и обычно сопровождалась еще пошлиной, шедшей судебным агентам, и исчислявшейся в 20% продажи .

Статьи 74, 86, 107 и 109 рассматриваемого источника регламентировали вознаграждения разного рода должностных лиц княжеской администрации и суда за осуществление ими судебных функций. Они косвенно знакомят нас с тем, какие доходы получали древнерусские кормленщики и как было организовано поступление этих доходов с населения. В этих статьях обращает на себя внимание характерная для Пространной Правды черта: авторы этой редакции каждый тематический раздел сборника заключают постановлениями о судебных уроках и иных поборах в пользу представителей госу-

1 Чернявская Т. А. Указ. соч. - С. 27.

2 Там же.

3 Чернявская Т. Л. Законодательная политика России до 1917 года: «Рус ская Правда»: Учеб. пособие / ВШ МВД РФ. - Н. Новгород, 1998. - С. 21.

195

дарственной власти. Статья 74 строго регламентирует размеры дополнительных расходов, причитавшихся судебным чиновникам при взыскании «продажи» в сумме 12 гривен. Собирать виру ездил вирник с отроком и писцом, а собирать «продажу» - емец или мечник с отроком или писцом. Как от «виры» вирник имел пятую ее часть, так и от «продажи» в 12 гривен мечник соответственно получал пятую часть ее и т.д.

Статья 86 устанавливает размеры пошлин, платившихся при испытании железом («железный урок») - в казну 40 кун, а также мечнику 5 кун и детскому полгривны, в присутствии которых это испытание происходило. Поскольку от правильности процедуры испытания железом нередко зависел исход дела, то при этом испытании требовался судебный надзор. Можно полагать, что в таком случае заместителем судьи был мечник, а само испытание поручалось детскому. Помощниками судьи были судные отроки, среди которых мечник, очевидно, был старшим.

Статьи 107 и 109 содержат постановления об урочных судебных пошли- нах. Статья 107 свидетельствует об усложнении судебного аппарата древнерусского государства. Она определяет судебные пошлины, взимавшиеся со стороны, выигравшей дело. Пошлины рассматривались законом как уплата судье за разрешение дела. Они состояли в определенном денежном вознаграждении лиц, принимавших участие в судебном разбирательстве, независимо от того, были ли они вирниками или отроками, детскими или метельщиками. Статья устанавливает размеры этих пошлин в зависимости от категории дела, а также указывает на круг должностных лиц, в пользу которых они поступали сообразно с их положением и ролью в судебном разбирательстве.

В «Русской Правде» мы впервые в истории русского права встречаем определение судебных пошлин, с той, однако, особенностью, что они взимались с дела, независимо от цены иска.

Статья 109 устанавливает размеры урочных пошлин, которые взимались при приведении к присяге свидетелей, истцов, либо ответчиков. Наибо-

196

лее высокие пошлины взыскивались по делам, связанным с обвинением в убийстве. Не подлежит сомнению тот факт, что уплата урочных пошлин за- коном возлагалась на того, по чьему требованию свидетели приводились к присяге, причем он платил от их общего числа1.

Следует заметить, что частный характер древнего права проявлялся и в так называемой уголовной сфере. Преступление по Русской Правде определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», то есть причинение морального или материального ущерба лицу или группе лиц. Вместе с тем, - считает И. А. Исаев, - уголовное правонарушение не отграничивалось в законе от гражданско-правового .

Преступления, как против личности, так и имущественные, - продолжает далее историк, - наказывались штрафом - «продажей», размер которой дифференцировался в зависимости от тяжести преступления (1, 3, 12 гривен). Продажа поступала в казну. Потерпевший получал «урок» - денежное возмещение за причиненный ему ущерб. В Русской Правде еще сохраняются древнейшие элементы обычая, связанные с принципом талиона в случаях с кровной местью. Но главной целью наказания становится возмещение ущерба (материального и морального)’.

О возмещении ущерба и необходимости взыскания судебных пошлин говорят и повременные зарубежные законодательные источники. Так, согласно Правде короля Этельберта (Англия; составлена на рубеже VI— VII вв. королем Кента), за кражу божьего и церковного имущества полагалось возмещение (в зависимости от принадлежности) от 3-х до 12-ти кратного размера .

1 Чернявская Т. А. Русская Правда… - С. 53-55.

2 Исаев И. А. История государства и права России: Учеб. для юридиче ских вузов. 3-е перераб. и доп. изд. - М.: Юрист, 1996. - С. 21.

3 Исаев И. А. Указ. соч. - С. 23.

4 Хрестоматия по всеобщей истории государства и права: Учеб. посо бие / Под ред. 3. М. Черниловского; Сост. В. Н. Садиков. - М.: Фирма Гарда- рика, 1996.-С. 121,122.

197

В Салической Правде (Франки, средние века), совершение, например, кражи годовалой свиньи с последующим уличением предполагало присуждение к уплате 120 ден., что составляло 3 сол, не считая стоимости похищенного и возмещения убытков. Под деликтом-преступлением в «варварских правдах» понималась, прежде всего, «обида», вред, причиненный личности или имуществу другого, и нарушение- королевского мира. Соответственно под наказанием подразумевалось возмещение, компенсация за обиду или вред. Компенсация (штраф) по германскому праву, с одной стороны, была определенной формой восстановления, искупления чести, и тем самым победы над злой судьбой, с другой - формой примирения, установления мира.

Если «обидчик» выплачивал компенсацию потерпевшему, он, как пра- вило, не платил (по Салической Правде) королю никакого штрафа. Только в некоторых случаях часть или вся компенсация шла в казну. Например, граф, принимавший участие во взыскании долга, путем конфискации имущества с должника, брал в качестве штрафа третью часть этого долга. Вергельд за убитого делился на две части. Одна шла сыновьям убитого, другая - его близким родственникам со стороны отца или матери. И только в том случае, если не было родственников, эта часть вергельда шла в казну .

При всех имущественных преступлениях, наряду со штрафом требовалось возмещение стоимости украденного и других убытков. О простом их возмещении речь шла, в частности, при убийстве или избиении раба. Этот убыток оценивался в 1 или 1/3 солидора, если раб после побоев в течение 40 дней оставался нетрудоспособным. При нанесении телесных повреждений свободному, наряду со штрафом, преступник должен был возместить расходы на лечение. Сохранившийся на протяжении долгого времени в качестве основного наказания штраф как плата за обиду впоследствии трансформируется в простое возмещение ущерба.

Чернгиювскии 3. М. Хрестоматия по всеобщей… - С. 67-75.

198

Новая эпоха в системе наказаний, - замечает 3. М. Черниловский, - от- крывается с накоплением богатств внутри рода, а затем и семьи. На смену кровной мести приходит штраф. Причем первые акты подобного рода встречались нескрываемым презрением. Принимать деньги за кровь ближнего, в особенности отца или брата, считалось несмываемым позором. В самое раннее время судебный штраф (композиция) шел в пользу семьи пострадавшего и его рода. С переходом судебных функций к государству обыкновенно одна треть штрафа стала уплачиваться ему. Уплата штрафа первоначально была делом рода. С конца VI века преступник стал обязываться к уплате сам1.

По Правде Альфреда Великого (короля англо-саксонского королевства; конец IX века), если кто-либо совершал кражу чего-нибудь в церкви, то обязан был возместить стоимость украденного и уплатить штраф, соответствующий этому возмещению, с потерей руки, которой он это совершал2.

В IX-XI веках во Франции в основном продолжала существовать система преступлений и наказаний, восходившая к раннему средневековью. Преступление рассматривалось как частная обида, затрагивающая интересы отдельных лиц, а наказания, которые еще не были обличены печатью жестокости, сводились, прежде всего, к компенсации за вред, причиненный частным лицам.

В статье 13 книги 11 Земского Права Саксонского Зерцала (памятник германского феодального права XIII века) говорится о том, что если в деревне происходила кража днем ценою меньше 3 шиллингов, то за это сельский староста в тот же день мог подвергнуть телесному наказанию (побоям или выстриганию волос), или дать откупиться тремя шиллингами.

В этом же источнике отмечается, что заседающие в суде шультгейка судьи получали в виде возмещения 15 шиллингов и 10 фунтов в качестве вергельда”1.

1 Черниловский 3. М. Всеобщая история государства и права. - М.: Юрист, 1996.-С. 126-129.

2 Хрестоматия… / Сост. В. Н. Садиков… - С. 125. ‘Там же.-С. 100, 101, 107.

199

Согласно Польской Правде в записи неизвестного автора от XIII века, если кто-нибудь представал перед судьей и жаловался на отсутствующее лицо, а на вопрос судьи отвечал, что желал его позвать в суд, то судья приказывал коморнику (служителю суда) позвать отсутствующего, а истец должен был дать коморнику содержание и пару обуви или вместо обуви 20 пфенин-гов, если тот, кого вызвали, жил не в той же деревне, или не в том же ополе (сельская община). Но если коморник и тот, кого вызвали, оба жили в одной деревне, то коморнику платилось два пфенинга1.

Стоит обратить внимание на содержание ст. 84 Законника Стефана Душана (Сербские феодалы 1349-1354 гг.), где говорится, что оправданный не давал судьям никакой пошлины за оправдание2.

Возвращаясь же к основной теме, заметим, что на Руси суды XIII-XIV веков соответствовали делению земель на уезды и волости. Все наместники и волостели являлись «кормленщиками», жившими за счет подвластного их суду населения. Кроме множества государственных налогов, - замечает М. А. Чельцов-Бебутов, - на крестьян ложились и обременительные приношения на содержание представителей судебной власти’.

Мы видим, таким образом, что бремя содержания судебных чиновников возлагалось на ту часть населения, которая проживала в зоне юрисдикции соответствующих учреждений.

Не только в XIV, но даже в XV и XVI веках суды нередко назначали стародавние виры и продажи, а в наиболее тяжких случаях применяли «поток и разграбление» в форме отобрания всего имущества осужденного и «выбитая» его вон из земли. Так, в Двинской Уставной Грамоте 1397 года наказания сводились главным образом к «вире» или «продаже» в пользу пострадавшего или его родственников. В одной из статей этой грамоты говорится о

1 Хрестоматия… / Сост. В. Н. Садиков… - С. 138.

2 Там же.-С. 149.

3 Чельцов-БебутовМ. А. Курс… - С. 649.

200

«дикой вире», которую должна была уплачивать в случае не нахождения преступника община, подобно «верви» Русской Правды. Однако в Двинской Грамоте сильнее подчеркивается вмешательство судебных властей; она запрещает самовольное освобождение вора от наказания.

Как вотчинная, так и церковная юстиция характеризовались неспра- ведливостью и притеснением населения. Под предлогом восстановления справедливости, а фактически для укрепления княжеской власти в 1398 году появилась Двинская Уставная (иногда ее называют Судной) Грамота Великого Московского князя Василия Дмитриевича. В ней назначались наместники для отправления суда (в том числе и по уголовным делам), которые находились на кормлении у местного населения. В Грамоте о суде говорится в общих чертах. О подсудности можно судить только по взиманию вир и пошлин с виновного в совершении душегубства, нанесении ран, драках, лае (оскорблении) и др., которые исчислялись в рублях, шкурках куницы и белок1.

С конца XIV века, с усилением власти великого князя порядок отправ- ления правосудия изменяется. Суд осуществляется только наместником ве- ликого князя. Представители же уездных князей, еще не потерявших своих судебных прав, только присутствуют при разрешении исковых дел, а затем получают часть судебных доходов.

Штрафы разных размеров применялись, как уже отмечалось, Русской Правдой. Там они были компенсационной мерой, а с XIV века становятся средством для искупления вины. Убытки истца возмещались из имущества татя, разбойника и их соучастников. Характерно, что сумма иска определялась ими самими на пытке; как минимум она составляла четверть заявленного иска.

Русская Правда говорит о «продаже», как о штрафе за преступление, поступавшем в казну или суд. Размер «продажи» определялся судом. Судебник 1550 года вводит в качестве штрафной санкции «пеню», взыскиваемую с

1 Уголовный процесс: Учеб. для вузов / Под ред. В. П. Божьева… 1998. -С. 50.

201

должностных лиц за нанесение бесчестья. Вместе с тем, - заключает И. А. Исаев, - виновный уплачивал еще вознаграждение потерпевшему; судебники эту санкцию применяли по многим преступлениям1.

Псковская Судная Грамота (1467) впервые в русском праве под пре- ступлением начинает понимать причинение ущерба не только частным ли- цам, но и государству .

Примерно в этот же период времени (XV-XVI вв.) уголовные и уголовно- процессуальные правоотношения постепенно выделяются в отдельную сферу.

По Судебнику 1497 года примирение обвинителя с обвиняемым (кроме дел о ведомых лихих людях) допускалось в любой стадии процесса. Оно влекло прекращение дела с уплатой судебных пошлин.

В ряде государевых грамот эпохи Судебника 1497 года наблюдавшееся в общественной и экономической жизни запустение ставилось в прямую связь с чинимыми кормленщиками - наместниками и волостелями злоупот- реблениями, множеством вир и продаж, налагаемых на виноватого и правого, незаконными поборами тиунов, доводчиков и недельщиков, то есть чинов судейского аппарата наместничьего управления.

Особое внимание Судебник 1497 года обращает на воровство. Если приведут на кого-либо улики в воровстве, или разбое, или убийстве, или ином каком-либо преступлении, и окажется, что тот, на кого приведены улики, действительно заведомый преступник, то боярину (высший сановник, близкий князю), - читаем в судебнике, - велеть казнить его смертной казнью, а сумму иска велеть взыскать из его имущества, а что останется из имущества, то боярину и дьяку взять себе. Если же вторично задержат вора, то каз-

1 Исаев И. А. Указ .соч. - С. 87.

2 Там же. - С. 32.

202

нить его смертной казнью, а сумму иска заплатить из его имущества, а остаток его имущества отдать судье1.

Так называемое «двойное вознаграждение» давалось за расследование приставом преступления. Обычное вознаграждение получал недельщик за доставку ответчика .

Следует обратить особое внимание, что под преступлением судебники XV- XVI веков понимали не только нанесение материального или морального ущерба (обиду). На первый план начинает выдвигаться защита сущест- вующего социального и правового порядка. Преступление - это уже нарушение установленных норм, предписаний, а также воли государя, которая неразрывно связывалась с интересами государства.

Среди должностных преступлений, - пишет И. А. Исаев, - на первом месте стояло лихоимство, чаще понимаемое как нарушение установленного порядка судопроизводства. «Посул» был законным актом еще в ХГ веке. Для большего прилежания судья получал плату от подсудимого. Нормирование размеров «посулов» превращало излишки в предмет «лихоимства», и посул оборачивался взяткой. Запреты взимания тайных посулов содержатся в Псковской Судной Грамоте. Судебник 1550 года связывает с получением посула вынесение неправосудного решения суда, за что, в свою очередь, предусматривалось уголовное наказание. Наряду с этим составом судебники предусматривали такие виды преступлений, как отказ в правосудии (1497) и подлог (1550), а Соборное Уложение дополняло впоследствии эту группу статьями о волоките, нарушении порядка судопроизводства и использовании труда подсудимых в хозяйстве судьи .

Судебник (1550) уже разграничивает гражданскую и уголовную ответ- ственность. Гражданскую ответственность мог нести, например, «заговор»,

1 Чернявская Т. А. Судебник 1497 года. Законодательные памятники России до 1917 года: Учеб. пособие / ВШ МВД РФ. - Н. Новгород, 1998. - С. 9-11. Там же. - С. 15. 3 Исаев И. А. Указ. соч. - С. 78, 79.

203

представлявший собой своеобразный договор товарищества, все участники которого отвечали своим имуществом, как солидарные должники; к уголовной ответственности привлекался участник «заговора» - физическое лицо.

И езд, и правда, и пересуд, и хоженое, и правой десяток, и пожелезное представляли собой, по свидетельству Т. А. Чернявской, многочисленные раз- новидности судебных пошлин. Приведенный перечень дополнялся полевыми пошлинами (взимались при совершении судебного поединка) и пошлинами избными (взимались в судебной избе при обычном рассмотрении дела)1.

С 1556 года во многих регионах России учреждается должность губного старосты, который в качестве судьи рассматривал уголовные дела. Следствие и дознание о разбоях и татьбе осуществляли бирючи, тюремные сторожа и палачи. Местное население, которое оплачивало деятельность губных органов, избирало губного старосту и дьяка.

Впервые термины «преступление» и «вина» появляются в юридических текстах в конце XVI века. Однако критерием, которым определялся уголовно-правовой характер деяния, как полагает И. А. Исаев, была не столько злая воля преступника, сколько степень нарушения общественного интереса .

Боярский приговор 14 октября 1624 года явился дополнением к ст. 13 указной книги Разбойного приказа 1616/17 гг. (№ 80) и устанавливал материальную ответственность феодалов за уголовные преступления, совершенные их людьми. При установлении по розыску вины боярских людей (холопов) их владельцы обязаны были платить за них «выти», даже если последние умирали до окончания следствия .

1 Чернявская Т. А. Законодательные памятники России до 1917 года. Судебник 1550 года: Учеб. пособие / ВШ МВД РФ. - Н. Новгород, 1998. -С.7,9, 10,21.

2 Исаев И. А. Указ. соч. - С. 76.

3 Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII веков / Под ред. Н. Е. Носова и В. М. Панеяха. - Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1987. - С. 153.

204

Статейный список 11 января 1628 года определял отдельные стороны судопроизводства. Его первая статья устанавливала материальную ответст- венность за неуважение к суду. За неявку в первые два срока, определенные поручными и зазывными грамотами, сторона возмещала расход, понесенный из-за этого явившейся стороной («проесть» и «волокита»), и деньги, затраченные на посылку грамот («зазывных»). За неявку в третий раз сторона полностью удовлетворяла иск1.

Указ 28 декабря 1647 года был принят царем по докладу Земского приказа в связи с проведенным расследованием совершенных в Москве преступ- лений несколькими воровскими шайками. Всего было привлечено к ответст- венности более 100 человек, совершивших, по данным следствия, около 50 краж и грабежей. Указ касался лиц, подозревавшихся в соучастии в преступлениях и был дан в развитие ст. 32 Указной книги Разбойного приказа 1616/17 гг. (№ 80). По Указу на всех лиц, оговоренных татями на пытках, накладывались выти (штрафы), с которых, в свою очередь, взималась государе-

ва пошлина в размере три алтыны с рубля .

В XVII веке еще более углубились различия между двумя формами процесса: старым обвинительным процессом («судом») и все более разви- вавшимся новым розыскным процессом («сыском»). В эпоху Соборного Уложения 1649 года деление процесса на розыскную и обвинительную фор- мы не совпадало с делением на уголовные и гражданские дела. Феодальное государство, заинтересованное в укреплении основ эксплуатации крестьян- ского населения, усиливает активность судей по всем делам о поместьях, вотчинах, о холопах. Эти гражданские дела сближались по методам их ис- следования с уголовными делами о разбое, душегубстве и татьбе, совершаемых ведомыми лихими людьми. Как в тех, так и в других законодатель уже не полагается на активность истцов и ответчиков, а предписывает судье

1 Законодательные акты… Л., 1987. - С. 162. Там же. - С. 216.

205

«сыскивати всякими сыск накрепко». Напротив, в таких уголовных делах, как бой, грабеж, татьба, совершаемых первый раз лицом, не являющимся ведомым лихим, законодатель предоставляет активное ведение тяжб истцу и ответчику совершенно также как и в гражданских делах, не касающихся владения землей и холопами.

Характерной для Уложения чертой являлась возможность в ряде случаев перехода дела, начавшегося порядком обвинительного процесса («суда»), к производству в порядке розыскного процесса («сыска»). При этом и в делах гражданских могли применяться самые энергичные меры сыска - опрос и пытка, на что имеются многочисленные указания в Уложении. В ряде случаев виновный должен был вознаградить оправданного за все убытки и «проес-ти», кроме существа иска. Наконец с него взыскивалась пошлина в пользу казны, соразмерявшаяся с его состоянием.

Статьи 22 и 27 Уложения регламентируют порядок возмещения причи- ненного ущерба или, говоря юридическим языком, определяют место гражданского иска в уголовном процессе. В таких случаях, - комментирует К. Д. Кавелин, - гражданские иски представляли только другую, так сказать, гражданскую сторону уголовного дела, не более .

Этими же нормами разрешался вопрос об удовлетворении иска в том размере, который был указан обвиняемым на пытке. Конфискованное у осужденных за татьбу и разбой имущество шло в удовлетворение гражданского иска. Оставшееся сверх этого имущество направлялось в пользу государства. Иски могли удовлетворяться в 1/3 от суммы, заявленной истцом. Не исключалась и солидарная ответственность соучастников за вред, причиненный пострадавшему. Имели место случаи завышения истцами сумм причиненного им ущерба.

Статья 31 Уложения известным образом повторяла ст. 42 Уставной книги Разбойного приказа 1616/17 гг. В начале введения розыскного процес-

1 Кавелин К. Д. Собр. соч. - Спб., 1900. - Т. IV. - С. 248.

206

са закон предусматривал запрет мировых с разбойниками и татями, не устанавливая за это кары, но, предписывая губным старостам вершить суд в соответствии с указаниями правительства. Приоритет публичного обвинения исключал возможность такого примирения. Впервые наказание потерпевшим за мировые с разбойниками было введено в Уставной книге Разбойного приказа. Уложение 1649 года, воспроизведя эту норму, окончательно закрепило господство публичного преследования в розыскном процессе.

Статья 102 Уложения определяла взыскание вытей (штрафов) без указания, в чью пользу. Уложение 1649 года, полностью заимствуя ситуацию ст. 43 Уставной книги Разбойного приказа, определяла, что выти с той части разбойников, которая задержана позднее, при отсутствии истцов к ним, взыскивается в пользу государства в размере взысканий с другой части разбойников, употребленных на удовлетворение гражданских исков. Тем самым Уложение еще раз подтвердило, что сосредоточение в руках государства уголовного судопроизводства становилось одним из источников пополнения государственной казны .

Общий диапазон штрафов за бесчестье простирался от 400 рублей за оскорбление митрополита и до одного рубля - за оскорбление крестьянина. В отношении крестьян вопрос о бесчестье был сопряжен в законе с вопросом об увечье. Увечье квалифицировалось и как бесчестье, и каралось штрафом в пользу потерпевшего в размере 10 рублей; за избиение крестьянина без причинения увечья назначалось наказание в размере 2 рублей. Штраф за бесчестье либо добровольно выплачивался лицом, причинившим его, или взыскивался по суду. Иски о бесчестье, охватывая самые разнообразные преступления, составляли истинную общественную язву, провоцируя ябедничество в судах и до крайности усложняя делопроизводство.

Соборное уложение 1649 года: Текст с коммент. - Л.: Наука. Ленингр. отд- ние, 1987. - С. 366, 381, 382.

207

Право примирения сторон по искам и другим тяжбам до суда и в ходе него (до вынесения приговора), безусловно, имело глубокие исторические корни. По этому поводу С. Б. Веселовский писал: «И обычай, и княжеские указы в самой широкой степени допускали решение всевозможных споров и тяжб (за исключением душегубства и разбоя с поличным, подсудным наместникам), путем мировых сделок и третейского суда1.

Мировая сделка могла быть заключена до и после обращения сторон в суд (до судоговорения), и, наконец, в ходе процесса, но до вынесения приго- вора. Если она осуществлялась вне суда, то тяжущиеся были обязаны подать судьям мировые челобитные и заплатить государевы пошлины.

Судебные пошлины в эпоху Уложения составляют целую систему, уходящую своими корнями во времена Судебника. Однако в подробностях многое изменилось. По Судебнику 1550 года судебные пошлины поступали в пользу судьи. В пользу государя шли только пошлины, взимаемые с дел, решаемых им самим. При Борисе Годунове все пошлины были взяты в казну, а для судей допускались добровольные подношения.

По Уложению 1649 года печатные и судебные пошлины взимались в государственную казну. Кроме того, были пошлины в пользу суда и судей; среди прочих к ним относились: с суда пересуд и правой десяток. Статья 124 воспроизводит размер государевых и иных пошлин, указанный в грамоте 1606 года в Пермь Великую о судных пошлинах. От их уплаты не освобождались представители ни одного из сословий. Уложением запрещалось судьям освобождать стороны от уплаты пошлин по их челобитным (за исключением льгот стрельцам).

Судебные пошлины были важным источником дохода государственной казны. Отсюда требование неукоснительного их сбора и значительная раз-

Весе.човский С. В. К вопросу о происхождении вотчинного режима. -М., 1926.-С. 50.

208

ветвленность. По свидетельству Ф. Морошкина, каждый шаг в присутствии суда был куплен ценою денег .

Отсюда закон о записи пошлин в приказах в специальные книги. Подьячие были обязаны заносить пошлины в книги тотчас, как завершится судное дело, а дьяки - заверять книги своими подписями2.

Статья 271 Уложения предусматривает передачу приведенных людей в приказ по обвинению в грабеже под стражу приставов до судебного решения дела. Поскольку в норме упомянуты иски истцов, обращенные против приставов в случае, если из- под охраны убегут обвиняемые, следует признать, что в ней имеются в виду гражданские иски, предъявляемые в уголовном деле о грабеже. Однако здесь решается вопрос не об уголовной ответственности совершившего грабеж, а о взыскании с него убытков, причиненных преступлением”1.

Внутри системы Соборного Уложения нормы, регулирующие гражданско-правовые отношения, тесно соприкасались с нормами, регулирующими уголовно-правовые отношения в смысле санкций (выдача головой, постановка на правеж), - считает И. А. Исаев .

Указом от 21 февраля 1697 года «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных расспросу и розыску, о свидетелях, об отводе оных, о присяге, о наказании лжесвидетелей и пошлинных деньгах» устанавливается единый порядок следственного процесса при разборе как гражданских, так и уголовных дел3.

1 Морошкгш Ф. Об Уложении и последующем его развитии. - М., 1839. -С. 56.

2 Соборное уложение 1649 года… 1987. - С. 197, 198. ?’ Там же. - С. 226.

4 Исаев И. А. Указ. соч. - С. 90.

D Чернявская Т. А. Материалы по истории процессуального права России до конца XVII - начала XVIII веков: Учеб. пособие / ВШ МВД РФ. -Н.Новгород, 1998.-С. 6.

209

При Петре Великом, - читаем в Хрестоматии по гражданскому процессу, - вследствие разных мер, принятых без всякого знания дела, как видно, например, из Указа от 21 февраля 1697 года, делопроизводство ухудшилось. Очевидно, что составители этого Указа не имели правильного понятия о различии между «судом» и «розыском»; тем не менее, они умели отличать основные позиции Уложения о «суде» от наслоений другого характера и от неправильностей крючкотворства.

Окончательное господство следственного начала в гражданском процессе было утверждено изданным в 1716 году 30 марта в Воинском Уставе «Кратким изображением процессов или судебных тяжб». Этот Закон, составленный по немецким образцам, и опубликованный на русском и немецком языках, хотя и говорил преимущественно о производстве дел уголовных и в особенности подлежащих военному суду, но в нем упоминалось и о гражданских делах’.

В судебной практике после 1716 года наблюдалась крайняя неустойчи- вость в применении процессуальных правил. Причинами этого были неот- четливость изложения процедурных вопросов «Кратким изображением», в частности, сохранение в нем «челобитчика» и «ответчика», напоминавшие собою «сутяжников» старого суда и невозможность последовательного применения строго розыскного порядка к делам чисто гражданским. Попытки такого применения приводили не к уменьшению, а к увеличению волокиты в судопроизводстве. В «Кратком изображении процессов» термин «гражданские дела» носил двусмысленный характер. С одной стороны, им обозначались общеуголовные дела в противоположность военно-уголовным. С другой стороны, отдельные нормы этого закона, в частности правила об использовании в качестве доказательств документов, явно имели в виду и производство гражданских дел в смысле имущественных тяжб.

Хрестоматия по гражданскому процессу… - М: МГУ… - С. 47, 48.

210

Видимо все эти моменты были известны Сенату, генерал-прокурору и самому императору. Указ «О форме суда» 1723 года не излагал необходимых подробностей всего хода процесса и особенно процесса уголовного. Хотя из отдельных его положений можно заключить, что он распространялся и на УСП. Но все изложение в целом имеет в виду устное судоговорение с участием двух сторон - челобитчика и ответчика, то есть спор о гражданских правах.

Сказанное подтверждает И. А. Исаев, подчеркивая, что хотя по Указу «О форме суда» (1723) предполагалось рассматривать и уголовные дела (кроме дел об убийстве, разбое, татьбе с поличным, расколе и богохульстве), практика пошла по пути применения этого акта главным образом в гражданском процессе .

В период «Екатерининского либерализма» один из первых русских ре- волюционеров А. Н. Радищев в «Грамоте российскому народу» среди прочих положений выдвинул право освобожденного предъявлять иск к лицу, незаконному взявшему его под стражу.

По проекту Уложения 1754 года новым для судопроизводства было введение единых норм судебных пошлин, издержек и единого порядка ис- полнения решения .

Развитие законодательства этого периода времени косвенно показывает, что судебные пошлины отчасти выполняли функцию защиты судопроиз- водства от необоснованных притязаний со стороны так называемых «ябедников», то есть гражданских лиц, расположенных к длительным и формализованным склокам.

В области исполнения уголовных наказаний интересные положения содержал Устав о ссыльных (1882). Из его содержания видно, что государство в законодательном порядке закрепляло тенденцию к использованию труда заключенных для решения государственных экономических задач, в частно-

1 Исаев И. А. Указ. соч. - С. 182.

2 Там же.-С. 195.

211

сти, на объектах и в местностях, где были трудности с привлечением вольнонаемных работников (преимущественно в сибирском крае, а со второй половины XIX века - и на Сахалине). Положение несколько изменилось к концу XIX столетия, когда в связи с социально- экономическим развитием стало сложно подыскивать работу ссыльным каторжникам.

Не менее значимые предписания содержатся в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных (1845 г.) - директиве, на первый взгляд, весьма отдаленной от уголовно-процессуального законодательства. В его 65-м параграфе определялось, что виновные, не имевшие никаких средств к вознаграждению за причиненный ими вред, убыток или обиду, могли, если они не подвергались наказанию уголовному, быть, по требованию обиженной стороны заключены в тюрьму на основании общих правил о несостоятельных должниках1. Подобные правоположения акцентировали внимание представителей исполнительной власти на целесообразности применения уголовных наказаний к несостоятельным должникам в виду, надо полагать, невозможности реализации компенсационно- восстановительной функции судебной ответственности. Вследствие этого крен в исполнении уголовных наказаний делался именно на каре, обеспечивавшей трудозанятость осужденных, предполагавшую принудительное восстановление прав пострадавших от преступлений за счет зарабатываемых средств.

Указанная доктрина была воспринята и в советской ГППбП.

В области УСП наблюдались другого рода тенденции. Наиболее наглядно их демонстрирует учрежденный в 1832 году Николаем I Свод Законов Российской Империи, разработанный комиссией законодательных предложений под руководством М. И. Сперанского. Согласно 2-й книги «О судопроизводстве по преступлениям…» за справедливый донос полага- лось вознаграждение. Следует иметь в виду, что доносом считалось «явное»

1 Отечественное законодательство XI-XX веков: Пособие для семинаров. - Ч. 1 /Под ред. О. И. Чистякова. - М.: Юристь, 1999. - С. 323-361.

212

обличение в преступлении, которое должно было основываться на точных доказательствах .

В русле рассматриваемого вопроса значительный интерес представляют две стратегии, наблюдавшиеся в системе уголовных судов по учреждению судебных установлений 1864 года.

С одной стороны, представители крупного дворянского землевладения во всех комиссиях, подготовлявших проекты реформ, настаивали на такой организации суда, которая сохранила бы влияние в нем помещиков. Другая, более либеральная группа, представлявшая интересы буржуазии, считала, что в новом суде не могут иметь места старые принципы сословного представительства, что новый суд не должен быть сословным.

Сторонники первого направления ссылались, как на пример, на Англию, где ближайшие к населению судьи - мировые - назначались правительством из местных «уважаемых и почтенных людей», не получавших возна- граждения за свой труд.

Либеральная группа настаивала на необходимости создания выборного мирового суда, состоящего из платных судей, а также исключения сословных представителей из общих судов. В итоге, - заключает М. А. Чельцов-Бебутов, -консерваторы добились значительной уступки. Кроме участковых мировых судей, получавших за свой суд вознафаждение, в состав каждого мирового съезда стали входить еще и почетные мировые судьи, труд которых не оплачивался .

Авторы нижегородского учебника «Криминалистика» (1995) отмечают, что в этот период пятый департамент Сената не успевал учреждать так назы- ваемые «следственные комиссии для рассмотрения судных дел». Их обычно возглавлял коллежский прокурор с двумя помощниками (членами). Состав

1 Уголовный процесс: Учеб. для вузов / Под ред. В. П. Божьева. - М., 1998.-С. 62.

2 Чельцов-Бебутов М. А. Курс советского уголовно-процессуального права… - С. 753.

213

«бригады» постепенно менялся, ибо расследование было затяжным, чиновники уходили в отставку, переходили на другую работу или умирали. Работа «комиссионеров» оплачивалась из кармана обвиняемого, который иногда и не доживал до исхода дела1.

В плане сравнительного правоведения интересные положения содержит раздел 1 ст. 111 Конституции США (17 сентября 1787 года). Здесь, в частности, отмечалось, что судебная власть Соединенных Штатов принадлежит Верховному Суду и тем низшим судам, которые конгресс может время от времени учреждать. Все судьи сохраняли свои должности до тех пор, пока вели себя безупречно и в определенные сроки получали за свою службу вознаграждение, которое не могло быть уменьшено, при нахождении их в должности2.

Французская Конституция 1791 года устанавливала беспошлинное правосудие (п. 2 главы 5).

Более поздний ее вариант (4 ноября 1848 г.) основывался на тех же принципах1.

0 получении вознаграждения за подготовку дела к суду поверенным (атторнеем обвинения), не являвшемся должностным лицом в Англии пишет М. А. Чельцов-Бебутов4.

В соответствии с тенденциями развития уголовно-процессуального за- конодательства, наблюдавшимися в Российской империи в канун знаменитых Уставов 1864 года, в рассматриваемый период все более обособляется правовой институт судебных издержек по уголовным делам. Они подразделялись на 2 основных вида: 1) общие, которые употреблялись на устройство и содержание уголовных судов и отправление уголовного правосудия, и

1 Криминалистика: Расследование преступлений в сфере экономики: Учеб. / Под ред. В. Д. Грабовского и А. Ф. Лубина; ВШ МВД РФ. - Н. Нов город, 1995.-С. 18.

2 Хрестоматия… / Сост. В. Н. Садиков… - С. 190.

3 Там же. -С. 218, 241.

4 Чельцов-БебутовМ. А. Курс… - С. 576.

214

2) частные, которые возникали при исследовании и суждении отдельных уголовных случаев. Последние, в свою очередь, распадались на два типа:

а) предварительные, которые нужны были в течение всего процесса (напри мер, издержки, употребляемые на доставление обвиняемого, свидетелей и тому подобных лиц; на напечатание разного рода объявлений и т. п.) и

б) окончательные, которые падали на чей либо счет по завершении процесса.

В связи с тем, что общие издержки по уголовным делам происходили не от отдельных процессов, но от необходимости отправления в государстве уголовного правосудия, которое необходимо и полезно для него, считалось, что они должны относится на счет казны. Отечественные законы вполне признавали это. По общему правилу при производстве дел уголовных, следствие и суд производились безденежно, без взыскания каких-либо пошлин, и не на гербовой, а на простой бумаге. Из сего не исключались дела о тяжких обидах, производимых уголовным порядком, доколе иск уголовный не обращался в гражданский.

Не подвергалось сомнению, что предварительные издержки по делам уголовным по всей справедливости должен был нести тот, кто подал повод к ним, или в чью пользу они служили. Поелику же уголовный процесс заключал в себе целый ряд действий, из которых одни предпринимались по поводу обвиняемого, а другие по поводу обвинителя, то следовало, что на каждую из этих сторон должны были падать причиняемые ею траты. Но в процессе следственном обвинителем признавалось само государство; поэтому оно и должно было нести предварительные издержки по обвинению. К тому же оно имело существенный интерес и в тех действиях, которые предпринимались исключительно для пользы обвиняемого, например, в самой защите его, ибо цель производимого исследования состояла в возможно полном и совершенном открытии истины. Таким образом, признавалось, что для установления виновности или невиновности подсудимого, издержки, проистекавшие из этого, должны были предварительно падать на счет государства. Сюда же

215

определялись издержки, связанные с содержанием находящегося в заключении обвиняемого.

Относительно того, на чей счет должны относится издержки по окончании уголовных дел, за правило предписывалось признавать следующее: потому что издержки по процессу суть следствие самого процесса, то ясно, что кто виноват в причинении процесса, тот должен нести и все издержки, происшедшие от него. Поэтому: подсудимый должен нести все издержки по его процессу, когда он будет обвинен окончательным приговором, потому что после этого делается уже вполне известною вина его. Напротив, в случае признания его со стороны суда невиновным, он должен быть освобожден от уплаты за издержки. Из сего правила исключают тот случай, когда обвиняемый сам подал повод к следствию своим безрассудным и подозрительным образом действия, хотя его, например, вследствие очистительной присяги, суд признал невиновным; но против этого должно сказать: а) что в случае, когда обвинитель или государство не могли доказать вины подсудимого, он должен быть признан юридически безвинным; б) что он признается виновным в своем безрассудном и подозрительном поведении, но он за то уже подвергся всем невыгодам и томлению, которые неразлучны с уголовным следствием и судом; в) что сам суд частично не свободен при этом от упрека в том, что не мог совершенно убедиться в его вине или невиновности посредством наиболее основательного исследования. Не менее того и в том случае, когда подсудимый освобождается от суда только инстанцией или пригово- ром низшего или среднего места, кажется не следует еще подвергать его уплате издержек, причиненных ему процессом, потому что это есть приостановление процесса; причем остается еще неизвестным, будет ли он после того признан действительно виновным. По крайней мере, должно приостановить на время взыскание с него судебных издержек.

Наследники умершего подсудимого могут быть присуждены к уплате за него издержек только тогда, когда над ним уже состоялся обвинительный

216

приговор; потому что без приговора не может быть известною вина, а без вины нельзя присуждать к ответственности.

Кроме подсудимого издержки по уголовным процессам по окончании их могли падать и на других лиц. К числу их принадлежали: 1) само государ- ство, ежели, кроме оправданного подсудимого не было никаких других лиц, которым бы можно было вменить известный уголовный процесс и издержки, употребленные на него, потому что государство также имело в нем непосредственный интерес. Это же должно было иметь место тогда, когда подсудимый хотя и признавался виновным, но не был в состоянии уплатить за издержки по процессу. 2) обвинитель и доносчик, которых, по отношению к возбужденному ими уголовному процессу можно обвинять в злоумышлении или грубой вине; 3) судья, который начал уголовный процесс против известного лица без всякого законного основания, злоумышленно или по умыслу воспрепятствовал ходу его; 4) свидетели и вообще все те лица, которые их противозаконными поступками произвели уголовный процесс или содействовали к нему. Закон Русский налагает ответственность за издержки в делах уголовных по окончании процесса: 1) на виновных. Он предписывает, что все издержки при исследовании уголовных дел, как-то: прогоны и содержание в пути лиц, отряженных от губернского начальства для следствия, удовлетворение вызванным из других мест свидетелям за путевые издержки и за умед-ление собственных их дел и другие тому подобные были взысканы с виновных; 2) обращает на казну издержки, которых нельзя взыскать с частных лиц за не открытием виновных или потому, что по судебным приговорам никто не был признан виновным в деле. В том и в другом случае, то есть при взы- скании денег с лиц, признанных виновными или в противном случае при обращении их на счет казны, судебные места, сделавшие этот приговор, обязываются известить о том казенную палату; 3) прокуроры и стряпчие за умышленное вчинение несправедливого уголовного иска и 4) свидетели за ложное

217

показание между прочим подвергаются взысканию всех причиненных ими через это убытков .

По свидетельству Н. Калайдовича, в рассматриваемый период времени уже практиковалось прекращение уголовного преследования в случае мирового прошения со стороны причинителя вреда2.

По данным В. Лукина, все издержки при исследовании уголовных дел, как-то: деньги, употребленные на прогоны и содержание в пути лиц, отряженных от губернского начальства для следствия, удовлетворение вызванных из других мест свидетелей за путевые издержки и за умедление собственных их дел и другие тому подобные, подлежали взысканию с виновных. Из сего изымались только деньги, употребленные на продовольствие арестантов во время их пересылки и содержания в тюрьме или под стражею; сии последние принимались на счет казны. По требованию присутственных мест и лиц Казенные палаты отпускали духовным лицам Православного, Римско и Армяно-Католических, Евангелическо_лютеранского и Армяно-Грегорианского исповеданий, командируемых депутатами по делам в светских присутственных местах производящиеся прогоны, которые затем возмещались казне.

Членам Уездных судов, отправляемых для поверки допросов подсудимых или к делу прикосвенных крестьян одного селения или одной волости более 9-ти человек, выдавались прогоны из уездных казначейств за счет виновных, а если таковых не открывалось, за счет казны, с соблюдением в сем случае соответствующих правил.

Если чиновники командировались по .делам уголовным или полицейским, то выделенные от казны деньги обращались на счет виновных. Депутатам со стороны купеческого или мещанского общества, при откомандирова-

1 Баршев Я. Основания уголовного судопроизводства с применением к российскому уголовному судопроизводству. Сочинение. - Спб., 1841. -С. 35-40.

2 Калайдович Н. Указания для производства уголовных следствий. -Спб., 1849.-С. 77, 78.

218

нии их к производству следствия о людях тех же сословий, прогоны произ- водились по распоряжению самих тех обществ, из сумм добровольных складок; в возмещение же сего расхода взысканием с виновных соблюдались те же правила, какие постановлены относительно сумм, выдававшихся из казны чиновникам, отряжавшимся к следствиям по делам уголовным.

По выдаче прогонов Уездным стряпчим, командируемым в уезд, на- блюдались следующие правила: а) при назначении их в командировки, или в случаях отбытия их с Земскими судами или их членами по делам, не терпящим никакого промедления, как-то: в случае свидетельства мертвых тел, или в других важнейших обстоятельствах по уголовным делам, прогонные деньги в оба пути выдавались из экстраординарных сумм вперед; б) при командировках по другим делам выдавались им прогонные деньги по исправлении каждой или нескольких командировок и по предъявлении об употребленных на прогоны собственных денег подробных, куда следует отчетов в то же время или в течение одной трети года. Отчеты сии, по надлежащем удостоверении Земскими судами, доставлялись от них в уездные казначейства или в Казенные Палаты, для истребования по ним следующих денег отнюдь не позже как в течение последней трети года под опасением, что в противном случае требования сии не будут удовлетворены, кроме тех случаев, когда командировка последует пред окончанием последней трети и краткость времени не позволит выполнить сказанного правила прежде наступления новой трети. Уездным стряпчим, отправляющимся в уезды для бытия при наказании преступников прогонные деньги должны быть производимы от казны.

Чиновникам, командируемым по губерниям для произведения следствий на счет виновных, подорожные выдавались без платежа поверстных денег.

При производстве уголовных дел судебные места обязаны были содержать в известности все издержки, падающие на счет виновных, и по окончании дела, немедленно распоряжаться о взыскании оных.

219

В требованиях об отпуске из казначейства прогонных денег должно быть означаемо: на счет ли казны без возврата, или на счет виновных, деньги сии отнесены быть должны, в случае же когда сначала невозможно означить будут ли открыты виновные или нет, надлежит по окончании следствия уведомлять казенную палату, взысканы ли деньги, или же за не открытием виновных должны они быть обращены на счет казны.

По произведении следователями изысканий и при отсылке оных на рассмотрение судебных мест, сии последние в то же самое время должны были быть извещаемы о количестве казенных сумм, издержанных следователями на прогоны при произведении тех исследований.

Судебные места, произнося по упомянутым изысканиям приговоры, определяли, с кого следует взыскать прогонные деньги. Сообща в Губерн- ское правление или полиции о приведении приговоров в исполнение, требовали от них и взыскание прогонных денег с лиц, на кои таковое взыскание положено и независимо от того давали о сем знать казенной палате на тот конец, чтобы она сию недоимку впредь до взыскания оной перечисляла именно на то лицо, с которого присуждено взыскать ее судебным приговором, и чтобы за таковым взысканием имела с своей стороны наблюдение.

Если бы случилось, что судебным приговором по упомянутым взыска- ниям никто виновным признан не был, то и о сем судебные места уведомляют казенные палаты, а сии, получив таковые уведомления, в то же время суммы по означенным взысканиям употребленные, зачисляют в невозвратный расход, исключая оные из недоимок установленным для сего порядком.

В случае произведения исследований о преступлении должностей Членами и Секретарями какого-либо присутственного места, или должностными лицами, выданные следователям из казны прогонные деньги удерживаются из жалованья упомянутых членов, секретарей и вообще должностных лиц по распоряжениям губернских правлений по удостоверению из следствий точ-

220

нои прикосновенности обвиняемых немедленно и не позже как при первой после сего выдаче жалования.

В случае посылки нарочных на счет присутственных мест и должностных лиц для побуждения медлительных, деньги, выданные на прогоны, вы- читать также при первой выдаче им жалованья по распоряжению присутственных мест, от коих будут посылаемы нарочные, и также при надлежащем дознании прямо виновных в медленности1.

Оболенский- Н. описывает случаи реституции имущества, отобранного у воров и разбойников. Последнее переписывали и «ежели по подлинному розыску, или по сознанию самих преступников открывалось, кому оно принадлежало, и хозяин сыскивался, то возвращали оное ему под расписку»2.

Говоря о развитии института затрат УСП, нельзя не упомянуть труды А. Квачевского, который произвел подробный анализ судебных издержек по У УС 1864 года.

По общему правилу, - пишет ученый, - все расходы по делам уголовным производятся из сумм, состоящих в распоряжении правительства. При исполнении приговоров, расходы в нижеследующих стадиях означенные, взыскиваются с тех, на кого они обращены судом, а все прочие принимаются на счет казны (ст. 976). С приговоренных к платежу судебные издержки взыскиваются: 1) деньги на путевые расходы лиц, отряжаемых для следственных действий; 2) вознаграждение сведущих людей, свидетелей и других лиц в случаях и размерах, ниже сего определяемых, и 3) и на припечатание в ведомостях различных объявлений (ст. 977).

Из означенных правил оказывается, что уголовное производство, в противоположность гражданскому, правительство или точнее казна прини-

1 Лукин В. Опыт практического руководства к производству уголовных следствий и уголовного суда по русским законам, составленный для следова телей, судей и стряпчих. - Спб., 1851. - С. 25-30.

2 Оболенский Н. Практическое руководство к производству уголовных следствий, составленное по своду законов. - М., 1855. - В 2 ч. - С. 87.

221

мает на свой счет, что это производство не задерживается недостатком денег, даже следующих ко взысканию с частных лиц, так как все без исключения расходы производятся вперед из сумм, состоящих в распоряжении правительства и уже впоследствии при исполнении приговоров взыскиваются с частных лиц суммы, которые отнесены на счет их самим законом. В виду этого, комиссия, составлявшая проект Устава, находила, что на расходы по вознаграждению свидетелей и сведущих людей и по другим предметам, вызываемым производством уголовных дел, следует ассигновать в распоряжение судебных мест особые примерные суммы, в израсходовании которых должны быть предоставляемы отчеты установленным порядком. Такой порядок вполне соответствовал бы основному началу независимости судебной части от административной и не ставил бы ни суды, ни частных лиц в затруднения относительно удовлетворения первыми своих потребностей и своевременного получения вознаграждения последними по судебным приговорам.

Из расходов по уголовным делам только некоторые взыскиваются с ча- стных лиц, а именно означенные в ст. 977; издержками этого рода и занимается УУС. Что касается прочих издержек, то они относятся на счет казны и УУС не определяются; во всяком случае, на их употребление нужно разрешение, полномочие закона, изложенного в особых Уставах. Впрочем, из смысла ст. 976 нельзя не вывести заключения, что все расходы по уголовным делам, хотя бы они не были точно определены в особом уставе, должны быть отнесены на счет казны, если только удостоверена их необходимость и если они не подлежат к взысканию с частных лиц.

Что касается последних, то ст. 977 говорит: «С приговоренных к платежу судебных издержек взыскиваются упомянутые в ней расходы»; закон разумеет здесь лиц, кои будут признаны виновными по судебному приговору и недобросовестных обвинителей (ст. 121, 194, 782, 990).

Так как уголовные дела производятся в интересах и на счет правительства, то всем прошения, объявления, отзывы и жалобы подаются на простой

222

бумаге, без взыскания каких-либо пошлин. Этим производство по преступлениям и проступкам отличается от производства по гражданским искам, влекущим за собой уплату пошлин разного рода. В силу означенного общего правила, прошения и бумаги гражданского истца также не подлежат взысканию гербовых и других пошлин, коль скоро иск его соединяется с уголовным преследованием. Но в тех случаях, когда по уголовному производству взыскивается деятельность чисто гражданского свойства в личных интересах гражданского истца, он подлежит платежу судебных пошлин и сборов.

К первому разделу судебных издержек, взыскиваемых с частных лиц, закон относит деньги на путевые расходы лиц, отряжающихся для следст- венных действий. Медицинские чины, состоящие на, службе и вольнопрактикующие врачи, в случае призыва для судебно-медицинских исследований не в местах их пребывания получают деньги на прогоны и содержание в пути -первые по чину, а вторые по классу, соответствующему ученой их степени, наравне с чиновниками, командируемыми по делам службы (ст. 978). В отношении к сведущим людям, закон предоставил только врачам право пользоваться деньгами на прогоны и содержание в пути, какие выдаются должностным лицам, командируемым по делам службы. По французским законам, врачи и повивальные бабки получают не только путевые издержки, но и воз- награждение за труд, довольно значительное. По буквальному смыслу нашего закона повивальные бабки относятся к общему разряду сведущих людей, для которых путевые и суточные деньги определены ст. 979. Практикою принято, что судебный следователь, приглашая врача к осмотру и освидетельствованию, извещает о том местное уездное казначейство, с указанием, куда врач должен отправиться; казначейство выдает врачу вперед прогонные деньги и содержание в пути по такому требованию. Для единообразного порядка счетоводства, согласно ст. 989, было бы полезно, чтобы казначейство, выдающее деньги, извещало не суд, а судебного следователя о количестве денег, выданных врачу, которым затем должны быть оставляемы при деле

223

сведения о расходах и времени, употребленном на исполнение следственных действий.

Сведущие люди, не принадлежащие к числу врачей, а равно свидетели и другие посторонние делу лица, в случае призыва их к следствию и суду на расстояние более 15 верст, получают путевые деньги по 3 копейки на версту, а вызываемые по направлению железной дороги - плату-за проезд туда и обратно в местах низшего класса. Сверх того, как те, так и другие, получают на содержание свои суточные деньги по 25 копеек за каждый день отлучки из места жительства (ст. 979).

При составлении этого закона имелось в виду, что размер вознаграждения посторонних лиц, должен быть единообразный и притом на столько умеренный, чтобы дать людям, вполне недостаточным, принадлежащим преимущественно к низшему классу народонаселения, возможность прибытия к месту вызова, не подвергаясь разорительным издержкам. При этом предполагалось установить вознаграждение и для призываемых к следствию и суду в местах их жительства сведущих людей и свидетелей, в удовлетворение за труд и потерю времени, по качеству первого и по количеству последнего. Но большинство членов комиссии, составлявшей проект Устава и соединенные департаменты государственного совета отвергли это предложение.

По французским законам сведущие люди, сверх денег на путевые расходы, получают определенное вознаграждение за труд: за каждые 3 часа, употребленные на него и за каждое заключение, хотя бы они вызывались и в месте их пребывания; что же касается свидетелей, то все они получают путевые деньги, и, кроме того, не пользующиеся содержанием от казны плату за потерю времени, считая по дням; из них больные и дети, сопровождаемые старшими, получают двойные путевые деньги; сверх того в вознаграждение за потерю времени закон различает между свидетелями врачей, чинов военной и морской службы, полевых и лесных сторожей.

224

Итак, по нашему закону право на определенное ст. 979 вознаграждение принадлежит сведущим людям, не принадлежащим к числу врачей, свидете- лям и другим посторонним делу лицам. Закон исключил врачей, потому что вознаграждение им определено ст. 978; но так как в этой статье назначено вознаграждение только за судебно-медицинское исследование, поэтому вра- чи, призываемые в качестве свидетелей, а не сведущих людей, имеют право на вознаграждение по ст. 979. Под посторонними лицами здесь разумеются все вообще лица, не участвующие в деле в качестве обвиняемых и потерпев- ших, и вызываемые не только для свидетельства, но и для других потребно- стей следствия и суда (например, для доставки вещественного доказательст- ва). Закон не отличает между означенными лицами получающих содержание от казны; по смыслу закона не могут получать содержание должностные ли- ца, призываемые к следствию для содействия ему по обязанности их службы; таковы полицейские чины и служители, волостные и сельские начальники. Кроме того, по военному и военно-морскому судебным уставам низшие чины не получают определенного свидетелям вознаграждения и препровождаются к следствию и суду установленным порядком.

Сведущие люди, свидетели и другие лица имеют право на вознаграждение лишь в том случае, когда вызываются к следователю на расстояние 15 верст от места получения ими повестки или приглашения к следователю. Всем этим лицам не может быть отказано в вознаграждении потому, что свидетели и сведущие лица не были выслушаны по болезни следователя, по занятию его другими делами, вследствие смерти обвиняемого и по другим причинам; они не лишаются вознаграждения не потому, что явились не на срок, если только просрочка оправдывается законною причиною, не потому, что выслушаны были в праздничный день, не потому, что показание и отзыв их были неудовлетворительны, неискренни: они получают вознаграждение не за исполнение своей повинности, а за путевые расходы и отвлечение от занятий, от воли их независящее.

225

Выдача денег производится не иначе, как по требованию лиц, имеющих право на вознаграждение. Кто до объявления приговора не предъявляет требования о вознаграждении, тот считается отказавшимся от него (ст. 986, 987).

Таким образом, от воли лица, имеющего право на вознаграждение, зависит требовать или не требовать его и молчание до судебного приговора принимается за отказ. Но имеющие право на вознаграждение могут и не знать о своем праве, а тем более о сроке, в который они могут заявить свое желание получить вознаграждение. Поэтому справедливость требует, чтобы судебный следователь спросил их: желают ли они получить вознаграждение или нет, и если желание будет предъявлено, то записать об этом в протоколе или в счет издержкам; такой порядок тем более необходим, что имеющему право на вознаграждение и не вызываемому к судебному заседанию пришлось бы явиться в суд только для этой формальности, если она и не была выполнена при предварительном следствии.

Размер вознаграждения определялся: 1) по удовлетворению путевыми деньгами - количеством верст от места вызова до места производства следствия и обратно, полагая по 3 копейки за версту, а по направлению железной дороги -цену места в низшем классе; 2) по удовлетворению суточными деньгами - числом дней отлучки из места жительства, считая, в том числе, и дни, необходимые для возвращения на место жительства и полагая за каждый день отлучки по 25 копеек. Для правильного исчисления путевых денег закон предписывает руководствоваться почтовым дорожником, а там, где нет почтовых дорог, доставленными от местного начальства сведениями о взаимных расстояниях между городами, местечками, посадами, селами, деревнями и проч. (ст. 988).

Под местным Начальством здесь разумеются полицейские чины и воло- стные старшины, которым ближе известны расстояния. Эти сведения должны быть доставлены судебному следователю для составления расчета самими сведущими людьми, свидетелями и другими лицами, желающими получить вознаграждение; но для устранения затруднений в получении этих сведений

226

частными лицами и новых издержек на собирание сведений, при отдаленно- сти на них расстояний, судебный следователь должен иметь у себя почтовый дорожник и сведения от полицейских управлений о расстояниях между населенными местами его участка; эти сведения могут быть полезны и для его деятельности; во всяком случае означенные сведения или собственное удостоверение судебного следователя о расстоянии должны быть приложимы к делу в подтверждение счета. Издержками, при исчислении суточных денег для определения времени, употребленного на дорогу, может быть принимаемо в соображение правило устава гражданского суда (ст. 300), по которому полагается по обыкновенным дорогам по 50, а по линиям железных дорог по 300 верст в сутки.

Содержателям или управляющим вольных аптек и лабораторий за упот- ребленные ими при судебно-химических исследованиях решения, плата производится по особой таксе, установленной медицинским советом (ст. 980).

Закон назначает плату за реагенции (анализы - С. Б.), употребленные при судебно-химических исследованиях только в вольных (то есть в частных) аптеках, а не казенных, которые означенного вознаграждения не получают. Упомянутою таксою определено: 1) за исследование воды, вина, кваса, пива, водки и другого рода питей, для открытия в них минеральных ядов, можно назначить цену за аппараты и реактивы до 5 рублей; 2) за исследование таких же напитков на открытие в них растительных ядов - до 10 рублей; 3) за исследование готовой пищи, молока, хлеба, муки, веществ, изверженных рвотою, а также желудка, кишек и содержимого в них, печени, сердца, других внутренностей, на содержание в них минеральных ядов - до 10 рублей; 4) за исследование всех предметов, включенных в п. 3 на содержание в них органических ядов - до 25 рублей.

Расходы на укупорку и пересылку веществ, подлежащих химическому исследованию, а также на пересылку других вещественных доказательств уплачиваются по местным ценам употребленных для сего материалов, рабо-

227

чих и подвод (ст. 981). Желающие получить вознаграждение этого рода представить сведения местных властей о цене тем предметам, по которым требуется вознаграждение или достоверных сторонних лиц, имеющих сведения о стоимости предмета.

Лица, коим поручается хранение задержанного домашнего скота, полу- чают вознаграждение за прокорм его, но при определении количества такого вознаграждения принимается в соображение и та польза, которую означенные лица могли извлечь из отданных им под присмотр животных (ст. 982).

Издержки на припечатание объявлений об отыскании предметов, нужных для исследования, о найденных мертвых телах и о сыске подозреваемых возмещаются из имущества, признанных по делу виновными.

Когда копии протоколов и других бумаг выдаются участвующим в деле лицам на их счет, то с лица, требующего выдачи таких копий взимается по 20 копеек с листа, полагая на каждой странице 25 строк.

Лица, производящие следствия, а также судебные места, обязаны вести подробный счет всем издержкам. Счет, составленный следователем, пред- ставляется им в суд немедленно по окончании предварительного следствия (ст. 989).

Вознаграждение призываемым при производстве дел сведущим людям, свидетелям и другим лицам выдается по определению того суда, на рассмотрении которого дело поступило или должно поступить (ст. 986).

Заключая свое повествование, А. Квачевский, справедливо замечает, что издержки по производству предварительного следствия составляют часть финансовую, казначейскую и не имеют непосредственной связи с раскрытием истины; но обойти ее нельзя, так как она служит орудием к успешному производству, удовлетворяет его потребности, а с другой стороны устанавливает права на вознаграждение, удостоверяемые судебным следователем, который обязан вести счет издержкам.

228

Издержки, вызываемые предварительным следствием, УУС отнесены к общему отделу судебных издержек и потому постановления о них изложены в разделе об исполнении уголовных приговоров. Эти постановления оставляют многие проблемы и недоразумения, тогда как по французским законам, судебные издержки правильно выделены из УУС и имеют особый тариф, заключающий в себе весьма подробные и точные правила, требуемые денежной стороной каждой правительственной деятельности.

Наш УУС говорит и о судебных издержках, но не обо всех, а о тех, ко- торые не вошли в другие уставы, так что представляет большое затруднение в применении предписаний закона об издержках, которые могут встретиться по следственной части, тем более что правила особых уставов неопределенны. Так не имеется постановлений об издержках, которые могут оказаться необходимыми при розысках, употребленных самим следователем и полицией по его поручениям, о телеграфных сношениях и некоторых неизбежных расходах. При составлении правил об издержках комиссия, занимавшаяся проектом Устава, руководствовалась, как главной мыслью, тем соображением, что государство, ограждая уголовным правосудием интересы всего общества, вправе требовать от частных лиц содействия; мысль совершенно справедливая с общей точки зрения, но с другой стороны требующая практического соображения ее в судебных издержках с нравами страны, с большим или меньшим развитием понятия в народе об общем благе и готовности содействовать безвозмездно и с личными пожертвованиями интересам правосудия, с экономическим положением страны, состоянием путей сообщения, с достатком или бедностью низших слоев общества, на которые чаще всего падает повинность .

Квачсвскии А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года: Теоре- тическое и практическое руководство: В 3 ч. - Спб., 1866. - С. 542-553.

229

Несколько в другом ключе характеризует институт судебных издержек Г. Вербловский. Он пишет, что уплата судебных издержек обращалась или на обвинителя, если обвинение признавалось явно недобросовестным, или на обвиняемого, если он признавался виновным. По делу о проступке, учинен- ном несколькими лицами, судебные издержки обращались на главных ви- новных, а в случае их несостоятельности - на их соучастников. Как те, так и другие несли общую круговую ответственность. При неимении ввиду винов- ных, или при несостоятельности лиц, приговоренных к уплате судебных из- держек, они принимались на счет казны.

Судебные издержки по производству уголовных дел, как предполагалось в это время, заключались в вознаграждении свидетелей и сведущих людей, в силу которых признанный виновным приговаривался к уплате судебных издержек, а если обвинение было явно недобросовестное, то обвинитель мог быть приговорен к уплате судебных издержек. Разъясняя ст. 194 УУС, Сенат признавал, что мировые учреждения не вправе налагать на казенное управление или должностных лиц, возбудивших дело, уплату судебных из- держек, так как если бы обвинение и было недобросовестным, то это состав- ляло лишь проступок по службе (№ 257, 1613-71 г.); взыскание с них могло последовать лишь в определенных случаях и в порядке, указанном в ст. 1316-1336 УУС (№285, 966-70 г.). Вознаграждение обвинителя за ведение уголовного дела к числу судебных издержек не относилось, и не могло быть взыскано с обвиняемого, за исключением, однако, тех случаев, когда обвини- тель представлялся вместе с тем и гражданским истцом (№ 327, 590-74 г.).

По ст. 15 Установлений о наказаниях при участи двух или более лиц в совершении проступка, те из виновных, которые сами его совершили, или подготавливали к тому других, наказывались строже, нежели их соучастни- ки. На этом основании и судебные издержки обращались на главных винов- ных, а в случае их несостоятельности (то есть неимении наличных средств), на их соучастников. Как главные виновные, так и, в случае их несостоятель-

230

ности, соучастники, ответствовали в уплате судебных издержек, один за всех и все за одного. В случае оправдания подсудимых или при несостоятельности лиц, приговоренных к уплате судебных издержек, они принимались на счет казны. По разъяснению Сената, применимому и к новым учреждениям, судебные издержки по делам, прекращенным примирением сторон, обращались на счет казны.

Все прошения, объяснения, отзывы и жалобы по делам о проступках, подсудных земскому начальству или городскому судье, и самое их производство освобождалось от всяких пошлин и гербовых сборов.

За копии протоколов и приговоров земских начальников, городских судей и уездных съездов взыскивалось по 10 копеек с листа, полагая на каждую страницу по 25 строк, в пользу подлежащих категорий неимущих - бес- платно .

Профессор И. Я. Фойницкий провел сравнительный анализ уголовно- правовой и гражданско-правовой сфер регулирования. По его мнению, ин- ститут судебных затрат, вследствие дифференциации общеискового судо- производства на уголовный и гражданский процессы, исторически «раско- лолся» на процессуальные издержки и судебные пошлины. Он считал, что соотношение между гражданским и уголовным процессом вытекает из соотношения между гражданской и уголовной неправдами; неправда гражданская есть нарушение частного права, неправда уголовная - личное состояние преступника, происходящее от совершения тех или иных преступных действий; от того в гражданском процессе центр тяжести заключается в материальном восстановлении нарушенного права, уничтожении обстоятельств, мешающих осуществлению права; когда же возникает вопрос о неправде уголовной, то дело идет не о восстановлении нарушенного права, а о борьбе с преступле-

Верб.човский Г. Судопроизводство гражданское и уголовное в новых судебно-административных учреждениях. -Спб., 1891. -С. 238-240.

231

ниями и об обеспечении общества от подобных посягательств на его безо- пасность и благосостояние .

Представляется, что подобные утверждения представляют собой дань определенной историко-правовой традиции. Можно с уверенностью говорить о существовании компенсационно-восстановительных начал и в уголовно-правовой сфере, это, во-первых; во-вторых, о наличии публичных интересов при разрешении конкретных гражданско-правовых споров, и, наконец, в-третьих, о наиболее пристальном внимании законодателя к вопросам судебной ответственности за преступления в виду того, что общественно-опасные деяния совершаются, как правило, в условиях не очевидности, что значительно повышает стоимость УСГТ в сравнении с судопроизводством гражданским. А ведь тот же профессор И. Я. Фойницкий подчеркивал, что если нужно отступиться от правил, то на первый план должны выдвигаться «интересы процессуальные - быстроты, полноты и экономии производства» .

Классический принцип возмещения причиненного вреда самим пре- ступником господствовал до XIX века. Однако во второй его половине представители позитивной школы уголовного права выдвинули и обосновали положение о том, что возмещать вред жертве преступления должно и государство, поскольку оно не смогло обеспечить безопасность своих граждан”.

Подобный способ возмещения ущерба именовался компенсацией. Как правило, она применялась в тех случаях, когда правонарушитель не был установлен или не мог, в силу своего имущественного состояния, осуществить реституцию в полном объеме .

1 Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. - Спб.: Лекции., 1875/76. - С. 9-10, 313-314.

2 Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. - Спб.: Типо графия М. М. Стасюлевича, 1899. - С. 174.

3 Ферри Э. Уголовная социология. - Спб., 1872. - Ч. 11. - С 383.

4 Лакеев А. А. Материальное возмещение вреда и помощь жертвам пре ступлений: проблемы, зарубежный опыт / Проблемы уголовной ответствен ности и наказания в условиях формирования правового государства: Сб. на уч. тр.; ВШ МВД РФ. - Рязань, 1994. - С. 38-46.

232

Именно поэтому следует согласиться с G. Eorsi, считавшего, что после- довательное проведение разграничения гражданского и уголовного права требует исключения элемента наказания из гражданской ответственности. По мнению ученого, задачей последней является исключительно компенсация, то есть обеспечение заглаживания вреда, освобожденного от элементов кары1.

Можно предположить, что в случаях, исключавших добровольную рес- титуцию «несостоятельным преступником», наказание, назначавшееся ему по приговору суда, объективно призывалось к созданию условий, способствовавших производству новой «стоимости», предполагавшейся к выступлению в качестве своеобразного эквивалента (заместителя) подлежащего возмещению материального ущерба. Поэтому, сделаем опережающий вывод, стратегия развития и совершенствования системы уголовных наказаний и УИСП, должна, как представляется, ориентироваться на компенсационно-восстановительную ГППбП. А это предполагает, что срок отбывания наказаний должен напрямую предопределяться не субъективным усмотрением законодателя, а реальным временем, необходимым для создания равноценной (утраченной) материальной субстанции (по принципу «долговой тюрьмы»).

В реформаториях США, например, в 1876 году каждый заключенный оплачивал свое содержание в тюрьме (одежду, питание и даже лекарства). С другой стороны, работа в мастерских, школьные занятия и даже гимнастика, а также военные упражнения оплачивались. На каждого заключенного заво-

2

дился лицевой счет .

Думается, что взаимосвязь УСП, УИСП и организации труда осужденных в местах лишения свободы в разрезе компенсационно-восстановительной функции судебной ответственности за преступление, предполагает активное внедрение в следственно-судебную практику компромиссных форм досрочного окончания уголовного процесса. Однако, об этом несколько позже.

1 Цит. по: Варкач.ю В. Ответственность по гражданскому праву. - М., 1978.-С. 43.

2 Ткачевскии Ю. М. Прогрессивная система исполнения уголовных на казаний: Учеб. пособие. - М.: Зерцало, 1997. - С. 22.

233

§ 2. Развитие института затрат в советско-российском уголовно- судебном производстве

Установления УУС 1864 года в режиме потрясений, пережитых Российской Империей на переломе XIX-XX веков, вплоть до начала 20-х годов советского столетия, в целом сохранили свое предназначение.

Но при разработке УПК РСФСР 1922 и 1923 гг. их позитивные начинания, к сожалению, остались без внимания. И только много позже, а именно -во второй редакции УПК РСФСР 1960 года, было определено, что вред, при- чиняемый государственными органами и их должностными лицами при осуществлении правомерных и противоправных действий, возмещается на общих основаниях и в порядке, установленном ГК и ГПК РСФСР1.

Определенный колорит в рассматриваемую проблему внесла реоргани- зация советского следственного аппарата, который в начале 20-х годов был изъят из ведения судебной системы и передан в подчинение прокуратуре2.

Таким образом, правовой институт процессуальных издержек, истори- чески дифференцировавшийся на уголовно-судебные и гражданско- судебные составляющие, в рамках УСП, в свою очередь, «раскололся» на две компоненты: собственно судебные издержки и издержки в досудебных стадиях, которые новое Уголовно-процессуальное законодательство восприняло слабо.

В силу изложенного, уголовный процесс, в этой новой для себя ипостаси, претензии на окупаемость затрат утратил, а правовой институт следст- венных и оперативно-розыскных издержек в советской юридической литературе фактически не поднимался.

Нажинов СВ. Исторические предпосылки принципа возмездности затрат уголовно-судебного производства в советско-российской карательной политике // Карательная политика на рубеже веков: Материалы Всерос. межведомств. науч.-практ. конф. 29 марта 2001 года, Владимир / ВЮИ Минюста России. - Владимир, 2002. - С. 34-36.

2 Бажанов С. В. Указ. дис. - С. 128-153.

234

Определенная «распыленность» в изложении вопросов настоящего па- раграфа обусловлена рядом объективных факторов, проистекающих из межотраслевого характера темы. Это предопределяется правовой природой компенсационно-восстановительной функции уголовной ответственности за преступление и государственно-правовой (конституционной) реституции. Последняя, будучи воспринятой УСП, при благоприятном стечении обстоятельств, может рассматриваться в качестве серьезного юридического и фактического оснований для досрочного завершения уголовного процесса в любой его стадии.

Описываемая ситуация возможна при добровольном (полном или час- тичном) возмещении «объективным преступником» «коллективному участ- нику уголовных правоотношений» совокупного ущерба, причиненного его незначительным или средней тяжести преступлением, а также преступлени- ем с неосторожной формой вины, не повлекшим тяжких последствий. В по- добных случаях органы дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, исходя их имущественной состоятельности подозреваемого - осужденного, могли бы приобретать санкционированное УК и УПК РФ право на имманентную декриминализацию расследуемого общественно-опасного деяния с его переводом (в случае необходимости) в ранг гражданско-правового деликта. Положительным моментом рассматриваемой стратегии является то, что она предопределяет ликвидацию нежелательных правовых последствий, прежде всего, для так называемых «случайных преступников».

При отсутствии фактора добровольности со стороны «уголовного ответ- чика», государство на принудительных началах в стадии исполнения приговора должно обеспечивать осужденному возможность заглаживания причиненного им пострадавшему и государству уголовно-значимого вреда. Ибо только хорошо организованный в УИС МЮ РФ труд осужденных, способен создать новую «стоимость», которая в состоянии, пусть и отчасти, выступить в роли своеобразного эквивалента оставшегося неудовлетворенным гражданского ис-

235

ка, и тем самым предвосхитить восстановление нарушенного равновесия в общественных отношениях, существовавших до криминального события.

Вследствие изложенного определенная часть излагаемого далее материала и посвящается вопросам уголовно-исполнительной политики, посредством которой создаются предпосылки для принудительного труда «недобросо- вестных» причинителеи уголовно-значимого вреда в целях восстановления нарушенного правового и имущественного положения физических и юриди- ческих лиц, пострадавших от преступных посягательств, а равно - самого государства. В этом просматривается безусловная зависимость затрат УСП, УИСП и производственного процесса в учреждениях УИС МЮ РФ. И именно в этом контексте следует понимать допустимость взаимопроникновения гражданского и уголовного законодательств в виду предполагаемого достижения уголовным наказанием своих целей в канве восстановительной ГППбП.

При этом следует учитывать многоаспектный характер причиняемого преступлением вреда, который призван охватывать прямой от него ущерб (независимо от формы) и реальные траты государства на организацию рас- крытия и расследования преступления, судебного разбирательства и разре- шения уголовного дела, а при не достижении компромисса - на содержание заключенного в местах лишения свободы.

В ракурсе ГППбП раннего периода развития советской правовой системы, целесообразно отметить тенденции, наблюдавшиеся в уголовно- исполнительных учреждениях. Ученые юристы, специализирующиеся в этой области науки, отмечают, что, вводя обязательность труда в местах лишения свободы с первых же дней после революции, Советская власть уже тогда предполагала освободить государство от бремени расходов на их содержание. Об этом пишет, в частности, Н. А. Стручков, обращая внимание на то, что термин «исправительно-трудовая политика» знаменовал собой прогрессивный прорыв советской правовой мысли начала 20-х годов, поставившей во главу угла задачу исправления и ресоциализации преступников с помо-

236

щью общественно-полезного труда. Помимо этого, участие осужденного в производственном процессе должно было, как предполагалось, решить за- дачу самоокупаемости мест лишения свободы, что и ныне представляется справедливым1. В историческом аспекте соответствующая правовая норма была закреплена в ИТК, но, как показала практика, эта задача оказалась нереальной вследствие невысокого уровня квалификации работников, устаревшего оборудования на предприятиях ИТУ и др.2

Установка на возмещение государственных расходов по содержанию «тюремного населения» в 20-е годы XX века помимо непосредственных целей пенитенциарной политики (кары, возмездия, общей и специальной превенции), для советской экономики косвенно обеспечивала рынок дешевой рабочей силы, что позволяло решать целый блок социально- экономических задач.

Однако, в рамках восстановительной ГППбП, основная цель уголовного наказания должна была сводится к государственно-принудительному воз- действию на «объективного преступника» в целях создания для него право- вых и экономических условий, очерчивающих смысл его трудовой деятель- ности в условиях УИС.

С историко-правовых позиций она заметно тормозилась неоднозначностью взглядов, которые выражали ученые юристы в подходе к унификации уголовно-правовых проблем. Так, еще в 20-е годы XX века была выдвинута точка зрения, согласно которой нормы, регулирующие деятельность ИТУ, признавались нормами уголовного права, а ИТП - его подотраслью. ИТК, говорил, например, Е. Г. Ширвиндт, выступая на Всероссийском съезде работников пенитенциарного дела в 1923 году с докладом «О реформе исправи-

1 Стручков Н.Л. «Зона», приоткрытая для критики //
Коммунист. - 1989. -№ 18.-С. 95.

2 Уголовно-исполнительное право России: Учеб. для юрид. вузов и фак. / Под ред. А. И. Зубкова. - М.: ИНФРА-М НОРМА. - 1997. - С. 164.

237

тельно-трудового дела и проекте ИТК», должен наполнять «конкретным со- держанием несколько отвлеченные формулы УК»1.

В русле практической исправительно-трудовой политики-наблюдались не менее значимые противоречия, касавшиеся, к примеру, так называемой «прогрессивной системы» исполнения уголовных наказаний. Изучение литературных источников, архивных материалов и истории ИТП дает основания утверждать, что введенная ИТК РСФСР 1924 года она («прогрессивная система») не получила широкого распространения. Это нашло официальное признание в Постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 26 марта 1928 года «О карательной политике и состоянии мест заключения».

В нем отмечалось «отсутствие планомерной и достаточно выдержанной с классовой точки зрения политики в регулировании пребывания осужденных в местах заключения, в частности недостаточно обоснованное допущение в ряде случаев льгот для классово чуждых и социально опасных элементов исключительно по формальным основаниям». В соответствии с этим НКВД было предложено принять немедленные меры к упорядочению режима в местах заключения и ограничить льготы в форме зачета рабочих дней, предоставления отпусков, перевода в разряды и т.п.

В подобных условиях вопрос о допустимости досрочного освобождения из мест заключения в случае возмещения осужденным совокупного ущерба за счет интенсификации своего труда, возникнуть просто не мог, хотя данную установку, на деле означавшую простое сокращение срока наказания, некоторые ученые и рассматривали в качестве элемента прогрессивной системы’1.

1 Всероссийский съезд работников пенитенциарного дела в Москве 18-24 октября 1923 года: Стенограф, отчет пленарных заседаний съезда. -М., 1923.-С. 93.

2 Наташев А. /:’., Стручков И. А. Основы теории ИТП. - М.: Юрид. лит., 1967.-С. 146.

3 Беляев Н. А. Цели наказания и средства их достижения в ИТУ. - Л., 1963.-С. 139.

Мало того, схожие методологии, иногда квалифицировавшиеся как нарушение принципа единства уголовного и исправительно-трудового права, спорадически возникали и позже. Так, фактически до декабря 1958 года в местах лишения свободы оставалась система зачетов рабочих дней, по которой администрация ИТУ должна была освобождать осужденных по отбытии ими небольшой части назначенного срока наказания исключительно в зависимости от выполнения ими производственных норм. В связи с тем, что такое положение находилось в противоречии с уголовным законом и ослабляло воспитательную силу приговоров, в исправительно-трудовое законодательство были внесены соответствующие изменения, и освобождение заключенных по зачетам рабочих дней было упразднено .

Сказанное уже в то время предопределило научные инициативы, связанные с идеей сближения гражданского кодекса с уголовным. В частности, П. И. Стучка стремился обосновать социально вредный поступок в равной мере основанием и уголовной, и гражданской ответственности . В подобной стратегии прослеживался экономически и политически оправданный откат новейшего законодательства к ранним историко- правовым традициям. Это, тем не менее, не означает, что идея взаимопроникновения гражданского права и уголовного права в контексте актуальных для того времени социально-экономических и судебно-правовых программ, не могла быть воспринята. Поэтому, подобными вопросами, отчасти и начал заниматься функционировавший в 30-е годы (XX века) при Прокуратуре СССР, Верховном Суде СССР и НКЮ СССР Государственный институт по изучению уголовной и исправительно-трудовой политики .

1 Заседания Верховного Совета СССР 5 созыва; вторая сессия: Стено граф. отчет. - М., 1959. - С. 492, 510, 511, 521.

2 Стучка П. И. Курс советского гражданского права: В 3 т. - М.;Л., -1927-1931.-Т. 1.-С. 82.

3 Гсрцепзоп А. А. Уголовная политика… // Советское государство и право… 1969.-№ 8.-С. 28.

239

Что касается органов уголовной юстиции, то стремление к совершенство- ванию НОТ ее сотрудников, как проблема, также занимала умы ученых. Достаточно сказать, что в октябре 1926 года в составе НКВД было создано бюро рационализации, в задачи которого входило изучение и внедрение в работу этого ведомства научных достижений в области совершенствования структуры, тактики оперативной работы и техники документирования, обобщение и распространение рационализаторской работы местных органов и наркомата1.

Стратегия сближения уголовно-правовой и гражданско-правовой сфер регулирования видится в их числе, поскольку каждое правонарушение порождает необходимость восстановления нарушенного правопорядка. Способ последнего определяется характером нарушения. Наилучший вариант, если он возможен, заключается в том, чтобы нарушитель своими действиями нейтрализовал его последствия. Такую возможность предоставляет ГК, когда речь заходит об имущественном ущербе. Если эта обязанность не выполняется, то действует принудительная сила государства. Так строятся гражданско-правовые отношения2, и их преимущество перед уголовными заключается в том, что способ «социальной связи» между взаимодействующими субъектами в рамках первых имеет, как правило, непосредственный характер, в то время как регламентированные УК РФ и УПК РФ «фактические отношения» между пострадавшим (потерпевшим) и преступником (обвиняемым), опо- средствованы вторжением «ночного сторожа».

Дальнейшее развитие рассматриваемой проблематики было известным образом предопределено предвоенным положением (1941-1945 гг.) Совет-

1 Черников В. В. НОТ в органах милиции в 20-е годы // Проблемы уголов но-процессуальной и управленческой деятельности в сфере борьбы с посяга тельствами на социалистическую собственность: Тр. Горьков. шк. МВД СССР. - Горький, 1977. - Вып. 9. - С. 93, 94; ЦГАОР, ф. 393, оп. 74, д. 334, л. 18.

2 Сулейманов Т. А. Лицо, совершившее преступление, как субъект уголовного правоотношения / РИПЭ МВД РФ. - Рязань, 1997. - С. 60.

240

ского Союза, а также последующим восстановлением разрушенного народного хозяйства, вплоть до начала 50-х годов.

Известное влияние на развитие института гарантий возмещения вреда в советской правовой системе в 50-е годы оказали международно-правовые акты, в которых, между прочим, «жертвы преступления» и «злоупотребления властью» (в том числе, судебной, прокурорской и следственно-оперативной), в виду гипотетических притязаний к государственной машине, «по-братски» объединялись. Это прослеживается, в частности, в ч. 5 ст. 5 и ст. 50 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950).

Много позже указанную доктрину «усовершенствовала» Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью (!), принятая на 96 пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 26 ноября 1985 года, создав в советской правовой системе неприятный прецедент, обусловленный, во-первых, массовой интервенцией чужеродных категорий и понятий, ограничивавших суверенитет СССР в области правовой политики; во- вторых, подменой понятий, предполагавшей отнесение к разряду «жертв» и потенциальных преступников, и их судей, и, наконец, в-третьих, малополезным смешением терминов пусть и смежных, но все-таки самостоятельных подсистем ГППбП: «пострадавший» (уголовное право), «потерпевший» (уголовный процесс) и «жертва» (эпистолярный жанр). Данное обстоятельство удачно подмечает А. А. Лакеев, констатируя, что содержание термина «жертва преступления» - шире традиционно используемого в отечественном законодательстве понятия «потерпевший» .

В практике же деятельности советских правоохранительных органов установка на необходимость безусловного возмещения вреда, причиненного потерпевшему, за счет непосредственного причинителя декларативно сохра-

Лакеев А.А. Материальное возмещение вреда и помощь жертвам преступлений… -С. 38-46.

241

нялась. Хотя непонятно, за чей счет, и из каких средств он, даже при наличии желания, мог это сделать.

В УИС МВД СССР в это время действовало правило, по которому на- значение заработка осужденным осуществлялось «с учетом частичного возмещения ими расходов по содержанию ИТУ». Практически, - считают составители отраслевого учебника, - это означало введение так называемых понижающих коэффициентов, при применении которых заработная плата, начислявшаяся заключенным, оказывалась значительно меньше той, которую получали за соответствующую работу свободные граждане1. Это создавало дополнительные трудности для восстановительной «уголовной политики», поскольку вред, причинявшийся преступлением, как частным лицам, так и государственным предприятиям и учреждениям, достаточно часто оставался не восполненным. О возмещении же вреда (в виде трат на УСП) самому государству речи даже не возникало.

К их числу, например, могли быть отнесены расходы, претерпеваемые государством в связи с исполнением своих обязанностей в судах народными заседателями (Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 13 октября 1961 года «О порядке возмещения народным заседателям расходов, связанных с исполнением ими обязанностей в суде»), В данной директиве отмечалось, что народным заседателям, не являющимся рабочими и служащими, оплачивается по 1 рублю за каждый день исполнения ими обязанностей. Народным заседателям из числа рабочих и служащих в случае выезда для исполнения обязанностей в суде вне места постоянного жительства, помимо сохранения их заработной платы, выплачиваются суточные и возмещаются расходы по проезду и найму жилого помещения в соответствии с нормами оплаты служебных командировок. Устанавливаемое статьями 1 и 2 настоящего Указа возмещение народным заседателям расходов производится из

Уголовно-исполнительное право России. - С. 271.

242

средств соответствующего суда не позднее дня исполнения народным засе- дателем обязанностей в суде1.

Законом РСФСР от 25 июля 1962 года «Об утверждении Положения об адвокатуре РСФСР» устанавливалось, что труд адвоката оплачивается из средств, поступающих в юридическую консультацию от граждан, предприятий, учреждений, организаций и колхозов за оказание юридической помощи (ст. 35). Средства коллегии адвокатов образуются из сумм, отчисляемых юридическими консультациями. Их размер устанавливается конференцией членов коллегии, но не свыше 30% от суммы поступившего в юридическую консультацию гонорара (ст. 44) .

Несколько позже (1979) эти же положения были развиты в Законе СССР от 30 ноября 1979 г. «Об адвокатуре СССР», где говорилось о том, что штаты, должностные оклады, фонды заработной платы и сметы административно-хозяйственных расходов коллегий адвокатов не подлежат регистрации в финансовых органах. Коллегии адвокатов не облагаются государственными

г 3

и местными налогами и соорами .

Одновременно в постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 18 марта 1963 года (с изменениями, внесенными постановлением Пленума от 21 марта 1968 года № 3 «Об устранении недостатков в практике взыскания судебных расходов по гражданским делам и судебных издержек по уголовным делам»), отмечалось, что при рассмотрении уголовных дел суды во многих случаях не обсуждают вопрос о взыскании с осужденных судебных издержек, не всегда требуют приобщения к делу справок о судебных издержках, понесенных при производстве предварительного следствия и дознания,

1 История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу. 1955-1991 гг.: Сб. правовых актов / Отв. ред. Р. X. Якупов; Сост. В. Н. Галу- зо. - М.: Изд-во «Спарк», 1997. - С. 185.

2 Там же.-С. 187-193. Там же. - С. 311-315.

нередко взыскивают судебные издержки с осужденных в солидарном порядке, что не соответствует закону.

Подчеркивалось, что в судебные издержки по уголовным делам не следует включать: сохраняемый в соответствии с законом средний заработок по месту работы за лицом, вызываемым в качестве свидетеля, потерпевшего, эксперта, переводчика и понятого, за все время, затраченное им в связи с вызовом к лицу, производящему дознание, следователю, прокурору или в суд; суммы, выплачиваемые эксперту или переводчику за исполнение ими обязанностей в суде или органах предварительного следствия и дознания в порядке служебного задания, канцелярские и почтовые расходы, связанные с производством данного дела в органах предварительного следствия и в суде1.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 18 от 22 декабря 1964 года «О некоторых процессуальных вопросах, возникших в судебной практике при исполнении приговоров», разъяснялось, что в силу ст. 368 УПК РСФСР помимо вопросов, прямо указанных в этой статьей, суды, при возникшей к тому необходимости, вправе разрешать в порядке, предусмотренном ст. 369 УПК РСФСР, лишь такие сомнения и неясности, появившиеся в результате недостатков приговора, решение которых не затрагивает существо приговора и не влечет ухудшения положения осужденного, как, например,… ж) об определении размера и распределении судебных издержек, если эти вопросы не получили разрешения в приговоре суда;., з) об оплате труда защитника, участвовавшего в деле по назначению суда, если этот вопрос не разрешен одновременно с вынесением приговора .

В части, касавшейся других составляющих «совокупного вреда», при- чинявшегося «коллективному участнику уголовных правоотношений», значительное место занимали траты государства на всевозможные возмещения

1 Сборник постановлений пленумов Верховного Суда СССР. 1924— 1977.-М., 1980.-С. 83-87.

2 Там же. -С. 338-343.

244

расходов участникам УСП, выплаты вознаграждений, затраты, обусловленные необходимостью производства переводов, различного рода экспертиз и т. д. Так, институт судебных издержек определенное правовое развитие в этот период нашел в постановлении СМ РСФСР от 19 апреля 1965 года № 485 «Об утверждении Инструкции о порядке и размерах возмещения расходов и выплаты вознаграждения свидетелям, потерпевшим, экспертам, переводчикам и понятым в связи с вызовом к лицу, производящему дознание, следователю, прокурору или в суд».

В ней определялось, что свидетели, потерпевшие, эксперты, переводчики и понятые, вызываемые к лицу, производящему дознание, следователю, прокурору или в суд для дачи показаний, заключений по уголовным и гражданским делам, переводов, имели право на возмещение понесенных ими расходов по явке (стоимость проезда к месту вызова и обратно, расходы по найму жилого помещения, суточные).

И хотя в п. 12 подчеркивалось, что суммы, подлежащие выплате свиде- телям, потерпевшим, экспертам, переводчикам и понятым, выплачиваются вызвавшим их органом немедленно по выполнении этими лицами своих обязанностей независимо от фактического получения и взыскания со сторон судебных расходов по гражданским делам или судебных издержек с осужденных по уголовным делам, можно только предполагать, насколько точно выполнялись эти предписания должностными лицами органов уголовной юстиции. Тем более, что буквальное прочтение рассматриваемого нормативного акта не оставляло возможностей для подобного рода компенсаций, например, в стадии возбуждения уголовного дела и в рамках протокольной формы досудебной подготовки материалов.

Некоторые повременные нормативные акты предвосхитили принятие в 1973 году небезызвестного Указа ГТВС СССР. Так, например, Указ ГТВС СССР от 26 июля 1966 года «Об усилении ответственности за хулиганство», в част-

245

ности, определял, что лечение хулиганов и иных преступников, получивших телесные повреждения при оказании сопротивления гражданам, пресекавшим ш их преступные действия или принимавших меры к их задержанию, произво-

дится за счет самих преступников. Поэтому лицо, виновное в умышленном причинении вреда здоровью другого лица и само получившее телесное повре- ждение при обстоятельствах, указанных в ст. 16 Указа, обязано было возместить государству как расходы на стационарное лечение потерпевшего, так и расходы на свое собственное. Посредством подобного декретирования, как

можно увидеть, государство оригинальным, и в целом правильным образом,

Ф

избавляло себя от «непроизводительных трат» в деле борьбы с преступностью.

Советская исправительно-трудовая политика свидетельствует, что труд осужденных не только позволял МВД в 70-е годы (XX века) входить в пятерку ведущих промышленных министерств Союза ССР, но и оставался серьезным источником бюджетных поступлений . Однако какого-либо позитивного влияния на развитие компромиссных форм досрочного окончания УСП и УИСП СССР данное обстоятельство не оказывало.

Вместе с тем, жесточайшая эксплуатация «тюремного населения», на-блюдавшаяся в то время, никоим образом не должна нивелировать идею возмездное™ затрат уголовно-судебного производства. Институт судебных издержек и затрат УСП, его максимальная направленность на нейтрализацию сверхнормативных расходов, претерпеваемых органами уголовной юстиции, должен находить дальнейшее развитие и поэтапное внедрение в практику по мере того, как будут стабилизироваться обусловливающие их социально-экономические факторы.

Правовая база такой стратегии зарождалась уже в то время. Так, Гене-

*• ральный прокурор СССР в п. 2 приказа № 6 от 24 февраля 1972 года «Об

усилении прокурорского надзора за исполнением законов о возмещении ма-

1 Уголовно-исполнительное право России. - С. 268.

246

териального ущерба, причиненного преступлениями государственным, кооперативным и общественным организациям» требовал при освобождении в предусмотренных законом случаях от уголовной ответственности лиц, совершивших преступления, принимать меры к возмещению ущерба, как правило, путем предъявления исков в порядке ст. 29 Основ гражданского судопроизводства . Можно констатировать, что под материальным ущербом по-прежнему понимался вред, причинявшийся государственным предприятиям, а не самому государству, это, во-первых, и, во-вторых, в условиях деспотии советского режима акцент делался на «принудительных композициях», а не на началах добровольности, обусловленных наличием «встречного интереса» у «объективного преступника».

В соответствии с п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 26 сентября 1973 года № 8 «О судебной практике по применению законо- дательства о взыскании судебных издержек по уголовным делам», к расхо- дам органов дознания, следствия и суда, понесенным при производстве по делу, непосредственно связанным с собиранием и исследованием доказа- тельств виновности подсудимого и не перечисленным в п. 1 т 2 ст. 105 УПК РСФСР, следовало относить возмещение стоимости вещей, подвергшихся порче или уничтожению при производстве следственных экспериментов или экспертиз, затраты на возмещение расходов лицам, предъявляемым на опознании (кроме обвиняемых) и т. п. Судебные издержки, в силу п. 4 указанного постановления, подлежали взысканию в доход государства с лиц, в отношении которых поставлен обвинительный приговор. В тех случаях, когда суд приходил к выводу о необходимости принятия судебных издержек на счет государства, в приговоре рекомендовалось приводить мотивы такого решения. При оправдании подсудимого по одной из статей предъявляемого обвинения либо исключении одного или нескольких эпизодов, судебные издержки, связанные с этим обвинением или эпизодами, принимались на счет госу-

1 Соц. законность. - 1972. - № 6. - С. 16.

247

дарства. При осуждении по делу нескольких лиц судебные издержки подлежали взысканию с осужденных в долевом порядке с учетом вины, степени ответственности и имущественного положения каждого1.

25 июня 1973 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О возмещении средств, затраченных на лечение граждан, потерпевших от преступных действий», в соответствии с которым средства, затраченные на лечение потерпевших от преступных (умышленных) действий, стали подле- жать взысканию в доход государства.

В его развитие СМ СССР 31 августа 1973 года принял постановление № 636 «Об установлении ставки для исчисления средств, затраченных на стационарное лечение граждан, потерпевших от преступных действий»2, а вскоре - 13 декабря 1974 года Пленум Верховного Суда СССР в постановлении «О практике применения судами Указа ПВС СССР от 25 июня 1973 года «О возмещении средств, затраченных на лечение граждан, потерпевших от преступных действий» обобщил накопленный положительный опыт3.

Общий тон рекомендаций, получивших дальнейшее развитие в поста- новлении Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 23 марта 1979 года «О практике применения судами законодательства о возмещении материаль- ного ущерба, причиненного преступлением», в основном сводился к констатации того, что орган дознания, следователь и прокурор при отказе в возбуждении уголовного дела, либо при его прекращении, должны были принимать меры к возмещению материального ущерба, если он не был добровольно возмещен. Такие же последствия, в соответствии с ч. 2 ст. 310 УПК РСФСР должны были наступать при освобождении причинителя вреда от ответственности по п. 2, ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР (п. 6).

1 Вопросы расследования преступлений: Справ, пособие / Под ред. А. Я. Качанова и Е. А. Щербинского / ВНИИ МВД РФ. - М., 1995. - С. 248.

2 СП СССР. - 1973. - № 20. - Ст. 111.

3 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1974. -№ 7. -С. 13.

248

Активы категорий «судебные пошлины», «судебные затраты», «судебные издержки», «ущерб», «вред», приобретенные советской правовой наукой в указанный период, были аккумулированы в Указе Президиума Верховного Совета СССР «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей» от 18 мая 1981 года и в утвержденном им Положении с одноименным названием.

Впоследствии они были конкретизированы в межведомственной Инст- рукции по его применению (2 марта 1982 года)1.

Красной нитью через перечисленные правовые документы проходила мысль о том, что ущерб, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, возмещается государством в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Нетрудно заметить, что положения анализируемых источников в основном направлены на развитие гарантий в пользу стороны защиты, и, прежде всего, подозреваемого, обвиняемого, подсудимого и осужденного. Инте- ресы же противной стороны (от слова «противоположный), то есть потер- певшего - пострадавшего, а также третьих лиц, которые потенциально могли претерпевать определенные вредоносные последствия как правомерных, так и противоправных действий со стороны представителей следственно-исполнительной, прокурорской и судебной власти, в перечисленных нормативных актах фактически отсутствовали.

Являясь составной частью затрат УСП, они, как представляется, должны однозначно учитываться в дальнейшем развитии ГППбП, поскольку, как

Валсанов С. В. Историко-правовые предпосылки компенсационно- восстановительной функции судебной ответственности в уголовном процессе России: Учеб. пособие / ВЮИ Минюста России. - Владимир, 2001. - С. 36-37.

249

будет показано дальше, реальные права и законные интересы гражданина, пострадавшего от преступного посягательства, в современном российском УСП нейтрализованы, как минимум, двумя основополагающими факторами:

1) его публичным началом;

2) установками уголовного законодательства РФ, согласно которым в качестве объекта уголовно-правовой охраны выступают общественные от ношения; «за кадром» законодательных установлений по-прежнему остаются реальные права и интересы законопослушных граждан, являющихся первич ными ячейками рационально организованного общества.

Из сказанного следует два вывода. Во-первых, в теории уголовного права в течение длительного времени такой участник уголовно-правовых от- ношений, как пострадавший, фактически отсутствовал. Лишь в последнее время рядом ученых стал подниматься вопрос о необходимости легализации его статуса в УК РФ1. А это, в свою очередь, предопределяет необходимость законодательного урегулирования ряда вспомогательных моментов. Например, о составе частных правоотношений, возникающих между преступником и пострадавшим, пострадавшим и государством (в лице соответствующих государственных органов); о необходимости установления «субординации» между пострадавшим - физическим (или юридическим) лицом и «коллективным участником уголовно-правовых отношений». Последнее, при нынешнем состоянии дел, вряд ли в состоянии выступать в качестве беспристрастного арбитра в споре между сторонами, одной из которых является оно само.

Во-вторых, исходя из признания государства «коллективным участником уголовно-правовых отношений», следует четко осознавать, что под тер- мином «совокупные затраты» УСП целесообразно разуметь не только материальный (имущественный, физический, моральный) вред, причиняемый физическому или юридическому лицу, но и пострадавшему- государству в виде

1 Сумачсв А. В. Пострадавший как субъект уголовного правоотношения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук/ РИПЭ МВД РФ. - Рязань, 1997.

250

неизбежных судопроизводственных расходов. Именно в таком контексте в данной работе рассматриваются возможности конституционной (государст- венно-правовой) реституции.

В 1988 году в правоохранительных органах Союза ССР было распростра- нено разъяснение Государственного Комитета СССР по труду и социальным вопросам и Секретариата ВЦСПС № 18/16-33 от 26 мая 1988 г. «О порядке оплаты труда переводчиков объединений, предприятий, учреждений и организаций», в котором разъяснялось, что оплату труда внештатных переводчиков, привлекаемых объединениями, предприятиями, учреждениями и организациями всех отраслей народного хозяйства к синхронному переводу, следует производить из расчета 3 рубля в час с увеличением этой почасовой ставки до 4 рублей в случаях применения редких европейских и восточных языков.

В развитие указанных стратегий МВД и МЮ СССР в своих инструктивных письмах по поводу производства экспертиз на хозрасчетной основе в системе судебно-экспертных учреждений МЮ СССР (№ 1/983 от 14 марта 1990 г. и 356-К-13 от 14 февраля 1990 г.) подчеркивали, что производство экспертиз республиканскими НИИСЭ и НИЛСЭ выполняется в ограничен- ном объеме, поскольку, во-первых, указанные экспертные учреждения испытывают недостаток штатной численности специалистов, и, во-вторых, органы МВД СССР в состоянии обеспечить оплату таких экспертиз на сумму лишь около 2 миллионов рублей в год.

И хотя в указанных документах говорилось о недопустимости произ- водства экспертиз за плату «силами работников, содержащихся за счет средств, выделенных экспертным учреждениям из бюджета», следует заме- тить, что вплоть до настоящего времени ситуация в этом вопросе не улучшилась. Более того, в некоторых регионах отдельные виды экспертиз фактически производятся за счет личных средств следственно-оперативных работников МВД РФ. Аналогичная картина наблюдается и в учреждениях УИС Минюста России, где, как показало авторское исследование, производство, к

251

примеру, экспертиз трупов в некоторых случаях осуществляется на формальной основе, зиждущейся на дружеских отношениях между оперативными работниками учреждений ГУИН МЮ РФ и сотрудниками экспертных подразделений .

Интересно отметить, что в указании Прокуратуры России № 15к-85/92 от 21 января 1992 года «По поводу оплаты стационарных психиатрических экспертиз» обращалось внимание на то, что 29 июля 1991 года Министерство здравоохранения РСФСР в адрес руководителей местных органов здравоохранения направлялось указание за № 25-03-7/1145 о необходимости заключения с 1992 года хозрасчетных договоров с правоохранительными органами на проведение стационарных психиатрических экспертиз. Данное указание Минздрава, говорилось в директиве, не было основано на законе, направлялось на места без согласования с центральными правоохранительными органами и для системы уголовной юстиции представлялось неприемлемым, поскольку подразделения прокуратуры находились на госбюджете и ассигнований на эти цели не получали. Генеральным прокурором РФ министру здравоохранения России по этому поводу было направлено представление, которое впоследствии было удовлетворено. Заместитель МЗ СССР тотчас среагировал на него, дав письменное распоряжение руководителям местных органов здравоохранения о возвращении к прежнему порядку проведения психиатрических экспертиз.

Оплата судебных экспертиз, производившихся нештатными экспертами по назначению следователей прокуратуры, регулировалась указанием Ге- неральной прокуратуры РФ № 10-726 от 14 июля 1994 года. В этой директиве сообщалась последовательность мероприятий по возмещению затрат, связанных с экспертизами, проводимыми в соответствии с постановлением СМ РФ № 187 от 2 марта 1993 года. В связи со значительными расходами на прове-

1 Об этом в активе соискателя имеется акт приемки научной продукции по теме: «Начальник учреждения УИС МЮ РФ как орган дознания».

252

дение экспертных исследовании в указанном перечне фигурировали такие, например, мероприятия, как «рассмотрение обоснованности постановления о назначении экспертизы» (п. 2) и довольно-таки сложная процедура возмещения затрат (п. 3-8).

В 1995 году появляется разъяснение Генеральной прокуратуры № 10-1419 от 12 января 1995 г. «О порядке применения указания Генеральной прокуратуры РФ № 10-726 от 14 июля 1994 г.», в котором отмечалось, что в связи с возникающими на практике вопросами о порядке возмещения затрат, связанных с экспертизами, проводимыми в соответствии с постановлением Правительства РФ № 10-384 от 2 марта 1993 г. и с учетом поступивших предложений, следовало исходить из того, что:

  1. Последовательность мероприятий по возмещению затрат на проведение экспертизы, предусмотренная приложением 1 к Указанию № 10-726 от 14 июля 1994 г., соблюдается лишь при стоимости экспертиз свыше 100 ми- нимальных размеров оплаты труда, установленных законодательством.
  2. Для возмещения затрат на производство экспертизы стоимостью от 25 до 100 минимальных размеров оплаты труда в финансово-хозяйственное управление Генеральной прокуратуры представляются постановление о назначении экспертизы (форма № 74) и заключенный договор о ее проведении (по образцу приложения 2 к Указанию № 10-726 от 14 июля 1994 г.).
  3. В остальных случаях, при отсутствии в прокуратурах республик, краев, областей и приравненных к ним звеньях свободных денежных средств, на оплату экспертизы в ФХУ ГП представляется заявка по установленной
  4. форме.

Обращает на себя внимание два существенных фактора, проистекающих из рассмотренной директивы: а) целесообразность производства экспертизы в некоторых случаях ставилась в прямую зависимость от наличия соот- ветствующего финансирования, что представляется недопустимым даже в тех случаях, когда указанная проблема с избытком может быть нейтрализо-

253

вана другими источниками доказательств; б) процедура «обоснования» целесообразности назначения и производства экспертизы сама по себе представляла значительную долю затрат, связанную с определенными потерями времени и человеческих усилий.

Несколько ранее было принято постановление СМ РСФСР № 245 от 14 июля 1990 г., которым объявлялась Инструкция о порядке и размерах воз- мещения расходов и выплаты вознаграждения лицам в связи с их вызовом в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуру и суд. В ней определялись размеры сумм, подлежащих выплате в связи с явкой, размеры сумм, подлежащих выплате в качестве вознаграждения, порядок возмещения расходов по явке и выплаты вознаграждения, и ряд других частных вопросов, уточненных постановлением СМ РФ от 2 марта 1993 г. № 1871.

В рассматриваемое время делается занятная (с правовой точки зрения), но неудачная (с точки зрения ресурсного обеспечения), попытка внедрения в законодательство идеи, обозначенной соискателем в качестве самостоятельного принципа ГППбП (принципа безусловного возмещения государством ущерба, причиненного гражданину преступлением, в том числе, оставшимся нераскрытым). В силу п. 3 ст. 30 «Основные положения о защите права собственности» Закона РСФСР «О собственности в РСФСР» от 24 декабря 1990 года (ныне отмененного), предполагалось, что «ущерб, нанесенный собственнику преступлением, возмещается государством по решению суда. Понесенные при этом государством расходы взыскиваются с виновного в судебном порядке в соответствии с законодательством РСФСР». Однако при этом признавалось, что нуждаются в установлении: порядок, основания такого возмещения государством ущерба, и момент, с которого возникает у собственника данное право .

1 Рос. газ. -1993.-8апр.

2 Законы и постановления, принятые 2-й сессией Верховного Совета РСФСР 24 окт., 13 нояб. - 27 дек. 1990 г. - М., 1991.- С. 264.

254

На примере этой законодательной инициативы прослеживается тенденция развития отечественной правовой системы, сочетающей в себе избыток идеалистически трактуемых правовых представлений, с отсутствием дос- таточных средств для их финансового обеспечения.

Законодатель не делает законов, он не изобретает их, а только форму- лирует, - считали классики марксизма-ленинизма1. Данная установка оправдывает развитие истории права, в русле которой фактические отношения индивидуумов, будучи обусловлены устоявшимися экономическими традициями, медленно, но верно перерастали в отношения правовые, а те, в свою очередь, и в случае необходимости, в законоотношения. Именно в этом контексте формулирует свою мысль И. М. Гальперин, замечая, что формулирование закона может (и должно - С. Б.) быть более или менее опосредствовано эко-номическими и иными социальными факторами .

Весьма показательными в этой связи являются Указ Президента РФ от 30 ноября 1991 года «Об изменениях в системе оплаты труда осужденных и лиц, содержащихся в ЛТП МВД РФ» и Указ Президента РФ от 12 октября 1992 года «О приватизации в ОВД РФ». Первым Указом, как известно, были отменены 50-и процентные удержания из заработка осужденных в доход государства и устанавливались лишь удержания по фактической стоимости питания и вещевого имущества, предоставленного осужденным. Эта норма, как считается, коренным образом изменила стимулирование труда осужденных, существенно улучшив их отношение к труду. Вторым Указом была предусмотрена норма, запрещающая приватизацию предприятий, учреждений и организаций ОВД независимо от источников финансирования1.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - Т. 1. - С. 162.

2 Гальперин И. М. Уголовная политика и уголовное законодательство // Основные направления борьбы с преступностью / Под ред. И. М. Гальперина и В. И. Курляндского. - М.: Юрид. лит., 1975. - С. 51.

3 Уголовно-исполнительное право России. - С. 329.

255

Нетрудно заметить, что перечисленные нормативные акты самым серь- езным образом «освобождали» государство от обязанности по возмещению уголовно-значимого вреда пострадавшим от преступлений за счет труда осужденных и перекладывали бремя по содержанию «тюремного населения» на плечи законопослушных граждан.

Надо полагать, поэтому лишь 27,8% опрошенных автором сотрудников УИС МЮ РФ к такой постановке вопроса отнеслись положительно; подав- ляющее же их число (72,7%) отнеслись отрицательно.

В это же время были внесены изменения в постановление Пленума Вер- ховного Суда РСФСР № 8 от 26 сентября 1973 года «О судебной практике по применению законодательства о взыскании судебных издержек по уголовным делам» (в редакции постановления Пленума № 11 от 21 декабря 1993 г.). В нем, в частности, отмечалось, что суды и судьи нередко в нарушение закона не принимают необходимых мер к взысканию с осужденных судебных издержек, понесенных органами дознания, следствия и судами; не требуют от органов предварительного следствия приложения к обвинительным заключениям справок о виде и размере понесенных ими судебных издержек; при отсутствии достаточных оснований принимают на счет государства судебные издержки, подлежащие взысканию с осужденных и лиц, признанных виновными, но освобожденных от наказания; при оправдании подсудимых по одной из статей предъявленного обвинения либо исключения одного или нескольких эпизодов необоснованно возлагают на осужденных судебные издержки, непосредственно связанные с собиранием и исследованием доказательств по этому обвинению или его эпизодам; в отдельных случаях взыскивают судебные издержки в пользу конкретных лиц или организаций, а не в доход государства; при осуждении по делу нескольких лиц взыскивают су- дебные издержки в солидарном, а не в долевом порядке. Отмеченные недостатки приводят к тому, что значительные суммы судебных издержек остаются не возмещенными, чем наносится ущерб государству.

256

Адекватные предписания обнаруживаются в Указе Президиума Вер- ховного Совета РСФСР от 3 февраля 1977 года «О внесении изменений в ст. 107 УПК РСФСР», где определялось, что при оправдании подсудимого по делу, возбужденному не иначе как по жалобе потерпевшего, суд вправе возложить издержки полностью или частично на лицо, по жалобе которого было начато производство по делу1.

В РФ право на возмещение государством вреда, причиненного неза- конными действиями или бездействиями его органов предусмотрено ст. 53 Конституции.

В развитие данной нормы ГК РФ закрепил положение о том, что «вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещается за счет казны РФ, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта РФ или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом» (ч. 1 ст. 1070).

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29 апреля \ 1996 года «О судебном приговоре» отмечалось, что в соответствии с положе- ниями ст. 1070, 1100 ГК РФ оправданному следует разъяснять его право на возмещение вреда и компенсацию морального вреда, причиненного ему в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, о чем должна быть сделана пометка в протоколе судебного заседания (п. 18)
При

1 История законодательства… / Отв. ред. Р. X. Якупов. - М., 1997. -С. 455.

2 Вопросы расследования преступлений: Справ, пособие. 2-е изд., доп. / Под ред. И. Н. Кожевникова; Науч. ред. А. Я. Качанов. - М.: Изд-во «Спарк», 1997.-С. 289.

257

этом учитывались предписания п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 от 20 декабря 1994 года «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»1, согласно которым потерпевший был вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу. Отметим, что в ходе проводившегося нами опроса должностных лиц органов уголовной юстиции 80,6% респондентов с одобрением отнеслись к постановке вопроса о выработке критериев определения денежного эквивалента для возмещения (компенсации) морального вреда, причиненного преступлением; и лишь 19,4% такой подход не поддержали, хотя актуальность проблемы и воспринята ст. 136 УПК РФ.

В развитие этого положения в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29 апреля 1996 года «О судебном приговоре» разъясня- лось, что компенсация «в соответствии с законом осуществляется в денежной форме независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. При разрешении подобного рода исков следует руководствоваться положениями ст. 151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, в соответствии с которыми при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования справедливости и соразмерности».

Что касается мер по обеспечению возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, то по сложившейся традиции обычно используются следующие рекомендации, связанные с определением стоимости похищенного.

1 БВСРФ. -1995.-№3.-С. 11.

258

По смыслу закона при квалификации преступления против собственности надлежит исходить из фактической стоимости похищенного (с учетом износа) на момент совершения преступления. При решении вопроса о воз- мещении ущерба, причиненного преступлением, в случае изменения цен, размер материального ущерба, возмещаемого потерпевшему по гражданскому иску или по инициативе суда, определяется исходя из цен, действующих на день принятия решения о его возмещении1. Данный опыт, с учетом «вяло текущей инфляции», а также девальвационными процессами, не всегда «работает» в пользу пострадавшей от преступления стороны. В этом смысле конституционная реституция, будучи допущенной законодательством в стадии возбуждения уголовного дела, предварительного расследования, судебного разбирательства или исполнения приговора, при наличии имущественной состоятельности подозреваемого - осужденного, может корректировать конкретные следственно-судебные ситуации в плане возможного достижения сторонами обоюдного согласия. В противном случае она же в состоянии упредить значительные государственные траты на содержание заключенных в учреждениях УИС МЮ РФ.

Определенное участие в ведомственном регулировании подобных во- просов, конечно же, принимала и Прокуратура РФ. Так в письме Генеральной прокуратуры РФ № 15-6-95 от 11 мая 1995 года «О порядке возвращения законным владельцам похищенных транспортных средств» упоминалось о возможности применения уголовно-процессуальной реституции. В нем говорилось, что при возникновении спора о праве собственности на автомашину вопрос о ее возврате должен разрешаться только судом по иску заинтересованного лица (п. 5).

Рассматриваемые конструкции заимствованы из упоминавшегося Указа ПВС СССР от 18 мая 1981 года с теми же «комплексами» защиты право-

‘БВСРФ. -1993.-№ 10.-С. 8.

259

нарушителя от презюмируемых преступных злоупотреблений со стороны должностных лиц, обличенных государственной властью.

В УПК РСФСР интересующие нас вопросы регламентированы в ряде статей, среди которых следует назвать следующие: ст. 29 «Гражданский иск в уголовном деле», ст. 30 «Обеспечение возмещения материального ущерба, причиненного преступлением, и исполнение приговора в части конфискации имущества», ст. 53 «Потерпевший», ст. 54 «Гражданский истец», ст. 55 «Гражданский ответчик», ст. 58-1 «Обязанность органа дознания, следователя, прокурора и суда по принятию мер к возмещению ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями», ст. 105 «Судебные издержки», ст. 106 «Возмещение свидетелям, потерпевшим, экспертам, специалистам, переводчикам, понятым понесенных расходов», ст. 107 «Взыскание судебных издержек». Аналогичные статьи предложены УПК РФ.

Статья 107 УПК РСФСР интересующий нас вопрос регламентирует следующим образом:

«Судебные издержки возлагаются на осужденных или принимаются на счет государства.

В случае признания подсудимого виновным суд вправе взыскать с него судебные издержки, за исключением сумм, выплаченных переводчику. Суд может при этом возложить судебные издержки и на подсудимого, признан- ного виновным, но освобожденного от наказания.

Если по делу признаны виновными несколько подсудимых, суд поста- новляет, в каком размере должны быть возложены издержки на каждого из них, учитывая при этом вину, степень ответственности и имущественное по- ложение этих лиц.

Судебные издержки в случае прекращения дела или оправдания подсу- димого, либо при несостоятельности лица, с которого они должны быть взысканы, а также судебные издержки, связанные с выплатой сумм переводчику при признании подсудимого виновным, принимаются на счет государства.

260

При оправдании подсудимого по делу, возбуждаемому не иначе как по жалобе потерпевшего, суд вправе возложить издержки полностью или час- тично на лицо, по жалобе которого было начато производство по делу.

Порядок оплаты труда адвоката, участвующего в деле по назначению, определяется правилами статьи 322 настоящего кодекса».

Указанное положение дополняется постановлением СМ РФ № 1011 от 7 октября 1993 г. «Об оплате труда адвокатов за счет государства1, и Положением о порядке оплаты труда адвокатов за счет государства, утвержденным МЮ России 27 января 1994 года. Как видим, закон, в ряде случаев предусматривает возможность переложения обязанностей по компенсации судебных издержек на подсудимого. Однако, что с того, и самое главное, что после?

Памятуя о судебных издержках УСП, не следует забывать и об «иных расходах», понесенных органами дознания и предварительного следствия при производстве по уголовному делу.

В соответствии с п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 сентября 1973 года «О судебной практике по применению законодатель- ства и взыскании судебных издержек по уголовным делам» (в ред. Постановления Пленума № И от 21 декабря 1993 года), «расходы органов дознания, следствия и суда, понесенные при производстве по делу, непосредственно связанные с собиранием и исследованием доказательств виновности подсудимого, и не перечисленные в п. 1, 2 и 3 ст. 105 УПК РСФСР…возмещение стоимости вещей, подвергшихся порче или уничтожению при производстве следственных экспериментов или экспертиз; затраты на возмещение расходов лицам, предъявляемым на опознании (кроме обвиняемых) и т. п.» относятся к судебным издержкам и являются «иными» расходами.

Согласно п. 4 данного постановления они «подлежат взысканию в доход государства с лиц, в отношении которых постановлен обвинительный приговор».

1 САПП. -1993.-№41.

261

«В тех случаях, когда суд или судья приходит к выводу о необходимости принять судебные издержки на счет государства, в приговоре должны быть приведены мотивы такого решения».

При оправдании подсудимого по одной из статей предъявленного об- винения либо исключении одного или нескольких эпизодов судебные из- держки, связанные с этим обвинением, принимаются на счет государства».

Указанное дополнение можно было бы расширить, поскольку в стадии предварительного расследования достаточно часто возникают следственные ситуации, связанные, например, с розыском обвиняемого, установлением ответственных за утрату или повреждение вещественных доказательств, а также предметов и объектов, полученных в качестве образцов для сравнительного исследования1, определением местонахождения «скрывшегося» потерпевшего, производством первоначальной проверки и собственно предварительного расследования по заведомо ложному доносу, осуществлением принудительного привода того или иного участника УСП и т. д. Все эти траты объективно впи- сываются в общую схему расходов, которые относятся на счет казны, по- скольку «платежеспособность» подавляющей части подозреваемых - осуж- денных по состоянию на сегодняшний день оставляет желать лучшего.

Возьмем на заметку и главу 26 «Производство по наложению денежных взысканий и штрафов», которая, вкупе со ст. 57, 73, 94, 133-1, 394, 323 и 324 УПК РСФСР, еще предстанет в качестве самостоятельного объекта на- шего исследования.

В Уголовно-процессуальном законодательстве России, в отличие от за- конодательства гражданско-процессуального, термин «судебные пошлины» встречается относительно редко. Обычно им пользуются, когда речь заходит

Балсанов С. В. Персонификация ответственности за утрату вещественных доказательств при групповом методе расследования преступлений // Вестн. МВД РФ. - 1994. - № 4. - С. 45-47.

262

о гражданском иске в уголовном деле. На это обращает внимание П. А. Лу- пинская .

Следует заметить, что под государственной пошлиной понимается ус- тановленный Федеральным Законом РФ «О внесении изменений и дополне- ний в Закон РФ «О государственной пошлине» от 19 декабря 1995 года и действующий на всей территории России платеж, взимаемый за совершение юридически значимых действий либо выдачу документов уполномоченными на то органами и должностными лицами (с. 1).

От ее уплаты по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, освобождаются:

п. 6) истцы - по искам о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением;

п. 9) ОВД, выступающие в качестве истцов, - по делам о взыскании расходов по розыску лиц, уклоняющихся от уплаты алиментов и других платежей.

Как видим, указанный Федеральный Закон распространяет свое действие, в части установления государственной пошлины на суды общей юрисдикции, только для рассмотрения гражданских дел. Это, во-первых. И, во-вторых, говоря о льготах по уплате государственных пошлин в случаях, когда в качестве истцов выступают ГОРОВД, он не упоминает о возможности взыскания с осужденного расходов, затраченных на его розыск в порядке ст. 196 УПК РСФСР (ст. 210 УПК РФ), в стадии предварительного расследования. Представляется, что это серьезное упущение. Процедура взыскания «следственных издержек» в таких случаях должна, по логике закона, предусматривать более эффективные технологии, направленные на их своевременное покрытие. И если один из предлагавшихся проектов нового УПК РФ специально предусматривал процессуальные издержки, вызываемые розыском

1 Уголовный процесс: Учеб. для вузов / Под ред. П. А. Лупинской. -М.: Юрист, 1995.-С. 194.

263

обвиняемого, то УПК РФ, вступающий в силу 1 июля 2002 года указанную новеллу проигнорировал. Зато предусмотрел в числе оных ежемесячное государственное пособие в размере пяти минимальных размеров оплаты труда, выплачиваемое обвиняемому, временно отстраненному от должности в порядке, установленном ч. 1 ст. 114 кодекса (п. 8 ст. 130 УПК РФ). Какое трогательное участие…

Представляя ущерб, причиняемый преступлением конкретному физи- ческому или юридическому лицу, в качестве составляющей совокупных за- трат, относящихся на счет государственной казны, необходимо учитывать, что порядок и условия возмещения такого вреда определяются соответст- вующим законодательством, которое в целом представляет собой: а) законодательство в отношении лиц, незаконно привлеченных к уголовной ответственности в настоящее время; б) законодательство в отношении жертв политических репрессий.

К первой группе нормативных актов, помимо перечисленных, можно добавить Инструкцию о порядке возмещения ущерба, причиненного военнослужащему войск, лицу рядового, начальствующего состава МВД СССР незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда от 21 февраля 1984 года № 18 .

Право на возмещение вреда в соответствии с этими нормативными правовыми актами имеют граждане, в отношении которых незаконные действия совершены после 1 июня 1981 года.

Ко второй группе нормативных актов, регулирующих порядок, условия и виды возмещения вреда гражданам, пострадавшим в результате политиче- ских репрессий, относятся: Закон РСФСР от 18 октября 1991 г. «О реабилитации жертв политических репрессий» с последующими изменениями и дополнениями; постановления Правительства РФ: от 16 марта 1992 г. № 160

1 Содержание под стражей: Сб. норматив, актов и док. - М.: Изд-во «Спарк», 1996.-С. 170-178.

264

«О порядке выплаты денежной компенсации и предоставлении льгот реаби- литированным жертвам политических репрессий»; от 12 августа 1994 г. № 926 «О порядке возврата гражданам незаконно конфискованного, изъятого или вышедшего иным путем из владения в связи с политическими репрес- сиями имущества, возмещения его стоимости или выплаты денежной ком- пенсации»; от 3 мая 1994 г. № 419 «О порядке предоставления льгот реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий» и некоторые другие. Свое концентрированное воплощение указанные доктрины нашли в главе 18 УПК РФ «Реабилитация».

Закончить приведенный перечень можно рассматриваемым в настоящее время в Государственной Думе РФ законопроектом «О реституции».

В силу публичного начала российского УСП реализация прав и законных интересов «жертв» преступлений существенным образом затрудняется, на что справедливо обращает внимание Н. Г. Стойко. Он пишет, что в по- пытке представить суд в виде арбитра, разрешающего правовой спор между государством (уголовным истцом) и обвиняемым (уголовным ответчиком), игнорируется не только государственная природа суда (вот почему он не может быть арбитром в указанном отношении), но и отодвигается на задний план потерпевший, место которого заняло государство. Кроме того, появляется опасное, с точки зрения защиты прав личности, впечатление равноправия обвиняемого и представителей органов государства в названном споре . К нему присоединяется Н. А. Колоколов, подчеркивающий, что в потерпевшем не желают видеть процессуального субъекта, способного самостоятельно в судебном заседании отстаивать свои права. Это происходит по двум причинам. Во-первых, интересы потерпевших не всегда совпадают с общественными, поэтому апологеты господствующей у нас правовой школы вос-

1 Стойко И. Г. Суд и законность // Проблемы уголовной политики. Со- ветский и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1989.-С. 259-270.

265

принимают в штыки наделение последнего правом определения объема об- винения. Во-вторых, существует мнение, что интересы обвиняемого - забота защитника, а интересы потерпевшего - дело прокурора ‘.

А ведь еще член-корреспондент АН СССР М. С. Строгович отмечал, что в отличие от гражданского процесса, где участвующие в деле лица могут свободно распоряжаться своими материальными и процессуальными правами (диспозитивность), в уголовном процессе действует принцип публичности, под которым понимают «правовую обязанность специально на уполномоченных государственных органов возбуждать уголовное дело, расследовать его и рассматривать в суде, независимо от воли граждан и организаций, интересы которых затронуты преступлением» .

В этом контексте странно встречать в юридической литературе выска- зывания о том, что в содержание уголовного правоотношения не включаются права преступника по отношению к государству и обязательства государства по отношению к нему”. Скорее, наоборот, в содержании уголовного правоотношения слабо учитываются права государства (а тем более непосредственно пострадавшего) по отношению к преступнику и обязательства последнего перед ними. Мы уж не говорим о статусе других участников уголовного правоотношения, которые, к примеру, оказались на месте совершения преступления и явились его очевидцами. Это к вопросу о необходимости уточнения состава уголовно- правовых отношений, поскольку государство, беря на себя непосильную задачу и, запрещающее к тому же личную месть (то есть не-

Колоколов Н. А. Защита интересов жертв преступлений: возможные пути совершенствования процессуального закона // Юрист. - 1999. - № 2. -С. 48, 49.

2 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. - М.: Наука, 1968.-Т. 1.-С. 136.

3 Сулейманов Т. А. О проблеме субъекта правоотношения в уголовном праве // Проблемы уголовной ответственности и наказания в условиях фор мирования правового государства: Сб. науч. ст. / РИПЭ МВД РФ. - Рязань, 1994.-С. 69.

266

ооузданное самоуправство), тем самым признает за собой обязанность поддержания общественного порядка, а стало быть, - резюмирует А. А. Меньших, - возмещения потерпевшему ущерба, причиненного преступлением1.

Такая обязанность «коллективного участника уголовных правоотноше- ний» объективно проистекает из места и роли государства, занятого им между пострадавшим и преступником. Именно поэтому, развитие льготных правовых институтов в УК РФ, УПК РФ и в УИК РФ должно идти по пути легализации частных правоотношений между непосредственными их участниками.

Лянго Л. Н. считает, что примирение с потерпевшим лица, совершившего преступление, представляет собой новое основание освобождения от уголовной ответственности (ст. 76 УК РФ) . В позиции ученого наблюдается смешение уголовно-процессуальных («потерпевший») и уголовно-правовых (лицо, совершившее преступление) категорий, что представляется неприемлемым, поскольку сам термин «преступник» может быть истолкован, как минимум, четырьмя способами: 1) преступником является всякое лицо, совершившее уголовно наказуемое деяние, вне зависимости от того, был ли факт совершения преступления данным лицом установлен уполномоченным на то государственным органом; 2) преступником является лицо, совершившее уголовно наказуемое деяние, если факт совершения преступления данным лицом установлен уполномоченным на то государственным органом; 3) преступником является лицо, привлеченное к уголовной ответственности; 4) преступником является осужденный1.

Меньших А. А. О возмещении ущерба жертвам преступлений во Франции // Журн. российского права. - 1999. - № 3(4). - С. 159.

2 Лянго Л. Н. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим: некоторые уголовно-правовые и процессуаль ные вопросы // Юридическая техника и проблема дифференциации ответст венности в уголовном праве и процессе: Сб. науч. ст. / Под ред. Л. Л. Круг- ликова / ЯГУ. - Ярославль, 1999. - С. 149, 150.

3 Блувштеин Ю. Д. Криминология и математика. - М.: Юрид. лит., 1974.-С. 53.

267

Если же эту дискуссию продолжить за счет утонченных терминологи- ческих изысков относительно понятий: «привлечение к уголовной ответст- венности» и «привлечение в качестве обвиняемого», станет понятно, на- сколько важно правильно определять состав уголовных и процессуальных правоотношений.

Примирение «уголовного истца» и «уголовного ответчика» - продолжает далее Л. Н. Лянго, - не изменяя в целом публично-правовой природы уголовного права, вносит в него элемент диспозитивности, ибо предоставляет потерпевшему и лицу, совершившему преступление, выбор возможного, а не должного поведения. Кроме того, включение в уголовный закон нормы об освобождении от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим заставляет по-иному взглянуть на субъектный состав уголовно-правовых отношений, возникающих в связи с преступным нарушением частных интересов, и подтверждает обоснованность прозвучавшего в научной литературе предложения о признании потерпевшего объектом таких отношений наряду с государством и лицом, совершившим преступление .

Подобная постановка вопроса возвращает нас к необходимости зако- нодательного установления субординации между государством и пострадавшим в плане их совместных имущественных притязаний к «объективному преступнику». Это особенно важно при внедрении в ГППбП конституционной реституции. Последняя, предполагая полное либо частичное восстановление пострадавшей от преступления стороны в правовом и имущественном положении, должна быть ориентирована в том, кто признается в качестве таковой, физическое, юридическое лицо или само государство.

В новом УПК РФ (2002) интересующий нас правовой институт, разме- щенный в разделе VI «Иные положения», именуется «Процессуальными из-

1 Лянго Л. И. Указ. соч.

268

держками» и состоит из двух статей: ст. 131 «Процессуальные издержки» и ст. 132 «Взыскание процессуальных издержек».

Проиллюстрируем содержание рассматриваемых норм более подробно, заметив, что терминологическое выражение «судебные издержки» сменило «вывеску»:

Ст. 131 «Процессуальные издержки» буквально провозглашает сле- дующее:

«1. Процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств фе- дерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

  1. К процессуальным издержкам относятся:

1) суммы, выплачиваемые потерпевшему, свидетелю, их законным представителям, эксперту, специалисту, переводчику, понятым на покрытие их расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием; 2) 3) суммы, выплачиваемые работающим, и имеющим постоянную зара- ботную плату потерпевшему, свидетелю, их законным представителям, понятым в возмещение недополученной ими заработной платы за время, затраченное ими в связи с вызовом с орган дознания, к следователю, прокурору или в суд; 4) 5) суммы, выплачиваемые не имеющим постоянной заработной платы потерпевшему, свидетелю, их законным представителям, понятым за отвлечение их от обычных занятий; 6) 7) вознаграждение, выплачиваемое эксперту, переводчику, специалисту за исполнение ими своих обязанностей в ходе уголовного судопроизводства, за исключением случаев, когда эти обязанности исполнялись ими в порядке служебного задания; 8) 269

5) суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению; 6) 7) суммы, израсходованные на хранение и пересылку вещественных доказательств; 8) 9) суммы, израсходованные на производство судебной экспертизы в экспертных учреждениях; 10) 11) ежемесячное государственное пособие в размере пяти минимальных размеров оплаты труда, выплачиваемое обвиняемому, временно от- страненному от должности в порядке, установленном частью первой ст. 114 настоящего Кодекса; 12) 13) иные расходы, понесенные в ходе производства по уголовному делу и предусмотренные настоящим Кодексом. 14) 4. Суммы, указанные в части второй настоящей статьи, выплачиваются по постановлению дознавателя, следователя, прокурора или судьи либо по определению суда».

Анализ приведенной нормы позволяет сделать вывод о том, что зако- нодатель расширил перечень процессуальных затрат, подлежащих возмещению в уголовном процессе РФ, что следует признать серьезным шагом вперед в русле отстаиваемого нами принципа возмездности затрат УСП.

Каков же предлагаемый УПК РФ порядок взыскания процессуальных издержек? Обратимся к ст. 132.

Статья 132 «Взыскание процессуальных издержек».

  1. Процессуальные издержки взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.
  2. Суд вправе взыскать с осужденного процессуальные издержки, за исключением сумм, выплаченных переводчику и защитнику в случаях, предусмотренных частями четвертой и пятой настоящей ста-
  3. 270

тьи. Процессуальные издержки могут быть взысканы и с осужден- ного, освобожденного от наказания.

  1. Процессуальные издержки, связанные с участием в уголовном деле переводчика, возмещаются за счет средств федерального бюджета. Если переводчик выполнял свои обязанности в порядке служебного задания, то оплата его труда возмещается государством организации, в которой работает переводчик.
  2. Если подозреваемый или обвиняемый заявил об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен и защитник участвовал в уголовном деле по назначению, то расходы на оплату труда адвоката возмещаются за счет средств федерального бюджета.
  3. В случае реабилитации лица процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета.
  4. Процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета в случае имущественной несостоятельности лица, с которого она должны быть взысканы. Суд вправе освободить осужденного полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на иждивении осужденного.
  5. Признавая виновными по уголовному делу нескольких подсудимых, суд определяет, в каком размере процессуальные издержки должны быть взысканы с каждого из них. Суд учитывает при этом характер вины, степень ответственности за преступление и имущественное положение осужденного.
  6. По уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, суд может возложить обязанность возместить процессуальные издержки на законных представителей несовершеннолетних.
  7. При оправдании подсудимого по уголовному делу частного обвинения суд вправе взыскать процессуальные издержки полностью или
  8. 271

частично с лица, по жалобе которого было начато производство по данному уголовному делу. При прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон процессуальные издержки взыскиваются с одной или обеих сторон. Какие выводы следуют из сказанного9 Представляется, что следующие:

1) Хронология зарождения, становления и развития возмездного начала в российском УСП своими корнями уходит в ранние исторические формы общеискового судопроизводства, не предусматривавших строгого разграничения между процедурами гражданского и уголовного «судоговорения». 2) 3) Их произрастание из одного «прокрустова ложа» с течением времени обнажило существенные коллизии, впоследствии воспринятые исследова- телями в качестве возведенных в абсолют догматических постулатов, сохранивших свое предназначение для взаимного обособления гражданской и уголовно-правовой сфер регулирования. 4) 5) На заре человеческой цивилизации преступление, равно как и граж- данско-правовой деликт, в обыденном и правовом сознании воспринимались как «частная обида». И только в более поздние века указанные формы негативного поведения начинают квалифицироваться как посягательство на существующий общественный строй, правопорядок и государственную власть, а в конечном итоге - на сформировавшиеся в данном конкретном социуме общественные отношения. 6) 7) Взаимное обособление гражданского и уголовного законодательств с историко-правовой точки зрения объясняется, как минимум, четырьмя важнейшими обстоятельствами, среди которых нужно выделить такие как: 8) а) Характер уголовно-значимого вреда, обусловливающий повышен ную степень общественной опасности преступления в сравнении с гражданским правонарушением;

б) Специфика гражданско-правовой ответственности, определяемая имущественными отношениями, имеющими товарно-денежную приро-

272

ду, и проистекающими из данного обстоятельства компенсационно- восстановительными, а не репрессивными, приоритетами; в состав же судебной ответственности, как известно, включается еще и кара;

в) Уголовное наказание в канве компенсационно-восстановительной ГГТПбП должно предполагать минимизацию уголовной репрессии; в рамках концепции судебного права, его следует понимать в качестве фактора, способствующего созданию новой овеществленной субстан ции - эквивалента суммы заявленного и оставшегося неудовлетворен ным гражданского иска в случае открытия имущественной несостоя тельности «объективного преступника», либо отсутствия в его по сткриминальном поведении установки на добровольное восстановле ние равновесия в общественных отношениях, существовавших до кри минального события;

г) В отличие от гражданских правоотношений, где взаимосвязи субъек тов реализуются в условиях не формализованного процесса, не отяг ченного участием представителей государственной власти, фактиче ские отношения в уголовно-правовой сфере непосредственного разви тия между уголовным истцом и уголовным ответчиком и вне рамок уголовно-процессуальных правоотношений не находят; особенно в случаях совершения неочевидных, а также латентных преступлений.

5) Под затратами УСП следует подразумевать не только собственно судебные (или по новому УПК - процессуальные) издержки; в это понятие необходимо включать:

  • прямой ущерб от преступления, независимо от его формы, причиняемый физическому или юридическому лицу, а также самому государству;
  • собственно судебные издержки;
  • издержки следственные, а также розыскные и оперативно-розыскные;
  • 273

  • иные траты, претерпеваемые государством в связи с необходимостью организации раскрытия и расследования преступления, судебного раз- бирательства и разрешения уголовного дела, а также ликвидации последствий общественно-опасного деяния в гуманитарной сфере.

6) Правовой феномен «затрат судопроизводства» в историческом аспекте наибольшее преломление нашел в гражданско-процессуальном законо- дательстве; в УПК РСФСР (РФ) он был воспринят лишь частично и то в канве расходов, характерных для стадии судебного разбирательства; проблема следственных и (оперативно-) розыскных издержек в широкой юридической, равно как и в специальной литературе, практически не поднималась. 7) 8) В контексте компенсационно-восстановительной функции судебной ответственности, поощряющей конституционную реституцию, представляется целесообразным внедрение в судебно-следственный процесс, касающийся незначительных и средней тяжести преступлений, а также преступлений с неосторожной формой вины, не повлекших тяжких последствий, компромиссных форм досрочного окончания уголовного процесса в различных его стадиях с использованием поощрительных норм УК, УПК, УИК РФ, а также ФЗ «Об ОРД в РФ». 9) 10) Основная идея этого компромисса должна предполагать возможность санкционированной законом имманентной декриминализации рассле- дуемых деяний с их одновременным (в ряде случаев) переводом в разряд гражданско-правовых деликтов; это может минимизировать нежелательные правовые последствия, прежде-всего, для так называемых «случайных преступников», увеличивающих долю осужденных на 10000 населения. 11) 12) Перечисленные обстоятельства предопределяют целесообразность внедрения правовых технологий, нацеленных на максимальное сближение уголовного и гражданского законодательств, а также поиск путей оптимизации восстановительной ГППбП в противовес политике репрессивной. Тем более что апологеты стратегий, ориентированных на возврат к исторически 13) 274

апробированным формам общеискового судопроизводства в условиях но- вейшего времени приобретают такого авторитетнейшего союзника, коим можно назвать российскую экономику.

10) Возмездность затрат УСП, как принцип ГППбП, имеет все основания для легализации в соответствующих Основах. 11) 12) В этих целях необходимо законодательные подсистемы (УК, УПК и УИК РФ) ГППбП, привести в состояние взаимного соответствия. 13) 14) Следует четко разграничивать интересы «коллективного участника уголовных правоотношений» и интересы физического (юридического) лица, непосредственно пострадавшего от преступления. 15) 16) В силу обстоятельств, изложенных в пункте 3, следует различать имущественный ущерб, причиняемый физическому (юридическому) лицу, и совокупный (охватывающий его) вред, наносимый государству. 17) 18) Категория затрат УСП в нашем представлении значительно шире понятия «судебных (процессуальных) издержек», определенных УПК РСФСР (РФ). 19) 20) Конституционная (государственно-правовая) реституция, понимаемая в русле специальных задач ГППбП в РФ, предполагает имманентную декриминализацию правоприменителем расследуемого общественно опасного деяния с переводом последнего в ранг гражданско-правового деликта, при условии полного или частичного, и, желательно, добровольного, возмещения (компенсации) подозреваемым - осужденным в любой стадии уголовно-розыскного и уголовно-судебного, а также уголовно-исполнительного судебного процессов, нормативно обоснованных государственных трат. 21) 22) В иных случаях государство не может и не должно выступать в качестве равноправного участника уголовно-правовых отношений, равно как и посредником в уголовно-правовом споре между пострадавшим и преступником. Иначе получается, что оно: «защищает» от частного преследования потенциального правонарушителя, ограждает пострадавшего от притязаний ли- 23) 275

ца, совершившего преступления и выступает в качестве беспристрастного арбитра в уголовно-исковом споре между сторонами.

В связи с изложенным подлежит особому изучению состав уголовных правоотношений, поскольку последние самым непосредственным образом сказываются на развитии правоотношений уголовно-процессуальных; в рамках которых реализуется компенсационно-восстановительная функция уголовной (уголовно-правовой, судебной) ответственности за преступление.

Государство возникает как продукт сознательного творчества, как ре- зультат договора, в который вступают люди, находившиеся до этого в «естественном» состоянии, …у правителей и общества возникает комплекс взаимных прав и обязанностей, и ответственность за невыполнение последних. Так, государство имеет право принимать законы, наказывать преступников и т. п., но оно же обязано защищать права граждан, их собственность. Граждане, в свою очередь, обязаны соблюдать законы и поэтому, полагают С. А. Комаров и А. В. Малько, имеют право на защиту соответствующих институтов .

Вступая в общение, люди во всех сколько-нибудь сложных общественных формациях не сознают того, какие общественные отношения при этом складываются, по каким законам они развиваются . Особенно наглядно это проявляется в области уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений. О них - следующий параграф.

1 Комаров С. Л., Малько А. В. Теория государства и права: Учеб.- метод. пособие. Крат. учеб. для вузов. - М.: НОРМА-ИНФРАМ. - 1999. - С. 201.

2 Ленин В. И. ПСС. - Т. 18. - С. 343.

276

§ 3. Уголовные и уголовно-процессуальные правоотношения

и феномен судебной ответственности подсудимого за преступление

В теории уголовного права РФ устоявшейся точкой зрения на проблему уголовных правоотношений признается тезис о том, что основанием для их возникновения является факт совершения общественно-опасного деяния, предусмотренного УК РФ. У государства, таким образом, появляется, якобы, право подвергнуть лицо за совершенное им преступление государственно-принудительному воздействию, предусмотренному уголовно-правовой нормой, которую тот нарушил, и в то же время обязанность применить именно это воздействие, а у лица, совершившего преступление, - обязанность подвергнуться этому воздействию и право на применение именно этого воздействия .

Такой упрощенческий подход, по мнению профессора О. Э. Лейста, отчасти обусловлен не вполне достигнутой ясностью соотношения понятий и категорий общей теории юридической ответственности и теорий ответственности отраслевых юридических наук. Так, - продолжает свою мысль ученый, - применение к уголовной ответственности понятий ответственности гражданско-правовой (в свою очередь не очень удачной - С. Б.) породило представление об «уголовно-правовом отношении», об «обязанности преступника подвергнуться (неужели подвергнуть себя?) наказанию». Ряд трудностей, -продолжает он далее, - и неясностей создал отрыв ответственности от процессуальных форм ее осуществления, разрыв единой ответственности на «материальную» и «процессуальную». Устоявшийся термин «процессуальная форма ответственности», а также стратегия обособленности материально-правовых и процессуальных норм, регулирующих наиболее развитые виды ответственности, в какой-то мере ориентирует на их раздельное исследова- ние. В результате сущность (содержание) ответственности нередко целиком

1 Уголовное право России. Общая часть: Учеб. / Отв. ред. Б.В. Здраво-мыслов… 1996.-С. 65.

277

сводится к ее материально-правовому основанию, а процесс рассматривается лишь как нечто внешнее по отношению к ответственности .

Сторонники догматического подхода, примат материальных правоотношений перед процессуальными, усматривают в объективном характере первых. Такая позиция обусловлена скорее философским, нежели правовым видением вопроса, поскольку не учитывает специфику материальных правоотношений в уголовно-правовой сфере (в сравнении с гражданскими правоотношениями, где состав взаимодействующих субъектов, как правило, относительно определен). Тем более что по утверждению профессора В. П. Божь-ева, объективными следует признавать правоотношения, существующие независимо от воли и сознания людей .

Приверженцы другой точки зрения абсолютизируют значение правоотношений уголовно-процессуальных, не учитывая того, что процесс есть только форма жизни материального закона3.

Обратим внимание на уязвимость изначального тезиса о том, что факт совершения преступления конкретным лицом порождает право государства на применение государственно-принудительного воздействия, неотъемлемым элементом которого является уголовное наказание. Порочность указанной доктрины в нивелировании места и роли уголовного процесса, представляющего собой «технологическую цепочку» частных правоотношений, развивающихся от «объективного» факта преступления к формально-определенному акту правоприменения (как правило, приговору), и в фетишизации кары, умаляющей компромиссные формы «мирного урегулирования» в УСП.

Общая теория государства и права. Академический курс в двух томах / Под ред. профессора М.Н. Марченко. - Т. 2: Теория права. - М.: Зерцало, 2000.-С. 599, 600.

2 Божъев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения: Дис. … д-ра юрид. наук. - М.: Академия МВД РФ, 1994. - С. 10.

3 Маркс К., Энгельс Ф. - Соч. - Т. 1. - С. 158.

278

Существующие между учеными разногласия по вопросу о субъектах уголовных правоотношений, - пишет М. С. Строгович, - сводятся главным образом к тому, что некоторые из них считают одним из субъектов этого отношения государство, а другие - его отдельные органы . Так, по мнению Я. М. Магази-нера, чтобы стать юридически оформленным понятием, весь народ должен быть принят за некоторое условное юридическое единство, то есть за субъекта права, аналогичного другим субъектам, и тогда, без особых оговорок и мотивов, ему смогут быть приписаны права, обязанности и ответственность”.

Другого мнения придерживается А. Е. Шастико, полагающий, что общество является не субъектом, а совокупностью субъектов, взаимодействующих друг с другом, что соответствует в первом приближении принципам методологического индивидуализма. Вот почему рассматривать общество как действующее лицо нецелесообразно .

Аналогичную точку зрения высказывал Н. Н. Полянский. Он считал, что государство вообще нельзя считать субъектом права применительно к отношениям, складывающимся внутри страны. Оно, по его убеждению, может выступать субъектом права лишь в международных отношениях, а говорить о государстве как о субъекте права - значит вольно или невольно исходить из концепции правового государства, которое устанавливает кары за преступления не потому, что имеет на это право в юридическом смысле, а в силу принадлежащей ему власти. Правом карать, - завершает он свою мысль, - обладают определенные органы государства, которые на то уполномочены властью последнего .

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1958. -С. 48.

Магазинер Я.М. Общее учение о государстве. Курс лекций, читанный в Петербургском университете в 1918-1922 гг. - Пг., 1922.-С. 179.

Шастико А.Е. Неоинституциональная экономическая теория. 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Экономический факультет, ТЕИС, 1999. - С. 137.

Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. -М., 1956.-С. 251-253.

279

Данную доктрину подхватил Я. М. Брайнин, обратив внимание на то, что субъектами уголовного правоотношения, как и уголовно-процессуального, могут быть лишь конкретные носители прав и обязанностей. Этой связи нет не только тогда, когда лицо, совершившее преступление, еще не установлено, но и тогда, когда оно установлено, но еще не имеется достаточных данных для привлечения его к уголовной ответственности .

Правоотношение - есть всегда конкретная связь между определенными лицами, - резюмируют Д. А. Керимилчов и Б. В. Шейндлин2, присоединяясь, тем самым, к позиции Н. Л. Гранат .

Только применительно к уголовному праву субъектами правоотношения, с одной стороны, выступают лица, совершившие преступные деяния, а с другой - государство в лице правоприменительных органов, - констатируют составители отраслевого учебника .

Интересно отметить, что в интерпретации специалистов уголовного права РФ уголовное правоотношение обычно трактуется как длящаяся взаимосвязь между государством и лицом, совершившим преступление, тогда как представители уголовно-процессуальной науки, подвергая анализу уголовный процесс, прокламируют его в виде множественности «частных» правоотношений между различными его участниками.

Менее определенно по интересующему нас вопросу высказывается В. Н. Хропанюк. Осуществляя борьбу с преступностью, - пишет он, - государство выступает субъектом уголовных правоотношений. Совершение преступления является юридическим фактом, порождающим уголовные право-

Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. - М.: Юрид. лит., 1963. - С. 15, 21.

Кермилчов Д.А., Шейндлин Г.В. Работа о социалистических правоотношениях. Рецензия на книгу С.Ф. Кечекьяна «Правоотношения в социалистическом обществе» // Советское государство и право. - 1959. - № 11. - С. 141.

3 Гранат И.Л. Правовые отношения // Юрист. - 1999. - № 2. - С. 14.

4 Уголовное право…/ Отв. ред. Б. В. Здравомыслов… - С. 4, 24.

280

отношения между его совершителем, и компетентным должностным лицом. Следователь, судья должны точно установить факт преступления, что и будет основанием для возникновения уголовных правоотношений .

В ряде работ высказывается предположение, что совершение преступления ведет к возникновению особого рода отношений - властеотношений, которые выражаются в одностороннем осуществлении своих прав и обязанностей органами карательной власти по раскрытию преступления и обнаружению виновных. Властеотношение, как и правоотношение, основано на законе, но правоотношением не является в силу своего одностороннего характера. Важнейшей же особенностью правоотношения является то, что оно все-гда является отношением между конкретными лицами . Подобный теоретико-правовой подход породил совокупность причин крайне низкой эффективности современного УСП, обусловленной чрезмерным огосударствлением правосудия3.

Сама же, рассматриваемая точка зрения удачно учитывает специфику уголовных правоотношений, однако, не отвечает на вопрос о том, имеют ли место уголовные правоотношения в случае совершения «объективным преступником» неочевидного или латентного преступления.

Односторонним же субъектом властеотношений по существу являются органы дознания, предварительного следствия и прокуратуры, каждый из которых, а также, отчасти, суд, обязан по-разному реагировать на первичную информацию о преступлении с учетом присущих ему методов, приемов и средств.

Хропаиюк В.Н. Теория государства и права: Учеб. пособие для вузов / Под ред. В.Г. Стрекозова. -М.: ИПП «Отечество», 1993. -С. 227, 232.

Брайнын ЯМ. Указ. соч. - С. 22.

То мин В.Т. Организованная преступность - versus правового государства (Заметки другого провинциала из Н. Новгорода) // Уголовно-процессуальная деятельность. Теория. Методология. Практика: Сб. науч. статей / Под ред. А.Ф. Лубина / НГА МВД РФ. - Н. Новгород, 2001. - С. 14.

281

Продолжая обзор юридической литературы, остановимся на высказывании Б. С. Миньковского, который определяет уголовные правоотношения как специфические общественные отношения, регулируемые нормами уголовного права и возникающие между государством и преступником .

На наш взгляд, очевидно, что объектом охраны УК РФ являются не собственно уголовные правоотношения, а взаимосвязи субъектов, регулируемые Конституцией РФ, гражданским, трудовым, избирательным, финансовым и т. п. отраслями права. Отсюда, содержание материальных правоотношений в уголовно-правовой сфере, призваны составлять соответствующие нарушенные «объективным преступником» позитивные правоотношения, преломляющиеся в негативном виде в УК РФ. В силу изложенного, в качестве формального повода для возникновения уголовно- процессуальных правоотношений и должен выступать не юридический факт, а признаки объективного, юридически значимого факта, отражающего реальные изменения в общественных отношениях, произошедшие в результате «оппортунистического» поведения одного из контрагентов социальных взаимосвязей в конкретной области правового регулирования.

В юридическом энциклопедическом словаре юридические факты определяются как предусмотренные в законе обстоятельства, которые являются основанием для возникновения, изменения, (приостановления - С. Б.) и прекращения конкретных правоотношений. Они делятся на две группы: события и действия. События - юридически значимые факты, возникающие независимо от воли людей. Действия - жизненные факты, которые являются их волеизъявлениями. Последние, в свою очередь, подразделяются на правомерные и неправомерные2.

Отчет о дискуссии о социалистических правоотношениях в институте права АН СССР // Советское государство и право. - 1956. - № 3. - С. 131. 2 Юридический энциклопедический словарь… 1984. - С. 393.

282

В приведенной дефиниции содержатся два занимательных термина: «юридические факты» и «юридически значимые факты». Думается, что они не взаимозаменяемы, поскольку, в первом случае речь, надо полагать, идет об объективных фактах, получивших правовую оценку (то есть о фактах субъективно познанных), а во втором - об объективных фактах, как получивших юридическую оценку, так и подлежащих, в силу их предположительного вхождения в предмет доказывания, таковой.

Подобное видение проблемы позволяет избежать сугубо идеалистического подхода, обусловленного утверждением того, что основанием для возникновения уголовных правоотношений является юридический факт совершения преступления. Ибо юридическим факт объективной реальности может стать только в том случае, если он познан и оценен с точки зрения действующего уголовного законодательства. Этот момент удачно подмечен А. А. Ждановым, который обращает внимание на различия в основаниях для уплаты налога (здесь всегда выступает факт, приобретающий на основании закона юридическое значение),…и в основаниях для сбора пошлины, которые увязываются с предоставлением услуг . Об этом же пишут составители курса общей теории права и государства, когда говорят, что факты, прежде чем они проявят свое юридическое значение, должны быть надлежащим образом установлены, что отправной «точкой» правоприменительного процесса выступает юридически значимая социальная ситуация, что любой юридический факт представляет собой единство содержания и формы - внешнего выражения этого содержания, в силу чего юридические факты по своей природе таковы, что они, как правило, не могут существовать в неоформленном виде”.

Жданов А.А. Финансовое право: Учеб. пособие. 2-е изд. - М.: ТЕИС, 1995.-С. 82.

Общая теория государства и права. Академический курс: В 2 т. / Под ред. проф. М.Н. Марченко. - Т. 2: Теория права. - М: Зерцало, 2000. - С. 307-309.

Таким образом, в сфере уголовно-правового регулирования никаких объективных (пусть и негативных) охранительных правоотношений между преступником и государством не возникает. Речь, по всей видимости, можно вести лишь о регулятивных уголовных правоотношениях, которые проявляются в простом соблюдении субъектами уголовного права (всеми и каждым) предписаний уголовного закона о недопустимости совершения общественно опасных деяний.

Интересную позицию занимают «цивилисты». Ряд авторов, полагая, что необходимо отграничивать имущественные отношения от материальных, производственных и экономических , потребность в этом объясняют тем, что последние носят объективный характер и потому не могут регулироваться нормами права”.

Правилен в этой связи вывод Я. М. Брайнина о том, что утверждение будто бы уголовное правоотношение возникает в момент совершения пре- ступления, является более чем спорным3.

К нему присоединяется А. Л. Ривлин .

Своеобразную позицию занимает П. Яни, считающий, что субъектами уголовных правоотношений являются государство и осужденный0, присое- диняясь к И. С. Ною, подчеркивающему, что до тех пор, пока лицо не при- знано судом виновным в совершении преступления, оно не может выступать

Братусь СИ. Предмет и система гражданского права. - М., 1963. -С. 11.

Гражданское право: Учеб. - Ч. 1. / Под ред. Ю.К. Толстого, А.Н. Сергеева. - М.: ТЕИС, 1996. - С. 9.

J Брайнын Я.М. Указ. соч. - С. 20, 23. Ривлин А.Л. Об уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношениях // Правоведение. - 1959. -№ 2. - С. 107.

3 Яни П. Законодательное определение потерпевшего от преступления // Российская юстиция. - 1995. - № 4. - С. 40.

284

и субъектом уголовного правоотношения . Такая постановка проблемы оправдывает вопросы номер два и три, а именно, в чем проявляется отличие уголовных правоотношений от уголовно-исполнительных, и как проявляют себя уголовные правоотношения в случае досрочного завершения оперативно-розыскного и уголовного процессов?

Известен и другой взгляд, согласно которому само по себе преступное деяние является лишь основанием для возникновения уголовно-процессуальных правоотношений. Одним из его сторонников является П. Е. Недбайло, который полагает, что содержанием уголовных правоотношений являются права и обязанности осужденных и соответствующих государственных учреждений в процессе отбывания наказаний и по вопросу их отбывания. Для возникновения уголовного правоотношения, - продолжает далее он, -требуется сложный фактический состав - факт совершения преступления и вынесение приговора . Влияние факта «отпочкования» УИП от базового -уголовного, и здесь представляется очевидным. Существенно затрагивается в этом контексте и круг уголовно-процессуальных правоотношений, возникающих в «нетрадиционной» стадии УСП - стадии исполнения приговора3.

К П. Е. Недбайло близок В. Г. Смирнов, поддерживающий его мнение о примате уголовно-процессуальных правоотношений перед уголовными. Он пишет, что первоначально возникают уголовно-процессуальные правоотношения, направленные на установление признаков юридического факта уго-

Ной И.С. Уголовное правоотношение - одна из важнейших юридических гарантий конституционных прав и свобод советских граждан / Личность преступника и уголовная ответственность. - Саратов, 1979. - Вып. 1. - С. 10. Недбайло П.Е
Советские социалистические правовые нормы. -Львов, 1959.-С. 99.

Бажанов СВ. Уголовно-исполнительный процесс: право на самоопределение / Концепция исполнения наказаний и пенитенциарная система в период реформирования России: Сб. науч. ст. / ВЮИ Минюста России. -Владимир, 1998. - С. 69-71.

285

ловного правоотношения, а затем уже, после вступления в законную силу об- винительного приговора суда, и уголовные правоотношения .

Ему возражает А. И. Санталов, считающий, что юридическим фактом, влекущим возникновение уголовного правоотношения, является совершение преступления, а не процессуальный акт возбуждения уголовного дела”.

Анализ юридической литературы показывает, что предпочтение процессуальным правоотношениям в ущерб материальным отдают в основном представители процессуальной науки. «Материалисты» же, как правило, отстаивают консервативную точку зрения. Так, Г. А. Кригер и Н. Ф. Кузнецова заявляют, что лицо является виновным в преступлении с момента его совершения. И этот объективный факт не изменяется его последующей процессуальной оценкой. Материальные и процессуальные правоотношения самостоятельны3. К этому, однако, следовало бы добавить нецелесообразность отождествления объективного факта с объективными правоотношениями. Суть проблемы не меняется от того, что уже в момент принятия решения о возбуждении уголовного дела, соответствующее должностное лицо органа дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда обращается к УК РФ по поводу предварительной квалификации заявленного общественно-опасного деяния.

С ними солидарен А. Л. Ривлин, подчеркивающий, что уголовно-процессуальные правоотношения всегда выступают непосредственным образом, между тем как уголовные правоотношения реализуются посредством уголовно-процессуальных .

Смирнов ВТ. Правоотношения в уголовном праве // Правоведение. -1961.-№3 .- С.96.

Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. -Л., 1982.-С. 47, 48.

Кригер Г.А., Кузнецова Н.Ф. Новое уголовное законодательство и его научно- практическое значение // Советское государство и право. - 1983. -№2.-С71.

4 Ривлин А. Л. Указ. соч. - С. 111.

286

По нашему мнению, перечисленные воззрения ученых не мало игнорируют тот факт, что объектом охраны уголовного закона являются не уголовные правоотношения, а правоотношения в тех сферах общественной жизни, которые подверглись преступному посягательству: гражданские, налоговые, трудовые, избирательные, семейные и т. п. А это предполагает, что целью УСП в контексте восстановительной ГППбП следует признавать реституцию соответствующих нарушенных преступлением правоотношений, существовавших до криминального события. Изложенное позволяет сделать опережающие выводы, которые, в целом, могут быть представлены так:

1) Регулятивные (абсолютно определенные) уголовные правоотношения объективно существуют между их «коллективным участником» и каждым отдельным- членом социума (субъектом уголовного права), выполняя при этом роль своеобразного сдерживающего фактора. 2) 3) Охранительные (конкретные) уголовные правоотношения, должны представлять собой, по общему правилу, нормы уголовного права в действии. «Работать» уголовно-правовая норма может только в случае ее практической (процессуальной) реализации, что в подавляющем числе случаев возможно лишь на основании судебного решения. В стадии предварительного расследования применяются, как правило, только гипотеза и диспозиция уголовно-правовых норм. Это характерно и для случаев, когда уголовное дело прекращается следователем по не реабилитирующим основаниям, то есть «с постановкой на учет», в том числе посредством «мирного урегулирования в процессе». 4) 5) Объективно может существовать лишь факт совершения преступления, но не конкретное охранительное уголовное правоотношение, поскольку в нем состав участников относительно не определен. 6) 7) Субъектами уголовных правоотношений являются: государство («коллективный участник») через представительство органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда; лицо, признанное в уста- 8) 287

новленном законом порядке виновным в совершении преступления; пострадавший - физическое или юридическое лицо, понесшее в результате престу-

1 пления уголовно-значимый вред .

5) В отличие от гражданских правоотношений, в рамках которых непо- средственно «занятые» в фактическом взаимодействии индивидуумы, как правило, добровольно и сознательно реализуют принадлежащие им права и выполняют возложенные на них законом обязанности, в условиях («объективного», уголовно-материального) процесса, осуществляемого без вмешательства органов государственной власти, никакие правоотношения не возможны. • ‘ . • 6) 7) Объективный (юридически значимый, то есть не безразличный для правоохранительных органов) факт совершения преступления становится юридическим только после признания его таковым с точки зрения дейст- вующего УК РФ. 8) 9) Правоохранительные органы в своей повседневной практике стал- киваются в основном не с объективными фактами совершения преступлений, а, во-первых, с теми изменениями, которые данные факты вызывают в общественных отношениях, и, во-вторых, с признаками, скажем так, объективных, юридически значимых фактов (преступлений). Часть 2 ст. 108 УПК РСФСР прямо определяет, что дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления. На это же указывает ст. 140 УПК РФ. 10) 11) Обнаружение признаков преступления (объективного факта) предпо- лагает не скоропалительную реализацию, а применение (на уровне предположения) диспозиции и гипотезы нормы уголовного права. Юридическим объективный факт становится только после его надлежащей правовой оценки со стороны органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. 12) Круглое И. В. Уголовный иск и механизм его доказывания: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / НГА МВД РФ. - Н. Новгород, 2001. - С. 15. ‘

288

9) Сказанное презюмирует множественность типичных криминально- криминалистических ситуаций, возникающих, при неблагоприятном стече нии обстоятельств, в обыденной жизни людей.

10) Существенным элементом уголовных правоотношений являются обязательственные отношения, вытекающие из факта причинения государст ву уголовно-значимого вреда, выражающегося не только в традиционных его формах, но и в непредвиденных тратах, которые принуждаются нести органы дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в связи с необхо димостью установления, изобличения, розыска «объективного», подчас неиз вестного, преступника. По мнению Л. П. Ижниной и М. В..Пивоваровой, ин ститут обязательств из причинения вреда нужно рассматривать как универ сальный способ защиты всех субъективных прав, принадлежащих гражда нам, юридическим лицам и государству, вне зависимости от их отраслевой принадлежности и оснований возникновения1. Поэтому признание государ ства в качестве равноправного (наряду с физическими и юридическими ли цами) участника уголовных правоотношений, оправдывает постановку во проса о предоставлении ему возможности требовать возмещения всего вреда, причиненного преступлением. Загвоздка здесь заключается лишь в том, что понимать под последним.

Политика, выступающая основным средством оптимизации социальных взаимосвязей и отношений в обществе, с особой необходимостью прояв- ляет себя в области конфликтной среды, то есть там, где возникают явления общественной дезорганизации. Глубокая взаимосвязь политики и безопасности, - считает А. В. Макеев, - обнаруживается именно в той сфере, где дисфункции социальной системы создают опасность утраты ее устойчивости и

Ижнина Л.П., Пивоварова М.В. Конституционные основы реализации норм по возмещению вреда, причиненного вследствие уголовного преследования невиновного // Уголовно-процессуальная деятельность. Теория. Методология. Практика: Сб. науч. ст. / Под ред. А.Ф. Лубина / НГА МВД РФ. - Н. Новгород, 2001. - С. 57.

289

динамического равновесия . Смысл политического и правового регулирования конфликтных взаимоотношений заключается в стратегии, ориентированной на сохранение способности общества к саморазвитию, несмотря на негативные внутренние и внешние воздействия, создающие угрозу нормальному функционированию социальной системы. Властно- управленческое воздействие через призму политических и правовых институтов в состоянии таким образом обеспечить необходимую интеграцию и адаптацию общества к объективным изменениям, происходящим в нем. Однако эта способность находится в зависимости от ряда обстоятельств, одним из которых, с историко-правовой точки зрения, является поглощение частного искового судопроизводства публичным началом, довлеющим в УСП.

Именно поэтому, как в уголовно-правовой, так и в уголовно- процессуальной сферах регулирования,- государство было и остается, несмотря на провозглашенные приоритеты, одиозным монолитом, определяющим основные направления дальнейшего совершенствования ГППбП в РФ.

Профессиональное понимание права в области практической юриспру- денции объективно базируется на его определении в виде совокупности правил поведения, норм жизни (в объективном смысле), исходящих от государства или поддерживаемых им в качестве своеобразного масштаба решения проблем «юридического быта» населения.

Посредством законодательного регулирования в обществе происходит упорядочение общественных отношений. Во-первых, одобряются те из них, которые соответствуют интересам общества и государства. Во- вторых, они же (общественные отношения) развиваются в определенном направлении, санкционированном правовыми предписаниями. В-третьих, нежелательные (негативные) общественные отношения, запрещенные законом, пресекаются, что наибольшее преломление находит в области ГППбП.

1 Макеев М. А. Политика и безопасность: Моногр. - М.: Щит-М, 1998. -С. 50.

290

При возникновении формальных предпосылок фактические отношения перерастают в правоотношения, а те, в свою очередь, в законоотношения, в рамках которых реализуется уголовная (уголовно-правовая, судебная) ответственность за вред, причиненный государству, обществу, конкретному физическому или юридическому лицу.

Механизмы компенсации (возмещения) ущерба, причиненного гражданином государству или государством гражданину, по состоянию на сегодняшний день, к сожалению, не отвечают предъявляемым требованиям. Можно говорить о прогрессирующей инертности, косности, излишней либеральности российских парламентариев, определяющих стратегию развития и совершенствования ГГТПбП. Нескончаемые дебаты о необходимости обеспечения защиты прав и свобод гражданина, человека и личности в уголовном процессе пора, как представляется, подводить под экономически обоснованный регламент.

Наука, в том числе, уголовно-процессуальная, существует и развивается как один из важнейших компонентов сложной и целостной системы знаний об обществе. Единство материального и духовного мира обусловливает и единство наук. Между общественными, естественными и точными (техническими) науками существует очевидное взаимодействие, и в идеале соответствующие им направления человеческой деятельности должны были бы структурироваться на основе универсальных принципов «технико-догматического порядка». Однако этого не происходит. Может быть и к сожалению.

Принятый в РФ курс на формирование основ правового общества и государства не может быть ограничен областью чисто юридических представлений. Основной вопрос общественной жизни - вопрос о государстве и праве. Право регулирует общественные отношения в самых различных областях человеческой деятельности. В сферу регулирования попадают различные субъекты права, по самым разнообразным фактическим основаниям.

Как известно, предмет теории государства и права составляют правовые и государственно-властные отношения, государственные и правовые явления,

категории и понятия, которые позволяют познать сущность, содержание и формы права и государства, совершенствовать их служебную роль в обществе, их управленческие, регулятивные, охранительные и восстановительные функции, наконец, использовать государство и право в целях реформирования экономических основ общественной жизни, преобразования общественно-политических процессов, ориентиров и ценностей. Это такие сложные правовые категории, как порядок и законность, правовые системы и формы права, правоотношения и реализация права и т. п.

В контексте разбираемых вопросов для нас наибольший интерес представляет категория «правоотношений», поскольку их длительность в рамках конкретного уголовного дела предопределяет затраты УСП.

«Правоотношение», - читаем в учебнике «Общая теория государства и права» (1996), - это объективно возникающая в обществе в соответствии с законом или даже до закона особая форма социального взаимодействия, участники которого обладают взаимными, корреспондирующими правами и обязанностями и реализуют их в целях удовлетворения своих потребностей и интересов в особом порядке, не запрещенном государством или гарантированном и охраняемом им в лице определенных органов1.

Правоотношение, - пишет профессор В. К. Бабаев, - это отношение в связи с правом, на основе права; это общественное отношение, то есть отношение между людьми, неразрывно связанное с их деятельностью, поведением; это отношение, которое возникает вследствие воздействия норм позитивного права на поведение людей; это связь между людьми посредством субъективных прав и юридических обязанностей; это отношение, охраняемое государством2.

1 Общая теория права и государства: Учеб. 2-е изд., перераб. и доп. / Под ред. В. В. Лазарева. - М.: Юристъ, 1996. - С. 38.

’ Бабаев В. К. Правовые отношения. Лекция 18: Курс лекций по общей теории права / Под общ. ред. В.К. Бабаева / ВШ МВД РФ. - Н. Новгород, 1993.-С. 405-407.

292

По мнению В. Н. Хропанюка, - правоотношение это такое общественное отношение, в котором стороны связаны между собой взаимными юридическими правами и обязанностями, охраняемыми государством .

Правоотношения (по Л. С. Явичу), - представляют собой специфическое качество юридической формы фактических отношений”, то есть исторически сформировавшиеся из сферы так называемых естественных прав и отношений, традиций, обычаев, облаченные в форму нормативных предписаний правила поведения людей.

На взгляд С. А. Комарова и А. В. Малько, - правоотношение это урегулированная нормами права общественная связь, участники которой имеют соответствующие субъективные права и юридические обязанности. Если норма права - статическое состояние правового регулирования, то правоотношение -динамическое3.

Известный ученый в области права и государства С. С. Алексеев свое мнение по данному вопросу формулирует следующим образом: правоотношения - это средство «перевода» общих предписаний юридических норм в плоскость субъективных юридических прав и обязанностей для данных субъектов4.

Правоотношение - это не фактическое, а юридическое общественное отношение, - констатирует Н. Л. Гранат. В любом общественном отношении, - комментирует она свою мысль, - имеются и определенные границы свободного развития человека, и определенный масштаб ограничений. Если первое и второе затрагивает существенные интересы личности и государства, то конкретное общественное отношение попадает в сферу правового регулирования и соответственно приобретает юридический характер. Первое (сво-

Хропанюк В. Н. Указ. соч. - С. 221.

ЯвичЛ.С. Право и общественные отношения. -М.: Юрист, 1971. - С. 34. 3 Комаров С.А., Малько А.В. Указ. соч. - С. 332, 333. Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. - М: Юрист, 1996. - С. 131.

293

бода) превращается в субъективное право, а второе (ограничение) - в обязанность, запрет или правовое ограничение .

Интересную мысль высказывает Э. Абашин. Взаимоотношения людей друг с другом, - пишет он, - хотя и охватываются рамками конкретных правоотношений, но практически непредсказуемы, поскольку ни одно правоотношение не учитывает эмоциональных характеристик участвующих в нем лиц, чью-то оплошность, непредусмотрительность, наконец, злой умысел, а также не подконтрольность природных факторов”. Результатом это-то становится не спрогнозированная ситуация.

Анализ приведенных точек зрения позволяет заключить, что большинство ученых понятие правоотношений воспроизводит из более частной по- сылки «нормы права», не проводя при этом различий между терминологическими понятиями «право» в узком и широком смысле. В связи с этим за рамками содержания рассматриваемой правовой конструкции остается категория «обязанность», признание которой позволяло бы анализируемый феномен именовать правообязывающими отношениями.

Такое воззрение позволяет понятие правоотношений привязывать к проблематике уголовно-правового и процессуального регулирования, по- скольку в случаях, когда субъекты не выполняют требований правовых норм, между юридическим отношением (правоотношением) и тем фактическим отношением, на которое оно должно оказывать воздействие, появляется противоречие. Содержанием общественного отношения является поведение его участников. Если это поведение отклоняется от требований правовой нормы, то и само общественное отношение отклоняется от своей модели - юридического отношения. Таким образом, общественное отношение является объектом правоотношения.

1 Гранат И.Л. Указ. соч. - С. 9.

2 Абашин Э. Возмещение вреда: Учеб.-практ. пособие / Серия: «Юри дические эссе». - М.: Белые альвы, 2000. - С. 4.

294

Юридическое своеобразие правоотношений проявляется, во-первых, в том, что их участниками могут быть только субъекты права, то есть лица, обладающие правосубъектностью. На данное обстоятельство указывает Т. А. Сулейманов, замечая, что лицо становится субъектом уголовного правоотношения и обязано понести уголовную ответственность не в силу того, что оно признано подозреваемым, обвиняемым, а потому, что оно совершило преступление. В уголовном правоотношении субъект - это лицо, действительно совершившее преступление; причем таким субъектом оно становится с момента совершения преступления; момент совершения действий, описанных в правовой норме, и является началом правоотношения1.

Во-вторых, основная масса правоотношений, без предусматривающих их юридических норм, не возникает. В этой связи Л. С. Явич, в частности, замечает, что урегулированность фактического отношения правом облекает это отношение в юридическую формулу, но не превращает его в правовое, потому что юридический характер придается не всему фактическому отношению, а только определенным его сторонам. Непосредственное содержание правоотношения охватывает лишь ту часть поведения, взаимодействия сторон, которая предусмотрена юридической нормой .

В-третьих, для правоотношений характерна специфическая связь сторон в форме взаимных прав и юридических обязанностей.

В-четвертых, в основе возникновения правоотношений лежит юридический факт (фактический состав). В этой связи следует принять поправку, предлагаемую О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородским, которые считают, что правоотношение возникает не просто из юридических фактов, а из тех, указанных в законе изменений, которые должно претерпевать фактическое от-

Сулеймаиое Т.А. Лицо, совершившее преступление, как субъект… -С. 48.

2 Явич Л. С. Указ. соч. - С. 118.

295

ношение вследствие их наступления . Применительно к сфере деятельности, регламентированной УПК РФ, необходимо учитывать, что в основе возникновения уголовно-процессуальных правоотношений лежит не юридический и даже не объективный факт, а признаки объективного, юридически значимого (то есть, не безразличного для правоохранительных органов) факта.

И, наконец, в-пятых, правоотношения, возникающие на основе юридических норм, гарантируются и охраняются государством. Вот почему государство, как «абстрактная совокупность многих», не может выступать, с одной стороны, в роли непосредственного участника уголовных правоотношений, а с другой - в качестве беспристрастного арбитра, разрешающего уголовно-правовой спор.

Проанализируем структуру правоотношений, которая, как известно, состоит из субъектов (физических и юридических лиц), объекта (материальных и нематериальных благ) и содержания (материального - дозволенного поведения обязанного лица и юридического - субъективных прав и юридических обязанностей).

Категорию «правоотношения», прежде всего, можно рассматривать в широком и узком смысле. В первом случае под правоотношением понимается объективно возникающая до закона особая форма социального взаимодействия, сопряженная с реализацией участниками своих прав и обязанностей в форме, одобряемой государством. Во втором - юридическая норма в действии.

Заслуживает специального рассмотрения проблема существования правоотношений до юридических норм. Коль скоро общепризнанным является наличие естественных прав человека, коренящихся в его природе, в требованиях разума, то существуют и правоотношения без соответствующих им норм позитивного права. Естественное право, по мнению профессора В. К. Бабаева, - выражается в совокупности прав и свобод, обусловленных приро-

1 Иоффе О.С, Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. - М., 1961. -С. 181.

296

дой человека, его проживанием в обществе. К таким правам представители этой теории относят: право человека на свободу, на общение с себе подобными, на продолжение рода, на жизнь и нормальные условия человеческого существования, на собственность, на охрану своей жизни и здоровья со стороны общества и государства. В свою очередь закономерны и вытекающие из этих прав обязанности - не причинять ущерба другим людям, обществу, государству1. В этом проявляется специфика традиционно-бытового регулирования фактических отношений, при котором произвол одного может быть согласован с произволом другого по общему для них правилу свободы (Кант).

В юридической литературе обращается внимание на то, что исторически право появилось изначально как система правоотношений, как совокупность прав и обязанностей, которые затем нашли отражение в юридических нормах. В ретроспекции это можно проследить в эволюции общественных отношений по правилам родовой традиции (обычаев) через прецедентное право к статутному.

Так, в ст. 8 Законов Хаммурапи, предусматривались, как мы уже показали, штрафы за кражу вола, овцы, осла, свиньи, ладьи и практически ни