lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Дорноступ, Игорь Павлович. - Нереабилитирующие основания прекращения уголовного преследования в деятельности органов предварительного расследования МВД России: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Санкт-Петербург, 2003 153 с. РГБ ОД, 61:03-12/1201-3

Posted in:

МВД России Санкт-Петербургский университет

На правах рукописи

Дорноступ Игорь Павлович

Нереабилитирующие основания прекращения

уголовного преследования в деятельности органов

предварительного расследования МВД России

Специальность 12.00.9 - уголовный процесс, криминалистика и судебная

экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор Э.П. Григонис

г. Санкт - Петербург 2003

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ стр.3

Глава 1. Прекращение уголовного дела и его основания стр. 12

1.1 Понятие, содержание и виды уголовного преследования стр. 12 1.2 1.3 Нереабилитирующие основания прекращения уголовного преследования и принципы уголовного судопроизводства стр.51 1.4 Глава 2. Отдельные нереабилитирующие основания прекращения

уголовного дела и уголовного преследования стр.73

2.1 Примирение сторон как нереабилитирующее основание

прекращения уголовного преследования ..стр.73

2.2 Изменение обстановки как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования стр. 97 2.3 2.4 Деятельное раскаяние как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования стр. 112 2.5 ЗАКЛЮЧЕНИЕ стр. 126

ЛИТЕРАТУРА стр. 140

ПРИЛОЖЕНИЯ стр. 148

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования обусловлена новыми тенденциями современной уголовно-процессуальной политики государства, переходом от преимущественно репрессивного ее характера, к иным гуманистическим формам и, в частности, к использованию в российском уголовном судопроизводстве идеи восстановительного правосудия.

С идей восстановительного правосудия, а еще шире с общественной це- лесообразностью обвинения, связан институт прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям. Среди нереабилитирующих оснований прекращения уголовного преследования наиболее распространенными являются примирение сторон, изменение обстановки, деятельное раскаяние. Прекращение уголовного преследования по указанным основаниям чаще всего имеет место в ходе досудебного производства по уголовному делу. Решения о прекращении уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям с согласия прокурора чаще всего принимают сотрудники (дознаватели и следователи) органов предварительного расследования МВД России. Причем среди всех дел прекращенных по нереабилитирующим основаниям органами предва- рительного следствия МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области абсолютное большинство составляют именно дела, прекращенные в связи с примирением сторон, изменением обстановки, деятельным раскаянием1.

Указанные основания прекращения уголовного преследования в право- применительной практике органов предварительного расследования МВД России являются сравнительно новыми. В законодательном регулировании прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям имеется немало противоречий, а в правоприменительной деятельности органов предварительного расследования по применению соответствующих норм уголовно-процессуального права встречаются определенные ошибки, отсутствуют единые выработанные методики принятия решений о прекращении уголовного

1 См.: Приложение № 2.

4

преследования по нереабилитирующим основаниям, единые представления о предмете и пределах доказывания по таким делам.

Существуют определенные проблемы теоретического характера, связанные с самим понятием уголовного преследования, его содержанием, особенно в ходе досудебного производства по уголовному делу, с видами уголовного преследования. Нуждается в теоретическом осмыслении и институт прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, особенно в плане его согласованности с принципами современного российского уголовного судопроизводства.

Лейтмотивом проведенного исследования стала популяризация идеи вос- становительного правосудия. Сегодня даже в развитых в правовом отношении странах осознают неэффективность во многих случаях официального карательного правосудия. Во многих странах расширяются прецеденты согласительных и примирительных процедур, имеющих целью внесудебным способом разрешать значительную часть конфликтов, связанных с преступлением. Сутью идеи восстановительного правосудия является иное понимание преступления. Оно представляет собой, прежде всего, насилие над людьми, над отношениями между ними. Поэтому и конфликты, возникшие по поводу преступления должны решаться с участием самих людей, потерпевших от преступления и совершивших его. Философия восстановительного правосудия изложена в основном в книге Ховарда Зера1, положения которой использованы автором в своей работе. Идее восстановительного правосудия в значительной степени соответствует институт прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям в современном российском уголовном судопроизводстве, и, прежде всего, прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон.

Указанные обстоятельства в своей совокупности обусловили актуальность предпринятого исследования.

Степень разработанности темы исследования. Вопросам прекращения уголовных дел, в том числе и по нереабилитирующим основаниям, посвящался

1 См.: Зер X. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание. Пер. с англ., М., 1988

5

ряд диссертационных исследований1, однако, они были выполнены на основе прежнего уголовно-процессуального законодательства и не связаны с институтом уголовного преследования и идеей восстановительного правосудия.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в связи с прекращением уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям в деятельности органов предварительного расследования МВД России. Предметом исследования являются уголовно-процессуальные нормы, регулирующие прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, достижения уголовно-процессуальной науки в этой сфере, практическая деятельность органов предварительного расследования МВД России по прекращению уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям.

Цель и задачи исследования. Целью исследования является формулиро- вание и обоснование положений, которые в своей основе сформировали бы теоретическую основу института прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, разработка на данной основе рекомендаций по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, регулирующего прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, практической деятельности органов предварительного расследования МВД России по применению соответствующих уголовно-процессуальных норм.

Для достижения данной цели диссертантом были поставлены перед собой следующие задачи:

  • определить понятие уголовного преследования в досудебном производстве по уголовному делу;
  • выявить содержание уголовного преследования в досудебном производ- стве по уголовному делу;
  • См., например, Опарин Н. Б. Прекращение уголовного дела следователем по реабилитирующим основаниям. Автореф. дис. … кан. юрид. наук. М., 1984; Дубинскин А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1990.

6

  • разработать классификацию категорий дел в зависимости от вида уголовного преследования;
  • определить юридическую природу нереабилитирующих оснований прекращения уголовного преследования, их соответствие принципам законности
  • уголовного судопроизводства и презумпции невиновности;

  • обосновать соответствие института прекращения уголовного преследо- вания по нереабилитирующим основаниям принципу гуманизма уголовного су допроизводства;

  • исследовать отдельные нереабилитирующие основания прекращения ?* уголовного преследования;

  • предложить новые редакции некоторых статей УПК РФ, регулирующих прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям;
  • разработать методические рекомендации по прекращению уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям.
  • Методологическую базу исследования составляют диалектический метод научного познания, а также исторический, логический, сравнительно-правовой, статистический, конкретно-социологический и другие частные методы исследования правовых явлений.

Нормативную базу исследования составили Конституция РФ, УПК и УК РФ, другие федеральные законы, постановления Конституционного Суда РФ.

Теоретическую базу исследования составляют труды ученых в области уголовно- процессуального права, уголовного права, а также теории и истории государства и права, других юридических наук. В частности использованы труды видных российских ученых: А. И. Бастрыкина, В. М. Боера, В. П. Божьева,

B. С. Бурдановой, В. В. Вандышева, А. А. Вихрова, И. А. Возгрина, Б. Я. Гав- рилова, В. В. Гибова, С. Б. Глушаченко, В. Ю. Голубовского, Э. П. Григониса,

C. А. Денисова, В. М. Егоршина, А. М. Ларина, В. В. Лысенко, В. П. Очередько, И. Л. Петрухина, С. М. Прокофьевой, Д. В. Ривмана, В. И. Рохлина, В. М. Са вицкого, В. П. Сальникова, А. В. Смирнова, М. С. Строговича, И. А. Соболя, В. С. Шадрина, В. В. Шимановского, Н. Г. Янгола и других.

7

Эмпирическую базу исследования составляют результаты анкетирования 140 сотрудников органов внутренних дел, статистические данные о прекращенных делах в Санкт-Петербурге и Ленинградской области, материалы прекращенных уголовных дел

Научная новизна исследования заключается в том, что это одна из первых работ, в которой на монографическом уровне исследован институт пре- кращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям в связи с принципами уголовного судопроизводства, идеей восстановительного правосудия. Введено в научный оборот понятие уголовного преследования в досудебном производстве по уголовному делу. Сформулирован принцип гуманизма уголовного судопроизводства, компонентами которого, в частности, являются, общественная целесообразность обвинения и идея восстановительного правосудия, с которым согласуется институт прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям. В диссертации предложены новые редакции некоторых статей УПК РФ, регулирующих прекращение уголов- ного преследования по нереабилитирующим основаниям.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Уголовное преследование в досудебном производстве по уголовному делу - это обвинительная деятельность в отношении подозреваемого, включая в себя возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица; задержание лица в соответствии со ст. ст. 91 и 92 УПК РФ; избрание в отношении лица меры пресечения в виде заключения под стражу в соответствии со ст. 108 УПК РФ; обвинительная деятельность в отношении обвиняемого, включающая в себя: привлечение в качестве обвиняемого в соответствии со ст. 171 УПК РФ, предъявление обвинения в соответствии со ст. 172 УПК РФ, составление обвинительного заключения или обвинительного акта, утверждение их прокурором и направление дела прокурором в суд; обвинительная деятельность в отношении любого иного лица при производстве следственных действий, направленных на изобличение его в совершении преступления.

8

  1. Институт прекращения уголовного преследования по ^реабилитирующим основаниям не противоречит ни принципу законности, ни принципу презумпции невиновности, а основан на принципе гуманизма уголовного судопроизводства, который, хотя в УПК РФ прямо не закреплен, не пронизывает своей сущностью весь уголовный процесс. Принцип гуманизма уголовного судопроизводства в свою очередь означает уважение, соблюдение, защиту прав и свобод, уважение чести и достоинства человека и гражданина и распространяется в равной степени как на лиц, в отношении которых возбуждено уголовное дело, так и на лиц, пострадавших от преступления и на иных участников уголовного судопроизводства. В наибольшей степени гуманизм уголовного судопроизводства при прекращении уголовного преследования по ^реабилитирующим основаниям выражается при примирении сторон и при прекращении уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, когда прощения потерпевшим обвиняемого или подозреваемого может и не произойти, но интересы потерпевшего оказываются соблюденными в виде возмещения ему причиненного ущерба.

  2. Одним из компонентов принципа гуманизма уголовного судопроизвод- ства является целесообразность уголовного преследования, проявляющуюся в возможности прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, которую в свою очередь нельзя противопоставить законности, поскольку прекращение уголовного преследования происходит на основании положений уголовно- процессуального закона. Целесообразность уголовного преследования служит предпосылкой реализации идеи восстановительного правосудия, включающей в себя и примирительные (медиационные) процедуры. Идея восстановительного правосудия в свою очередь получила широкое рас- пространение во многих странах мира, преимущественно в Западной Европе, с начала 70-х годов XX века. В России, в основном, она известна из содержания книги Ховарда Зера. Специальные программы примирения жертв и обидчиков в России стали разрабатываться и реализовываться только в конце 90-х годов.

9

  1. Согласованность института прекращения уголовного преследования по ^реабилитирующим основаниям с принципами уголовного судопроизводства укладывается в следующую систему взаимосвязанных идей и принципов: примирительные (медиационные) процедуры (ст. 25 УПК РФ) - восстановительное правосудие (ст. ст. 25, 28 УПК РФ) - целесообразность уголовного преследования (ст. ст. 25, 26, 28 УПК РФ) - принцип гуманизма уголовного судопроизводства.

  2. Прекращение уголовного преследования должно происходить с помощью примирительных процедур. Специалистами выработано два основных ва- рианте осуществления таких процедур, когда они происходят гласно, публично, и когда порядок их проведения не является достоянием гласности. При осуществлении обоих указанных вариантов примирительных процедур органы предварительного расследования получат доказательства их проведения, которые можно будет оформить в виде соответствующего протокола, составленного организацией, взявшей на себя осуществление примирительных процедур, с указанием ведущего (медиатора) или ведущих (медиаторов) программ. Эти протоколы смогут служить источником доказательств в виде других документов в соответствии с п. 6 ст. 74 УПК РФ. До повсеместного решения вопроса об использовании примирительных процедур между потерпевшим и подозреваемым или обвиняемым в качестве подтверждения обвинения между ними следовало бы предусмотреть в постановлении о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон подписи иных лиц, заслуживающих доверия органов предварительного расследования.
  3. Институт прекращения уголовного преследования в связи с изменением обстановки, а равно уголовно-правовой институт освобождения от уголов- ной ответственности по этому основанию следует упразднить. Целесообраз- ность уголовного преследования от этого нисколько не пострадает, тем более она полностью совпадет с идей восстановительного правосудия. Уголовное преследование будет прекращаться либо в связи с примирением сторон, либо в связи с деятельным раскаянием, причем оба института объединяет необходи-

10

мость со стороны подозреваемого или обвиняемого заглаживания причиненного вреда, что будет соответствовать интересам потерпевшего и лица, подвергнутого уголовному преследованию, и, в конечном счете, идее восстановительного правосудия и принципу гуманизма уголовного судопроизводства.

  1. Во избежание случаев незаконного и необоснованного прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, а, также преследуя цель согласовать данный институт с идей восстановительного правосудия, предлагаем новое название и новые редакции ч.ч. 1 и 2 ст. 28 УПК РФ:

Статья 28. Прекращение уголовного преследования в связи с дея- тельным раскаянием и в других случаях, указанных в статьях Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации

  1. Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе прекратить уголовное преследование в отношении лица, подозре- ваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случае совершения им одного, нескольких или всех действий, со- ставляющих деятельное раскаяние, предусмотренных статьей 75 Уголовного кодекса Российской Федерации, при обязательном заглаживании вреда, причиненного в результате преступления, если он имел место.
  2. Прекращение уголовного преследования лица по уголовному делу о пре- ступлении иной категории возможно только в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.
  3. Теоретическая значимость диссертации заключается в комплексном монографическом исследовании нереабилитирующих оснований прекращения уголовного преследования. Результаты исследования вносят определенный вклад в разделы уголовно-процессуальной науки, посвященные принципам уголовного судопроизводства, досудебному производству по уголовному делу, окончанию предварительного расследования, а также в некоторые разделы науки уголовного права, теории права и государства.

11

Практическая значимость диссертации заключается в том, что в ней формулируются предложения по совершенствованию действующего уголовно-процессуального законодательства, предлагаются новые редакции некоторых статей УПК РФ, разработаны рекомендации по составлению постановлений о прекращении уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям.

Материалы диссертации могут быть использованы при изучении и пре- подавании соответствующих разделов уголовного процесса, разработке учебной и методической литературы по уголовному процессу.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена, обсуждена и рекомендована к защите на кафедре уголовного процесса Санкт-Петербургского университета МВД России.

Основные результаты исследования получили апробацию в выступлениях и тезисах докладов на международных и российских научно-практических конференциях: «Ювенальная юстиция и профилактика правонарушений» (Санкт-Петербургский университет МВД России, 26-28 ноября 1999 года), «Актуальные проблемы защиты и безопасности» (НПО «Спецматериалы», Санкт-Петербург, 4-6 апреля 2000 года), «Судебная реформа и эффективность деятельности органов суда, прокуратуры и следствия» (Санкт-Петербургский юридический институт Генеральной прокуратуры Российской Федерации, 29 апреля 2000 года), «Теория и практика уголовно-процессуального доказывания» (Санкт-Петербургский университет МВД России, 26 мая 2000 года), «Проблемы реформы уголовного судопроизводства в Российской Федерации, Санкт- Петербургский университет МВД России, 26 марта 2001 г.), «МВД России - 200 лет» (Санкт-Петербургский университет МВД России, 20-21 сентября 2002 года), а также в опубликованных автором научных работах.

Структура диссертации обусловлена ее предметом, целями и задачами. Работа состоит из введения, двух глав, объединяющих пять параграфов, списка использованной литературы, приложений.

12

Глава 1. ПРЕКРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ И

ЕГО ОСНОВАНИЯ

1.1. Понятие, содержание и виды уголовного преследования

В целях нашего исследования, посвященного нереабилитерующим осно- ваниям прекращения уголовного преследования, необходимо, прежде все выяснить, что из себя представляет само уголовное преследование, тем более, что это одно из новых понятий в уголовно-процессуальном законодательстве, которое практически не было известно прежнему УПК РСФСР I960 г. В большей степени нас интересует в этой связи понятие уголовного преследования в досудебном производстве по уголовному делу, поскольку именно оно имеет место в деятельности органов предварительного расследования МВД России.

В УПК РФ дается краткое определение уголовного преследования (п. 55 ст. 5 УПК РФ), а также уголовному преследованию посвящена целая глава 3 (ст. ст. 20 - 23). Кроме того, об уголовном преследовании упоминается в ряде статей УПК РФ. В частности, что опять имеет непосредственное отношение к теме нашего исследования, ст. 27 УПК РФ посвящена основаниям прекращения уголовного преследования, а ст. 28 УПК РФ - прекращению уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием.

Законодательное определение уголовного преследования дается в п. 55 ст. 5 УПК РФ. Под ним понимается процессуальная деятельность, осуществ- ляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. Как представляется, такая формулировка является слишком узкой и не раскрывает сути и содержания уголовного преследования. Не дается определения понятия «уголовное преследование» и в ряде законодательных актов РФ, в которых о нем упоминается, принятых до принятия УПК РФ 2001 г. Поэтому кроме законодательного определения уголовного преследования требуется и научное его формулирование.

13

Импульсом к постепенному законодательному введению этого понятия послужила Концепция судебной реформы в РФ 1991 г., в которой впервые, после долгого перерыва, было упомянуто об уголовном преследовании как функции прокуратуры1. Естественно, что это понятие было включено в принятый в 1992 г. Закон РФ «О прокуратуре РФ». Однако в этом законе определения понятия «уголовное преследование» дано не было. В литературе по этому поводу было отмечено, что: «Законодатель как бы разрывает его (понятие уголовного преследования - И. Д.) на две части: расследование преступлений, отнесенных к компетенции прокуратуры (ст. 31) и уголовное преследование в суде в качестве государственного обвинения (ч. 2 ст. 35). К тому же в Законе РФ «О прокуратуре РФ» указывается, что уголовное преследование осуществляется в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством РФ. Между тем, до принятия УПК РФ 2001 года уголовно-процессуальное законодательство такого понятия практически не знало. Впервые оно было введено в уголовно- процессуальное законодательство ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РФ в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 20 марта 2001 г. в текст ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР об участии защитника в уголовном судопроизводстве»2.

Другим законодательным актом, употребившем понятие уголовного пре- следования, стал УК РФ 1996 г. В примечании 2 к ст. 201 УК РФ 1996 г. «Злоупотребление полномочиями» главы 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» было установлено, что «если деяние, предусмотренное этой статьей либо иными статьями настоящей главы, причинило вред исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия», а в примечании 3 к этой же статье было записано, что «если деяние, предусмотренное настоящей статьей или иными статьями настоящей главы, причинило вред инте-

1 Концепция судебной реформы в РФ. М., 1992.

2 Белов С. Д. Уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры Российской Федерации, осуществляемая в ходе досудебного производства по уголовному делу. Автореф. дис. … канд.юрид. наук. СПб., 2000. С. 71-72.

14

ресам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства, уголовное преследование осуществляется на общих основаниях».

В связи с принятием нового уголовного законодательства были внесены и соответствующие изменения и дополнения в действовавший в то время УПК РСФСР 1960 г. В частности, в нем появилась ст. 27-1 «Привлечение к уголовной ответственности по заявлению коммерческой или иной организации». Комментировавший эту статью УПК РСФСР В. П. Божьев очень верно отметил, что «между положениями, содержащимися в ст. 27-1 УПК, и примечанием 2 к ст. 201 УК РФ имеет место определенное несоответствие. Уголовный кодекс РФ связывает с волей руководства коммерческой и иной организации возможность «уголовного преследования», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР при тех же условиях ведет речь о привлечении к «уголовной ответственности». Такой феномен как «уголовное преследование», действующему УПК РСФСР не известен. По своему содержанию он (термин) носит уголовно- процессуальный характер и до получения им «права гражданства» в уголовно-процессуальном законодательстве внедрять его в другие отрасли законодательства представляется преждевременным. Что касается понятия «привлечение к уголовной ответственности», оно имеет конкретное уголовно-правовое содержание, давно известное уголовному праву. В уголовном процессе привлечение к уголовной ответственности осуществляется через такой процессуальный канал, как привлечение лица в качестве обвиняемого. Использование его в уголовно-процессуальном законе допустимо, но содержание его определено уголовным законом. В ст. 27-1 УПК с помощью этого понятия законодатель корректирует деятельность субъектов уголовного процесса, ответственных за ведение уго- ловного дела. При этом имеется в виду, что акция привлечения к уголовной ответственности осуществима через соответствующий ему процессуальный институт - привлечение лица в качестве обвиняемого. Вот почему в рассматриваемом случае терминологии ст. 27-1 УПК следует отдать предпочтение»1.

1 УПК РСФСР. Комментарий. 3-е гадание /Под общ. ред. В. М. Лебедева. М., 2000. С. 75.

15

В. П. Божьев, безусловно, прав в том, что термин «уголовное преследо- вание» имеет уголовно-процессуальный характер и пока в УПК не дано его определения он не может быть использован в ином смежном законодательстве. С другой стороны, вполне понятно, что уголовное преследование должно пониматься более широко, чем единичный акт привлечения к уголовной ответственности. Например, как правильно отмечено в Законе РФ «О прокуратуре РФ» -это и расследование преступлений, и поддержание государственного обвинения в суде.

Следует отметить также, что термин «уголовное преследование исполь- зовался в прежде действовавшем российском законодательстве, а именно в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г., в УПК РСФСР 1923 г. и, хотя в этих законодательных актах соответствующее определение также отсутствовало, в литературе можно встретить различные интерпретации этого термина.

В основном, все высказанные в литературе точки зрения можно разделить на несколько групп. Часть авторов отождествляют понятия «уголовное преследование» и «обвинение», другая часть их разделяет. Наконец, третья группа авторов, не отрицая связи между этими понятиями, разделяет понятие обвинения на обвинение в узком и широком смыслах, считая, что уголовное преследование тождественно только обвинению в широком смысле. Такие различные позиции связаны, в первую очередь, с вопросом об уголовно-процессуальных функциях, который по-прежнему в отечественной науке остается дискуссионным.

Под уголовно-процессуальными функциями почти единодушно признаются основные или главные направления деятельности субъектов уголовного процесса. Некоторым образом различается только количество выделяемых уголовно-процессуальных функций. Большинство авторов в любом случае признают три из них: обвинение, защита, разрешение дела. Г. Ф. Гуценко выделяет четвертую функцию - расследование. При этом он считает, что функцию расследования осуществляют органы дознания или предварительного следствия, а

16 функцию обвинения - прокуратура1. Функцию расследования выделяет также и П. А. Лупинская2. Нередко выделяются функции прокурорского надзора, предупреждения преступлений, поддержания гражданского иска и защиты от него, которые называют еще дополнительными или частными функциями .

Часто к уголовно-процессуальным функциям относят и уголовное пре- следование, считая ее либо тождественной функции обвинения, либо самостоятельной функцией.

Уголовное преследование и обвинение в свое время отождествлял И. Я. Фойницкий4. В современной литературе такого же мнения придерживается X. С. Таджиев. Он считает, что термины «уголовное преследование» и «об- винение» - синонимы, и что «Предмет, обозначаемый ими, один и тот же. По-

5

пытки разграничить их содержание представляются неоправданными» .

Вторая точка зрения представлена, в частности, А. П. Гуляевым. Он пишет: «Можно обвинить лицо в совершении преступления, осуществив в отно- шении него до конца функцию обвинения, и в то же время освободить его от уголовной ответственности по основаниям, указанным в законе, т.е. по существу отказаться от уголовного преследования» .

Указанным автором совершенно необоснованно смешиваются понятия «уголовное преследование» и «уголовная ответственность», поскольку уголовная ответственность - это понятие материально-правовое, относящееся к сфере уголовного права, в то время как уголовное преследование - это понятие уголовно-процессуальное. К тому же на различие понятий уголовная ответственность и уголовное преследование, как мы уже отмечали, указывает В. П. Божь-ев.

‘См.: Гуценко К. Ф. Сущность и основные понятия уголовного процесса //Уголовный процесс /Под ред К Ф Гуценко. М.,2000. С. 23. к AF A’

‘Лупинская П. А. Субъекты уголовного процесса //Уголовно-процессуальное право Российской Федерации /Отв. ред. П. А. Лупинская. М., 2000. С. 75. у<”*пп

Божьев В. П. Сущность уголовного процесса //Уголовный процесс/Под ред. В. П. Божьева М 2000 С 9 ? Гельдибаев М. X. Уголовный процесс. СПб., 2001. С. 4. См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т 2 СПб 1°96 С 3 Таджиев X. С. Указ. соч. С. 27. .,-…

Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе. М., 1981. С. 15.

17

Более широкий смысл в понятие уголовного преследования по сравнению с обвинением вкладывает Н. А. Якубович, считая, что «В понятие уголовного преследования входят и другие структурные элементы, связанные с поисковой деятельностью следователя и применением мер процессуального принуждения, что, как известно, не входит в функцию обвинения в суде» .

М. С. Строгович, характеризуя основные уголовно-процессуальные функции, выделял такую функцию как «уголовное преследование или обвинение»2 Он же характеризовал уголовное преследование как сложную деятельность, включающую в себя и привлечение к уголовной ответственности, и поддержание обвинения перед судом: «В нее входят, прежде всего, действия следственных органов и прокуратуры, заключающиеся в собирании доказательств, уличающих обвиняемого или устанавливающих отягчающие его вину обстоятельства. Затем в уголовное преследование входят действия органов следствия и прокуратуры, заключающиеся в применении принудительных мер, обеспечивающих изобличение обвиняемого и применение к нему наказания (привлечение к уголовной ответственности, применение меры пресечения, вызов на допрос, производство обыска и др.). Наконец, к уголовному преследованию отно- сятся действия прокуратуры, которые направлены на то, чтобы обосновать перед судом предъявленное обвинение, убедить суд в виновности обвиняемого и необходимости применить к нему заслуженное наказание (передача прокурором дела в суд с обвинительным заключением, участие прокурора в подготовительном и судебном заседании)3.

Таким образом, М. С. Строгович хотя и не выделял прямо обвинение в узком и широком смысле, но суть его рассуждений, на наш взгляд, сводится именно к этому.

Более четко эту мысль высказал В. С. Шадрин, который пишет, что «об- винение обусловливается необходимостью со стороны соответствующих органов государства отреагировать на факт преступления и изобличить совершив-

Якубович Н. А. Процессуальные функции следователя. С. 25.

См.. Строгович М. С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951. С. 15.

См.: Строгович М. С. Указ. соч. С. 56.

18

шее преступление лицо, не дать ему уйти от ответственности, доказать его виновность и добиться осуждения и наказания. Понятием обвинения в качестве уголовно-процессуальной функции охватывается как выдвижение обвинительного тезиса в отношении конкретного лица, инкриминирование ему преступления (собственно обвинение), так и деятельность в связи с подозрением и появлением в уголовном деле подозреваемого. В указанном смысле для данной функции более подходящим является использование определения «уголовное преследование»1.

Понимание обвинения в узком и широком смысле нашло свое отражение и в действующем уголовно-процессуальном законодательстве.

Так, согласно п. 22 ст. 5 УПК РФ обвинение - это утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдви- нутое в порядке, установленном УПК РФ. В данном случае как раз и имеется в виду обвинение в узком смысле. Оно включает в себя привлечение в качестве обвиняемого и предъявление обвинения при производстве предварительного следствия (глава 23 УПК РФ) либо составление обвинительного акта при производстве дознания (ст. 225 УПК РФ), действия прокурора по утверждению обвинительного обвинения или обвинительного акта и направлению дела в суд (п. 14 ст. 37 УПК РФ), поддержание обвинения от имени государства в суде прокурором или по его поручению следователем, дознавателем (п. 6. ст. 5, ч. 2 ст. 246 УПК РФ), а по делам частного обвинения потерпевшим или его представителем, т.е. частным обвинителем (п. 59 ст. 5, ч. 3 ст. 246 УПК РФ).

Обвинение в широком смысле, на наш взгляд, подразумевается в п. 45 ст. 5 УПК РФ, в котором дается понятие сторон в уголовном судопроизводстве. Под ними, в частности, понимаются участники уголовного судопроизводства, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования). Такой же смысл вкладывается в законодательное определение уголовного преследования как процессуальной деятельности, осуществляемой

1 Шадрин В. С. Сущность уголовного процесса//Уголовный процесс/Под ред. В. И. Рохлина. СПб., 2001. С. 9.

19

стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.

В этом смысле уголовное преследование можно назвать и обвинительной деятельностью. Такие предложения высказывались как в литературе советского периода, так и современной литературе1.

Таким образом, уголовное преследование представляет собой обвинение в широком смысле или обвинительную деятельность. Для формулирования научного определения уголовного преследования необходимо установить, что входит в его содержание, каковы его виды, а также с какого момента оно начинается и прекращается. Поставленные нами вопросы находятся в тесной взаимосвязи, поэтому целесообразно начать их рассмотрение с вопроса о моменте начала уголовного преследования. Данный вопрос представляется чрезвычайно важным, поскольку законодатель, определяя момент и основания прекращения уголовного преследования (ст. ст. 27, 28 УПК РФ), в то же время не указывает на его начало, что представляется не совсем логичным

В уголовно-процессуальной литературе распространена точка зрения, согласно которой уголовное преследование начинается с момента возбуждения уголовного дела: акт возбуждения дела рассматривался как акт возбуждения уголовного преследования. Таким образом, согласно этой точке зрения, понятие возбуждения уголовного преследования отождествляется с понятием возбуждения уголовного дела. Этой точки зрения придерживался М. А. Чельцов, полагавший, что уголовное преследование ведется не обязательно в отношении определенного лица: оно может вестись и в отношении самого факта, события преступления, когда обвиняемого еще нет, поскольку подлежащее уголовной ответственности лицо еще не известно, не обнаружено следствием .

1 См.: Советский уголовный процесс /Под ред. Д. С. Карева. М., 1968. С. 25.; Белов С. Д. Указ. соч. С. 98.

2 См.: Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1948. С. 43.

20

Иной точки зрения придерживались П. И. Тарасов-Родионов и М. С. Строгович. По их мнению, уголовное преследование начинается и ведется только в отношении определенного лица, обвиняемого в преступлении .

М. П. Кан, считал, что процессуальный момент возникновения функции уголовного преследования - это вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. В том же случае, когда уголовное преследование ведется в форме подозрения, актами возбуждения уголовного преследования являются протокол задержания и постановление об избрании меры пресечения до предъявления обвинения2.

А. Б. Соловьев и Н. А. Якубович указывали, что функция уголовного пре- следования реализуется при возбуждении уголовного дела против конкретного лица, его задержании, применении меры пресечения, привлечение к уголовной ответственности, а также при производстве в соответствии с судебным решением следственных действий, ограничивающих конституционные права подозреваемых и обвиняемых. При возбуждении уголовного дела по факту преступления начальным моментом уголовного преследования является проведение первого процессуального действия, связанного с применением указанных мер про- цессуального принуждения3.

С последней точки зрения следует согласиться, за исключением того по- ложения, что указанные авторы связьшают начало уголовного преследования с моментом производства в отношении лица следственных действий, допускаемых лишь по судебному решению. Сюда же следует включить и иные следственные действия, решения суда о производстве которых не требуется, которые по своей сути направлены на изобличение лица в совершении преступления.

1 См.: Тарасов-Родионов П. И. Предварительное следствие. М., 1948. С. 49; Строгович М. С. Уголовное пресле дование в советском уголовном процессе. М.. 1951. С. 90.

2 См.: Кан М. П. Указ. соч. С. 96.

3 См.: Соловьев А. Б., Якубович Н. А. К вопросу о концепции правового обеспечения функции уголовного пре следования //Современные проблемы уголовного права, процесса и криминалистики. М., 1996. С. 79.

21

Подобная позиция выражена в постановлении Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 1 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова» от 27 июня 2000 г.1

Суть жалобы В. И. Маслова состояла в том, что 2 октября 1997 г. в рамках расследования уголовного дела, возбужденного по факту совершения пре- ступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ (вымогательство), следственными органами при ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области был проведен обыск по месту его жительства, после чего он был принудительно доставлен в регионального управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий - опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.

В ответ на ходатайство В. И. Маслова об обеспечении ему права на защиту и предоставлении защитника следователь разъяснил ему, что в соответствии с ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР помощь защитника предоставляется только обвиняемому - с момента предъявления обвинения и подозреваемому - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу. Поскольку В. И. Маслов в данный момент по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удовлетворена.

Гражданин В. И. Маслов, полагая, что его конституционным правам в уголовном процессе причинен невосполнимый ущерб, поскольку они своевременно не были реализованы на важной для защиты стадии уголовного процесса, обратился в Конституционный Суд РФ с просьбой проверить конституционность применения в его деле положений УПК РСФСР, как противоречащих ч. 2 ст. 45, ч.ч. 1 и 2 ст. 48 и ч. 3 ст. 55 Конституции РФ.

Конституционный Суд РФ в постановлении по этому делу, в частности отметил: «Поскольку конституционное право на помощь адвоката (защитника) не может быть ограничено федеральным законом, то применительно к его

1 СЗ РФ. 2000. № 27. Ст. 2882.

22

обеспечению понятия «задержанный», «обвиняемый», «предъявление обвинения» должны толковаться в их конституционно-правовом смысле, а не а придаваемом Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР более узком смысле. В целях реализации названного конституционного права необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование (здесь и далее выделено нами - И. Д.). При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения и свидетельствующими о наличии подозрений против него (в частности, разъяснением в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции РФ права не давать показаний против самого себя). Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отногиении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, ему должна быть предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику)».

При этом Конституционный Суд РФ сослался ряд решений Европейского суда по правам человека, согласно которым отказ задержанному в доступе к адвокату в течение первых часов допросов полицией в ситуации, когда праву на защиту мог быть нанесен непоправимый вред - каким бы ни было основание отказа - несовместимыми с правами обвиняемого, предусмотренными ст. 6 Конвенции о защите прав человека и свобод. «При этом под обвинением в смысле ст. 6 Конвенции Европейский суд по права человека понимает не только официальное уведомление об обвинении, но и иные меры, связанные с подозрением в совершении преступления, которые влекут за собой серьезные последствия или существенным образом сказываются на положении подозреваемого… т.е. считает необходимым исходить из содержательного, а не формального понимания преступления». Таким образом, понимание обвинения в широком (содержательном) смысле в качестве синонима уголовному пресле-

23

дованию основывается не только в юридической литературе, но и позицией Европейского суда по правам человека и Конституционного Суда РФ.

Исходя из вышеизложенного, мы можем сделать вывод, что в досудебном производстве по уголовному делу уголовное преследование включает в себя обвинительную деятельность в отношении подозреваемого: возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица; задержание лица в соответствии со ст. ст. 91 и 92 УПК РФ; избрание в отношении лица меры пресечения в виде заключения под стражу в соответствии со ст. 108 УПК РФ; обвинительную деятельность в отношении обвиняемого: привлечение в качестве обвиняемого в соответствии со ст. 171 УПК РФ, предъявление обвинения в соответствии со ст. 172 УПК РФ, составление обвинительного заключения или обвинительного акта, утверждение их прокурором и направление дела прокурором в суд; обвинительную деятельность в отношении любого иного лица при производстве следственных действий, направленных на изобличение его в совершении преступления.

Отсюда можно определить и момент начала уголовного преследования. Если речь идет о подозреваемом или обвиняемом, то момент начала уголовного преследования не вызывает сомнений. Им является соответственно возбуждение уголовного дела в отношении определенного лица, задержание лица, избрание в отношении лица меры пресечения до предъявления обвинения (в отношении подозреваемого), привлечение в качестве обвиняемого.

Уголовно-процессуальным законодательством в этих случаях предусмот- рены также и процессуальные документы, фиксирующие начало уголовного преследования, а именно: постановление о возбуждении уголовного дела (ст. 146 УПК РФ, приложение 7 к УПК РФ), протокол задержания подозреваемого (ст. 92 УПК РФ, приложение 12 к УПК РФ), постановление судьи об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу (п. 1 ч. 5 ст. 108 УПК РФ, приложение 81 к УПК РФ), постановление о привлечении в качестве обвиняемого (ст. 171 УПК РФ, приложение 42 к УПК РФ).

24

Сложнее обстоит дело с моментом начала уголовного преследования в отношении иного лица, не имеющего статуса подозреваемого или обвиняемого. Представляется в этой связи, что законодатель не в полной мере учел положения упомянутого постановления Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. Единственной реакцией законодателя на это решение стало внесение дополнения в ст. 51 УПК РСФСР о том, что подозреваемым признается, в том числе, и лицо в отношении которого возбуждено уголовное дело (ФЗ от 20 марта 2001 г.1). Такая же формулировка содержится и в п. 1 ч. 1 ст. 46 УПК РФ. В то же время остался без внимания вопрос об официальном начале уголовного преследования лица, в отношении которого проводятся следственные действия, направленные на изобличение его в совершении преступления, который не является подозреваемым или обвиняемым в уголовно-процессуальном смысле. На наш взгляд в целях наиболее полной реализацш решения Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г., основанного на позиции Европейского суда по правам человека, и исходя из смысла положений Конституции РФ о праве на квалифицированную юридическую помощь и праве на загцитпу, в уголовно-процессуальном законодательстве следует предусмотреть процессуальное решение в виде возбуждения уголовного преследования.

Возбуждать уголовное преследование следует не только в случаях произ- водства следственных действий, направленных на изобличение лица, не имеющего процессуальный статус подозреваемого или обвиняемого, в совершении преступления, но и во всех указанных выше случаях дополнительно к принятию решения о возбуждении уголовного дела, о задержании и т.д. Следует разработать форму постановления о возбуждении уголовного преследования, в котором указать, в частности, анкетные данные лица, те следственные действия, которые предполагается провести в целях изобличения его в совершении преступления, разъяснение лицу его конституционных прав не свидетельствовать против самого себя и иметь защитника.

1 Российская газета. 2001. 23 марта.

25

Кроме того, что такое решение вопроса позволит обеспечить конституци- онные права человека, фактически повергаемого уголовному преследованию, возбуждение уголовного преследования в необходимых случаях сможет быть отделено от факта возбуждения уголовного дела. Это представляется целесообразным, исходя из следующих соображений:

  1. В случае, если в результате проведенных следственных действий в от- ношении лица, не имеющего процессуального статуса подозреваемого или обвиняемого, изобличающих его данных не получено, то уголовное преследование в отношении него будет официально прекращено, а производство по уголовному делу будет продолжено.
  2. Возбуждение уголовного преследования позволит не только прекратить, но и приостановить его в некоторых случаях, указанных в ст. 208 УПК РФ для приостановления предварительного следствия, а именно, когда обвиняемый скрылся от следствия либо его местонахождения не известно по иным причинам; когда место нахождения обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в уголовном деле отсутствует; когда временное тяжелое заболевание обвиняемого, удостоверенное медицинским заключением, препятствует его участию в следственных и иных процессуальных действиях. Приостановление уголовного преследования в таких случаях будет распространяться также на подозреваемых и иных лиц, подвергнутых уголовному преследованию, что, в частности, позволит объявить розыск такого лица, который может быть объявлен в соответствии со ст. 210 УПК РФ только в отношении обвиняемого. Не будет необходимости выделять в отдельное производство и приостанавливать дело в отношении отдельных обвиняемых, как это предусмотрено ч. 3 ст. 208 УПК РФ в том случае, если по уголовному делу привлечено несколько обвиняемых, а основания для приостановления относятся не ко всем из них. Достаточно будет приостановления уголовного преследования в отношении этих лиц. Во всех указанных случаях приостановления уголовного преследования, производство по самому уголовному делу будет продолжаться в обычном

26

порядке до окончания, предусмотренных законом сроков предварительного следствия.

Таким образом, наряду с возбуждением, приостановлением и прекращением уголовного дела станет возможным возбуждение, приостановление и прекращение уголовного преследования, что придаст институту уголовного преследования стройный и завершенный вид. Для этого в УПК РФ следует внести соответствующие изменения и дополнения.

Момент начала уголовного преследования (возбуждение уголовного пре- следования), его содержание и прекращение зависят также от определенного вида уголовного преследования.

В соответствии с ч. 1 ст. 20 УПК РФ в зависимости от характера и степени тяжести совершенного преступления, уголовное преследование, включая обвинение в суде, осуществляется в трех разновидностях: частном, частно- публичном и публичном порядке. Отсюда законодателем выделяются и три категории уголовных дел по порядку осуществления уголовного преследования: дела частного, частно-публичного и публичного обвинения.

В частном порядке уголовное преследование осуществляется по делам об умышленном причинении легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ), о побоях (ст. 116 УК РФ), о клевете при отсутствии квалифицирующих обстоятельств (ч. 1 ст. 129 УК РФ) и об оскорблении (ст. 130 УК РФ). Производство по этим делам (делам частного обвинения) характеризуется целым рядом отличительным признаков. Все эти дела подсудны мировому судье (ст. 31 УПК РФ). Они возбуждаются путем подачи заявления мировому судье потерпевшим или законным представителем потерпевшего (ст. 318 УПК РФ). Дела частного обвинения подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Примирение допускается до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора (ч. 2 ст. 20 УПК РФ).

Категории дел частного обвинения по сравнению с УПК РСФСР не пре- терпели никаких изменений. Остались прежними правила прекращения этих дел в связи с примирением с потерпевшим. Порядок возбуждения этих дел из-

27

менился только в том отношении, что теперь заявления (по прежнему УПК -жалобы) об этом подаются мировому судье, который был неизвестен УПК РСФСР I960 г. в его первоначальной редакции.

В частно-публичном порядке уголовное преследование осуществляется по делам о следующих преступлениях, совершенных при отсутствии квалифи- цирующих обстоятельств: об изнасиловании (ч. 1 ст. 131 УК РФ), о нарушении равенства прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 136 УК РФ), о нарушении неприкосновенности частной жизни (ч. 1 ст. 137 УК РФ), о нарушении тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 1 ст. 138 УК РФ), о нарушении неприкосновенности жилища (ч. 1 ст. 139 УК РФ), о нарушении авторских и смежных прав (ч. 1 ст. 146 УК РФ), о нарушении изобретательских и патентных прав (ч. 1 ст. 147 УК РФ), а также дела об необоснованном отказе в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК РФ).

В соответствии с ч. 3 ст. 20 УПК РФ эти дела возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, но в отличие от дел частного обвинения прекра- щению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежат, за исключением случаев, предусмотренных ст. 25 УПК РФ. В ст. 25 УПК РФ установлены общие правила прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим, которые нами будут рассмотрены в отдельном параграфе второй главы. Однако на данном этапе нашего исследования необходимо остановиться еще на одном обстоятельстве, которое, на наш взгляд, дает основание вьщелить еще одну категорию дел по порядку осуществления уголовного преследования -дела публичного и частно-публичного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления сторон.

Отметим также, что уюдобные правила производства по делам частно- публичного обвинения существовали и в УПК РСФСР 1960 г, однако категория таких дел была более узкой, и включала в себя только дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ.

28

Все остальные дела, не входящие в категорию дел частного и частно- публичного обвинения, являются делами публичного обвинения (ч. 5 ст. 20 УПК РФ). Правила производства по делам публичного обвинения в ст. 20 УПК РФ отдельно не установлены, но исходя из смысла уголовно- процессуального законодательства, это такие дела, которые возбуждаются и прекращаются без учета волеизъявления сторон.

Деление уголовных дел на дела частного, частно-публичного и публичного обвинения является в известной степени условным. Так, в соответствии с ч. 4 ст. 20 УПК РФ прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе возбудить любое дело, отнесенное к делам частного и частно-публичного обвинения, и при отсутствии заявления потерпевшего, если данное преступление совершено в отношении лица, находившегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами. Таким образом, дела частного и частно-публичного обвинения могут превратиться в дела публичного обвинения.

Таким же образом дела публичного обвинения могут превратиться в дела угубличного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления сторон. Это как раз и может иметь место при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон. В соответствии со ст. 25 УПК РФ суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, против которого впервые осуществляется уголовное преследование по подозрению или обвинению в совершении преступления небольшой или средней тяжести, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред.

Таким образом, постепенно теряет свое значение принцип публичности уголовного процесса, считавшийся незыблемым в уголовно-процессуальной науке советского периода. Данный принцип связывали с положениями ст. 3 УПК РСФСР 1960 г. обязывающей суд, прокурора, следователя и орган дознания в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело в каждом случае

29

обнаружения признаков преступления, принять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц виновных в совершении преступления и к их наказанию. Уже в последние годы действия УПК РСФСР 1960 г. в литературе стали отмечать, что происходит ограничение принципа публичности, в частности в установлении особого порядка решения вопроса о возбуждении и дальнейшего производства по делу частного обвинения, как правило, в зависимости от воли потерпевшего, а также, что «расширение действия диспо-зитивного начала предопределила ст. 76 УК РФ, допустившая возможность прекращения дела по заявлению потерпевшего ввиду примирения с ним лица, впервые совершившего преступление небольшой тяжести»1.

В главе 2 УПК РФ, посвященной принципам уголовного судопроизводства, указания на принцип публичности нет. Однако, то обстоятельство, что в законе не указано на какой-либо принцип вовсе не означает, что такой принцип не существует, ибо юридические принципы имеют объективный характер и вы-текают из самой сущности права . Например, справедливо основываясь именно на таком понимании принципов, В. В. Вандышев, анализируя принципы уголовного процесса, пишет: «В то же время законодатель совершенно безосновательно устранил из судопроизводства ряд принципов»3.

Обязанность осуществления уголовного преследования закреплена и в ст. 21 УПК РФ. Встает вопрос сохранен ли в современном уголовном судопроиз- водстве принцип публичности? Так, В. В. Вандышев, ссылаясь именно на эту статью, утверждает, что принцип публичности уголовного процесса существует1.

На первый взгляд, это именно так. В ч. 2 ст. 20 УПК РФ фактически вос- произведены положения ст. 3 УПК РСФСР 1960 г., за исключением возложения обязанности уголовного преследования на суд, что вполне естественно, поскольку в ч. 3 ст. 15 УПК РФ, закрепляющей принцип состязательности сторон, прямо и недвусмысленно сказано, что суд не является органом уголовного пре-

1 Уголовный процесс /Под ред. В. П. Божьева. М., 2000. С. 79-80.

1 См.: Григонис Э. П. Механизм государства: вопросы теории и практики. СПб., 1999. С. 37.

3 Вандышев В. В. Уголовный процесс. СПб.. 2002. С. 31.

30

следования. Характерно, что еще в условиях действия УПК РСФСР 1960 г. положение ст. 3 в той части, в какой она предусматривает или допускает полномочие суда возбуждать уголовное дело по признакам преступления, влекущего уголовное преследование, признано не соответствующим Конституции РФ постановлением Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г.

В то же время в ст. 20 УПК РФ, в отличие от ст. 3 УПК РСФСР 1960 г, состоящей из одной части, имеется несколько частей и толковать данную статью можно только в системном единстве, составляющих ее частей.

Так, в ч. 1 ст. 21 УПК РФ сказано, что уголовное преследование от имени государства по делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляют прокурор, а также следователь и дознаватель. В этой уголовно-процессуальной норме обращают на себя внимание два момента.

Во-первых, указано, что уголовное преследование прокурор, следователь и дознаватель осуществляют от имени государства. Следовательно, возможно уголовное преследование и не от имени государства. Возможность такого уголовного преследования закреплена в ст. 22 УПК РФ, предусматривающей, что потерпевший, его законный представитель и (или) представитель вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, а по делам частного обвинения - выдвигать и поддерживать обвинение в порядке, установленном УПК РФ. Грамматическое толкование этой нормы, дает основание полагать, что право участия в уголовном преследовании потерпевшего и его представителей, за исключением выдвижения и поддержания обвинения, распространяется на дела публичного и частно-публичного обвинения. Таким образом, уголовное преследование по делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляется не только от имени государства должностными лицами государственных (публичных) правоохранительных органов (прокурором, следователем, дознавателем), но и частными лицами (потерпевшим и его представителями). Уже в этом отношении принцип публичности оказывается нарушенным. Публичность означает, прежде всего, то, что она исходит от органов публичной власти, к ко-

1 См.: Там же.

31

торым в современных условиях относятся органы государственной власти и органы местного самоуправления1. Поскольку органы местного самоуправления и их должностные лица в уголовном судопроизводстве не участвуют, то публичность в этом смысле может исходить только от органов государства и их должностных лиц, которыми и являются прокурор, следователь, дознаватель. Привнесение в уголовное преследование по делам публичного обвинения, не говоря уже о делах частно-публичного обвинения, частного элемента, существенно подрывает принцип публичности уголовного судопроизводства.

Во-вторых, в ч. 1 ст. 21 УПК РФ говорится только о делах публичного и частно-публичного обвинения по которым уголовное преследование от имени государства осуществляют прокурор, следователь, дознаватель. В ч. 2 ст. 21 УПК РФ обязывающей указанных должностных лиц органов публичной власти в каждом случае обнаружения признаков преступления принимать предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления, не указано, о какой категории дел идет речь. Систематическое толкование обеих частей ст. 20 УПК РФ дает основание полагать, что речь в ч. 2 ст. 20 УПК РФ должна идти только о делах публичного и частно- публичного обвинения. При этом, по делам частно-публичного обвинения обязывать прокурора, следователя или дознавателя осуществлять уголовное преследование также нельзя, поскольку указанные должностные лица, даже обнаружив признаки такого преступления, прежде обязаны выяснить будет ли иметь место заявление заинтересованного лица о возбуждении уголовного дела и только потом принимать предусмотренные УПК меры.

На первый взгляд, можно предположить также, что о принципе публичности уголовного судопроизводства свидетельствуют положения ч. 3 ст. 21 УПК РФ о том, что прокурор, в случаях, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ, уполномочен осуществлять уголовное преследование по уголовным делам независимо от волеизъявления потерпевшего. Однако, это положение, во- первых,

‘СЗ РФ. 2000. №5. Ст. 611.

32

дублирует положения ч. 4 ст. 20 УПК РФ, что представляется излишним, а во-вторых, еще раз подчеркивает, что оно является не правилом, а исключением из него.

В ч. 4 ст. 21 УПК РФ установлено, что требования, поручения и запросы прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя, предъявленные в пределах их полномочий, установленных УПК РФ, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами. Представляется, что и это положение является излишним, поскольку законные требования любых законных органов публичной власти во всех сферах, а не только в уголовном судопроизводстве, являются обязательными для всех лиц, к которым они обращены. К тому же, сам законодатель устанавливает обязанность органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций предоставлять запрашиваемые документы или их копии при собирании доказательств не только по требованию прокурора, следователя или дознавателя, но и защитника (п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ). К тому же сама ст. 21 УПК РФ называется «Обязанность осуществления уголовного преследования», т.е. по смыслу названия статьи ее нормы должны относиться к обязанности, адресованной к должностным лицам, по долгу службы осуществляющим уголовное судопроизводство, а не к остальным организациям, должностным и частным лицам, как это установлено в ч. 4 ст. 21 УПК РФ.

Создается впечатление, что законодатель всеми силами стремился сохранить и подчеркнуть принцип публичности уголовного судопроизводства и в этих целях расширил содержание ст. 3 УПК РСФСР 1960 г. в ст. 20 УПК РФ. Однако, на самом деле эта статья и, в принципе, все остальные статьи УПК РФ, относящееся к уголовному преследованию, свидетельствуют, если не об отрицании принципа публичности, то, во всяком случае, о сочетании публичности и диспозитивности в уголовном судопроизводстве.

1 См.: Григонис Э. П. Теория государства и права. СПб., 2002. С. 27.

33

Еще одним свидетельством этому служит также ст. 23 УПК РФ о привле- чении к уголовному преследованию по заявлению коммерческой или иной организации, которая также включена в главу 3 УПК РФ «Уголовное преследование». Подобная норма была предусмотрена и в последние годы действия УПК РСФСР 1960 г. (ст. 7-1 в редакции ФЗ от 21 декабря 1996 г.[) в связи с принятием УК РФ 1996 г., в котором было установлено, что если деяние, предусмотренное главой 23 УК РФ «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях», причинило вред интересам исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия (примечание 2 к ст. 201 УК РФ).

Таким образом, в уголовном судопроизводстве появилась еще одна кате- гория дел по порядку осуществления уголовного преследования - дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации. Это дела о злоупотреблении полномочиями (ст. 201 УК РФ), злоупотреблении полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ст. 202 УК РФ), превышении полномочий служащими частных охранных или детективных служб (ст. 203 УК РФ), о коммерческом подкупе (ст. 204 УК РФ). Выделение этой категории дел, как и выделение всех иных категорий дел по порядку осуществления уголовного преследования, является условным. Если деяние, предусмотренное главой 23 УК РФ, причинило вред интересам других ор- ганизаций, а также интересам граждан, общества или государства, уголовное преследование осуществляется на общих основаниях (примечание 3 к ст. 201 УК РФ), т.е. в порядке публичного обвинения. Из смысла как уголовного, так и уголовно-процессуального законодательства вытекает также, что в порядке публичного обвинения осуществляется уголовное преследование по делам об указанных преступлениях, если они причинили вред интересам организации, являющейся государственным или муниципальным предприятием. Таким обра-

1 СЗРФ. 1996. № 52. Ст. 5881.

34

зом, и в данном случае проявляется сочетание публичности и диспозитивности уголовного судопроизводства.

Исходя из вышеизложенного, можно констатировать, что в современном российском уголовном судопроизводстве по особенностям порядка осуществления уголовного преследования выделяются следующие категории дел:

1) дела публичного обвинения; 2) 3) дела частного обвинения; 4) 5) дела частно-публичного обвинения; 6) 7) дела публичного или частно-публичного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления сторон; 8) 5) дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации.

Дела, относящиеся к каждой из указанных категорий в случаях, указанных в уголовном законе и (или) в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, могут быть трансформированы в дела иных категорий, а именно:

дела публичного обвинения или дела частно-публичного обвинения (дела первой и третьей категорий) - в дела публичного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления сторон (дела четвертой категории) в случаях, указанных в ст. 76 УК РФ и в порядке, установленном ст. 25 УПК РФ, и в дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации (дела пятой категории) в случаях, указанных в примечании к ст. 201 УК РФ и в порядке, установленном ст. 23 УПК РФ;

  • дела частного обвинения (дела второй категории) и дела частно- публичного обвинения (дела третьей категории) - в дела публичного обвинения (дела первой категории) в порядке, установленном ч. 4 ст. 20 УПК РФ;

  • дела четвертой и пятой категорий всегда трансформируются из дел публичного обвинения в случаях соответственно волеизъявления потерпевшего или коммерческой или иной организации;

35

  • дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации (дела пятой категории), остаются делами первой категории не только в случае отсутствия заявления или согласия коммерческой или иной организации, но и в том случае, когда вред преступлением причинен интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства или же преступление совершено в организации, являющейся государственным или муниципальным предприятием (примечание к ст.

201 УК РФ, ст. 23 УПК РФ).

Во всех указанных случаях получает явное выражение принцип сочетания публичности и диспозитивности уголовного судопроизводства.

Таким образом, принципом современного российского судопроизводства является не принцип публичности, а принцип сочетания публичности и диспозитивности. Публичность при этом вовсе не означает обязательность возбуждения уголовного дела уполномоченными на то органами и должностными лицами в каждом случае обнаружения признаков преступления. Более приемлемым нам представляется определение публичности, предложенное авторским коллективом в составе: Е. Н. Александрова, Э. П. Григониса, С. Б. Мартыненко и А. В. Никитина: «Публичность (официальность) - это обязанность действовать по должности (здесь и далее - выделено нами - И. Д.). Он (принцип) выражается в том, что орган дознания, следователь, прокурор… при наличии повода и оснований обязаны возбудить уголовное дело… и принять все предусмотренные законом меры к установлению всех необходимых фактических обстоятельств совершения преступления, изобличению лиц, виновных в его совершении… и реабилитации невиновных… в силу предписания, веления закона и служебного долга»1. Исходя из такого понимания публичности, ее можно рассматривать не как принцип всего уголовного судопроизводства, а как принцип уголовно-процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия, прокуратуры и их должностных лиц как их служебный долг.

Александров Е. Н, Григонис Э. П. и другие: Уголовный процесс в вопросах и ответах. СПб., 2001. С. 18.

36

Сочетание принципов публичности и диспозитивности уголовного судо- производства должно быть, по крайней мере, разумным - без перехлестов в ту или иную сторону. Здесь же сразу же возникают вопросы о правомерности и необходимых критериях отнесения тех или иных дел к категориям дел, не являющихся делами частного обвинения, или дел, которые могут перейти в другое качество (дела второй - пятой категорий), о возможности расширения или, напротив, сужения количества этих дел.

Правомерность выделения дел частного и частно-публичного обвинения сегодня, в принципе, ни у кого не вызывает сомнения.

Категория дел частного обвинения, как уже указывалось, не претерпела никаких изменений по сравнению с такими же делами, предусмотренными УПК РСФСР. Какие же критерии избраны законодателем для выделения этой категории дел? Все дела, относящиеся к делам частного обвинения, - это дела о преступлениях небольшой тяжести. Однако на самом деле преступлений небольшой тяжести намного больше, чем преступлений, дела о которых отнесены к делам частного обвинения. Можно предположить, что дела частного обвинения - это дела о преступлениях, причиняющих вред только интересам частных лиц. Однако, таких преступлений вообще не существует, поскольку обязательным материальным признаком любого преступления является общественная опасность деяния. Отсюда, кстати, вытекает и норма, закрепленная ч. 4 ст. 20 УПК РФ о возможности публичного обвинения по делам, отнесенным законам к делам частного обвинения. Кроме того преступления по делам, отнесенным к делам частного обвинения, кроме частных интересов данного конкретного частного лица могут причинить вред и интересам других лиц и другим охраняемым уголовным законом интересам. Например, клевета в отношении одного человека, может привести к подрыву деловой репутации других лиц, связанных с оклеветанным лицом родственными, семейными связями, совместной предпринимательской деятельностью. Та же клевета может привести, кроме причинения ущерба чести и достоинства оклеветанного лица, к его самоубийству, потере работы, вследствие чего будет причинен ущерб его трудовым правам и

37

т. д.1 Таким образом, на наш взгляд, дела частного обвинения - это дела о таких преступлениях, которые преимущественно причиняют вред только интересам частных лиц и реально становящиеся таковыми только в каждом конкретном случае.

Если взять за основу выделенный нами критерий, то круг дел частного обвинения можно было бы расширить. Это представляется нам необходимым еще и потому, что на практике нередки случаи, когда потерпевшие отказываются писать заявления о ряде преступлений, дела о которых относятся к делам публичного обвинения, затрагивающих сугубо их личный интерес, а органы и должностные лица, обязанные возбуждать уголовные дела, учитывая интересы потерпевшего, не делают этого, скрывают преступления от регистрации, необоснованно отказывают в возбуждении уголовного дела по надуманным основаниям и т.д. (речь не идет о сокрытии преступлений от регистрации, необоснованном и незаконном отказе в возбуждении уголовного дела по другим низменным или даже преступным мотивам).

Для выяснения позиции практических работников по этому вопросу нами были проанкетировано 140 дознавателей четырех районных управлений внутренних дел г. Санкт-Петербурга (Московского, Приморского, Фрунзенского, Центрального). Им был предложен вопрос о том, как они относятся к расширению круга дел частного обвинения. При положительном ответе на этот вопрос респодентам было предложено дополнительно высказать свое мнение о том, дела о каких именно преступлениях они считает необходимым отнести к категории дел частного обвинения, и в качестве варианта предложено высказать мнение по поводу дел о краже и хулиганстве, совершенных без отягчающих обстоятельств (дела о преступлениях, предусмотренных, соответственно ч. 1 ст. 158 УК РФ, ч. 1 ст. 213 УК РФ).

При этом предложение о расширении круга дел частного обвинения под- держало 31, 4% опрошенных (51,4% отнеслись к этому отрицательно, а 17,1%

pSerS^war!?0fi Раб°Те ВОПросов материального уголовного права, полагаем, тем не менее, что ст 129 УК РФ (клевета) необходимо дополнить частью четвертой следующего содержания: «Клевета, повлекшая по неос

38

затруднились ответить на данный вопрос). Кроме дел о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 158 и ч. 1 ст. 213 УК РФ к делам частного обвинения было предложено отнести дела об умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 112 УК РФ), об истязании без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 117 УК РФ), о причинении средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ч. 3 ст. 118 УК РФ), об угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК РФ), о злостном уклонении от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК РФ), о присвоении или растрате без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 167 УК РФ), об умышленном уничтожении или повреждении имущества без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 167 УК РФ), об уничтожении или повреждении имущества по неосторожности (ст. 168 УК РФ), о самоуправстве без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 330 УК РФ).

Полученные нами данные позволяют нам сделать два вывода. Во-первых, менее половины практических работников согласны на расширение круга дел частного обвинения (при этом 11,4% опрошенных считают, что институт частного обвинения следует оставить в прежнем виде, а 8,6% выступают даже за его упразднение). Во-вторых, практические работники, выступающие за расширение круга дел частного обвинения, включают в него не только дела о преступлениях небольшой тяжести, но и о преступлениях средней тяжести (дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 112, ч. 1 ст. 117 УК РФ).

Первый вывод вовсе не должен обусловить отказ от расширения дел ча- стного обвинения или тем более отказ от самого института частного обвинения. Дело здесь, скорее всего в психологическом настрое практических работников. воспитанных на иных ценностях приоритета государственных интересов и вытекающей отсюда недооценке интересов конкретного человека, в представлении о неотвратимости наказания в любом случае, по принципу «вор должен сидеть». Вот, например, характерные возражения против расширения дел частного обвинения, выявленные в ходе анкетирования: «Потерпевший в результате

торожности смерть потерпевшего или иные тяжкие преступления». Таким образом, дела о таких деяниях не

39

кражи личного имущества по какой-либо причине не смог обратиться в милицию - в результате вор будет воровать дальше» или «Не в коем случае не должны быть делами частного обвинения дела о преступлениях против собственности. так как удельный вес слишком высок». Справедливости ради следует отметить, что среди высказанных практическими работниками мыслей были и такие как «Обратить внимание на институт римского частного права (выражение не редактировано - И. Д.) и внести дополнения в ст. 20 УПК РФ. расширить круг дел частного обвинения»,

Необходимо отметить, что данная проблема связана с такими новыми веяниями в уголовном судопроизводстве как восстановительное правосудие, сочетание законности и целесообразности, которые еще с трудом воспринимаются отечественным общественным и профессиональным правосознанием. В то же время, упомянутые идеи получают все большее распространение в уголовно-процессуальной теории1 и практике, о чем речь пойдет во втором параграфе настоящей главы диссертации.

Второй вывод, вытекающий из проведенного анкетирования, заключается в том, что с точки зрения практики целесообразно и отнесение к делам частного обвинения некоторых преступлений средней тяжести. С этим следует согласиться, хотя бы потому, что отнесение преступлений к той или иной категории по характеру и степени тяжести не всегда обоснованно и сам законодатель иногда выправляет сложившуюся ситуацию. Так. например. ФЗ от 31 октября 2002 г. максимальное наказание в виде лишения свободы за кражу, совершенную без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 158 УК РФ) снижено с трех до двух лет, вследствие чего данное преступления перестает быть преступлением средней тяжести, превращаясь тем самым в преступление небольшой тяжести. Очевидно также, что вряд ли делами частного обвинения могут быть дела о тяжких и особо тяжких преступлениях.

будет относиться к делам частного обвинения. Так же следует поступить и во всех других подобных случаях. 1 См.: например, Харзинова В. М. Использование положений конфликтологии в российской уголовно- процессуальной науке. Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2001. С. 6-7.

40

Мы полагаем, что расширение круга дел частного обвинения необходимо для осуществления следующих целей:

  • более полного учета интересов потерпевших (довольно часто потерпевший не желает быть вовлеченным в производство следственных действий, уча- ствовать в судебном заседании и т.п.);
  • сокращения случаев сокрытия преступлений от регистрации, необосно- ванных и незаконных отказов в возбуждении уголовного дела);
  • экономии сил и средств правоохранительных органов, которые могли бы быть более эффективно направлены на раскрытие и расследование тяжких и особо тяжких преступлений;
  • реализации идеи восстановительного правосудия.
  • Таким образом, круг дел частного обвинения необходимо расширить, ис- ходя из того критерия, что делами частого обвинения, должны быть дела о преступлениях небольшой и средней тяжести, которые преимущественно причиняют вред только интересам частных лиц.

В отличие от дел частного обвинения, категория дел частно-публиного обвинения в УПК РФ по сравнению с УПК РСФСР подверглась расширению. Как показывает анализ уголовного законодательства, к ним практически относятся только дела о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (глава 19 УК РФ), за исключением дел об изнасиловании без отягчающих обстоятельств, предусмотренного ч.1 ст. 131 УК РФ. В этом отношении частно-публичный порядок осуществления уголовного преследования по этим делам не вызьюает сомнений. Представляется только, что и их круг мог бы быть расширен за счет дел о других преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина, исходя из предложенного нами выше критерия выделения дел частного обвинения.

Дела публичного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления по- терпевшего, предусмотренные УПК РФ, являются также крупным шагом вперед па осуществлению тех же вышеуказанных нами же целей, ради которых выделяются дела частного обвинения. Появлению таких дел в уголовном судо-

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННА

производстве положило начало введение в действие УК РФ 1996 г, в который была включена ст. 76 «Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим». Не секрет, что до введения в действие УК РФ 1996 г. на практике, учитывая интересы потерпевших, их уверенность, что «заявление можно забрать», имели место многочисленные случаи необоснованного прекращения уголовных дел по надуманным основаниям. Поэтому новый институт освобождения от уголовной ответственности дополнительно дает возможность сокращения необоснованных и незаконных решений о прекращении уголовного дела.

Дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или согласию коммерческой или иной организации - новое веяние в уголовном судопроиз- водстве. обусловленное выделением в УК РФ 1996 г. главы 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях». Само же выделение таких преступлений в уголовном законодательстве, по мнению ряда исследователей, направлено на постепенное разгосударствление общественной жизни в России, если иметь в виду то обстоятельство, что в прежнем УК РСФСР 1960 г. имелась глава о должностных преступлениях, за которые отвечали должностные лица любых предприятий, учреждений и организаций, поскольку все они были государственными или полугосударственными. В УК РФ 1996 г. появилось уже две главы, предусматривающие ответственность за преступления против интересов службы, - упомянутая глава 23 и глава 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления»1. На наш взгляд, такая поста- новка вопроса свидетельствует о постепенном становлении в России институтов гражданского общества, функционирующих одновременно с государственными институтами и автономно от них. Свободное и автономное функционирование гражданского общества - необходимый и неотъемлемый признак правового государства, каковым себя провозгласила современная Российская Феде-

1 См.: например, Гибов В. В. Сыскная полиция в механизме Российского государства (теоретический и истори- ко-правовой аспекты). Дис… канд. юрид. наук. СПб., 1998. С. 12.;.: Зябкий В. М. Таможенные органы в меха- низме Российского государства (теоретико-правовой аспект). Дис…. канд. юрид. наук. СПб., 2000. С. 16.

42

рация1. Однако, в вопросе начала уголовного преследования и уголовное и уголовно-процессуальное законодательство реализовали указанную тенденцию не до конца, поскольку дела о преступлениях против службы в коммерческих и иных организациях, являющихся государственными или муниципальными предприятиями, как уже указывалось остаются делами публичного обвинения.

В зависимости от выделенных нами пяти категорий дел различаются по- рядок и основания начала (возбуждения) и прекращения уголовного преследования.

Момент начала уголовного преследования, которое мы предложили на- зывать возбуждением уголовного преследования, по делам публичного обвинения нами был рассмотрен выше. То же самое должно относиться к моменту и порядку возбуждения уголовного преследования по делам публичного обвинения, прекращаемым с учетом волеизъявления потерпевшего.

Уголовное преследование по делам частного обвинения и по делам пуб- личного обвинения, возбуждаемым по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации, начинается одновременно с возбуждением уголовного дела по этим делам.

В аспекте рассматриваемой проблемы нас в большей степени интересует прекращение уголовного преследования. Если сегодня уголовно- процессуальное законодательство не знает понятия возбуждения уголовного преследования, то понятия прекращения уголовного дела и прекращения уголовного преследования оно разграничивает, что следует уже из названия главы 4 УПК РФ «Основания отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения уголовного дела и уголовного преследования». При этом устанавливается общее правило о том, что прекращение уголовного дела влечет за собой одновременно прекращение уголовного преследования (ч. 3 ст. 24 УПК РФ). Означает ли это, что прекращение уголовного преследования одновременно влечет за собой и прекращение уголовного дела? Если это так, то какой смысл в разграничении прекращения уголовного дела и прекращения уголовного преследования.

1 См.: Григонис Э. П. Механизм государства: вопросы теории и практики. СПб., 1999. С. 29

43

Четкого ответа на данный вопрос уголовно-процессуальное законодательство не дает.

Так, в ч. 1 ст. 24 УПК РФ перечислены основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела и при этом, согласно ч. 3 этой же статьи прекращение уголовного дела влечет за собой одновременно прекращение уголовного преследования. Ст. 25 УПК РФ предусматривает прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон, а ст. 26 УПК РФ - в связи с изменением обстановки. Следуя правилу, установленному ч. 3 ст. 24 УПК РФ в этих случаях прекращение уголовного дела всегда влечет за собой и прекращение уголовного преследования. Однако, ст. 28 УПК РФ предусматривает прекращение только уголовного преследования, но не уголовного дела в связи с деятельным раскаянием. Означает ли это, что уголовное дело при этом не прекращается? Вряд ли такой вывод будет правомерным во всех без исклю- чения случаях.

Не разграничивает четко прекращение уголовного дела и прекращение уголовного преследования ст. 27 УПК РФ «Основания прекращения уголовного преследования». Так, в п. 2 ч. 1 этой статьи в качестве основания прекращения уголовного преследование указано прекращение уголовного дела по основаниям, предусмотренным п.п. 1-6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. В то же время в ч. 4 ст. 27 УПК РФ сказано, что «В случаях, предусмотренных настоящей статьей, допускается прекращение уголовного преследования в отношении подозреваемого, обвиняемого без прекращения уголовного дела».

Как видно положения УПК РФ о прекращении уголовного дела и пре- кращении уголовного преследования достаточно противоречивы. На это об- стоятельство обращается внимание в юридической литературе. Так, В. В. Ван-дышев по этому поводу пишет: «Законодательство, регулирующее прекращение уголовного дела и уголовного преследования достаточно противоречиво» -и продолжает свою мысль следующим предположением: «Как мне представляется, прекращение уголовного преследования допускается тогда, когда речь идет об отдельных эпизодах совершения преступления, о совершении преступ-

44

ления отдельными лицами и лицами, обладающими определенными иммунитетами»1.

Точка зрения В. В. Вандышева представляется нам вполне обоснованной и перекликается с высказанной нами выше позицией по поводу необходимости выделения в уголовном судопроизводстве института приостановления уголовного преследования без прекращения уголовного дела в отношении отдельных лиц. Таким же образом, без прекращения уголовного дела в целом, может быть прекращено только уголовное преследование в отношении отдельных подозреваемых, обвиняемых, а также лиц, не имеющих статуса подозреваемого или обвиняемого, но подвергнутых уголовному преследованию.

Согласно действующему законодательству, прекращение уголовного преследования без прекращения уголовного дела возможно только по основаниям, указанным в ст. 27 УПК РФ (ч. 4 ст. 27 УПК РФ). Мы же предлагаем распространить это правило и на случаи прекращения уголовного преследования (и уголовного дела) в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), в связи с изменением обстановки и прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ).

Это предложение основано на следующих соображениях:

  1. Действующее законодательство исключает возможность применения положений ст. 25, 26 и 28 УПК РФ в тех случаях, когда преступление совершено несколькими лицами и (или) является многоэпизодным. Допустим, что в совершении кражи без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 158 УПК РФ) участвовало несколько лиц и одно из них явилось с явкой с повинной, причинило какой- либо ущерб или иным образом загладило причиненный вред и к тому же примирилось с потерпевшим, что является основанием прекращения уголовного преследования по ст. 25 и 28 УПК РФ. В то же время остальные соучастники преступления этого не сделали и к ним указанные основания прекращения уголовного преследования не применяются. Либо, допустим, что один из соучастников преступления, был призван на действительную военную службу, что час-

1 Вандышев В. В. Уголовный процесс. СПб., 2002. С. J 82.

45

то принимается во внимание при принятии решения о прекращении уголовного преследования в связи с изменением обстановки (ст. 26 УПК РФ), а к остальным соучастникам это основание применено быть не может. При этом становятся совсем непонятными положения ст. 28 УПК РФ, предусматривающей только прекращение уголовного преследования, но не уголовного дела и в то же время положения ч. 4 ст. 27 УПК РФ о возможности прекращения уголовного преследования без прекращения уголовного дела, по букве закона на случаи деятельного раскаяния не распространяются.

2, Основания прекращения уголовного преследования, предусмотренные ст. 25, 26 и 28 УПК РФ, имеют общую юридическую природу. Все они относят- ся к так называемым нереабилитирующим основаниям. На самом деле нераби-литирующих оснований прекращения уголовного преследования намного больше. Выделить весь круг данных оснований ныне достаточно четко позволяет действующее уголовно-процессуальное законодательство в связи с введением положений о реабилитации. В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ право реабилитацию имеют подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование которого прекращено по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 2, 5 и 6 ч. 1 ст. 24 и п. п. 1 и 4-8 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. К ним, в частности, относятся отсутствие события преступления, отсутствие в деянии состава преступления, отсутствие заявления потерпевшего по делам частного обвинения, отсутствие согласия суда на возбуждение уголовного дела или на привлечение в качестве обвиняемого в отношении отдельных категорий лиц (п.п. 1,2, 5 и б ч. 1 ст. 24 УПК РФ) и непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления; наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого всту- пившего в законную силу приговора суда по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению, не отмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора по тому же обвинению либо в отказе в возбуждении уголовного дела; отказ палат Федерального Собрания РФ в приятии определенных процессуальных решений в отношении отдельных категорий лиц (п.п. 1, 4-7 ч. 1 ст, 27

46

УПК РФ). Вряд ли можно считать, безусловно, реабилитирующими основаниями прекращения уголовного преследования некоторые из них, в частности, которые относятся к отдельным категориям лиц. Однако, в данном случае нас интересуют те основания, которые считаются нереабилитирующими в силу закона. К ним, кроме оснований, предусмотренных ст. 25, 26 и 28 УПК РФ относятся: истечение сроков давности уголовного преследования, смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 3, 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ); а также акт амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Основания прекращения уго- ловного преследования, предусмотренные ст. 25, 26 и 28 УПК РФ, являются наиболее распространенными в правоприменительной практике, в том числе и в деятельности органов предварительного расследования МВД России. Кроме того, указанные основания прекращения уголовного преследования непосредственным образом связаны с целесообразностью уголовного преследования, о чем речь пойдет в следующем параграфе. В этом заключается их одинаковая юридическая природа. Эти обстоятельства, а именно распространенность в деятельности органов предварительного расследования МВД России и одинаковая юридическая природа, одновременно обусловливают рассмотрение именно оснований, предусмотренных ст. 25, 26 и 28 УПК РФ, в соответствующих отдельных параграфах второй главы диссертации.

Таким образом, проанализировав понятие, сущность и виды уголовного преследования в досудебном производстве по уголовному делу, в том числе и в деятельности органов предварительного расследования МВД России, мы пришли к следующим основным выводам:

  1. Уголовное преследование в досудебном производстве по уголовному делу - это обвинительная деятельность в отношении подозреваемого, включая в себя возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица; задержание лица в соответствии со ст. ст. 91 и 92 УПК РФ; избрание в отношении лица меры пресечения в виде заключения под стражу в соответствии со ст. 108 УПК РФ; обвинительная деятельность в отношении обвиняемого, включающая в се-

47

бя: привлечение в качестве обвиняемого в соответствии со ст. 171 УПК РФ, предъявление обвинения в соответствии со ст. 172 УПК РФ. составление обвинительного заключения или обвинительного акта, утверждение их прокурором и направление дела прокурором в суд; обвинительная деятельность в отношении любого иного лица при производстве следственных действий, направленных на изобличение его в совершении преступления.

  1. В целях наиболее полной реализации решения Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г,5 основанного на позиции Европейского суда по правам человека, и исходя из смысла положений Конституции РФ о праве на квалифицированную юридическую помощь и праве на защиту, в уголовно-процессуальном законодательстве следует предусмотреть процессуальное решение в виде возбуждения уголовного преследования
  2. Возбуждение уголовного преследования позволит не только прекратить. но и приостановить его в некоторых случаях, указанных в ст. 208 УПК РФ для приостановления предварительного следствия. Таким образом, наряду с возбуждением, приостановлением и прекращением уголовного дела станет возможным возбуждение, приостановление и прекращение уголовного преследования, что придаст институту уголовного преследования стройный и завершенный вид. Для этого в УПК РФ следует внести соответствующие изменения и дополнения.
  3. В современном российском уголовном судопроизводстве по особенно- стям порядка осуществления уголовного преследования выделяются следующие категории дел:

1) дела публичного обвинения: 2) 3) дела частного обвинения; 4) 5) дела частно-публичного обвинения; 6) 7) дела публичного или частно-публичного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления сторон; 8) 5) дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации.

48

Дела публичного обвинения - это такие дела, которые возбуждаются и прекращаются без учета волеизъявления сторон.

Дела частного обвинения - это дела о таких преступлениях, которые пре- имущественно причиняют вред только интересам частных лиц и реально становящиеся таковыми только в каждом конкретном случае.

  1. Категории дел частного обвинения по сравнению с УПК РСФСР не претерпели никаких изменений. Остались прежними правила прекращения этих дел в связи с примирением с потерпевшим. Порядок возбуждения этих дел изменился только в том отношении, что теперь заявления (по прежнему УПК -жалобы) об этом подаются мировому судье, который был неизвестен УПК РСФСР 1960 г. в его первоначальной редакции. Правила производства по делам частно-публичного обвинения по сравнению с УПК РФ не изменились, однако категория таких дел была более узкой, и включала в себя только дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст.
  2. ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ.
  3. Дела, относящиеся к каждой из указанных категорий в случаях, ука- занных в уголовном законе и (или) в порядке, установленном уголовно- процессуальным законом, могут быть трансформированы в дела иных категорий, а именно:
  4. дела публичного обвинения (дела первой категории) - в дела публичного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления потерпевшего (дела чет- вертой категории) в случаях, указанных в ст. 76 УК РФ и в порядке, установленном ст. 25 УПК РФ, и в дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации (дела пятой категории) в случаях, указанных в примечании к ст. 201 УК РФ. и в порядке, установленном ст. 23 УПК РФ
  • дела частного обвинения (дела второй категории) и дела частно- публичного обвинения (дела третьей категории) - в дела публичного обвинения (дела первой категории) в порядке, установленном ч. 4 ст. 20 УПК РФ;

49

  • дела четвертой и пятой категорий всегда трансформируются из дел пуб- личного или частно-публичного обвинения в случаях соответственно волеизъявления сторон или коммерческой или иной организации;
  • дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации (дела пятой категории), остаются делами первой категории не только в случае отсутствия заявления или согласия коммерческой или иной организации, но и в том случае, когда вред преступлением причинен интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства или же преступление совершено в организации, являющейся государственным или муниципальным предприятием (примечание к ст. 201 УК РФ, ст. 23 УПК РФ.
  • Во всех указанных случаях получает явное выражение принцип сочетания публичности и диспозитивности уголовного судопроизводства. Таким об- разом, принципом современного российского судопроизводства является не принцип публичности, а принцип сочетания публичности и диспозитивности. Исходя из такого понимания публичности, ее можно рассматривать не как принцип всего уголовного судопроизводства, а как принцип уголовно-процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия, прокуратуры и их должностных лиц, как их служебный долг
  1. Круг дел частного обвинения необходимо расширить, исходя из того критерия, что делами частого обвинения, должны быть дела о преступлениях небольшой и средней тяжести, которые преимущественно причиняют вред только интересам частных лиц.
  2. Согласно действующему законодательству, прекращение уголовного преследования без прекращения уголовного дела возможно только по основаниям, указанным в ст. 27 УПК РФ (ч. 4 ст. 27 УПК РФ). Мы же предлагаем распространить это правило и на случаи прекращения уголовного преследования (и уголовного дела) в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), в связи с изменением обстановки и прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием (ст. ст. 26, 28 УПК РФ),

50

Это предложение основано на следующих соображениях:

  • действующее законодательство исключает возможность применения положений ст. 25, 26 и 28 УПК РФ в тех случаях, когда преступление совершено несколькими лицами и (или) является многоэпизодным
  • основания прекращения уголовного преследования, предусмотренные ст. 25, 26 и 28 УПК РФ, имеют общую юридическую природу и являются
  • нереабилитирующими.

51

1.2. Нереабилитирущие основания прекращения уголовного преследования и принципы уголовного судопроизводства

Уголовно-процессуальное законодательство прямо не говорит о реабили- тирующих и нереабилитирующих основаниях прекращения уголовного преследования. Как указывалось в первом параграфе, эти разновидности оснований прекращения уголовного преследования можно выделить лишь исходя из положений п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, устанавливающего круг лиц, которые имеют право на реабилитацию.

В литературе реабилитирующие и нереабилитирующие основания пре- кращения уголовного дела (преследования) выделяются уже давно. Существуют и иные классификации оснований прекращения уголовного дела (преследования). Чаще всего их делят материально-правовые, т.е., предусмотренные УПК, но вытекающие из уголовного материального права, и процессуальные, предусмотренные только уголовно- процессуальным законодательством.

В условиях действия УК РСФСР 1960 г. и УПК РСФСР 1960 г. в перво- начальной редакции к материально-правовым основаниям прекращения уголовного дела относились: отсутствие события и состава преступления (в том числе отсутствие субъекта преступления ввиду того, что лицо совершившее общественно опасное деяние не достигло возраста уголовной ответственности и в связи со смертью лица, совершившего такое деяние); истечение сроков давности, акт амнистии или помилования. К процессуальным основаниям относились: примирение потерпевшего с обвиняемым по делам частного обвинения; наличие в отношении вступившего в силу приговора суда по тому же обвинению либо определение или постановление суда о прекращении дела по тому же основанию, не отмененного постановления органа дознания, следователя, прокурора о прекращении дела по тому же основанию. Указанные основания в целом относятся к материально-правовым или процессуальным и в настоящее время.

Кроме того, к материально-правовым основаниям прекращения уголовного дела в то время относились изменение обстановки, а также установленные

52

ст. 50 УК РСФСР, а также ст. 43 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик основания освобождения от уголовной ответственности и наказания, влекущие привлечение лица к административной ответственности, передачу материалов дела на рассмотрение товарищеского суда, передачу дела на рассмотрение комиссии по делам несовершеннолетних, передачу лица на поруки общественной организации или трудовому коллективу. В ст. 5-1 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик также были предусмотрены аналогичные основания прекращения уголовного дела, которые были продублированы в УПК РСФСР. Именно эти основания прекращения уголовного дела и получили наименование нереабилитирующих.

В конце 80-начале 90 гг. в СССР начались крупные преобразования во всех сферах общественной жизни, получившие название перестройки. Эти пре- образования не могли коснуться и правовой сферы, в том числе и сферы уголовного судопроизводства. Одним из крупных правовых достижений той эпохи следует считать создание в апреле 1990 г. Комитета конституционного надзора СССР, который просуществовал вплоть до распада СССР в декабре 1991 г. «Данный комитет не был органом судебной власти, его решения носили рекомендательный характер. Тем не менее, специалистами деятельность этого комитета оценивается достаточно высоко… о профессионализме Комитета конституционного надзора СССР свидетельствует и тот факт, что его возглавил один из самых авторитетных отечественных юристов - С. С. Алексеев»1. Комитет конституционного надзора СССР - естественный предшественник нынешнего Конституционного Суда РФ. Одно из заключений Комитета конституци- онного надзора СССР имеет самое непосредственное отношение к теме нашего исследования.

13 сентября 1990 г. Комитет принял заключение «О несоответствии норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, определяющих основания освобождения от уголовной ответственности с применением мер административного взыскания или общественного воздействия,
Конституции

1 Григонис Э. П. Правоохранительные органы. СПб., 2002. С. 195.

53

СССР и международным актам о правах человека»1. В нем, в частности, было отмечено: «Статья 43 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и статья 5-1 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик предусматривает возможность освобождения от уголовной ответственности лица, совершившего деяние, содержащее признаки преступления, не представляющего большой общественной опасности, если будет признано, что его исправление и перевоспитание возможно без применения уголовного наказания. В этом случае производство по уголовному делу подлежит прекращению, а к лицу применяются меры административного взыскания или общественного воздействия. В соответствии с этими нормами решения о прекращении уголовного дела, констатирующие виновность лица в совершении такого деяния, могут приниматься и широко применяются на стадии предвари- тельного расследования. По государственному учету согласно параграфу 12 Инструкции о едином учете преступлений, утвержденной Генеральным прокурором СССР 30 декабря 1985 г. № 59/11, лица, в отношении которых по указанным основаниям прекращены уголовные дела, считаются совершившими преступления».

Комитет конституционного надзора СССР, основываясь на положениях действовавшей в то время Конституции СССР, Международного пакта о гражданских и политических правах, Всеобщей декларации прав человека, закрепляющих принцип презумпции невиновности, пришел к выводу, что «нормы уголовного и уголовно-процессуального законодательства, позволяющие признавать лицо виновным в совершении преступления и освобождать его от уголовной ответственности с применением мер административного взыскания или общественного воздействия без рассмотрения дела в суде и вынесения приговора, не отвечают принципу презумпции невиновности.

Комитет конституционного надзора СССР признал рассмотренные поло- жения уголовного и уголовно-процессуального законодательства не соответствующими Конституции СССР и отметил, что «Указанное несоответствие долж-

1 Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1990. № 39. Ст. 775.

54

но быть устранено в процессе обновления Верховным Советом СССР уголовного и уголовно-процессуального законодательства». Одновременно, Комитет конституционного надзора СССР пришел к заключению, что положения Инструкции о едином учете преступлений от 30 декабря 1985 г., предусматривающей учет в качестве совершивших преступления лиц, уголовные дела, в отношении которых прекращены по указанным выше основаниям, а также в связи с изменением обстановки ввиду несоответствия Конституции СССР утрачивают силу с момента принятия заключения.

Тем не менее, указанные положения уголовного и уголовно- процессуального законодательства на территории России продолжали действовать вплоть до введения в действие УК РФ 1996 г. Соответствующие положения УПК РСФСР были отменены Федеральным законом от 21 декабря 1996 г.1

В то же время сохранили свое действие положения о прекращении уго- ловного дела в связи с изменением обстановки, хотя положения ст. 6 УПК РСФСР, предусматривающая указанное основание прекращения уголовного дела, послужили предметом рассмотрения Конституционным Судом по жалобе гражданина О. В. Сушкова, полагавшим, что данная статья УПК противоречит конституционному принципу презумпции невиновности. Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 28 октября 1996 г, признал ст, 6 УПК РСФСР соответствующей Конституции РФ, «поскольку прекращение уголовного дела вследствие изменения обстановки не означает установления виновности лица в совершении преступления, не препятствует осуществлению им права на судебную защиту и предполагает получение его согласия на прекращение уголовного дела по указанным основаниям - курсив наш — И. Д)». Данная формулировка приведена в резолютивной части постановления Конституционного Суда РФ, в то же время в описательной его части было отмечено, что «в самой статье 6 УПК РСФСР нет прямого указания на необходимость получения согласия лица на прекращение уголовного дела. При этом в практике ее применения такого согласия и не требовалось, что вело к нарушениям конституционного права на

1 Собрание законодательства РФ. 1996. № 52. Ст. 5881.

55

судебную защиту и презумпции невиновности»1. Таким образом, в постановлении Конституционного Суда РФ имелось логическое противоречие. Это противоречие было снято законодателем, поскольку в новой редакции ст. 6 УПК РФ, введенной упомянутым Федеральным законом от 21 декабря 1996 г. было установлено, что прекращение уголовного дела вследствие изменения обстановки не допускается, если лицо, совершившее преступление против этого возражает. Забегая немного вперед отметим, что действующее уголовно-процессуальное законодательство, явного указания на согласие обвиняемого или подозреваемого на прекращение уголовного дела в связи с изменением обстановки не преду- сматривает.

УК РФ 1996 г., сохранив в качестве основания освобождения от уголовной ответственности изменение обстановки, и не предусматривая более осво- бождения от уголовной ответственности с применением мер административной ответственности или общественного воздействия, одновременно ввел новые основания освобождения от уголовной ответственности - в связи с примирением с потерпевшим и в связи с деятельным раскаянием. В связи с этим Федеральным законом от 21 декабря 1996 г. в уголовно-процессуальное законодательство были введены новые положения о прекращении уголовного дела в связи с деятельным раскаянием (ст; 7 УПК РСФСР) и в связи с примирением с потерпевшим (ет, 9 УПК РСФСР), В действующем уголовно-процессуальном законодательстве рассматриваемые нереабилитирующие основания прекращения уголовного преследования предусмотрены ст. 25 УПК РФ «Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон», ст. 26 УПК РФ «Прекращение уголовного дела в связи с изменением обстановки» и ст. 28 УПК РФ «Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием». При этом все указанные решения правомочны принимать суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора, т.е. эти решения принимаются в досудебном производстве по уголовному делу, в том числе и органами предварительного расследования МВД России. Встает вопрос не входят ли указанные

1 Собрание законодательства РФ. 1996. № 45. Ст. 5203.

56

положения УК РФ и УПК РФ в противоречие с принципом презумпции невиновности? И еще шире - каким принципам уголовного судопроизводства соответствует сам институт нереабилитирующих оснований прекращения уголовного преследования?

Принцип презумпции невиновности содержит в себе несколько компо- нентов, но основной его постулат заключается в том, что никто не может считаться виновным в совершении преступления пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в силу Приговором суда, Означает ли прекращение уголовного преследования по не-реабилитерующим основаниям установление виновности: В какой-то мере на это можно ответить утвердительно, поскольку при установлении невиновности уголовное преследование и уголовное дело должны быть прекращены по реабилитирующим основаниям. С другой стороны, можно согласиться и с мнением Конституционного Суда РФ, который в рассмотренном нами выше постановлении по жалобе О. В. Сушкова, в частности, отметил, что прекращение уголовного дела вследствие изменения обстановки хотя и предполагает освобождение лица от уголовной ответственности и наказания, «но расценивается правоприменительной практикой как основанная на материалах расследования констатация того, что лицо совершило деяние, содержащее признаки преступления, и поэтому решение о прекращении дела не влечет за собой реабилитации лица (признания его невиновным), то есть вопрос о его виновности остается открытым, (курсив наш - И. Д.). От себя добавим, что открытым остается вопрос и о соответствии института прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям принципу презумпции невиновности.

В какой-то мере снимают остроту вопроса положения уголовно- процессуального законодательства о волеизъявлении обвиняемого или подозреваемого при принятии таких решений в досудебном производстве по уголовному делу. Однако и здесь законодатель не дошел до логического конца. В ст. 25 УПК РФ «Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон» четко указано, что для принятия такого решения требуется согласие как потер-

57

певшего, так и лица, в отношении которого принимается решение о прекращение уголовного дела. В ч. 3 ст. 28 УПК РФ «Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием» установлено, что до прекращения уголовного преследования лицу должны быть разъяснены его основания и право возражать против прекращения уголовного преследования. Аналогичная норма предусмотрена и ч. 2 ст. 26 УПК РФ «Прекращение уголовного дела в связи с изменением обстановки». Однако, если в отношении прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием в чг 4 ст: 28 УПК РФ предусмотрено, что прекращение уголовного преследование по этому основанию не допускается при возражении подозреваемого или обвиняемого, то в ст: 26 УПК РФ подобное правило не предусмотрено. Получается, что лицу предоставлено право возражать против прекращения уголовного дела, но его волеизъ- явление об этом обязательному удовлетворению не подлежит.

Имея в виду, что ст. 6 УПК РСФСР уже признана Конституционным Судом РФ соответствующей Конституции РФ, в том числе и конституционному принципу презумпции невиновности, и это решение распространятся на аналогичную ст. 26 УПК РФ, можно предположить, что и в отношении других нереа-билитирующих оснований прекращения уголовного преследования в случае обжалования соответствующих положении УПК РФ суд примет такое же решение, Решения же Конституционного Суда РФ окончательны и обжалованию не подлежат. Не оспаривая позицию Конституционного Суда РФ в целом, и к тому же не имея на то права, тем не менее, считаем необходимым отметить, что, скорее всего, прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основанием не противоречит Конституции РФ и, закрепленному в ней принципу презумпции невиновности. Это будет более правильным, чем говорить в этом случае о соответствии принципу презумпции невиновности. Можно также сказать, что прекращение уголовного преследования не имеет отношения к презумпции невиновности. Тогда же встает вопрос - каким принципам уголовного судопроизводства соответствует институт прекращения уголовного преследования по нереабилитируюшим основаниям?

58

В отличие от прежнего уголовно-процессуального законодательства в УПК РФ имеется целая глава 2, посвященная принципам уголовного судопро- изводства. Однако, среди принципов, предусмотренных данной главой, нет ни одного который имел бы отношение к рассматриваемому нами институту. В предыдущем параграфе мы уже отмечали, что принципы носят объективный характер и не обязательно закрепляются в законодательстве. Можно сказать, что принципы вытекают из смысла и «духа» законодательства и соответствующей ему отрясли права. В первом параграфе мы уже высказались об объективно действующем в уголовном судопроизводстве принципе разумного сочетания публичности и диспозитивности. Данный принцип имеет само? непосредственное отношение к прекращению уголовного дела и уголовного преследования в связи с примирением сторон. Однако, к другим нереабилитирующим основаниям прекращения уголовного преследования он отношения не имеет.

Среди других принципов уголовного судопроизводства, не отраженных прямо в законодательстве, в контексте темы нашего исследования, большое значение имеет рассмотрение принципа гуманизма.

В юридической литературе последних лет издания этому принципу пол- ностью посвящена монография С. М. Прокофьевой. Она полагает, что «Принцип гуманизма в уголовном судопроизводстве представляет собой требование решать задачи правосудия и расследования преступлений нравственными методами, которые предусматривают построение взаимоотношений между участниками уголовного процесса на основе уважения, охраны и соблюдения прав, свобод и законных интересов личности»1. Это, безусловно, справедливое утверждение, которое, тем не менее, нуждается в конкретизации относительно различных аспектов уголовного судопроизводства.

Н. В. Мишанина, также обратившаяся к данному принципу уголовного судопроизводства, отметила, что он должен формулироваться как уважение, соблюдение, защита прав и свобод, уважение чести и достоинства человека и гражданина с указанием на то, что он распространяется в равной степени как на

1 Прокофьева С. М. Принцип гуманизма уголовного судопроизводства. СПб., 2001. С. 63

59

лиц, в отношении которых возбуждено уголовное дело, так и на лиц, пострадавших от преступления и на иных участников уголовного судопроизводства1. Такое определение также вытекает из закрепленных в УПК РФ принципов уважения чести и достоинства (ст. 9 УПК РФ), охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве (ст. 11 УПК РФ).

На наш взгляд, институт нереабилитирующих оснований прекращения уголовного преследования имеет отношение именно к принципу гуманизма уголовного судопроизводства при условии, что данный принцип необходимо дополнить некоторыми компонентами, отвечающими основным тенденциям дальнейшего развития уголовно-процессуального законодательства.

Речь, прежде всего, должна идти об идее восстановительного правосудия, которая в последние годы активно поддерживается наукой и практикой развитых зарубежных стран и уже имеет много сторонников в России. Эта идея имеет самое непосредственное отношение к прекращению уголовного преследования в связи с примирением сторон и в большой степени распространяется на такое нереабилитирующее основание как деятельное раскаяние.

Одним из основоположников этой идеи является Ховард Зер - директор Отдела уголовного правосудия при Меннонитском Центральном комитете СЩА - автор книги «Восстановительное правосудие; новый взгляд на преступление и наказание»2. В этой книге дается систематическое изложение концепции и программы восстановительного правосудия в уголовной юстиции, своеобразного гуманитарного подхода к проблемам уголовного правосудия. При этом восстановительное правосудие сравнивается с карательным правосудием и отнюдь не в пользу последнего. В кратком изложении эта концепция выглядит следующим образом.

Преступление является насилием над человеческими отношениями. Пре- ступление подрывает наше доверие к людям, порождает подозрительность, отчуждение, влияет на наши отношения с окружающими. Оно приводит к иско-

1 См.: Мишанина Н. В. Органы предварительного следствия в уголовно-процессуальном механизме государст ва. Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2002. С. 116-117.

2 См.: Зер X. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание: Пер. с англ., М., 19881

60

верканным отношениям между преступником и пострадавшим, само преступление порождает враждебные отношения. Часто в процессе правосудия жертве и преступнику наносится ещё больший вред. Однако, пора понять, что преступление отнюдь не выпад против общества (по крайней мере в первую очередь), ещё менее - против государства. Преступление - это, прежде всего, насилие над человеком, и именно из этого следует исходить. Такой межличностный аспект преступления напоминает нам о том, что оно всегда подразумевает под собой конфликт.

Преступление наносит вред, который необходимо загладить. Вред при- чиняется: жертве; межличностным отношениям; преступнику; обществу. При карательном правосудии жертвой считается государство, преступлением - нарушение закона, а отношения пострадавшего от преступления и самого преступника не учитывается вовсе. Восстановительное же правосудие видит жертву насилия именно в пострадавших людях и отводит главную роль межличностному аспекту.

Понимание преступления с позиции карательного правосудия означает: преступление предстает как нарушение закона; причинный вред определяется абстрактно; жертва - государство; в центре внимания процесса - государство и преступление; пренебрежение нуждами и правами пострадавшего; межличностный аспект не играет никакой роли; конфликтный характер преступления не имеет значения; определение преступлению даётся при помощи юридико-технической терминологии.

Понимание преступления с восстановительной точки зрения означает: преступление предстает как насилие над людьми и отношениями; причинённый вред определяется конкретно; преступление связано с другими видами причинения вреда и конфликтов; жертвы - люди и отношения; в центре внимания процесса - пострадавший и преступник; нужды и права пострадавшего в центре внимания; межличностный аспект занимает центральное место; конфликтный характер преступления признаётся; преступление рассматривается комплексно:

61 с точки зрения морального, социального, экономического и политического аспектов.

Если преступление наносит людям вред, правосудие должно ставить себе целью восстановление справедливости, добрых отношений. Когда совершается зло, основным вопросом должно быть не «как следует поступить с преступником?» или «что преступник заслуживает?». Вместо определения правосудия как воздействия, надо понимать его как восстановление. Если преступление - зло, то правосудие должно исправлять его, способствовать исцелению. Нельзя гарантировать полное восстановление, но подлинное правосудие должно поставить себе целью создание условий, в которых этот процесс мог бы начаться. Если вред, причинённый преступлением, имеет четыре аспекта, последние и должны определять направления восстановительных действий. Первоочередной целью правосудия должно быть, следовательно, возмещение ущерба и ис- целение пострадавших. Под исцелением здесь понимается исцеление отношений между пострадавшим и преступником, то есть, их примирение. Такое примирение подразумевает полное раскаяние и прощение, установление добрых взаимоотношений между пострадавшим и преступником. Стремление к справедливости принадлежит к основным потребностям человека, и достижение справедливости в уголовном судопроизводстве - обязательное условие разрешения дела, В момент преступления отношения жертвы и преступника, а, затем, и уголовно- процессуальные обычно находятся в крайней точке враждебности, конфликта. Если не уделить этому внимание, отношения такими и останутся, а, возможно, уровень враждебности даже возрастает. Таким образом, зада- чей правосудия должно быть продвижение отношений в сторону примирения. Правосудие не может гарантировать, или навязывать примирение, но должно представить условия для этого.

X. Зер полагает также, что правосудие «… должно начинаться с выявления человеческих потребностей и попытки удовлетворить их. В случае престу- пления начинать следует с потребностей жертвы. Когда происходит преступление (независимо от того, выявлен ли преступник), первыми вопросами должны

62

быть «кто пострадал?», «какой вред причинен человеку?», «в чём он нуждается?». Такой подход, конечно, далёк от подхода карательного правосудия, которое начинается с вопроса «кто виноват?», «как его следует наказать?» - и редко переходит к другим вопросам».

Насилие порождает обязательства, которые, в первую очередь ложатся на того, кто стал причиной: когда одно лицо причиняет вред другому, на первое ложиться обязанность восстановить справедливость. Это должно быть основной работой уголовного правосудия. Это же означает, что следует побуждать преступников к тому, чтобы они признали нанесённый ими вред, и далее предприняли бы шаги по возмещению причинённого вреда.

Возмещение вреда во всех его аспектах - ядро восстановительного право- судия. В идеале процесс должен помочь преступникам признать и принять свою ответственность добровольно. Бесспорно лучшее, когда ответственность принимается добровольно. И нужно, чтобы процесс правосудия способствовал этому. Преступники обязаны нести ответственность, но то же можно сказать и об обществе. Общество должно быть в ответе перед пострадавшими, помогая им выявлять и удовлетворять их потребности. Точно так же общество должно уделить внимание и потребностям преступника, стремясь не только исцелить его, но и изменить. Возможно, наказание нельзя полностью исключить из восстановительного правосудия, но оно не должно быть нормой. Если мы показываем от имени общества, это должно быть справедливо. В восстановительной модели судопроизводства есть место наказанию, но оно не центральное с ори- ентацией на минимизацию страдания и в условиях контроля; целью же наказания будет восстановление и исцеление.

В литературе, в том числе и отечественной, идею восстановительного правосудия связывают с медиационными процедурами. Медиация признается будущим направлением развития состязательности уголовного судопроизводства и понимается как переговорный процесс, имеющий целью восстановление отношений между людьми, а не их разрушение1.

1 См.: Алпахвердова О.В., Карпенко А.Д., Медиация. СПб., 1999. С. 4-25.

63

По мнению А. В. Смирнова предметом медиации является примирение, или мировое соглашение сторон. Мировое соглашение сторон определяется как их договоренность путем взаимных уступок, как примирение обвиняемого с потерпевшим, который прощает своего обидчика. Такое прощение возможно по делам частного обвинения, в которых сама общественная опасность зависит от субъективного восприятия потерпевшего. Медиация допускается при раскаянии обвиняемого и по добровольной инициативе сторон1.

Общественное движение за восстановительное правосудие возникло и получило широкое развитие во многих странах мира уже с 70-х годов XX века2.

В Западной Европе наиболее развита практика восстановительного пра- восудия в Австрии, Бельгии, Великобритании, Германии, Норвегии, Финляндии и Франции. После проведения успешных экспериментальных программ перешли к законодательному закреплению и расширению восстановительного правосудия в станах Восточной Европы - Польше и Чехии3.

Одной из особенностей реализации идеи восстановительного правосудия в зарубежных странах является, то, что медиационные процедуры происходят с помощью специальных программы примирения жертв и обидчиков. Эти программы позволяют организовать встречи сторон конфликта, установить между ними контакт, добиться от правонарушителя осознания своей ответственности за содеянное, а также реально возместить пострадавшему или его родственникам причиненный вред. Если обидчик деятельно раскаялся, то есть возместил ущерб, принес извинения пострадавшему, продемонстрировал готовность влиться в общество в качестве его полезного члена (устроился на работу или добровольно служил в свое время в госпитале, прошел курс лечения от алкоголизма или наркомании), его уголовное преследование прекращается прокурором или судьей4.

1 См.: Смирнов А.В. Состязательный процесс. СПб., 2001. С. 304-311.

2 .См.: Забрянский Г. И. Из выступления на круглом столе Центра «Уголовная политика - новые подходы» май 1996 г. //Человек и тюрьма. Сборник информационных материалов. М., 1998.

3 См.: Максудов Р. Р. Примирение в уголовном правосудии России. Что это такое и зачем оно нужно для нас? //Penal reform international. Информационный пакет 2. Подготовлен в рамках программы PRJ в Центральной и Восточной Европе и Центральной Азии. М., 1998. С. 2. .

4 См.: С. Пашин. Тюрьма или примирение //Утро России (Владивосток). 1998. 14 июля.

64

Подобные программы начинают реализовываться и в России. Так, на про- тяжении 1997-1998 гг., сотрудниками Центра «Судебно-правовая реформа» была разработана технология примирения потерпевшего и обвиняемого, реализуемая в рамках существующей законодательной базы. В начале 1999 г. была достигнута договоренность о содействии данным программам МВД РФ, Генеральной прокуратуры РФ, прокуратуры г. Москвы. Руководство Таганского УВД, председатель Таганского межмуниципального суда, Таганский межрайонный прокурор г. Москвы дали принципиальное согласие на содействие программам примирения. В г. Москве в рамках первой из разработанных программ примирения по делам несовершеннолетних были проведены 4 примирительные встречи, которые произвели реабилитационный эффект и 3 из них закончились примирением1.

Таким образом, существующее в современном российском уголовно- процессуальном законодательстве нереабилитерующее основание прекращения уголовного преследования в связи примирением сторон самым непосредственным образом отражает получившую распространение в мире концепцию восстановительного правосудия. Эта же концепция лежит в основе прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 75 УК РФ освобождение лица от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием предполагает помимо всего прочего и возмещение причиненного ущерба или заглаживание вреда, причиненного преступлением иным образом.

Восстановительное правосудие, таким образом, учитывает двух сторон преступления - обвиняемого (подозреваемого) и потерпевшего. Это вполне отвечает требованию принципа гуманизма, который должен распространяться на всех, без исключения лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве.

В литературе совершенно правильно отмечается, что гуманизм уголовного судопроизводства зачастую понимается однобоко и в первую очередь рас- пространяется на обвиняемого (подозреваемого, подсудимого, осужденного).

1 См.: Р. Р. Максудов. Указ. соч. С. 4.

65

СМ. Прокофьева по этому поводу отмечает, что «с точки зрения гуманизма наиболее важной фигурой в уголовном процессе должен считаться потерпевший, так как именно ради него осуществляется вся уголовно- процессуальная деятельность, он является лицом, пострадавшим от преступления, ему следует возместить причиненный ущерб»1.

Это, безусловно, справедливое замечание, когда в деле есть потерпевший и оно, к тому верно не для всех без исключения случаев. Во-первых, потерпевший участвует не в каждом деле, и не только ради него осуществляется уголовно-процессуальная деятельность. Например, потерпевшего не может быть в деле о даче взятки. Во-вторых, вряд ли можно руководствоваться интересами потерпевшего, идущим вразрез с законными правами и интересами обвиняемого, интересами общества и государства. Гуманизм должен в одинаковой степени распространяться на всех лиц, он не может быть избирательным, иначе перестанет быть гуманизмом.

Вовсе не отрицая интересов потерпевшего в уголовном судопроизводстве, но и не придавая им приоритетного значения, следует отметить, что и сами интересы потерпевшего могут быть самыми разнообразными. Потерпевший вовсе не всегда стремится к наказанию преступника во чтобы то ни стало и самым строгим образом. Для него во многих случаях более важно возмещение причиненного ущерба, особенно по делам о преступлениях против собственности. Нередко, например, получив похищенное имущество, потерпевший утрачивает всякий интерес к дальнейшему производству по делу. Участие в дальнейших следственных действиях, в ознакомлении с материалами дела, в судебных заседаниях не всегда отвечает интересам потерпевшего, ввиду больших затрат времени, понесенных при этом материальных расходов. Положение усугубляется многочисленными бюрократическими барьерами в уголовном судопроизводстве, например, неоднократными опросами и допросами должностными лицами органов уголовного преследования по одному и тому же факту, неоднократными судебных заседаний и т.д. Нередко возникает необходимость перемещения

1 Прокофьева С. М. Указ. соч. С. 65.

66 на значительные расстояния до места расположения органа предварительного расследования, прокуратуры, суда. Зачастую происходит фактическое примирение потерпевшего с обвиняемым, а неудовлетворенность потерпевшего ходом уголовного судопроизводства переносится на органы, его осуществляющие, тем более, когда они не имеют законной возможности удовлетворить просьбу потерпевшего о прекращении производства по делу или по каким-то иным соображениям не используют представленные им законом возможности прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям. Во всех этих случаях прекращение уголовного преследования отвечает не только интересам обвиняемого (подозреваемого), но и интересам потерпевшего и в полной мере отвечает принципу гуманизма в смысле равного для всех участников уголовного судопроизводства.

В наибольшей степени гуманизм уголовного судопроизводства в свете рассматриваемой проблемы выражается при прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон. Потерпевший проявляет при этом не худшее гуманное качество милосердия, прощая своего обидчика. Однако требовать от потерпевшего милосердия во всех случаях нельзя, так как оно зависит от внутренней сущности каждого отдельного человека. В таком случае принцип гуманизма уголовного судопроизводства может проявиться и при прекращении уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, когда прощения потерпевшим обвиняемого или подозреваемого может и не произойти, но интересы потерпевшего оказываются соблюденными в виде возмещения ему причиненного ущерба.

Прекращение уголовного преследования в связи с изменением обстановки является воплощением более общего компонента принципа гуманизма уго- ловного судопроизводства - целесообразности обвинения, которое одновре- менно служит предпосылкой восстановительного правосудия и примирительных процедур1. В современной литературе при этом прямо отмечается, что целесообразность обвинения воплощается в институте прекращения уголовного

1 См.: Харзинова В. М. Указ. соч. С. 143.

67

преследования по нереабилитирующим основаниям1. Тем не менее, концепция целесообразности обвинения, на наш взгляд, в отечественной процессуальной науке не получила еще широкого признания и достаточно глубокого обоснования.

Так, один из сторонников этой концепции А. В. Смирнов пишет, что «публичный орган в силу принципа целесообразности не обязан возбуждать преследование правонарушителя, если считает, что это противоречит общественным интересам». Он же выступает за переход при возбуждении уголовного преследования и поддержания обвинения государственными правоохранительными органами от принципа официальности к принципу общественной целесообразности2. Принцип официальности, о котором упоминает А. В. Смирнов, в свою очередь, связан с принципами публичности и законности.

Понятие публичности иногда прямо отождествляется с понятием офици- альности3. В предыдущем параграфе мы уже показывали, что в современном уголовном судопроизводстве публичность сочетается с диспозитивностью. Однако, в данном случае, нам представляется, что публичность в понимании публичного или общественного интереса как раз и не противоречит целесообразности обвинения, поскольку она также является общественной. Обвинение при прекращении уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям как раз нецелесообразно для общества. В случае прекращения уголовного пре- следования в связи с примирением сторон и в связи с деятельным раскаянием обвинение нецелесообразно уже потому, что возмещен ущерб, причиненный преступлением, и этим исчерпан конфликт между государством и правонарушителем. потерпевшим и правонарушителем. Уголовное преследование в связи с изменением обстановки, в соответствии со ст. 77 УК РФ и ст. 26 УПК РФ может быть прекращено, если будет установлено, что лицо или совершенное им деяние перестали быть общественно опасными. Именно в этой формулировке

1 Кириллова Н.П. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям. СПб., 1998. С. 7,9,27.

2 См.: Смирнов А. В. Типология уголовного судопроизводства. Автореф. дис…. д-ра юрид. наук. М.. 2001. С.

3 См.: Александров Е. Н., Григонис Э. П. и другие. Указ. соч. С. 18.

68

закона, на наш взгляд, выражается сущность общественной целесообразности обвинения. Следует отметить также удачную формулировку, имевшую место в ст. 50 УК РСФСР 1960 г., допускавшей освобождение от уголовной ответственности, что равнозначно прекращению уголовного преследования по нереабили-тирующим основаниям, если будет признано, что его исправление возможно без применения уголовного наказания. В этой формулировке также выражается идея общественной целесообразности обвинения. Поэтому, на наш взгляд, публичность и целесообразность вовсе не противостоят друг другу, а, напротив. являются взаимодополняемыми понятиями, поскольку и то и другое начало в уголовном судопроизводстве обусловлено общественным интересом.

Сложнее обстоит дело с соотношением целесообразности и законности. Определение понятия законности выходит за рамки нашего исследования. Отметим лишь, что в отличие от предшествующего советского периода, когда законность понималась исключительно как строгое и неуклонное соблюдение законов и подзаконных актов всеми субъектами права, в последнее время в общей теории права, в ряде отраслевых наук появились уточняющие понятия правоза-конности , конституционной законности . Очевидно лишь одно, что отношение к законности в современном обществе не может быть прежним, когда «На первое место при характеристике законности ставился принцип верховенства закона, под которым понималась его высшая юридическая сила в иерархической системе правовых нормативных актов. Сам же закон трактовался в сугубо по- зитивистском аспекте, без какой-либо его оценки с позиций общих принципов права, общечеловеческой морали, международно-правовых норм и стандартов. Законы рассматривались как акты, выражающие возведенную в закон волю, пол которой декларировалась воля пролетариата в союзе с трудящимся крестьянством, либо воля народа. Хотя ясно, что воля трудящихся находила выраже-

1 См., например, Григонис Э. П. Теория государства и права. СПб., 2002. С. 184.

2 См., например, Витрук Н. В. Законность: понятие, защита и обеспечение // Общая теория права /Под ред. В. К. Бабаева. Нижний Новгород, 1993. С. 535

69

ние в законе настолько, насколько она совпадала с волей правящих партийно-государственных кругов»1

Немалое внимание при характеристике законности уделяется ее соотно- шению с целесообразностью. Например, одним из принципов самой законности рассматривается недопустимость противопоставления законности и целесообразности в соответствии с которым любое отступление от законности, объясняемое «высшими интересами», «требованиями народа», «моральными соображениями» и т.п. недопустимы2.

С другой стороны, в общей теории права утверждается, что в процессе правоприменения, учет пользы, последствий принимаемого решения не только допустим, но и необходим3. Подобной точки зрения в уголовно- процессуальной науке придерживается, например, В. М. Харзинова. Она пишет: «Целесообразность обвинения предполагает учет «судебной перспективы дела». Согласно целесообразности обвинитель в каждом конкретном случае сам решает, удобно, уместно, целесообразно продолжать уголовное обвинение, или удобнее от него воздержаться»4.

Однако, вряд ли можно в данном случае вести речь о противопоставлении законности и целесообразности, как это фактически вытекает из рассуждений той же В. М. Харзиновой, когда она утверждает, что в современном уголовном процессе обвинение в основном подчинено принципу законности, который выражен в том, что органы расследования и государственный обвинитель проводят волю государственной власти по изобличению преступника. По делам публичного обвинения реализуется принцип неотвратимости наказания, а это ведет к обязанности возбудить и расследовать уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления. При не установлении лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, органы предварительного расследования должны продолжать производство (даже по приостановленному делу), прини-

1 Витрук Н. В. Указ. соч. С. 522-523.

2 См.: Комаров С. А. Общая теория государства и права. М., 1996. С. 274.

3 См.: Шабуров А. С. Законность и правопорядок. Теория государства и права /Под ред. В. М. Корельского и В. Д. Перевалова. М.; 1998. С. 445-446.

4 Харзинова В. М. Указ. соч. С. 141.

70

мая меры к установлению преступника. Принцип законности обвинения ис- ключает руководство таким понятием как «судебная перспектива дела»1. Дело в том, что, если вести речь о прекращении уголовного преследования по нереа-билитирующим основаниям, то эта возможность как раз предоставлена уголовно-процессуальным законом и принцип законности в данном случае никак не нарушается.

Следует отметить также, что в теории государства и права целесообразность иногда рассматривается в одной плоскости с гуманизмом. Например, О. Э. Лейст по этому поводу пишет: «При осуществлении ответственности учи- тываются такие принципы права и морали, как целесообразность и гуманизм. То и другое означает, что лицо, совершившее правонарушение и признанное виновным, может быть освобождено от применения и реализации санкции по тем причинам, что правонарушитель добровольно возместил нанесенный ущерб или устранил причиненный вред, проявил чистосердечное раскаяние, делами доказал свое исправление, в силу чего назначение ему взыскания или наказания либо дальнейшее отбывание назначенной меры нецелесообразны»2.

Таким образом, можно заключить, что целесообразность обвинения явля- ется одним из компонентов принципа гуманизма уголовного судопроизводства. Однако, полагаем, что правильнее бы его было назвать целесообразностью уголовного преследования, имея в виду при этом обвинение в широком смысле.

На данном этапе исследования мы приходим к следующим общим выводам:

  1. Институт прекращения уголовного преследования по нереабилити- рующим основаниям не противоречит ни принципу законности, ни принципу презумпции невиновности, а основан на принципе гуманизма уголовного судопроизводства, который, хотя в УПК РФ прямо не закреплен, не пронизывает своей сущностью весь уголовный процесс.

1 См.: Харзинова В. М. Указ. соч. С. 140.

2 Лейст О. В. Правонарушение и юридическая ответственность. Теория государства и права /Под ред. М. Н. Марченко. М., 1996. С. 471.

71

  1. Принцип гуманизма уголовного судопроизводства в свою очередь оз- начает уважение, соблюдение, защиту прав и свобод, уважение чести и достоинства человека и гражданина и распространяется в равной степени как на лиц, в отношении которых возбуждено уголовное дело, так и на лиц, пострадавших от преступления и на иных участников уголовного судопроизводства.
  2. В наибольшей степени гуманизм уголовного судопроизводства при прекращении уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям выражается при примирении сторон. Потерпевший проявляет при этом не худшее гуманное качество милосердия, прощая своего обидчика. Однако требовать от потерпевшего милосердия во всех случаях нельзя, так как оно зависит от внутренней сущности каждого отдельного человека. В таком случае принцип гуманизма уголовного судопроизводства может проявиться и при прекращении уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, когда прощения потерпевшим обвиняемого или подозреваемого может и не произойти, но интересы потерпевшего оказываются соблюденными в виде возмещения ему причиненного ущерба.
  3. Одним из компонентов принципа гуманизма уголовного судопроизвод- ства является целесообразность уголовного преследования, проявляющуюся в возможности прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, которую в свою очередь нельзя противопоставить законности, поскольку прекращение уголовного преследования происходит на основании положений уголовно- процессуального закона.
  4. Целесообразность уголовного преследования служит предпосылкой реализации идеи восстановительного правосудия, включающей в себя и прими рительные (медиационные) процедуры. Идея восстановительного правосудия в свою очередь получила широкое распространение во многих странах мира, преимущественно в Западной Европе, с начала 70-х годов XX века. В России, в основном, она известна из содержания книги Ховарда Зера. Специальные про граммы примирения жертв и обидчиков в России стали разрабатываться и реа- лизовываться только в конце 90-х годов.

72

  1. Согласованность института прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям с принципами уголовного судопроизводства укладывается в следующую систему взаимосвязанных идей и принципов: примирительные (медиационные) процедуры (ст. 25 УПК РФ) - восстановительное правосудие (ст. ст. 25, 28 УПК РФ) - целесообразность уголовного преследования (ст. ст. 25, 26, 28 УПК РФ) - принцип гуманизма уголовного судопроизводства.

73

ГЛАВА 2. ОТДЕЛЬНЫЕ НЕРАБИЛИТИРУЮЩИЕ ОСНОВАНИЯ ПРЕКРАЩЕНИЯ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

2.1. Примирение сторон как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования

Примирение сторон как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования в современном уголовном судопроизводстве имеет место в двух случаях: по делам частного обвинения в соответствии с ч. 2 ст. 20 и ч. 5 ст. 319 УПК РФ и по делам публичного или частно- публичного обвинения, прекращаемым с учетом волеизъявления сторон в соответствии со ст. 25 УПК РФ. При этом прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон на основании ст. 25 УПК РФ в уголовно-процессуальном законодательстве сравнительно недавнее нововведение, аналог которого начал существование только с декабря 1996 г. в связи с введением в действие УК РФ (ст. 9 УПК РСФСР 1960 г. с изменениями и дополнениями, внесенными ФЗ от 21 декабря 1996 г.). Именно применение этого положения УПК РФ в настоящее время имеет место в деятельности органов предварительного расследования МВД России, в то время прекращение частного уголовного преследования имеет место только в суде. Поэтом в данном параграфе мы обратим большее внимание на положения ст. 25 УПК РФ и только в случае необходимости и в целях исто-рико-правового и сравнительно-правового анализа будем обращаться к прекращению уголовного преследования в частном порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 20 и ч. 3 ст. 319 УПК РФ.

Итак, по действующему законодательству примирение сторон рассматри- вается как основание прекращения уголовного дела. Такой исход уголовного процесса не является абсолютно новым для отечественного законодательства.

Так, по Русской Правде - своде законов древней Руси - человек, лишивший жизни другого человека, мог привлекаться к так называемому головниче- ству. Это «плата за голову», возмещение ущерба родственникам убитого. Таким путем убийца мог избавить себя от кровной мести. Родственники, члены

74

семьи убитого, принимая плату и отказываясь от мести, фактически прощали виновного.

Существование подобных норм в тот период вполне объяснимо. Опреде- ленную роль здесь сыграли исторические и политические причины: феодальная раздробленность, отсутствие сильной государственной власти, неразвитость правовой мысли. История уголовного процесса начинается господством в нем частного начала и полным совпадением его с гражданским процессом, что объяснялось частноправовыми воззрениями на преступление и наказание, основной целью которого было возмещение причиненного вреда.

Позже наряду с состязательным вводится розыскной процесс, появляются специальные органы и должностные лица, уполномоченные на ведение дела. Постепенно выясняется и развивается публичное начало уголовного процес- са. Он становится делом общественным, государственным.

Так, в Судебнике 1550 г. расширяется круг регулируемых центральной властью вопросов, усиливаются черты розыскного процесса, который имел место при расследовании и разрешении наиболее серьезных уголовных дел (о государственных преступлениях, об убийствах, о разбоях и др.), причем их перечень постепенно увеличивался. В розыскном процессе дело начиналось по инициативе государственного органа или должностного лица. На этом этапе еще сохранялись частные начала процесса, о чем свидетельствует Боярский приговор о прекращении дел о поличном в случае неявки в суд обвинителя в недельный срок (1645 г. февраля 23): «…Будет кто приветчи с поличным, а о указе бить челом не учнет неделю, и тем отказывать против того же государева указу; хто х кому, приставя и не учнет искать неделю»1.

Однако уже 9 июня 1649 г. был издан Указ о запрещении заключать ми- ровые соглашения с разбойниками помимо суда, за нарушение которого к истцу (потерпевшему) применялись штрафные санкции: «Которые истцы с разбойники и з приводными людьми с поличным в разбойных делах, не дожидаясь указу, учнут миритца и мировые челобитные учнут в приказ приносить, и тот

75

их мир в мир не ставить, и татем и разбойником Указ чинить по прежнему уложению, хто чего доводится; а истцом за то пеня чинить, смотря по делу»

В очень ограниченных пределах правовое значение примирения сторон сохранялось и в XVIII веке. Так, согласно ст. 170 Артикула воинского от 26 апреля 1715 г. примирению супруга с супругой придавалось значение обстоятельства, смягчающего наказание за прелюбодеяние, считавшееся в то время преступлением когда «невинный супруг за прелюбодеющюю супругу просить будет и сие помирятся»3

Общей тенденцией дальнейшего развития уголовно-процессуального за- конодательства и судебной практики в России стало постепенное увеличение удельного веса розыска в ущерб так называемому суду, т.е. замена состязательного процесса следственным. По мнению М. В. Владимирского- Буданова, в «Кратком изображении процессов или судебных тяжб» (март 1715 г.) «нашло себе место полное применение понятия следственного (инквизиционного) процесса…». Вместе с тем отдельные элементы состязательности все же сохраняются, в частности возможность для сторон проявлять некоторую инициативу в движении дел4.

Однако постепенно «идея государственности не только проникает в процесс, но и поглощает все другие: права личности отрицаются в обвиняемом… Отрицаются эти права и в обвинителе, которого заменяет безличная воля закона, наперед стремящаяся определить движение процесса…»5.

Столь инквизиционный характер уголовного судопроизводства вызывал массу недовольства, множество протестов, что, в конце концов, подготовило почву для реформы уголовного процесса в духе признания прав личности, восстановления в уголовно-процессуальной деятельности роли сторон судопроизводства.

Законодательные акты русского государства второй половины XVI- начала XVII века. Тексты /Под ред. Н. Е. Носова. Л., 1986. С. 221.

2 Там же. С. 214.

3 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 4. Законодательство периода абсолютизма. М., 1986 С. 385

4 Там же. С. 405.

5 ФоГтицкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996. С. 17.

76

В 1845 г. было утверждено Уложение о наказаниях уголовных и исправи- тельных, которое допускало освобождение от наказания в случаях примирения обиженного с обвиняемым по делам, возбуждаемым по жалобе потерпевшего. Но кардинальная судебная реформа в Российской империи началась после утверждения в 1.864 году судебных уставов.

Один из них, Устав уголовного судопроизводства, в качестве одного из оснований прекращения судебного преследования в отношении обвиняемого, называет его примирение с обиженным (п. 3 ст. 16). Такой исход процесса допускался лишь по делам частного обвинения, «при посягательствах на права известного частного лица без особого посягательства на безопасность общества»1.

После октябрьской революции 1917 г. фактически сохранялось разделение обвинения на частное и публичное. По делам частного обвинения по преж- нему сохраняло свое правовое значение примирение потерпевшего с обви- няемым как основание прекращения уголовного дела (ч. 1 ст. 10 УПК РСФСР 1923 г.). Однако роль частного обвинения значительно снизилась, что проявлялось, в частности, в уменьшении числа преступлений, рассматриваемых в таком порядке. К числу указанных преступлений теперь относились лишь умышленное легкое телесное повреждение, не причинившее расстройства здоровья, умышленное нанесение удара, побоев и иные насильственные действия, сопряженные с причинением физической боли, оскорбление и клевета.

Указанные правила сохраняли свою актуальность в течение длительного времени. Практически ничего не изменилось и с принятием в 1960 г. новых УК и УПК РСФСР.

Только принятый в 1996 г. УК РФ внес существенные коррективы в ин- ститут освобождения от уголовной ответственности, что неизбежно повлекло изменение уголовно-процессуальных норм о прекращении уголовного дела. Впервые в нормах материального уголовного права было закреплено такое основание освобождения от уголовной ответственности, как примирение лица,

1 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 8. Судебная реформа. М., 1991. С. 251.

77

совершившего преступление с потерпевшим (ст.76 УК РФ), подкрепленное соответствующим процессуальным положением (ст. 9 УПК РСФСР в редакции ФЗ от 21 декабря 1996 г.). Новый закон увеличил материальное и процессуальное пространство правового значения примирения для значительного круга преступлений небольшой тяжести, которые встречаются почти во всех главах Особенной части УК РФ.

В ст. 76 УК РФ было установлено, что лицо, впервые совершившее пре- ступление небольшой тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред. Как видно, из текста уголовного материального закона, освобождение от уголовной ответственности ставится в зависимость от позиции лица, совершившего преступление, а о соответствующем волеизъявлении потерпевшего ничего не говорится. Получается, что достаточно того, чтобы подозреваемый или обвиняемый не имел претензий к потерпевшему и он будет освобожден от уголовной ответственности, если впервые совершил преступление небольшой тяжести. Однако, подозреваемый или обвиняемый, как правило, и так не имеют претензий к потерпевшему, а потерпевший, напротив, чаще всего такие претензии имеет. Очевидно, что в данной уголовно-правовой норме законодатель хотел подчеркнуть, что прекращение уголовного преследования по нереабитирующим основаниям не может иметь место, если против этого возражает подозреваемый или обвиняемый. Как бы то ни было формулировка нормы, изложенной в ст. 76 УК РФ представляется явно неудачной. Таким же неудачным является само название ст. 76 УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим», т.е. опять же указывается на односторонность волеизъявления при решении данного вопроса.

Название ст. 9 УПК РСФСР в редакции от 21 декабря 1996 г. «Прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим», в сущности, повто- ряло формулировку ст. 76 УК РФ с тем лишь отличием, что вместо материально-правового понятия «освобождение от уголовной ответственности» указывало на процессуальное понятие прекращения уголовного дела. Однако, в самом

78

тексте новой редакции ст. 9 УПК РСФСР было указано, что «Суд, прокурор, а также следователь и орган дознания с согласия прокурора вправе на основании соответствующего заявления потерпевшего прекратить уголовное дело в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой тяжести, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред». Таким образом, содержание ст. 9 УПК РСФСР оказалось шире ее названия.

На это обстоятельство, вероятно, обратили внимание авторы УПК РФ 2001 г. Соответствующая ст. 25 УПК РФ законодателем названа - «Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон». В данной статье установ- лено, что «Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 77 УК РФ, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред».

В названии ст. 25 УПК РФ и в ее содержании обращают на себя внимание следующие новеллы:

  1. В названии статьи употреблено выражение «примирение сторон». Оно представляется более удачным, чем «примирение с потерпевшим», поскольку исключает отмеченную выше односторонность последнего выражения. Понятие «стороны» к тому же согласуется с принципом состязательности уголовного судопроизводства. Поэтому примирение сторон в данном случае означает примирение сторон обвинения и защиты. Такое название статьи представляется более удачным. Представляется, в этой связи, что и соответствующе изменение следует внести в ст. 76 УК РФ, назвав ее: «Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением сторон».

  2. В тексте ст. 25 УПК РФ речь идет не о лице, совершившем преступление, как это указано в ст. 76 УК РФ и имело место в УПК РСФСР, а лице, по- дозреваемом или обвиняемом в совершении преступления. Законодатель в дан-

79

ном случае, по видимому, решил каким-то образом снять те сомнения, которые время от времени возникают по поводу соответствии прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям принципу презумпции невиновности. В этом отношении формулировка ст. 25 УПК РФ звучит менее категорично, в ней не утверждается, что лицо в отношении которого прекращается уголовное преследование совершило преступление, как это было ранее.

  1. В ст. 25 УПК РФ расширен круг дел о преступлениях по которым воз- можно прекращение уголовного преследования. К ним относятся не только дела о преступлениях небольшой тяжести, но и дела о преступлениях средней тяжести. Расширение круга дел, которые могут быть прекращены по данному основанию, само по себе у нас не вызывает возражений, о чем речь пойдет ниже, однако возникает вопрос о возникшей коллизии между уголовным материальным и уголовно-процессуальным законодательством. Имеется ли в данном случае коллизия и как ее разрешить?

С точки зрения юридической силы обоих законодательных актов - УК и УПК - они абсолютно одинаковы. Оба кодекса введены в действие соответст- вующими федеральными законами и сами имеют силу федеральных законов. Если бы такое противоречие имело место между УПК РСФСР и УК РФ, то безусловный приоритет имел бы УК РФ, поскольку акты бывшего СССР и РСФСР действуют на территории РФ только в части не противоречащей Конституции РФ и федеральным законам. Однако, между ст. 9 УПК РСФСР и ст. 76 УК РФ как раз противоречия и не было, оно появилось только теперь.

Здесь могут быть два взаимоисключающих варианта: либо признать при- оритет норм материального права над процессуальным, т.е. УК перед УПК, либо признать действие общего правила о том, что среди актов одинаковой юридической силы действует тот из них который принят в более позднее время. В таком случае приоритет должны иметь положения УПК РФ 2001 г. перед УК РФ 1996 г.

Самый оптимальный выход в данной ситуации был бы в полной согласо- ванности между собой обоих кодексов. Желательно было бы и одновременное

80

вступление их в действие. Здесь должен быть поучителен опыт одной из бывших советских республик - Литвы. Так, новый УК Литовской Республики утвержден законом от 26 сентября 2000 г.. однако тем же законом определено, что УК вступит в силу, когда будут приняты согласованные с ним новые УПК, Кодекс исполнения наказаний и Кодекс об административных правонарушениях1. В России этот шанс уже упущен. Однако, нет никаких препятствий и сегодня внести соответствующие изменения в УК РФ, а почему так до сих пор не поступил законодатель не поддается объяснению.

Тем не менее, в сложившейся ситуации должны действовать положения УПК РФ, даже в том смысле, что они по сравнению с соответствующими положениями УК РФ на возможность улучшения, а не ухудшению положения лица, что отвечает принципу гуманизма, конституционному признанию высшей ценностью человека, его прав и свобод. На это же прямо указывают ч. 1 ст. 7 УПК РФ, в которой установлено, что «Суд, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий настоящему Кодексу» и cm 4 ФЗ «О введение в действие УПК РФ» от 18 декабря 2001 г о том, что «Действующее на территории РФ федеральные законы и иные нормативные правовые акты, связанные с УПК РФ, подлежат приведению в соответствие с УПК РФ. Впредь до приведения в соответствие с УПК РФ указанные федеральные законы и иные нормативные акты применяются в части, не противоречащей УПК РФ». Именно таким образом, т.е. руководствуясь положениями УПК РФ, по всех изученным нами прекращенным по рассматриваемому основанию делам, поступают практические работники правоохранительных органов.

Кроме того, ФЗ от 29 мая 2002 г. в ст.25 УПК РФ внесено дополнение, снимающее еще одно условие применения института прекращения уголовного преследования в связи с примирением сторон, - а именно совершение преступления впервые, которое содержится в ст. 76 УК РФ.

1 См.: Закон об утверждении и введение в действие УК Литовской Республики //УК Литовской Республики. Пер. с литовского. СПб., 2002. С. 114-1 ] 5.

81

Кроме того, следует заметить, что на предпочтение применения положений ст. 25 УПК РФ по сравнению с положениями ст. 76 УК РФ ориентирует правоприменителей и позиция Президиума Верховного Суда РФ

В связи с поднятой проблемой параллельно возникает вопрос о том к ка- кому праву: материальному или процессуальному относится само примирение сторон, впрочем, как и остальные рассматриваемые нами нереабилитирующие основания прекращения уголовного преследования: изменение обстановки и деятельное раскаяние.

Так, например, А. Д. Прошляков считает ст. 76 УК РФ, по сути, процес- суальной нормой, исходя из ее генетически процессуального происхождения и использования в ней процессуальных терминов1. Действительно термин «примирение сторон», равно как и использованный в ст. 76 УК РФ термин «примирение с потерпевшим» является процессуальным. Более того, прекращение дел частного обвинения в связи с примирением сторон имело место в УПК РСФСР I960 г. с самого начала его действия, в то время как в УК РСФСР 1960 г. подобные нормы отсутствовали. В то время примирение сторон действительно имело только лишь процессуальный характер. Однако, в условиях действия УК РФ примирение сторон образно говоря «получило прописку» в материальном праве и закреплено в ст. 75 УК РФ.

Материально-правовой характер нормы, закрепленной в ст. 75 УК РФ, на наш взгляд, обусловлен двумя обстоятельствами. Во-первых, такие понятия, использованные в рассматриваемой статье как «преступление небольшой тяжести» «совершения преступления впервые», «возмещение причиненного вреда или его заглаживание иным образом» имеют материально-правовой характер. Во-вторых, данная норма фактически расширяет состав уголовно- правовых отношений, включая в них, кроме государства и лица, совершившего преступление, еще и потерпевшего. Такие общественные отношения в сфере уголовного материального права существуют реально, составляют предмет регулирования

1 См.: Вопросы по применению УПК РФ. Утверждены на заседании Президиума Верховного Суда РФ от 13 января 2002 г. С. 7.

82

современного уголовного права. Кроме того, прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон, как мы уже указывали неоднократно, выше имеет одинаковую юридическую природу с изменением обстановки и деятельным раскаянием, а эти понятия уголовному материальному праву известны уже давно, о чем речь пойдет в соответствующих последующих параграфах исследования.

Материально-правовым является и сам институт освобождения от уго- ловной ответственности, нормы которого закреплены в соответствующей главе 11 УК РФ. Данный институт с полным правом можно назвать и институтом освобождения от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям в уголовном праве.

В то же время, прекращение уголовного преследования по нереабилити- рующим основаниям, в том числе и с примирением сторон, - это институт уголовно-процессуального права. Об этом свидетельствует, а частности, употребление чисто процессуальных терминов «уголовное преследование», «стороны».

Прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон в соответствии со ст. 25 УПК РФ может иметь место при совокупности ряда условий, наличие некоторых из которых подлежат особому доказыванию.

  1. Во-первых, такое решение принимается только в отношении лица по- дозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести.

Таким образом, прежде всего, должно иметь место процессуальное решение или действие, вследствие которого лицо приобретает статус подозреваемого (возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица, задержание лица в соответствии со ст. 91 и 92 УПК РФ, применение меры пресечения до предъявления обвинения в соответствии со ст. 100 УПК РФ) или обвиняемого (вьшесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого, вынесение обвинительного акта).

См.: Прошляков А. Д. Взаимосвязь материального и процессуального права. Автореф…. дис. д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997. С. 37.

83

Преступление, совершение которого инкриминируется подозреваемому или обвиняемому должно быть преступлением небольшой или средней тяжести. При определении степени тяжести, совершенного преступления, необходимо иметь в виду, что в соответствии с изменениями и дополнениями, внесен- ными в ст. 25 УК РФ ФЗ от 9 марта 2001 г. - преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает двух лет лишения свободы, а преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, превышает два года лишения свободы. Таким образом, прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон может иметь место в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении любого преступления, совершенного по неосторожности, а также умышленного деяния, за которое максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает двух лет лишения свободы

При установлении данного условия прекращения уголовного обстоятель- ствами, подлежащими доказыванию следует считать: событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления) (п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ); виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы (п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ); обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния (п. 5 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Неустановление события преступления и виновности лица, либо установление обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния должны влечь за собой прекращение уголовного преследования по реабилитирующим основаниям. Установление события преступления, виновности лица, либо неустановление обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния на данном этапе принятия решения о прекращении уголовного преследования дают основание для установления других обстоятельств, указанных в ст. 75 УПК РФ и

84

главного из них для принятия указанного решения - обстоятельств, которые могут гювлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

  1. Во-вторых, должно иметь место заявление потерпевшего или его за- конного представителя о прекращении уголовного преследования по данному нереабилитирующему основанию. При этом под законными представителями потерпевшего, согласно п. 12 ст. 5 УПК РФ понимаются родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего потерпевшего, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний потерпевший. В данном случае необходимо установить, что волеизъявление потерпевшего или его законного представителя было добровольным, исключающим незаконное воздействие на потерпевшего. На необходимость проверки добровольности волеизъявления потерпевшего было обращено внимание в указании и.о. Генерального прокурора РФ от 18 июля 1997 г. № 32/15 «О порядке разрешения некоторых актуальных вопросов, возникших в связи в введением в действие УК РФ и изменениями, внесенными в УПК РСФСР».
  2. В-третьих, должно иметь место согласие на примирение не только по- терпевшего с подозреваемым или обвиняемым, но и, наоборот, подозреваемый или обвиняемый должен примириться с потерпевшим. Поэтому рассматриваемая уголовно-процессуальная норма и называется «примирение сторон». Добровольность согласия на прекращение уголовного преследования со стороны подозреваемого или обвиняемого служит к тому же дополнительной гарантией того, что он в дальнейшем не будет возражать против прекращения в отношении него уголовного преследования.
  3. В-четвертых, должен быть доказан факт заглаживания подозреваемым или обвиняемым причиненного потерпевшему вреда.
  4. Заглаживание причиненного потерпевшему вреда является понятием ма- териального уголовного права. В свое время в УК РСФСР 1960 г. существовало даже такое отдельное наказание - возложение обязанности загладить причи-

85

ненный вред (п. 8 ст. 21 и ст. 32 УК РСФСР). В соответствии с ч. 1 ст. 32 УК РСФСР исполнение обязанности загладить причиненный вред состоит в непосредственном устранении причиненного вреда своими силами, или в возмещении материального ущерба своими средствами, либо в публичном извинении перед потерпевшим или членами коллектива в форме, устанавливаемой судом. В последующих частях ст. 32 УК РСФСР устанавливались конкретные формы заглаживания вреда. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 32 УК РСФСР наказание в форме возложения обязанности непосредственно устранить причиненный вред своими силами могло быть назначено в случае, когда, учитывая характер причиненного ущерба, суд признал бы, что виновный способен непосредственно устранить его указанным путем. Согласно ч. 3 ст. 32 УК РСФСР наказание в форме возложения обязанности возместить материальный ущерб своими сред- ствами может быть назначено, если размер причиненного ущерба не превышает пятисот рублей. Наконец, в соответствии с ч. 4 ст. 32 УК РСФСР наказание в форме возложения обязанности публично извиниться перед потерпевшим или членами соответствующего коллектива могло быть назначено, если имело место посягательство на неприкосновенность или достоинство личности либо нарушение правил социалистического общежития, не причинившего материальный ущерб.

В комментариях к положениям данной статьи УК РСФСР указывалось, что непосредственное устранение причиненного вреда - это действия виновного, связанные с возможностью устранить этот вред своими силами (например, починить поврежденную мебель, вставить разбитое стекло и т.п.). Возмещение материального ущерба - это выплата виновным суммы из своих средств потерпевшему за причиненный вред (например, за поврежденное имущество). Публичное извинение - это гласное извинение виновного перед потерпевшим за причиненный ему моральный ущерб. Извинение может быть принесено как лично, но чтобы об этом знали окружающие люди, так и публично, в присутствии членов коллектива1.

1 Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР /Отв. ред. Ю. Д. Северин. М, 1984. С. 74.

86

Во многом данные представления о заглаживании причиненного вреда мы можем использовать и в современных условиях при решении вопроса о пре- кращении уголовного преследования в связи с примирением сторон, за исключением, естественно, указаний на исключительное принятие об этом решения судом, об ограничении возмещения виновным вреда своими средствами суммой, не превышающей пятисот рублей и т.п.

Стоит согласиться также и с таким предложением, что под заглаживанием вреда следует понимать и предотвращение виновным дальнейших неблаго- приятных последствий своего деяния или увеличения вредных последствий, которые могут наступить в будущем. Например, когда подозреваемый или обвиняемый оказал первую или медицинскую помощь пострадавшему от преступления, доставил его к врачу и т. п.1

Что касается возмещения морального вреда потерпевшему исключительно в форме публичного извинения, как это было установлено в прежнем УК РФСР, то в современных условиях такой вред может быть возмещен и в денежном выражении (ч. 4 ст. 42 УПК РФ). Поэтому одной из форм заглаживания причиненного потерпевшему вреда является и возмещение в денежном выражении причиненного потерпевшему морального вреда.

Наконец, следует согласиться с тем, что «суд, следователь, дознаватель, прокурор в спорных случаях не вправе сами принимать решение о форме и сумме компенсации вреда. Если соглашение между потерпевшим и обвиняе- мым (подозреваемым) не достигнуто, примирение не может считаться состоявшимся. Важно, чтобы заглаживание вреда было добровольным и правомерным»1.

Данное обстоятельство, однако, не освобождает дознавателя, прокурора от доказывания по таким делам характера и размера вреда, причиненного пре- ступлением, как на это указывает п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Это необходимо, во-первых, потому, что установление большего характера или размера вреда, причиненного преступлением, чем было установлено первоначально, может слу-

1 См.: Калиновский К. Б, Смирнов А. В. Комментарий к УПК РФ. СПб., 2003.С. 194

87

жить основанием для признания совершенного деяния преступлением большей тяжести (тяжким или даже особо тяжким преступлением), что вообще исключит вопрос о применении ст. 25 УПК РФ. С другой стороны, результаты доказывания того, что вред оказался менее существенным и деяние переквалифицировано на преступление средней тяжести или преступление небольшой тяжести ласт основания для применения ст. 25 УПК РФ. Установленный органами предварительного расследования ущерб может служить ориентиром при возмещении его потерпевшему виновным, однако, учитывая диспозитивность такого решения, вполне может сложиться и допущение потерпевшим возмещения им меньшего вреда.

  1. В-четвертых, добровольность и правомерность примирения сторон в ходе предварительного расследования должны быть подвергнуты тщательной проверке прокурором. На это прямо указывает начало текста ст. 25 УПК РФ: «следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело…». Данное положение УПК РФ, на наш взгляд, еще имеет пред собой и то основание, что раз речь идет о примирении сторон, то никак нельзя упустить из виду и процессуальную фигуру, стоящую во главе сторон обвинения - прокурора.

Таким образом, для применения положений ст. 25 УПК РФ требуется со- блюдение всех четырех условий.

Наибольшую сложность, на наш взгляд, представляет доказывание доб- ровольности и правомерности самого заявление потерпевшего или его законного представителя о прекращении уголовного преследования и наличие заглаживания причиненного потерпевшему вреда.

В данном случае считаем вновь, необходимым обратится к идее восста- новительного правосудия. Представляется, что заявление потерпевшего или его законного представителя о прекращении уголовного преследования и согласование заглаживания причиненного преступлением вреда должно происходить в

1 Калиновский К. Б, Смирнов А. В. Указ. соч. С. ] 04.

88

ходе специальных примирительных процедур. Среди сторонников таких процедур не существует единого мнения о том, как они должны происходить. Так, например, О. В. Филимонов, считает, что они должны быть гласными, публичными процедурами, «чтобы это не носило такой характер, когда двое - потерпевший и преступник -где-то уединились и потом вышли и говорят: а мы помирились. А как произошло это примирение? Может, в результате каких-то угроз и т.д. Это должно быть как-то урегулировано» Его оппонент Р. Р. Максудов на это возражает следующим образом: «Я изучал практику примирения в разных странах. Там определяется порядок направления дел и учет юридических последствий. Порядок проведения примирения там не определяется. Если дело ведется профессиональным ведущим программы примирения, то те, кто направляет на программу примирения, убедятся, что это подготовлено, и это дело осуществляет действительно организация с высоким моральным авторитетом и статусом. И это дело уже профессиональности этой организации, которая готовит ведущего»1.

При осуществлении обоих указанных вариантов примирительных процедур органы предварительного расследования получат доказательства их про- ведения, которые можно будет оформить в виде соответствующего протокола, составленного организацией, взявшей на себя осуществление примирительных процедур, с указанием ведущего (медиапюра) или ведущих (медиаторов) программ. Эти протоколы смогут служить источником доказательств в виде других документов в соответствии с п. 6 ст. 74 УПК РФ. До уювсемест-ного решения вопроса об использовании примирительных процедур между потерпевшим и подозреваемым или обвиняемым в качестве подтверждения обвинения между ними следовало бы предусмотреть в постановлении о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон подписи иных лиц, заслуживающих доверия органов предварительного расследования.

Статистика прекращения уголовного преследования в связи с примирением сторон в органах предварительного расследования Санкт-Петербурга за

1 Альтернативы тюремному заключению. Материалы международной конференции. 27-30 октября 1999. Алма-

89

2002 г. составляет 1065 из 3249 всех дел, прекращенных по нереабилитирую-щим основаниям. Из районов Санкт-Петербурга более всего уголовных дел на основании ст. 25 УПК РФ было прекращено во Фрунзенском районе (382), на втором месте стоит Невский район —100 дел. В то же время всего 7 дел на этом основании были по этому основанию было, прекращено в УВД по охране Санкт-Петербургского метрополитена и 4 дела в Крониападском РУВД.

По Ленинградской области в связи с примирением с гютергевшим было прекращено за 2002 г. 669 уголовных дел из 1939 всех дел, прекращенных по не-реабилитирующим основаниям. Более всего таких дел — 105 — было прекращено в Гатчинском районе, на втором месте стоит Всеволожский район, в котором было в связи с примирением сторон было прекращено 94 дела, в Выборгском районе - 83 дела. В то же время в таких районах Ленинградской области как Волосовский и Волховский по данному основанию было прекращено всего по три дела. Таким образом, наблюдается явная неравномерность в принятии этого решения в различных районах Санкт-Петербурга и Ленинградской области, отсутствие четких выработанных методик принятия региения о прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон.

Не наблюдается единообразия и в оформлении постановлений о прекра- щении уголовного преследования по данному основанию. Возьмем для примера два таких постановления, вынесенных дознавателями Московского РУВД в 2002 г. (из 30 имеющихся в этом РУВД постановлений).

Так, по одному из дел дознавателем было установлено, что 28 августа 2002 г. около 19 часов гр-н Валиков, находясь в квартире 88 дома 161 по Ле- нинскому проспекту в Санкт-Петербурге, по месту своего проживания, на почве личных неприязненных отношений учинил скандал со своей сожительницей гр-кой Г. в ходе которого умышленно нанес ей множественные удары руками и ногами по конечностям, причиняя ей физическую боль, после чего взял в руки кухонный нож и стал замахиваться им на Г., а спустя некоторое время выбросил этот нож и схватил ее двумя руками за горло, сдавливая его. Во время вы-

ты, 1999. С. J 43.

90

шеуказанного скандала Г., угрозу своей жизни воспринимала реально и у нее имелись основания опасаться этой угрозы, т.к. все свои насильственные действия В. сопровождал угрозами убийства в адрес Г.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы Г. были причинены телесные повреждения в виде кровоподтеков в областях шеи, кистей и правой голени, которые не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья и не расцениваются как вред здоровью.

Вышеуказанные действия дознание квалифицировало как угрозу убийством, когда имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, то есть по ст. 119 УК РФ, Наказание за совершение преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ предусматривает лишение свободы до 2-х лет, то есть данное преступление относится к категории преступлений небольшой тяжести.

Принимая во внимание, что В. впервые совершил преступление небольшой тяжести, раскаялся в содеянном, извинился перед потерпевшей и она его простила, что подтверждается заявлениями Г. и В., не возражает против прекращения уголовного дела, возбужденного в отношении него по нереабилити-рующим основаниям, он может быть освобожден от наказания на основании ст. 25 УПК РФ, в связи с примирением сторон.

В постановлении имеются соответствующие подписи В., о том, что они Не возражают против прекращения уголовного дела (уголовного преследова- ния) по основанию, предусмотренному ст. 25 УПК РФ. Фактически же формулировки под которыми должны подписываться подозреваемый (обвиняемый) и потерпевший должны быть разными. Подозреваемый (обвиняемый) должен расписаться в том, что он примиряется с потерпевшим, а потерпевший с тем, что он примиряется с подозреваемым (обвиняемым) и не возражает против прекращения в отношении него уголовного преследования по этому основанию.

В данном постановлении, на наш взгляд, не учтены все обстоятельства, совершенного В. преступления. Во-первых, следовало добыть доказательства Того, не было ли Г. совершено покушение на убийство В., о чем мог свидетель-

91

ствовать факт сдавливания шеи потерпевшей, а это преступление никак не может быть отнесено к преступлению небольшой или средней тяжести. Во- вторых, первоначальные действия Г. были направлены на причинение побоев В., т.е. на совершение преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ, дела о которых относятся к категории дел частного обвинения и никак не могла быть возбуждено без заявления потерпевшей. Эти обстоятельства никак в постановлении не учтены.

В постановлении о прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон должны быть приведены все доказательства того, что имело место именно то преступление, дело о котором может быть прекращено по данному основанию, что имелось доказанное волеизъявление обеих сторон о примирении друг с другом, должны быть указаны все условия при наличии которых принятие такого решения может иметь место. Например, в вышерае-смотренном нами постановлении о прекращении уголовного преследования ничего не упомянуто о заглаживании причиненного вреда подозреваемым (обвиняемым), а установление этого обстоятельство является непременным условием применения ст. 25 УПК РФ. В то же время в данном постановлении упо- мянуто на то обстоятельство, что Г. впервые совершил преступление небольшой тяжести и раскаялся в содеянном, что совсем не вытекает из требований ст. 25 УПК РФ.

Другое изученное нами постановление о прекращении уголовного пре- следования на основании ст. 25 УПК РФ, вынесенное дознавателем Московского РУВД, вообще нельзя признать ни законным, ни обоснованным. Уголовное дело в этом случае было возбуждено по признакам ст. 116 УК РФ, т.е. по делу частного обвинения и не могло быть возбуждено без жалобы потерпевшей, тем более возбуждение дела могло иметь место лишь в суде и рассматриваться мировой судьей. Тем не менее, по делу было проведено дознание. Принимая во внимание, что от потерпевшей К-вой и ее сына К-ва, совершившего данное преступление поступили заявления с просьбой о прекращении уголовного дела в связи с их примирением и что К-в совершил преступление небольшой тяже-

92

сти, против которого впервые осуществляется уголовное преследование, примирился с потерпевшей и не возражает против прекращения уголовного дела по основаниям ст. 25 УПК РФ, а также то, что К-в в настоящее время проходит кур лечения в наркологическом диспансере Московского района, дознаватель принял решение о прекращении уголовного преследования по ст. 25 УПК РФ.

Как видно, даже, если не принимать во внимание, что речь шла о деле частного обвинения, в данном постановлении не указано на загалаживание причинненного преступлением вреда, излишне упоминается о привлечении К-ва к уголовной отвтетстственности впервые и указвается на не имеющее значение в данном случае обстоятельство прохождения К-вым курса лечения в наркологическом диспансере.

Полагаем, что постановление о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) в связи с примирением сторон должно быть единым и фор- мализованным, и включено в перечень процессуальных документов в качестве приложения к УПК РФ.

В данном постановлении должны быть отражены следующие моменты:

  1. Исчерпывающие доказательства того, что лицо подозревается (обви- няется) в совершении именно преступления небольшой или средней тяжести, и в его деянии не содержится признаков преступления большей степени тяжести.
  2. Заявление потерпевшего или его законного представителя о прекращении уголовного дела в связи с примирением с подозреваемым (обвиняемым), за- веренное подписью лица, заслуживающего доверия органа предварительного расследования.
  3. Заявление подозреваемого (обвиняемого) о примирении с потерпевшим и согласие с прекращением уголовного преследования по ^реабилитирующим основаниям, заверенное подписью лица, заслуживающего доверия органа предварительного расследования;
  4. Указание на заглаживание причиненного вреда и его конкретные формы:

93

а) был ли возмещен вред действиями подозреваемого (обвиняемого) и ка кими именно;

б) был ли возмещен вред средствами подозреваемого (обвиняемого) и в какую сумл{у;

в) был причинен моральный вред подозреваемым (обвиняемым) и в какой форме: в форме публичного извинения и (или) в денежной форме.

  1. Удовлетворен ли ^ютерпевший заглаживанием вреда именно в указанных формах, что должно заверяться его подписью или подписью, лица, заслу- живающего доверия органов предварительного расследования.

Лицом, заслуживающим доверия органов предварительного расследования, может быть лицо, не заинтересованное в исходе дела и пользующееся безупречной репутацией. Это может быть адвокат-представитель потерпевшего и адвокат-защитник подозреваемого (обвиняемого), нотариус. При распространении в стране примирительных процедур в рамках восстановительного правосудия это мог бы быть ведущий (медиатор) примирительной программы.

Другие важные выводы по данному параграфу заключаются в следующем:

  1. Примирение сторон как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования в современном уголовном судопроизводстве имеет место в двух случаях: по делам частного обвинения в соответствии с ч. 2 ст. 20 и ч. 5 ст. 319 УПК РФ и по делам публичного или частно- публичного обвинения, прекращаемым с учетом волеизъявления сторон в соответствии со ст. 25 УПК РФ. При этом прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон на основании ст. 25 УПК РФ в уголовно-процессуальном законодательстве сравнительно недавнее нововведение, аналог которого начал существование только с декабря 1996 г. в связи с введением в действие УК РФ (ст. 9 УПК РСФСР 1960 г. с изменениями и дополнениями, внесенными ФЗ от 21 декабря 1996 г.). Именно применение этого положения УПК РФ в настоящее время имеет место в деятельности органов предварительного расследования МВД

94

России, в то время прекращение частного уголовного преследования имеет место только в суде

  1. В ст. 76 УК РФ было установлено, что лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим, и загладило причиненный потерпевшему вред. Как видно, из текста уголовного материального закона, освобождение от уголовной ответственности ставится в зависимость от позиции лица, совершившего преступление, а о соответствующем волеизъявлении потерпевшего ничего не говорится. Получается, что достаточно того, чтобы подозреваемый или обвиняемый не имел претензий к потерпевшему, и он будет освобожден от уголовной ответственности, если впервые совершил преступление небольшой тяжести. Однако, подозреваемый или обвиняемый, как правило, и так не имеют претензий к потерпевшему, а потерпевший, напротив, чаще всего такие претензии имеет. Очевидно, что в данной уголовно-правовой норме законодатель хотел подчеркнуть, что прекращение уголовного преследования по нереабитирующим основаниям не может иметь место, если против этого возражает подозреваемый или обвиняемый. Как бы то ни было формулировка нормы, изложенной в ст. 76 УК РФ представляется явно неудачной. Таким же неудачным является само название ст. 76 УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим», т.е. опять же указывается на односторонность волеизъявления при решении данного вопроса.
  2. Ст. 25 УПК РФ, развив положения ст. 76 УК РФ расширяет круг пре- ступлений дела, о которых могут быть прекращены в связи с примирением сторон, включая в них и преступления средней тяжести, и к тому же снимая условие о том, что такое преступление должно быть совершено впервые. В данном случае должны действовать положения УПК РФ, даже в том смысле, что они по сравнению с соответствующими положениями УК РФ направлены на возможность улучшения, а не ухудшению положения лица, что отвечает принципу гуманизма, конституционному признанию высшей ценностью человека, его прав и свобод. На это же прямо указывают ч. 1 ст. 7 УПК РФ, в которой установле-

95

но, что «Суд, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий настоящему Кодексу» и ст.4 ФЗ «О введение в действие УПК РФ» от 18 декабря 2001 г. о том, что «Действующее на территории РФ федеральные законы и иные нормативные правовые акты, связанные с УПК РФ, подлежат приведению в соответствие с УПК РФ. Впредь до приведения в соответствие с УПК РФ указанные федеральные законы и иные нормативные акты применяются в части, не противоречащей УПК РФ». Именно таким образом, т.е. руководствуясь положениями УПК РФ, по всех изученным нами прекращенным по рассматриваемому основанию делам, поступают практические работники правоохранительных органов.

  1. Прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон может иметь место в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении любого преступления, совершенного по неосторожности, а также умышленного деяния, за которое максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает двух лет лишения свободы.
  2. Прекращение уголовного преследования должно происходить с помощью примирительных процедур. Специалистами выработано два основных ва- рианте осуществления таких процедур, когда они происходят гласно, публично, и когда порядок их проведения не является достоянием гласности.
  3. При осуществлении обоих указанных вариантов примирительных процедур органы предварительного расследования получат доказательства их прове- дения, которые можно будет оформить в виде соответствующего протокола, составленного организацией, взявшей на себя осуществление примирительных процедур, с указанием ведущего (медиатора) или ведущих (медиаторов) программ. Эти протоколы смогут служить источником доказательств в виде других документов в соответствии с п. 6 ст. 74 УПК РФ. До повсеместного решения вопроса об использовании примирительных процедур между потерпевшим и подозреваемым или обвиняемым в качестве подтверждения обвинения между ними следовало бы предусмотреть в постановлении о прекращении уголовного

96

дела в связи с примирением сторон подписи иных лиц, заслуживающих доверия органов предварительного расследования.

  1. Статистика прекращения уголовного преследования в связи с прими- рением сторон в органах предварительного расследования Санкт- Петербурга за 2002 г. составляет 1065 из 3249 всех дел, прекращенных по нереабилитирую-щим основаниям. Из районов Санкт-Петербурга более всего уголовных дел на основании ст. 25 УПК РФ было прекращено во Фрунзенском районе (382), на втором месте стоит Невский район - 100 дел. В то же время всего 7 дел на этом основании были по этому основанию было прекращено в УВД по охране Санкт-Петербургского метрополитена и 4 дела в Кронштадском РУВД.

По Ленинградской области в связи с примирением с потерпевшим было прекращено за 2002 г. 669 уголовных дел из 1939 всех дел, прекращенных по нереабилитирующим основаниям. Более всего таких дел - 105 - было прекращено в Гатчинском районе, на втором месте стоит Всеволожский район, в котором было в связи с примирением сторон было прекращено 94 дела, в Выборгском районе - 83 дела. В то же время в таких районах Ленинградской области как Волосовский и Волховский по данному основанию было прекращено всего по три дела. Таким образом, наблюдается явная неравномерность в принятии этого решения в различных районах Санкт-Петербурга и Ленинградской области, отсутствие четких выработанных методик принятия решения о прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон.

97

2.2. Изменение обстановки как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования

Данное нереабилитирующее основание прекращения уголовного пресле- дования, также как и предыдущее выросло из уголовно-правовой нормы.

Дореволюционному законодательству изменение обстановки в качестве основания освобождения от уголовной ответственности и, следовательно, прекращения уголовного преследования, известно не было. В послереволюционном законодательстве оно формулировалось по-разному. Согласно ст. 16 Руководящих начал по уголовному праву РСФСР это должно было быть «исчезновение условий», в которых определенное деяние или лицо, его совершившее, представлялось опасным для данного строя». По УК РСФСР 1926 г. это должно было быть «Изменение социально-экономической обстановки».

В ч. 1 ст. 50 УК РСФСР 1960 г. было установлено, что лицо, совершившее деяние, содержащее признаки преступления, может быть освобождено от уголовной ответственности, если ко времени расследования или рассмотрения дела в суде, вследствие изменения обстановки, совершенное им деяние потеряло характер общественно опасного или это лицо перестало быть общественно опасным. Как видно, освобождение от уголовной ответственности вследствие изменения обстановки в ст. 50 УПК РСФСР не было обусловлено тяжестью совершенного преступления. В литературе того времени, правда, утверждалось, что «Хотя в законе, по этому поводу прямых указаний не содержится, возможность освобождения от уголовной ответственности вследствие изменения обстановки следует связывать только с таким преступлением, которое не представляет большой общественной опасности. В совершении тяжкого преступления проявляется настолько высокая степень общественной опасности личности виновного, что последующие изменения в условиях его жизни полностью устранить эту опасность не могут1»

1 См.: Курс советского уголовного права. Т. 3. М., 1970. С. 203-204.

98

Ст. 77 УК РФ также установила возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки, однако установила ряд ограничений для принятия такого решения. В ней было установлено, что «Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если будет установлено, что вследствие изменения обстановки это лицо или совершенное им деяние перестали быть общественно опасными». Как видно, изменился и порядок слов. Если в ст. 50 УК РСФСР говорилось сначала о таком изменении обстановки, вследствие которого общественную опасность утратило совершенное лицом деяние, а лишь потом о таком изменении обстановки, вследствие которого лицо перестало быть общественно опасным, то в ст. 77 УК РФ стало сначала упоминаться об утратившем общественную опасность лице, а затем об утратившем общественную опасность деянии. То же самое сказано и в ст. 26 УПК РФ о прекращении уголовного преследования в связи с изменением обстановки.

Связано это, на наш взгляд, со следующими обстоятельствами. Изменение обстановки, вследствие которого деяние утрачивает общественную опас- ность довольно редко встречающееся явление. Это должны быть крупные изменения в социально-политической жизни всей страны или крупного региона. Например, в литературе часто приводится пример с уголовными делами о подделке продуктовых карточек, которые все сразу утратили общественную опасность в связи с отменой карточной системы1. Другая такая ситуация сложилась к началу 90-х гг. XX века при формировании рыночной экономики, когда в УК РФ еще существовала уголовная ответственность за спекуляцию и частнопредпринимательскую деятельность и коммерческое посредничество, хотя общественную опасность эти деяния давно утратили.

Может иметь место изменение обстановки и в меньших масштабах, ка- сающихся, например, отдельных регионов, местностей, в так называемых обстоятельствах места и времени. Примером из практики является, например, случай порубки в берегозащитном лесу, когда в процессе расследования пре-

1 Уголовное право. Общая часть. /Под ред. Б. В. Здравомыслова, Ю. А. Красикова, А. И. Рарога. М., 1994. С. 472

99

ступления выяснилось, что порубка совершена в месте, которое подлежит затоплению водохранилищем и поэтому должно срочно расчищаться от деревьев. В таких условиях то, что было преступлением к моменту совершения деяния, впоследствии потеряло общественную опасность в связи с изменением обстановки1. Другой пример такого рода - незаконная охота на территории заповедника, если спустя некоторое время любительская охота в нем по тем или иным причинам (например, вследствие чрезмерного увеличения численности опреде-

гу

ленного рода животных) будет официально разрешена .

Во всех указанных случаях речь идет о том, что само по себе деяние, со- вершенное в других условиях, остается преступлением и общественная опас- ность отпадает только у данного конкретного деяния. Хотя в дальнейшем возможна полная декриминализация подобного деяния и тогда лицо, первоначально, освобожденное от уголовной ответственности по нереабилитирующему основанию впоследствии будет полностью реабилитировано за отсутствием в его действиях состава преступления в силу ч. 2 ст. 24 УПК РФ.

Изменение обстановки, повлекшее утрату общественной опасности со- вершенного деяния, как уже отмечалось, встречается редко и ни одного подобного случая в исследованных нами прекращенных на основании ст. 26 УКП РФ делах нам обнаружить не удалось. Гораздо чаще в деятельности органов предварительного расследования МВД России встречается прекращение уголовного преследования в связи с таким изменением обстановки, когда перестало быть общественно опасным совершившее преступление лицо.

Прежде всего, следует отметить некогпорую неточность формулировки «утрата общественной опасности лица» На наш взгляд, совершенно прав в этом отношении А. А. Арямов, считающий, что законодатель относит свойство общественной опасности не к личности преступника, а к преступному деянию, т.к. личность, как часть общества, в силу диалектики соотношении части и целого, объективно не может быть опасно для социума (опасность

1 См.: Уголовное наказание в вопросах и ответах /Под ред. В. С. Комиссарова, Р. X. Якупова. М., 1999. С. 183.

2 См.: Уголовное право. Общая часть /Под ред. В. Н. Кудрявцева и А. В. Наумова. М., 1997. С. 354

100

может представлять лишь его поведение)1. По этому пути отчасти, кстати, пошел и законодатель. Так, в УК РФ 1996 г. более не встречается понятия опасный и особо опасный рецидивист, вместо них используются понятия опасный и особо опасный рещдив преступлений. Однако в формулировках ст. 77 УК РФ и ст. 26 УПК РФ этот анахронизм остался и нам волей-неволей придется обращаться к нему.

В литературе встречаются различные примеры «утраты общественной опасности лица» Например, среди них называют переход на работу, не связанную с источниками общественной опасности или с материальной ответственностью, если преступное деяние было в свое время связано с нарушением правил безопасности на транспорте или растратой чужого имущества . Когда виновный из-за тяжелой травмы, полученной в результате несчастного случая после совершения преступления оказался прикованным к постели, между жизнью и смертью3. Чаще всего в качестве изменения обстановки, повлекшего «утрату общественной опасности лица» называют призыв его на действительную военную службу, в том числе, когда он ранее уклонялся от призыва на нее4. Вряд ли можно назвать таким изменением обстановки - отбывание лицом наказания за иное совершенное преступление, как это, например, предлагает А. Я. Дубин-ский1.

В первоначальной редакции ч. 1 ст. 26 УПК РФ было записано, что «Суд, прокурор, а также следователь, дознаватель с согласия прокурора вправе прекратить уголовное дело в отношении лица против которого впервые осуществляется уголовное преследование по подозрению в совершении преступления небольшой или средней тяжести, если будет установлено, что в связи с изменением обстановки данное лицо или совершенное им деяние престали быть общественно опасными». Изменение, внесенное в ч. 1 ст. 26 УПК РФ ФЗ от 29 мая

1 См.: Арямов А. А. Методология назначения наказания по уголовному законодательству Российской Федера ции. СПб., 2002. С. 247.

2 См.: Уголовное право. Общая часть/Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамов. М., 1998. С. 427

3 См.: Уголовное право. Общая часть /Под ред. Б. В. Здравомыслова, Ю. А. Красикова, А. И. Рарога. М., 1994 С. 473.

4 См.: Калиновский К. Б., Смирнов А. В. Указ. соч. С. 105.

101

2002 г. сняло указание на то, что данная норма может применяться только в отношении лица, впервые привлекающего к уголовному преследованию, таким образом сложилась та же ситуация, которая имела место при сравнении нами ст. 25 УПК РФ и ст. 76 УК РФ и в данном случае должна действовать ст. 26 УПК РФ.

Как нам удалось уже выяснить выше, в деятельности органов предвари- тельного расследования МВД России наиболее распространенным является прекращение уголовного преследования на основании ст. 26 УПК РФ в связи с изменением обстановки, повлекшей «утрату лицом общественной опасности».

Так, за 2002 г. по Санкт-Петербургу из 3249 дел на основании ст. 26 УПК РФ было прекращено 661 дел, т.е. почти в два раза меньше, чем на основании ст. 25 УПК РФ. Наибольшее количество дел в связи с изменением обстановки было прекращено во Фрунзенком районе (263). На втором месте - Московский район - 84 дела. Меньше всего дел - по два дела - по этому основанию было прекращено в Кировском и Красногвардейском районах, ни одного дела по этому основанию не было прекращено в Красносельском районе.

В Ленинградской области за 2002 г. из 1939 дел, прекращенных по нереа- билитирующим основаниям, в связи с изменением обстановки было прекращено 327 дел. На первом месте стоит Кировский район области - 69 дел, немногим отстают от него Всеволожский район - 65 дел и Выборгский район области - 60 дел. Меньше всего дел по этому основанию прекращено в Лужском районе (4), Сланцевском (3), Бокситогорском (1). В Волосовском и Лодейнопольском районах уголовное преследование на основании ст. 26 УПК РФ не прекращалось. Таким образом, также как и при принятии решения о прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон, наблюдается явная неравномерность в принятии решения и о прекращении уголовного преследования в связи с изменением обстановки в различных районах Санкт-Петербурга и Ленинградской области и отсутствие четких выработанных методик принятия решения о прекращении уголовного преследования по этому основанию. К то-

1 См.: Дубинский А. Я. Основания к прекращению уголовного дела в стадии предварительного расследования.

102

му же в изученных нами постановлениях о прекращении уголовного преследования по этому нереабилитирующему основанию встречается явное недопонимание значения изменения обстановки для принятия такого решения.

Рассмотрим некоторые постановления о прекращении уголовного пре- следования по этому основанию, составленные дознавателями Московского РУВД г. Санкт-Петербурга.

Так, в одном из таких постановлений (стилистика документа сохранена -И. Д.) указано на следующие обстоятельства совершения преступления. 12 ок- тября 2002 г. Т. и Б., находясь по месту жительства, в общежитии в д. 13/1 по ул. Вертолетной, зашли к своему знакомому Е., где попросили у него на время послушать магнитофон. Е. дал им магнитофон, и они ушли к себе в комнату. Там, Б. и Т. обнаружили, что в магнитофоне Е. не работает лентопротяжный механизм, в связи с чем, Б. и Т. снова пошли к Е. и стали просить у него дать им другой магнитофон, объясняя, что его первый магнитофон не работает.

Е. стал спорить с ними, утверждая, что его первый магнитофон работает, а они его сломали, и стал требовать с них возмещения ущерба за магнитофон. Б. также стал спорить с ним, утверждая, что они не ломали магнитофон, продолжая просить дать им второй магнитофон. В процессе спора между ними Б. и Е. возникли неприязненные взаимоотношения, они стали ругаться друг на друга, оскорблять друг друга и выражаться нецензурной бранью.

Затем, во время спора, Б. взялся рукой за ручку второго магнитофона, продолжая просить Е. дать его. Е. давать магнитофон отказался, тоже взялся за ручку магнитофона. Б. и Е. стали перетягивать магнитофон, в результате чего ручка у магнитофона отломилась и он упал на пол, частично разбившись. После этого, продолжая ругаться друг на друга на почве внезапно возникших личных неприязненных взаимоотношений, Б. и Е. стали толкать друг друга, что стали делать одновременно, а затем нанесли друг другу около 5 ударов.

Т., который до этого стоял в дверях комнаты, не принимая участия в споре и стоял в стороне, стал разнимать дерущихся Б. и Е. В процесс борьбы Б. и Е.

Киев, 1973. С. 76.

103

перемешивались по комнате, сами наступали на лежащий на полу магнитофон и сломали его окончательно. Кроме того, Т., пытаясь спасти магнитофон, поставил его на сервант, но Б. и Е., задевая сервант, снова уронили магнитофон на пол.

В результате обоюдной драки между Б. и Е. последнему были причинены сотрясение головного мозга и ушиб первого пальца правой кисти, которые согласно заключения СМЭ объективными медицинскими данными не подтверждены, установлены на основе анамнеза и жалоб потерпевшего и экспертной оценке не подлежат. Б. в ТМО не обращался.

Кроме того, в результате неумышленных действий Б. и Е. у последнего было повреждено его личное имущество и ему был причинен материальный ущерб на 1500 рублей.

Действия Б. и Т. первоначально были квалифицированы по ст. 213 ч. 2 п. «а» УК РФ, однако в процессе производства дознания, проведения очных ставок, было установлено, что Т. никакого участия в произошедшем инциденте не принимал, имущества Е. не повреждал и телесных повреждений ему не причинял, поэтому уголовное преследование в отношении Т. было прекращено на основании ст. 24 ч. 1 п. 2 УПК РФ.

Будучи привлеченными к уголовной ответственности и допрошенным в качестве подозреваемых Б. и Т. свою вину в произошедшем инциденте признали полностью, а Б. показал, что раскаивается в том, что стал спорить с Е., случайно повредил ему магнитофон и стал драться с ним. Кроме того, Б. и Т. не следующий день полностью возместили Е. весь причиненный моральный и материальный ущерб в размере 7 800 рублей.

Также по уголовному делу допрошен в качестве потерпевшего Е., в качестве свидетелей Г., Т., и Б., проведены очные ставки между Е. и Т., на которых они полностью подтвердили показания друг друга. Получены характеризующие данные на Б. и Т., приобщен о осмотрен в качестве вещественного доказательства разбитый второй магнитофон, получено заключение СМЭ. Также приобщены другие необходимые документы и материалы, которые в своей совокуп-

104

ности доказывают, что хулиганского умысла в действиях Б. не было, показывают, что вся ссора между ним и Е. произошла на почве внезапно возникших личных неприязненных взаимоотношений и то, что имущество Е. было повреждено случайно самим Е. и Б., в процессе их борьбы, а не одним Б. специально.

Установить других свидетелей произошедшего, которые могли бы под- твердить или опровергнуть имевшиеся показания сторон, не представилось возможным, в связи с их отсутствием.

Принимая во внимание изложенное, учитывая, что вина Б. по уголовному делу доказана, он сам чистосердечно раскаялся в содеянном, осознал недопустимость подобного поведения в будущем, глубоко переживает содеянное, а вследствие изменения обстановки - немедленного возвращения Б. к себе домой на постоянное место жительства и регистрами в г. Астрахань, т.к. он является студентом заочного отделения Академии гражданской авиации, сразу после окончании сессии уезжает к себе домой и появится в Академии только в марте 2003 г., а также вследствие примирения сторон, т.к. Б. полностью загладил причиненный Е. вред, примирился с ним и сейчас никаких неприязненных отношений между ними нет, при этом Е., не будучи зависимым от Б. не желает привлекать его к уголовной ответственности, просит прекратить уголовное дело в отношении него, не имеет к нему никаких претензий, о чем имеется его соответствующее заявление, а также тем, что хотя в результате дейст- вий Б. и был нарушен общественный порядок в комнате Е., но умысла на со- вершение хулиганских действий у Б. не было, грубого нарушения общественного порядка он не совершал, явного неуважения к обществу он не проявлял, и весь инцидент произошел в результате обоюдной драки между Б. и Е., возникшей на почве внезапных неприязненных взаимоотношений. Никто из посторонних не пострадал и тем, что никаких свидетелей инцидента не было, то в действиях Б. не содержится состава преступления по ст. 213 ч. 1 УК РФ, а содержатся признаки преступления по ст. 116 УК РФ, что является делом частного обвинения в суде, против чего штергевший Е. возражает, поэтому сам Б. и совершенное им деяние перестали быть общественно опасными, а

105

следовательно, настоящее уголовное дело может быть прекращено по ст. 26 УПК РФ, а т.к. сам Б. против уюдобного прекращения не возражает, то руководствуясь ст. 212 и 213 УПК РФ, на основании ст. 26 УПК РФ (курсив наш -И. Д.)

Постановил:

  1. Уголовное дело № в отношении Б по основанию, преду смотренному ст. 26 УПК РФ вследствие изменения обстановки прекратить.

Мы не зря так подробно остановились на этом постановлении, чтобы лишний раз продемонстрировать, сложившееся в органах предварительного расследования, недопонимание значения прекращения уголовного преследования в связи с изменением обстановки и указать на другие типичные ошибки, допущенные в данном постановлении.

Во-первых, является ли достаточным для изменения обстановки, указанный в постановлении отъезд студента-заочника по месту жительства, тем более, что он вернется на следующую сессию? Дознавателю, составившему это постановление показалось видно этого мало. Он упомянул и примирение сторон, что относится к основанию прекращения уголовного преследования, предусмотренному ст. 25 УПК РФ и раскаяние в происшедшем, что относится к деятельному раскаянию, предусмотренному ст. 28 УПК РФ и заглаживание вреда, что относится в равной мере к примирению сторон и к деятельному раскаянию, но не имеет отношения к прекращению уголовного преследования в связи с изменением обстановки. С какой-то стороны, дознаватель прав, одного изменения обстановки для прекращения уголовного преследования может быть и мало, возможно дополнительным условием для принятия такого решения следовало бы ввести, например, заглаживание причиненного вреда, и к этому предложению мы вернемся ниже. Во всяком случае доводы, приведенные в постановлении не свидетельствуют о том, что уголовное преследование следует прекращать именно по ст. 26 УПК РФ.

Во-вторых, из материалов дела следует, что Б. совершил только преступ- ление, предусмотренное ст. 116 УК РФ. Дела о таких преступлениях относятся

106

к делам частного обвинения. В самом постановлении отмечено, что Е. отказался писать заявление о возбуждении уголовного дела в суд. Следовательно, уголовное преследование Б. должно было быть прекращено на основании п. 5 ст. 24 УПК РФ. То есть уголовное преследование должно было быть прекращено по реабилитирующему основанию, а не по нереабилитирующему основанию, предусмотренному ст. 26 УПК РФ. Таким образом, нарушено законное право Б. не реабилитацию со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Рассмотрим еще одно постановление о прекращении уголовного дела вследствие изменения обстановки по ст. 6 УПК РСФСР (еще до вступления в действие УПК РФ), составленное в том же Московском РУВД.

Из постановления следует, что 30 мая 2002 г. отделом дознания Москов- ского РУВД было возбуждено уголовное дело против гр-ки Ц. по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 200 (обман потребителей).

13 мая 2002 г. Ц., работая продавцом в торговом контейнере, принадле- жащем ЧП «Перлово» отпустила покупателю П. по его просьбе сыр «Охотничий» общим весом 1 кг. 825 гр. по цене 61 рубль 80 копеек за 1 кг., на общую сумму 112 рублей 78 копеек. В ходе контрольной проверки было установлено, что Ц. ввела в заблуждение покупателя П. относительно потребительских свойств товара, поскольку срок реализации данного товара истек 12 мая 2002 г., то есть совершила обман покупателя в значительном размере на сумму 112 рублей 78 копеек.

В ходе дознания Ц. свою вину признала частично, пояснив, что просро- ченный сыр продала по невнимательности, поскольку 13 мая 2002 г. она первый день приступила к работе, после выходных, и с утра не успела проверить сроки реализации товара. В содеянном раскаивается.

Далее в постановлении отмечено, что 18 июня 2002 г. от Ц. поступило за- явление о том, что она просит прекратить уголовное дело возбужденное в отношении нее по ст. 6 УПК РСФСР (ст. 26 УПК РФ) в связи с изменением обстановки, так как в настоящее время из ЧП «Перлова» она уволена и в торговле не работает.

107

Дознаватель уголовное дело прекратил, указав в постановлении не только факт увольнения из системы торговли, но и то, что она не стоит на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах, положительно характеризуется по месту жительства и работы, в содеянном раскаивается. То есть указаны те обстоятельства, которые по закону указывать не требуется.

Тем не менее, в указанном постановлении фигурирует то основание, которое соответствует общепринятому пониманию изменения обстановки и иного варианта прекращения уголовного преследования, кроме ст. 26 УПК РФ не существует.

Встречаются, однако, формулировки прекращения уголовного преследо- вания по указанному основанию совсем не соответствующие закону.

Так, например, в Ленинском районе г. Оренбурга было прекращено по ст. 26 УПК РФ уголовное дело в отношении Т., совершившего преступление, квалифицированное ч.2 ст. 191 УК РФ. Мотивировка прекращения дела была таковой: «… с учетом того, что Т. исключительно положительно характеризуется по месту учебы на экономическом факультете ОАГУ, является активным общественником, имеет благодарности и грамоты, в коллективе пользуется уважением, Т. не представляет большой общественной опасности, совершенное им преступление не повлекло тяжких последствий, учитывая, что он раскаялся и обязался впредь никаких правонарушений не совершать».

Подобные мотивировки прекращения уголовных дел не единичны и вы- зывают недоумение. Перечисленные в них обстоятельства могут быть признаны смягчающими, но изменения обстановки - непременного условия прекращения производства по ст.26 УПК РФ - не означают. Правильно отмечает по этому поводу В. Я. Чеканов, что безупречное поведение после совершения преступления не дает оснований для освобождения лица от уголовной ответственности и прекращения дела1. К сказанному стоит лишь добавить, что, если речь идет не о деятельном раскаянию, которому будет посвящен следующий параграф.

108

Приведенный обзор постановлений о прекращении уголовного преследо- вания в связи с изменением обстановки, отсутствие единообразной практики применения этой уголовно-процессуальной нормы наводит на мысль о коренном реформировании законодательства в этой области.

Прежде всего, на наш взгляд, следует отказаться от прекращения уго- ловного преследования в связи с изменением обстановки, характеризующейся масштабами страны или крупных регионов, когда все подобные деяния утрачивают общественную опасность. Такие деяния подлежат декриминализации, как это произошло в свое время, например, со спекуляцией или частнопредпринимательской деятельностью или коммерческим посредничеством. Пока существует уголовно-правовой запрет на них, вплоть, до отмены уголовной ответственности, такие деяния следует рассматривать как малозначительные, которые в силу ч. 2 ст. 14 УК РФ не представляют обгцественной опасности. Тогда с точки зрения уголовного процесса, будет возможен отказ в возбуждении уголовного дела или прекращение уголовного дела за отсутствием состава преступления, по реабилитирующему основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. То же самое, на наш взгляд, должно иметь место и при обстоятельствах места и времени (порубка леса в том месте, где будет сооружено водохранилище, охота бывшая незаконной, но вскоре разрешенная). Эти деяния в целом не декриминализируются, но могут быть признаны малозначительными.

Во всех подобных случаях реализуется принцип целесообразности начала уголовного преследования вообще.

Выше мы уже упоминали о неудачности понятия «утрата общественной опасности лица». Однако и дальнейшее уголовное преследование отдельных лиц может быть нецелесообразным. Не вызывает сомнений нецелесообразность уголовного преследования тяжело больных лиц. Однако существует институт освобождения от наказания больных в связи с болезнью (ст. 81 УК РФ). Можно было бы в этой связи изменить и редакцию п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ

1 См.: Чеканов В.Я. Некоторые вопросы прекращения уголовных дел и прокурорского надзора за незаконно-

109

«Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела» словами: «смерть или тяжкое заболевание подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации лица».

В то же время вызывает сомнения такие основания для принятия решения по ст. 26 УПК РФ как призыв на действительную военную службу, увольнение с работы и т.д. Действительно, где гарантии, что молодой человек, вернувшийся с военной службы не продолжит преступную деятельность, тем более нет гарантии, что он не будет совершать преступлений и находясь на военной службе. Лицу, уволившемуся с работы, в связи с которой он совершил преступление, нет никаких препятствий к устройству на аналогичную работу и т.д.

Суть наших рассуждений сводится к тому, что институт прекращения уголовного преследования в связи с изменением обстановки, а равно уголовно-правовой институт освобождения от уголовной ответственности по эпюму основанию следует упразднить. Целесообразность уголовного преследования от этого нисколько не пострадает, тем более она полностью совпадет с идей восстановительного правосудия. Уголовное преследование будет прекращаться либо в связи с примирением сторон, либо в связи с деятельным раскаянием, причем оба института объединяет необходимость со стороны подозреваемого или обвиняемого заглаживания причиненного вреда, что будет соответствовать интересам потерпевшего и лица, подвергнутого уголовному преследованию, и, в конечном счете, идее восстановительного правосудия и принципу гуманизма уголовного судопроизводства.

Другие выводы к которым мы пришли на данном этапе исследования можно сформулировать следующим образом:

  1. Изменение обстановки, повлекшее утрату общественной опасности со- вершенного деяния, как уже отмечалось, встречается редко и ни одного подобного случая в исследованных нами прекращенных на основании ст. 26 УКП РФ делах нам обнаружить не удалось. Гораздо чаще в деятельности органов пред-

стью прекращения уголовных дел: Ученые записки. Вып. № 11 Изд. Саратовского ун-та 1998 год, С. 83

по варительного расследования МВД России встречается прекращение уголовного преследования в связи с таким изменением обстановки, когда перестало быть общественно опасным совершившее преступление лицо.

  1. Формулировка «утрата общественной опасности лица» страдает не точностью. Законодатель относит свойство общественной опасности не к лич ности преступника, а к преступному деянию, т.к. личность, как часть общества, в силу диалектики соотношении части и целого, объективно не может быть опасно для социума (опасность может представлять лишь его поведение). По этому пути отчасти, кстати, пошел и законодатель. Так, в УК РФ 1996 г. более не встречается понятия опасный и особо опасный рецидивист, вместо них ис пользуются понятия опасный и особо опасный рецидив преступлений. Однако в формулировках ст. 77 УК РФ и ст. 26 УПК РФ этот анахронизм остался.

  2. Наблюдается явная неравномерность в принятии решения и о прекра- щении уголовного преследования в связи с изменением обстановки в различных районах Санкт-Петербурга и Ленинградской области и отсутствие четких выработанных методик принятия решения о прекращении уголовного преследования по этому основанию. К тому же в изученных нами постановлениях о прекращении уголовного преследования по этому нереабилитирующему основанию встречается явное недопонимание значения изменения обстановки для принятия такого решения
  3. Следует отказаться от прекращения уголовного преследования в связи с изменением обстановки, характеризующейся масштабами страны или круп- ных регионов, когда все подобные деяния утрачивают общественную опас- ность. Такие деяния подлежат декриминализации, как это произошло в свое время, например, со спекуляцией или частнопредпринимательской деятельностью или коммерческим посредничеством. Пока существует уголовно-правовой запрет на них, вплоть, до отмены уголовной ответственности, такие деяния следует рассматривать как малозначительные, которые в силу ч. 2 ст. 14 УК РФ не представляют общественной опасности. Тогда с точки зрения уголовного процесса, будет возможен отказ в возбуждении уголовного дела или

Ill прекращение уголовного дела за отсутствием состава преступления, по реабилитирующему основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. То же самое, на наш взгляд, должно иметь место и при обстоятельствах места и времени (порубка леса в том месте, где будет сооружено водохранилище, охота бывшая незаконной, но вскоре разрешенная). Эти деяния в целом не декрими-нализируются, но могут быть признаны малозначительными.

  1. Не вызывает сомнений нецелесообразность уголовного преследования тяжело больных лиц. Однако существует институт освобождения от наказания больных в связи с болезнью (ст. 81 УК РФ). Можно было бы в этой связи изменить и редакцию п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ «Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела» словами: «смерть или тяжкое заболевание подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации лица». В то же время вызывает сомнения такие основания для принятия решения по ст. 26 УПК РФ как призьш на действительную военную службу, увольнение с работы и т.д. Действительно, где гарантии, что молодой человек, вернувшийся с военной службы, не продолжит преступную деятельность, тем более нет гарантий, что он не будет совершать преступлений и находясь на военной службе. Лицу, уволившемуся с работы, в связи с которой он совершил преступле- ние, нет никаких препятствий к устройству на аналогичную работу и т.д.

112

2.3. Деятельное раскаяние как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования

Понятие деятельного раскаяния перекочевало в науку уголовного процесса из материального уголовного права. Оно, до введения в действие УК РФ 1996, рассматривалось в связи с институтом добровольного отказа от преступления и в сравнении с ними. Различия между ними сводились к следующему:

1) добровольный отказ имеет место только до завершения преступления, деятельное раскаяние - после его окончания; 2) 3) добровольный отказ (кроме случаев отказа от оконченного покушения) допустим в пассивной форме (лицо не совершает новых действий по продолжению преступления и его завершению), деятельное раскаяние требует активного поведения; 4) 5) добровольный отказ представляет собой отсутствие состава преступления - деятельное раскаяние, кроме указанных в законе случаев (курсив наш -И. Д.), как правило, является смягчающим ответственность обстоятельством и учитывается при назначении наказания либо реальном его применении1. 6) Под случаями указанными в законе в то время имелись в виду следующие условия освобождения от уголовной ответственности за совершение отдельных преступлений:

1) граждан СССР, завербованных иностранной разведкой для проведения враждебной деятельности против СССР, если они во исполнение полученного преступного задания никаких действий не совершили и добровольно заявили органам власти о своей связи с иностранной разведкой (п. «б» ст. 64 УК РСФСР 1960 г. «Измена Родине»);

2) лиц, давших взятку, если в отношении них имело место вымогательство взятки или если эти лица после дачи взятки добровольно заявили о случив- шимся (примечание к ст. 174 УК РСФСР 1960 г. «Дача взятки»);

1 См.: Уголовное право. Общая часть /Под ред. Б. В. Здравомыслова, Ю. А. Красикова, А. И. Рарога. М., 1994. С. 283.

113

3) лиц, добровольно сдавших огнестрельное оружие, боевые припасы или взрывчатые вещества, хранившиеся у них без соответствующего разрешения (примечание к ст. 218 УК РСФСР 1960 г. «Незаконное ношение, хранение, приобретение, изготовление или сбыт оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ»); 4) 5) лиц, добровольно сдавших наркотические средства и (или) добровольно обратившихся в медицинское учреждение за оказанием медицинской помо- щи в связи с потреблением наркотических средств в немедицинских целях (примечание к ст. 224 УК РСФСР 1960 г. «Незаконное изготовление, приобретение, хранение, перевозка или сбыт наркотических средств»). 6) Характерно, что действующий в то время УПК РСФСР никаких специ- альных норм о прекращении уголовного дела в таких случаях не содержал.

Среди смягчающих ответственность обстоятельств при назначении нака- зания судом УК РСФСР 1960 г. предусматривал предотвращение виновным вредных последствий совершенного преступления, или добровольное возмещение нанесенного ущерба или устранение причиненного вреда (п. 1 ст. 38 УК РСФСР 1960 г.) и чистосердечное раскаяние или явку с повинной, а также активное способствование раскрытию преступления.

В следственной практике тех лет подозреваемым и обвиняемым, как пра- вило, разъясняли эти смягчающие обстоятельства, особенно значение чисто- сердечного признания и явки с повинной, обещая, что суд учтет это при назначении наказания, но, как правило, оказывалось, что лица чистосердечно признавшие свою вину, в отличие от лиц вину не признавших, никакого значительного снисхождения не получали и данная уголовно-правовая норма оказывалась фикцией.

Указанные смягчающие обстоятельства в УК РФ 1996 г. трансформиро- вались в институт деятельного раскаяния. В ст. 75 УК РФ было предусмотрено-освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. В соответствии с ч. 1 ст. 75 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, могло быть освобождено от уголовной ответственности,

114

если после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате преступления (курсив наш -И. Д.).

В п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ среди обстоятельств, смягчающих наказание названы явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления. В п. «к» той же статьи указано на оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему. В соответствии со ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Кроме того, активное содействие участника группового преступления раскрытию этого преступления является исключительным обстоятельством наличие которого предоставляет суду возможность назначить наказание ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ или назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного (ч. 1 ст. 64 УК РФ). Таким образом, даже, если лицо не будет освобождено от уголовной ответствен- ности в связи с деятельным раскаянием подобное его поведение после совер- шения преступления может существенно смягчит его наказание.

Сохранена в УК РФ и возможность освобождения от уголовной ответст- венности лиц, совершивших преступление иной категории, при наличии условий, предусмотренных ч. 1 ст. 75 УК РФ в случаях, специально предусмотрен-

115

ных статьями Особенной части УК РФ (ч. 2 ст. 75 УК РФ). Таких случаев, по сравнению с УК РСФСР, стало значительно больше. К ним относятся:

1) добровольное освобождение похищенного человека (примечание к ст. 126 УК РФ «Похищение человека»); 2) 3) вымогательство денег, ценных бумаг, иного имущества со стороны лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной органи- зации, а равно незаконного оказания ему услуг имущественного характера за совершение действий (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением или добровольное сообщение дающим лицом о подкупе органу, имеющему право возбудить уголовное дело (примечание к ст. 204 УК РФ «Коммерческий подкуп»); 4) 5) своевременное предупреждение органов власти лицом, участвовавшем в подготовке акта терроризма, или способствование им предотвращения акта терроризма иным способом (примечание к ст. 205 УК РФ «Терроризм»); 6) 7) добровольное или по требованию властей освобождение захваченного заложника (примечание к ст. 206 УК РФ «Захват заложника»); 8) 9) добровольное прекращение участия в незаконном вооруженном фор- мировании и сдача им оружия (примечание к ст. 208 УК РФ «Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем»); 10) 11) добровольная сдача оружия, его основных частей, боеприпасов, взрыв- чатых веществ и взрывных устройств (примечание к ст. 222 УК РФ «Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его составных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств»); 12) 13) добровольная сдача оружия, комплектующих деталей к нему, боепри- пасов, взрьшчатых веществ или взрывных устройств (примечание к ст. 223 УК РФ «Незаконное изготовление оружия»); 14) 15) добровольная сдача наркотических средств или психотропных веществ и активное способствование раскрытию или пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных ве- 16)

116 ществ, изобличению лиц, их совершивших, обнаружению имущества, добытого преступным путем (примечание к ст. 228 УК РФ «Незаконные изготовление, приобретение, хранение, перевозка, пересылка либо
сбыт наркотических средств или психотропных веществ);

9) добровольное и своевременное сообщение лицом органам власти о со вершенной им государственной измене, шпионаже, или об участии в действиях, направленных на насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушении Конституции РФ, а равно направленных на насильственное изменение конституционного строя РФ или способствование предотвращению дальнейшего ущерба интересам РФ иным образом (примечание к ст. 275 УК РФ «Государственная измена»);

10) вымогательство взятки со стороны должностного лица или добро- вольное сообщение лицом, давшем взятку, органу, имеющему право возбудить уголовное дело, о даче взятки (примечание к ст. 291 УК РФ «Дача взятки»); 11) 12) добровольное в ходе дознания, предварительного следствия или су- дебного разбирательства до вынесения приговора или решения суда заявление лиц о ложности данных ими показаний, заключения или заведомо неправильном переводе (примечание к ст. 307 УК РФ «Заведомо ложное показание, заключение эксперта или неправильный перевод»); 13) 14) впервые совершенное военнослужащим самовольное оставление части, явившееся следствием стечения тяжелых обстоятельств (примечание к ст. 337 УК РФ «Самовольное оставление части или места службы»); 15) 13) впервые совершенное военнослужащим дезертирство, явившееся следствием стечения тяжелых обстоятельств»).

Освобождение от уголовной ответственности в указанных случаях, за ис- ключением лиц, совершивших преступления, предусмотренные ст. ст. 204, 228, 291, 307 УК РФ, дополнительно обусловливалось требованием о том, что в действиях этих лиц не содержится признаков иного состава преступления.

Как видно, в уголовном законодательстве был сделан огромный прорыв в деле стимулирования посткриминального деятельного раскаяния, значительно

117

увеличена возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, о чем свидетельствует также и расширение случаев освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных отдельными статьями Особенной части УК РФ -с 4 до 13 случаев.

В связи с принятием УК РФ 1996 г. была изменена и ст. 7 УПК РСФСР, ранее, предусматривавшая прекращение уголовного дела в связи с передачей материалов в товарищеский суд. Ст. 7 УПК РСФСР в редакции ФЗ от 21 декабря 1996 г. стала называться «Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием». В ч.ч. 1 и 2 ст. 7 УПК РСФСР в новой редакции дублировались положения ч.ч. 1 и 2 ст. 75 УК РФ. В ч. 1 ст. 7 УПК РСФСР, кроме того, было указано, что право прекращения дела в связи с деятельном раскаянием принадлежит суду, прокурору, а также следователю и органу дознания с согласия прокурора. В последующих частях были урегулированы чисто процессуальные вопросы. Согласно ч. 3 ст. 7 УПК РСФСР до прекращения уголовного дела лицу должны были быть разъяснены указанные основания прекращения дела и право возражать против прекращения дела по этим основаниям. В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РСФСР о прекращении уголовного дела по этому основанию уведомлялся потерпевший, который в течение пяти суток был вправе обжаловать определение суда или постановление прокурора, следователя, органа дознания соответственно в вышестоящий суд или вышестоящему прокурору. Наконец, в ч. 5 ст. 7 УПК РСФСР было установлено, что прекращение уголовного дела по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 7 УПК РСФСР (ч. 1 ст. 75 УК РФ) не допускается, если лицо, совершившее преступление, против этого возражает. В этом случае производство по делу продолжается в обычном порядке.

Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием в настоящее время предусмотрено ст. 28 УПК РФ 2001 г. В первоначальной редакции ч. 1 ст. 28 УПК РФ расширила круг дел, которые могут подлежать прекращению по этому основанию по сравнению с ч. 1 ст. 75 УК РФ и ст. 7 УПК РСФСР, дополнив их делами о преступлениях средней тяжести. В связи с изменениями и дополнениями, внесенными в УПК РФ ФЗ от 29 мая 2002 г. в ч.

118

1 ст. 28 УПК РФ исчезло и упоминание о распространении ее положений только на лиц против которых уголовное преследование осуществляется впервые.

В современной редакции ч. 1 ст. 28 УПК РФ изложена следующим образом: «Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе прекратить уголовное преследование в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 75 УК РФ». Таким образом, ст. 28 УПК РФ отсылает к случаям освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных ст. 75 УК РФ. Если не брать во внимание указания ст. 75 УК РФ на факт совершения впервые преступления небольшой тяжести, и условиться, как и в случаях со ст. 25 и 26 УПК РФ, что и в данном случае приоритет отдается положениям УПК РФ, то получается, что прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием возможно, если лицо после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате преступления (курсив наш -И. Д.).

Буквальное толкование ч. 1 ст. 75 УК РФ приводит к заключению, что деятельное раскаяние предполагает совокупность всех названных действий, и, что при отсутствии одного из них, например явки с повинной, деятельное раскаяние отсутствует. К. Б. Калиновский и А. В. Смирнов считают такое положение дел не всегда справедливым. Когда, например, лицо явилось с явкой с повинной, но категорически отказывается назвать своих соучастников, дать на них показания на очной ставке (опасаясь мести, не желая выглядеть перед ними предателем и т.д.), то действительно деятельного раскаяния не будет. «Но если какое-либо из названных в ст. 75 УК действий лицо не совершило по уважительным и объективным причинам, а другие выполнило, то прекращение уголовного преследования в отношении него в связи с деятельным раскаянием, на наш взгляд, иногда все же возможно. Например, если обвиняемый оказал серьезную и активную помощь в раскрытии преступления, полностью возместил причиненный вред, собирался, но в свое время не сумел явиться с повинной,

119

так как был случайно обнаружен и задержан работниками милиции, было бы несправедливо отказывать ему в прекращении уголовного преследования по данному основанию. То же самое можно сказать и о случаях, когда у обвиняемого отсутствуют средства для возмещения причиненного материального ущерба либо преступление было быстро раскрыто органами предварительного расследования еще до того, как понадобилась его помощь» .

Со многим из вышесказанного можно и нужно согласиться. Однако, как полагаем, нельзя и утверждать, как это делают упомянутые авторы, что «юридическим фактом, влекущим прекращение уголовного преследования по ст. 28 УПК РФ является именно деятельное раскаяние, а обстоятельства, указанные в ст. 75 УК РФ, есть лишь доказательственные факты, устанавливающие наличие такого раскаяния1. Так можно было бы утверждать, если бы в ст. 75 УК РФ вообще не перечислялись действия, составляющие деятельное раскаяние, и все было бы отдано на откуп следователю, дознавателю, прокурору, принимающему соответствующее решение. Понятие деятельного раскаяния и его признаки, как отмечалось, давно уже выработаны наукой уголовного права. Выход нам видится в некотором редакционном изменении ст. 75 УК РФ. Вместо категорического, через запятую, перечисления действий, составляющих деятельное раскаяние, можно было бы перечислить их через разделительные союзы «или», «либо», или выражением «а равно». Тогда бы можно было говорить о том, что деятельное раскаяние составляет любое из перечисленных в ст. 75 УК РФ действий. Однако, полагаем, что в качестве обязательного условия деятельного раскаяния во всех случаях следует оставить то, что виновный должен возместить причиненный вред или иным образом загладить вред, причиненный в результате преступления. Если же у виновного нет материальных средств на возмещение вреда, он может загладить его своими силами (например, бесплатной работой в пользу потерпевшего) и обязательно принести публичное извинение, что также является заглаживанием вреда иным образом. Это условие должно соблюдаться, конечно, тогда, когда преступлением действительно был причи-

1 Калиновский К. Б., Смирнов А. В. Указ. соч. С. 109-110.

120

нен вред. Таким образом, прекращение уголовного преследование хотя и в не полной мере, но будет соответствовать идее восстановительного правосудия.

Не рискуя предлагать новую редакцию ст. 75 УК РФ, попытаемся сфор- мулировать по иному текст ч. 1 ст. 28 УПК РФ: «Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе прекратить уголовное преследование в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, е случае совершения им одного, нескольких или всех действий, составляющих деятельное раскаяние, предусмотренных статьей 75 Уголовного кодекса Российской Федерации, при обязательном заглаживании вреда, причиненного в результате преступления, если он имел место»

При такой редакции ч. 1 ст. 28 УПК РФ, кроме того, в текст статьи попадет отсутствующее ныне понятие деятельного раскаяния, вынесенное в название статьи «Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным рас- каянием».

Понятие «деятельное раскаяние» отсутствует и в ч. 2 ст. 28 УПК РФ, ус- танавливающей, что прекращение уголовного преследования лица по уголовному делу о преступлении иной категории по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 28 УПК РФ, возможно только в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК РФ. Формулировка этой части ст. 28 УПК РФ явно неудачна. В ней упоминается об основаниях, указанных в ч. 1 ст. 28 УПК РФ, т.е. о деятельном раскаянии. Однако не все из 13 нами ранее перечисленных случаев освобождения от уголовной ответственности, установленных примечаниями к соответствующим статьям Особенной части УК РФ связаны с деятельным раскаянием. Например, вряд ли можно назвать деятельным раскаянием освобождение захваченного заложника по требованию властей (примечание к ст. 206 УК РФ). Не имеют отношения не только к деятельному, но и вообще к раскаянию случаи освобождения от уголовной ответственности лиц в отношении которых имелось вымогательство коммерческого подкупа или

1 Там же.

121

взятки (примечания к ст. ст. 204 и 291 УК РФ), военнослужащих впервые самовольно оставивших часть или дезертировавших вследствие стечения тяжелых обстоятельств (примечания к ст. ст. 337 и 338 УК РФ). К. Б. Калиновский и А. В. Смирнов предлагают в таких случаях прекращать уголовное преследование не по ст. 28 УПК РФ, а на основании примечаний к соответствующим статьям УК РФ1. На наш же взгляд, прекращение уголовного преследования без указания на нормы уголовно- процессуального права недопустимо, поскольку само уголовное преследование, и следовательно, его прекращение, есть не материально- правовой, а процессуальный институт. Поэтому считаем целесообразным изменить само название статьи 28 УПК РФ на следующее: «Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием и в других случаях, указанных в статьях Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации», а в ч. 2 ст. 28 УПК РФ исключить слова «по основаниям, указанным в части первой настоящей статьи».

Части 3 и 4 ст. 28 УПК РФ регулируют чисто процессуальные вопросы прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, суть которых сводится к тому, что, если лицо возражает против этого, то производство по делу продолжается в обычном порядке.

В заключение приведем некоторые статистические данные по делам, пре- кращенным по ст. 28 УПК РФ в г. Санкт-Петербурге и Ленинградской области в 2002 г. и приведем в качестве примеров некоторые постановления о прекращении уголовного преследования.

В г. Санкт-Петербурге из 3249 дел, прекращенных по нереабилитирующим основаниям, 1190 дел было прекращено в связи с деятельным раскаянием. В количественном отношении это основание в Санкт-Петербурге самое попу- лярное, поскольку в связи с примирением сторон было прекращено 1065 дел, а в связи с изменением обстановки - 661 дело. Лидирующее место при этом занял Центральный район (183 дела), на втором месте - Адмиралтейский район (161 дело). Меньше всего таких дел было прекращено в Кировском и Курорт-

1 Калиновский К. Б., Смирнов А. В. Указ. соч. С. J10.

122

ном районах - по 2 дела. Ни одного случая прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием не зафиксировано в Кронштадтском районе.

В Ленинградской области из 1939 дел, прекращенных по нереабилити- ругощим основаниям, 647 из них было прекращено по ст. 28 УПК РФ. В отличие от Санкт-Петербурга деятельное раскаяние как основание прекращения уголовного преследования оказалось на втором месте после примирения сторон (669 дел). На первое место по количеству дел, прекращенных по ст. 28 УПК РФ вышел Всеволожский район (155 дел), на втором месте - Выборгский район (118 дел). Меньше всего - по одному делу в связи с деятельным раскаянием -прекратили в Кингисеппском районе и в г. Сосновый Бор.

Проанализированные нами постановления о прекращении уголовного преследования убедили нас в необходимости изменения редакции ст. 28 УПК РФ.

Так, например, дознавателем Московского РУВД г. Санкт-Петербурга было установлено, что 17 декабря 2002 г. около 23 часов В., находясь в состоя- нии опьянения, беспричинно из хулиганских побуждений, нанес множественные удары ногами по стеклам рекламоносителей, расположенных вдоль домов 181-189 по Московскому проспекту, разбив, таким образом, 5 стекол и причинив ООО «Оутдор Медиа Менеджмент» материальный ущерб на сумму 7500 рублей. Действия В. были квалифицированы по ч. 1 ст. 213 УК РФ, т.е. как преступление небольшой тяжести.

В постановлении далее отмечено, что В. ранее не судим, положительно характеризуется по месту учебы и по месту проживания, дал правдивые последовательные показания по настоящему уголовному делу, чем способствовал быстрому установлению истины по уголовному делу, на учете в наркологическом и психоневрологическом диспансерах не состоит, впервые совершил преступление небольшой тяжести, деятельно раскаялся в содеянном, полностью возместил материальный ущерб в сумме 7500 рублей ООО «Оутдор Медиа

123

Менеджмент», не возражает против прекращения уголовного дела, возбуж- денного против него по нереабилитирующим основаниям.

Как видно, единственным четким материальным основанием прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием в данном по- становлении является возмещение ущерба, причиненного преступлением. В данном случае не было явки с повинной, не совсем убедительно доказано его способствование в раскрытии преступления. Если четко следовать букве закона, а именно положениям ст. 75 УК РФ, то уголовное преследование в связи с деятельным раскаянием в отношении В. прекратить нельзя. Это можно будет сделать вполне законно и обоснованно, если принять предложенную нами редакцию ст. 28 УПК РФ.

Практически не видно оснований для прекращения уголовного преследования в других проанализированных нами соответствующих постановлениях.

Так, из постановления о прекращении уголовного преследования на ос- новании ст. 28 УПК РФ в отношении Г. видно, что последняя в помещении Московского универмага г. Санкт-Петербурга совершила покушение на кражу женской шапки. Преступление ей не удалось довести до конца, поскольку она была задержана на выходе из универмага сотрудниками охраны и в ходе досмотра шапка у нее была обнаружена и изъята. В постановлении дознавателя Московского РУВД о прекращении уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием было указано, что при задержании и досмотре вещей Г. не отрицала, что указанную шапку она пыталась похитить, в содеянном сразу призналась. В результате действий Г. никакого материального ущерба ЗАО «Московский универмаг» причинено не было. Отмечено также, что в ходе дознания она способствовала раскрытию преступления признательными показаниями и помощью в сборе характеризующих ее личность сведений. Вряд ли такие действия можно признать серьезным способствованием раскрытию преступления. Фактически ни одного действия, составляющего деятельное раскаяние, в постановлении не отражено.

124

Еще меньше оснований для прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием можно усмотреть из следующего случая. 12 июля 2002 г. в 22 часа в дежурную часть 51 отдела милиции Московского РУВД обратился С. с заявлением об угоне, принадлежащей ему автомашины. Заявление С. оказалось ложным. 17 июля 2002 г. отделом дознания Московского РУВД г. Санкт-Петербурга против С. было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 306 УК РФ за заведомо ложный донос. В ходе дознания С. свою вину осознал, полностью раскаялся, пояснив свой поступок состоянием алкогольного опьянения. Он написал заявление с просьбой прекратить в отношении него уголовное преследование в связи с деятельным раскаянием. Соответствующее решение дознавателем было принято. В данной ситуации С, не совершено ни одного действия, составляющего деятельное раскаяние.

По данному параграфу мы предлагаем два основных вывода:

  1. В уголовном законодательстве был сделан огромный прорыв в деле стимулирования посткриминального деятельного раскаяния, значительно увеличена возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, о чем свидетельствует также и расширение случаев освобождения от уголовной ответственности, предусмотренньгх отдельными статьями Особенной части УК РФ - с 4 до 13 случаев.
  2. Во избежание случаев незаконного и необоснованного прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, а также преследуя цель согласовать данный институт с идей восстановительного правосудия, предлагаем новое название и новые редакции ч.ч. 1 и 2 ст. 28 УПК РФ:
  3. Статья 28. Прекращение уголовного преследования в связи с дея- тельным раскаянием и в других случаях, указанных в статьях Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации

  4. Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе прекратить уголовное преследование в отношении лица, подозревае- мого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случае совершения им одного, нескольких или всех действий, состав-

125

ляющих деятельное раскаяние, предусмотренных статьей 75 Уголовного кодекса Российской Федерации, при обязательном заглаживании вреда, причиненного в результате преступления, если он имел место.

  1. Прекращение уголовного преследования лица по уголовному делу о преступлении иной категории возможно только в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.

126

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В первой главе нашей работы мы предприняли попытку дать общую ха- рактеристику уголовному преследованию и основаниям его прекращения. Учитывая специфику темы исследования, связанную с деятельностью органов предварительного расследования МВД России в первом параграфе мы остановились на понятии, содержании и видах уголовного преследования в досудебном производстве по уголовному делу. Проанализировав имеющиеся литературные источники, историю развития уголовно-процессуального права России мы пришли к общему выводу, что уголовное преследование в досудебном производстве по уголовному делу - это обвинительная деятельность в отношении подозреваемого, включая в себя возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица; задержание лица в соответствии со ст. ст. 91 и 92 УПК РФ; избрание в отношении лица меры пресечения в виде заключения под стражу в соответствии со ст. 108 УПК РФ; обвинительная деятельность в отношении обвиняемого, включающая в себя: привлечение в качестве обвиняемого в соответствии со ст. 171 УПК РФ, предъявление обвинения в соответствии со ст. 172 УПК РФ, составление обвинительного заключения или обвинительного акта, утверждение их прокурором и направление дела прокурором в суд; обвинительная деятельность в отношении любого иного лица при производстве следственных действий, направленных на изобличение его в совершении преступления.

В целях наиболее полной реализации решения Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г., основанного на позиции Европейского суда по правам человека, и исходя из смысла положений Конституции РФ о праве на квалифицированную юридическую помощь и праве на защиту, в уголовно- процессуальном законодательстве, по нашему мнению, следует также преду- смотреть процессуальное решение в виде возбуждения уголовного преследования. Возбуждение уголовного преследования позволит не только прекратить, но и приостановить его в некоторых случаях, указанных в ст. 208 УПК РФ для

127

приостановления предварительного следствия. Таким образом, наряду с возбуждением, приостановлением и прекращением уголовного дела станет возможным возбуждение, приостановление и прекращение уголовного преследования, что придаст институту уголовного преследования стройный и завершенный вид. Для этого в УПК РФ следует внести соответствующие изменения и дополнения.

Далее в данном параграфе мы рассмотрели виды уголовного преследова- ния, и пришли к выводу, что в современном российском уголовном судопроизводстве по особенностям порядка осуществления уголовного преследования выделяются следующие категории дел:

1) дела публичного обвинения; 2) 3) дела частного обвинения; 4) 5) дела частно-публичного обвинения; 6) 7) дела публичного или частно-публичного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления сторон; 8) 5) дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации.

Дела публичного обвинения - это такие дела, которые возбуждаются и прекращаются без учета волеизъявления сторон.

Дела частного обвинения - это дела о таких преступлениях, которые пре- имущественно причиняют вред только интересам частных лиц и реально становящиеся таковыми только в каждом конкретном случае.

Категории дел частного обвинения по сравнению с УПК РСФСР не пре- терпели никаких изменений. Остались прежними правила прекращения этих дел в связи с примирением с потерпевшим. Порядок возбуждения этих дел изменился только в том отношении, что теперь заявления (по прежнему УПК -жалобы) об этом подаются мировому судье, который был неизвестен УПК РСФСР 1960 г. в его первоначальной редакции. Правила производства по делам частно-публичного обвинения по сравнению с УПК РФ не изменились, однако

128

категория таких дел была более узкой, и включала в себя только дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ.

Дела, относящиеся к каждой из указанных категорий в случаях, указанных в уголовном законе и (или) в порядке, установленном уголовно- процессуальным законом, могут быть трансформированы в дела иных категорий, а именно:

  • дела публичного обвинения (дела первой категории) - в дела публичного обвинения, прекращаемые с учетом волеизъявления потерпевшего (дела чет- вертой категории) в случаях, указанных в ст. 76 УК РФ и в порядке, установленном ст. 25 УПК РФ, и в дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации (дела пятой категории) в случаях, указанных в примечании к ст. 201 УК РФ, и в порядке, установленном ст. 23 УПК РФ

  • дела частного обвинения (дела второй категории) и дела частно- публичного обвинения (дела третьей категории) - в дела публичного обвинения (дела первой категории) в порядке, установленном ч. 4 ст. 20 УПК РФ;

  • дела четвертой и пятой категорий всегда трансформируются из дел пуб- личного или частно-публичного обвинения в случаях соответственно волеизъявления сторон или коммерческой или иной организации;
  • дела публичного обвинения, возбуждаемые по заявлению или с согласия коммерческой или иной организации (дела пятой категории), остаются делами первой категории не только в случае отсутствия заявления или согласия коммерческой или иной организации, но и в том случае, когда вред преступлением причинен интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства или же преступление совершено в организации, являющейся государственным или муниципальным предприятием (примечание к ст. 201 УК РФ, ст. 23 УПК РФ.
  • Во всех указанных случаях получает явное выражение принцип сочетания публичности и диспозитивности уголовного судопроизводства. Таким об- разом, принципом современного российского судопроизводства является не

129

принцип публичности, а принцип сочетания публичности и диспозитивности. Исходя из такого понимания публичности, ее можно рассматривать не как принцип всего уголовного судопроизводства, а как принцип уголовно-процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия, прокуратуры и их должностных лиц, как их служебный долг

Круг дел частного обвинения необходимо расширить, исходя из того кри- терия, что делами частого обвинения, должны быть дела о преступлениях небольшой и средней тяжести, которые преимущественно причиняют вред только интересам частных лиц.

Согласно действующему законодательству, прекращение уголовного пре- следования без прекращения уголовного дела возможно только по основаниям, указанным в ст. 27 УПК РФ (ч. 4 ст. 27 УПК РФ). Мы же предлагаем распространить это правило и на случаи прекращения уголовного преследования (и уголовного дела) в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), в связи с изменением обстановки (ст. 26 УПК РФ) и прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ).

Это предложение основано на следующих соображениях:

  • действующее законодательство исключает возможность применения положений ст. 25, 26 и 28 УПК РФ в тех случаях, когда преступление совершено несколькими лицами и (или) является многоэпизодным
  • основания прекращения уголовного преследования, предусмотренные ст. 25, 26 и 28 УПК РФ, имеют общую юридическую природу и являются не- реабилитирующими.
  • Во втором параграфе первой главы нами рассмотрены нереабилитирую- щие основания прекращения уголовного преследования и их соотношение с принципами уголовного судопроизводства. Прежде всего, мы попытались соотнести институт прекращения уголовного преследования по нереабилити-рующим основаниям принципам законности презумпции невиновности. По нашему мнению, он не противоречит этим принципам, а основан, в свою очередь,

130

на принципе гуманизма уголовного судопроизводства, который, хотя в УПК РФ прямо не закреплен, не пронизывает своей сущностью весь уголовный процесс.

Принцип гуманизма уголовного судопроизводства в свою очередь означает уважение, соблюдение, защиту прав и свобод, уважение чести и достоинства человека и гражданина и распространяется в равной степени как на лиц, в отношении которых возбуждено уголовное дело, так и на лиц, пострадавших от преступления и на иных участников уголовного судопроизводства.

В наибольшей степени гуманизм уголовного судопроизводства при пре- кращении уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям выражается при примирении сторон. Потерпевший проявляет при этом не худшее гуманное качество милосердия, прощая своего обидчика. Однако требовать от потерпевшего милосердия во всех случаях нельзя, так как оно зависит от внутренней сущности каждого отдельного человека. В таком случае принцип гуманизма уголовного судопроизводства может проявиться и при прекращении уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, когда прощения по-терпевшим обвиняемого или подозреваемого может и не произойти, но интересы потерпевшего оказываются соблюденными в виде возмещения ему причиненного ущерба.

Одним из компонентов принципа гуманизма уголовного судопроизводства является целесообразность уголовного преследования, проявляющуюся в возможности прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, которую в свою очередь нельзя противопоставить законности, поскольку прекращение уголовного преследования происходит на основании положений уголовно- процессуального закона.

Целесообразность уголовного преследования служит предпосылкой реа- лизации идеи восстановительного правосудия, включающей в себя и примирительные (медиационные) процедуры. Идея восстановительного правосудия в свою очередь получила широкое распространение во многих странах мира, преимущественно в Западной Европе, с начала 70-х годов XX века. В России, в основном, она известна из содержания книги Ховарда Зера. Специальные про-

131

граммы примирения жертв и обидчиков в России стали разрабатываться и реа-лизовываться только в конце 90-х годов.

Согласованность института прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям с принципами уголовного судопроизводства укладывается в следующую систему взаимосвязанных идей и принципов: примирительные (медиационные) процедуры (ст. 25 УПК РФ) - восстановительное правосудие (ст. ст. 25, 28 УПК РФ) - целесообразность уголовного преследования (ст. ст. 25, 26, 28 УПК РФ) - принцип гуманизма уголовного судопроизводства.

Во второй главе диссертации нами рассмотрены отельные нереабилити- рующие основания прекращения уголовного преследования, наиболее часто встречающиеся в правоприменительной практике органов предварительного расследования МВД России: примирение сторон, изменение обстановки, деятельное раскаяние. Каждому из названных оснований посвящен отдельный параграф.

Анализ требований уголовно-процессуального законодательства практики его применения позволил нам рекомендовать желательное содержание по- становления о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) в связи с примирением сторон.

Полагаем, что оно должно быть единым и формализованным, и должно быть включено в перечень процессуальных документов в качестве приложения к УПК РФ.

В данном постановлении должны быть отражены следующие моменты:

  1. Исчерпывающие доказательства того, что лицо подозревается (обвиня- ется) в совершении именно преступления небольшой или средней тяжести, и в его деянии не содержится признаков преступления большей степени тяжести.
  2. Заявление потерпевшего или его законного представителя о прекращении уголовного дела в связи с примирением с подозреваемым (обвиняемым), заверенное подписью лица, заслуживающего доверия органа предварительного расследования.

132

  1. Заявление подозреваемого (обвиняемого) о примирении с потерпевшим и согласие с прекращением уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, заверенное подписью лица, заслуживающего доверия органа предварительного расследования
  2. Указание на заглаживание причиненного вреда и его конкретные формы:
  3. а) был ли возмещен вред действиями подозреваемого (обвиняемого) и ка кими именно;

б) был ли возмещен вред средствами подозреваемого (обвиняемого) и в какую сумму;

в) был причинен моральный вред подозреваемым (обвиняемым) и в какой форме: в форме публичного извинения и (или) в денежной форме.

  1. Удовлетворен ли потерпевший заглаживанием вреда именно в указан ных формах, что должно заверяться его подписью или подписью, лица, заслу живающего доверия органов предварительного расследования.

Лицом, заслуживающим доверия органов предварительного расследования, может быть лицо, не заинтересованное в исходе дела и пользующееся безупречной репутацией. Это может быть адвокат-представитель потерпевшего и адвокат-защитник подозреваемого (обвиняемого), нотариус. При распространении в стране примирительных процедур в рамках восстановительного правосудия это мог бы быть ведущий (медиатор) примирительной программы.

Другие важные выводы по данному параграфу заключаются в следующем:

  1. Примирение сторон как нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования в современном уголовном судопроизводстве имеет место в двух случаях: по делам частного обвинения в соответствии с ч. 2 ст. 20 и ч. 5 ст. 319 УПК РФ и по делам публичного или частно- публичного обвинения, прекращаемым с учетом волеизъявления сторон в соответствии со ст. 25 УПК РФ. При этом прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон на основании ст. 25 УПК РФ в уголовно-процессуальном законо-

133

дательстве сравнительно недавнее нововведение, аналог которого начал существование только с декабря 1996 г. в связи с введением в действие УК РФ (ст. 9 УПК РСФСР 1960 г. с изменениями и дополнениями, внесенными ФЗ от 21 декабря 1996 г.). Именно применение этого положения УПК РФ в настоящее время имеет место в деятельности органов предварительного расследования МВД России, в то время прекращение частного уголовного преследования имеет место только в суде

  1. В ст. 76 УК РФ было установлено, что лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим, и загладило причиненный потерпевшему вред. Как видно, из текста уголовного материального закона, освобождение от уголовной ответственности ставится в зависимость от позиции лица, совершившего преступление, а о соответствующем волеизъявлении потерпевшего ничего не говорится. Получается, что достаточно того, чтобы подозреваемый или обвиняемый не имел претензий к потерпевшему, и он будет освобожден от уголовной ответственности, если впервые совершил преступление небольшой тяжести. Однако, подозреваемый или обвиняемый, как правило, и так не имеют претензий к потерпевшему, а потерпевший, напротив, чаще всего такие претензии имеет. Очевидно, что в данной уголовно-правовой норме законодатель хотел подчеркнуть, что прекращение уголовного преследования по нёреабитирующим основаниям не может иметь место, если против этого возражает подозреваемый или обвиняемый. Как бы то ни было формулировка нормы, изложенной в ст. 76 УК РФ представляется явно неудачной. Таким же неудачным является само название ст. 76 УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим», т.е. опять же указывается на односторонность волеизъявления при решении данного вопроса.
  2. Ст. 25 УПК РФ, развив положения ст. 76 УК РФ расширяет круг пре- ступлений дела, о которых могут быть прекращены в связи с примирением сторон, включая в них и преступления средней тяжести, и к тому же снимая условие о том, что такое преступление должно быть совершено впервые. В данном

134

случае должны действовать положения УПК РФ, даже в том смысле, что они по сравнению с соответствующими положениями УК РФ направлены на возможность улучшения, а не ухудшению положения лица, что отвечает принципу гуманизма, конституционному признанию высшей ценностью человека, его прав и свобод. На это же прямо указывают ч. 1 ст. 7 УПК РФ, в которой установлено, что «Суд, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий настоящему Кодексу» и ст.4 ФЗ «О введение в действие УПК РФ» от 18 декабря 2001 г. о том, что «Действующее на территории РФ федеральные законы и иные нормативные правовые акты, связанные с УПК РФ, подлежат приведению в соответствие с УПК РФ. Впредь до приведения в соответствие с УПК РФ указанные федеральные законы и иные нормативные акты применяются в части, не противоречащей УПК РФ». Именно таким образом, т.е. руководствуясь положениями УПК РФ, по всех изученным нами прекращенным по рассматриваемому основанию делам, поступают практические работники правоохранительных органов.

  1. Прекращение уголовного преследования в связи с примирением сторон может иметь место в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении любого преступления, совершенного по неосторожности, а также умышленного деяния, за которое максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает двух лет лишения свободы.
  2. Прекращение уголовного преследования должно происходить с помощью примирительных процедур. Специалистами выработано два основных ва- рианте осуществления таких процедур, когда они происходят гласно, публично, и когда порядок их проведения не является достоянием гласности.
  3. При осуществлении обоих указанных вариантов примирительных процедур органы предварительного расследования получат доказательства их прове- дения, которые можно будет оформить в виде соответствующего протокола, составленного организацией, взявшей на себя осуществление примирительных процедур, с указанием ведущего (медиатора) или ведущих (медиаторов) программ. Эти протоколы смогут служить источником доказательств в виде других

135

документов в соответствии с п. 6 ст. 74 УПК РФ. До повсеместного решения вопроса об использовании примирительных процедур между потерпевшим и подозреваемым или обвиняемым в качестве подтверждения обвинения между ними следовало бы предусмотреть в постановлении о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон подписи иных лиц, заслуживающих доверия органов предварительного расследования.

  1. Статистика прекращения уголовного преследования в связи с прими- рением сторон в органах предварительного расследования Санкт- Петербурга за 2002 г. составляет 1065 из 3249 всех дел, прекращенных по ^реабилитирующим основаниям. Из районов Санкт-Петербурга более всего уголовных дел на основании ст. 25 УПК РФ было прекращено во Фрунзенском районе (382), на втором месте стоит Невский район - 100 дел. В то же время всего 7 дел на этом основании были по этому основанию было прекращено в УВД по охране Санкт-Петербургского метрополитена и 4 дела в Кронштадском РУВД.

По Ленинградской области в связи с примирением с потерпевшим было прекращено за 2002 г. 669 уголовных дел из 1939 всех дел, прекращенных по нереабилитирующим основаниям. Более всего таких дел - 105 - было прекращено в Гатчинском районе, на втором месте стоит Всеволожский район, в котором было в связи с примирением сторон было прекращено 94 дела, в Выборгском районе - 83 дела. В то же время в таких районах Ленинградской области как Волосовский и Волховский по данному основанию было прекращено всего по три дела. Таким образом, наблюдается явная неравномерность в принятии этого решения в различных районах Санкт-Петербурга и Ленинградской области, отсутствие четких выработанных методик принятия решения о прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон.

Рассмотрев во втором параграфе второй главы в качестве нереабилити- рующего основания прекращения уголовного преследования изменение обстановки, мы пришли к выводу о неэффективности этого института, и предложили пути его реформирования.

136

Прежде всего, по нашему мнению, следует отказаться от прекращения уголовного преследования в связи с изменением обстановки, характеризую- щейся масштабами страны или крупных регионов, когда все подобные деяния утрачивают общественную опасность. Такие деяния подлежат декриминализации, как это произошло в свое время, например, со спекуляцией или частнопредпринимательской деятельностью или коммерческим посредничеством. Пока существует уголовно-правовой запрет на них, вплоть, до отмены уголовной ответственности, такие деяния следует рассматривать как малозначительные, которые в силу ч. 2 ст. 14 УК РФ не представляют общественной опасности. Тогда с точки зрения уголовного процесса, будет возможен отказ в возбуждении уголовного дела или прекращение уголовного дела за отсутствием состава преступления, по реабилитирующему основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. То же самое, на наш взгляд, должно иметь место и при обстоятельствах места и времени (порубка леса в том месте, где будет сооружено во- дохранилище, охота бывшая незаконной, но вскоре разрешенная). Эти деяния в целом не декриминализируются, но могут быть признаны малозначительными.

Во всех подобных случаях реализуется принцип целесообразности начала уголовного преследования вообще.

Явно неудачным является само понятие «утрата общественной опасности лица». Однако дальнейшее уголовное преследование отдельных лиц может быть нецелесообразным. Не вызывает сомнений нецелесообразность уголовного преследования тяжело больных лиц. Однако существует институт освобождения от наказания больных в связи с болезнью (ст. 81 УК РФ). Можно было бы в этой связи изменить и редакцию п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ «Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела» словами: «смерть или тяжкое заболевание подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации лица».

В то же время вызывает сомнения такие основания для принятия решения по ст. 26 УПК РФ как призыв на действительную военную службу, увольнение

137

с работы и т.д. Действительно, где гарантии, что молодой человек, вернувшийся с военной службы, не продолжит преступную деятельность, тем более нет гарантий, что он не будет совершать преступлений и находясь на военной службе. Лицу, уволившемуся с работы, в связи с которой он совершил преступление, нет никаких препятствий к устройству на аналогичную работу и т.д.

Суть наших рассуждений свелась к тому, что институт прекращения уго- ловного преследования в связи с изменением обстановки, а равно уголовно- правовой институт освобождения от уголовной ответственности следует уп- разднить. Целесообразность уголовного преследования от этого нисколько не пострадает, тем более она полностью совпадет с идей восстановительного правосудия. Уголовное преследование будет прекращаться либо в связи с примирением сторон, либо в связи с деятельным раскаянием, причем оба института объединяет необходимость со стороны подозреваемого или обвиняемого заглаживания причиненного вреда, что будет соответствовать интересам потерпевшего и лица, подвергнутого уголовному преследованию, и, в конечном счете, идее восстановительного правосудия и принципу гуманизма уголовного су-допроизв одств а.

В третьем параграфе второй главы, посвященном деятельному раскаянию как нереабилитрующему основанию прекращения уголовного преследования, мы отметили, что само понятие «деятельное раскаяние» берет свое происхождение из материального уголовного права. В уголовном законодательстве последнего времени был сделан огромный прорыв в деле стимулирования посткриминального деятельного раскаяния, значительно увеличена возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, о чем свидетельствует также и расширение случаев освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных отдельными статьями Особенной части УК РФ - с 4 до 13 случаев.

Во избежание случаев незаконного и необоснованного прекращения уго- ловного преследования в связи с деятельным раскаянием, а, также преследуя

138

цель согласовать данный институт с идей восстановительного правосудия, нами были предложены новое название и новая редакции ч.ч. 1 и 2 ст. 28 УПК РФ:

Статья 28. Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием и в других случаях, указанных в статьях Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации

  1. Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокуро ра вправе прекратить уголовное преследование в отношении лица, подозревае мого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тя жести, в случае совершения им одного, нескольких или всех действий, состав- ляющих деятельное раскаяние, предусмотренных статьей 75 Уголовного кодек-

t ca Российской Федерации, при обязательном заглаживании вреда, причиненно-

го в результате преступления, если он имел место.

  1. Прекращение уголовного преследования лица по уголовному делу о преступлении иной категории возможно только в случаях, специально преду-

’’ смотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса

Российской Федерации.

Статистика дел, прекращенных по ст. 28 УПК РФ в г. Санкт-Петербурге и Ленинградской области в 2002 г. выглядит следующим образом.

В г. Санкт-Петербурге из 3249 дел, прекращенных по нереабилитирую- f щим основаниям, 1190 дел было прекращено в связи с деятельным раскаянием.

В количественном отношении это основание в Санкт-Петербурге самое попу-лярное, поскольку в связи с примирением сторон было прекращено 1065 дел, а в связи с изменением обстановки - 661 дело. Лидирующее место при этом занял Центральный район (183 дела), на втором месте - Адмиралтейский район (161 дело). Меньше всего таких дел было прекращено в Кировском и Курортном районах - по 2 дела. Ни одного случая прекращения уголовного преследо-вания в связи с деятельным раскаянием не зафиксировано в Кронштадтском районе.

В Ленинградской области из 1939 дел, прекращенных по нереабилити-рующим основаниям, 647 из них было прекращено по ст. 28 УПК РФ. В отли-

139

чие от Санкт-Петербурга деятельное раскаяние как основание прекращения уголовного преследования оказалось на втором месте после примирения сторон (669 дел). На первое место по количеству дел, прекращенных по ст. 28 УПК РФ вышел Всеволожский район (155 дел), на втором месте - Выборгский район (118 дел). Меньше всего - по одному делу в связи с деятельным раскаянием -прекратили в Кингисеппском районе и в г. Сосновый Бор

140

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Нормативные акты:

  1. Конституция РФ.
  2. ФКЗ «О судебной системе РФ» от 31 декабря 1996 г. // Российская газета. 1997. 7 января.
  3. ФЗ «О внесении изменений и дополнений в УПК РФ» от 24 июля 2002 г. // Российская газета. 2002.26 июля.
  4. ФЗ «О внесении изменений и дополнений в УПК РФ» от 29 мая 2002 г. //Российская газета. 2002. 3 июня.
  5. ФЗ «О внесении изменений и дополнений в ФЗ «О введении в действие УПК РФ»
  6. от 18 декабря 2001 г.» от 29 мая 2002 г. //Российская газета. 3 июня.

  7. УПК РФ
  8. УПК РСФСР
  9. УК РФ
  10. УК РСФСР
  11. ФЗ «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты РФ в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 20 марта 2001 г. // Российская газета. 2001. 23 марта
  12. Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 1 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова» от 27 июня 2000 г. // СЗ РФ. 2000. №
  13. Ст. 2882.
  14. Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И. П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ» от 14 января 2000 г. // СЗ РФ. 2000. №5./Ст. 6117

141

норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, опреде- ляющих основания освобождения от уголовной ответственности с приме- нением мер административного взыскания или общественного воздействия, Конституции СССР и международным актам о правах человека» от 13 сентября 1990 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верхов- ного Совета СССР. 1990. № 39. Ст. 775.

Научная литература:

  1. Александров Е. Н., Григонис Э. П. и другие: Уголовный процесс в вопросах и ответах. СПб., 2001.
  2. Аллахвердова О.В., Карпенко А.Д., Медиация. СПб., 1999.
  3. Альтернативы тюремному заключению. Материалы международной конференции. 27-30 октября 1999. Алматы, 1999.
  4. Арямов А. А. Методология назначения наказания по уголовному законодательству Российской Федерации. СПб., 2002.
  5. Безлепкин Б. Т. Вопросы реабилитации на предварительном следствии. Горький, 1975.

  6. Божьев В. П. Сущность уголовного процесса //Уголовный процесс/Под ред. В. П. Божьева. М., 2000.
  7. Божьев В. П. Уголовно-процессуальные отношения. М. 1975
  8. Вандышев В. В. Уголовный процесс. СПб., 2002.
  9. Викторский С. И. Русский уголовный процесс: Учебное пособие. М., 1997.
  10. Витрук Н. В. Законность: понятие, защита и обеспечение // Общая теория права/Под ред. В. К. Бабаева. Нижний Новгород, 1993.

  11. Вопросы по применению УПК РФ. Утверждены на заседании Президиума Верховного Суда РФ от 13 января 2002 г.
  12. Вопросы расследования преступлений: Справочное пособие / Под ред. И. Н. Кожевникова. М., 1997.

142

  1. Володина Л. М. Задачи уголовного судопроизводства и прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям. Вестник ЛГУ. 1975.№27. Вып.З.
  2. Гельдибаев М. X. Уголовный процесс. СПб., 2001.
  3. Герасимов С. Функция уголовного преследования в деятельности прокуратуры. Прокуратура в правовом государстве // Материалы многосторонней встречи, организованной Советом Европы совместно с Гене ральной Прокуратурой РФ. М., 1997

  4. Григонис Э. П. Механизм государства: вопросы теории и практики. СПб., 1999.
  5. Григонис Э. П. Правоохранительные органы. СПб., 2002.
  6. Григонис Э. П. Теория государства и права. СПб., 2002.
  7. Гуляев А. П. Следователь в уголовном процессе. М., 1981.
  8. Гуценко К. Ф. Сущность и основные понятия уголовного процесса //Уголовный процесс /Под ред. К. Ф. Гуценко. М., 2000.
  9. Даев В. Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1982\
  10. Давыдов П. М., Мирский Д. Я. Прекращение уголовных дел в советском уголовном процессе. М., 1963.
  11. Дорошков В. Судопроизводство по делам частного обвинения. Российская юстиция, 1995 № 9.
  12. Дубинин Т.Т. Основания освобождения от уголовной ответственности. Уголовное право в борьбе с преступностью. М.,1981.
  13. Дубинский А. Я. Основания к прекращению уголовного дела в стадии пред варительного расследования. Киев, 1973.
  14. Жогин Н. В., Фаткуллин Ф. Н. Предварительное следствие. М. 2002
  15. Забрянский Г. И. Из выступления на круглом столе Центра «Уголовная политика - новые подходы» май 1996 г. //Человек и тюрьма. Сборник информационных материалов. М., 1998.
  16. Закон об утверждении и введение в действие УК Литовской Республики //УК Литовской Республики. Пер. с литовского. СПб., 2002.

143

  1. Законодательные акты русского государства второй половины XVI- начала XVII века. Тексты /Под ред. Н. Е. Носова. Л., 1986.
  2. Зер X. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и на- казание: Пер. с англ., М., 1988
  3. Иванов В. А. Процессуальный порядок прекращения уголовных дел. Волгоград, 2002.
  4. Калиновский К. Б, Смирнов А. В. Комментарий к УПК РФ. СПб., 2003.
  5. Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1997.
  6. Келина С. Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. М., 1974.
  7. Кириллова Н. П. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям. СПб., 1998.
  8. Комаров С. А. Общая теория государства и права. М., 1996.
  9. Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР /Отв. ред. Ю. Д. Северин. М, 1984.
  10. Концепция судебной реформы РФ. М., 1992.
  11. Коркия П. П. Об основаниях прекращения уголовных дел // Советское государство и право. 1985. №12
  12. Курс советского уголовного права. Т. 3. М., 1970.
  13. Ларин А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. ‘. 1987.
  14. Ларин А. М. Презумпция невиновности. М., 1982
  15. Лейст О. В. Правонарушение и юридическая ответственность // Теория го- сударства и права /Под ред. М. Н. Марченко. М., 1996.
  16. Лобанов Л.В., Лянго Л.Н. К вопросу о природе освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим. Вестник ВГУ. Серия 3, Экономика. Право, Часть 2. Право. Выпуск 2. Волгоград, 1997.

144

  1. Лукашевич В. 3. Освобождение от уголовной ответственности и наказания. Конституция и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М. 1999.
  2. Лукашевич В. 3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л., 1985.
  3. Лукашевич В. 3. Гарантии прав обвиняемого в стадиях предварительного следствия и предания суду. Л., 1967.
  4. Лукашевич В. 3. Актуальные вопросы прекращения уголовного дела. Сб. соч. Вопросы развития современной юридической науки. (Научная конфе- ренция, посвященная 50-летию советского государства и права, 5-7 июня 1968 года, Тезисы докладов.), Л., 1968.
  5. Лупинская П. А. Субъекты уголовного процесса //Уголовно- процессуальное право Российской Федерации /Отв. ред. П. А. Лупинская. М., 2000.
  6. Максудов Р. Р. Примирение в уголовном правосудии России. Что это такое и зачем оно нужно для нас? //Penal reform international. Информационный пакет 2. Подготовлен в рамках программы PRI в Центральной и Восточной Европе и Центральной Азии. М., 1998.
  7. Михайлов В. А. Прокурорский надзор за прекращением уголовных дел предварительном следствии в уголовном процессе. Воронеж, 1997.

  8. Михайлов В. А. Процессуальный порядок прекращения уголовных дел в стадии предварительного расследования. Волгоград, 1970.
  9. Пашин С. Тюрьма или примирение //Утро России (Владивосток). 1998. 14 июля.
  10. Петрухин И.Л. Уголовный процесс, М., 2001.
  11. Петрухин И. Публичность и диспозитивность в уголовном процессе. Рос- сийская юстиция 1999 №3.
  12. Петрухин И.Л. Презумция невиновности и вопросы доказывания на предварительном следствии // Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1990.

145

  1. Прокофьева С. М. Принцип гуманизма уголовного судопроизводства. СПб., 2001.
  2. Рзаев А. А. Прекращение уголовного дела по нереабшштирующим ос- нованиям в стадии предварительного расследования. Караганда, 1982.
  3. Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 4. Законодательство периода абсолютизма. М., 1986.
  4. Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 8. Судебная реформа. М., 1991.
  5. Смирнов А.В. Состязательный процесс. СПб., 2001.
  6. Советский уголовный процесс /Под ред. Д. С. Карева. М., 1968.
  7. Соловьев АБ. Функция уголовного преследования в досудебных стадиях процесса. Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. М., 1997.
  8. Соловьев А. Б., Якубович Н. А. К вопросу о концепции правового обеспечения функции уголовного преследования //Современные проблемы уголовного права, процесса и криминалистики. М., 1996.
  9. Строгович М. С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М., 1984
  10. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1970
  11. Строгович М. С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951.
  12. Тарасов-Родионов П. И. Предварительное следствие. М., 1948.
  13. Уголовное наказание в вопросах и ответах /Под ред. В. С. Комиссарова, Р. X. Якупова. М., 1999. С. 183.
  14. Уголовное право. Общая часть /Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамов. М., 1998.
  15. Уголовное право. Общая часть /Под ред. Б. В. Здравомыслова, Ю. А. Красикова, А. И. Рарога. М., 1994.
  16. Уголовное право. Общая часть /Под ред. Б. В. Здравомыслова, Ю. А. Красикова, А. И. Рарога. М., 1994.

146

  1. Уголовное право. Общая часть /Под ред. В. Н. Кудрявцева и А. В. Наумова. М., 1997.
  2. Уголовное право. Общая часть. /Под ред. Б. В. Здравомыслова, Ю. А. Красикова, А И. Рарога. М., 1994.
  3. Уголовный процесс / Под ред. В. П. Божьева. М., 2000.
  4. УПК РСФСР. Комментарий. 3-е издание /Под общ. ред. В. М. Лебедева. М., 2000. С. 75.
  5. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996.
  6. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб., 1996.
  7. Чеканов В.Я. Некоторые вопросы прекращения уголовных дел и прокурорского надзора за незаконностью прекращения уголовных дел: Ученые записки. Вып. №11. Изд. Саратовского ун-та 1998.
  8. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1948. С. 43.
  9. Шабуров А. С. Законность и правопорядок. Теория государства и права /Под ред. В. М. Корельского и В. Д. Перевалова. М., 1998.

  10. Шадрин В. С. Сущность уголовного процесса //Уголовный процесс/Под ред. В. И. Рохлина. СПб., 2001.
  11. Якубович Н. А. Окончание предварительного следствия. М., 1998
  12. Диссертации:

  13. Абдумаджидов Г.А. Проблемы теории, законодательного регулирования и

практики расследования преступлений. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1983.

  1. Белов С. Д. Уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры Российской

Федерации, осуществляемая в ходе досудебного производства по уголовно- му делу. Автореф. дис. … канд.юрид. наук. СПб., 2000.

  1. Быкова Е. В. Судебный контроль за предварительным расследованием пре-

ступлений во Франции. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,1995

147

  1. Гибов В. В. Сыскная полиция в механизме Российского государства (теоре-

тический и историко-правовой аспекты). Дис… канд. юрид. наук. СПб., 1998.

  1. Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предва-

рительного следствия. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1990.

  1. Епихин А.Ю. Защита законных прав и интересов свидетеля в уголовном про-

цессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995.

  1. Зябкий В. М. Таможенные органы в механизме Российского государства

(теоретико-правовой аспект). Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2000

  1. Лобанова Л. В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения

уголовной ответственности. Дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 1986.

  1. Мизулина Е. Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государст Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1993.

  2. Мишанина Н. В. Органы предварительного следствия в уголовно- процессуальном механизме государства. Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2002.

  3. Опарин Н. Б. Прекращение уголовного дела следователем по реабилити- рующим основаниям. Автореф. дис. … кан. юрид. наук. М., 1984.
  4. Прошляков А. Д. Взаимосвязь материального и процессуального права. Автореф…. дис. д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997.
  5. Смирнов А. В. Типология уголовного судопроизводства. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2001.
  6. Харзинова В. М. Использование положений конфликтологии в российской уголовно-процессуальной науке. Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2001.
  7. Шейфер С.А. Прекращение уголовного дела в советском уголовном про- цессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Куйбышев, 1963.

148

ПРИЛОЖЕНИЯ:

149

Анкета

Как Вы относитесь к расширению круга дел частного обвинения перечисленных в статье 20 УПК РФ (ст. ст. 115, 116, 129 ч. 1, 130)?

(Нужное зачеркнуть)

  1. Считаю, что к ним следует отнести дела о преступлениях предусмотренными ст. ст. 158, ч. 1, 213 ч. 1 УК РФ.

ДА НЕТ Затрудняюсь ответить

Предложения:

2.Считаю, что к ним следует отнести дела о других преступлениях. (указать каких именно):

  1. Считаю, что круг дел частного обвинения расширять не следует.

ДА НЕТ Затрудняюсь ответить

  1. Считаю, что круг дел частного обвинения следует сохранить в прежнем

виде.

ДА НЕТ Затруднялось ответить

  1. Считаю, что институт частного обвинения следует упразднить.

ДА НЕТ Затрудняюсь ответить

Мнение:

? «” * ‘* • ti– f ?

Ns Районы Прекращено уголовных дел

по реабилитирующим, основаниям (ст. 24 ч.1 п.1 И2УПКРФ) Удельный вес от общего числа прекращенных по нереабилитирующиы основани

всего из них

2002 2001 “ + . “+.-.% 2002 2001 2002 2001 “.- “?.-.% 3.24. 3.27. 1.27

1 Адмиралтейский 128 97 31 32 37,5 40.6 213 142 71 50

2

2 Вэсилеостровский 71 76 -5 -6.6 47 38 80 124 -44 -35,5

4

3 Выборгский 140 245 •105 -42.9 40.1 36.5 209 426 -217 -50.9

5

4 Калининский 114 10S 6 5.6 35.3 37 209 184 25 13.6

5

5 Кировский 86 116 •30 -25,9 76.8 71.2 26 47 -21 -44.7

5

6 Колпинский 45 79 -34 -43 30,8 69.3 101 35 66 188.6

5

7 Красногвардейский 91 221 -130 -58.8 31.7 65.4 196 117 79 67.5

5

8 Красносельский 91 182 ?91 -50 52.6 61.7 82 113 -31 -27.4

6

9 Кронштадтский 21 13 8 61.5 75 81.3 7 3 4 133,3

2

10 Курортный 12 36 -24 -66.7 22.6 53.7 41 31 10 32.3

11 Ломоносов 9 33 -24 -72.7 60 68.8 6 15 -9 -60

12 Московский 152 144 8 5.6 49 44 158 183 -25 -13.7

2

13 Невский 136 232 -96 -41.4 34.7 79.2 256 61 195 319.7

64

14 Петроградский 130 138 -8 -5.8 35.3 33.3 238 277 -39 -14.1 2 2

15 Петродворцовый 36 32 4 12.5 48 48.5 39 34 5. 14,7

16 Приморский 76 186 -110 -59.1 22 32 269 396 -127 -32.1

2

17 Пушкинский 95 31 64 206.5 57.6 21.5 70 113 -43 -38.1

18 Фрунзенский 242 100 142 142 25.2 11.9 717 742 -25 -3.4 2 12 1

19 центральный 61 162 -101 -62.3 19.4 22.7 253 552 -299 -54.2

11

20 Метро

7 -7 -100 0 10.3 79 61 18 29.5

1736 2238 -602 -22.4 34,8 38 3249 3656 -407 -11,1 4 132 1

-3,1

0.1 4.1 0

“• * ‘ ?-?•. J *-‘ Г

Табли

№ Районы

Прекращено уголовных дел

по реабилитирующим

основаниям (ст. 24 ч.1 п. 1 иг

УПК РФ) Удельный вес от общего числа прекращенных по нереабилитирующим основаниям

всего из них по ст. У

2002 2001 “+;- “+, -, % 2002 2001 2002 2001 “+;- “+, -, % 3.24. 3.27. .1.27 26.

1 Бокситогорский 14 34 -20 -58,8 24,1 40,5 44 50 -6 -12

1

2 Волосовский 4 10 -б -60 30,8 32,3 9 21 -12 -57,1

3 Волховский 58 80 -22 -27.5 53,2 72,1 51 31 20 64,5 1 20

8

4 Всеволожский 35 62 -27 -43,5 9,5 17 333 302 31 10,3

4

65

5 Выборгский 24 37 -13 -35,1 9,1 13,3 241 241 0 0 1 2

25

б Гатчинский 47 80 -33 -41,3 19,1 27,4 199 212 -13 -6,1

5

60

7 Ивангородский

0

0 0 51 48 3 6,3

2

8 Кингисеппский 22 29 -7 -24,1 23,7 31,5 71 63 8 12,7

2

9 Киришский 13 39 -26 -66,7 27,1 50 35 39 -4 -10,3

1 1 8

10 Кировский 3 20 -17 -85 1,7 10 176 181 -5 -2,8 2 2

69

11 Л одейнопольский 14 37 -23 -62,2 21,5 66,1 51 19 32 168,4

3

12 Ломоносовский 15 13 2 15,4 50 30,2 15 30 -15 -50

3

2

13 Лужский 20 35 -15 -42,9 29 35 49 65 -16 -24,6

2

4

14 Подпорожский 21 10 11 110 28,4 13,2 53 66 -13 -19,7

5

15 Приозерский 24 15 9 60 13,6 5,8 152 242 -90 -37,2

5

31

16 Сланцееский 35 39 -4 -10,3 35,7 59,1 63 27 36 133,3 1 1

3

17 Сосновоборский 22 30 -8 -26,7 27,5 41,1 58 43 15 34,9

2

17

18 Тихвинский 29 37 -8 -21,6 15,8 18,9 155 159 -4 -2,5

2

13

19 Тосненский 24 29 -5 -17,2 15,3 25.4 133 85 48 56,5 1 56

12

424 636 -212 -33,3 17,9 24,8 1939 1924 15 0,8 6 108 1 327

-7

0 6 0 17

№ Районы Прекращено уголовных дел подследственности дознания - Удельный вес прекращенных от числа оконченных Направлено дел по подследственности Удельный вес от

находившихся в

производстве Рас

вынес

отказ

2002 2001 -+;- “+, -, % 2002 2001 “+,~ 2002 2001 “+,- “+, -? % 2002 2001 ‘?+, - 2002

1 Адмиралтейский 341 239 102 42,7 50,9 22,7 28,2 598 214 384 179,4 40,9 14,9 26 554

2 Василеостровский 151 200 -49 -24,5 21,7 20,7 1 329 273 56 20,5 26,3 20,5 5,9 672

3 Выборгский. 349 671 -322 -48 27 27 0 885 1385 -500 -36,1 34,5 33,9 0,6 335

4 Калининский 323 292 31 10,6 26,7 15,1 11,6 401 347 54 15,6 19,3 14,1 5,2 180

5 Кировский 112 163 -51 -31,3 12,3 8 4,3 703 1753 -1050 -59,9 34,1 44,7 -10,6 550

6 Колпинский 146 114 32 28,1 34 13,2 20,7 261 157 104 66,2 30,3 13,8 16,5 555

7 Красногвардейски й 287 338 -51 -15,1 23,7 24 -0,3 43 354 -311 -87,9 2,4 18,5 -16,1 1054

8 Красносельский 173 295 -122 -41,4 21 20,8 0,2 395 317 78 24,6 26,3 16,6 9,7 345

9 Кронштадтский 28 16 12 75 24,6 9,7 14,9 31 22 9 40,9 19 10,8 8,2 68

10 Курортный 53 67 -14 -20,9 30,5 15,7 14,8 108 75 33 44 30,9 13,9 17 201

11 Ломоносов 15 48 -33 -68,8 15,5 18,9 -3,4 50 54 -4 -7,4 26,3 16,3 10 113

12 Московский 310 327 -17 -5,2 32,8 21,5 11,3 923 498 425 85,3 41,8 22,7 19,2 957

13 Невский 392 293 99 33,8 31,9 12,3 19,6 899 168 731 435,1 34,7 5,9 28,8 101

14 Петроградский 368 415 -47 -11,3 41,3 38,8 2,5 868 367 501 136,5 37,9 20,6 17,2 318

15 Петродворцовый 75 66 9 13,6 33,5 19,4 14,1 98 82 16 19,5 23,2 17,7 5,5 401

16 Приморский 345 582 -237 -40,7 46,5 49,9 -3,4 831 922 -91 -9,9 43,4 40,2 3,3 1383

17 Пушкинский 165 144 21 14,6 58,7 21,3 37,4 253 579 -326 -56,3 39,8 44,4 -4,6 527

18 Фрунзенский 959 842 117 13,9 63,7 44,1 19,6 367 531 -164 -30,9 16,3 18,6 -2,2 588

19 Центральный 314 714 -400 -56 36,1 40,6 -4,5 1163 1251 -88 -7 50,8 38,9 11,9 699

20 Метро 79 4985 68 11 16,2 18,6 17 1,6 16 21 -5 -23,8 1,7 4,4 -2,7 111

5894 -909 -15,4 33,8 24,3 9,5 9222 9370 -148 -1,6 31 25,5 5,4 9712

Ns Районы Прекращено уголовных дел подследственности дознания Удельный вес прекращенных от числа оконченных Направлено дел по

подследственности органами

дознания Удельный вес от

числа находившихся в

производстве ооганов дознания Рассмотр вынесением отказе в воз

2002 2001 “?;- -?. -. % 2002 2001 “+- 2002 2001 “V “+. -, % 2002 2001 “+. 2002 200

1 Бокситогорский 58 84 -26 -31 42,3 32,2 10,2 181 162 19 11,7 43,4 36,5 6,9 208 160

2 Волосовский 13 31 -18 -58,1 16,5 14,6 1,8 19 40 -21 -52,5 10,3 14 -3,7 139 158

3 Волховский 109 111 -2 -1,8 53.2 23,8 29,4 154 70 84 120 32,8 11.2 21,6 179 319

I 4 Всеволожский 368 364 4 1,1 61 34,8 26,2 664 808 -144 -17,8 50,2 42,3 7,8 702 717

5 Выборгский 265 278 -13 47 42,5 34,7 7,8 183 54 129 238,9 20 5,7 14,3 942 172

6 Гатчинский 246 292 -46 -15,8 46,7 32,9 13,8 971 1220 -249 -20,4 59,2 55,1 4,2 649 633

7 Ивангородский 51 48 3 6,3 60,7 37,5 23,2 27 18 9 50 22,1 12 10,1 103 105

8 Кингисеппский 93 92 1 1,1 37,3 25,1 12,2 91 24 67 279,2 21,2 5,5 15,7 462 417

9 Киришский 48 78 -30 -38,5 53,3 36,8 16,5 120 59 61 103,4 43,6 15,4 28,2 32 28

10 Кировский 179 201 -22 -10,9 54,4 36,6 17,8 135 46 89 193,5 23,6 6,9 16,7 249 159

11 Лодейнопольский 65 56 9 16,1 35,3 17,7 17,6 31 19 12 63,2 12,8 5,2 7,6 205 179

12 Ломоносовский 30 43 -13 -30,2 21,6 16,7 4,9 82 55 27 49,1 26,5 15,2 11,4 287 290

13 Лужский 69 100 -31 -31 29,9 22,6 7,2 126 112 14 12,5 24,7 16 8,7 267 318

14 Подпорожский 74 76 -2 -2,6 50,7 31 19,7 25 60 -35 -58,3 12,1 18,9 -6,7 107 144

15 Приозерский 176 257 -81 -31,5 74,3 63 11,3 44 59 -15 -25,4 12 11,6 0,5 230. 320

16 Сланцевский 98 66 32 48,5 50,3 20,6 29,7 80 185 -105 -56,8 22 33,1 -11,1 65 112

17 Сосновоборский 80 73 7 9,6 38,5 22,4 16,1 99 75 24 32 23,5 17,9 5,6 154 275

18 Тихвинский 184 196 -12 -6,1 46,3 34,9 11,5 308 359 -51 -14,2 36,4 36,4 0,1 50 272

19 Тосненский 157 114 43 37,7 35,3 16,6 18,7 179 13 166 1276,9 25,2 1,7 23,5 485 573

2363 2560 -197 -7,7 46,3 30,1 16,1 3519 3438 81 2,4 34,1 26,4 7,7 5735 690