lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Гулялова, Мария Константиновна. - Действие уголовно-процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Екатеринбург, 2003 163 с. РГБ ОД, 61:03-12/1198-X

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«УРАЛЬСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ»

*•

На правах рукописи

Гулялова Мария Константиновна

ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНА ВО ВРЕМЕНИ, ПРОСТРАНСТВЕ И ПО КРУГУ ЛИЦ

Специальность 12.00.09 — Уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук

Научный руководитель — Доктор юридических наук, профессор Прошляков А.Д.

Екатеринбург — 2003

2

Оглавление

Введение 3

Глава 1. Действие уголовно-процессуального закона во времени 11

§ 1. Понятие и общая характеристика уголовно-процессуального закона.

Пределы его действия 11

§ 2. Вступление уголовно-процессуального закона в силу 23

§ 3. Типы действия уголовно-процессуального закона во времени 29

§ 4. Утрата уголовно-процессуальным законом юридической силы 43

Глава 2. Территориальные пределы действия уголовно-процессуального закона 62

§ 1. Территориальная уголовно-процессуальная юрисдикция 62

§ 2. Экстерриториальный принцип действия уголовно-процессуального

закона 78

§ 3. Иные варианты действия уголовно-процессуального закона на территории России 86

Глава 3. Действие уголовно-процессуального закона по кругу лиц 104

§ 1. Общие правила действия уголовно-процессуального закона по кругу лиц. Пределы действия уголовно-процессуального закона в отношении

иностранных граждан, обладающих дипломатическим иммунитетом 104

§ 2. Порядок возбуждения уголовных дел и привлечения к уголовной ответственности российских граждан с учётом их правового положения …. 114 § 3. Особые условия выполнения ряда процессуальных действий, установленные законодательством РФ в отношении отдельных категорий российских граждан ‘. 140

Заключение 149

Список использованной литературы 154

3

Введение

Актуальность темы исследования. Вопросы действия закона во времени, пространстве и по кругу лиц на протяжении последних десятилетий традиционно рассматривались наукой уголовного права. При этом пределы действия уголовно- процессуального закона зачастую оставались вне поля зрения учёных и до сих пор изучены в теории уголовного процесса явно недостаточно: единственная монография, посвященная некоторым вопросам данной темы, была опубликована ещё в 1962 году, а появляющиеся в настоящее время работы в основном затрагивают лишь отдельные аспекты указанной выше проблемы, чаще всего уголовно-процессуальные иммунитеты.

Между тем в последние годы в результате распада СССР, принятия Конституции РФ, затянувшейся судебно-правовой реформы, многочисленных изменений уголовного и уголовно-процессуального законодательства возник ряд явлений, на которые ни теория, ни практика пока должным образом не отреагировали. К ним, в частности, относятся следующие:

— действие параллельно с УПК РСФСР более десятка других федеральных законов, содержащих уголовно-процессуальные нормы, не воспроизведённые в тексте УПК, а после принятия УПК РФ — исключение из числа источников уголовно-процессуального законодательства федеральных конституционных законов, имеющих большую юридическую силу; — — недостаточность законодательной регламентации действия уголовно- процессуального закона во времени. Если ранее УПК РСФСР вообще не содержал никаких указаний о возможности или невозможности придания нормам уголовно- процессуального закона обратной силы, то теперь формулировка ст.4 УПК РФ, казалось бы, допускает обратную силу в случаях, предусмотренных Кодексом. Однако анализ УПК РФ при отсутствии в его тексте каких бы то ни было исключений из общего правила о прямом действии норм уголовно- процессуального закона приводит к выводу, что уголовно-процессуальный закон не имеет обратной силы. Тем не менее противоречивая формулировка закона порождает многообразие взглядов учёных и практиков на —

4 возможность применения (по аналогии со ст.54 Конституции РФ) норм

уголовно-процессуального закона к отношениям, возникшим до его вступления

в силу, а зачастую — и неоднозначность в принятии решений органами

уголовного судопроизводства.

С обратной силой уголовно-процессуального закона тесно связана проблема допустимости доказательств, полученных в момент действия предыдущего закона, не нашедшая пока разрешения в тексте УПК РФ.

В связи с активной ролью Конституционного Суда в реформировании уголовно-процессуального законодательства РФ, особенно в период, предшествовавший принятию УПК РФ, представляет теоретический интерес и придание обратной силы постановлениям данного судебного органа. Недостаточно урегулированным остаётся также вопрос о последствиях действия уголовно-процессуальных норм, признанных затем

неконституционными.

— попытки субъектов РФ самостоятельно регулировать порядок судопроизводства по уголовным делам путём прямого вмешательства, «маскировки» под административное законодательство и использования предметов совместного ведения, что противоречит ст.71 Конституции России; — — наметившаяся в последнее десятилетие в российском законодательстве тенденция так называемого «мозаичного» действия уголовно-процессуального закона в пространстве. Такая ситуация сложилась в отношении судов с участием присяжных заседателей, которые действуют не во всех субъектах РФ, мировых судей. В результате это приводит к нарушению закреплённого ст.47 Конституции РФ права на рассмотрение дела в том суде и тем судьёй, к подсудности которых оно отнесено законом. — — применение уголовно-процессуального закона, рассчитанного на мирное время, в условиях ведения войны на территории Чеченской Республики, которое привело к его фактическому бездействию и отсутствию ‘ на законодательном уровне механизма реализации норм уголовного законодательства в условиях контртеррористической операции; —

5

— тенденция расширения круга лиц, пользующихся уголовно- процессуальными иммунитетами, в том числе установление персональных иммунитетов, вопреки закреплённому в ст. 19 Конституции РФ принципу равенства всех перед законом и судом; — — включение законодателем в текст УПК РФ норм о даче судами заключений о наличии в действиях лица признаков преступления, а также о принятии решения о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального прокурора РФ коллегией судей Верховного Суда РФ, возлагающих тем самым на суды выполнение не свойственной им обвинительной функции; — — закрепление в УПК РФ оснований освобождения отдельный категорий российских граждан от уголовной ответственности, отсутствующих в тексте уголовного закона. — Возникающие в результате пробелы и противоречия в уголовно-процессуальном законе, неоднозначность решения проблемы его действия во времени, пространстве и по кругу лиц, отсутствие специальных теоретических работ по данным вопросам не способствуют единообразию в деятельности органов уголовного судопроизводства и требуют комплексного исследования и разрешения.

Цель и задачи диссертационного исследования. Целью диссертационного исследования является анализ действующего законодательства Российской Федерации для формулирования теоретических выводов о пределах действия уголовно-процессуального закона и разработки рекомендаций по его совершенствованию.

Для достижения обозначенной цели в диссертации решаются следующие задачи:

— определение круга законов, регулирующих порядок уголовного судопроизводства в Российской Федерации; — — изучение имеющихся на сегодняшний день теоретических положений по вопросам действия закона во времени, пространстве и по кругу лиц; —

6

— изучение отечественной истории нормативной регламентации действия уголовно-процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц; — — исследование современного законодательства РФ, касающегося вопросов действия уголовно-процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц, и практики его применения; — — сравнительный анализ регулирования вопросов действия уголовно- процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц в УПК РФ, Республики Беларусь, Республики Казахстан и Модельном уголовно- процессуальном кодексе для государств-участников СНГ; — — разработка теоретических положений и рекомендаций по совершенствованию законодательства Российской Федерации в части регламентации вопросов действия уголовно-процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц и практики его применения. — Объектом диссертационного исследования являются правовые, а также требующие правового регулирования отношения, связанные с действием уголовно- процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц.

Предметом исследования послужили общая и специальная научная литература, посвященная исследуемой проблеме, уголовно-процессуальные и иные нормативные акты России и зарубежных государств, а также акты официального толкования, касающиеся вопросов действия уголовно-процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц.

Теоретическую основу исследования составляют работы Ф.А. Агаева, Л.Б. Алексеевой, А.И. Бастрыкина, М.И. Блум, В.П. Божьева, А.И. Бойцова, Б.А. Галкина, В.Н. Галузо, Н.А. Громова, В.Г. Даева, Ю.Г. Дёмина, И.Я. Дюрягина, СП. и П.С. Ефимичевых, М. Журавлёва, М.И. Ковалёва, И.Я. Козаченко, A.M. Ларина, И.И. Лукашука, П.А. Лупинской, А.В. Малько, A.M. Медведева, З.А. Незнамовой, И.Л. Петрухина, А.Д. Прошлякова, Вл. Руднева, А.П. Рыжакова, В.М. Савицкого, М.С. Строговича, А.А. Тилле, Г.П. Химичевой, А. Чувилёва и других авторов.

7 Также широко использовались труды отечественных учёных в области

теории государства и права, конституционного, международного, уголовного и

иных отраслей права.

Методологической основой исследования послужила совокупность общенаучных и специальных методов познания: исторического, системно- структурного, аналитического, синтетического, логического, формально- юридического, сравнительно-правового.

Эмпирическую базу исследования образуют опубликованная практика Верховного Суда РСФСР и РФ, Конституционного Суда РФ, а также неопубликованная практика иных судов Российской Федерации, касающаяся вопросов действия закона, в том числе уголовно-процессуального, во времени, пространстве и по кругу лиц.

Научная новизна исследования заключается в комплексном рассмотрении вопросов действия уголовно-процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц, проведённом в науке уголовного процесса впервые после введения в действие УПК РФ. Новизна работы выражается также в выводах, положениях и рекомендациях, выносимых на защиту:

  1. Предлагается закрепить в ст.4 УПК РФ положение о том, что уголовно- процессуальный закон не имеет обратной силы. Оговорка законодателя «если иное не установлено настоящим Кодексом» должна быть исключена из текста ст.4 УПК РФ. Отсутствие обратной силы, в частности, означает:

1.1. Допустимость доказательства определяется в соответствии с законом, действовавшим в момент его получения.

1.2. Если в ходе производства по уголовному делу обвиняемый, подсудимый или осуждённый в силу принятия нового уголовно- процессуального закона приобретает статус лица, в отношении которого предусмотрен особый порядок привлечения к уголовной ответственности или направления дела в суд, уголовное судопроизводство должно продолжаться на общих основаниях, но с учётом норм нового закона. Привлекать указанных лиц

8 к уголовной ответственности заново, в соответствии с нормами нового закона,

не требуется.

1.3. При производстве следственных и иных процессуальных действий, начатых до 01.07.2002 г. и законченных после вступления в силу УПК РФ, необходимо руководствоваться последовательно двумя уголовно-процессуальными законами и отражать данное обстоятельство в протоколе.

  1. Уголовно-процессуальный закон, признанный не соответствующим Конституции РФ, не порождает правовых последствий со дня его принятия. При этом целесообразно законодательно исключить возможность пересмотра по данному основанию (п.1 ч.4 ст.413 УПК РФ) решений судов по уголовным делам, вынесенных и исполненных до 25 декабря 1993 г.
  2. Постановления Конституционного Суда РФ, устанавливающие неконституционность уголовно-процессуального закона полностью или в части, должны вступать в силу с момента их официального опубликования. В связи с этим предлагается изложить ч.1 ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ» в следующей редакции: «Решение Конституционного Суда Российской Федерации окончательно, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его официального опубликования».
  3. Неоднократные попытки вторжения субъектов РФ в сферу регулирования уголовно-процессуальных отношений (путём прямого вмешательства, «маскировки» под административное законодательство, использования предметов совместного ведения — кадры суда, адвокатура) свидетельствуют о необходимости закрепления в тексте УПК РФ прямого и однозначного запрета для субъектов РФ принимать собственные законы, в той или иной степени регламентирующие вопросы уголовного судопроизводства. В противном случае они не подлежат применению.
  4. В связи со ступенчатостью введения на территории России судов с участием присяжных заседателей, института мировых судей обосновывается

9 вывод о недопустимости «мозаичного» действия уголовно-процессуального

закона на территории Российской Федерации.

  1. В условиях применения особых правовых режимов (чрезвычайное, военное положение), осуществления масштабных и длительных контртеррористических операций, ведения военных действий на отдельно взятой территории РФ с учётом их специфики необходим специальный порядок уголовного судопроизводства, упрощающий деятельность органов уголовного преследования, в том числе временное ограничение реализации некоторых конституционных гарантий прав граждан уголовном процессе.
  2. Изъятия из принципа равенства всех перед законом и судом в отношении определённых категорий российских граждан могут быть только конституционными. Исключения из общего порядка уголовного преследования должны распространяться лишь на действующего Президента РФ, судей, депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации Федерального Собрания РФ.
  3. Дача судами заключений о наличии в действиях лица признаков преступления, а также принятие решения о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального прокурора РФ коллегией судей Верховного Суда РФ, возлагают на суды выполнение не свойственной им обвинительной функции, а следовательно, неконституционны и недопустимы.
  4. Судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. По этой причине требуется исключить из текста ст.450 УПК РФ положения о необходимости получения согласия на исполнение судебных решений об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или о производстве обыска в отношении лиц, пользующихся уголовно-процессуальными иммунитетами, как нарушающие принцип разделения властей.
  5. Теоретическая и практическая значимость работы. Выводы и положения, сформулированные в диссертации, могут быть использованы в дальнейшей научной разработке проблем уголовно-процессуального и иных

10 отраслей права, при преподавании курса уголовного процесса, подготовке

лекций и учебных пособий.

В работе содержатся практические рекомендации, которые могут способствовать совершенствованию законодательства Российской Федерации о действии уголовно- процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц, быть востребованы в правоприменительной деятельности.

Апробация результатов работы. Результаты проведённого исследования, выводы и рекомендации прошли обсуждение на кафедре уголовного процесса Уральской государственной юридической академии, использовались при преподавании курса уголовного процесса в Уральской государственной юридической академии и при составлении методического комплекса по курсу уголовного процесса, а также программы магистерской подготовки «Проблемы действия уголовно- процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц».

Основные положения диссертации изложены в докладах на Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы реформирования законодательства России и стран СНГ — 2001» (Челябинск, 2001), Международной научно-практической конференции «Особенности правового регулирования общественных отношений приграничных районов Российской Федерации» (Оренбург, 2001), научно-практической конференции «Судебно-правовая реформа в России: итоги и перспективы» (Оренбург, 2002), Международной научно- практической конференции «Актуальные проблемы экономики и законодательства России и стран СНГ — 2002» (Челябинск, 2002).

По теме диссертационного исследования опубликовано шесть научных статей.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, трёх глав, объединяющих десять параграфов, заключения и библиографического списка.

11 Глава 1. Действие уголовно-процессуального закона во времени

§ 1. Понятие и общая характеристика уголовно- процессуального закона. Пределы его действия

Основой законности в деятельности следственных, прокурорских и судебных органов при расследовании и разрешении ими уголовных дел является уголовно- процессуальное законодательство, единственным источником которого, как это следовало ранее из содержания ст. I УПК РСФСР и ст. I Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, а теперь из ч.1 ст. 1 УПК РФ, признается уголовно-процессуальный закон. «Тот факт, что уголовное судопроизводство регулируется лишь законами, а не ведомственными нормативными актами, свидетельствует об особом значении, которое придаётся принципу законности в этой сфере государственной деятельности»1 и обусловлен тем, что в области уголовного судопроизводства «могут быть ограничены или так или иначе затронуты действиями и решениями государственных органов и должностных лиц конституционные права и свободы человека и гражданина. Очевидно, что основания и пределы возможного ограничения этих прав могут регулироваться только законом, а не актом органов управления» . Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина в соответствии со ст.2 Конституции РФ является обязанностью государства, которую оно реализует, «в первую очередь, путём законодательной деятельности» . В установленном уголовно-процессуальным законом порядке разрешаются вопросы, от которых «зависит судьба человека, его доброе имя, честь и достоинство, свобода, иногда жизнь»4. Закон служит «верным ориентиром, помогающим разобраться в
сложном переплетении

Курс советского уголовного процесса. Общая часть/ под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М: Юрид. лит., 1989. С.79.

Уголовный процесс. Учебник для вузов/ под общей ред. проф. П.А. Лупинской. М.: Юристь, 1995. С. 16. 3 Там же. С. 16.

Строгович М.С., Алексеева Л.Б., Ларин A.M. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. М.: Наука, 1979. С.З.

12 человеческих отношений, поступков, характеров. В нём предусмотрены

определённые правила, гарантирующие принятие следователем, прокурором,

судьей справедливых, обоснованных решений»1. Именно поэтому подавляющее

большинство учёных признает уголовно-процессуальный закон единственным

источником уголовно-процессуального права.

Что же представляет собой уголовно-процессуальный закон? Как верно подчёркивает П.А. Лупинская, в теории и практике это понятие «используется неоднозначно. Под ним часто подразумевают как форму правовых актов, в которых содержатся нормы, регулирующие отношения в сфере уголовного судопроизводства, так и сами эти нормы, содержание и система которых образует уголовно-процессуальное право. При таком подходе понятием «уголовно- процессуальный закон» обозначается форма и содержание уголовно- процессуального права, взятые в органическом единстве» . Сторонники другого подхода применяют это понятие для обозначения самого нормативно-правового акта, содержащего нормы уголовно-процессуального права. Это понимание уголовно-процессуального закона делает его единственным источником уголовно- процессуального права в качестве акта высшей юридической силы, принятого законодательным органом Российской Федерации и определяющего порядок уголовного судопроизводства. Эта точка зрения на уголовно-процессуальный закон в юридической литературе является доминирующей, так как она в большей степени соответствует смыслу статьи 1 УПК РФ. Отсюда можно заключить, что уголовно-процессуальный закон — это принятый высшим представительным (законодательным) органом государства нормативно-правовой акт, регламентирующий деятельность органов уголовного судопроизводства и других субъектов по расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел.

Поскольку основные признаки уголовно-процессуального закона совпадают с признаками любого другого закона как нормативно-правового

1 Уголовный процесс России. Лекции-очерки/ под ред. В.М. Савицкого. М.: Бек, 1997. С.21.

2 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник/ Отв. ред. П.А. Лупинская. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Юристь, 2001. С.22.

13 акта, отличающегося от других нормативных актов высшей юридической

силой, и они уже являлись предметом глубокого изучения в теории права и

уголовного процесса1, задачей настоящей работы не ставилось исследование

сущности и основных характеристик категории «уголовно-процессуальный

закон». Данное же выше определение позволяет выделить следующие признаки

уголовно-процессуального закона:

  1. Уголовно-процессуальный закон — это федеральный закон. В соответствии с п. «о» ст.71 Конституции РФ уголовно-процессуальное законодательство отнесено к ведению федеральных органов власти. Согласно ст.76 Конституции России по предметам ведения Российской Федерации принимаются федеральные конституционные законы и федеральные законы, которые имеют прямое действие на всей территории России. Федеральные конституционные законы принимаются по вопросам, предусмотренным Конституцией Российской Федерации. По всем остальным вопросам, отнесённым к ведению федеральных органов государственной власти, в том числе и по уголовно-процессуальным, принимаются федеральные законы. Никакие другие органы не вправе принимать уголовно- процессуальные акты.

Уголовно-процессуальный закон, как и любой другой федеральный акт, не должен противоречить Конституции РФ и положениям федеральных конституционных законов. Это требование в полной мере распространяется на Уголовно- процессуальный кодекс РФ, являющийся федеральным законом, имеющим юридическую силу на всей территории России. Статьи 1 и 7 УПК РФ устанавливают приоритет Уголовно-процессуального кодекса РФ перед любыми другими федеральными законами, однако в случае выявления противоречия норм Кодекса положениям Конституции РФ или федеральных

См.: Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М.: Гос. изд-во юр. лит-ры, 1962; Строгович М.С., Алексеева Л.Б., Ларин A.M. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. М.: Наука, 1979; Нерсесянц B.C. Право и закон. М.: Наука, 1983; Зивс С.А. Источники права. М.: Наука, 1981; Тихомиров Ю.А. Теория закона. M.: Наука, 1982; Тихомиров Ю.А. Действие закона. М.: Известия, 1992; Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. M.: Юрид. лит., 1984; Алексеев С.С. Теория права. М.: БЕК, 1993; Лившиц Р.З. Теория права. M.: БЕК, 1994; Блум М.И., Тилле А.А. Обратная сила закона. Действие советского закона во времени. М.: Юрид. лит., 1969; Лазарев ВВ., Липень СВ. Теория государства и права. М.: Спарк, 1998; Разумович Н.Н. Источники и формы права// Советское государство и право. 1988. № 3. С.20-27. и др.

14 конституционных законов в соответствии со статьями 15 и 76 Конституции

РФ нормы УПК РФ применению не подлежат.

  1. Уголовно-процессуальный закон принимается высшими представительными (законодательными) органами государственной власти по процедуре, строго регламентированной Конституцией. В соответствии со ст. 105 Конституции РФ закон принимается Государственной Думой большинством голосов от общего числа её депутатов. Принятые Думой законы в течение пяти дней передаются на рассмотрение Совета Федерации. Закон считается одобренным Советом, если за него проголосовало более половины от общего числа членов этой палаты, либо если он не был рассмотрен в течение 14 дней, либо если в результате повторного голосования квалифицированным большинством голосов (двумя третями) Дума преодолела отклонение Советом Федерации данного закона. Принятый закон в течение пяти дней направляется Президенту РФ, который согласно ст. 107 Конституции РФ в срок до 14 дней подписывает и обнародует его в соответствии с Федеральным законом от 14.06.1994 г. № 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания»1.
  2. Уголовно-процессуальный закон как нормативный акт обладает высшей юридической силой, под которой понимаются «свойства нормативного акта действовать, порождать юридически правовые последствия»2. Юридическая сила закона проявляется в том, что ни один другой орган, кроме принявшего, не вправе изменять или отменять закон; все другие нормативные акты не должны противоречить закону, иначе приоритет должен принадлежать ему.
  3. Нормативность. Уголовно-процессуальный закон содержит нормы права, то
    есть общеобязательные правила поведения, рассчитанные на
  4. 1 Собрание законодательства РФ. 1994. № 8. Ст.801; 1999. № 43. Ст.5124. В дальнейшем — Федеральный закон «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» от 14.06.1994 г.

Уголовное право. Общая часть/ отв. редакторы И.Я. Козаченко и З.А. Незнамова. М.: Издательская группа Норма-Инфра М, 1999. С.23.

15 неопределённое количество случаев подобного рода и неопределённый круг

субъектов.

  1. Этот нормативно-правовой акт детально определяет уголовно-процессуальную форму — «совокупность условий для совершения органами уголовно судопроизводства тех действий, которыми они осуществляют свои функции в области расследования и разрешения уголовных дел, а также для совершения гражданами, участвующими в производстве по уголовному делу, тех действий, которыми они осуществляют свои права и выполняют свои обязанности»1.
  2. Уголовно-процессуальный закон «регламентирует деятельность участников уголовного судопроизводства путём наделения их соответствующими правами и обязанностями» .
  3. Уголовно-процессуальный закон направлен на осуществление задач уголовного процесса: он должен обеспечивать «такой порядок судопроизводства, который защищает человека и гражданина, общество и государство от преступлений путём создания условий раскрытия преступления, осуждения виновного, возмещения ущерба, нанесённого преступлением» , а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод (ч.1. ст.6 УПК РФ). Согласно ст.З Модельного Уголовно-процессуального кодекса для государств-участников СНГ, одобренного 17 февраля 1996 г. Межпарламентской Ассамблеей государств-участников СНГ , одной из задач уголовно- процессуального закона названо способствование формированию в обществе уважения к правам и свободам человека и гражданина, утверждению справедливости.
  4. Но если ранее эта дефиниция уголовно-процессуального закона распространялась на все федеральные и федеральные конституционные законы, в той или иной степени регулирующие судопроизводство по уголовным делам,

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958. С.28.

2 Советский уголовный процесс/ под ред. Н.С. Алексеева и B.3. Лукашевича. Л.: Изд-во Ленинградского университета. 1989. С.35.

3 Уголовно-процессуальное право РФ/ отв. редактор П.А. Лупинская. М.: Юристь, 1998. С.22. Информационный бюллетень Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ. 1996. № 10.

Приложение. В дальнейшем — Модельный УПК.

16

в связи с чем наблюдался разброс уголовно-процессуальных норм, то теперь ст.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ ограничивает круг законов, определяющих порядок уголовного судопроизводства, лишь «Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации». Подобную формулировку можно увидеть и в ст.1 УПК Республики Беларусь1. Законодатель, столь жёстко сузив перечень видов уголовно-процессуального закона (источников уголовно-процессуального права), почему-то не включил в него федеральные законы, ратифицирующие международные договоры и зачастую содержащие оговорки к ним, а также федеральные конституционные законы, имеющие большую юридическую силу, нежели УПК, и регулирующие в том числе уголовно-процессуальные отношения (например, федеральные конституционные законы «О Конституционном Суде РФ» № 1-ФКЗ от 21.07.1994 г.2, «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.1996 г. № 1-ФКЗ3, «О чрезвычайном положении» № 3-ФКЗ от 30.05.2001 г. и другие). Это упущение законодателя, как представляется, должно быть устранено путём внесения соответствующих изменений в ст. 1 УПК РФ.

Что касается иных федеральных законов, содержащих ‘уголовно-процессуальные нормы (например, федеральные законы «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» от 12.06.2002 г. № 67-ФЗ5, «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 31.05.2002 г. № 63-ФЗ6, «О гарантиях Президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи» № 12-ФЗ от 12.02.2001 г. и другие), то с вступлением в силу УПК РФ они, исходя из смысла ст. 1 УПК РФ, не могут определять порядок уголовного судопроизводства. Законодатель, таким
образом, фактически запретил

1 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь от 16.07.1999 г. № 295-3// Ведомости Национального Собрания Республики Беларусь. 1999. № 28-29. Ст.433. В дальнейшем — УПК Республики Беларусь.

2 Собрание законодательства РФ. 1994. № 13. Ст.1447.

Российская газета. 1997. 6 января. В дальнейшем — Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации».

4 Российская газета. 2001. 2 июня.

5 Российская газета. 2002. 15 июня.

6 Российская газета. 2002. 5 июня.

7 Российская газета. 2001. 15 февраля.

17 применение параллельно с УПК РФ норм специальных федеральных законов,

как это было ранее при регулировании, в частности, порядка привлечения к

ответственности отдельных категорий граждан РФ. Теперь все нормы,

регламентирующие порядок производства по уголовным делам, подлежат

обязательному включению в текст УПК РФ. В случае противоречия норм

специального федерального закона нормам УПК РФ суд, прокурор,

следователь, орган дознания и дознаватель согласно ст.7 УПК РФ должны

руководствоваться исключительно Кодексом. Однако следует заметить, что,

вопреки ст. 1 УПК РФ, в самом тексте УПК РФ допускается возможность

регулирования некоторых вопросов даже подзаконным нормативным актом:

речь идёт о ст.82 УПК РФ, в соответствии с которой условия хранения, учёта и

передачи отдельных категорий вещественных доказательств устанавливается

Правительством РФ. Эту задачу выполняет Постановление Правительства РФ

от 20.08.2002 г. № 620 «Об утверждении Положения о хранении и реализации

предметов, являющихся вещественными доказательствами, хранение которых

до окончания уголовного дела или при уголовном деле затруднительно» .

Круг источников, регулирующих порядок уголовного судопроизводства, на сегодняшний день выглядит следующим образом: 1) Конституция РФ; 2) федеральные конституционные законы, содержащие нормы, регламентирующие судопроизводство по уголовным делам в Российской Федерации; 3) УПК РФ, являющийся «единственным уголовно-процессуальным законом страны»2; 4) общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры и федеральные законы, ратифицирующие их3.

Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации (ст. 15 Конституции),

1 Собрание законодательства РФ. 2002. № 34. Ст.3307.

2 Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. — М.: Спарк,2002. СП.

Поскольку принципы и нормы международного права могут быть закреплены в различных по юридической силе нормативно-правовых актах и их роль в регулировании внутренних отношений государства неодинакова, автор не преследовал цели определить их место в иерархии источников уголовно- процессуального законодательства РФ. Как представляется, данный вопрос требует отдельного исследования.

18 поэтому оговорка ч.1 ст.1 УПК РФ о том, что УПК лишь основан на

Конституции РФ, «не может исключить Конституцию России из числа

источников уголовно-процессуального права»1. В Конституции РФ закреплены

основные начала уголовного судопроизводства и гарантии прав личности в

уголовном процессе, которые находят свою конкретизацию в нормах УПК РФ.

Среди них — принцип законности (ст. 15), осуществление правосудия только

судом (ст.118), равенство перед законом и судом (ст. 19), уважение достоинства

личности (ст.21), неприкосновенность личности (ст.22), презумпция

невиновности (ст.49), обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на

защиту (ст.48), право на рассмотрение уголовного дела судом с участием

присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом

(ст.47), тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и

иных сообщений (ст.23), неприкосновенность жилища (ст.25), гарантия охраны

прав потерпевших от преступлений (ст.52) и многие другие. Ни один закон или

иной правовой акт не должен противоречить Конституции РФ, поэтому в

случае несоответствия ей норм закона непосредственно применяется

Конституция. Так, на протяжении многих лет в уголовном процессе

непосредственно действовала статья 51 Конституции РФ, предоставляющая

право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких

родственников, поскольку текст уголовно-процессуального закона такой нормы

не содержал.

Федеральные конституционные законы, регламентирующие

судопроизводство по уголовным делам в Российской Федерации, стоят на

втором месте после Конституции РФ. К ним относятся названные выше

федеральные конституционные законы «О Конституционном Суде РФ», «О

судебной системе», «О чрезвычайном положении», а также «Об

Уполномоченном по правам человека в РФ» № 1-ФКЗ от 26.02.1997 г.2, «О

военном положении» от 30.01.2002 г. № 1-ФКЗ 3, в которых содержатся нормы

’ Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. ред. B.M. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. — M.: Спарк, 2002. СЮ.

2 Российская газета. 1997. 4 марта.

3 Российская газета. 2002. 2 февраля.

19 уголовно-процессуального характера. В частности, Федеральный

конституционный закон «Об Уполномоченном по правам человека в РФ»

устанавливает порядок привлечения данного должностного лица к уголовной

ответственности и раскрывает содержание его иммунитета в сфере уголовного

судопроизводства. В случае противоречия норм УПК РФ указанным

федеральным конституционным законам (а такие имеются и будут нами

рассмотрены в дальнейшем) они не могут применяться, так как их юридическая

сила меньше.

УПК РФ, принятый 18 декабря 2001 г.1, как уже было сказано, является единственным уголовно-процессуальным законом и регламентирует порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации. По смыслу ч.1 ст. 1 УПК РФ никакие другие федеральные законы, за исключением ратифицирующих международные договоры РФ, не могут регулировать судопроизводство по уголовным делам. Эта прерогатива теперь принадлежит исключительно Уголовно-процессуальному кодексу.

Общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации согласно ст.1 УПК РФ являются составной частью законодательства РФ, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные в УПК РФ, то применяются правила международного договора.

Однако не все принципы и нормы международного права автоматически становятся источником российского уголовно-процессуального права. Для этого названные нормы и принципы должны быть зафиксированы в международных правовых актах, а Российская Федерация должна выразить своё согласие на обязательность для неё таких норм и принципов.

Что касается международных договоров РФ, то согласие Российской Федерации на обязательность для нее международного договора в соответствии со ст.6
Федерального закона «О международных договорах Российской

1 Российская газета. 2001. 22 декабря.

20 Федерации» от 15.07.1995 г. № 101-ФЗ1 может выражаться путём подписания

договора; обмена документами, образующими договор; ратификации договора;

утверждения договора; принятия договора; присоединения к договору;

применения любого другого способа выражения согласия, о котором

условились договаривающиеся стороны. Обычно международные договоры

России, касающиеся международного сотрудничества в сфере уголовного

судопроизводства, подлежат ратификации, осуществляемой в форме

федерального закона. При выражении согласия на обязательность того или

иного международного договора Российская Федерация вправе сделать

оговорку, то есть одностороннее заявление при подписании, ратификации,

утверждении, принятии договора или присоединении к нему, посредством

которого выражается желание исключить или изменить юридическое действие

определённых положений договора в отношении к Российской Федерации. В

таких случаях при применении норм, содержащихся в международных

договорах России, необходимо сопоставить их с нормами ратифицирующих их

федеральных законов РФ. Подобные оговорки не редкость: они содержатся в

ряде федеральных законов о ратификации международных договоров и

соглашений, регламентирующих уголовно-процессуальные вопросы, например,

в федеральных законах «О ратификации Европейской конвенции о взаимной

правовой помощи по уголовным делам и Дополнительного протокола к ней» от

25.10.1999 г. № 193-ФЗ , «О ратификации Европейской конвенции о выдаче,

Дополнительного протокола и Второго Дополнительного протокола к ней» от

25.10.1999 г. № 190-ФЗ3 и других. Если в федеральном законе о ратификации

того или иного международного договора содержатся изъятия из правил,

установленных договором, следует применять и международный договор, и

федеральный закон.

Все нормативные акты имеют определённые временные,

территориальные ограничения (пределы) своего существования и действия, а

1 Российская газета. 1995. 21 июля.

2 Российская газета. 1999. 28 октября.

3 Российская газета. 1999. 28 октября.

21 также распространяются на определённый круг лиц (субъектов права). Не

является исключением и уголовно-процессуальный закон. Закон, по словам А.А. Тилле, «как всякая объективная реальность, действует во времени и пространстве. Связь правовой нормы с пространством и временем выражается, в частности, в том, что само создание правовой нормы есть акт, совершаемый во времени и пространстве. Каждая норма определяет, в каком месте и в какой момент предписанное ею поведение должно осуществляться, и, таким образом, её действие имеет одновременно пространственный и временной характер. Даже когда время и место действия нормы не ограничены, это не значит, что она независима от пространства и времени, ибо явления, к которым применяется норма, происходят всегда в определённом месте и в определённое время» . С другой стороны, любой закон, в том числе уголовно-процессуальный, всегда обращен к конкретным субъектам, имеет своего адресата, иначе издание правовых актов потеряло бы всякий смысл.

Проблема действия уголовно-процессуального закона во времени имеет несколько аспектов: вступление закона в силу; типы действия закона во времени; обратная сила закона; утрата им своей юридической силы.

Возможно, в момент принятия УПК РСФСР данная проблема не стояла столь остро, так как «в силу стабильности советского законодательства… не происходит каких- либо значительных изменений правовых норм, и нормативный акт, действующий во время возникновения конкретных обстоятельств, обычно не изменяется ко времени их рассмотрения и принятия соответствующего решения» . Кроме того, вопросы действия закона во времени, пространстве и по кругу лиц традиционно рассматривались в теории уголовного права3. Видимо, этим и была
обусловлена столь лаконичная

’ Тилле А.А. Время, пространство, закон. М.: Юрид. лит., 1965. С.22.

Дюрягин И.Я. Применение норм советского права. Теоретические вопросы. Свердловск: Средне-Уральское книжное изд-во, 1973. С.99.

См.: Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. СПб.: Изд-во Санкт- Петербургского университета, 1995; Журавлева Е. Действие уголовного закона во времени// Российская юстиция. 1996. № 10. С. 16-18; Лукашук И.И. Действие международного уголовного права во времени и пространстве// Российский юридический журнал. 1998. № 1. С.52-57; Лукашук И. Действие уголовного закона в пространстве// Российская юстиция. 1994. №4. С.37-39; Блум М.И. Действие уголовного закона в пространстве. Рига: Изд-во ЛГУ, 1974; Ковалёв М.И. Советское уголовное право: Курс лекций. Вып. 2. Советский уголовный закон. Свердловск: Изд-во СЮИ, 1974; Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. — 2-е изд., перераб. и

22 формулировка, зафиксированная законодателем в ст. 1 УПК РСФСР, согласно

которой при производстве по уголовному делу применяется уголовно- процессуальный закон, действующий соответственно во время дознания, предварительного следствия либо рассмотрения дела судом. Не отличались оригинальностью и разработчики последнего проекта УПК РФ, продублировавшие в ст.4 Кодекса1 старую норму о действии уголовно-процессуального закона во времени без каких бы то ни было изменений.

Такую же по содержанию норму можно увидеть и в УПК Республики Беларусь, согласно ст.5 которого «при производстве по материалам и уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий соответственно во время дознания, предварительного следствия, рассмотрения дела судом и при разрешении вопросов, возникающих при исполнении приговоров».

Недалеко ушли и авторы вступившего 01.07.2002 г. в силу Уголовно- процессуального кодекса РФ: имевшаяся ранее в тесте прежнего УПК формулировка о действии уголовно-процессуального закона во времени изменилась незначительно. Согласно ст.4 УПК РФ при производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения, если иное не предусмотрено Кодексом. Как нам ещё предстоит убедиться, ничего иного УПК РФ в изъятие из закреплённого в названной статье правила не содержит, поэтому можно с твёрдостью констатировать, что смысловая нагрузка нормы УПК о действии уголовно-процессуального закона во времени в связи с принятием УПК РФ так и не изменилась. Подобный консерватизм вызывает, по меньшей мере, недоумение, так как практика порождает достаточное количество вопросов,

доп. — М.: Изд-во БЕК, 2000; Незнамова З.А. Коллизии в уголовном праве. Екатеринбург: изд-во Cricket, 1994; Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник/ Под ред. проф. Б.В. Здравомыслова. — изд. 2-е, перераб. и доп. — М.: Юристъ, 1999; Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2-х томах. Т.1. Общая часть/ Отв. редакторы и руководители авторского коллектива — д.ю.н., проф. А.Н. Игнатов и д.ю.н., проф. Ю.А. Красиков. М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА М. 1999; Якубов А.Е. Действие «промежуточного» уголовного закона// Вестник Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1997. № 2. С.31-37. и другие. 1 Юридический вестник. 1995. №31. С.З. В дальнейшем — проект УПК РФ.

23 ответы на которые, как покажет настоящее исследование, в тексте нового

уголовно-процессуального закона не найти.

Из ст.4 УПК РФ следует, что «в случаях, когда к моменту расследования

или рассмотрения дела судом принят и вступил в силу новый закон, то

применяется именно он, а не закон, действовавший в момент совершения

преступления, как это установлено в уголовном праве» . На многочисленных

примерах расследования конкретных уголовных дел легко можно убедиться,

что «при производстве по одному и тому же делу могут быть последовательно

применены различные уголовно-процессуальные законы, как действовавшие в

начале производства по делу, так и принятые позже»2.

§ 2. Вступление уголовно-процессуального закона в силу

Действующим является уголовно-процессуальный закон, «который вступил в силу и не утратил её»3 к моменту выполнения определённого процессуального действия. Вступление уголовно-процессуального закона в силу регулируется Федеральным законом «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» от 14.06.1994 г.

В соответствии со ст. 15 Конституции и ст.1 названного Федерального закона на территории Российской Федерации применяются только официально опубликованные законы. Неопубликованные законы не применяются. Согласно ст.З упомянутого Федерального закона они подлежат опубликованию в течение семи дней после дня их подписания Президентом РФ. Официальным опубликованием считается первая публикация полного текста закона в «Парламентской газете», «Российской газете» или «Собрании законодательства

Советский уголовный процесс/ под общей ред. М.И. Бажанова и Ю.М. Грошевого. Киев: Вища школа, 1983. С.19.

2 Научно-практический комментарий к УПК РСФСР/ под общ. ред. В.М. Лебедева. М.: Спарк, 1997. С.17; Комментарий к УПК РСФСР/ под ред. A.M. Рекункова и А.К. Орлова. М.: Юрид. лит., 1985. С.6; Комментарий к УПК РСФСР/ под ред. В.Т. Томина. М.: Юрайт, 1999. С. 14; Уголовный процесс. Учебник для вузов/ под общей ред. А.С. Кобликова. М.: Издательская группа Норма-ИнфраМ, 1999. С.21; Комментарий к УПК РСФСР/ отв. редактор А.К. Орлов. М.: Юрид. лит., 1976. С.4; Научно-практический комментарий УПК РСФСР/ под ред. Л.Н. Смирнова. М.: Юрид. лит., 1970. С.4; Комментарий к УПК РСФСР/ Отв. ред. В.И. Радченко; под ред. В.Т. Томина. — 5-е изд. перераб. и доп. — М.: Юрайт-М, 2001. С. 15.

Уголовное право. Часть общая: в 4 т. Екатеринбург: Изд-во СЮИ, 1992. T.l. C.80-81.

24 РФ». В связи с этим возникает вопрос, какому из указанных источников

опубликования следует отдать предпочтение, если даты выхода их в печать

будут различаться. Например, Федеральный закон «О внесении изменений и

дополнений в УК РФ, УПК РСФСР, УИК РФ и другие законодательные акты

РФ» от 09.03.2001г. № 25-ФЗ был опубликован в «Российской газете»

14.03.2001 г., а в поступившем позднее одиннадцатом номере за 2001 г.

«Собрания законодательства РФ» — 12.03.2001 г. Хотя разница в днях здесь

незначительная, тем не менее и она может сыграть решающую роль в

определении момента вступления в силу закона, например, улучшающего

положение обвиняемого в совершении преступления.

К сожалению, Федеральный закон от 14.06.1994 г. не устанавливает

приоритет какого-либо из названных в нём официальных изданий, что явно не

способствует единообразию во взглядах на то, публикацию в каком источнике

следует считать первой. Например, Конституционный Суд РФ в своём

Постановлении от 24.10.1996 г. № 17-П «По делу о проверке

конституционности ч.1 ст.2 Федерального закона от 07.03.1996 г. «О внесении

изменений в Закон РФ «Об акцизах» указал, что «день, которым датирован

выпуск «Собрания законодательства РФ», не может считаться днём

обнародования федерального закона. Указанная дата, как свидетельствуют

выходные данные, совпадает с датой подписания издания в печать, и,

следовательно, с этого момента ещё реально не обеспечивается получение

информации о содержании закона его адресатам»1. Из этого следует вывод

Конституционного Суда, что именно день опубликования в «Российской

газете» должен быть признан днём официального опубликования федерального

закона. Мнение редакции «Российской газеты», естественно, полностью

совпадает с позицией Конституционного Суда РФ . Следует заметить, что

выбор Конституционного Суда РФ среди источников официального

опубликования пал на «Российскую газету» в то время, когда таких источников

было лишь два: «Российская газета» и «Собрание законодательства РФ». С 22

1 Российская газета. 1996. 6 ноября.

2 Володченко В. Закон шельму метит// Российская газета. 1999. 15 декабря.

25 октября 1999 г. в их число вошла и «Парламентская газета». Какому

источнику официального опубликования федеральных законов отдал бы сейчас

пальму первенства этот судебный орган, неизвестно. Примечательно также то,

что позиция Конституционного Суда по данному вопросу отнюдь не является

решающей и окончательной, в отличие от обязательности актов его

официального толкования нормативных актов: в данном случае мнение Суда

касается промежуточного вопроса, не являвшегося предметом его

непосредственного рассмотрения, а значит, это лишь субъективное мнение его

членов, с которым могут не согласиться другие федеральные органы

государственной власти.

Практика знает и более оригинальные ситуации: Кодекс торгового мореплавания РФ от 30.04.1999 г. №81-03’, содержащий уголовно-процессуальные нормы, был опубликован в «Российской газете», дата выхода которой выглядела следующим образом: «1-5 мая 1999 г.». Хорошо ещё, что в самом Кодексе был установлен момент вступления его в силу — 1 мая 1999 г., иначе определить этот момент было бы делом достаточно сложным, особенно если учесть тот факт, что текст названного нормативно-правового акта был опубликован в «Собрании законодательства РФ» 3 мая 1999 г. (№ 18 ст.2207), то есть после вступления его в законную силу.

Уголовно-процессуальный закон обычно вступает в юридическую силу одновременно на всей территории России. Вступление закона в силу означает, что «с этого момента им должны руководствоваться, исполнять его и соблюдать все организации, должностные лица и граждане. Естественно, что до этого момента он не является обязательным. Более того, поскольку до вступления нового закона в силу действует старый закон, новым законом руководствоваться нельзя, поведение в соответствии с нормой, не вошедшей ещё в законную силу (хотя государство, создавая новую норму, тем самым явно признало неудовлетворительность старой), будет нарушением действующей

1 В дальнейшем — Кодекс торгового мореплавания РФ.

26 нормы»1. Учёными принято выделять два порядка вступления закона в силу:

обычный (ординарный) и необычный (экстраординарный). Обычный порядок

установлен ст.6 указанного выше Закона от 14.06.1994 г.: федеральные

конституционные законы, федеральные законы вступают в силу одновременно

на всей территории Российской Федерации по истечении десяти дней после дня

их официального опубликования.

В судебной практике по уголовным делам возникал вопрос, как производить исчисление срока вступления в силу закона: начинать отсчёт со дня опубликования закона или со следующего за опубликованием дня? Ответ был дан Президиумом Верховного Суда РСФСР: в своём постановлении по делу Д. он указал, что день опубликования актов законодательного органа государства «не включается в десятидневный срок» .

Надо заметить, что для уголовно-процессуальных законов в большинстве случаев используется экстраординарный порядок вступления в силу, предусматривающий или сокращённые (менее десяти дней), или более длительные сроки. Сокращённые сроки могут устанавливаться путём указания в тексте нормативного акта на календарную дату, на иные обстоятельства, с которыми связывается вступление в законную силу документа («с момента подписания», «с момента опубликования» и так далее).

В последние годы многие уголовно-процессуальные законы вступали в силу с момента официального опубликования (Федеральные законы «О приостановлении действия ч.2 ст. 15 УПК РСФСР» от 09.07.1998 г. № 95-ФЗ3, «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15.07.1995 г. № 103-ФЗ4, «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ» от 18.12.2001 г. № 177-ФЗ5, «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РФ в связи с

1 Тилле А.А. Указ. соч. С.23.

2 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1965. № 1. С. 13.

3 Собрание законодательства РФ. 1998. № 28. Ст.3260.

Собрание законодательства РФ. 1995. №29. Ст.2759. В дальнейшем — Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Российская газета. 2001. 22 декабря. В дальнейшем — Федеральный закон «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ» от 18.12.2001 г.

27 ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от

20.03.2001г. № 26-ФЗ1 и другие). Что касается значительных по объёму

законов, особенно кодифицированных, то для них, как правило,

устанавливаются более длительные сроки. Это обусловлено необходимостью

изучения закона, переподготовки кадров, создания соответствующей

материально-технической базы и другими причинами. Такие сроки

указываются либо в самом законе, либо в специальном акте о порядке введения

данного закона в силу. Например, Законом от 27.10.1960 г. «Об утверждении

Уголовно-процессуального кодекса РСФСР» была установлена конкретная

дата введения его в действие — 1 января 1961 г.; раздел X УПК РСФСР в

соответствии с Постановлением Верховного Совета РФ «О порядке введения в

действие Закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О

судоустройстве РСФСР», УПК РСФСР, УК РСФСР и Кодекс РСФСР об

административных правонарушениях» от 16.07.1993 г. №5451-13 на

территории Ставропольского края, Ивановской, Московской, Рязанской и

Саратовской областей вступил в силу с 01.11.1993 г., а в Краснодарском,

Алтайском краях, Ульяновской и Ростовской областях — с 01.01.1994 г.

Подобную картину можно наблюдать в отношении УПК РФ, порядок

вступления в силу которого регламентируется специальным Федеральным

законом «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ» от

18.12.2001 г. В соответствии со ст.1 указанного Федерального закона УПК РФ

вступает в силу с 1 июля 2002 г., за исключением положений, для которых

данным Законом установлены иные сроки и порядок введения в действие.

Такие изъятия предусмотрены для норм о рассмотрении уголовных дел судами

с участием присяжных заседателей в субъектах РФ, где такие суды до

настоящего времени не были созданы (п.2 ч.2 ст.ЗО УПК РФ), для норм о

производстве в надзорной инстанции, кроме ст.405 УПК РФ (гл.48 УПК РФ),

1 Российская газета. 2001. 23 марта.

2 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст.592.

3 Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. №33. Ст. 1314. В дальнейшем — Постановление Верховного Совета РФ от 16.07.1993 г. № 5451/1-1.

28 которая начнёт действовать вместе с УПК РФ 1 июля 2002 г. Перечисленные

нормы Кодекса вступят в силу с 1 января 2003 г.

Ещё более длительный срок для введения в действие установлен для норм УПК РФ, касающихся рассмотрения коллегией из трёх судей федерального суда общей юрисдикции уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях, санкционирования судом производства отдельных следственных действий, затрагивающих конституционные права и свободы граждан (производство осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нём лиц, производство обыска и (или) выемки в жилище, производство выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях): они вступят в силу с 1 января 2004 г.

Однако имеется ещё одна группа норм УПК РФ, которая вступила в силу даже раньше самого Кодекса. Речь идёт о нормах, определяющих порядок привлечения судей к уголовной ответственности и закреплённых в гл.52 УПК РФ. Практически одновременно с принятием УПК РФ данные нормы были продублированы в Федеральном законе «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» от 15.12.2001 г. № 169-ФЗ1, вступающем в силу по истечении 10 дней после его официального опубликования.

Особый интерес представляет момент перехода от применения УПК РСФСР к УПК РФ, происшедший в ночь с 30 июня на 1 июля 2002 г. Как уже было сказано, согласно ст.1 УПК РСФСР и ст.4 УПК РФ при производстве по уголовному делу должен применяться уголовно-процессуальный закон, действующий в момент совершения соответствующего процессуального действия. Однако данное правило регламентирует лишь наиболее простые случаи и не даёт ответа на вопрос, как поступать органам уголовного судопроизводства, если, например, следственное или иное процессуальное действие начато во время действия одного уголовно- процессуального закона, а

1 Российская газета. 2001. 20 декабря.

29 закончено после вступления в силу другого? Каким законом

руководствоваться: старым или новым, как правильно оформить протокол? Вне

сомнений, таких ситуаций было в рассматриваемый промежуток времени

немало. Попробуем дать ответы на поставленные выше вопросы.

При производстве следственных (осмотр, обыск, допрос, следственный эксперимент и других) или иных процессуальных действий (ознакомление обвиняемого с материалами уголовного дела), начатых 30 июня 2002 г. и оформляемых в соответствии с нормами УПК РСФСР, а законченных 1 июля 2002 г. либо позднее, действительно, придётся руководствоваться последовательно двумя уголовно-процессуальными законами. Как представляется, в протоколе при таких обстоятельствах следовало бы указать, что данное следственное или иное процессуальное действие начато по УПК РСФСР, а завершено по УПК РФ. При этом в случае составления протокола в ходе проведения следственного или иного процессуального действия его необходимо оформлять по правилам, установленным УПК РСФСР, а в случае его составления по окончании действия — на бланке установленного образца согласно Приложениям к УПК РФ, иначе мы будем иметь дело с одинаково недопустимыми «переживанием» старого уголовно- процессуального закона либо обратной силой нового.

Таким образом, порядок вступления уголовно-процессуального закона может различаться и сопровождаться целым рядом вопросов, ответы на которые действующее законодательство пока не содержит.

§ 3. Типы действия уголовно-процессуального закона во времени

Как сказал французский юрист Рубье, «поскольку время делится на три этапа: прошлое, настоящее и будущее, в соответствии с этим действие закона во времени может быть следующих трёх видов: а) обратное действие (обратная

30 сила, ретроактивность) нового закона; б) немедленное действие нового

закона; в) «переживание» (ультраактивность) старого закона» .

Что касается уголовно-процессуального закона, то ему свойственно

только немедленное действие во времени, хотя некоторые учёные пытаются

v обосновать необходимость придания уголовно-процессуальным нормам

обратной силы , а иногда — и необходимость «переживания» старого уголовно- процессуального закона3.

Принцип немедленного действия означает, что вступивший в силу закон действует только «вперёд» и распространяет свое действие лишь на те общественные отношения, которые возникли после его вступления в силу. «Все те юридические последствия, которые произошли при старом законе, сохраняются, и только те юридические факты, которые возникнут после этого момента, регулируются уже новым законом»4. Немедленное действие нового уголовно- процессуального закона наиболее соответствует правильному

^ соотношению между старым и новым законами: с изданием нового закона

старый утрачивает свою силу и больше не применяется. «Это правило — необходимый фактор стабильности, когда граждане могут быть уверены в том, что их правовое положение не будет ухудшено новым законом»5. В связи с этим подавляющее большинство учёных категорически отвергают способность уголовно-процессуального закона регулировать общественные отношения, существовавшие до его издания: «процессуальный закон не может распространяться на действия, совершённые до его издания» ; «новый уголовно- процессуальный закон более эффективно регулирует порядок производства уголовно- процессуальных действий и тем самым является более надёжной и реальной гарантией установления истины и охраны прав всех

^ ‘ Тилле А.А. Указ. соч. С.39.

2 Клямко Э. Обратная сила уголовно-процессуальных норм// Законность. 1997. № 8. С.46-49.

3 См.: Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. — М: Спарк, 2002. С. 19; Уголовный процесс. Учебник/ под ред. И.Л. Петрухина. — М.: Проспект, 2000. С.60.

4 Тилле А.А. Указ. соч. С.95.

Теория государства и права. Учебник для юридических вузов и факультетов/ под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М: Издательская группа НОРМА-ИНФРАМ, 1999. С.309.

6 Научно-практический комментарий к УПК РСФСР/ под общей ред. В.М. Лебедева. M.: Спарк, 1997. С. 17; Комментарий к УПК РФ. Новая редакция/ под общей ред. Заместителя Председателя Верховного Суда РФ Н.А. Петухова. — М.: ИКФ ЭКМОС, 2002. СП.

31 участвующих в деле лиц»1. Их позиция обоснованна: «в отличие от

уголовного закона, уголовно-процессуальный закон никогда не имеет обратной

силы, поскольку им определяется не степень ответственности, а способ

процессуальной деятельности, не зависящий от конкретной меры

ответственности» , «правила об обратной силе закона созданы для

материального права (см. ст.54 Конституции РФ), к уголовно-процессуальному

закону они отношения не имеют» . По этой причине именно вопросы обратной

силы уголовного закона являются наиболее разработанными в теории4.

Есть учёные, уверенные в обладании уголовно-процессуальным законом

обратной силы . Ряд авторов более осторожно подходит к данному вопросу,

считая, что «уголовно-процессуальный закон, отменяющий или

ограничивающий прямо или косвенно права участников процесса, обратной

силы не имеет и не распространяется на производство, начатое до момента его

издания» , либо указывая, что «с учётом контекста ч.1 ст.54 Конституции РФ не

имеет обратной силы уголовно-процессуальный закон, устанавливающий или

отягчающий уголовно-процессуальную ответственность участника уголовного

судопроизводства»7. Тем самым (при соблюдении указанных условий) они

допускают возможность обратной силы процессуального закона, не учитывая

1 Советский уголовный процесс/ под ред. Д.С. Карева. М.: Юрид. лит., 1975. С.44.

2 Советский уголовный процесс/ под ред. Н.С. Алексеева и В.З. Лукашевича. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1989. С.48.

3 Комментарий к УПК РСФСР/ Отв. ред. В.И. Радченко; под ред. B.T. Томина. — 5-е изд., перераб. и доп. — М.: Юрайт-М, 2001.С. 15.

4 См: Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. СПб.: Изд-во Санкт- Петербургского университета, 1995; Якубов А. Время совершения преступления и обратная сила уголовного закона// Российская юстиция. 1997. № 8. С.35-36; Якубов А. Наказуемость деяния и обратная сила уголовного закона// Законность. 1997. № 4. С. 10-14; Якубов А.Е. Обратная сила более мягкого уголовного закона// Вестник Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1997. №4. С.28-33; Якубов А.Е. Общая часть уголовного кодекса и обратная сила уголовного закона // Вестник Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1998. №3. С.36-45; Максимов В., Шестак А. О пределах обратной силы уголовного закона// Российская юстиция. 1997. № 5. С. 10-11; Журавлева Е. Действие уголовного закона во времени // Российская юстиция. 1996. № 10. С. 16-18; Михлин А. Обратная сила закона// Российская юстиция. 1996. № 9. С.22-23; Российское уголовное право: в 2-х т. Курс лекций для вузов /под ред. А.И. Коробеева. Владивосток. Изд-во Дальневосточного госуниверситета. 1999. Т.1.

5 См.: Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. Изд. второе, перераб. и доп./ под ред. В.Н. Галузо. М.: Зерцало, 1999. С.48.

6 См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель/ под ред. и предисловием доктора юрид. наук, проф. В.М. Савицкого. М., 1990; Уголовно-процессуальное право РФ: Учебник/ Отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Юристъ, 2001. С.47; Медведев A.M. Правовое регулирование действия закона во времени// Государство и право. 1995. №3. С.70; Рыжаков А.П. Уголовный процесс. Учебник для вузов. М.: Приор, 1999. С.31; Уголовный процесс: Учебник для вузов. Изд. 2-е, перераб. и доп./ Под ред. проф. В.Н. Григорьева и проф. Г.П. Химичевой. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2001. С.41.

7 Комментарий к УПК РФ/ под общей ред. В.В. Мозякова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во Экзамен XXI, 2002. С. 18.

32 возражения их противников, что «новый уголовно-процессуальный закон, в

отличие от материального уголовного закона, не имеет обратной силы — даже

в случае, если он устанавливает правила, более благоприятные для тех или

иных участников уголовного судопроизводства»1.

Более оригинальная норма об обратной силе уголовно-процессуального закона содержалась в ст. 10 Проекта Общей части УТЖ РФ, в соответствии с которой «уголовно-процессуальный закон, отменяющий или умаляющий принадлежащие участникам процесса права, ограничивающий их использование дополнительными условиями, хотя бы это и компенсировалось предоставлением других прав и возможностей, обратной силы не имеет, то есть не распространяется на производство, начатое до издания такого закона либо осуществляемое в связи с деянием, совершённым в течение предшествующего вступлению такого закона в силу года» .

Другую аргументацию в обоснование возможности придания обратной силы уголовно-процессуальному закону приводил первоначально В.П. Божьев. Указывая, что по общему правилу уголовно-процессуальный закон не имеет обратной силы, он тем не менее подчёркивал, что «это не относится к тем нормам, которые определяют процессуальный механизм реализации уголовно-правовых институтов, устанавливающих ответственность за преступления и освобождение от ответственности и наказания, и которые являются производными от соответствующих уголовно-правовых институтов. На них в силу ст.54 Конституции распространяются правила об обратной силе закона, устраняющего или смягчающего ответственность, и о недопущении применения закона, устанавливающего или усиливающего ответственность»3. И.Л. Петрухин, продолжая мысль В.П. Божьева, добавляет, что положения ст.54 Конституции РФ «имеют отношение и к уголовно-процессуальной ответственности, под которой следует понимать применение указанных в УПК

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ/ Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003. С.52.

Проект Общей части Уголовно-процессуального кодекса РФ. М., 1994. С.8. Далее — Проект Общей части Уголовно-процессуального кодекса РФ.

3 Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев— М.: Спарк, 2002. С. 18.

33 штрафных санкций к лицу, виновно совершившему уголовно-процессуальное

правонарушение»1 (например, уклонение переводчика от явки или исполнения

своих обязанностей, неявка свидетеля без уважительных причин к следователю

или в суд, нарушение порядка лицами, присутствующими в зале судебного

заседания, за которые суд вправе применить к виновному санкцию в виде

денежного штрафа (ст. 117-118 УПК РФ)). В этой связи представляется более

верным предложение Ю.И. Чернова о переносе нормы ст. 117 УПК РФ о

наложении денежного взыскания за невыполнение участниками уголовного

процесса своих обязанностей в Кодекс РФ об административных

правонарушениях, поскольку эта норма носит материально-правовой характер

и так будет обеспечена чёткая процедура её реализации в качестве

административного штрафа2. Признание материально-правовой природы ст. 117

УПК РФ позволит однозначно решить вопрос об обратной силе этой нормы и о

недопустимости её применения по аналогии.

Видимо, точку зрения В.П. Божьева и И.Л. Петрухина и решил разделить законодатель, закрепив в ст.4 УПК РФ норму о том, что «при производстве по уголовному делу применяется уголовно-процессуальный закон, действующий во время производства соответствующего процессуального действия или принятия процессуального решения, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом» (выделено мной — М.Г.). Однако отсутствие каких бы то ни было исключений из этого общего правила в тексте Кодекса свидетельствует о том, что законодатель тем самым признает только немедленное действие уголовно-процессуального закона во времени. Этот вывод, казалось бы, прямо противоположный норме ст.4 УПК РФ, подтверждается и разработчиками УПК РФ в данном ими комментарии ст.4 Кодекса: «Из смысла комментируемой статьи следует, что уголовно- процессуальный закон не имеет обратной силы»3.

На распространение подобных взглядов о возможности придания обратной силы
нормам уголовно-процессуального закона в своё время,

1 Уголовный процесс. Учебник/ под ред. И.Л. Петрухина. — М: Проспект, 2000. С.60.

Чернов Ю.И. Соотношение уголовного судопроизводства с процессуальной формой административной ответственности. Автореф. дис. … канд. юр. наук. Волгоград, 2002. С.8. 3 Комментарий к УПК РФ/ отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. M.: Юристь, 2002. С.72.

34 наверное, повлияло также одобрение 17 февраля 1996 г. Межпарламентской

Ассамблеей государств-участников СНГ Модельного УПК, в соответствии с ч.2

ст.8 которого уголовно-процессуальный закон, отменяющий или умаляющий

принадлежащие участникам процесса права, ограничивающий их

использование дополнительными условиями, обратной силы не имеет, то есть

не распространяется на производство, начатое до издания такого закона. На

основе данного Модельного УПК был разработан и принят УПК Республики

Казахстан. 4.2 ст.5 УПК Республики Казахстан от 13.12.1997 г. №206-1*

продублировала норму ч.2 ст.8 Модельного УПК, дополнив её ещё одним

условием неприменения обратной силы уголовно-процессуального закона: если

он возлагает новые обязанности на участников уголовного процесса.

Российский же законодатель, по всей видимости, с одной стороны, не мог

не учесть при разработке своего Уголовно-процессуального кодекса положения

Модельного УПК об обратной силе уголовно-процессуального закона, однако,

с другой стороны, воспроизводить их дословно в тексте УПК РФ не решился,

ограничившись лишь указанием в ст.4 УПК на возможность предусмотреть в

дальнейшем иное. При этом необходимо отметить то обстоятельство, что если

такие авторы, как П.А. Лупинская, В.Н. Григорьев, Г.П. Химичева, А.П.

Рыжаков и другие, не допускают обратную силу уголовно-процессуального

закона, когда он отрицательно влияет на права любого из участников

уголовного процесса, то В.П. Божьев и И.Л. Петрухин руководствуются

интересами исключительно обвиняемого. При этом они не учитывают, что в

уголовном процессе пересекаются, сталкиваются разные, порой

взаимоисключающие интересы, поэтому предоставление дополнительных прав,

льгот, гарантий стороне обвинения почти с неизбежностью повлечёт

ограничение прав у стороны защиты и наоборот. Наметившиеся в последние

годы в нашей стране тенденция ратовать за улучшение процессуального

положения обвиняемого и зачастую полное игнорирование по этой причине

статьи 52 Конституции РФ, гарантирующей охрану законом прав потерпевших

‘Ведомости Парламента Республики Казахстан. 1997. №23. Ст.335. В дальнейшем — УПК Республики Казахстан.

35 от преступления, ведут к перекосу в правах этих сторон, а следовательно, к

нарушению принципа равенства перед законом и судом (ст. 19 Конституции

РФ). Поэтому в сфере уголовного судопроизводства, как представляется,

неприменимо действующее в уголовном праве положение, в соответствии с

которым закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или

иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление,

имеет обратную силу (ч.1 ст. 10 УК РФ).

Более того, несовершенство действующего законодательства, выражающееся в появлении в тексте материального закона норм процессуального права (например, ст. 13, пункты 2 и 3 Примечаний к ст.201 УК РФ) и наоборот (ч.2 ст.432, ч.2 ст.316 УПК РФ и другие), требует особенной внимательности и при решении вопроса об обратной силе уголовного закона. Как подчёркивает А.Д. Прошляков, «точное определение правовой природы нормы — материальная или процессуальная — имеет исключительно важное значение, поскольку действие уголовного и уголовно-процессуального закона во времени основано на совершенно разных принципах» .

Речь идёт о том, что процессуальные нормы, формально закреплённые в уголовном законе, обратной силы иметь не могут, поскольку регулируют процессуальные отношения. Зато они, в отличие от норм материального уголовного права, могут быть применены по аналогии . Напротив, нормы уголовного закона, волей законодателя «вкрапленные» в текст УПК РФ, при наличии условий, предусмотренных ч.1 ст. 10 УК РФ, теоретически вполне применимы к отношениям, возникшим до момента вступления Уголовно-процессуального кодекса РФ в силу. Однако само по себе действие таких норм, не включённых в текст Уголовного кодекса РФ, исходя из смысла его ч. 1 ст. 1,

Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 1997. С.40.

2 См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ/ под общей ред. Генерального прокурора РФ, проф. Ю.И. Скуратова и Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева. М.: Издательская группа ИнфраМ— Норма,

  1. С.З; Уголовный процесс: Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»/ Под ред. В.П. Божьева. 3-е изд., испр. и доп. М.: Спарк, 2002. С.48-49; Божьев В. Научно- практический комментарий к ст.1 УПК РФ.// Уголовное право. 2002. № 1. С.71; Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета,

  2. С.40.

36 не должно допускаться, поскольку согласно ст.З УК РФ преступность деяния,

а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только данным Кодексом, а отнюдь не Уголовно-процессуальным. На практике же происходит совершенно противоположное: ст.25 УПК РФ прямо противоречит ст.76 УК РФ, называя среди оснований освобождения от уголовной ответственности совершение лицом впервые преступления не только небольшой (как это предусмотрено ст.76 УК РФ), но и средней тяжести. Как справедливо подчёркивает В.П. Божьев, «поскольку установление материально-правовых оснований освобождения от уголовной ответственности — прерогатива уголовного права, возникшие коллизии следует решать, основываясь на правилах ст.76 УК РФ»1. Такого же мнения придерживается П.Е. Кондратов: так как «положения ст.25 УПК РФ предназначены обеспечить применение предписаний ст.76 УК РФ, отступление норм УПК РФ от норм УК РФ является неоправданным и ошибочным»2.

Аналогичная ситуация с освобождением лица от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием: ч.1 ст.28 УПК РФ допускает его в случае совершения лицом впервые преступления небольшой или средней тяжести, а ст.75 УК РФ — только небольшой. 4.2 ст.З 16 УПК РФ вообще не имеет аналога в главе 10 УК РФ, хотя устанавливает пределы назначения наказания лицу, согласному с предъявленным ему обвинением. Применение подобных норм УПК РФ совершенно недопустимо, поскольку здесь законодатель вторгается в сферу действия уголовного закона, а уголовное законодательство Российской Федерации состоит из Уголовного кодекса (ч.1 ст. 1 УК РФ). В связи с этим стоит отметить некоторую неудачность формулировки ч.1 ст.1 УК РФ, в соответствии с которой новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс. Исходя из заложенного в неё смысла, остальные законы, не устанавливающие уголовную ответственность, а регламентирующие иные

Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. — М.: Спарк, 2002. С.52.

Уголовный процесс: Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»/ Под ред. В.П. Божьева. 3-е изд., испр. и доп. М.: Спарк, 2002. С.386.

37 вопросы уголовного права (например, освобождение от уголовной

ответственности, назначение или освобождение от наказания и другие), вполне

могут оказаться в иных федеральных законах, как это произошло с названными

выше нормами УПК РФ. Однако это в свою очередь противоречит принципу

законности, закреплённому в ч.1 ст.З УК РФ. Как представляется, сложившаяся

ситуация может быть исправлена путём исключения из текста ч.1 ст.1 УК РФ

второго предложения. Одновременно с этим текст норм УПК РФ, касающихся,

в частности, оснований освобождения от уголовной ответственности, должен

быть приведён в соответствие с Уголовным кодексом РФ, а в тексте гл.10 УК

РФ должны быть закреплены правила назначения судом наказания лицу,

согласному с предъявленным ему обвинением.

Мнения учёных по вопросу о возможности придания обратной силы уголовно- процессуальному закону, как видно из приведённых выше примеров, не совпадают. Более того, оказывается, иногда даже позиция одного и того же автора может измениться за короткий промежуток времени: В.П. Божьев, изначально допускавший лишь в порядке исключения обратную силу некоторых норм уголовно-процессуального закона1, впоследствии отмечает, что уголовно- процессуальный закон обратной силы не имеет . В связи с этим, думается, необходимо прямо и однозначно закрепить в УПК РФ норму о том, что уголовно- процессуальный закон не имеет обратной силы, или хотя бы исключить из теста ст.4 УПК РФ оговорку законодателя «если иное не установлено настоящим Кодексом». Это позволит устранить возможность принятия необоснованных решений, а тем самым будет способствовать укреплению законности и единообразию в деятельности органов уголовного судопроизводства.

Под обратной силой закона понимается распространение действия нового закона на те общественные отношения, которые существовали ещё до его вступления в силу, то есть в период действия предыдущего закона, поэтому

1 См.: Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. — М.: Спарк, 2002. С. 18.

2 См.: Уголовный процесс: Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»/ Под ред. В.П. Божьева. 3-е изд., испр. и доп. М.: Спарк, 2002. С.47.

38 «последствия, законно произведённые при старом законе, признаются

неправильными и подлежат изменению в соответствии с нормами нового

закона»1. «Обратное действие процессуальных норм означало бы ревизию уже

произведённых по старому закону процессуальных действий и повторное

совершение по новым процессуальным правилам» . Придание нормам обратной

силы в сфере уголовного процесса создало бы реальную опасность «развала»

начатых уголовных дел. «Более того, применение многих норм

процессуального права с обратной силой просто неосуществимо. Можно ли,

например, применить с обратной силой новые правила о производстве обысков,

если обыск состоялся до издания правил?»3 Тем не менее на практике

встречаются случаи, когда органы уголовного преследования пытаются

применять новый уголовно-процессуальный закон к правоотношениям,

возникшим до его вступления в силу. Например, в связи с изменением порядка

возбуждения уголовных дел по Уголовно-процессуальному кодексу Российской

Федерации Ф. Багаутдинов предложил «после 1 июля 2002 г. по каждому

уголовному делу, возбуждённому ранее и не законченному расследованием,

принимать самостоятельное (в виде отдельного постановления) решение

прокурора о даче согласия на возбуждение уголовного дела»4. По его мнению, в

противном случае суды могут расценить это как нарушение закона.

Такая позиция автора выглядит несколько странно: поскольку

Федеральным законом «О введении в действие УПК РФ» не предусмотрено

такое «довозбуждение уголовных дел», здесь должны применяться общие

требования уголовно-процессуального закона к порядку возбуждения

уголовного дела, существовавшие в момент совершения данного

процессуального действия и обязательные как для органов следствия, так и для

судов. Более того, подобное «довозбуждение уголовного дела» после 1 июля

2002 г. прокурором можно расценить как своеобразное признание им того

факта, что УПК РСФСР, не требовавший дачи прокурором согласия на

’ Тилле А.А. Указ. соч. С.96. 2 Там же. С.99.

Там же. 4 Возбуждение уголовного дела по УПК РФ// Законность. 2002. № 7. С.29.

39 возбуждение дела, был не вполне законным. Такие попытки органов

уголовного судопроизводства «подстраховаться» необходимо пресекать,

поскольку уголовно-процессуальный закон не имеет обратной силы.

Другой проблемой, тесно связанной с возможностью применения уголовно- процессуального закона с обратной силой, является допустимость доказательств, полученных в момент действия предыдущего закона. Ч.З ст. 5 УПК Республики Казахстан прямо указывает, что допустимость доказательства определяется в соответствии с законом, действовавшим в момент их получения. Такая чёткая и однозначная формулировка не оставляет никаких оснований для сомнений в «доброкачественности» полученного ранее доказательства. Однако изначально в тексте Модельного УПК аналогичная формулировка была дополнена указанием, согласно которому в случае, когда закон существенно изменил условия допустимости доказательств, то не могут быть положены в основу обвинения те из них, которые не соответствуют положениям этого закона. Законодатель Республики Казахстан исключил данное дополнение из текста статьи 5 УПК неслучайно, потому что оно фактически запрещает использовать такие доказательства только стороне обвинения, но не защите, чем нарушает баланс их прав в уголовном процессе. Что касается самого Модельного УПК, то эта формулировка о допустимости доказательств, в свою очередь, была явно целиком позаимствована из ч.З ст. 10 Проекта Общей части Уголовно-процессуального кодекса РФ.

УПК РФ вообще, казалось бы, не содержит никаких указаний, касающихся определения допустимости доказательств в связи с изменением уголовно- процессуального закона. Тем не менее ситуация осложняется следующими обстоятельствами: с одной стороны, ст.4 УПК РФ говорит о применении того уголовно-процессуального закона, который действовал в момент совершения соответствующего процессуального действия, если иное не предусмотрено Кодексом, а с другой стороны, ч.1 ст.75 УПК РФ объявляет недопустимыми все доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса. На основании этого можно предположить в том числе и

40 то, что все доказательства, полученные до вступления в силу УПК РФ в

порядке, отличном от регламентированного УПК РФ, могут быть подвергнуты

сомнению в уголовном судопроизводстве. Например, согласно п.1 ч.2 ст.75

УПК РФ к недопустимым доказательствам относятся показания

подозреваемого и обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по

уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника,

и не подтверждённые им в суде. В таких условиях, например, при рассмотрении

уголовного дела в кассационной или надзорной инстанции после 1 июля

2002 г., законно полученные когда-то показания обвиняемого в отсутствие

защитника, от которого он отказался, будут считаться недопустимым

доказательством. Представляется, что установление законодателем такого

запрета на использование подобных доказательств недопустимо в отношении

уголовных дел, производство по которым было начато до вступления в силу

УПК РФ, поскольку главное требование, предъявляемое к доказательствам как

УПК РСФСР, так и УПК РФ, — соблюдение закона при его получении — было

соблюдено. Думается, что п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ может применяться только в

тех случаях, когда и отказ от защитника, и неподтверждение лицом в суде

данных им в ходе досудебного производства показаний имели место после 1

июля 2002 г.

По этой причине, как представляется, необходимо дополнить ст.4 УПК РФ, регламентирующую действие уголовно-процессуального закона во времени, положением, аналогичным ч.З ст.5 УПК Республики Казахстан, что допустимость доказательств определяется в соответствии с законом, действовавшим в момент их получения. Это позволит избежать злоупотреблений правами со стороны защиты, поскольку, например, отказ от защитника на досудебных стадиях может быть просто тактическим ходом обвиняемого.

Иногда учёные пытаются увидеть обратную силу уголовно-процессуального закона там, где её попросту не может быть. При этом в обоснование своей позиции они приводят такие аргументы, которыми сами же

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННА^ 41

л ^ ^ j, БИБЛИОТЕК* .

опровергают себя. Так, Э. Клямко пишет: «Изменение законодателем видов

доказательств должно предполагать полную обратную силу закона, то есть действие с даты его издания»1. Очевидно, автор не учитывает, что действие закона с даты его издания отнюдь не является обратной силой. Это — немедленное действие. То же самое можно наблюдать и в высказываниях других учёных: авторы одного из учебников по уголовному процессу России (Н.А. Громов, В.А. Пономаренков, Ю.В. Францифоров), описывая пределы действия уголовно- процессуального закона, приходят к следующему выводу: «С момента вступления в силу нового уголовно-процессуального закона ранее действовавший закон перестаёт действовать и судопроизводство по всем делам осуществляется по новому закону, хотя преступление могло быть совершено в период действия старого закона. Таким образом, уголовно-процессуальный закон имеет обратную силу. В этом заключается отличие его действия от действия уголовного закона, который по общему правилу не имеет обратной силы (ст.9 УК), если не устраняет или не смягчает ответственности (ст. 10 УК)»2.

А.П. Рыжаков, наоборот, смешивает понятия «обратная сила уголовно- процессуального закона» и «переживание» старого закона. Описывая действие уголовно-процессуального закона, он отмечает, что «по общему правилу уголовно- процессуальный закон обратной силы не имеет. Однако из этого правила есть исключение. После своей отмены уголовно-процессуальная норма может быть применена, если она предоставляла субъекту уголовного процесса более льготные возможности» . Бывает, за обратную силу уголовно-процессуального закона принимают изменения правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в актах его толкования действующего законодательства. Уязвимость приведённых выше точек зрения, думается, не должна вызывать никаких сомнений.

1 Обратная сила уголовно-процессуальных норм// Законность. 1997. № 3. С.48.

2 Громов Н.А., Пономаренков В.А., Францифоров Ю.В. Уголовный процесс России: Учебник. — М.: Юрайт- М, 2001.С.50-51.

3 Комментарий к УПК РФ. 2-е изд., изм. и доп. М.: Изд-во НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРАМ), 2002. С. 12.

42 Ещё один вариант действия закона во времени (ультраактивность, или

«переживание» старого закона) предлагают применять на практике И.Л. Петрухин и В.П. Божьев: они полагают, что «в случае, если вновь принятый закон вносит изменения в уже возникшие процессуальные правоотношения и при этом ограничивает права его участников, должен применяться не новый, а прежний закон, на основе которого и возникли эти правоотношения»1. Ещё в 1962 году возможность «переживания» старого уголовно-процессуального закона была предметом рассмотрения Б.А. Галкина, писавшего про «случаи, когда новый процессуальный закон, касаясь объёма прав граждан, участвующих в производстве, ущемляет какое-либо из этих прав, например, право на защиту. В этих случаях по общему правилу дело, начатое производством до принятия нового закона, должно быть окончено в порядке, установленном новым законом, но более широкое право на защиту, известное отменённому закону, должно быть сохранено» .

Такая ситуация, как представляется, вполне допустима, но только в случае, когда это прямо предусмотрено в нормативно-правовом акте, регламентирующем порядок вступления в силу нового уголовно-процессуального закона. Пока же на практике встречались случаи «переживания» старого уголовно-процессуального закона, нормы которого, наоборот, ухудшали положение, в частности, обвиняемого в уголовном процессе. Так, начиная с момента принятия 12 декабря 1993 г. Конституции РФ и до вступления в силу 01.07.2002 г. УПК РФ в силу прямого предписания законодателя (п.6 Заключительных и переходных положений Конституции РФ) продолжал действовать старый порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, хотя новые нормы, существенно улучшающие положение обвиняемого, уже были закреплены в Конституции России.

1 Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. Ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. M.: Спарк, 2002. С. 19.

2 Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М.: Гос. изд-во юр. лит-ры. 1962. С.72.

43 Таким образом, уголовно-процессуальному закону свойственно только

немедленное действие во времени. Обратной силы он не имеет.

§ 4. Утрата уголовно-процессуальным законом юридической силы

Утрата уголовно-процессуальным законом юридической силы означает, что «закон прекращает своё действие, и его нормы не применяются к тем отношениям, которые возникли после этого»1. Она может произойти в результате официальной отмены или замены (фактической отмены) закона.

Замена уголовно-процессуального закона означает, что «законодатель принимает новый закон, регулирующий те же общественные отношения, что и старый, но при этом официально не отменяет его действие» . В подобной ситуации бывает сложно определить, в какой мере новый акт отменяет прежний. Это устанавливается путём толкования, что не исключает возможности принятия необоснованных решений, поэтому «интересам прочного правопорядка более соответствует указание самим законодателем на акты, утратившие силу»3. Такая ситуация сложилась в Российской Федерации с Основами уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, утверждёнными Законом СССР от 25.12.1958 г.4, которые де- юре продолжали действовать параллельно с УПК РСФСР и после распада СССР. Их действие было официально прекращено лишь с 01 июля 2002 г. Федеральным законом «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ» от 18.12.2001 г.

Как и при вступлении закона в силу, законодатель может в тексте нормативно- правового акта указать обстоятельство, с которым будет связана утрата законом его юридической силы. Так, в пункте «в» раздела II Конституции РФ было закреплено, что до приведения уголовно-процессуального законодательства РФ в
соответствие с положениями

1 Уголовное право. Общая часть/ отв. редакторы — И.Я. Козаченко и З.А. Незнамова. М.: Издательская группа Норма-ИнфраМ, 1999. С.ЗЗ.

2 Там же. С.34.

3 Тилле А.А. Указ. соч. С.28.

4 Ведомости Верховного Совета СССР. 1959. № 1. Ст. 15.

44 Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей

и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления.

Отмена уголовно-процессуального закона предполагает его упразднение компетентным государственным органом, фиксируемое в законодательном акте путём: а) издания самостоятельного закона, устраняющего юридическую силу другого закона; б) издания перечня законов, утративших юридическую силу в связи с принятием нового уголовно-процессуального закона; в) указания на отмену в новом законе, заменяющем предыдущий, как это сделано, например, в ст.53 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»; г) указания на отмену в законе о порядке введения в действие вновь принятого уголовно-процессуального закона. При решении вопроса об отмене УПК РСФСР законодатель избрал последний вариант, перечислив в статьях 2 и 3 Федерального закона «О введении в действие УПК РФ» от 18.12.2001 г. все нормативно-правовые акты, в том числе УПК РСФСР, утрачивающие силу с принятием УПК РФ.

Во всех случаях при отмене чётко, ясно и однозначно фиксируется то обстоятельство, что данный закон или норма теряет свою юридическую силу. Это достигается с помощью словосочетаний «признать утратившими силу…», «считать не действующими на территории Российской Федерации…» или «исключить из…». Однако можно предугадать, что часть положений УПК РСФСР будет продолжать действовать и после их официальной отмены. Например, по делам, начатым рассматриваться в суде с участием народных заседателей до 1 января 2004 г., когда действие Федерального закона от 02.01.2000 г. № 37-ФЗ «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» в части, касающейся уголовного судопроизводства, прекратится, эти нормы тем не менее придётся соблюдать в соответствии с принципом неизменности состава суда (ст.242 УПК РФ). В свою очередь возникнет вопрос о статусе данных лиц и законности решений, принятых с их участием, поскольку УПК РФ не будет допускать включение в состав суда народных заседателей. В этой связи примечателен тот факт, что

45 первоначально п.9 ст.2 Федерального закона «О введении в действие УПК

РФ» предусматривал утрату юридической силы нормами Федерального закона

«О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской

Федерации» в части, касающейся уголовного судопроизводства с 1 июля

2002 г., но затем законодатель, видимо, осознав свою неготовность отказаться

от института народных заседателей в уголовном судопроизводстве, внёс

Федеральным законом от 29.05.2002 г. № 59-ФЗ1 изменение в Закон «О

введении в действие УПК РФ», отсрочив момент прекращения указанных выше

норм до 1 января 2004 г.

Кроме того, несмотря на отмену с 1 июля 2002 г. заочного судопроизводства и содержащееся в ст.247 УПК РФ правило о недопустимости рассмотрения судами уголовных дел в отсутствие подсудимого, вынесенные до указанной даты в ходе заочного производства решения судов не станут от этого недействительными. Такие решения подлежат исполнению на общих основаниях, а в предусмотренных законом случаях могут стать предметом кассационного обжалования или пересмотра в порядке надзора и так далее. Таким образом, отмена существовавшей ранее процедуры рассмотрения уголовных дел в силу издания нового уголовно- процессуального закона не означает незаконности исполнения состоявшихся в результате её применения процессуальных решений.

Существует ещё одно исключительное по своей сути обстоятельство — «момент провозглашения», с которого обычно вступают в силу постановления Конституционного Суда РФ, признающие неконституционными (что приравнивается судами к отмене соответствующих норм) те или иные положения уголовно-процессуального закона, а нередко создающие новые правила в сфере уголовного судопроизводства. Такую практику Конституционного Суда вряд ли можно считать юридически корректной, так

Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ» от 29.05.2002 г. № 59-ФЗ// Российская газета. 2002. 1 июня.

46 как «в уголовно-процессуальный кодекс могут быть внесены изменения

только федеральным законом»1.

Этому суду не дано полномочие издавать какие-либо нормативные акты, обязательные для организаций, должностных лиц и граждан, однако в настоящее время многие учёные и практики начинают всё чаще приходить к мнению, что постановления Конституционного Суда РФ «фактически имеют силу нормативного акта»2 и им «присущ нормативно-интерпретационный, прецедентный характер и общеобязательность» .

В.А. Сивицкий и Е.Ю. Терюкова аргументируют своё мнение о нормативности решений этого органа судебной власти следующим образом: «Если обратиться к наиболее распространённому понятию нормативно-правового акта, то под таким актом понимается правовой акт, устанавливающий, отменяющий, изменяющий нормы или сферу их действия. Решение Конституционного Суда о признании правового положения неконституционным влечёт отмену этого положения, то есть правовой нормы. Таким образом, эти решения Конституционного Суда вполне подпадают под формальное определение нормативно-правового акта» . Их мысль полностью поддерживают В.В. Лазарев и Н.Л. Гранат, указывая, что «решения Конституционного Суда РФ имеют прямое отношение к правотворчеству, что выражается фактически в отмене или изменении полностью или частично международных договоров и нормативных актов»5. Ещё одна группа авторов — СП. и П.С. Ефимичевы — прямо утверждают, что Конституционный Суд РФ «присваивает себе функции законодателя»6. Они объясняют данный факт тем, что «в п.4 ст. 125 Конституции РФ, в соответствии с которой Конституционным Судом
РФ рассматриваются жалобы граждан на нарушение их

1 Научно-практический комментарий к УПК РСФСР/ под общей ред. В.М.Лебедева. М.: Спарк, 1997. С.18.

2 Анишина В. Применение постановлений Конституционного Суда РФ судами общей юрисдикции// Российская юстиция. 1999. № 11. С.2.

3 Лазарев В. Исполнение решений Конституционного Суда РФ// Российская юстиция. 2002. № 9. С. 17. Решения Конституционного Суда РФ как источники конституционного права РФ// Вестник

Конституционного Суда РФ. 1997. № 3. С.75-76.

5 Общая теория права и государства: Учебник/ под ред. В.В. Лазарева. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.:

Юристь, 1996. С. 161.

Ефимичев СП., Ефимичев П.С. Уголовно-процессуальное законодательство и решения Конституционного Суда РФ// Журнал российского права. 2000. № 1. С.32.

47 конституционных прав и свобод и по запросам судов проверяется

конституционность закона, применённого или подлежащего применению в

конкретном деле, прямо не указано на право Конституционного Суда РФ в этом

случае толковать нормы Конституции РФ. Однако на практике

Конституционный Суд… вынужден делать это, расширительно понимая

содержание п.4 ст. 125 Конституции РФ и присваивая себе это право. В

результате нарушается п.5 ст. 125 Конституции РФ, разрешающей толковать

Конституцию РФ только по запросам Президента РФ, палат Федерального

Собрания РФ, Правительства РФ и органов законодательной власти субъектов

РФ. На основе произвольного, осуществлённого вне рамок п.5 ст. 125

Конституции РФ, толкования Конституционным Судом норм Конституции РФ

происходит, между тем, настоящее реформирование уголовно-процессуального

законодательства. Более того, Конституционный Суд, сам создавая судебные

прецеденты и превращая их в нормы права, ссылается на них в дальнейших

своих постановлениях»1. Мнение СП. и П.С. Ефимичевых поддерживает и Н.Д.

Железнова, придя к обоснованному выводу, что правовые позиции

Конституционного Суда РФ в ряду норм, принципов, прецедентов «вполне

могут рассматриваться в качестве источника права, не только

конституционного, но и иных отраслей права»2.

Точка зрения указанных авторов представляется более убедительной, чем

доводы её противников. Один из них — В.П. Божьев — в 2000 году верно

подметил, что «весьма спорные решения Конституционного Суда РФ, которые

не только формируют новые направления в судебной и следственной практике,

но и, как отмечалось, фактически существенно изменяют действующий

уголовно-процессуальный закон. А это, в свою очередь, означает подмену

законодателя Конституционным Судом РФ»3. Однако спустя два года его

позиция изменилась в противоположную сторону: анализируя практику

1 Там же. С.26-27.

2 Железнова Н.Д. Правовые позиции Конституционного Суда как источник права// Российский судья. 2001. № 7. С.48.

Божьев. В. «Тихая революция» Конституционного Суда в уголовном процессе Российской Федерации// Российская юстиция. 2000. № 10. С.11.

48 Конституционного Суда РФ, он делает вывод, что, «признавая не

соответствующими Конституции РФ те или другие положения УПК РСФСР,

КС РФ не создавал новых норм. Он либо ориентировал суды и другие органы

на прямое применение конкретных конституционных норм, либо, основываясь

на тех или других конституционных нормах, обязывал законодателя принять

новый закон»1.

Действительно, с этим, казалось бы, трудно не согласиться, поскольку Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде РФ» предписывает этому судебному органу выполнение именно такой деятельности, а отнюдь не законотворческой. Тем не менее на практике зачастую происходит обратное, в чём публично сознаётся Председатель Конституционного Суда РФ М. Баглай: «По многим делам Конституционному Суду приходится признавать рассматриваемые им положения закона не соответствующими Конституции и тем самым прекращать их действие. В результате в законодательстве возникает подчас недопустимый вакуум. Он должен быть чем-то заполнен. Конституционный Суд — не законодатель, но иногда он бывает вынужден принимать в целях заполнения такого вакуума временную норму, действующую до принятия соответствующего акта законодателем» . Такое заявление весьма убедительно опровергает доводы всех защитников Конституционного Суда РФ как органа, осуществляющего исключительно официальное толкование Конституции РФ и не «запятнанного» законотворческой деятельностью.

В соответствии со статьями 6 и 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ» решения Конституционного Суда обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, граждан и их объединений, окончательны, не подлежат обжалованию и вступают в силу немедленно после их провозглашения. Кроме

1 Божьев В. Научно-практический комментарий к ст. 1 УПК РФ// Уголовное право. 2002. № 1. С.70. Баглай М. Конституционное правосудие в России состоялось// Российская юстиция. 2001. № 10. С.4.

49 того, как указал сам Конституционный Суд РФ в своём Постановлении от

16.06.1998 г. № 19-П по делу о толковании отдельных положений статей 125,

126 и 127 Конституции РФ»1, его решения, в результате которых

неконституционные нормативные акты утрачивают юридическую силу, имеют

такую же сферу действия во времени, пространстве и по кругу лиц, как

решения нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как

соответствующие нормативные акты, общее значение, не присущее

правоприменительным по своей природе актам судов общей юрисдикции и

арбитражных судов. С вступлением в силу таких решений Конституционного

Суда РФ возникает ряд вопросов, связанных с их правовыми последствиями и

требующих законодательного регулирования. Рассмотрим их подробней.

Из смысла ст.79 Закона «О Конституционном Суде РФ» с момента

провозглашения в зале заседания постановления Конституционного Суда

нормы уголовно-процессуального закона, признанные противоречащими

Конституции РФ, не могут применяться. В то же время, несмотря на

закреплённое в Федеральном конституционном законе положение (ст.78) о

необходимости незамедлительного опубликования в официальных изданиях

органов государственной власти РФ, то есть в «Российской газете»,

«Парламентской газете» или в «Собрании законодательства РФ», принятых

Конституционным Судом решений, реально данная норма не выполняется. Так,

Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 г. по делу о проверке

конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих

полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой

гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ было

опубликовано в «Российской газете» лишь 2 февраля 2000 г. Выходит,

полмесяца действовало данное решение, о котором никто, кроме судей

Конституционного Суда и участвующих в деле лиц, не знал, а следовательно,

нормы, признанные противоречащими Конституции РФ, продолжали

применять все органы, осуществляющие уголовное преследование. Получается,

1 Российская газета. 1998. 30 июня.

50 все они осуществляли свою деятельность с нарушением закона. С другой

стороны, согласно ч.З ст. 15 Конституции РФ любые нормативные правовые акты (к их числу, как можно убедиться, относятся и постановления Конституционного Суда, признающие неконституционными конкретные нормы законов и содержащие новые уголовно-процессуальные нормы), затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения. На это же положение обращает внимание Постановление Пленума Верховного Суда РФ №8 от 31.10.1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия»1, в соответствии с которым суд не вправе основывать свое решение на неопубликованных нормативных актах, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и гражданина. Из этого следует, что суды при рассмотрении уголовных дел, а органы дознания и следствия — при их расследовании вынуждены руководствоваться фактически утратившими ввиду неконституционности силу нормами уголовно-процессуального закона, так как постановление Конституционного Суда РФ будет опубликовано гораздо позже его провозглашения. Выход из сложившейся ситуации видится в издании экстренных выпусков «Российской газеты» или «Парламентской газеты» с текстом соответствующего постановления Конституционного Суда либо в изменении процедуры вступления в силу его решений, а именно: со дня их официального опубликования. По этой причине, как представляется, было бы целесообразно изложить ч.1 ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ» в следующей редакции: «Решение Конституционного Суда Российской Федерации окончательно, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его официального опубликования».

Другим вопросом, вызывающим многочисленные споры в юридической литературе, является определение момента, с которого утрачивает силу закон, признанный полностью или частично не соответствующим Конституции РФ.

1 Российская газета. 1995. 28 декабря.

51 Проблема заключается в том, что Федеральный конституционный закон «О

Конституционном Суде РФ» не содержит ответа на этот вопрос, что порождает

на практике вынесение судами решений, абсолютно противоположных по

своему содержанию. Конституционный Суд РФ в своём Определении от

04.05.2000 г. №101-0 по жалобе ОАО «Северные магистральные

нефтепроводы» на нарушение конституционных прав и свобод частями 1 и 3

ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ»1

также указывал на то, что «положения частей первой и третьей ст.79

Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ»,

предусматривающие вступление решения Конституционного Суда РФ в силу

немедленно после провозглашения, сами по себе не определяют момент

наступления правовых последствий признания акта неконституционным, в том

числе тот момент, с которого подлежит восстановлению нарушенное

неконституционной нормой право. В зависимости от характера регулируемых

правоотношений это может по-разному решаться законодателем,

Конституционным Судом РФ, либо — при отсутствии специального

регулирования или решения Конституционного Суда РФ — другими судами на

основе непосредственного применения конституционных норм».

Необходимо отметить, что согласно п. 12 ч.1 ст.75 Федерального

конституционного закона «О Конституционном Суде РФ» в решении этого

Суда могут указываться порядок вступления решения в силу, а также порядок,

сроки и особенности его исполнения и опубликования. Право устанавливать

особый порядок исполнения своих решений Конституционный Суд России

использовал в последнее время не раз. Так, в Постановлении по делу о проверке

конституционности ч.5 ст.97 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В.

Щелухина от 13.06.1996 г., признавшем данную норму УПК не

соответствующей Конституции РФ, было закреплено предписание, согласно

которому ч.5 ст.97 УПК РСФСР утрачивала силу по истечении шести месяцев с

момента провозглашения настоящего Постановления. Выполняя данное

1 Вестник Конституционного Суда РФ. 2000. № 6. С.29.

2 Собрание законодательства РФ. 1996. № 26. Ст.3185.

52 Постановление Конституционного Суда, законодатель лишь через 6 месяцев

внёс в ст.97 УПК РСФСР необходимые изменения. Другим Постановлением Конституционного Суда РФ от 14.03.2002 г. № 6-П по делу о проверке конституционности статей 90, 96, 122 и 216 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан С.С. Маленкина, Р.Н. Мартынова и СВ. Пустовалова было установлено, что положения названных статей УПК РСФСР, а также иных нормативных правовых положений, допускающих задержание до судебного решения на срок свыше 48 часов, а также арест (заключение под стражу) и содержание под стражей без судебного решения, не подлежат применению с 1 июля 2002 года. Официальное разрешение Конституционным Судом применять ещё длительное время уголовно- процессуальный закон после установления его неконституционности выглядит как узаконенное нарушение норм уголовно-процессуального законодательства.

Подобное решение Конституционного Суда РФ его члены оправдывают тем, что «бывают ситуации, когда немедленная утрата силы той или иной нормы закона может привести ещё к большему нарушению прав граждан, чем продление действия этой нормы на некоторое время» . Комментируя названное выше Постановление о проверке конституционности ч.5 ст.97 УПК РСФСР, М. Баглай указал, что «если бы это постановление вступило в силу немедленно, следственным органам пришлось бы освободить из-под стражи огромное количество обвиняемых, среди которых было немало опасных преступников. И тогда оказались бы нарушенными права потерпевших от этих преступлений, они лишились бы возможности на защиту и на доступ к правосудию»3. Принцип целесообразности взял верх над принципом законности. Такое положение, как представляется, не соответствует не только принципу законности, но и другим конституционным принципам, действующим в сфере уголовного судопроизводства, таким как:
неприкосновенность личности,

1 Российская газета. 2002. 21 марта.

Баглай М. Не давите на суд. Конституционный// Российская газета. 2001. 5 декабря. 3 Там же.

53 презумпция невиновности, — поэтому подобную практику

Конституционного Суда нельзя одобрить, а в будущем от неё необходимо

отказаться.

Рассмотренные выше примеры отложенной во времени утраты силы нормами уголовно-процессуального закона, признанными не

соответствующими Конституции России, выглядят на фоне основной массы решений Конституционного Суда РФ исключением из общего правила, когда Суд вообще не указывает в принятом им постановлении момент утраты такими нормами их юридической силы. Наиболее ожесточённые споры в теории ведутся вокруг вопроса определения данного момента, от которого зачастую зависит возможность восстановления нарушенных неконституционной нормой прав граждан, поскольку согласно ч.З ст.79 Закона «О Конституционном Суде РФ» решения судов и иных органов, основанных на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях.

На сегодняшний день большинство авторов убеждены, что неконституционный закон не имеет юридической силы с момента его принятия1, а не с момента признания его таковым Конституционным Судом РФ. Однако судебная практика шла до недавних пор по второму пути, считая, что если с принятием решения Конституционного Суда юридическая сила закона утрачивается, как это следует из содержания ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ», то, значит, ранее она была, поэтому решение Суда распространяется лишь на отношения, возникшие после его принятия (решение Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа по делу № Ф03-А73/00-2/8252).

Как справедливо замечает С. Ядрихинский, «при решении данной проблемы нужно
разграничивать действительную юридическую силу и

1 См.: Дроздова Л., Каган Е. Постановления Конституционного Суда: решение судебного органа или закон?// Хозяйство и право. 1999. № 8. С.82; Брызгалин А.В., Зарипов В.М. Правовые последствия признания недействительными нормативных актов о налогах// Адвокат. 1999. №8. С.35; Ядрихинский С. Правовые последствия признания неконституционными нормативных актов// Хозяйство и право. 2001. № 11. С.110.

2 Архив Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа за 2000 год.

54 мнимую правовую силу, существующую не объективно, а в субъективном

представлении людей. Неконституционный закон объективно не имеет

юридической силы, не может считаться правовым, поскольку не отвечает

общепризнанным и общеобязательным принципам права. Иное понимание,

когда с судебным решением связывается утрата законом действительной, а не

кажущейся силы, как следствие приводит к тому, что судебный акт, по сути,

отменяет другой нормативный акт»1. Но правом отмены нормативных актов

наделены только органы, принявшие их. Конституционный Суд РФ, как любой

иной судебный орган, таким полномочием не обладает. Это подтверждает и

новая редакция ч.4 ст.79 Федерального конституционного закона «О

Конституционном Суде РФ», согласно которой именно государственный орган

или должностное лицо, издавшее нормативный акт, признанный не

соответствующим Конституции России, должен решить вопрос о его отмене в

новом нормативном акте, принимаемом взамен неконституционного. То есть

теперь в случае признания Конституционным Судом закона не

соответствующим Конституции РФ его требуется отменить, как если бы он

когда-то имел юридическую силу. Такая формулировка Закона вызывает

некоторое недоумение с точки зрения её юридической корректности: правовые

принципы, лежащие в основе деятельности Конституционного Суда РФ и

других судов, в частности при принятии ими решений о действительности или

недействительности нормативно-правовых актов, должны быть одинаковыми.

Однако, как показывает практика Верховного Суда РФ и Конституционного

Суда РФ, результаты использования этих принципов были до недавних пор

диаметрально противоположными: в п.9 Постановления № 5 Пленума

Верховного Суда РФ от 27.04.1993 г. (в ред. Постановления от 25.05.2000 г.

№ 7) «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по

заявлениям прокуроров о признании правовых актов противоречащими

закону» Верховный Суд РФ отмечал, что в случае признания нормативного

акта противоречащим закону «суду не следует обязывать орган или

1 Ядрихинский С. Указ. соч. С.110.

2 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 7. С.9-10; 2000. № 7. С.1.

55 должностное лицо отменить этот нормативный акт, поскольку признание

такого акта недействительным по мотивам противоречия закону означает, что

он не порождает правовых последствий со дня издания, о чём целесообразно

указать в резолютивной части решения». Разница в деятельности судов общей

юрисдикции и Конституционного Суда РФ по признанию нормативных актов

недействительными заключается лишь в том, что «недействительным

признаётся нормативный правовой акт, который не соответствует другому

нормативному правовому акту (закону), обладающему большей юридической

силой, а неконституционным признаётся акт, не соответствующий Основному

Закону— Конституции РФ»1. Таким образом, позиция Верховного Суда

относительно момента утраты силы признанного недействительным

нормативного правового акта была в течение 9 лет однозначной: им является

момент издания такого акта.

Но мнение Верховного Суда РФ радикально изменилось после изложения

ч.4 ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде

РФ» в названной выше новой редакции: результатом этого стало изменение

24.04.2002 г. и редакции п.9 указанного Постановления Пленума Верховного

Суда РФ, согласно которому признанный противоречащим федеральному

закону нормативный правовой акт стал считаться не действующим со дня

вступления решения суда в законную силу. Однако эта точка зрения

просуществовала недолго: в принятом 14.11.2002 г. ГПК РФ законодатель

закрепил в ст.253 положение, согласно которому суд признаёт противоречащий

федеральному закону нормативный правовой акт недействующим полностью

или в части со дня его принятия (выделено мной — М.Г.) или иного

указанного судом времени. Вслед за этой нормой ГПК РФ Пленум Верховного

Суда РФ в своём Постановлении № 2 от 20.01.2003 г. «О некоторых вопросах,

возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского

процессуального кодекса РФ»3 указал, что «время, с которого нормативный

1 Ядрихинский С. Указ. соч. СИЗ.

2 Российская газета. 2002. 20 ноября.

3 Российская газета. 2003. 25 января.

56 правовой акт признаётся недействующим, должно быть указано в

резолютивной части решения. В случае признания нормативного правового акта недействующим не со дня его принятия, а с иного времени (например, со дня вступления решения в законную силу), это должно быть обосновано в мотивировочной части решения».

Таким образом, отменять признанный судом общей юрисдикции противоречащим федеральному закону нормативный правовой акт не требуется, так как он официально признаётся недействующим (по общему правилу) со дня его принятия. Следовательно, последствия признания судом общей юрисдикции и Конституционным Судом РФ того или иного нормативно-правового акта не соответствующим федеральным законам или Конституции РФ снова существенным образом отличаются. Законодатель тем самым полностью игнорирует то обстоятельство, что «факт признания акта не соответствующим Конституции РФ не делает его таковым, а лишь подтверждает это его свойство… Нормативный акт не должен иметь юридической силы всегда, пока существуют противоречия между ним и актом более высокой юридической силы (Конституцией)»1. Признание же Конституционным Судом РФ юридической силы за законом, который он счёл не соответствующим Конституции РФ, не что иное, как юридическая фикция, поскольку отменить нормативный акт, действие которого и не начиналось ввиду его изначальной незаконности, в противном случае было бы нелогичным. Такой подход законодателя к определению момента утраты силы неконституционным законом, как предполагают Л. Дроздова и Е. Каган, «продиктован опасением наступления катастрофических для государства последствий при признания закона неконституционным с момента его издания» . Действительно, воспользовавшись предусмотренным ст.53 Конституции РФ правом на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти

1 Ядрихинский С. Указ. соч. С.113.

Дроздова Л., Каган Е. Постановления Конституционного Суда: решение судебного органа или закон?// Хозяйство и право. 1999. № 8. С.84.

57 или их должностными лицами, пострадавшие от применённого когда-то в

отношении них неконституционного уголовно-процессуального закона могли

бы повлечь своими требованиями значительные материальные расходы

государства.

Неопределённость момента утраты силы не соответствующим

Конституции России нормативно-правовым актом, как представляется, должна

быть устранена законодательным путём, поскольку Федеральный

конституционный закон «О Конституционном Суде РФ» предписывает

пересмотреть решения судов, основанные на не соответствующих Конституции

РФ нормативных актах, в установленных федеральным законом случаях.

Однако основанием пересмотра будет являться не федеральный закон,

отменивший неконституционный нормативно-правовой акт, а решение

Конституционного Суда РФ, которому придётся фактически придавать

обратную силу, хотя это противоречит всей отечественной теории права,

поскольку решение Суда, не будучи нормативно-правовым актом, не может

обладать и обратной силой. Что касается пересмотра решений судов по

уголовным делам в случае признания норм уголовно-процессуального закона

не соответствующими Конституции РФ, то в период действия УПК РСФСР

специального порядка такого пересмотра в законе не было предусмотрено.

Пробел в уголовно-процессуальном законодательстве по данному вопросу

вызвал появление в научной литературе мнения, что решения суда, вступившие

в силу и исполненные к моменту признания уголовно-процессуальной нормы

не соответствующей Конституции РФ, не подлежат пересмотру, «поскольку

постановления Конституционного Суда не имеют обратной силы»1. В связи с

этим Конституционный Суд РФ в определении от 04.05.2000 г. №101-0

указывал, что пересмотр таких решений возможен, в частности, как в порядке

судебного надзора, так и по вновь открывшимся обстоятельствам. Кроме того,

положение ч.З ст.79 Федерального конституционного закона «О

Конституционном Суде РФ» не может рассматриваться как не допускающее

Анишина В. Применение постановлений Конституционного Суда РФ судами общей юрисдикции// Российская юстиция. 1999. № 11.С.З.

58 пересмотр правоприменительных решений, состоявшихся до признания

неконституционными положенных в их основу норм.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ, в отличие от УПК РСФСР, устранил указанный выше пробел и выделил в ст.413 среди обстоятельств, влекущих возобновление производства по уголовным делам, решение по которым вступило в законную силу, вновь открывшиеся и новые обстоятельства. К числу новых относится, в частности, признание Конституционным Судом РФ закона, применённого судом в данном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации. В связи с этим возникает резонный вопрос: имеются ли какие-либо «сроки давности» для пересмотра уголовных дел по этому основанию, если решения по данным делам давно исполнены? В противном случае по указанному основанию можно начать пересматривать дела, решение по которым было вынесено ещё до принятия Конституции России 1993 г., что само по себе абсурдно. Тем не менее такую ситуацию может создать применение ч.1 ст.414 УПК РФ, согласно которой пересмотр обвинительного приговора ввиду новых обстоятельств в пользу осуждённого никакими сроками не ограничен. По этой причине было бы целесообразно законодательно исключить возможность пересмотра по указанному основанию решений судов по уголовным делам, вынесенных и исполненных до 25 декабря 1993 г.

В УПК РФ остаётся также нерешённым вопрос об инициаторах пересмотра решений судов по уголовным делам, в ходе производства по которым были применены нормы уголовно-процессуального закона, впоследствии признанные неконституционными. Согласно п.2 Определения Конституционного Суда РФ от 04.05.2000 г. №101-0 по жалобе ОАО «Северные магистральные нефтепроводы» на нарушение конституционных прав и свобод частями 1 и 3 ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ» пересмотр решений судов не может производиться без надлежащего волеизъявления заинтересованных субъектов и учёта требований отраслевого законодательства. В то же время ч.2 ст.415 УПК РФ

59 среди поводов для возбуждения производства ввиду новых обстоятельств

называет данные, полученные в ходе судебного рассмотрения других

уголовных дел (выделено мной — М.Г.). Означает ли это, что Верховный Суд

России как орган, уполномоченный ст.415 УПК РФ возбуждать производство

ввиду новых обстоятельств, а именно: в случае признания Конституционным

Судом РФ закона, применённого судом в данных уголовных делах, не

соответствующим Конституции, вправе самостоятельно инициировать

пересмотр решений по уголовным делам без соответствующего волеизъявления

осуждённых, когда в ходе рассмотрения других уголовных дел были получены

такие данные?

Ситуации здесь могут быть различными: во-первых, данные для

пересмотра конкретного дела по основному преступлению, могут быть

получены судом в ходе пересмотра решения на основании п.1 ч.4 ст.413 УПК

РФ по вторичному преступлению, связанному с основным или

сопутствовавшему ему. Или наоборот, в ходе пересмотра решения суда по

основному преступлению будут добыты данные для пересмотра вторичных.

При этом волеизъявление заинтересованного в пересмотре решения лица будет,

например, иметь место лишь в первом возобновлённом судом производстве, а

поводом для последующего производства будет уже не сообщение

заинтересованного лица, а данные, полученные самим судом в ходе

предыдущего пересмотра. Во-вторых, при наличии в деле нескольких

осуждённых одни из них могут дать такое волеизъявление на пересмотр

судебного решения, а другие — нет. Думается, что и в этом случае в силу

ревизионного характера деятельности судов по пересмотру решений,

вступивших в законную силу, суд вправе возобновить производство ввиду

новых обстоятельств в отношении всех осуждённых независимо от наличия

волеизъявления каждого из них. В-третьих, при вынесении постановления

Конституционного Суда РФ о признании нормы уголовно-процессуального

закона не соответствующей Конституции по жалобе конкретного осуждённого

в его резолютивной части обычно указывается на необходимость пересмотра

60 решений судов в отношении заявителя в установленном законом порядке. В

результате такого пересмотра решения лишь по делу этого заявителя, как

представляется, Верховный Суд РФ получит данные, достаточные для

пересмотра по аналогии всех решений, при вынесении которых были

применены неконституционные нормы. Здесь Суд должен руководствоваться

закреплённым в статьях 15 и 120 Конституции РФ, ст.7 УПК РФ принципом

законности при вынесении решений по уголовным делам, а не наличием или

отсутствием волеизъявления частного лица. Согласно ст. 5 Федерального

конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» от

31.12.1996 г. № 1-ФКЗ суды осуществляют судебную власть самостоятельно,

независимо от чьей бы то ни было воли, подчиняясь только Конституции РФ и

закону. Раз при вынесении решения по уголовному делу была допущена

судебная ошибка из-за нарушения судьями принципа законности, суд должен

сам инициировать её исправление. Такая инициатива Суда в пересмотре

вынесенного ранее решения, думается, не будет рассмотрена как нарушение

принципа состязательности и выступление Суда на стороне защиты, поскольку

согласно ст.6 УПК РФ назначением уголовного судопроизводства является

также защита личности от незаконного осуждения, ограничения её прав и

свобод. Суд — орган публичной власти, а «публичность права обязывает

государственные органы к охране публичных интересов, а значит и интересов

общества, через исполнение ими именно требований закона» . Обязанность

судов в инициировании пересмотра вступивших в силу решений при наличии

оснований для этого вытекает и из правовой позиции Конституционного Суда

РФ, изложенной им в п.2.2. Постановления № 13-П от 17.07.2002 г. Таким

образом, перекладывать инициативу в пересмотре решений по уголовным

делам, при рассмотрении которых судами были применены нормы, не

соответствующие Конституции РФ, на самих осуждённых нельзя. Естественно,

Меженина Л.А. Публичность российского уголовного процесса. Автореф. дис. … канд. юр. наук. Екатеринбург, 2002. С. 13.

2 Постановление Конституционного Суда РФ от 17.07.2002 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 УПК РСФСР, ст.41 УК РСФСР и ст.36 Федерального закона «О прокуратуре РФ» в связи с запросом Подольского городского суда Московской области и жалобами ряда граждан»// Российская газета. 2002. 31 июля.

61

это возлагает на Верховный Суд РФ огромную нагрузку по возобновлению производства ввиду новых обстоятельств по всей массе вынесенных ранее незаконных судебных решений. Это бремя могут разделить с ним лишь другие суды в случае наделения их законодателем такими полномочиями, поскольку никакие иные органы государственной власти не вправе осуществлять судопроизводство по уголовным делам.

Ещё один вариант фактической утраты юридической силы нормой нового уголовно- процессуального закона в результате принятия решения Конституционным Судом РФ о неконституционности положений уже отменённого уголовно- процессуального закона появился недавно. Названным выше Постановлением Конституционного Суда РФ от 17.07.2002 г. № 13-П, принятым «вдогонку» прекратившему действовать с 01.07.2002 г. УПК РСФСР, положения статьи 373 УПК РСФСР в части, наделяющей надзорную инстанцию правомочием в течение года после вступления в законную силу обвинительного приговора суда отменить его в связи с неприсоединением неотбытой части наказания по предыдущему приговору, были признаны не противоречащими Конституции РФ. Поскольку данное решение было вынесено Судом уже в момент действия нового УПК РФ, ст.405 которого — в противоположность ст.373 УПК РСФСР — вообще запрещает пересмотр в порядке надзора судебных решений, влекущий за собой ухудшение положения осуждённого, а значит, ограничивает право граждан на исправление судебной ошибки, что противоречит Конституции РФ, подтверждение Конституционным Судом РФ соответствия ст.373 УПК РСФСР Основному Закону страны фактически поставило под сомнение и конституционность ст.405 УПК РФ, хотя данная норма уголовно-процессуального закона не являлась предметом рассмотрения и юридически её действие никто не прекращал. Возникновение такой ситуации повлечёт, скорее всего, корректировку законодателем текста статьи 405 УПК РФ в целях приведения её в соответствие с положениями Конституции РФ, на необходимость которой ещё до принятия названного выше решения

62 Конституционным Судом указывали практики1, а именно: разрешение

пересмотра в порядке надзора судебных решений, влекущего за собой ухудшение положения осуждённого.

Таким образом, постановлений Конституционного Суда РФ, уже оказавших или продолжающих оказывать влияние на содержание уголовно-процессуального законодательства и практику его применения, к настоящему времени имеется немало, а вопросы, связанные с их выполнением, накапливаются и требуют официального разрешения, так как в противном случае ждать единообразия в деятельности органов, осуществляющих уголовное преследование, и судов не приходится.

Глава 2. Территориальные пределы действия уголовно- процессуального закона

§ 7. Территориальная уголовно-процессуальная юрисдикция

При определении сферы действия закона в литературе, в законодательстве и международной практике используется понятие «юрисдикция». Оно встречается и в правовых актах России, включая Конституцию (ст.67). Юрисдикция «есть проявление государственного суверенитета и обозначает сферу действия государственной власти» .

Вопросы юрисдикции, в том числе уголовно-процессуальной, решаются государством в соответствии с международным правом. «Общее правило состоит в том, что государство осуществляет полную юрисдикцию в пределах своей территории и ограниченную— в пределах исключительной экономической зоны моря и континентального шельфа, а также в отношении своих граждан за рубежом»3.

Юрисдикция, осуществляемая в пределах государственной территории, называется территориальной. Именно она закреплена в ч.1 ст.2 УПК РФ,

Вырастайкин В. Восстановить право потерпевшего на надзорную жалобу// Российская юстиция. 2002. № 7. С.50.

2 Лукашук И.И. Уголовная юрисдикция// Государство и право.1998. № 2. С.112.

3 Там же.

63 согласно которой независимо от места совершения преступления

производство по всем уголовным делам на территории РФ во всех случаях

ведётся в соответствии с УПК РФ, если международным договором не

установлено иное. Обращая внимание, что понятие территории является одним

из основных положений уголовно-процессуального права — территориальной

юрисдикции уголовно-процессуального закона, А.И. Бастрыкин указывал на

необходимость толкования и применения данного понятия в уголовном

процессе «в соответствии с его действительным правовым содержанием и

нормами международного права»1.

Территория России зафиксирована её Конституцией в соответствии с нормами международного права и включает в себя территории субъектов РФ, внутренние воды и территориальное море, воздушное пространство над ними (чЛ ст.67). Пространственный предел действия государственного суверенитета Российской Федерации определяет государственная граница, представляющая собой линию и проходящую по этой линии вертикальную поверхность, устанавливающие пределы государственной территории (суши, вод, недр и воздушного пространства) России .

Сухопутная государственная территория включает в себя материковую часть России и острова в пределах её государственных границ.

Водную территорию Российской Федерации образуют внутренние и территориальные воды. К внутренним водам относятся: 1) морские воды, расположенные в сторону берега от территориальных вод (территориального моря— по терминологии Федерального закона от 31.07.1998 г. № 155-ФЗ «О внутренних морских водах, территориальном море и прилегающей зоне Российской Федерации»3); 2) воды портов России; 3) воды заливов, бухт, губ, лиманов, морей и проливов; 4) воды рек, озер и иных водоёмов.

Бастрыкин. А.И. Взаимодействие уголовно-процессуального и международного права. Л.: Изд- во Ленинградского унив-та, 1986. С.84.

2 Закон РФ «О государственной границе РФ» от 01.04.1993 г. № 4730-1// Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 17. Ст.594.

3 Собрание законодательства РФ. 1998. № 31. Ст.3833.

64 Территориальное море РФ— это примыкающий к сухопутной

территории или к внутренним морским водам морской пояс шириной 12

морских миль, отмеряемых, как правило, от линии наибольшего отлива вдоль

берега материка и островов, принадлежащих России.

Под воздушным пространством понимается пространство над сухопутной и водной территорией, в том числе над территориальным морем, боковой границей которого служит вертикальная поверхность, проходящая по сухопутной и водной линиям государственной границы Российской Федерации. Высотный предел, отделяющий воздушное пространство как часть государственной территории от космического, в соответствии с общепризнанным международным обычаем и практикой государств в области использования космического пространства находится на высоте 100-110 км над уровнем океана. Воздушное пространство ниже данной границы относится к территории, на которую Россия распространяет свою уголовно-процессуальную юрисдикцию.

Кроме того, Российская Федерация обладает суверенными правами и осуществляет уголовно-процессуальную юрисдикцию на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ в порядке, определяемом федеральным законом и нормами международного права (ч.2 ст.67 Конституции).

В соответствии с Федеральным законом «О континентальном шельфе РФ» от 30.11.1995 г.1 он включает в себя морское дно и недра подводных районов, находящиеся за пределами территориального моря России на всем протяжении естественного продолжения её сухопутной территории до внешней границы подводной окраины материка (ст.1).

Исключительная экономическая зона представляет собой морской район, расположенный за пределами территориальных вод РФ, внешняя граница которого находится на расстоянии 200 морских миль, отсчитываемых от тех же исходных линий, что и территориальное море.

1 Собрание законодательства РФ. 1995. № 49. Ст.4694.

65 Необходимо отметить, что Конституция РФ, а вслед за ней и ст. 11 УК

РФ, неслучайно обособляют континентальный шельф и исключительную экономическую зону от государственной территории России, так как они в соответствии с нормами международного права традиционно относятся к территориям со смешанным правовым режимом: «суверенитет государства осуществляется здесь в ограниченной мере, определяемой международным правом»1.

К объектам, приравненным к государственной территории, относятся водные (морские и речные) и воздушные суда, приписанные к портам РФ. Согласно ч.2 ст.2 УПК РФ производство по уголовным делам о преступлениях, совершённых на таких судах во время нахождения их вне пределов Российской Федерации под флагом или с опознавательным знаком России, если они приписаны к порту нашей страны, осуществляется в соответствии с уголовным и уголовно-процессуальным законодательством РФ. Данная формулировка УПК имеет сразу два недостатка: во- первых, она не соответствует аналогичной норме ч.З ст. 11 УК РФ, которая говорит о судах, находящихся не просто вне пределов РФ, а в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации. Исходя же из смысла ст.2 УПК РФ, производство по уголовному делу будет вестись в соответствии с российским уголовно-процессуальным законом в случае совершения преступления на судах «за пределами территории России», то есть на территории иностранного государства. Но это положение УПК РФ ошибочное, поэтому законодателю следует откорректировать ч.2 ст.2 УПК РФ с учётом приведённой выше нормы Уголовного кодекса РФ. Что касается самой ч.З ст. 11 УК РФ, то и сама содержащаяся в ней формулировка «в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации», как отмечает И.И. Лукашук, не совсем точная: «открытое пространство» тем и характеризуется, что
оно не входит в территорию какого-либо государства» . Во-вторых,

Лукашук И.И. Действие международного уголовного права во времени и пространстве// Российский юридический журнал. 1998. № 1. С.56.

Лукашук И.И. Действие международного уголовного права во времени и пространстве// Российский юридический журнал. 1998. № 1. С.55.

66

указание ч.2 ст.2 УПК РФ на нахождение судов под флагом Российской Федерации не учитывает того обстоятельства, что под флагом ходят только морские и речные суда, а на воздушные суда в соответствии со ст.34 Воздушного кодекса РФ от 19.03.1997 г. № 60-ФЗ1 наносятся регистрационные опознавательные знаки и изображение флага России. По этой причине ст.6 Модельного УПК говорит о судах, «правомерно находящихся под флагом или несущих опознавательные знаки государства». В ст.2 проекта УПК РФ также имелось указание на наличие у судов опознавательных знаков России. Таким образом, законодателю следовало бы изложить ч.2 ст.2 УПК РФ в следующей редакции: «Нормы настоящего Кодекса применяются также при производстве по уголовному делу о преступлении, совершённом на воздушном, морском или речном судне, находящемся в открытом водном или воздушном пространстве под флагом или несущем опознавательные знаки Российской Федерации, если указанное судно приписано к порту Российской Федерации».

Российские военный корабль или военное воздушное судно считаются территорией Российской Федерации, где бы они ни находились, а иностранное военное судно — соответственно территорией государства флага. Согласно ст.29 Конвенции ООН по морскому праву от 10.12.1982 г.2 под военным кораблём понимается судно, принадлежащее к вооружённым силам какого-либо государства, имеющее внешние знаки, отличающие такие суда его национальности, находящееся под командованием офицера, который состоит на службе правительства данного государства и фамилия которого занесена в соответствующий список военнослужащих или эквивалентный ему документ, и имеющее экипаж, подчиненный регулярной военной дисциплине.

К сожалению, положение ч.З ст. 11 УК РФ не нашло своего отражения в тексте УПК РФ. Данная норма вытекает из ст.32 названной выше Конвенции ООН по морскому праву, наделяющей военные корабли полной неприкосновенностью для представителей иностранного государства. Так, например, Российская Федерация
не могла осуществить свою уголовно-

’ Российская газета. 1997. 26 марта.

2 Собрание законодательства РФ. 1997. № 48. Ст.5493.

67 процессуальную юрисдикцию в отношении крейсера «Витторио Венето»

Военно-морских сил Итальянской Республики, матрос которого совершил 10

сентября 2001 г. в г. Новороссийске убийство российского гражданина

Александра Розенбаха и скрылся на борту своего корабля. Как было указано

впоследствии в Обращении Государственной Думы Федерального Собрания

РФ к Палате депутатов Парламента Итальянской Республики от 20.09.2001 г.1

«несмотря на явный уголовный характер этого трагического инцидента,

командир крейсера «Витторио Венето» отказал представителям российских

правоохранительных органов в проведении оперативно-розыскных и

следственных мероприятий, направленных на выявление и задержание

виновного в совершении столь тяжкого преступления. Убийца до сих пор не

назван и не предстал перед судом».

Применительно к изложенной ситуации следует особо отметить, что в

соответствии с п.61 Постановления Правительства РФ от 2 октября 1999 г.

№ 1102 «О Правилах плавания и пребывания иностранных военных кораблей и

других государственных судов, эксплуатируемых в некоммерческих целях, в

территориальном море, во внутренних морских водах, на военно-морских

базах, в пунктах базирования военных кораблей и морских портах Российской

Федерации» личному составу кораблей сходить на берег с оружием, за

исключением случаев, предусмотренных ниже, запрещается. С разрешения

старшего морского начальника офицеры и младший командный состав

кораблей могут сходить на берег с холодным оружием, если это предусмотрено

формой одежды. Что касается схода на берег команд с оружием, то он

допускается только старшим морским начальником по предварительной

просьбе командира корабля или отряда кораблей (капитана судна) для участия

в парадах и траурных церемониях. В случае с военным крейсером «Витторио

Венето», находившимся в порту Новороссийска по приглашению командования

военно-морской базы и не участвовавшим в таких мероприятиях, сойти на

берег с холодным оружием при таких обстоятельствах могли только офицеры и

1 Собрание законодательства РФ. 2001. № 40. Ст.3817.

2 Собрание законодательства РФ. 1999. № 42. Ст.5030.

68 младший командный состав корабля, если указанное оружие являлось

неотъемлемой частью их военной формы. Однако как следует из текста Обращения Государственной Думы Федерального Собрания РФ к Палате депутатов Парламента Итальянской Республики и из сообщений российских СМИ1, убийство было совершено итальянским матросом, то есть лицом, не относящимся к командному составу корабля, а на месте преступления удалось найти только нож. Таким образом, экипаж крейсера «Витторио Венето» неоднократно нарушил законодательство Российской Федерации о порядке пребывания иностранных военных кораблей в морских портах России.

Согласно п.1 ст.27 указанной Конвенции ООН 1982 г. и ст. 17 Федерального закона «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне РФ» от 31.07.1998 г. уголовная и уголовно-процессуальная юрисдикция не осуществляется на борту иностранного гражданского судна, находящегося в территориальном море другого государства, для ареста какого-либо лица или расследования в связи с преступлением, совершённым на борту судна во время его прохода, за исключением следующих случаев:

а) если последствия преступления распространяются на прибрежное государство;

б) преступление имеет такой характер, что им нарушается спокойствие в стране или добрый порядок в территориальном море;

в) капитан судна, дипломатический агент или консульское должностное лицо государства флага обратится к местным властям с просьбой об оказании помощи;

г) такие меры необходимы для пресечения незаконной торговли наркотическими или психотропными средствами.

Следовательно, в перечисленных случаях иностранные гражданские морские суда, находящиеся в территориальном море РФ, подпадают под действие уголовно- процессуального законодательства России.

1 Петросян А. Приключения итальянского крейсера// Известия. 2001. 12 сентября.

69 С действием уголовно-процессуального закона на морских и речных

судах России связан ещё ряд проблем, не нашедших пока разрешения в

действующем Уголовно-процессуальном кодексе. Речь идёт о случаях

совершения преступлений на судах, находящихся в плавании. Ранее УПК

РСФСР относил капитанов морских судов, находящихся в дальнем плавании, к

органам дознания (ст. 117), имевшим право проводить задержание и принимать

предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры в целях

обнаружения преступлений и лиц, их совершивших, а также для

предупреждения и пресечения преступлений. Теперь же УПК РФ сократил

перечень органов дознания, и капитаны судов в него формально не попали.

Однако ч.З ст.40 УПК РФ тем не менее возложила на них обязанность в случае

совершения на судне преступления возбудить уголовное дело в порядке,

предусмотренном ст. 146 УПК РФ, и провести неотложные следственные

действия. В результате капитан судна косвенно признаётся дознавателем,

уполномоченным возбуждать уголовные дела.

Интересным представляется то обстоятельство, что ст.68 Кодекса

торгового мореплавания РФ, который в силу ст.1 УПК РФ не может

применяться в качестве источника уголовно-процессуального

законодательства, прямо и однозначно устанавливает: «В случае обнаружения

на судне, находящемся в плавании, признаков преступления, предусмотренного

уголовно-процессуальным законодательством РФ, капитан судна выполняет

функции органа дознания, руководствуясь при этом уголовно-процессуальным

законодательством, а также инструкцией о производстве дознания на судах,

находящихся в плавании, утверждённой Генеральным прокурором РФ по

согласованию с федеральными органами исполнительной власти в области

транспорта и рыболовства». Ранее эту задачу выполняла официально не

опубликованная Инструкция о выполнении функций органов дознания на

морских судах, находящихся в плавании, утверждённая Генеральным

прокурором СССР по согласованию с Министром морского флота СССР и

70 Министром рыбного хозяйства СССР 7 августа 1974 г.1, однако Приказом

Генеральной прокуратуры РФ от 03.08.1998 г. №52 «О признании

недействующими нормативных и организационно-распорядительных

документов, изданных Прокуратурой Союза ССР», также официально не

опубликованным, действие данной Инструкции было фактически прекращено,

а новая Инструкция до сих пор не издана и вряд ли появится, поскольку

регулирование порядка судопроизводства по уголовным делам подзаконными

нормативными актами теперь не допускается. Отсюда вытекает ряд вопросов,

требующих регламентации законодателем в УПК РФ.

Во-первых, в случае возбуждения капитаном судна уголовного дела во время нахождения судна в дальнем плавании статья 146 УПК РФ по причине отсутствия на судне прокурора, который мог бы дать согласие на возбуждение уголовного дела, обязывает капитана незамедлительно уведомить прокурора о начатом расследовании и передать ему все материалы с постановлением о возбуждении дела при появлении для этого реальной возможности. УПК РФ не содержит указания, какого прокурора должен известить капитан судна: прокурора ближайшего населённого пункта РФ или порта приписки судна, как это было предусмотрено п. 10 указанной выше Инструкции? Первый вариант был бы предпочтительнее, если под ближайшим населённым пунктом РФ понимать наиболее близкое к курсу движения судна прибрежное муниципальное образование Российской Федерации, путь до которого займёт минимальное количество времени.

Поскольку время нахождения судна в пути может быть достаточно долгим, процедура возбуждения уголовного дела в такой ситуации будет ступенчатой и растянутой во времени. При этом само расследование в определённой мере зайдёт в тупик, так как капитан судна не уполномочен Кодексом на совершение иных действий. По этой причине, думается, в целях процессуальной экономии было бы целесообразно приостанавливать предварительное следствие по делу на основании п.З ч.1 ст.208 УПК РФ, то

В дальнейшем — Инструкция о выполнении функций органов дознания на морских судах.

71 есть когда место нахождения подозреваемого известно, однако реальная

возможность его участия в уголовном деле отсутствует (такая возможность для

приостановления была предусмотрена в п.З ст.234 проекта УПК РФ). А

полноценное участие такого лица в качестве подозреваемого в процессуальном

смысле действительно невозможно: он не может воспользоваться услугами

защитника в соответствии со статьями 46 и 49 УПК РФ, а иногда и

переводчика, следовательно, и результаты следственных действий,

произведённых с нарушением данных норм, будут признаны недопустимыми.

Во-вторых, поскольку порядок уголовного судопроизводства согласно

ст.1 УПК РФ регулируется исключительно Кодексом, но не другими

федеральными законами, можно было бы перенести в текст УПК норму ч.З

ст.31 Кодекса внутреннего водного транспорта от 07.03.2001г. № 24-ФЗ ,

согласно которой в случае совершения на судне, находящемся в плавании,

признаков преступления, предусмотренного уголовным законодательством РФ,

капитан судна обязан задержать лицо, подозреваемое в совершении такого

преступлении, до передачи его компетентным органам в ближайшем порту или

населённом пункте. Однако с учётом того, что на морские и речные суда под

флагом России, приписанные к портам нашей страны, распространяется

уголовно-процессуальная юрисдикция Российской Федерации, эту норму

следовало бы дополнить ещё и указанием на необходимость передачи такого

задержанного капитаном лица в ближайшем порту или населённом пункте

именно Российской Федерации, как это сделано, например, в ч.2 ст.69 Кодекса

торгового мореплавания РФ. Попутно заметим, что эта же статья КТМ РФ

обязывает капитана судна в случае необходимости направить задержанное лицо

вместе с материалами дознания в Российскую Федерацию на другом судне,

плавающем под Государственным флагом Российской Федерации. Но и

включение подобной нормы в УПК РФ не решит других процессуальных

вопросов: 1)будет ли капитан второго судна выполнять в такой ситуации

только техническую функцию по доставке задержанного в Россию или он будет

‘Собрание законодательства РФ. 2001. №11. Ст. 1001. В дальнейшем — Кодекс внутреннего
водного транспорта РФ.

72 пользоваться такими же правами и обязанностями органа дознания, как

предыдущий капитан? 2) что делать экипажу судна, если преступление

совершено самим капитаном? В случае крайней необходимости попробовать

задержать его? 3) кто из экипажа может заменить капитана при производстве

дознания, если он сам будет потерпевшим по делу или состоять в родственных

связях с одной из сторон процесса?

Часть ответов на эти вопросы пытались дать в отменённой в 1998 году Инструкции о выполнении функций органов дознания на морских судах. В частности, согласно п.8 Инструкции при наличии оснований для отвода капитана или лица, им назначенного, капитан должен был поручить выполнение функций органов дознания другому лицу из командного состава судна. Лицо, выполняющее функции органов дознания по поручению капитана, при наличии указанных выше оснований для отвода или в случае, если отвод ему заявляется подозреваемым или потерпевшим, должно было доложить об этом капитану, который рассматривал отвод и при наличии оснований поручал выполнение функций органов дознания другому лицу. Такой выход из ситуации возможен только в том случае, если капитан или лицо из командного состава сами не находятся в положении подозреваемого. В тексте УПК РФ, как представляется, следовало бы в целях восполнения образовавшегося пробела указать точный порядок действий капитана и (или) иного лица из командного состава судна в случае обнаружения признаков преступления на борту.

Что касается иностранных гражданских воздушных судов, то в соответствии с Токийской конвенцией от 14.09.1963 г. «О преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов»1 в отношении них уголовно- процессуальная юрисдикция Российской Федерации будет допускаться в следующих пяти случаях:

а) если преступление имеет последствия на территории нашего государства;

1 Текст Конвенции официально опубликован не был. Справочная правовая система Гарант.

73

б) если преступление совершено гражданами или в отношении

гражданина России, либо лицом, постоянно проживающим в РФ, или в отношении такого лица;

в) если преступление направлено против безопасности нашей страны;

г) если преступление заключается в нарушении действующих в России правил или регламентов, касающихся полётов или маневрирования самолётов;

д) если привлечение к суду необходимо для выполнения любого обязательства Российской Федерации по многостороннему международному соглашению.

Исключительным по своему характеру объектом, приравненным по статусу к территории РФ, являются места расположения российских антарктических станций, персонал которых полностью подпадает под уголовно-процессуальную юрисдикцию РФ в силу ст.8 Договора об Антарктике от 01.12.1959 г., ратифицированного Президиумом Верховного Совета СССР 20.10.1960 г. УПК РФ упоминает в ст.40 лишь руководителей зимовок, под определение которых, несмотря на отсутствие самого понятия зимовки в ст.5 Уголовно-процессуального кодекса РФ, вполне могут подпадать и места расположения таких научных станций. В случае обнаружения на территории соответствующей станции признаков преступления на её руководителя (по аналогии с капитанами судов) ст.40 УПК РФ возлагает обязанность возбудить уголовное дело и выполнить неотложные следственные действия. Проблемы, возникающие в такой ситуации, и варианты предлагаемых решений полностью совпадают с рассмотренными выше в отношении порядка судопроизводства на морских и речных судах, находящихся в дальнем плавании.

Другим, ещё более уникальным по своей природе объектом, приравненным по статусу к территории РФ, являются космические объекты. Вопрос о действии российского уголовно-процессуального закона на космических объектах, конечно, носит пока лишь теоретический характер, однако уже в ближайшее время с
учётом создания и деятельности

Текст Договора официально опубликован не был. Справочная правовая система Гарант.

74 Международной космической станции (МКС) и он может приобрести

актуальность.

По общему правилу юрисдикция Российской Федерации распространяется на все зарегистрированные в ней космические объекты и их экипажи. Согласно ст.8 Договора о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела от 27.01.1967 г. государство-участник Договора, в регистр которого занесен объект, запущенный в космическое пространство, сохраняет юрисдикцию и контроль над таким объектом и над любым экипажем этого объекта во время их нахождения в космическом пространстве, в том числе и на небесном теле.

В соответствии со ст. 1 Конвенции о регистрации объектов, запускаемых в космическое пространство от 14 января 1975 г. термин «космический объект» включает составные части космического объекта, а также средство его доставки и его части, а государством регистрации признаётся запускающее государство, в регистр которого занесен космический объект. Регистрация запускаемых на орбиту вокруг Земли или дальше в космическое пространство космических объектов обязательна для запускающего государства, а если таких государств несколько, то они совместно определяют, кто из них будет регистрировать соответствующий космический объект. Таким образом, на всех космических объектах, зарегистрированных в России, и в отношении всех членов экипажа независимо от их гражданства действует уголовно-процессуальный закон РФ.

Что касается Международной космической станции, она по своему характеру является сложным космическим объектом, состоящим из орбитальных элементов, представляемых государствами-партнёрами. В соответствии со ст.5 Соглашения между Правительством Канады, Правительствами государств-членов Европейского космического агентства, Правительством Японии, Правительством
Российской Федерации и

Текст Договора официально опубликован не был. Справочная правовая система Гарант. В дальнейшем — Договор от 27.01.1967 г.

Текст Конвенции официально опубликован не был. Справочная правовая система Гарант. В дальнейшем — Конвенция о регистрации объектов от 14.01.1975 г.

75 Правительством Соединенных Штатов Америки относительно

сотрудничества по международной космической станции гражданского

назначения от 29 января 1998 г.1 каждое государство-партнёр, в число которых

входит и Россия, регистрирует в качестве космических объектов

предоставляемые им орбитальные элементы, приведенные в Приложении к

указанному Соглашению, и осуществляет юрисдикцию и контроль над ними и

над лицами из состава персонала на космической станции, находящимися

внутри или снаружи ее, которые являются его гражданами. Однако пределы

уголовной юрисдикции государств прямо оговорены в ст.22 Соглашения ввиду

уникального и беспрецедентного характера международного сотрудничества в

космическом пространстве. Каждое государство-партнёр может осуществлять

уголовную юрисдикцию в отношении членов персонала внутри или на любом

орбитальном элементе, которые являются их гражданами. То есть в данной

ситуации приоритет имеет принцип гражданства: уголовно-процессуальный

закон Российской Федерации будет действовать в отношении гражданина

России, являющегося членом экипажа МКС, независимо от места совершения

им преступления, если оно было направлено на другого российского

гражданина.

Более детальной регламентации в Соглашении от 29.01.1998 г.

подвергнуты вопросы юрисдикции при совершении неправомерных действий

на территории МКС в отношении члена экипажа другого государства. Так, в

силу ч.2 ст.22 Соглашения «в случае неправомерного действия на орбите,

которое: а) затрагивает жизнь или безопасность гражданина другого

Государства-партнёра; или б) совершено внутри или на орбитальном элементе

другого Государства-партнёра или причиняет ущерб орбитальному элементу

другого Государства-партнёра, — Государство-партнёр, гражданин которого

предположительно совершил неправомерное действие, по просьбе любого

Государства-партнёра, чьи интересы затронуты предполагаемым

неправомерным действием, консультируется с этим государством относительно

Текст Соглашения официально опубликован не был. Справочная правовая система Гарант. В дальнейшем — Соглашение от 29.01.1998 г.

76 процессуальных интересов обоих государств. По завершении таких

консультаций государство, чьи интересы затронуты предполагаемым

неправомерным действием, может осуществлять уголовную юрисдикцию в

отношении лица, предположительно совершившего неправомерное действие,

при условии, что в течение девяноста дней со дня начала таких консультаций

или в течение периода времени, который может быть взаимно согласован,

Государство-партнёр, чей гражданин предположительно совершил

неправомерное действие:

1) соглашается на такое осуществление уголовной юрисдикции, либо 2) 3) не представило заверений в том, что оно передаст дело своим компетентным органам для целей уголовного преследования. 4) Если к Государству-партнёру, которое обусловливает экстрадицию наличием договора, направлена просьба об экстрадиции от другого Государства-партнёра, с которым оно не имеет договора об экстрадиции, оно может по своему усмотрению рассматривать настоящее Соглашение как правовое основание для экстрадиции в отношении предполагаемого неправомерного действия на орбите. Экстрадиция осуществляется в соответствии с процессуальными нормами и другими положениями законодательства запрашиваемого Государства-партнёра». Следовательно, при таких обстоятельствах уголовно-процессуальная юрисдикция Российской Федерации в отношении иностранных граждан, совершивших преступления на территории МКС против российских членов экипажа, будет иметь место лишь в случае, когда в течение указанного выше срока иностранное государство даст согласие на такую юрисдикцию в отношении своего гражданина либо не предоставит заверение о самостоятельном уголовном преследовании виновного в преступлении лица.

Несмотря на столь подробное рассмотрение вопросов юрисдикции в Соглашении 29.01.1998 г., российский уголовно-процессуальный закон, как и раньше, не содержит никаких указаний о порядке уголовного судопроизводства по делам о преступлениях, совершённых на космических объектах. Очевидно,

77 причина здесь в исключительности таких объектов и уверенности

законодателя, что они никогда не станут местом совершения преступлений.

Тем не менее остаётся нерешённым ряд вопросов, связанных с процедурой

возбуждения уголовного дела и проведения предварительного следствия на

космических объектах. Как представляется, по аналогии с капитанами судов,

находящихся в дальнем плавании, на командира экипажа российского

космического корабля вполне допустимо распространить функции дознавателя,

уполномоченного возбудить уголовное дело и выполнить неотложные

следственные действия, а затем приостановить производство по делу на

основании п.З ч.1 ст.208 УПК РФ. Следует попутно отметить, что, учитывая

особый характер космического объекта, уведомлять о возбуждении уголовного

дела в такой ситуации необходимо прокурора по месту государственной

регистрации объекта.

Несколько сложнее будет определить уполномоченное на возбуждение уголовного дела лицо в интернациональном экипаже МКС, если командир экипажа не является гражданином России. Вероятней всего, такие полномочия будут предоставлены старшему по званию члену экипажа, имеющему гражданство РФ и не заинтересованному в исходе дела. Как уже было сказано выше, несмотря на теоретичность вопроса действия уголовно-процессуального закона на космических объектах, в современных условиях (с учётом увеличения космических исследований и появления международных договоров, касающихся деятельности государств в космическом пространстве, в том числе совместной, а также развитием космического туризма) внимание к нему вполне может возрасти, что, возможно, потребует от законодателя соответствующего реагирования.

Таким образом, по общему правилу уголовно-процессуальный закон действует на всей территории России и объектах, приравненных к ней по правовому статусу, а также — с учётом норм международного права — на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ. Исключения из данного правила рассмотрим далее.

78

§ 2. Экстерриториальный принцип действия уголовно- процессуального закона

Территориальный принцип уголовно-процессуальной юрисдикции РФ имеет исключение — экстерриториальность, или внеземельность. «В её основе лежит персональный принцип, в силу которого государство может обязать своих граждан и организации за рубежом соблюдать свои законы» . Это юридическая фикция, согласно которой определённые части территории государства (здания иностранных посольств, миссий и их средства транспорта) признаются находящимися на территории того государства, чьё посольство помещается в данном здании. «Какие бы то ни было посягательства на здание посольства приравниваются к посягательствам на территорию иностранного государства и рассматриваются как факт нарушения международного права» . «Однако на самом деле территория дипломатического представительства отнюдь не исключается из территории страны пребывания и тем более не является частью территории представляемой страны. Ни здание представительства, ни его территория не изымаются из состава страны пребывания. Их изъятие из местной юрисдикции носит ограниченный, функциональный характер»3. Это исключение в юридической литературе называют дипломатическим, или правовым, иммунитетом.

Правовой институт дипломатического иммунитета, который считается смешанным, поскольку в уголовном процессе он «заимствует» недостающие нормы в международном праве,4 его природа, содержание, разграничение понятий «иммунитет» и «привилегия», классификация иммунитетов и так далее на протяжении не одного десятилетия были предметом многочисленных исследований таких авторов, как: Д.Б. Левин5, О.В. Богданов6, И.П. Блищенко и

’ Лукашук И.И. Уголовная юрисдикция// Государство и право.1998. № 2. С.112.

2 Теория государства и права. Учебник для юридических вузов и факультетов/ под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М: Издательская группа НОРМА-ИНФРА M, 1999. С.311.

3 Лукашук И. Иммунитет в отношении уголовной юрисдикции// Российская юстиция. 1998. № 4. С.23.

4 См.: Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М.: ТЕИС, 1998. С. 106.

5 Дипломатический иммунитет. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1949.

Иммунитет сотрудников международных организаций в современном международном праве// Советское государство и право. 1956. №4. С.116-121.

79 В.И. Дурденевский1, Л.А. Моджорян2, А.И. Бастрыкин , К. Геворгян4, К.К.

Сандровский5, В.Г. Бляблин6, Ю.Г. Дёмин7, В.Г. Даев8, И.И. Лукашук9, А.П.

Мовчан10, Н.А. Ушаков11, Ф.А. Агаев и В.Н. Галузо12, А.В. Малько13 и другие.

По этой причине иммунитеты дипломатических представительств и

консульских учреждений будут освещены лишь в части, имеющей отношение

непосредственно к уголовно-процессуальному закону.

Иммунитет распространяется на территории дипломатических представительств и консульств, а также — на основании международных договоров — на места расположения иностранных воинских соединений на территории другого государства.

В соответствии со статьями 22 и 30 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г., ратифицированной Президиумом Верховного Совета СССР 11.02.1964 г., помещения, занимаемые дипломатическими представительствами, включая частную резиденцию их главы, пользуются неприкосновенностью. Власти государства пребывания не могут вступать в эти помещения иначе, как с согласия главы представительства или лица, его заменяющего. При этом под помещением представительства понимаются здания или части зданий, используемые для целей представительства, включая резиденцию главы представительства, кому бы ни

Блищенко И.П., Дурденевский В.Н. Дипломатическое и консульское право. М.: Изд-во Института международных отношений, 1962; Блищенко И.П. Дипломатическое право: Учеб. пособие. — 2-е изд., испр. и доп. М.: Высш. шк., 1990.

2 Правовое положение дипломатических представительств и их персонала/ Советский ежегодник международного права. 1974. M.: Наука, 1976. С.156-167.

3 Взаимодействие уголовно-процессуального и международного права. Л.: Изд-во Ленинградского унив-та, 1986.

4 Дипломатические привилегии и иммунитеты// Международная жизнь. 1977. № 6.

5 Дипломатическое право: Учебник для юрид. ин-тов и ф-тов. Киев: Вища школа. Головное издательство, 1981.

6 Некоторые вопросы толкования современной международно-правовой доктриной норм международного права, регулирующих дипломатические привилегии и иммунитеты/ Советский ежегодник международного права. 1985. М.: Наука, 1986.

7 О проблеме служебного иммунитета в международном праве/ Советский ежегодник международного права. 1988. М.: Наука, 1989; Дёмин Ю.Г. Статус дипломатических представительств и их персонала: Учеб. пособие. M.: Международные отношения, 1995.

8 Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности// Правоведение. 1992. № 3. С.48-52.

9 Иммунитет в отношении уголовной юрисдикции// Российская юстиция. 1998. № 4. С.23-25.

Венская конвенция по вопросу о дипломатических сношениях и иммунитете// Советское государство и право. 1962.№2. С.114-121. Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности. M.: Наука, 1993.

12 Указ. соч.

13 Правовые иммунитеты// Правоведение. 2000. № 6. С. 11-22.

80 принадлежало право собственности на них, включая обслуживающий данное

здание или часть здания земельный участок.

Как сами помещения, предметы их обстановки и другое находящееся в них имущество, а также средства передвижения представительства не могут подвергаться обыску, выемке, реквизиции, аресту и исполнительным действиям со стороны органов государства пребывания. При этом следует отметить, что «неприкосновенность транспортных средств дипломатов ни в коей мере не освобождает от обязанности соблюдать правила движения»1. Кроме того, независимо от фактического места нахождения неприкосновенностью пользуется официальная корреспонденция, архивы и иные документы представительства, под которой понимается вся корреспонденция, относящаяся к представительству и его функциям. Для обеспечения неприкосновенности корреспонденции дипломатических представительств статья 27 Венской конвенции 1961 г. указывает, что все места, составляющие дипломатическую почту, должны иметь видимые внешние знаки, указывающие на их характер, и они могут содержать только дипломатические документы и предметы, предназначенные для официального пользования.

Как подчёркивает К.К. Сандровский, дипломатические иммунитеты предоставляются соответствующим видам официальных представительств государств «автоматически, с момента учреждения таких представительств или с момента прибытия самих дипломатических агентов, — независимо от наличия или отсутствия специальных соглашений по этому вопросу между государствами- контрагентами»2.

Что касается консульских учреждений, то их неприкосновенность от уголовно- процессуальной юрисдикции РФ согласно ст.31 Венской конвенции о консульских сношениях от 24.04.1963 г.3 ограничена только той частью консульских помещений, которая используется исключительно для работы консульского учреждения, включая обслуживающий данное здание или часть

’. Лукашук И. Иммунитет в отношении уголовной юрисдикции// Российская юстиция. 1998. № 4. С.24.

2 Указ. соч. С. 153.

3 Сборник международных договоров СССР. М., 1991, Bbin.XLV. C.124. В дальнейшем — Венская конвенция 1963 г.

81 здания земельный участок. В этом отличие консульского иммунитета,

являющегося служебным по своей природе и обусловленного выполнением

строго определённых в Конвенции функций, от дипломатического иммунитета,

носящего абсолютный характер. Власти государства пребывания не могут

вступать в ту часть консульских помещений, которая используется

исключительно для работы консульского учреждения, иначе как с согласия

главы консульского учреждения, назначенного им лица или главы

дипломатического представительства представляемого государства.

Неприкосновенность распространяется также на всю официальную

корреспонденцию, архивы и документы консульских учреждений (статьи 33, 35

Конвенции).

Названные выше конвенционные нормы были воспроизведены в Положении о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР от 23.05.1966 г.1, которое распространило действие иммунитета от юрисдикции государства пребывания ещё и на резиденцию главы консульского представительства.

К сожалению, УПК РФ, регламентируя действие уголовно-процессуального закона в пространстве, не упоминает о наличии иммунитета дипломатических и консульских помещений от юрисдикции России, хотя ранее ст. 173 УПК РСФСР определяла, пусть в общих чертах, условия производства обыска и выемки в помещениях дипломатических представительств. Во-первых, в соответствии со ст. 173 УПК РСФСР производство названных следственных действий в помещениях, занимаемых дипломатическими представительствами, а равно в помещениях, в которых проживают члены дипломатических представительств и их семьи, допускалось исключительно по просьбе или с согласия дипломатического представителя, испрашиваемого через Министерство иностранных дел. Во-вторых, при производстве обыска и выемки в указанных помещениях обязательным было присутствие прокурора и

1 Ведомости Верховного Совета СССР. 1966. № 22. Ст.387.

82 представителя МИД. Подобные положения содержатся в ст. 549 Модельного

УПК, ст.504 УПК Республики Казахстан.

Несмотря на указание в ст.1 УПК РФ о регулировании порядка уголовного судопроизводства в Российской Федерации в том числе нормами международного права, целесообразно было бы закрепить в тексте Кодекса общее положение о неприкосновенности помещений и документов дипломатических представительств и консульских учреждений и определить порядок проведения следственных действий на территории дипломатических представительств и консульств с учётом их международного статуса, поскольку нормы соответствующих Венских конвенций такой порядок не устанавливают.

Таким образом, на территории, защищенной дипломатическим и консульским иммунитетом, действие уголовно-процессуального закона РФ довольно проблематично, если отсутствует согласие главы представительства. «Вместе с тем недопустимо злоупотребление неприкосновенностью помещений представительства. В частности, насильственное задержание лиц на территории представительства, а также предоставление убежища лицам, преследуемым местными правоохранительными органами, неправомерно»1.

Как было уже упомянуто выше, иммунитет от уголовно-процессуальной юрисдикции распространяется также на основании международных договоров на места расположения иностранных воинских соединений на территории другого государства. Он носит ограниченный, функциональный, характер. В соответствии с заключёнными Россией международными соглашениями с рядом бывших союзных республик таким иммунитетом от иностранной юрисдикции наделены места дислокации, то есть территории других государств, на которых размещаются
воинские формирования Российской

1 Лукашук И. Иммунитет в отношении уголовной юрисдикции// Российская юстиция. 1998. № 4. С.23.

2 См.: Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Беларусь по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с временным пребыванием воинских формирований Российской Федерации из состава Стратегических сил на территории Республики Беларусь, от 06.01.1995 г.; Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Армения по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с нахождением российской военной базы на территории Республики Армения, от 29 августа 1997 г.; Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Таджикистан по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с пребыванием воинских формирований Вооруженных Сил Российской Федерации на территории Республики Таджикистан, от 21.01.1997 г. Тексты соглашений официально опубликованы не были. Справочная правовая система Гарант.

83 Федерации. Так, например, согласно ст.5 Соглашения между Российской

Федерацией и Республикой Беларусь по вопросам юрисдикции и взаимной

правовой помощи по делам, связанным с временным пребыванием воинских

формирований Российской Федерации из состава Стратегических сил на

территории Республики Беларусь, от 6 января 1995 г. уголовно-процессуальное

законодательство Республики Беларусь не применяется по делам о

преступлениях и иных правонарушениях, совершенных лицами, входящими в

состав воинских формирований Российской Федерации, и членами их семей в

местах дислокации этих формирований, за исключением случаев совершения

общеуголовных преступлений против граждан Республики Беларусь, либо

совершенных против Российской Федерации или лиц, входящих в состав

воинских формирований Российское Федерации и членов их семей, а также по

делам о воинских преступлениях. По делам о преступлениях, указанных в

данной статье, применяется уголовно-процессуальный закон Российской

Федерации, действуют её компетентные органы — военные суды и органы

военной прокуратуры Российской Федерации, создаваемые для обслуживания

воинских формирований, а также военные коменданты гарнизонов, командиры

воинских частей (как органы дознания), находящиеся на территории

Республики Беларусь. Положения настоящей статьи распространяются и на

преступления, совершенные в местах дислокации воинских формирований

неустановленными лицами. При установлении лица, совершившего

преступление, действует порядок, определенный Соглашением. Однако при

обвинении группы лиц в совершении одного или нескольких преступлений,

если дело в отношении хотя бы одного из обвиняемых относится к юрисдикции

Республики Беларусь, дело в отношении всех обвиняемых рассматривается

компетентными органами Республики Беларусь.

Дела, подпадающие под юрисдикцию Российской Федерации,

рассматриваются в указанных случаях её компетентными органами в местах

дислокации воинских формирований на территории Республики Беларусь, а

также на территории России.

84 Процессуальные действия в местах дислокации воинских

формирований по делам, подпадающим под юрисдикцию Республики Беларусь,

производится органами Российской Федерации по поручению компетентных

органов Республики Беларусь, либо компетентными органами Республики

Беларусь по согласованию с компетентными органами Российской Федерации,

а аналогичные действия вне мест дислокации воинских формирований по

делам, подпадающих под юрисдикцию Российской Федерации, производятся

компетентными органами Российской Федерации по согласованию с

компетентными органами Республики Беларусь, либо компетентными органами

Республики Беларусь по поручениям компетентных органов Российской

Федерации.

При совершении лицом, входящим в состав воинских формирований Российской Федерации, или членом его семьи преступления, подпадающего под юрисдикцию Российской Федерации, арест указанных лиц вне мест дислокации производится компетентными органами Республики Беларусь по поручению и на основании постановления компетентных органов Российской Федерации, о чем незамедлительно уведомляется компетентный орган, который вынес данное постановление.

Подобные положения с некоторыми изменениями закреплены и в Соглашении между Российской Федерацией и Республикой Армения по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с нахождением российской военной базы на территории Республики Армения от 29 августа 1997 г. В отличие от Соглашения с Республикой Беларусь, данное Соглашение содержит развёрнутое определение пункта размещения российской военной базы, под которым понимается согласованный государствами, территориально ограниченный и обозначенный земельный участок местности с расположенным на нем движимым и недвижимым имуществом, предназначенный для дислокации подразделений, частей, предприятий, учреждений и иных формирований российской военной базы на территории Республики Армения.

85 Ещё одним отличием от Соглашения с Республикой Беларусь является

то, что при обвинении группы лиц в совершении одного или нескольких

преступлений, если дело в отношении хотя бы одного из обвиняемых относится

к юрисдикции Республики Армения, дело в отношении всех обвиняемых

рассматривается компетентными органами Республики Армения, однако дела в

отношении лиц, входящих в состав российской военной базы, и членов семей

этих лиц по соглашению между компетентными органами обоих государств

выделяются в отдельное производство и передаются Российской Федерации

(ст.6 Соглашения).

Как можно убедиться, данные международные соглашения довольно детально регламентируют случаи и порядок действия уголовно-процессуального закона Российской Федерации на территории иностранного государства, однако УПК РФ не содержит даже указания на такую возможность распространения уголовно- процессуальной юрисдикции РФ за её пределами. Лишь ч.2 ст. 12 Уголовного кодекса РФ упоминает об уголовной ответственности военнослужащих воинских частей России, дислоцирующихся за пределами РФ, в соответствии с российским законодательством, если иное не предусмотрено международным договором. Образовавшийся пробел в уголовно-процессуальном законе РФ, представляется, необходимо устранить путём дополнения ст.2 УПК РФ частью третьей следующего содержания: «Нормы настоящего Кодекса применяются при производстве по делам о преступлениях, совершённых на территории иностранного государства, если иное не предусмотрено международными договорами Российской Федерации».

Закрепление предложенной выше нормы в тексте УПК РФ поможет определить порядок уголовного судопроизводства по всем уголовным делам о преступлениях, совершённых за пределами Российской Федерации, то есть на территории иностранного государства, а именно: на территории дислокации российских военных баз и территории дипломатических и консульских учреждений Российской Федерации. Попытка внести подобную норму в текст УПК уже была предпринята в Республике Беларусь, где в ч.2 ст.З УПК указано

86 на действие правил данного Кодекса при производстве по делу о

преступлении, совершённом на территории дипломатического

представительства и консульского учреждения Республики Беларусь в

иностранном государстве, однако ссылки на международные договоры данная

статья не содержит, а военных баз в иностранных государствах, Беларусь,

видимо, не имеет.

§ 3. Иные варианты действия уголовно-процессуального закона на территории России

Согласно ч.4 ст.1 УПК РСФСР установленный уголовно-процессуальными законами порядок судопроизводства является единым и обязательным по всем уголовным делам и для всех судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания. Уголовно-процессуальный кодекс РФ подобной нормы не содержит, ограничившись лишь указанием на то, что независимо от места совершения преступления производство по уголовному делу ведётся в соответствии с УПК РФ (ч.1. ст.2), а порядок судопроизводства на территории РФ регламентируется исключительно Кодексом (ч.1 ст.1). Тем не менее, несмотря на данное предписание, некоторые субъекты РФ пытаются принимать собственные законы, так или иначе регулирующие отношения в сфере уголовного судопроизводства, чем нарушают п. «о» ст.71 Конституции РФ.

Способы вторжения субъектов РФ в сферу регулирования уголовно- процессуальных отношений различны: 1) прямое вмешательство; 2) «маскировка» под административное законодательство, или завуалированное вмешательство; 3) использование предметов совместного ведения (в соответствии с п. «л» ч.1 ст.72 Конституции РФ это кадры судебных и правоохранительных органов, адвокатура и т.д.). Рассмотрим каждый из них.

Примером прямого вмешательства в исключительную сферу ведения федерального законодателя является действующий в Свердловской области Областной закон от 14.06.1996 г. № 22-03 «Об Уполномоченном по правам

87 человека Свердловской области»1, согласно ст. 17 которого названное в

Законе должностное лицо обладает неприкосновенностью, в связи с чем не

может быть арестовано, задержано, за исключением случаев задержания на

месте преступления, привлечено к уголовной ответственности без согласия

Палаты Представителей Законодательного Собрания Свердловской области в

течение всего срока своих полномочий. Аналогичные положения содержатся и

в ст. 13 Закона Республики Башкортостан от 29.04.1996 г. №31-з «Об

Уполномоченном Республики Башкортостан по правам человека» .

Воспользовавшись предоставленной ст.5 Федерального конституционного

закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» от

26.02.1997 г. № 1-ФКЗ возможностью учреждать в субъектах РФ должность

Уполномоченного по правам человека в субъекте РФ, законодательные органы

Свердловской области и Республики Башкортостан, по-видимому, решили

полностью продублировать в тексте своих законов и нормы о

неприкосновенности этого должностного лица. Несмотря на явное

противоречие этих норм п. «о» ст.71 Конституции РФ, названные законы до сих

пор не претерпели никаких изменений и продолжают действовать в прежней

редакции.

Ещё более оригинальный вариант нарушения федерального

законодательства представлен в Уставе Иркутской области, ст.36 которого

устанавливает по сути особый порядок привлечения к уголовной

ответственности Губернатора . Так, Губернатор Иркутской области, очевидно,

по аналогии с Президентом РФ, может быть отрешён от должности

Законодательным собранием на основании выдвинутого обвинения в

совершении тяжкого преступления, подтверждённого заключением Уставной

палаты о наличии в действиях Губернатора признаков соответствующего

преступления, и при соблюдении установленного Уставом Иркутской области

1 Областная газета. 1996. 21 июня.

2 Ведомости Государственного Собрания, Президента и Кабинета Министров Республики Башкортостан. 1996. № 6. Ст.375.

3 Российская газета. 1997. 4 марта.

4 Устав Иркутской области: Научно-практический комментарий. Иркутск. Восточно-Сибирское книжное изд- во. АО «Норма плюс». 1995. С. 105.

88 порядка выдвижения обвинения, а именно: постановление Законодательного

собрания о выдвижении обвинения против Губернатора принимается тайным голосованием по инициативе не менее одной трети депутатов Законодательного собрания при наличии соответствующего заключения специально образуемой комиссии большинством в две трети голосов от установленного числа депутатов собрания. Как подчеркнули авторы комментария ст.36 Устава Иркутской области, «хотя в данной статье речь идёт об обвинении в совершении тяжкого преступления, решения на этот счёт Уставной палаты и Законодательного собрания не имеют преюдициального значения для следственных и судебных органов, поскольку ни Законодательное собрание, ни Уставная палата не наделены компетенцией участников уголовного процесса. Постановление Законодательного собрания и заключение Уставной палаты могут служить лишь поводом для проведения проверки соответствующими прокурорско-следственными органами»1. Такая попытка оправдать подобную «местную самодеятельность» в регулировании вопросов уголовного преследования выглядит совершенно неубедительно, учитывая характер затрагиваемых подобным «нормотворчеством» отношений.

Второй способ вторжения был избран в Мордовии: Законом Республики Мордовия от 20.01.1996 г. «О временных чрезвычайных мерах по борьбе с преступностью» Министерству внутренних дел Республики Мордовия было предоставлено право задержания на срок до 30 суток в административном порядке лиц, причастных к деятельности организованных преступных групп. Хотя задержание здесь и было замаскировано под меру административно-правового характера, однако из содержания Закона следовало, что эта мера не рассчитана на применение её в качестве таковой, а направлена на борьбу с преступностью, пресечение преступных проявлений. Урегулировав отношения, характер которых предполагает их регламентацию лишь в рамках уголовно-процессуального законодательства, Государственное Собрание Республики Мордовия вторглось в
исключительную компетенцию федерального

‘Там же. С. 107.

89 законодателя. По этой причине Постановлением Конституционного Суда РФ

от 02.07.1997 г. по делу о проверке конституционности п. «б» ч.1 Закона

Республики Мордовия от 20.01.1996 г. «О временных чрезвычайных мерах по

борьбе с преступностью» в связи с жалобой гражданина Р.К. Хайрова1 норма,

предоставлявшая право задержания в административном порядке лиц,

причастных к деятельности организованных преступных групп, была признана

не соответствующей Конституции РФ.

И, наконец, третий вариант нарушения федерального законодательства об уголовном судопроизводстве наглядно подтверждают законы Республики Башкортостан и Калмыкия. Так, в соответствии со ст.6 Закона Республики Башкортостан от 27.10.1992 г. №ВС-13/14 «О статусе судей в Республике Башкортостан» (в редакции Закона Республики Башкортостан от 07.05.1998 г. № 157-з) судьи Верховного суда, Высшего арбитражного суда и региональных арбитражных судов Республики Башкортостан избираются Государственным Собранием Республики по представлению Президента Республики Башкортостан. Выбор глагола «избираются» в тексте названной статьи Закона неслучаен: таким образом была сделана попытка хоть как-то скрыть противоречие данной нормы статье 13 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», регламентирующей порядок наделения полномочиями судей в Российской Федерации.

В Калмыкии для установления собственных правил уголовного судопроизводства воспользовались другим предметом совместного ведения РФ и её субъектов — адвокатурой. Согласно ст. 19 Закона Республики Калмыкия от 30.09.1993 г. «Об адвокатуре» уголовное дело в отношении адвоката по обвинению, связанному с его профессиональной деятельностью, может быть возбуждено только прокурором Республики Калмыкия. Кроме того, статьёй 17 названного Закона помощники адвоката были наделены свидетельским иммунитетом, если предметом допроса являются обстоятельства, ставшие им

1 Российская газета. 1997. 16 июля.

Ведомости Верховного Совета Республики Башкортостан». 1993. №2. Ст.34; Известия Башкортостана. 1998. 30 июня. 3 Известия Калмыкии. 1993. 20 октября.

90 известными в связи с исполнением профессиональных обязанностей.

Несоответствие указанных норм федеральному законодательству очевидно,

поскольку ст.448 УПК РФ установлен иной, чем в Законе Республики

Калмыкия «Об адвокатуре», порядок возбуждения уголовных дел в отношении

адвокатов, а свидетельский иммунитет помощников адвокатов Кодексом

вообще не предусмотрен. Думается, что в этой ситуации требуется полное

исключение из текста Закона Республики Калмыкия всех противоречащих УПК

РФ норм. Если же это не будет сделано, то органы уголовного

судопроизводства при расследовании и рассмотрении уголовных дел в силу

ст. 76 Конституции РФ не просто имеют право, но и обязаны проигнорировать

подобные «процессуальные» нормы.

Пробелы в уголовно-процессуальном законе должны устраняться лишь на федеральном уровне. Попытки же субъектов РФ вторгнуться в исключительную компетенцию федеральной власти, какими бы мотивами их законодатели при этом ни руководствовались, следует пресекать и предупреждать.

Названные примеры вмешательства субъектов РФ в сферу регулирования уголовно- процессуальных отношений, как представляется, свидетельствуют о необходимости закрепления в тексте УПК РФ прямого и однозначного запрета для субъектов РФ принимать собственные законы, в той или иной степени регламентирующие вопросы уголовного судопроизводства.

Иногда законодатель может сузить сферу применения уголовно-процессуального закона даже на территории своего государства, в связи с чем в последнее время в законодательстве наблюдается тенденция так называемого «мозаичного» действия уголовно-процессуального закона и на территории Российской Федерации. Например, раздел X УПК РСФСР, регламентировавший порядок производства по делам, рассматриваемым судом присяжных, в соответствии с Постановлением Верховного Совета РФ от 16.07.1993 г. №5451/1-1’ действовал только на территории девяти субъектов

1 Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 33. Ст. 1314.

91 РФ, где были созданы эти суды: в Ставропольском, Алтайском и

Краснодарском краях, Ивановской, Московской, Рязанской, Саратовской,

Ульяновской и Ростовской областях.

Последствия введения суда присяжных лишь в названных регионах России оказались неожиданными: Конституционный Суд РФ в Постановлении от 02.02.1999 г. по делу о проверке конституционности положений ст.41 и ч.З ст.42 УПК РСФСР, п.1 и 2 Постановления Верховного Совета РФ от 16.07.1993 г. «О порядке введения в действие Закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», УПК РСФСР, УК РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан1 установил новые нормы, затронувшие не только уголовно-процессуальное, но и уголовное законодательство. С принятием этого Постановления Конституционного Суда РФ обвиняемому в преступлении, за совершение которого уголовным законом в качестве исключительной меры наказания предусмотрена смертная казнь, в любом случае должно быть реально обеспечено право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, даже если такие суды на соответствующей территории не созданы. Для этого Федеральному Собранию было рекомендовано незамедлительно внести необходимые законодательные изменения.

Особое значение приобрела норма, согласно которой с момента вступления в силу указанного Постановления от 02.02.1999 г. и до введения в действие соответствующего федерального закона, обеспечивающего на всей территории России каждому из названной категории обвиняемых право на рассмотрение его дела судом присяжных, наказание в виде смертной казни назначаться не может независимо от того, рассматривается ли дело с участием присяжных заседателей, коллегией в составе трёх профессиональных судей или судом в составе судьи и двух народных заседателей. В результате этого в настоящий момент действие норм УК РФ, касающихся назначения наказания в

1 Российская газета. 1999. 10 февраля.

92 виде смертной казни, приостановлено на неопределённый срок, а новый

уголовно-процессуальный закон не содержит указаний о том, каким образом

должно быть обеспечено право граждан на рассмотрение их дел судом

присяжных, если в соответствующем субъекте РФ он не создан.

Согласно же ст.8 Федерального закона «О введении в действие УПК РФ» п.2 ч.2 ст.ЗО УПК РФ должен был вступить в силу не одновременно на всей территории России, а в два этапа: с 01.07.2002 г. — в субъектах РФ, где суды присяжных уже были созданы, то есть в тех же самых девяти регионах, и с 01.01.2003 г. — на всей остальной территории Российской Федерации. Однако Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса» № 181-ФЗ от 27.12.2002 г.1 установил уже 5 разных моментов введения судов с участием присяжных заседателей на территории различных субъектов РФ: 1) с 01.01.2007 г. — в Чеченской Республике; 2) с 01.01.2004 г. — в Карачаево-Черкесской Республике, г. Санкт-Петербурге, в Ненецком, Таймырском (Долгано-Ненецком) и Эвенкийском автономных округах; 3) с 01.07.2003 г. — в Республике Карелия, Республике Саха (Якутия), Республике Тыва, в Хабаровском крае, в Костромской, Новгородской, Пермской, Сахалинской и Томской областях, в г. Москве, в Усть-Ордынском Бурятском, Ханты-Мансийском, Чукотском и Ямало-Ненецком автономных округах; 4) с 01.07.2002 г.— в Алтайском, Краснодарском и Ставропольском краях, в Ивановской, Московской, Ростовской, Рязанской, Саратовской и Ульяновской областях; с 01.01.2003 г.— в остальных субъектах РФ. Таким образом, «мозаичное» действие уголовно- процессуального закона продолжилось и после принятия УПК РФ.

Уголовно-процессуальное законодательство знает также случаи, когда при внешне выраженном едином моменте вступления закона в силу он начинал реально действовать на территории Российской Федерации в разное время. Примером может служить опубликованный 10 января 2000 г. в «Российской

1 Российская газета. 2002. 31 декабря.

93 газете» Федеральный закон от 02.01.2000 г. № 37-ФЗ «О народных

заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации»,

в соответствии со ст. 14 которого этот закон вступил в силу со дня его

официального опубликования. На первый взгляд все просто и ясно. Но

возникает вопрос, с какого момента начал действовать установленный статьями

2, 5, 6 и 7 названного Закона порядок формирования списков народных

заседателей и отбора данных лиц для участия в рассмотрении дел в судах?

Совершенно очевидно, что за один день выполнить предписанные

законодателем действия было невозможно. Прошёл почти месяц, и в развитие

указанного выше Федерального закона был издан Указ Президента РФ от

25.01.2000 г. №103 «О продлении срока полномочий народных заседателей

федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации»1,

обязывающий народных заседателей федеральных судов общей юрисдикции

осуществлять свои полномочия впредь до представления в соответствующие

суды общих списков народных заседателей, утверждённых законодательными

(представительными) органами субъектов РФ.

Анализ положения Указа об осуществлении полномочий народных заседателей впредь до представления в суды общих списков, утверждённых законодательными (представительными) органами субъектов РФ (выделено мной — М.Г.), позволяет сделать вывод о том, что начальные моменты реального действия положений Федерального закона от 02.01.2000 г. в различных субъектах России существенно отличались друг от друга и зависели, по всей видимости, от исполнительности и активности их законодательных органов.

Аналогичную ситуацию можно наблюдать и в отношении мировых судей: согласно ст.6 Федерального закона от 17 декабря 1998 г. № 188-ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации» мировые судьи назначаются (избираются) на должность законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта
Российской Федерации либо избираются на должность

1 Российская газета. 2000. 9 февраля.

2 Российская газета. 1998. 22 декабря.

94 населением соответствующего судебного участка в порядке, установленном

законом субъекта Российской Федерации. На данный момент такие законы

приняты далеко не во всех субъектах Российской Федерации, а следовательно,

и уголовно-процессуальный закон, регламентирующий судопроизводство по

уголовным делам с участием мировых судей на данных территориях не

действует. По этой причине в ст.5 Федерального закона «О введении в действие

УПК РФ содержалось предписание, согласно которому в тех субъектах РФ, где

на момент введения в действие УПК РФ не созданы должности мировых судей,

уголовные дела, отнесённые УПК РФ к подсудности мировых судей,

рассматриваются судьями районных судов единолично в порядке,

установленном гл.41 УПК РФ. Кроме того, ст. 14 данного Закона предписывает

Правительству РФ обеспечить с 1 января 2003 года осуществление правосудия

мировыми судьями на всей территории РФ в части финансирования их

деятельности. Отсюда можно заключить, что действие отечественного

уголовно-процессуального закона в пространстве, к сожалению, зачастую

ставится в зависимость от поступления в соответствующий регион денежных

средств.

Такая ситуация в отношении присяжных заседателей и мировых судей противоречит ст.47 Конституции РФ, устанавливающей, что никто не может быть лишён права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьёй, к подсудности которых оно отнесено законом. Как теперь можно убедиться, последствия ограничения сферы действия уголовно-процессуального закона иногда могут быть непредсказуемыми, поэтому законодателю необходимо, очевидно, более осторожно подходить к регламентации действия закона в пространстве.

Существуют также уголовно-процессуальные нормы, которые действуют на строго определённой территории России и лишь в условиях объявленного на ней чрезвычайного или военного положения: согласно ч.З ст.35 Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» от 30.05.2001 г. № 3-

95 ФКЗ и ч.З ст. 16 Федерального конституционного закона «О военном

положении» от 30.01.2002 г. № 1-ФКЗ в случае невозможности осуществления

правосудия судами, действующими на территории, на которой введено

чрезвычайное или военное положение, по решению Верховного Суда РФ или

Высшего Арбитражного Суда РФ в соответствии с их компетенцией может

быть изменена территориальная подсудность дел, рассматриваемых в судах.

Для действия уголовно-процессуального закона в условиях чрезвычайного и военного положения требуется наличие сразу двух предпосылок: временной и пространственной, поскольку он может применяться только в период введения данных особых правовых режимов и лишь на строго определённой территории. Об этом свидетельствуют пункты «в» и «ж» ст.5 ФКЗ «О чрезвычайном положении», п.2 ст.4 ФКЗ «О военном положении»: в соответствии с ними в указе Президента Российской Федерации о введении чрезвычайного или военного положения должны быть определены границы территории, на которой они вводятся, время вступления указа в силу, а также срок действия чрезвычайного либо военного положения.

Законодатель в п. «а» ст.З Федерального конституционного закона значительно расширил круг обстоятельств, при наличии которых вводится чрезвычайное положение, по сравнению с перечнем, содержавшимся ранее в п. «а» ст.4 Закона РСФСР «О чрезвычайном положении» , дополнив их, в частности, такими, как: захват или присвоение власти, вооруженный мятеж, массовые беспорядки, террористические акты и другие, представляющие собой не что иное, как самостоятельные составы тяжких и особо тяжких преступлений, содержащихся в Особенной части УК РФ. Это, естественно, требует и соответствующего уголовно- процессуального регулирования. Поэтому среди мер и временных ограничений, применяемых в условиях чрезвычайного положения, введённого при наличии обстоятельств, указанных в п. «а» ст.З ФКЗ «О чрезвычайном положении»,
названо продление срока

1 Российская газета. 2001. 02 июня. В дальнейшем — ФКЗ «О чрезвычайном положении».

2 Российская газета. 2002. 02 февраля. В дальнейшем — ФКЗ «О военном положении».

Закон РСФСР от 17 мая 1991 г. № 1253-1 «О чрезвычайном положении». Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 22. Ст.773.

96 содержания под стражей лиц, задержанных в соответствии с уголовно- процессуальным законодательством Российской Федерации по подозрению в совершении актов терроризма и других особо тяжких преступлений, на весь период действия чрезвычайного положения, но не более чем на три месяца (п. «ж» ст. 12).

Данная мера, как следует из анализа норм Федерального конституционного закона, может применяться на территории действия чрезвычайного положения по-разному: либо с момента введения чрезвычайного положения, когда Президент России изначально предусматривает её в Указе о введении данного правового режима в перечне чрезвычайных мер (п. «д» ст.5), либо впоследствии, по инициативе коменданта территории, на которой введено чрезвычайное положение (п. «ж» ст. 18 ФКЗ «О чрезвычайном положении»), о чём Президентом Российской Федерации, судя по всему, должен быть издан самостоятельный указ.

Перечень мер и временных ограничений, которые могут применяться в условиях чрезвычайного положения, введённого при наличии обстоятельств, указанных в п. «а» ст.З Федерального конституционного закона, является исчерпывающим. Тем не менее уже сейчас можно предположить, что в некоторых ситуациях данных мер будет недостаточно. Например, проведение отдельных следственных действий в условиях чрезвычайного положения становится совершенно невозможным. Так, осмотр места происшествия, обыск на заминированной или заражённой территории придется отложить, как минимум, до получения абсолютных гарантий безопасности нахождения людей в указанном месте. Думается, в перечень, содержащийся в ст. 12 ФКЗ «О чрезвычайном положении», целесообразно было бы включить, помимо перечисленных, такие меры, как: приостановление уголовного судопроизводства по делам о преступлениях, совершённых до момента введения чрезвычайного положения, на время действия чрезвычайного положения, продление срока предварительного следствия на время действия чрезвычайного
положения, зачёт времени содержания под стражей,

97 продлённого на время действия чрезвычайного положения, и периода

административного задержания (в случае последующего осуждения лица) в

срок назначенного наказания. Одновременно с этим, как представляется,

целесообразно закрепить в тексте УТЖ РФ в качестве основания

приостановления уголовного судопроизводства, продления сроков

предварительного следствия введение на соответствующей территории России

чрезвычайного положения.

В определённых случаях уголовно-процессуальный закон действует не в полной мере на некоторых участках территории Российской Федерации: к их числу, в частности, ч.З ст. 170 УПК РФ относит «труднодоступную местность», где следственные действия, предусмотренные статьями 177, 178, 181-183 УПК РФ, могут проводиться без участия понятых. Самого понятия «труднодоступная местность» законодатель не раскрывает, ограничившись лишь указанием на некоторые признаки такой местности: 1) отсутствие надлежащих средств сообщения; 2) производство следственного действия связано с опасностью для жизни и здоровья людей. При этом неясно, что является надлежащим средством сообщения на отдельно взятой территории: наличие одновременно транспортных средств общего пользования (автомобили, поезда, водный транспорт) либо спецсредств (вертолёты, аэросани, дрезины, суда на воздушной подушке и другие средства повышенной проходимости) и соответствующих дорог, по которым можно добраться до места проведения следственного действия? Несомненно, искать понятых на болоте, в тайге, тундре, в горах и других подобных местах будет чрезвычайно затруднительно, да и участие их в проведении следственных действий, например, в горных ущельях, на топях, на заминированной территории может представлять непосредственную опасность для жизни и здоровья людей. То есть оба признака труднодоступной местности в такой ситуации будут в наличии.

Думается, что понятием «труднодоступная местность» должны определяться
такие участки территории РФ, производство следственных

98 действий на которых с участием понятых невозможно в связи с отсутствием в

данной местности развитой транспортной инфраструктуры (постоянных дорог,

транспортных средств).

Казалось бы, рассмотренные выше варианты действия уголовно-процессуального закона в пространстве на этом исчерпываются. Тем не менее российская действительность знает ещё один его вариант, а точнее — вариант полного бездействия закона на отдельно взятой территории. Речь идёт о Чеченской Республике, где в течение последних лет законы России, в том числе уголовно- процессуальные, действовали лишь формально. «Органы уголовного судопроизводства РФ во многих случаях оказались беспомощными, так как в условиях фактического ведения войны (а в Чечне даже не был введён режим чрезвычайного положения) с вооружённым противником применяли УПК РСФСР, который рассчитан на мирное время» .

Изначально государственная власть, применив свои вооружённые силы на территории Чечни и не позаботившись заранее о нормативной базе по определению своего противника и мер, допустимых в этой борьбе, обрекла себя на обвинения в массовом истреблении мирного населения, в результате чего лишь сейчас «со всей очевидностью встал вопрос о фактическом отсутствии правового обеспечения борьбы с сепаратистами и вооружённым бандами на Северном Кавказе, которая ведётся с 1994 года» . Судя по первым указам Президента РФ и постановлениям Правительства РФ, последовавшим за началом боевых действий и рассекреченным позднее, власть не могла точно указать характер её деятельности на территории этого региона: Указ Президента от 09.12.1994 г. №2166 говорил о пресечении деятельности незаконных вооружённых формирований на территории Чеченской Республики3, Постановление Правительства РФ от 11.12.1995 г. № 1210— о выполнении задач военнослужащими в условиях вооружённого конфликта, в

Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 1997. С. 17.

Птичкин С. В огне закона нет. Депутаты Госдумы оказались в обозе чеченской операции// Российская газета. 2002.21 мая.

«О мерах по пресечению деятельности незаконных вооружённых формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта»// Собрание законодательства РФ. 1994. № 33. Ст.3422.

99 связи с чем вся территория Чечни была признана зоной вооружённого

конфликта1.

Принятие 25.07.1998 г. Федерального закона № 130-ФЗ «О борьбе с терроризмом»2, определившего, как указано в преамбуле Закона, правовые и организационные основы борьбы с терроризмом в Российской Федерации, и создание Оперативного штаба по управлению контртеррористическими операциями на территории Северо-Кавказского региона3 никак не отразилось на применении уголовно-процессуального закона на территории Чеченской Республики, поскольку Федеральным законом от 25.07.1998 г. было предусмотрено проведение предварительного расследования преступлений террористического характера органами ФСБ РФ и прокуратуры РФ в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством без каких-либо изъятий (ч.2 ст.7, ст. 13). В результате механизм реализации норм уголовного законодательства в условиях проведения контртеррористической операции на законодательном уровне так и не был обеспечен. Проведение расследования по делам о преступлениях террористического характера (статьи 205-208, 277 и 360 УК РФ) в порядке и сроки, предусмотренные УПК РСФСР, без учёта ведущихся военных действий оказалось нереальным.

Следующим шагом законодателя стал Федеральный конституционный закон «О чрезвычайном положении» от 04.06.2001 г., согласно ст.З которого имелись все основания для введения на территории Чечни чрезвычайного положения, поскольку среди оснований этого режима данная статья Закона называет террористические акты, блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооружённых формирований, региональные конфликты, сопровождающиеся насильственными действиями, создающими непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной
деятельности органов государственной

1 «Об определении зоны вооружённого конфликта в Чеченской Республике»// Собрание законодательства РФ. 1997. №43.Ст.4988.

2 Российская газета. 1998. 4 августа.

3 Указ Президента РФ от 22.01.2001 г. №61 «О мерах по борьбе с терроризмом на территории Северо- Кавказского региона РФ»// Российская газета. 2001. 23 января.

100 власти и органов местного самоуправления. Казалось бы, Федеральный

закон «О борьбе с терроризмом» полностью подпадает под действие ФКЗ «О чрезвычайном положении»: раз на территории Чеченской Республики ведётся контртеррористическая операция, борьба с незаконными вооружёнными формированиями, то необходимо непосредственно применять нормы Федерального конституционного закона, имеющего большую юридическую силу, нежели Федеральный закон «О борьбе с терроризмом», и вводить режим чрезвычайного положения в этом субъекте РФ. Однако власти проигнорировали требования Закона, поскольку он устанавливает предельный срок введения чрезвычайного положения в такой ситуации — не более 60 суток, а в условиях, когда война в Чечне длится уже с 1994 года, 60 суток для государственных органов проблемы не решат.

Необходимость введения чрезвычайного положения на территории боевых действий Чеченской Республики с установлением определённых изъятий из общего порядка уголовного судопроизводства по уголовным делам о преступлениях террористического характера в зоне проведения контртеррористической операции, предусмотренного уголовно-

процессуальным законом, уже не раз обосновывалась в СМИ и учёными- процессуалистами. Как уже говорилось выше, п. «ж» ст. 12 ФКЗ «О чрезвычайном положении» предусматривает продление срока содержания под стражей лиц, задержанных в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации по подозрению в совершении актов терроризма и других особо тяжких преступлений, на весь период действия чрезвычайного положения, но не более чем на три месяца. Данная мера, как и приостановление уголовного судопроизводства, продление сроков предварительного следствия на время введения чрезвычайного положения могли бы облегчить применение уголовно- процессуального закона на территории данного субъекта РФ. Кроме того, как отмечает Л.А. Меженина, «в обстановке, когда наряду с качеством важна скорость расследования, когда от промедления может пострадать большое количество людей, население в целом,

101 необходимо отказаться от приоритетов некоторых частных начал. В

частности, неуместным было бы в военное время дожидаться разрешения суда

на применение меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении

задержанного по подозрению в совершении террористического акта или иного

тяжкого преступления. Применение известных мер принуждения должно

санкционироваться исключительно прокуратурой, также необходимо

предусмотреть применение их и без санкции прокурора с последующим его

уведомлением об этом1». Такое предложение автора вполне соответствует и

положению нормы ст.27 Федерального закона «О борьбе с терроризмом»,

согласно которой Генеральный прокурор РФ и подчинённые ему прокуроры

осуществляют надзор за исполнением законов при осуществлении борьбы с

терроризмом, а прокуратура в пределах своей компетенции осуществляет

надзор за расследованием уголовных дел, связанных с террористической

деятельностью. То есть в условиях ведения военных действий на отдельно

взятой территории РФ с учётом их специфики, как представляется, необходим

специальный порядок уголовного судопроизводства, упрощающий

деятельность органов уголовного преследования. Разумеется, речь в данном

случае идёт не о произволе государства, а лишь о временном ограничении

действия некоторых конституционных гарантий прав граждан в уголовном

процессе. Примеры установления таких изъятий из общих правил производства

по уголовным делам в военное время в российской истории уже встречались .

Возможность приостановления производства по уголовным делам о

преступлениях, совершённых на территории Чеченской Республики, по п.З

ст.208 УПК РФ, когда обвиняемый находится в зоне проведения

контртеррористической операции или другом известном месте на территории

РФ, но доступ к нему в силу объективных причин затруднён, обосновывается и

1 Публичность российского уголовного процесса. Автореф. дис. … канд. юр. наук. Екатеринбург, 2002. С.28. См.: Павлов Д., Петров С. Японские деньги и русская революция. Русская разведка и контрразведка в войне 1904-1905 гг.: Документы/ Сост. И.В. Деревянко. M.: Издательская группа Прогресс: Прогресс-Аадемия, 1993. С.313-316.

102 другими учёными.1 Дополнительно к этой мере предлагается распространять

на таких лиц положения ч.З ст.78 УК РФ о приостановлении сроков давности,

«так как обвиняемый формально не скрывается от следствия или суда, но

фактически от них уклоняется» .

Таким образом, введение в Чечне чрезвычайного положения и внесение предложенных выше дополнений в тексты УПК РФ, УК РФ и Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» позволило бы обеспечить реальное и эффективное действие уголовно-процессуального закона на территории Чеченской Республики.

Ещё один вариант действия уголовно-процессуального закона в пространстве предусматривает ст.457 УПК РФ, согласно которой при исполнении запроса о правовой помощи в соответствии с международным договором РФ, международным соглашением или на основе принципа взаимности на территории России при производстве процессуальных действий могут применяться процессуальные нормы законодательства иностранного государства, если это не противоречит законодательству и международным обязательствам Российской Федерации. Следовательно, в подобных случаях на территории иностранного государства могут применяться нормы российского уголовно-процессуального закона при исполнении запросов РФ об оказании правовой помощи по уголовным делам. Подобные нормы обычно предусматриваются двусторонними международными договорами Российской Федерации об оказании правовой помощи. Например, возможность применения при исполнении запроса законодательства запрашивающей стороны закреплена ст.5 Договора между РФ и Королевством Испании об оказании правовой помощи по уголовным делам от 25.03.1996 г., ратифицированным Федеральным законом от 08.10.2000 г. № 127- ФЗ3, ст.8 Договора между РФ и Латвийской Республикой о правовой помощи и
правовых отношениях по

См.: Сергеев К.А. Приостановление предварительного расследования. Автореф. дис. … канд. юр. наук. Екатеринбург, 2002. С.7; Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. — М.: Спарк, 2002. С.416.

2 Сергеев К.А. Указ. соч. С.8.

3 Российская газета. 2000. 10 октября.

103 гражданским, семейным и уголовным делам от 03.02.1993 г.1, ст.8 Договора

между РФ и Эстонской Республикой о правовой помощи и правовых

отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 26.01.1993 г. и некоторых других.

Итак, действие российского уголовно-процессуального закона в пространстве подчинено следующим правилам. Уголовно-процессуальный закон действует на всей территории России и объектах, приравненных к ней по правовому статусу, а также— с учётом норм международного права— на континентальном шельфе, в исключительной экономической зоне РФ и на территории дислокации российских военных баз и дипломатических и консульских учреждений Российской Федерации в других государствах. Исключением являются участки территории Российской Федерации, занятые дипломатическими и консульскими учреждениями иностранных держав и защищенные соответствующими иммунитетами. Сужение законодателем сферы применения уголовно-процессуального закона на территории России при осуществлении правосудия мировыми судьями и судами с участием присяжных заседателей обусловило появление в законодательстве тенденция так называемого мозаичного действия уголовно-процессуального закона на территории Российской Федерации, нарушающего права участников уголовного процесса. При введении чрезвычайного или военного положения некоторые нормы уголовно-процессуального закона действуют лишь на определённой территории РФ и в течение ограниченного времени.

1 Собрание законодательства РФ. 1995. № 21. Ст. 1932.

2 Собрание законодательства РФ. 1998. № 2. Ст.229.

104

Глава 3. Действие уголовно-процессуального закона по кругу лиц

§ 1. Общие правила действия уголовно-процессуального закона по кругу лиц. Пределы действия уголовно-процессуального закона в отношении иностранных граждан, обладающих дипломатическим иммунитетом

Так как субъектами уголовного права могут быть только физические лица, то, соответственно, и действие уголовно-процессуального закона по кругу лиц зависит от их правового статуса. Среди физических лиц, находящихся на территории России и подпадающих под её уголовно-процессуальную юрисдикцию, можно выделить три категории: граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства.

Граждан России отличает от других категорий физических лиц наличие у них гражданства РФ, то есть устойчивой правовой связи лица с Российской Федерацией, выражающейся в совокупности их взаимных прав и обязанностей (ст.З Федерального закона от 31.05.2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации»1). Иностранными гражданами согласно ст.2 Федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» от 25.07.2002 г. №115-ФЗ признаются физические лица, не являющиеся гражданами Российской Федерации и имеющие доказательства наличия гражданства (подданства) иностранного государства, а лицами без гражданства— физические лица, не являющиеся гражданами России и не имеющие доказательства наличия гражданства (подданства) иностранного государства.

По общему правилу российские органы, ведущие производство по уголовным делам, «вправе осуществлять процессуальные действия в отношении всех, кто находится на территории Российской Федерации, в том

’ Российская газета. 2002. 5 июня. 2 Российская газета. 2002. 31 июля.

105 числе граждан других государств и лиц без гражданства» . Это положение

отражено в ч.1 ст.З УПК РФ, согласно которой производство по уголовным делам о преступлениях, совершённых иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории РФ, ведётся в соответствии с российским уголовно- процессуальным законом. Тем не менее данное правило имеет ряд исключений, первое из которых касается иностранных граждан. Речь идёт о лицах, пользующихся правом дипломатической неприкосновенности

(дипломатическим или консульским иммунитетом).

Согласно ч.2 ст.З УПК РФ процессуальные действия, предусмотренные настоящим Кодексом, в отношении лиц, обладающих правом дипломатической неприкосновенности, производятся лишь по просьбе указанных лиц или с их согласия, которое испрашивается через Министерство иностранных дел РФ. Перечень лиц, обладающих таким правом, УПК РФ, в отличие от ст.545 Модельного кодекса, не содержит. Нет в ст.З УПК РФ и ссылки на нормы международного права, наделяющие неприкосновенностью от уголовно-процессуальной юрисдикции государства пребывания определённые категории лиц. Эти нормы закреплены в первую очередь уже упоминавшимися Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 г., Венской конвенцией о консульских сношениях 1963 г., Положением о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР от 23.05.1966 г., Венской конвенцией о представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального характера от 14.03.1975 г. , Конвенцией ООН о привилегиях и иммунитетах Объединённых Наций от 13.02.1946 г.3 и другими международными договорами и соглашениями.

Правовыми иммунитетами считаются «особые льготы и привилегии, преимущественно связанные с освобождением конкретно установленных в нормах международного права, Конституции и законах лиц от определённых

1 Уголовный процесс/ под ред. К.Ф. Гуценко. М.: Зерцало, 1998. С.52.

2 Текст Конвенции официально опубликован не был. Справочная правовая система Гарант.

Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключённых СССР с иностранными государствами. Выпуск XV. М., 1957. С.32-40.

106 обязанностей и ответственности, призванные обеспечить выполнение ими

соответствующих функций»1. В свою очередь дипломатические иммунитеты

как разновидность правового иммунитета представляет собой «совокупность

особых прав и преимуществ, которые предоставляются иностранным

дипломатам, дипломатическим представительствам в странах пребывания для

успешного выполнения возложенных на них функций» .

Правовой иммунитет не означает безнаказанности или свободы совершать преступления: лица, пользующиеся правовым иммунитетом, обязаны соблюдать законы страны пребывания. Как подчёркивается в преамбуле Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г., «такие привилегии и иммунитеты предоставляются не для выгод отдельных лиц, а для обеспечения эффективного осуществления функций дипломатических представительств как органов, представляющих государства». При этом иммунитет от юрисдикции государства пребывания не освобождает лицо, наделённое таким иммунитетом, от юрисдикции аккредитующего государства.

Основа дипломатических иммунитетов— закреплённая в ст.29 Конвенции 1961 г. неприкосновенность личности дипломатического агента, исключающая арест или задержание в какой бы то ни было форме. «В данной ситуации даже судебное решение (ч.2 ст.22 Конституции РФ) не может быть основанием ареста, заключения под стражу или содержания под стражей»3.

Частная резиденция дипломатического агента пользуется той же неприкосновенностью и защитой, что и помещения представительства. В международной практике давно сложилась и действует обычная норма, распространяющая действие принципа неприкосновенности и на временную резиденцию дипломатического агента, например, каюта на судне, купе в поездах, номер в гостинице, если дипломат не проживает там инкогнито4.

’ Малько А.В. Указ. соч. С. 13.

Никифоров Д.С., Борунков А.Ф. Дипломатический протокол в СССР: принципы, нормы, практика. М.: Международные отношения, 1988. С.50.

Международное право. Учебник для вузов/ отв. редакторы Г.В. Игнатенко и О.И. Тиунов. М.: Издательская группа Норма- ИнфраМ, 1999. С.297.

См.: Блищенко И.П. Дипломатическое право: Учеб. пособие. — 2-е изд., испр. и доп. М.: Высш. шк., 1990. С.83; Сандровский К.К. Дипломатическое право: Учебник для юрид. ин-тов и ф-тов. Киев: Вища школа. Головное издательство, 1981. С. 199; Моджорян Л.А. Правовое положение дипломатических представительств и

107 Бумаги и корреспонденция, а также имущество дипломатического

агента неприкосновенны. Как правильно отметил Ю.Г. Дёмин,

неприкосновенностью должны пользоваться лишь служебные бумаги и

корреспонденция дипломатического агента, имеющая отношение к его

официальным функциям1. Однако на практике отличить личную переписку

дипломата, не касающуюся его деятельности как представителя

аккредитующего государства, от официальной можно только путём вскрытия и

ознакомления, что нарушает её неприкосновенность. По этой причине в

литературе уже было высказано мнение о необходимости внесения в Венскую

конвенцию о дипломатических сношениях «дополнений, разъясняющих

сложившуюся ситуацию»2.

Дипломатический агент пользуется иммунитетом от уголовной

юрисдикции страны пребывания. Его нельзя привлечь к уголовной

ответственности по законам государства пребывания, если только

аккредитующее государство не откажется от иммунитета дипломатического

агента или иных лиц, пользующихся таким иммунитетом. Ст.32 Конвенции

указывает, что отказ должен быть всегда определённо выражен. По этой

причине формулировка ч.2 ст.З УПК РФ, предусматривающая возможность

совершения процессуальных действий в отношении лиц, пользующихся правом

дипломатической неприкосновенности, только с их согласия, представляется

неудачной, поскольку она не соответствует нормам Венской конвенции.

«Согласно доктрине международного права отказ может быть получен как от

самого аккредитующего государства в лице его компетентных органов, так и

через главу дипломатического представительства, который в качестве органа

представляемого государства вправе сделать соответствующее заявление,

которое будет формой выражения аккредитующим государством отказа от

иммунитета того или иного члена дипломатического персонала»3. Однако в

их персонала/ Советский ежегодник международного права. 1974. М.: Наука, 1976. С. 158; Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М.: ТЕИС, 1998. С.44.

Дёмин Ю.Г. Статус дипломатических представительств и их персонала: Учеб. пособие. М.: Международные отношения, 1995. С.123.

2 Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Указ. соч. С.47.

3 Агаев Ф.А., Галузо В.Н.Указ. соч. С.43.

108 случае совершения противоправного деяния самим главой

представительства отказ от его иммунитета должен быть получен

исключительно от представляемого им государства. В связи с этим ч.2 ст.З

УПК РФ должна быть приведена в соответствие с нормами Венской конвенции

0 дипломатических сношениях 1961 г.

Дипломатический агент не обязан давать показания в качестве свидетеля. В силу ст. 13 Положения о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР 1966 г. даже в случае согласия давать такие показания он не обязан для этого являться в судебные или следственные органы. Этот вид иммунитета в научной литературе принято называть свидетельским. «Отказ от дачи показаний может касаться как обстоятельств, связанных с осуществляемыми официальными функциями в качестве дипломата, так и не связанных с ними, когда дипломат выступает в качестве частного лица»’.

Дипломатическими иммунитетами в России обладают следующие категории иностранных граждан: главы дипломатических представительств (послы, поверенные в делах, временные поверенные в делах), и члены дипломатического персонала, имеющие соответствующий дипломатический ранг (торговые представители, военные, военно-морские и военно-воздушные атташе, первые, вторые и третьи секретари, атташе, секретари-архивисты).

Дипломатические иммунитеты распространяются и на членов семей указанных выше дипломатических сотрудников, проживающих с ними, если они не являются гражданами государства пребывания (ст.37 Венской конвенции 1961 г.). Однако поскольку в теории и практике нет единого мнения по вопросу о том, на каких именно членов семьи распространяется действие дипломатического иммунитета, «бесспорным является только то, что в семью входит супруг, несовершеннолетние дети и обычно также лица, состоящие на иждивении дипломата» . В случае смерти сотрудника представительства члены его семьи продолжают пользоваться
привилегиями и иммунитетами, на

1 Там же. С.49.

Блищенко И.П. Дипломатическое право: Учеб. пособие. — 2-е изд., испр. и доп. М.: Высш. шк., 1990. С.88.

109 которые они имеют право, до истечения разумного срока для оставления

страны пребывания.

За административно-техническим персоналом дипломатических представительств и сотрудниками обслуживающего персонала, не являющимися гражданами страны пребывания и не проживающими в ней постоянно, признаются те же права и привилегии, что и за дипломатами, с той лишь разницей, что освобождение (иммунитет) от юрисдикции страны пребывания распространяется только на действия, совершённые при исполнении служебных обязанностей.

Если дипломатическим представителем является гражданин государства пребывания, то он по общему правилу пользуется только иммунитетом от юрисдикции в отношении официальных действий, совершённых им при исполнении своих функций (ст.38 Венской конвенции 1961 г.). «Следовательно, указанные дипломатические представители не пользуются свидетельским иммунитетом от дачи показаний, если предметом этих показаний являются обстоятельства, не связанные с кругом выполняемых дипломатических функций; они могут быть задержаны и арестованы в общем порядке в случаях совершения преступлений не при исполнении своих дипломатических обязанностей; не пользуются иммунитетом частная переписка дипломата, его иные частные бумаги и имущество, принадлежащие ему на праве частной собственности»1. Поскольку ст.38 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. предписывает государству пребывания в этих случаях осуществлять свою юрисдикцию над этими лицами, не вмешиваясь ненадлежащим образом в осуществление функций представительства, в практике государств сложился обычай в помещении представительства не арестовывать, не вручать повестки в суд дипломатическим представителям из числа граждан государства пребывания .

1 Агаев Ф.А., Галузо В.Н.Указ. соч. С.52.

См.: Блищенко И.П. Дипломатическое право: Учеб. пособие. — 2-е изд., испр. и доп. М.: Высш. шк., 1990. С.90.

по

Личной неприкосновенностью в соответствии со ст.27 Венской конвенции 1961 г. наделяется и дипломатический курьер. Для предоставления ему иммунитета от задержания или ареста в какой бы то ни было форме и обеспечения защиты государством пребывания он должен быть снабжён официальным документом с указанием его статуса и числа мест, составляющих дипломатическую почту. Дипломатическая почта может быть вверена командиру экипажа гражданского самолета, который не считается дипломатическим курьером, но должен иметь при себе официальный документ с указанием числа мест, составляющих почту.

Дипломатические иммунитеты начинают действовать в отношении лица, имеющего право на их предоставление, с момента вступления его на территорию государства пребывания при следовании для занятия своего поста или, если оно уже находится на этой территории, с того момента, когда о его назначении сообщается министерству иностранных дел или другому министерству, в отношении которого имеется договорённость. Действие иммунитета прекращается в тот момент, когда соответствующее лицо оставляет страну, или по истечении разумного срока для того, чтобы это сделать, или с момента отказа ему в иммунитете аккредитующим государством.

В России в полном объёме дипломатические иммунитеты предоставляются также лицам, пользующимся международной защитой: главе государства, в том числе каждому члену коллегиального органа, выполняющему функции главы государства согласно конституции соответствующей страны, или главе правительства, или министру иностранных дел, находящимся в иностранном государстве, а также сопровождающим членам его семьи, официальным представителям государств в международных организациях, а также другим лицам в соответствии с международными договорами и соглашениями на всё время их пребывания на территории Российской Федерации1.

См., например: Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, от 14.12.1973 г.// Международное право в документах: Учебное пособие/ сост. H.T. Блатова. М.: Юрид. лит., 1982. С.409-415; Венская конвенция о

Ill

Вопрос о характере иммунитетов главы консульства (консула) и других консульских должностных лиц решается по-разному. Данные лица полностью освобождаются от уголовно-процессуальной юрисдикции государства пребывания в отношении действий, совершаемых ими при выполнении консульских функций, то есть в том, что касается служебной деятельности. Так, согласно ст.43 Венской конвенции о консульских сношениях консульские должностные лица и консульские служащие не подлежат юрисдикции судебных или административных органов государства пребывания в отношении действий, совершаемых ими при выполнении консульских функций. При этом точный перечень лиц, относящихся к консульским служащим, Конвенция не содержит, определяя их в ст. 1 как любое лицо, выполняющее административные или технические обязанности в консульском учреждении. На практике к консульским служащим принято относить заведующих канцеляриями, бухгалтеров, переводчиков, делопроизводителей, шофёров, швейцаров, лифтёров и других лиц, исполняющих указанные выше функции1.

В то же время при выполнении консульскими должностными лицами иных действий, не связанных с их служебными обязанностями, они не подлежат ни аресту, ни предварительному заключению, иначе как на основании постановления компетентных судебных властей в случае совершения тяжких преступлений (ст.41 Венской конвенции 1963 г.). Из этого следует, что в случае совершения консульским должностным лицом преступления небольшой или средней тяжести, не связанного с выполнением им должностных обязанностей, вопрос о привлечении его к ответственности должен решаться государствами путём переговоров или на основе заключённых между ними консульских соглашений, которые зачастую на основе взаимности предоставляют консульским должностным лицам полный иммунитет от уголовной юрисдикции государства пребывания, как это
сделано, например, в

представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального характера от 14.03.1975 г./ Текст Конвенции официально опубликован не был. Справочная правовая система Гарант. 1 См.: Международное право: Учебник/ под ред. Г.И. Тункина. М.: Юрид. лит., 1994. С.230.

112 Консульской конвенции между Российской Федерацией и Республикой

Беларусь от 24.01.1995 г.1, Консульской конвенции между Российской

Федерацией и Республикой Молдова от 14.06.1994 г.2 и ряде других. В такой

ситуации даже при задержании на месте преступления лица, наделённого

подобным иммунитетом, государство пребывания не имеет права осуществлять

в отношении него задержание в любой форме или какие-либо процессуальные

действия с момента предъявления им документа, удостоверяющего его статус.

Так, охранники псковского супермаркета задержали консула Псковской

канцелярии Генерального консульства Эстонии в Санкт-Петербурге В. Редпапа

при попытке вынести из магазина пачку спрятанной за пазуху халвы, не

заплатив за неё в кассу, однако после предъявления им документов немедленно

отпустили, изъяв только халву , поскольку согласно ст. 19 Консульской

конвенции между РФ и Эстонской Республикой от 02.12.1992 г.,

ратифицированной Федеральным законом от 24.04.1995 г. № 57-ФЗ,4

консульские должностные лица наделены иммунитетом от уголовной и

административной юрисдикции России.

Об аресте или предварительном заключении какого-либо работника консульского персонала или возбуждения против него уголовного дела государство пребывания должно незамедлительно уведомить главу консульского учреждения, а если последний сам подвергается таким мерам, — представляемое им государство через дипломатические каналы. В случае совершения консульским должностным лицом тяжкого преступления уголовное преследование против него должно быть начато в возможно короткий срок.

Консульские должностные лица, включая главу консульского представительства, могут вызываться для дачи свидетельских показаний, кроме показаний по вопросам, связанным с выполнением ими служебных функций.

1 Собрание законодательства РФ. 1997. № 5. Ст.813.

2 Собрание законодательства РФ. 2000. № 6. Ст.612.

См.: Рявкин Г. Псковичи подарят эстонскому дипломату пуд халвы, чтобы он не крал её в магазинах// Известия. 2001. 11 октября. 4 Российская газета. 1995. 18 мая.

113 Тем не менее в случае отказа к ним не могут применяться меры

принуждения или наказания.

Как и в отношении дипломатических агентов, представляемое государство может отказаться от названных иммунитетов работника консульского учреждения, предусмотренных международными договорами и соглашениями (ст.45 Венской конвенции о консульских сношениях).

Все перечисленные выше иммунитеты предоставляются консульским должностным лицам с момента их вступления на территорию государства пребывания при следовании к месту своего назначения или, если они уже находятся на этой территории, с момента, когда они приступили к выполнению своих обязанностей в консульском учреждении. Члены семьи работника консульского учреждения, проживающие вместе с ним, пользуются привилегиями и иммунитетами, предусмотренными Конвенцией 1963 г., с момента предоставления ему привилегий и иммунитетов, или с момента вступления их на территорию государства пребывания, или же с того момента, когда они стали членами его семьи в зависимости от того, что имело место позднее. Когда функции работника консульского учреждения прекращаются, его привилегии и иммунитеты, а также привилегии и иммунитеты члена его семьи, проживающего вместе с ним, обычно прекращаются с момента, когда данное лицо оставляет государство пребывания, или по истечении разумного срока, чтобы это сделать, в зависимости от того, какой из этих моментов наступит раньше (ст.53 Конвенции).

Дипломатические и консульские иммунитеты предоставляются имеющим на них право иностранным гражданам и в случае их транзита через территорию Российской Федерации.

Как правило, лица, пользующиеся дипломатическими и консульскими иммунитетами, при нарушении законов РФ, в том числе путём совершения ими противоправных деяний, объявляются persona non grata, то есть нежелательным лицом. В этой ситуации представляемое государство должно, соответственно, отозвать это лицо или прекратить его функции в разумный срок. В противном

114 случае государство пребывания вправе перестать считать должностное лицо,

пользующееся соответствующим иммунитетом, работником дипломатического представительства, консульского учреждения и так далее, а значит, распространить на такое лицо свою юрисдикцию, в том числе уголовно-процессуальную. Кроме того, как уже было сказано, аккредитующее государство вправе отказаться от подобного иммунитета своего гражданина. В этом случае указанные лица могут быть привлечены к уголовной ответственности по законам нашей страны, следовательно, и уголовно-процессуальный закон будет действовать в отношении них без каких бы то ни было изъятий.

§ 2. Порядок возбуждения уголовных дел и привлечения к уголовной ответственности российских граждан с учётом их правового положения

Среди российских граждан также выделяется круг лиц, на которых действие уголовно-процессуального закона распространяется не в полной мере, несмотря на закреплённый в ст. 19 Конституции РФ принцип равенства всех перед законом и судом. При этом интерес представляет то обстоятельство, что для данного принципа уголовного судопроизводства, закреплённого ранее в ст. 14 УПК РСФСР, законодатель почему-то не нашёл места в УПК РФ.

До принятия УПК РФ в нашей стране действовало более десятка других федеральных законов, содержащих нормы, не воспроизведённые в УПК РСФСР, но тем не менее устанавливающие в отношении этой категории граждан особый порядок возбуждения уголовного дела, привлечения к уголовной ответственности, заключения под стражу (ареста) и производства отдельных следственных действий. К числу таких лиц законодательство относило: Президента РФ; Президента, прекратившего исполнение своих полномочий в связи с истечением срока его пребывания в должности либо досрочно в случае его отставки или стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия; кандидатов в Президенты РФ; членов Совета Федерации; депутатов Государственной Думы;

115 депутатов законодательных (представительных) органов государственной

власти субъектов РФ; депутатов, членов выборных органов местного

самоуправления; выборных должностных лиц местного самоуправления;

зарегистрированных кандидатов в депутаты; членов избирательных комиссий с

правом решающего голоса; членов комиссий по проведению референдума с

правом решающего голоса; Председателя, заместителя Председателя,

аудиторов и инспекторов Счетной палаты РФ; судей; прокуроров; следователей

прокуратуры; сотрудников ФСБ; сотрудников федеральных органов

правительственной связи и информации, государственной охраны;

Уполномоченного по правам человека в РФ. В юридической литературе

принято считать, что перечисленные лица обладают депутатскими,

должностными и иными иммунитетами , поскольку установление для них

особых правил судопроизводства связано с обеспечением гарантий

эффективного и беспрепятственного выполнения ими общественно значимых

функций.

С принятием УПК РФ ситуация резко изменилась. Поскольку в

соответствии со ст.1 УПК РФ круг источников уголовно-процессуального

законодательства ограничен лишь Кодексом, основанным на Конституции РФ,

никакие иммунитеты, установленные другими федеральными законами,

применяться не могут. Сам же УПК РФ в ст.447 содержит исчерпывающий

перечень лиц, в отношении которых установлены изъятия из принципа

равенства всех перед законом и судом. В целом число лиц, обладающих

иммунитетами в сфере уголовного судопроизводства, сократилось за счёт

сотрудников ФСБ; сотрудников федеральных органов правительственной связи

и информации, государственной охраны, членов избирательных комиссий с

1 См.: Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности// Российская юстиция. 2000. № 8; Чувилёв А., Агаев Ф. Проблемы реализации конституционного принципа равенства всех перед законом и судом в уголовном судопроизводстве// Уголовное право. 1999. № 2; Журавлёв M. К вопросу о правовом иммунитете членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ// Уголовное право. 2000. № 1; Терёхин В.А. Судейский иммунитет как гарантия прав и свобод граждан (вопросы теории и практики)// Российский судья. 2001. №7; Малько А.В. Правовые иммунитеты// Правоведение. 2000. № 6; Руднев Вл. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве// Российская юстиция. 1996. № 8; Сильное М.А. Вопросы обеспечения допустимости доказательств в уголовном процессе (досудебные стадии). М.: МЗ-Пресс, 2001.

116

правом решающего голоса; членов комиссий по проведению референдума с правом решающего голоса, инспекторов Счетной палаты РФ и зарегистрированных кандидатов на различные выборные должности (кроме кандидатов в Президенты). Однако впервые в когорту «неприкасаемых» попали адвокаты, вставшие таким образом в один ряд с государственными должностными лицами, наделёнными властными полномочиями, а также следователи и прокуроры, в отношении которых ранее любая проверка сообщения о факте правонарушения, возбуждение против них уголовного дела, производство расследования являлись исключительной компетенцией органов прокуратуры, хотя особого порядка привлечения их к ответственности не существовало.

В настоящее время согласно ст.447 УПК РФ к лицам, в отношении которых установлен особый порядок производства по уголовным делам, относятся: 1) члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы, депутаты законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации, депутаты, члены выборного органа местного самоуправления, выборные должностные лица органа местного самоуправления; 2) судьи Конституционного Суда РФ, судьи федерального суда общей юрисдикции или федерального арбитражного суда, мировые судьи и судьи конституционного (уставного) суда субъекта РФ, присяжный или арбитражный заседатель в период осуществления им правосудия; 3) председатель Счётной палаты РФ, его заместитель и аудиторы Счётной палаты РФ; 4) Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации; 5) Президент РФ, прекративший исполнение своих полномочий, кандидат в Президенты; 6) прокуроры; 7) следователи; 8) адвокаты.

Часть установленных для этих лиц исключений носит конституционный характер, другая же не имеет под собой необходимой правовой базы, поскольку Конституцией РФ не предусмотрена. В связи с этим законность предоставления уголовно-процессуальных иммунитетов, в частности, Президенту, прекратившему исполнение своих полномочий, Председателю Счётной палаты,

117 его заместителю, аудиторам Счётной палаты РФ, депутатам

законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта

Российской Федерации, депутатам, членам выборного органа местного

самоуправления, выборным должностным лицам органа местного

самоуправления и адвокатам вызывает серьёзные сомнения. Более того,

наличие иммунитетов в сфере уголовного судопроизводства у следователей,

прокуроров и иных должностных лиц даже не поставлено законодателем в

зависимость от осуществления ими своих служебных обязанностей.

Изъятия из общего порядка уголовного судопроизводства, сделанные для названных категорий российских граждан, касаются главным образом порядка возбуждения в отношении них уголовных дел или привлечения к уголовной ответственности. Рассмотрим его подробней.

О члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы. Правовую основу для установления в отношении данных лиц исключений из общего порядка производства по уголовным делам составляет ст.98 Конституции РФ, согласно которой члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы обладают неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий. Они не могут быть задержаны, арестованы, подвергнуты обыску, кроме случаев задержания на месте преступления. Вопрос о лишении неприкосновенности решается по представлению Генерального прокурора РФ соответствующей палатой Федерального Собрания.

Ранее порядок привлечения депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации был детально регламентирован в Федеральном законе «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ» от 8 мая 1994 г.1, однако теперь, как уже отмечалось, никакие федеральные законы, кроме УПК РФ, не могут регулировать порядок уголовного судопроизводства в Российской Федерации.

1 Собрание законодательства РФ. 1994. № 2. Ст.74; 1999. № 28. Ст.3466. В дальнейшем — Федеральный закон «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ».

118 Иммунитет депутатов Государственной Думы и членов Совета

Федерации в сфере уголовного процесса носит служебный характер и касается

только действий, связанных с выполнением ими функций парламентариев, в

целях ограждения их от необоснованного преследования. При этом согласно

ст.98 Конституции РФ неприкосновенность данных лиц ограничена сроком их

полномочий1. Изначально Федеральный закон «О статусе депутата Совета

Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания

РФ» распространял неприкосновенность указанных лиц и на их действия, не

связанные с осуществлением депутатской деятельности, но Конституционный

Суд РФ своим Постановлением от 20.02.1996 г. по делу о проверке

конституционности положений ч.1 и 2 ст. 18, ст. 19 и ч.2 ст.20 Федерального

закона «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата

Государственной Думы Федерального Собрания РФ»2 признал эту норму

противоречащей Конституции РФ. Теперь в этом случае лишать парламентария

неприкосновенности не требуется и они привлекаются к ответственности в

общем порядке, предусмотренном УПК РФ.

В соответствии со ст.448 УПК РФ решение о возбуждении уголовного дела и о привлечении перечисленных выше лиц в качестве обвиняемых, если уголовное дело было возбуждено в отношении других лиц или по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления, принимается исключительно Генеральным прокурором РФ. Однако с момента вступления в силу УПК РФ одного только решения Генерального прокурора РФ будет недостаточно: оно должно быть подкреплено заключением коллегии трёх судей Верховного Суда РФ о наличии в действиях указанных лиц признаков преступления и согласием соответствующей палаты Федерального Собрания РФ.

Рассмотрение представления Генерального прокурора о возбуждении уголовного дела или о привлечении к уголовной ответственности депутата

См. также: Фёдоров А. Депутатская неприкосновенность и уголовная ответственность// Советская юстиция. 1993. № 11.С.22. 2 Российская газета. 1996. 29 февраля.

119 Госдумы или члена Совета Федерации производится названной коллегией

судей с участием указанного Прокурора, лица, в отношении которого вынесено

представление, и его защитника в закрытом судебном заседании в срок не

позднее 10 суток о дня поступления представления прокурора в Суд (ч.2 ст.448

УПК РФ). Однако Кодекс не предусматривает порядка рассмотрения такого

рода представлений и дачи заключения. Указание в тексте данной статьи на

проведение закрытого судебного заседания косвенно подтверждает мысль о

том, что законодатель скорее всего имел в виду процедуру предварительного

слушания, однако остаются неясными некоторые моменты: во-первых, будет ли

в данном случае вестись протокол рассмотрения представления Генерального

прокурора РФ; во-вторых, будет ли этот протокол в дальнейшем приобщён к

уголовному делу в случае его возбуждения или привлечения лица в качестве

обвиняемого; в-третьих, на каком основании лицам, в отношении которых ещё

не возбуждено уголовное дело, не вынесено постановление о привлечении их в

качестве обвиняемого, не применена мера пресечения в силу прямого запрета

Конституции, не задержанным в предусмотренном УПК РФ порядке, при

рассмотрении представления прокурора предоставляется защитник?

Безусловно, даже в этом случае речь фактически идёт о подозреваемом в

совершении преступления, поскольку иначе не было бы смысла выносить в

отношении него представление, однако ст.46 УПК не предусматривает такого

основания для признания лица подозреваемым, как дача судом заключения о

наличии или отсутствии в действиях этого лица признаков преступления. Для

устранения данной неопределённости в положении лица, в отношении которого

выносится подобное представление прокурора, думается, целесообразно было

бы дополнить перечень оснований признания лица подозреваемым указанным

выше.

После дачи судьями Верховного Суда РФ заключения о наличии в

действиях депутата Государственной Думы или члена Совета Федерации

признаков преступления начинается непосредственно процедура лишения их

неприкосновенности. Согласно ст.20 указанного Федерального закона Совет

120 Федерации, Государственная Дума рассматривают представление

Генерального прокурора РФ в порядке, установленном регламентом

соответствующей палаты Федерального Собрания РФ, принимают по данному

преставлению мотивированное решение и в трёхдневный срок извещают о нём

Генерального прокурора РФ. Если же при рассмотрении вопроса о даче

согласия на возбуждение уголовного дела в отношении члена Совета

Федерации или депутата Госдумы либо на привлечение его в качестве

обвиняемого, палата Федерального Собрания, установив, что производство

указанных процессуальных действий обусловлено высказанным им мнением

или выраженной позицией при голосовании в Совете Федерации или

Государственной Думе или связано с другими его законными действиями,

соответствующими статусу парламентария, откажет в даче такого согласия,

отказ будет являться обстоятельством, исключающим производство по

уголовному делу в отношении данного члена Совета Федерации или депутата

Государственной Думы (ч.4 ст.448 УПК РФ). Сам термин «обстоятельство,

исключающее производство по делу» применён в тексте УПК РФ неудачно,

поскольку, возбуждая уголовное дело по факту, органы уголовного

судопроизводства не могут заранее знать, будет лишён депутат

неприкосновенности или нет. Правильнее было бы предусмотреть в ст.27 УПК

РФ, что отсутствие заключения суда о наличии в действиях депутата

Государственной Думы или члена Совета Федерации признаков преступления

или отказ соответствующей палаты Федерального Собрания дать согласие на

лишение неприкосновенности является основанием, исключающим уголовное

преследование в отношении этого лица, так как сам по себе депутатский

иммунитет нисколько не мешает возбудить уголовное дело или продолжать

расследование по делу в отношении соучастников, если они были.

2) депутаты законодательных (представительных) органов

государственной власти субъектов РФ. В соответствии со ст. 13 Федерального

закона «Об общих принципах организации законодательных

(представительных) и исполнительных органов государственной власти

121 субъектов РФ» от 06.10.1999 г. № 184-ФЗ1 они, как и предыдущая категория

лиц, обладают служебной неприкосновенностью, не распространяющейся на

случаи совершения преступления, не связанного с осуществлением ими своих

депутатских обязанностей, в течение всего срока их полномочий.

Решение о возбуждении уголовного дела в отношении депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ принимается прокурором субъекта РФ на основании заключения коллегии из трёх судей суда субъекта РФ, которое даётся в порядке, предусмотренном ч.2 ст.448 УПК РФ. Ранее же указанные лица в соответствии с Федеральным законом от 06.10.1999 г. по аналогии с депутатами Государственной Думы не могли быть привлечены к уголовной ответственности без согласия законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения преступления, не связанного с осуществлением ими своих полномочий. Теперь получение согласия представительного органа субъекта РФ на лишение депутата неприкосновенности УПК РФ не предусматривает.

Отказ коллегии суда субъекта РФ в даче заключения о наличии в действиях депутата признаков преступления является, как и в случае с депутатами Государственной Думы РФ, обстоятельством, исключающим производство по уголовному делу.

Следует особо отметить, что до принятия названного выше Федерального закона от 06.10.1999 г. депутаты законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ вообще не были наделены иммунитетом в сфере уголовного судопроизводства. Однако некоторые граждане, привлечённые к уголовной ответственности, а на момент вступления в силу данного Федерального закона получившие статус депутатов, решили, что новый закон, улучшивший их процессуальное положение, имеет подобно уголовному закону обратную силу. В этом им иногда удавалось убедить и судебные органы. Так, по делу Жмаева М.В., обвиняемого в совершении

1 Собрание законодательства РФ. 1999. № 42. Ст.5005. В дальнейшем — Федеральный закон от 06.10.1999 г.

122 преступлений, предусмотренных ст.315 и ч.2 ст.285 УК РФ, Златоустовский

городской суд направил дело на дополнительное расследование на том

основании, что в соответствии с п.4 ст. 13 Федерального закона «Об общих

принципах организации законодательных (представительных) и

исполнительных органов государственной власти субъектов РФ» уголовное

дело в отношении депутата законодательного органа субъекта РФ не может

быть передано в суд без согласия законодательного органа субъекта РФ . По

мнению суда, Федеральный закон от 06.10.1999 г. улучшил положение

подсудимого, поэтому подлежал применению судом. Иными словами, суд

придал данному закону обратную силу. При этом не было учтено, что на

момент направления уголовного дела в суд прокуратура Челябинской области

руководствовалась действующим уголовно-процессуальным законодательством,

которое не содержало никаких ограничений на направление в суд уголовного

дела по обвинению депутата законодательного собрания субъекта РФ, а

уголовно-процессуальный закон, даже наделяющий тех или иных лиц

иммунитетами, не имеет обратной силы.

Подобные ситуации возникали и в практике Верховного Суда РФ. Так, Военная коллегия Верховного Суда РФ определением от 05.01.1994 г. при рассмотрении дела ГКЧП отклонила ходатайства защитников о прекращении производства по делу в отношении Лукьянова А.И. и Стародубцева А.А. в связи с их избранием соответственно депутатом Государственной Думы и членом Совета Федерации Федерального Собрания РФ и приобретением вследствие этого неприкосновенности.

Кроме того, согласно Официальному разъяснению п.6 ст.25 Положения о выборах депутатов Государственной Думы в 1993 году, утверждённого Указом Президента РФ от 01.10.1993 г., Государственно-правового управления Президента РФ № 6 от 05.10.1994 г.3 даже регистрация кандидатом в депутаты Государственной Думы лица, привлечённого к уголовной ответственности, или

1 Архив Челябинского областного суда за 2000 г.

2 Российская юстиция. 1994. № 4. С.53.

3 Собрание законодательства РФ. 1994. № 24. С.3591-3592.

123 в отношении которого применены мера пресечения или иные уголовно- процессуальные меры, не может служить основанием для пересмотра, изменения или отмены решения о привлечении к уголовной ответственности, применении меры пресечения или иной уголовно-процессуальной меры.

Таким образом, если в ходе производства по уголовному делу обвиняемый, подсудимый или осуждённый в силу принятия нового уголовно-процессуального закона приобретает статус лица, в отношении которого предусмотрен особый порядок привлечения к уголовной ответственности или направления дела в суд, уголовное судопроизводство должно вестись на общих основаниях, но с учётом норм нового закона. Привлекать указанных лиц к уголовной ответственности заново, в соответствии с нормами нового закона, не требуется.

3) депутаты, члены выборного органа местного самоуправления, выборные должностные лица органа местного самоуправления. Согласно п. 11 ч.1 ст.448 УПК и ч.7 ст. 18 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ»1 решение о возбуждении в отношении них уголовного дела или о привлечении в качестве обвиняемого принимает прокурор субъекта РФ. 4) 5) судьи Конституционного Суда РФ, судьи федерального суда общей юрисдикции или федерального арбитражного суда, мировые судьи и судьи конституционного (уставного) суда субъекта РФ, присяжный или арбитражный заседатель в период осуществления им правосудия. Согласно ст. 122 Конституции РФ судьи неприкосновенны и не могут быть привлечены к уголовной ответственности иначе, как в порядке, определяемом федеральным законом. Из смысла данной формулировки следует, что в отношении судей федеральным законом может быть предусмотрен лишь особый порядок привлечения к уголовной ответственности, но не возбуждения уголовного дела. Однако ст.448 УПК РФ устанавливает в отношении суде изъятия из общего 6) 1 Собрание законодательства РФ. 1995. № 35. Ст.3506.

124 порядка и возбуждения уголовного дела, и привлечения к уголовной

ответственности.

Подобные исключения были закреплены и раньше в ст. 16 Закона РФ «О статусе судей в РФ» от 26.06.1992 г.1 и признаны Конституционным Судом РФ соответствующими Конституции , так как усложнённый порядок возбуждения уголовного дела в отношении судьи выступает лишь в качестве процедурного механизма и способа обеспечения независимости судей и не означает освобождения их от уголовной или иной ответственности. Как подчеркнул Конституционный Суд, при наличии достаточных оснований и с соблюдением установленных в федеральном законодательстве процедур судья за допущенные им нарушения законов может быть привлечен как к уголовной, так и к иной ответственности.

Порядок возбуждения уголовного дела и привлечения в качестве обвиняемого зависит от статуса того или иного судьи. Так, решение о возбуждении уголовного дела или о привлечении в качестве обвиняемого по уголовному делу, возбуждённого в отношении других лиц или по факту, принимается согласно ч.1 ст.448:

а) в отношении судьи Конституционного Суда РФ — Генеральным прокурором РФ на основании заключения коллегии из трёх судей Верховного Суда о наличии в действиях судьи признаков преступления и с согласия Конституционного Суда РФ;

б) в отношении судьи Верховного Суда РФ, Высшего арбитражного Суда РФ, суда субъекта РФ, федерального арбитражного суда, окружного (флотского) военного суда— Генеральным прокурором РФ на основании заключения коллегии из трёх судей Верховного Суда о наличии в действиях судьи признаков преступления и с согласия Высшей квалификационной коллегии судей РФ;

1 Российская газета. 1992. 29 июля. В дальнейшем — Закон РФ «О статусе судей в РФ».

2 Постановление Конституционного Суда РФ от 7 марта 1996 г. N 6-П «По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» в связи с жалобами граждан Р.И. Мухаметшина и А.В. Барбаша»// Российская газета. 1996. 19 марта.

125 в) в отношении иных судей, включая присяжных, арбитражных, а до

01.01.2004 г. и народных заседателей1,— Генеральным прокурором РФ на

основании заключения коллегии из трёх судей суда субъекта РФ с согласия

соответствующей квалификационной коллегии судей.

В соответствии с ч.5 ст.448 УПК РФ решение Конституционного Суда РФ, а также соответствующей квалификационной коллегии судей о даче либо отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи или привлечения его в качестве обвиняемого должно быть принято в срок не позднее 10 суток с момента поступления в суд представления Генерального прокурора РФ и заключения судебной коллегии о наличии в действиях судьи признаков преступления и должно быть мотивированным.

Заключения и решения указанных судов или соответствующих квалификационных коллегии судей согласно ч. 10 ст. 16 Закона «О статусе судей в РФ» в редакции Федерального закона от 15.12.2001 г. № 169-ФЗ могут быть обжалованы в порядке, установленном федеральным законом. Однако действующее законодательство не указывает на возможность обжалования каких бы то было решений Конституционного Суда РФ, поэтому данное положение ст. 16 Закона «О статусе судей в РФ» не соответствует правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной им в указанном Постановлении от 7 марта 1996 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» в связи с жалобами граждан Р.И. Мухаметшина и А.В. Барбаша», согласно которой в силу ст.46 Конституции РФ решения органов государственной власти, в том числе и суда, могут быть обжалованы в судебном порядке, и никаких исключений из данного конституционного принципа законодательство не должно допускать. «Таким образом, — подчёркивает Конституционный Суд, — в суд может быть обжаловано и решение об отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи постольку, поскольку этим решением затрагиваются

1 См.: Федеральный закон от 18.12.2001 г. № 177-ФЗ «О введении в действие УПК РФ».

2 Российская газета. 2001. 20 декабря.

126 права как самого судьи, так и гражданина, пострадавшего от его действий.

Наличие такой возможности служит реальной гарантией осуществления

конституционного права каждого на судебную защиту (статья 46, части 1 и 2), а

также прав, предусмотренных статьями 52 и 53 Конституции Российской

Федерации». Как можно убедиться, отсутствие в законодательстве

возможности для обжалования решения Конституционного Суда РФ о даче или

отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи

этого Суда или на привлечение его к уголовной ответственности ставит судей в

неравное положение, что нарушает также принцип единства статуса судей в

России, закреплённый ст. 12 Федерального конституционного закона от

31.12.1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»1, согласно

которой все судьи в Российской Федерации обладают единым статусом и

различаются между собой только полномочиями и компетенцией. Решение

этого вопроса видится в регламентации порядка обжалования таких решений

Конституционного Суда РФ путём внесения соответствующих изменений в

Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде РФ».

Отсутствие заключения суда о наличии в действиях судьи признаков

преступления или согласия Конституционного Суда (в отношении судьи

Конституционного Суда РФ), либо Высшей квалификационной коллегии судей

РФ (в отношении судьи Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда

РФ, суда субъекта РФ и приравненных к нему судов), либо соответствующей

квалификационной коллегии судей (в отношении иных судей) на возбуждение

уголовного дела или привлечение соответствующего судьи к уголовной

ответственности является в силу п.6 ч.1 ст.24 УПК РФ обстоятельством,

исключающим производство по делу в целом. Участие в деле иных лиц,

имеющих отношение в той или иной степени к совершению преступления и не

обладающих иммунитетами в сфере уголовного судопроизводства, значения

иметь не будет.

1 Российская газета. 1997. 6 января.

127

5) Председатель Счётной палаты РФ, его заместитель и аудиторы

Счётной палаты РФ. В юридической литературе уже обращалось внимание на противоречие конституционному принципу равенства всех перед законом и судом, возникшее в результате установления особого порядка привлечения к уголовной ответственности данных должностных лиц, поскольку Конституцией РФ такие изъятия для них не предусмотрены1. Ранее Федеральный закон «О Счётной палате РФ» от 11.01.1995 г. среди должностных лиц Счётной палаты РФ, в отношении которых действовал особый порядок привлечения к уголовной ответственности, называл ещё и инспекторов Счётной палаты, однако в тексте ст.447 УПК РФ они больше не фигурируют, поэтому для них действуют общие правила уголовного судопроизводства.

Согласно п.6 ч.1 ст.448 УПК РФ в отношении указанных должностных лиц решение о возбуждении уголовного дела или о привлечении их в качестве обвиняемых принимает Генеральный прокурор РФ.

6) Уполномоченный по правам человека в РФ. Согласно ст.448 УПК РФ решение о возбуждении уголовного дела в отношении данного должностного лица и привлечении его к уголовной ответственности принимается Генеральным прокурором РФ, однако в соответствии со ст. 12 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в РФ» № 1-ФКЗ от 26.02.1997 г. на привлечение к уголовной ответственности в этом случае требуется согласие Государственной Думы РФ. Особый интерес вызывает тот факт, что, как уже было сказано выше, ст. 1 УПК РФ ограничивает круг законов, определяющих порядок уголовного судопроизводства, лишь Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации и не включает в них федеральные конституционные законы, имеющие большую юридическую силу, нежели УПК, и регулирующие в том числе уголовно-процессуальные отношения. По логике законодателя, согласно ст.7 УПК РФ в такой ситуации приоритет должен иметь УПК РФ, что нарушает ч.З ст.76 Конституции РФ, в

См.: Чувилёв А., Агаев Ф. Проблемы реализации конституционного принципа равенства всех перед законом и судом в уголовном судопроизводстве// Уголовное право. 1999. № 2. С.72.

2 Собрание законодательства РФ. 1995. № 3. Ст. 167.

3 Российская газета. 1997. 4 марта.

128 силу которой федеральные законы не должны противоречить федеральным

конституционным законам. По этой причине незаконность изменения в УПК

РФ порядка привлечения Уполномоченного по правам человека в РФ,

установленного в названном Федеральном конституционном законе, думается,

является очевидной и требует приведения ст.448 УПК РФ в соответствие с

Федеральным конституционным законом «Об Уполномоченном по правам

человека в РФ».

7) Президент Российской Федерации, прекративший исполнение своих полномочий, а также кандидат в Президенты РФ. Для начала стоит обратить внимание, что законодатель не включил в перечень лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам, действующего Президента РФ, хотя его неприкосновенность прямо закреплена в ст.91 Конституции РФ, а привлечь его к уголовной ответственности можно только после отрешения от должности в порядке, предусмотренном ст.93 Конституции РФ, и лишь за совершение тяжкого преступления. Поскольку содержание неприкосновенности Президента РФ в Конституции РФ не раскрывается, учёные-процессуалисты делают вывод, что «за совершение преступления небольшой или средней тяжести… Президент является неответственным и неподсудным, что, несомненно, является недостатком правового регулирования данного иммунитета»1. Но такой недостаток регулирования, как представляется, вряд ли будет легко устранён ввиду сложного порядка внесения изменений и дополнений в Конституцию РФ.

В связи с тем, что Конституция РФ устанавливает сроки пребывания в должности Президента РФ, «иммунитет устанавливается лишь на срок выполнения Президентом своих полномочий (а не пожизненно), как, собственно, иммунитет и для всех иных должностных лиц. Другими словами, подобный иммунитет является не личной привилегией гражданина, а должностным средством защиты публичных интересов» . Это мнение поддерживает большинство авторов, указывая, что
«время действия

1 Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Указ. соч. С. 102.

2 Малько А.В. Правовые иммунитеты// Правоведение. 2000. № 6. С. 18.

129

иммунитета связано с наличием специального статуса лица, то есть

1 исчезновение этого статуса влечет аннулирование и иммунитета» .

Однако законодатель проигнорировал данное положение, распространив действие президентского иммунитета в сфере уголовного судопроизводства и на Президента, прекратившего исполнение своих полномочий. Изначально данный иммунитет был закреплён Указом Президента РФ от 31.12.1999 г. «О гарантиях Президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи» , что само по себе нарушало ст.1 УПК РСФСР, согласно которой порядок уголовного судопроизводства мог регулироваться только законами, а не подзаконными актами. Данное противоречие было исправлено путём издания Федерального закона от 12.02.2001 г. № 12-ФЗ «О гарантиях Президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи»3, который указал варианты оснований для прекращения Президентом исполнения своих полномочий, дающих ему право на неприкосновенность, и пределы такой неприкосновенности. Так, согласно ст.1 указанного Федерального закона иммунитет предоставляется президенту, прекратившему исполнение своих полномочий в связи с истечением срока его пребывания в должности либо досрочно в случае его отставки или стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия.

В соответствии со ст.З данного Закона данное лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности за деяния, совершённые им в период исполнения полномочий Президента Российской Федерации. В случае совершения Президентом, прекратившим исполнение своих полномочий, тяжкого преступления в указанный выше период его можно было лишить неприкосновенности в порядке, установленном данной статьёй Федерального закона от 12.02.2001 г. Получается, законодатель по аналогии со ст.93 Конституции РФ закрепил возможность лишения неприкосновенности бывшего Президента только в случае совершения им тяжкого преступления, не давая

Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности// Российская юстиция. 2000. № 8. С.35.

2 Российская газета. 2000. 5 января.

3 Российская газета. 2001. 15 февраля.

130 органам уголовного судопроизводства права привлечь его к ответственности

за преступления небольшой и средней тяжести.

Поскольку с 1 июля 2002 г. порядок привлечения к уголовной ответственности регламентируется только УПК РФ, ст.447 которого устанавливает изъятия из общего порядка уголовного судопроизводства, в том числе для Президента, прекратившего исполнение своих полномочий, не раскрывая содержание данного понятия, законодателю необходимо в тексте данной статьи продублировать положение ст. 1 Федерального закона от 12.02.2001 г. в части определения оснований прекращения исполнения полномочий данным лицом. При этом в тексте УПК РФ не содержится указания на возможность привлечь это лицо к ответственности только за совершение им в период исполнения обязанностей Президента РФ тяжких преступлений. Отсюда можно предположить, что тем самым законодатель теперь допускает привлечение Президента, прекратившего исполнение своих полномочий, к уголовной ответственности за совершение им в период выполнения таких функций преступлений любой степени тяжести.

В соответствии со ст.448 УПК РФ решение о возбуждении уголовного дела в отношении Президента, прекратившего исполнение своих полномочий, или о привлечении его в качестве обвиняемого за совершение в период исполнения полномочий тяжкого преступления принимает Генеральный прокурор РФ. Надо заметить, что к этому моменту не должны истечь сроки давности привлечения к уголовной ответственности. После возбуждения уголовного дела Генеральный прокурор РФ в течение трёх суток должен направить в Государственную Думу представление о лишении Президента, прекратившего исполнение полномочий, неприкосновенности. В случае принятия Государственной Думой решения о даче согласия на лишение данного лица неприкосновенности это решение вместе с представлением Генерального прокурора в течение трёх суток направляется в Совет Федерации. Решение Совета Федерации о лишении неприкосновенности бывшего Президента РФ должно быть принято в срок не позднее 3 месяцев со дня

131 вынесения соответствующего постановления Государственной Думой РФ, о

чём в течение 3 суток извещается Генеральный прокурор РФ. Решение

Государственной Думы об отказе в даче согласия на лишение Президента,

прекратившего исполнение своих полномочий, неприкосновенности либо

решение Совета Федерации об отказе в лишении неприкосновенности

указанного лица согласно ч.7 ст.448 УПК РФ влечёт прекращение уголовного

преследования на основании п.6 ч.1 ст.27 УПК РФ, что не означает

прекращения по делу в целом.

Установив особый порядок судопроизводства по уголовным делам в отношении кандидатов в Президенты РФ, законодатель не указал, что для этого указанные кандидаты должны быть зарегистрированы в качестве таковых в порядке, установленном Федеральным законом от 10.01.2003 г. № 19-ФЗ «О выборах Президента РФ»1. По этой причине требуется внести изменения в ст.447 УПК РФ, установив изъятия из общего порядка уголовного судопроизводства не для любых кандидатов в Президенты РФ, а только для зарегистрированных. Решение о возбуждении уголовного дела в отношении зарегистрированного кандидата в Президенты РФ или о привлечении его в качестве обвиняемого согласно п.8 ч.1 ст.448 УПК РФ принимает Генеральный прокурор РФ. 4.6 ст.42 указанного выше Федерального закона «О выборах Президента РФ», устанавливающая иной порядок возбуждения уголовного дела в отношении зарегистрированного кандидата в Президенты РФ, а именно: с согласия Генерального прокурора РФ, — в силу несоответствия УПК РФ применяться не может.

8) прокурор. К числу прокуроров ст.5 УПК РФ относит Генерального прокурора РФ и подчинённых ему прокуроров, их заместителей и помощников, участвующих в уголовном судопроизводстве и наделённых соответствующими полномочиями Федеральным законом «О прокуратуре РФ» № 168-ФЗ от 17.11.1995 г.

1 Российская газета. 2003. 16 января.

132 Решение о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального

прокурора РФ или привлечении его в качестве обвиняемого принимает

коллегия их трёх судей Верховного Суда РФ, а в отношении иных

прокуроров— вышестоящим прокурором на основании заключения судьи

районного суда по месту совершения деяния, содержащего признаки

преступления. При этом в тексте УПК РФ не содержится никаких указаний, кто

имеет право инициировать возбуждение уголовного дела в отношении

Генерального прокурора РФ и привлечение его в качестве обвиняемого.

Поскольку ст. 12 Федерального закона «О прокуратуре РФ» предусматривает

назначение и освобождение от занимаемой должности Генерального прокурора

РФ по представлению Президента РФ, как думается, логичным было бы

наделение Президента РФ и полномочием вносить в Верховный Суд РФ

представление об уголовном преследовании Генерального прокурора

РФ.9) следователи и адвокаты. Ст.5 УПК РФ определяет следователя как

должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие

по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные Кодексом.

Адвокатом же в соответствии со ст.2 Федерального закона от 31.05.2002 г.

№ 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской

Федерации»1 является лицо, получившее в установленном настоящим

Федеральным законом порядке статус адвоката и право осуществлять

адвокатскую деятельность. Решение о возбуждении в отношении данных

категорий граждан уголовного дела или о привлечении их в качестве

обвиняемого принимается прокурором на основании заключения судьи

районного суда.

Интерес представляет то обстоятельство, что Федеральный закон «Об

адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», вступивший

в силу одновременно с УПК РФ, сразу стал ему противоречить в части

установления для адвокатов изъятий из общего порядка судопроизводства в

отношении этих лиц, поскольку ст.8 данного Федерального закона трактует

1 Российская газета. 2002. 5 июня.

133 иммунитет адвоката в сфере уголовного судопроизводства шире, чем гл.52

УПК РФ.

При этом также вызывает большое недоумение включение законодателем в первоначальный текст ст.448 УПК РФ норм о даче судами согласия на возбуждение уголовных дел и на привлечение в качестве обвиняемого судьи, депутата законодательного (представительного) органа субъекта РФ, следователя, адвоката, прокурора, а также о принятии решения о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального прокурора РФ коллегией судей Верховного Суда РФ, что идёт вразрез с неоднократно провозглашавшимся лозунгом отстранения судов от выполнения не свойственной им обвинительной функции и многочисленными указаниями на это в решениях Конституционного Суда РФ. Так, в постановлении Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 г. № 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ1 прямо отмечалось, что «возлагая на суд в уголовном процессе исключительно задачу осуществления правосудия, Конституция РФ не относит к его компетенции уголовное преследование… Конституционный принцип разделения законодательной, исполнительной и судебной власти и самостоятельности каждой из них (ст. 10 Конституции РФ) в уголовном судопроизводстве предполагает разграничение возложенных на соответствующие органы функций, а именно конституционной функции правосудия и функции уголовного преследования».

Дача судом согласия на возбуждение уголовного дела и привлечение к уголовной ответственности Генерального прокурора РФ целиком подпадает под определение уголовного преследования как деятельности стороны обвинения, данное в ст.5 УПК РФ. Следует отметить, что ст.5 УПК РФ не относит суд к стороне обвинения. Более того, ч.З ст. 15 УПК РФ указывает на

1 Собрание законодательства РФ. 2000. № 5. Ст.611.

134 то, что суд не является органом уголовного преследования, не выступает на

стороне обвинения или стороне защиты.

Данное противоречие Конституции РФ норм ст.448 УПК РФ о порядке возбуждения уголовного дела при условии получения согласия на это судебных органов законодатель попытался устранить Федеральным законом от 29.05.2002 г. № 58-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в УПК РФ»1, согласно которому теперь соответствующие квалификационные коллегии судей дают не согласие на возбуждение уголовного дела или привлечение лица, обладающего иммунитетом, в качестве обвиняемого, а заключение о наличии в действиях такого лица признаков преступления. Однако такая корректировка текста ст.448 УПК РФ не устранила названных выше противоречий: во-первых, ст.448 УПК РФ по-прежнему указывает на возбуждение уголовного дела в отношении Генерального прокурора РФ и привлечение его к уголовной ответственности решением коллегии из трёх судей Верховного Суда РФ.

Во-вторых, в тексте УПК РФ не закреплена процессуальная форма документа, в виде которого судья должен дать заключение о наличии в действиях лица признаков преступления. Законодатель не определил и юридическую силу этих заключений. Поскольку в большинстве случаев такое заключение даётся соответствующими судьями коллегиально и только в отношении следователей, адвокатов и прокуроров судьёй районного суда — единолично, процессуальной формой заключения не может быть ни определение, ни постановление, если исходить из положений ст.5 УПК РФ, содержащей официальное толкование понятий «определение» и «постановление». Такое заключение судьи не подпадает и под признаки процессуального решения, так как согласно ст.5 УПК РФ решение принимается судом, под которым понимается любой суд общей юрисдикции, рассматривающий уголовное дело по существу и выносящий решения, предусмотренные УПК РФ. В рассматриваемом же случае уголовного дела как такового нет в наличии и производство по нему не ведётся. По этой же причине

1 Российская газета. 2002. 1 июня.

135 какое бы то ни было обжалование подобного заключения в вышестоящий

суд представляется невозможным.

В-третьих, уголовно-процессуальный закон не содержит указаний, сколько представлений необходимо подать прокурору в суд и, соответственно, сколько заключений судебных коллегий требуется для возбуждения уголовного дела, если в совершении преступления участвовало несколько лиц, обладающих процессуальными иммунитетами: одно на всех или на каждое лицо отдельное. На практике в настоящее время встречаются оба варианта. При этом уже есть прецеденты, когда в ходе производства по уголовному делу в отношении участников преступления, обладающих процессуальными иммунитетами, в результате обжалования одно из судебных заключений о наличии в действиях одного из соучастников признаков преступления отменяется, а дело прекращается. Думается, что в подобных случаях как представление, так и заключение о наличии в действиях лиц, обладающих иммунитетами, признаков одного преступления должно быть одно на всех.

В четвёртых, дача судами заключений о наличии в действиях лица признаков преступления в ситуации, например, когда уголовное дело ещё не возбуждено и органы уголовного преследования ещё не имели возможности провести необходимые следственные действия и собрать достаточные доказательства, по мнению X. Аликперова и М. Ахмедова, «в подавляющем большинстве случаев будет означать для правоприменителя не что иное, как вердикт суда о его виновности (невиновности), и предопределять (вполне возможно и обоснованно) дальнейшую судьбу обвиняемого, в том числе и высокую вероятность вынесения ему обвинительного приговора. Более того, органы предварительного расследования каждый раз, когда будут обосновывать выдвинутое против лица обвинение, непременно будут использовать в своих процессуальных решениях (в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном заключении и т.д.) формулировки, указанные в соответствующем заключении или определении

136 (постановлении) как установленные судом данные, доказывающие вину

обвиняемого»1.

Ситуация с предоставлением иммунитетов в сфере уголовного судопроизводства также усугубляется самим законодателем, который накануне вступления в силу УПК РФ принимает Федеральный закон от 12.06.2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» , устанавливающий такие иммунитеты в отношении определённых категорий российских граждан, не указанных в ст.447 УПК РФ. Так, в соответствии со ст.29 названного Федерального закона член комиссии с правом решающего голоса не может быть привлечён к уголовной ответственности без согласия прокурора субъекта РФ, а член Центральной избирательной комиссии Российской Федерации с правом решающего голоса, председатель избирательной комиссии субъекта РФ— без согласия Генерального прокурора РФ. Кроме того, без согласия прокурора (соответственно уровню выборов) не может быть привлечён к уголовной ответственности зарегистрированный кандидат (ст.41 Федерального закона).

Ранее подобные иммунитеты предусматривались ст. 16 Федерального закона «О выборах Президента РФ» № 228-ФЗ от 31.12.1999 г.3 (затем № 19-ФЗ от 10.01.2003 г.), ст.23 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» от 24.06.1999 г. № 121-ФЗ4. С 1 июля 2002 г. данные положения Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» противоречат Уголовно-процессуальному кодексу РФ, а следовательно, не могут применяться.

В то же время установленный Федеральным конституционным законом «О референдуме Российской Федерации» от 10.10.1995 г. № 2-ФКЗ5 порядок

Некоторые вопросы уголовной ответственности в новом УПК РФ// Уголовное право. 2002. № 2. С. 104. 2 Российская газета. 2002. 15 июня. Российская газета. 2000. 5 января.

4 Собрание законодательства РФ. 1999. № 26. Ст.3178.

5 Российская газета. 1995. 19 октября.

137 привлечения к уголовной ответственности членов комиссии по проведению

референдума Российской Федерации с правом решающего голоса во время

подготовки и проведения такого референдума лишь с согласия

соответствующего прокурора не нашёл отражения в нормах гл.52 УПК РФ. Тем

не менее Федеральный конституционный закон имеет большую юридическую

силу, чем УПК РФ, поэтому, по логике законодателя, в тексте УПК РФ

необходимо продублировать положение Федерального конституционного

закона об особом порядке привлечения указанных лиц к уголовной

ответственности. Эту точку зрения косвенно подтверждает и тот факт, что

п.15.11 Указа Президента РФ №1401 от 12.12.2002 г. «Об утверждении

Положения о проведении референдума Чеченской Республики по проекту

Конституции Чеченской Республики, проектам законов Чеченской Республики

«О выборах Президента Чеченской Республики» и «О выборах в Парламент

Чеченской Республики»1 упоминает о недопустимости привлечения к

уголовной ответственности члена комиссии референдума в период кампании

референдума в этом субъекте РФ без согласия прокурора Чеченской

Республики.

Ещё одной проблемой, связанной с иммунитетами указанных выше лиц в

сфере уголовного судопроизводства, является установление в УПК РФ случаев

освобождения определённых категорий граждан России от уголовной

ответственности, отсутствующих в тексте Уголовного кодекса РФ. По этой

причине в юридической литературе уже не раз совершенно обоснованно

предлагалось дополнить гл.11 УК РФ нормами об освобождении от уголовной

ответственности лиц, обладающих иммунитетами, поскольку основания

освобождения граждан от уголовной ответственности могут быть

предусмотрены только Уголовным кодексом РФ2. В частности, было

предложение внести в гл.11 УК РФ статью следующего содержания: «1. Лицо,

совершившее преступление, освобождается от уголовной ответственности, если

1 Российская газета. 2002. 14 декабря. См.: Журавлёв М. К вопросу о правовом иммунитете членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ// Уголовное право. 2000. № 1. С.9; Аликперов X., Ахмедов М. Некоторые вопросы уголовной ответственности в новом УПК РФ// Уголовное право. 2002. № 2. С. 103.

138 оно обладает иммунитетом от уголовной ответственности, установленным

федеральным законом или международным договором РФ. 2. Лицо,

совершившее преступление, подлежит уголовной ответственности на общих

основаниях, если иммунитет прёодолён в порядке, установленном федеральным

законом или международным договором РФ, либо истёк срок действия такого

иммунитета, но не истёк срок давности в соответствии со ст.78 настоящего

Кодекса»1. Закрепление в УК РФ подобной статьи, действительно, помогло бы

устранить имеющееся в настоящее время несоответствие ему норм УПК РФ,

предусматривающих случаи освобождения этих категорий граждан от

уголовной ответственности.

Кроме того, некоторые авторы предлагали на время, необходимое для лишения неприкосновенности обладающего ею лица, приостанавливать производство по уголовному делу2, да и в п.З ч.1 ст.234 проекта УПК РФ содержалось такое основание приостановления. Есть такая норма и в ст.50 УПК Республики Казахстан. Однако УПК РФ не предусмотрел такого основания, хотя п.З ст.208 УПК вполне подходит для его закрепления.

Несмотря на, казалось бы, исчерпывающий перечень в ст.447 УПК РФ граждан России, в отношении которых уголовно-процессуальный закон действует с определённым изъятиями, российское законодательство знает также случаи, когда лицо, не обладающее никакими иммунитетами в сфере уголовного судопроизводств, тем не менее может избежать уголовной ответственности, поскольку порядок возбуждения в отношении него уголовного дела и привлечения в качестве обвиняемого не регламентирован в УПК РФ с необходимой чёткостью. Речь идёт о случаях совершения преступлений, предусмотренных гл.23 УК РФ, — против интересов службы в коммерческих и иных организациях.

Согласно п.2 Примечания к ст.201 УК РФ если деяние, предусмотренное статьями
настоящей главы, причинило вред интересам исключительно

Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности// Российская юстиция. 2000. №8. С.35. 2 См.: Сергеев К.А. Указ. соч. С.29.

139 коммерческой организации, не являющейся государственным или

муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по

заявлению этой организации или с её согласия. Ст.271 УПК РСФСР дополнила

данную норму лишь указанием на то, что такое заявление или согласие должно

быть получено от руководителя коммерческой организации. УПК РФ,

продублировав в ст.23 текст указанной выше статьи УПК РСФСР, не содержит

никаких указаний относительно порядка уголовного судопроизводства в

случаях, предусмотренных Примечанием к ст.201 УК РФ. Однако такой пробел

в законодательстве порождает ряд вопросов, требующих законодательной

регламентации. Во-первых, говоря в ст. 141 УПК РФ о заявлении как поводе для

возбуждения уголовного дела, законодатель не указал, как поступать в случаях,

когда преступление названной категории совершено самим руководителем

коммерческой организации или в соучастии с ним либо преступлением

причинён вред сразу нескольким коммерческим организациям, а заявление или

согласие на уголовное преследование дано руководителями не всех

юридических лиц. Во-вторых, не урегулирован вопрос о возможности отзыва

такого заявления коммерческой организацией и его последствиях. В-третьих,

отсутствие заявления или отказ в даче согласия может быть обусловлен

принуждением со стороны заинтересованных лиц.

Поскольку в эффективности деятельности коммерческой организации

заинтересованы обычно в первую очередь её учредители (участники), в случае

причинения ей вреда в результате преступных действий руководителя, не

входящего в число её учредителей (участников), или иных лиц в соучастии с

ним право подать такое заявление может быть предоставлено по решению

общего собрания учредителей (участников) одному из них. Целесообразно

было бы закрепить данное положение в тексте ст.23 УПК РФ. Если же

преступлением причинён вред сразу нескольким коммерческим организациям,

а заявление или согласие на возбуждение уголовного дела поступило не ото

всех руководителей или представителей учредителей (участников), то

уголовное дело, думается, должно возбуждаться и расследоваться в обычном

140 порядке, если заявление или согласие поступило хотя бы от одного

юридического лица, но в лишь в том объёме либо по тем эпизодам, по которым

это юридическое лицо будет признано потерпевшим.

В случае отзыва пострадавшим от преступления юридическим лицом

заявления или согласия после возбуждения в установленном законом порядке

уголовного дела такое дело, как представляется, может быть прекращено на

основании ст.26 УПК РФ в связи с изменением обстановки. Идеальным

вариантом основания для прекращения таких уголовных дел в связи отзывом

заявления или согласия представителя коммерческой организации была бы

ст.25 УПК РФ, однако в соответствии со ст.76 УК РФ такое примирение

возможно только в случае совершения лицом впервые преступления небольшой

тяжести, а большая часть преступлений, предусмотренных гл.23 УК РФ,

относится к преступлениям средней тяжести. Поскольку ст.25 УПК РФ пока не

соответствует ст.76 УК РФ, приоритет должен принадлежать Уголовному

кодексу РФ, так как именно уголовный закон устанавливает основания для

освобождения от уголовной ответственности. Если же для лица, совершившего

преступление против интересов коммерческой организации, это уже не первое

преступление, оснований для прекращения уголовного дела не будет и

расследование будет продолжено в обычном порядке, несмотря на отзыв

заявления или согласия потерпевшего. В данном случае принцип публичности в

уголовном процессе должен иметь приоритет и не ставиться в зависимость от

частных интересов.

§ 3. Особые условия выполнения ряда процессуальных действий, установленные законодательством РФ в отношении отдельных категорий российских граждан

Как можно убедиться, порядок привлечения указанных выше категорий российских граждан к уголовной ответственности и возбуждения против них уголовного дела отличается определённой спецификой. Цель и задачи настоящей работы не позволяют автору в полной мере исследовать данную проблему, требующую
отдельного рассмотрения, поэтому обратимся к

141 вопросам регламентации выполнения ряда процессуальных действий в

отношении рассмотренных выше категорий российских граждан.

Как правило, речь в данном случае идёт об особых условиях применения к установленному уголовно-процессуальным законом кругу лиц задержания, заключения под стражу, проведения обыска, допроса, изменения квалификации деяния и так далее. В соответствии со ст.450 УПК РФ после возбуждения уголовного дела либо привлечения лица в качестве обвиняемого следственные и иные процессуальные действия производятся в общем порядке с изъятиями, установленными Кодексом. Такие изъятия предусмотрены гл.52 УПК РФ для проведения в отношении названных категорий граждан Российской Федерации следующих процессуальных действий:

1) задержание. Согласно ст.449 УПК РФ член Совета Федерации, депутат Государственной Думы, судья федерального суда, мировой судья, прокурор, Председатель Счётной палаты РФ, его заместитель и аудитор Счётной палаты РФ, Уполномоченный по правам человека в РФ, Президент РФ, прекративший исполнение своих полномочий, задержанные по подозрению в совершении преступлений в порядке, установленном ст.91 УПК РФ, за исключением случаев задержания их на месте преступления, должны быть освобождены немедленно после установления их личности.

Федеральным конституционным законом «Об Уполномоченном по правам человека в РФ» данная норма, касающаяся задержания Уполномоченного на месте преступления, дополнена указанием, что в случае задержания Уполномоченного на месте преступления должностное лицо, произведшее задержание, немедленно уведомляет об этом Государственную Думу, которая должна принять решение о даче согласия на дальнейшее применение этой процессуальной меры. При неполучении в течение 24 часов согласия Государственной Думы на задержание Уполномоченный должен быть немедленно освобождён (ст. 12). Поскольку УПК РФ не содержит названного положения относительно Уполномоченного по правам человека в РФ, текст

142 статьи 449 УПК РФ должен быть приведён в соответствие с указанным

Федеральным конституционным законом.

Ст.449 УПК РФ не упоминает о действующем Президенте РФ, однако он в силу закреплённой в ст.91 Конституции РФ неприкосновенности также подлежит в случае любого задержания немедленному освобождению после установлении его личности.

2) заключение под стражу. В соответствии со ст.450 УПК РФ судебное решение об избрании в отношении судьи Конституционного Суда РФ, судей иных судов, члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы, Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, Уполномоченного по правам человека в РФ в качестве меры пресечения заключения под стражу исполняется с согласия соответственно Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей, Совета Федерации или Государственной Думы. Решение о даче такого согласия в отношении судьи принимается Конституционным Судом РФ или квалификационной коллегией судей в течение 5 суток с момента поступления представления Генерального прокурора РФ и соответствующего судебного решения (ч.5 ст.450 УПК РФ).

При этом уголовно-процессуальный закон не устанавливает особого порядка принятия в отношении этих лиц самого судебного решения об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, в связи с чем предполагается действие общих норм УПК, однако ст. 16 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» от 26.06.1992 г. №3132-1’ в редакции Федерального закона от 15.12.2001 г. № 169-ФЗ указывает, что «решение об избрании в отношении судьи в качестве меры пресечения заключения под стражу принимается: в отношении судьи Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, суда субъекта РФ и приравненного к нему суда— судебной коллегией в составе трёх судей Верховного Суда РФ по ходатайству Генерального прокурора
РФ, а в

1 Российская газета. 1992. 29 июля.

143 отношении судьи иного суда— судебной коллегией в составе трёх судей

соответственно суда субъекта РФ по ходатайству Генерального прокурора РФ».

Поскольку в тексте УПК РФ такая норма отсутствует, применению она не

подлежит.

3) производство обыска. Судебное решение о производстве обыска в отношении члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы, Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, Уполномоченного по правам человека в РФ исполняется соответственно с согласия Совета Федерации или Государственной Думы. Необходимо подчеркнуть, что в тексте ст.450 УПК РФ и ст.98 Конституции РФ содержится запрет на проведение обыска лишь в отношении самих членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, однако ст. 19 Федерального закона «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ», расширительно толкуя неприкосновенность данных лиц, распространяет её также на занимаемые ими жилые и служебные помещения, используемые ими личные и служебные транспортные средства, принадлежащие им документы и багаж. Представляется, что в силу противоречия данного положения нормам Конституции РФ и УПК РФ оно не может применяться.

Следует особо отметить, что формулировка ч.З и ч.4 ст.450 Кодекса о том, что судебное решение об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или о производстве обыска в отношении лиц, пользующихся уголовно- процессуальными иммунитетами, исполняется с согласия (выделено мной — М.Г.) соответственно Государственной Думы, Совета Федерации, Конституционного Суда РФ или квалификационной коллегии судей, открыто игнорирует принцип самостоятельности и независимости судей (ст. 120 Конституции РФ, статьи 1, 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе РФ» от 31.12.1996 г. № 1-ФКЗ1), обязательности судебных постановлений для всех без исключения органов

’ Российская газета. 1997. 6 января.

144 государственной власти, местного самоуправления, физических и

юридических лиц (ст.6 указанного Федерального конституционного закона «О судебной системе РФ»). В целях устранения данного противоречия необходимо исключить из текста указанной статьи УПК РФ положение о необходимости получения чьего бы то ни было согласия на исполнение судебных решений об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или о производстве обыска в отношении лиц, пользующихся уголовно-процессуальными иммунитетами.

4) изменение квалификации деяния в отношении члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы либо судьи. Согласно ч.б ст.448 УПК РФ изменение в ходе расследования уголовного дела квалификации деяния, содержащейся в заключении судебной коллегии, которое может повлечь ухудшение положения лица, допускается только в порядке, установленном УПК РФ для принятия решения о возбуждении в отношении члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы либо судьи уголовного дела или привлечения его в качестве обвиняемого. Представляется, что данное положение ст.448 УПК РФ необходимо исключить, поскольку согласие уполномоченных органов государственной власти на лишение указанных категорий российских граждан неприкосновенности уже было получено, а при возбуждении уголовного дела и в момент привлечения данных лиц в качестве обвиняемого органы уголовного преследования не могут предвидеть весь ход и возможные результаты расследования, поэтому повторять и без того сложную процедуру такого лишения лица неприкосновенности для изменения квалификации совершённого ими деяния нецелесообразно. Кроме того, введение такого своеобразного двойного «барьера» лишь для членов Совета Федерации, депутатов Государственной Думы и судей не соответствует принципу равенства граждан перед законом и судом. 5) 6) допрос в качестве свидетеля. В соответствии со ст.56 УПК РФ не подлежат допросу в качестве свидетелей: а) судья, присяжный заседатель — об 7)

145 обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с

участием в производстве по данному уголовному делу; б) адвокат — об

обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической

помощи; в) член Совета Федерации, депутат государственной Думы без их

согласия — об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с

осуществлением ими своих полномочий. Таким образом, данные лица

обладают служебным иммунитетом, который в литературе принято называть

свидетельским.

6) совершение следственных и иных процессуальных действий. осуществляемых не иначе как на основании судебного решения, в отношении лиц, обладающих иммунитетами в сфере уголовного судопроизводства, если уголовное дело в отношении них не было возбуждено или они не были привлечены к уголовной ответственности, производятся в порядке, предусмотренном гл.52 УПК РФ, за исключением положений, предусматривающих получение согласия Совета Федерации, государственной Думы, Конституционного Суда РФ, Высшей квалификационной коллегии судей РФ, квалификационной коллегии судей (ч.5 ст.450 УПК РФ). Установление такого порядка производства процессуальных действий в отношении всех указанных лиц, а не только для тех, которые в соответствии с Конституцией РФ и федеральными конституционными законами обладают личной неприкосновенностью, нарушает принцип равенства граждан перед законом и судом, поэтому формулировка ч.5 ст.450 УПК РФ должна быть изменена с учётом указанного обстоятельства. 7) 8) определение подсудности уголовного дела. Согласно ст.452 УПК РФ уголовное дело в отношении члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы, судьи федерального суда по их ходатайству, заявленному до начала судебного разбирательства, рассматривается Верховным Судом РФ. Ранее такое изъятие предусматривалось исключительно для судей. 9) Таким образом, в гл.52 УПК РФ содержится достаточное количество изъятий из общего порядка уголовного судопроизводства в отношении ряда

146 категорий российских граждан, причём, как уже было сказано, большая

часть таких исключений не предусмотрена Конституцией РФ, а потому не

имеет под собой необходимой правовой базы и нарушает принцип равенства

всех перед законом и судом. Данное обстоятельство уже не раз отмечалось в

юридической литературе. Так, Вл. Руднев считает, что названное выше

отступление от конституционного принципа равенства перед законом и судом

«в некоторых случаях способствует невозможности привлечения этих лиц к

уголовной ответственности» . В.Г. Даев обращает внимание на «неразвитость

правосознания некоторых депутатов, которое в ряде случаев подталкивает их к

участию в противоправных действиях, а убеждённость в «неприкасаемости»

только способствует этому» . За подтверждениями этой неразвитости

депутатского правосознания далеко ходить не надо: средства массовой

информации предоставляют их достаточно3, при этом «героями» событий

становятся как депутаты Государственной Думы РФ (Головлёв В.И.,

Жириновский В.В., Шандыбин В.И. и другие), так и народные избранники

представительных органов более низкого уровня. Так, например, «заседание»

депутата Палаты представителей Законодательного Собрания Свердловской

области К. в кафе с коллегами по работе закончилось причинением им одному

из коллег телесных повреждений в виде сотрясения головного мозга и

ушибленной раны головы под сопровождение грубой нецензурной брани

виновника, сотруднику кафе, попытавшемуся пресечь противоправные

действия К., — нанесением побоев, а также уничтожением имущества на сумму

более 2000 рублей и приостановкой работы кафе4.

По мнению В. Баскова, «какое бы высокое общественное или

государственное положение гражданин ни занимал, он в случае совершения

преступления (проступка) должен нести перед законом и судом

ответственность наравне с любым другим гражданином и никаких исключений

1 Указ. соч. С.28.

2 Указ. соч. С.49.

3 См., например: Козлова Н. Депутатская крыша от правосудия// Российская газета. 1998. 25 сентября; Полат Н. Пьяный хулиган, стрелявший из окна своей квартиры, оказался депутатом// Известия. 2001. 10 октября.

Архив Свердловского областного суда за 2002 год.

147 из этого правила не должно допускаться даже для Президента страны» .

Расширив в УПК РФ перечень лиц, пользующихся иммунитетами в уголовном

процессе, «законодатель серьёзно защитил от уголовного преследования

огромное число людей, чем, возможно, созданы дополнительные условия для

подкупа, ухода от ответственности высокопоставленных чиновников» .

Мнения учёных и практиков об иммунитетах российских граждан в сфере уголовного судопроизводства расходятся, однако большинство сходится в одном: при увеличении числа таких иммунитетов конституционный принцип равенства граждан перед законом и судом становится лишь декларацией. Выход из сложившейся ситуации одни авторы видят в полном отказе от иммунитетов3, другие — в их ограничении4. Поскольку в российском уголовно-процессуальном законодательстве имеет место тенденция увеличения числа категорий граждан, в отношении которых установлены изъятия из общего порядка уголовного судопроизводства, представляется, что необходимо ограничить число таких лиц только теми, чья неприкосновенность как исключение из провозглашённого принципа равенства всех перед законом и судом закреплена в непосредственно Конституции РФ, а именно: действующим Президентом РФ, судьями, депутатами Государственной Думы и членами Совета Федерации Федерального Собрания РФ. То есть все уголовно-процессуальные иммунитеты и привилегии должны быть только конституционными. Остальные граждане Российской Федерации должны привлекаться к уголовной ответственности на общих основаниях, поэтому установление уголовно-процессуальным или иным законом дополнительных иммунитетов должно пресекаться.

Перечисленные выше недостатки нового УПК РФ в части регламентации действия
уголовно-процессуального закона по кругу лиц, без сомнения,

1 Басков В. Все ли равны перед законом и судом?// Советская юстиция. 1993. № 9. С.23.

Голубев В.В. Как побороть иммунитет от уголовной ответственности// Законодательство. 2002. № 9. С.86. 3 Басков В. Все ли равны перед законом и судом?// Советская юстиция. 1993. № 9. С.23.

Чувилёв А., Агаев Ф. Проблемы реализации конституционного принципа равенства всех перед законом и судом в уголовном судопроизводстве// Уголовное право. 1999. № 2. С.73.

а*

.%

148 должн ы
быть
устра нены
закон одате лем
путём
приве дения
его в

соотв етстви е с
Конст итуци ей
РФ и
федер альны ми
конст итуци онны ми

закон ами.

149

Заключение

На основании проведённого научного исследования в целях совершенствования правового регулирования вопросов действия уголовно-процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц предлагается внести следующие изменения и дополнения в законодательство Российской Федерации:

1) в ст.1 УПК РФ: дополнить перечень законов, определяющих порядок уголовного судопроизводства на территории РФ, федеральными конституционными законами и федеральными законами, ратифицирующими международные договоры; закрепить прямой и однозначный запрет для субъектов РФ принимать собственные законы, в той или иной степени регламентирующие вопросы уголовного судопроизводства; 2) 3) закрепить в ст.4 УПК РФ положение о том, что уголовно-процессуальный закон не имеет обратной силы. Дополнить ст.4 УПК РФ ч.2 следующего содержания: «Допустимость доказательства определяется в соответствии с законом, действовавшим в момент его получения»; 4) 5) исключить из текста ч.1 ст.1 УК РФ второе предложение. Одновременно с этим текст норм УПК РФ, касающихся оснований освобождения от уголовной ответственности (статьи 25, 28 УПК РФ), должен быть приведён в соответствие с Уголовным Кодексом РФ, а в тексте гл.10 УК РФ должны быть закреплены правила назначения судом наказания лицу, согласному с предъявленным ему обвинением; 6) 7) исключить из текста ст.414 УПК РФ возможность пересмотра судебных решений по уголовным делам, вынесенных и исполненных до 25 декабря 1993 г., в случае признания Конституционным Судом РФ закона, применённого судом в данном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации; 8)

150 привести текст статьи 405 УПК РФ, ограничивающей право граждан

на исправление судебной ошибки, в соответствие с Конституцией РФ;

изложить ч.2 ст.2 УПК РФ в следующей редакции: «Нормы настоящего

Кодекса применяются также при производстве по уголовному делу о

преступлении, совершённом на воздушном, морском или речном судне,

находящемся в открытом водном или воздушном пространстве под

флагом или несущем опознавательные знаки Российской Федерации,

если указанное судно приписано к порту Российской Федерации»;

дополнить ст.2 УПК РФ положением, согласно которому, если иное не

предусмотрено международным договором РФ, порядок уголовного

судопроизводства по всем уголовным делам, совершённым за пределами

Российской Федерации, то есть на территории иностранного государства,

а именно: на территории дислокации российских военных баз и

территории дипломатических и консульских учреждений Российской

Федерации, — определяется в соответствии с УПК РФ;

закрепить в тексте УПК РФ общее положение о неприкосновенности

помещений и документов дипломатических представительств и

консульских учреждений и определить порядок проведения

следственных действий на территории дипломатических

представительств и консульств с учётом их международного статуса;

дополнить ст. 12 Федерального конституционного закона «О

чрезвычайном положении», содержащую перечень мер и временных

ограничений, которые могут применяться в условиях чрезвычайного

положения, такими мерами, как: приостановление уголовного

судопроизводства по делам о преступлениях, совершённых до момента

введения чрезвычайного положения, на время действия чрезвычайного

положения, продление срока предварительного следствия на время

действия чрезвычайного положения, зачёт времени содержания под

стражей, продлённого на время действия чрезвычайного положения, и

периода административного задержания (в случае последующего

151 осуждения лица) в срок назначенного наказания. Одновременно с

этим закрепить в тексте УПК РФ в качестве основания приостановления

уголовного судопроизводства, продления сроков предварительного

следствия введение на соответствующей территории России

чрезвычайного положения;

9) привести ч.2 ст.З УПК РФ в соответствие с нормами Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г.;

10)внести следующие изменения в гл.52 УПК РФ и связанные с нею нормы:

  1. предусмотреть в ст.27 УПК РФ, что отсутствие заключения суда о наличии в действиях депутата Государственной Думы или члена Совета Федерации признаков преступления или отказ соответствующей палаты Федерального Собрания дать согласие на лишение неприкосновенности является основанием, исключающим уголовное преследование в отношении этого лица (а не обстоятельством, исключающим производство по делу);
  2. внести изменения в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде РФ», позволяющие обжаловать решения Конституционного Суда РФ о даче или отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи этого Суда или на привлечение его к уголовной ответственности;
  3. привести ст.448 УПК РФ в соответствие со ст. 12 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в РФ»;
  4. исключить из текста гл.52 УПК РФ изъятия из общего порядка уголовного судопроизводства, не предусмотренные Конституцией РФ, оставив иммунитеты действующего Президента РФ, судей, депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации Федерального Собрания РФ. В противном случае необходимо законодательным путем связать уголовно-процессуальные иммунитеты должностных

152 лиц Счетной палаты РФ, адвокатов, следователей и прокуроров с

исполнением ими служебных обязанностей.

  1. внести изменения в ст.447 УПК РФ, установив изъятия из общего порядка уголовного судопроизводства лишь для зарегистрированных кандидатов в Президенты РФ;
  2. привести ч.б ст.42 Федерального закона «О выборах Президента РФ» от 10.01.2003 г. № 19-ФЗ в соответствие с п.8 ч.1 ст.448 УПК РФ;
  3. привести текст ст.8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 г. № 63-ФЗ в соответствие с гл.52 УПК РФ;
  4. исключить из текста ст.448 УПК РФ положение о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального прокурора РФ и привлечении его к уголовной ответственности решением коллегии из трёх судей Верховного Суда РФ и даче судами заключений о наличии в действиях лиц признаков преступления, поскольку суды тем самым осуществляют не свойственную им функцию уголовного преследования;
  5. исключить из текста ст.29 Федерального закона от 12.06.2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» положение, согласно которому член комиссии с правом решающего голоса не может быть привлечён к уголовной ответственности без согласия прокурора субъекта РФ, а член Центральной избирательной комиссии Российской Федерации с правом решающего голоса, председатель избирательной комиссии субъекта РФ — без согласия Генерального прокурора РФ;
  6. 10.продублировать в тексте гл.52 УПК РФ положение Федерального конституционного закона «О референдуме Российской Федерации» от 10.10.1995 г. № 2-ФКЗ об особом порядке привлечения к уголовной ответственности членов комиссии по проведению референдума

153 Российской Федерации с правом решающего голоса во время

подготовки и проведения такого референдума;

11 .дополнить гл. 11 УК РФ нормами об освобождении от уголовной ответственности лиц, обладающих иммунитетами в сфере уголовного судопроизводства;

12.закрепить в тексте ст.23 УПК РФ положение, согласно которому в случае причинения вреда интересам исключительно коммерческой организации или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, в результате преступных действий руководителя, не входящего в число её учредителей (участников), или иных лиц в соучастии с ним право подать заявление о возбуждении уголовного дела может быть предоставлено по решению общего собрания учредителей (участников) одному из них;

13.исключить из текста ст.450 УПК РФ положения о необходимости получения согласия на исполнение судебных решений об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или о производстве обыска в отношении лиц, пользующихся уголовно-процессуальными иммунитетами.

14.исключить ч.б ст.448 УПК РФ.

154

Список использованной литературы

  1. Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М.: ТЕИС, 1998. 135 с.
  2. Алексеев С.С. Теория права. М.: БЕК, 1993. 223 с.
  3. Аликперов X., Ахмедов М. Некоторые вопросы уголовной ответственности в новом УПК РФ// Уголовное право. 2002. №2. С. 102-104.
  4. Анишина В. Применение постановлений Конституционного Суда РФ судами общей юрисдикции// Российская юстиция. 1999. №11. С.2-3.
  5. Багаутдинов Ф. Возбуждение уголовного дела по УПК РФ// Законность.
  6. № 7. С.27-29.
  7. Баглай М. Конституционное правосудие в России состоялось// Российская юстиция. 2001. № 10. С.2-4.
  8. Баглай М. Не давите на суд. Конституционный// Российская газета. 2001. 5 декабря.
  9. Басков В. Все ли равны перед законом и судом?// Советская юстиция. 1993. №9. С.22-23.
  10. Бастрыкин. А.И. Взаимодействие уголовно-процессуального и международного права. Л.: Изд-во Ленинградского унив-та, 1986. 136 с.
  11. Блищенко И.П. Дипломатическое право: Учеб. пособие. — 2-е изд., испр. и доп. М.: Высш. шк., 1990. 284 с.
  12. Блищенко И.П., Дурденевский В.Н. Дипломатическое и консульское право. М.: Изд-во Института международных отношений, 1962. 240 с.
  13. Блум М.И. Действие уголовного закона в пространстве. Рига: Изд-во ЛГУ, 1974.262 с.
  14. Блум М.И., Тилле А.А. Обратная сила закона. Действие советского закона во времени. М.: Юрид. лит., 1969. 135 с.
  15. Бляблин В.Г. Некоторые вопросы толкования современной международно- правовой доктриной норм международного права,

155 регулирующих дипломатические привилегии и иммунитеты/

Советский ежегодник международного права. 1985. М.: Наука, 1986.

С.213-220.

  1. Богданов О.В. Иммунитет сотрудников международных организаций в современном международном праве// Советское государство и право. 1956. №4. С.116-121.
  2. Божьев В. Научно-практический комментарий к ст. 1 УПК РФ// Уголовное право. 2002. № 1. С.68-71.
  3. Божьев. В. «Тихая революция» Конституционного Суда в уголовном процессе Российской Федерации// Российская юстиция. 2000. № 10. С.9-11.
  4. Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 1995. 257 с.
  5. Брызгалин А.В., Зарипов В.М. Правовые последствия признания недействительными нормативных актов о налогах// Адвокат. 1999. № 8. С.34-37.
  6. Володченко В. Закон шельму метит// Российская газета. 1999. 15 декабря.
  7. Вырастайкин В. Восстановить право потерпевшего на надзорную жалобу// Российская юстиция. 2002. № 7. С.50.
  8. Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М.: Гос. изд-во юр. лит-ры. 1962. 254 с.
  9. Геворгян К. Дипломатические привилегии и иммунитеты// Международная жизнь. 1977. № 6. С.154-155.
  10. Голубев В.В. Как побороть иммунитет от уголовной ответственности// Законность. 2002. № 9. С.80-86.
  11. Громов Н.А., Пономаренков В.А., Францифоров Ю.В. Уголовный процесс России: Учебник. — М.: Юрайт-М, 2001. 556 с.
  12. Даев В.Г. Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности// Правоведение. 1992. № 3. С.48-52.

156

  1. Дёмин Ю.Г. О проблеме служебного иммунитета в международном

праве/ Советский ежегодник международного права. 1988. М.: Наука, 1989. С.203-215.

  1. Дёмин Ю.Г. Статус дипломатических представительств и их персонала: Учеб. пособие. М.: Международные отношения, 1995. 208 с.
  2. Дроздова Л., Каган Е. Постановления Конституционного Суда: решение судебного органа или закон?// Хозяйство и право. 1999. № 8. С.80-85.
  3. Дюрягин И.Я. Применение норм советского права. Теоретические вопросы. Свердловск: Средне-Уральское книжное изд-во, 1973. 247 с.
  4. Ефимичев СП., Ефимичев П.С. Уголовно-процессуальное законодательство и решения Конституционного Суда РФ// Журнал российского права. 2000. № 1. С.26-32.
  5. Железнова Н.Д. Правовые позиции Конституционного Суда как источник права// Российский судья. 2001. № 7. с.46-48.
  6. Журавлева Е. Действие уголовного закона во времени// Российская юстиция. 1996. № 10. с. 16-18.
  7. Журавлёв М. К вопросу о правовом иммунитете членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ// Уголовное право. 2000. № 1. С.88-93.
  8. Зивс С.А. Источники права. М.: Наука, 1981. 236 с.
  9. Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности// Российская юстиция. 2000. № 8. С.34-35.
  10. Клямко Э. Обратная сила уголовно-процессуальных норм// Законность.
  11. №8. С.46-49.
  12. Ковалёв М.И. Советское уголовное право: Курс лекций. Вып. 2. Советский уголовный закон. Свердловск: Изд-во СЮИ, 1974. 226 с.
  13. Козлова Н. Депутатская крыша от правосудия// Российская газета. 1998. 25 сентября.
  14. Комментарий к Уголовному кодексу РФ/ под общей ред. Генерального прокурора РФ, проф. Ю.И. Скуратова и Председателя Верховного Суда

157 РФ В.М. Лебедева. М.: Издательская группа Инфра-М — Норма, 1996.

832 с.

  1. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ/ Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003. 1008 с.
  2. Комментарий к УПК РСФСР/ отв. редактор А.К. Орлов. М.: Юрид. лит., 1976.623 с.
  3. Комментарий к УПК РСФСР/ Отв. ред. В.И. Радченко; под ред. В.Т. Томина. — 5-е изд. Перераб. и доп. — М.: Юрайт-М, 2001. 815 с.
  4. Комментарий к УПК РСФСР/ под ред. A.M. Рекункова и А.К. Орлова. М.: Юрид. лит., 1985. 687 с.
  5. Комментарий к УПК РСФСР/ под ред. В.Т. Томина. М.: Юрайт, 1999. 730 с.
  6. Комментарий к УПК РФ. Новая редакция/ под общей ред. Заместителя Председателя Верховного Суда РФ Н.А. Петухова. — М.: ИКФ ЭКМОС, 2002. 780 с.
  7. Комментарий к УПК РФ/ отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. М.: Юристь,
  8. 1039 с.
  9. Комментарий к УПК РФ/ под общей ред. В.В. Мозякова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во Экзамен XXI, 2002. 896 с.
  10. Курс советского уголовного процесса. Общая часть/ под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М.: Юрид. лит., 1989. 638 с.
  11. Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права. М.: Спарк, 1998. 448 с.
  12. Лазарев Л. Исполнение решений Конституционного Суда РФ// Российская юстиция. 2002. № 9. С. 17-19.
  13. Левин Д.Б. Дипломатический иммунитет. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1949.415 с.
  14. Лившиц Р.З. Теория права. М.: Бек, 1994. 208 с.
  15. Лукашук И.И. Действие международного уголовного права во времени и пространстве// Российский юридический журнал. 1998. № 1. С.52-57.

158

  1. Лукашук И. Действие уголовного закона в пространстве// Российская

юстиция. 1994. № 4. С.37-39.

  1. Лукашук И. Иммунитет в отношении уголовной юрисдикции// Российская юстиция. 1998. № 4. С.23-25.
  2. Лукашук И.И. Уголовная юрисдикция// Государство и право. 1998. № 2. С.112-116.
  3. Максимов В., Шестак А. О пределах обратной силы уголовного закона// Российская юстиция. 1997. № 5. С.10-11.
  4. Малько А.В. Правовые иммунитеты// Правоведение. 2000. № 6. с.11-22.
  5. Медведев A.M. Правовое регулирование действия закона во времени// Государство и право. 1995. № 3. С.70-72.
  6. Международное право в документах: Учебное пособие/ сост. Н.Т. Блатова. М.: Юрид. лит., 1982. 856 с.
  7. Международное право. Учебник для вузов/ отв. редакторы — Г.В. Игнатенко и О.И. Тиунов. М.: Издательская группа Норма-Инфра-М, 1999.399 с.
  8. Международное право: Учебник/ под ред. Г.И. Тункина. М.: Юрид. лит., 1994.512 с.
  9. Меженина Л.А. Публичность российского уголовного процесса. Автореф. дис. … канд. юр. наук. Екатеринбург, 2002.
  10. Михлин А. Обратная сила закона// Российская юстиция. 1996. №9. С.22-23.
  11. Мовчан А.П., Ушаков Н.А. Венская конвенция по вопросу о дипломатических сношениях и иммунитете// Советское государство и право.
  12. №2. С.114-121.
  13. Моджорян Л.А. Правовое положение дипломатических представительств и их персонала/ Советский ежегодник международного права. 1974. М.: Наука,
  14. С. 156-167.
  15. Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Изд-во БЕК, 2000. 590 с.

159

  1. Научно-практический комментарий к УПК РСФСР/ под общей ред.

В.М. Лебедева. М: Спарк, 1997. 788 с.

  1. Научно-практический комментарий к УПК РФ/ под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. — М.: Спарк, 2002. 991 с.
  2. Научно-практический комментарий УПК РСФСР/ под ред. Л.Н. Смирнова. М.: Юрид. лит., 1970. 694 с.
  3. Незнамова З.А. Коллизии в уголовном праве. Екатеринбург: изд-во Cricket, 1994.240 c.
  4. Нерсесянц B.C. Право и закон. М.: Наука, 1983. 366 с.
  5. Никифоров Д.С., Борунков А.Ф. Дипломатический протокол в СССР: принципы, нормы, практика. М.: Международные отношения, 1988. 336 с.
  6. Общая теория права и государства: Учебник/ под ред. В.В. Лазарева. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Юристь, 1996. 472 с.
  7. Павлов Д., Петров С. Японские деньги и русская революция. Русская разведка и контрразведка в войне 1904-1905 гг.: Документы/ Сост. И.В. Деревянко. М.: Издательская группа Прогресс: Прогресс-Аадемия, 1993. 328 с.
  8. Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1984. 175 с.
  9. Петросян А. Приключения итальянского крейсера// Известия. 2001. 12 сентября.
  10. Полат Н. Пьяный хулиган, стрелявший из окна своей квартиры, оказался депутатом// Известия. 2001. 10 октября.
  11. Проект Общей части Уголовно-процессуального кодекса РФ. М., 1994. 184 с.
  12. Проект УПК РФ// Юридический вестник. 1995. №31.
  13. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного университета, 1997.208 с.

160

  1. Птичкин С. В огне закона нет. Депутаты Госдумы оказались в обозе

чеченской операции//Российская газета. 2002. 21 мая.

  1. Разумович Н.Н. Источники и формы права// Советское государство и право.
  2. № 3. С.20-27.
  3. Российское уголовное право: в 2-х т. Курс лекций для вузов/ под ред. А.И. Коробеева. Владивосток: Изд-во Дальневосточного госуниверситета. 1999. Т. 1.603 с.
  4. Руднев Вл. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве// Российская юстиция. 1996. № 8. С.28-29.
  5. Рыжаков А.П. Комментарий к УПК РФ. 2-е изд., изм. и доп. М.: Изд-во НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРАМ), 2002. 1024 с.
  6. Рыжаков А.П. Уголовный процесс. Учебник для вузов. М.: Приор, 1999. 592 с.
  7. Рявкин Г. Псковичи подарят эстонскому дипломату пуд халвы, чтобы он не крал её в магазинах// Известия. 2001. 11 октября.
  8. Сандровский К.К. Дипломатическое право: Учебник для юрид. ин-тов и ф- тов. Киев: Вища школа. Головное издательство, 1981. 240 с.
  9. Сергеев К.А. Приостановление предварительного расследования. Автореф. дис. … канд. юр. наук. Екатеринбург, 2002.
  10. Сивицкий В.А., Терюкова Е.Ю. Решения Конституционного Суда РФ как источники конституционного права РФ// Вестник Конституционного Суда РФ.
  11. № 3. С.73-76.
  12. Сильнов М.А. Вопросы обеспечения допустимости доказательств в уголовном процессе (досудебные стадии). М.: МЗ-Пресс, 2001. 112 с.
  13. Советский уголовный процесс/ под общей ред. М.И. Бажанова и Ю.М. Грошевого. Киев: Вища школа, 1983. 439 с.
  14. Советский уголовный процесс/ под ред. Д.С. Карева. М.: Юрид. лит., 1975.514 с.
  15. Советский уголовный процесс/ под ред. Н.С. Алексеева и В.З Лукашевича. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1989. 469 с.

161

  1. Строгович М.С, Алексеева Л.Б., Ларин A.M. Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. М.: Наука, 1979. 319 с.
  2. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958. 512 с.
  3. Теория государства и права. Учебник для юридических вузов и факультетов/ под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М: Издательская группаНОРМА-ИНФРАМ, 1999. 570 с.
  4. Терёхин В.А. Судейский иммунитет как гарантия прав и свобод граждан (вопросы теории и практики)// Российский судья. 2001. № 7. С. 14-17.
  5. Ю1.Тилле А.А. Время, пространство, закон. М.: Юрид. лит., 1965. 203 с.

  6. Тихомиров Ю.А. Действие закона. М.: Известия, 1992. 164 с.
  7. Тихомиров Ю.А. Теория закона. М.: Наука, 1982. 257 с.
  8. Уголовное право. Общая часть/ отв. редакторы И.Я. Козаченко и З.А. Незнамова. М.: Издательская группа Норма-ИнфраМ, 1999. 784 с.
  9. Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2-х томах. Т.1. Общая часть/ Отв. редакторы и руководители авторского коллектива — д.ю.н., проф. А.Н. Игнатов и д.ю.н., проф. Ю.А. Красиков. М.: Издательская группа НОРМА- ИНФРАМ. 1999. 639 с.
  10. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник/ Под ред. проф. Б.В. Здравомыслова. — изд. 2-е, перераб. и доп. — М.: Юристъ, 1999.480 с.
  11. Уголовное право. Часть общая: в 4 т./ отв. редактор И.Я. Козаченко. Екатеринбург: Изд-во СЮИ, 1992. т.1. 161 с.
  12. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель/ под ред. и предисловием доктора юрид. наук, проф. В.М. Савицкого. М., 1990. 317 с.
  13. Уголовно-процессуальное право РФ/ отв. редактор П.А. Лупинская. М.: Юристъ, 1998. 591 с.

162

  1. Уголовно-процессуальное право РФ: Учебник/ Отв. ред. П.А.

Лупинская. — 3-е изд., перераб. и доп. — М: Юристь, 2001. 696 с.

  1. Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. Изд. второе, перераб. и доп./ под ред. К.Ф. Гуценко. М.: Зерцало,
  2. 576 с.
  3. Уголовный процесс России. Лекции-очерки/ под ред. В.М. Савицкого. М.:Бек, 1997.324 с.
  4. Уголовный процесс. Учебник для вузов/ под общей ред. А.С. Кобликова. М.: Издательская группа Норма-ИнфраМ, 1999. 384 с.
  5. Уголовный процесс. Учебник для вузов/ под общей ред. проф. П.А. Лупинской. М.: Юристь, 1995. 544 с.
  6. Уголовный процесс: Учебник для вузов. Изд. 2-е, перераб. и доп./ Под ред. проф. В.Н. Григорьева и проф. Г.П. Химичевой. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2001. 576 с.
  7. Уголовный процесс: Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»/ Под ред. В.П. Божьева. 3-е изд., испр. и доп. М.: Спарк, 2002. 704 с.
  8. Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. Изд. второе, перераб. и доп./ под ред. В.Н. Галузо. М.: Зерцало, 1999.464 с.
  9. Уголовный процесс. Учебник/ под ред. И.Л. Петрухина. — М.: Проспект,
  10. 520 с.
  11. Устав Иркутской области: Научно-практический комментарий. Иркутск: Восточно-Сибирское книжное изд-во. АО «Норма плюс», 1995. 176 с.
  12. Ушаков Н.А. Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности. М: Наука, 1993. 240 с.
  13. Фёдоров А. Депутатская неприкосновенность и уголовная ответственность// Советская юстиция. 1993. № 11. С.21-23.

163 122. Чернов Ю.И. Соотношение уголовного судопроизводства с

процессуальной формой административной ответственности. Автореф.

дис. … канд. юр. наук. Волгоград, 2002. 123.Чувилёв А., Агаев Ф. Проблемы
реализации конституционного

принципа равенства всех перед законом и судом в уголовном

судопроизводстве// Уголовное право. 1999. № 2. С.71-73. 124.Ядрихинский С. Правовые последствия признания

неконституционными нормативных актов// Хозяйство и право. 2001.

№ П.С.109-117. 125.Якубов А. Время совершения преступления и обратная сила уголовного

закона// Российская юстиция. 1997. № 8. С.35-36.

  1. Якубов А.Е. Действие «промежуточного» уголовного закона// Вестник Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1997. № 2. С.31-37.
  2. Якубов А.Е. Обратная сила более мягкого уголовного закона// Вестник Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1997. № 4. С.28-33.
  3. 128.Якубов А.Е. Общая часть уголовного кодекса и обратная сила уголовного закона // Вестник Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1998. № 3. С.36-45.

  4. Якубов А. Наказуемость деяния и обратная сила уголовного закона// Законность. 1997. № 4. С. 10-14.