lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Сергеев, Андрей Борисович. - Процессуальные проблемы досудебного производства по уголовным делам в чрезвычайных ситуациях: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Челябинск, 2003 363 с. РГБ ОД, 71:03-12/75-8

Posted in:

ЩТд~$-1ё/?5-б

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЧЕЛЯБИНСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ МВД РОССИИ

На правах рукописи

СЕРГЕЕВ АНДРЕЙ БОРИСОВИЧ

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ

Специальность 12.00.09. - уголовный процесс, криминалистика и

судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация но соискание ученой степени доктора юридических наук

1Й)- -

v?
Научный

Научный консультант — доктор юридических наук, профессор В.Н. Григорьев

Президиум ВАК Минобразования России

(решение от •/#? № 200l г. ыЗсЪ/^ решил выдать диплом ДОКТОРА / юридических наук

Начальник отдела ВАК Минобразования Россия

«7У^_?г__

Челябинск

2003

s>

f

f

Соде ржан ие

Введе ние. 4

Глава 1. Соци ально - полит ическ ая опасн ость: понят ие, содер жани е и роль в госуд арств енной систе ме обесп ечени я безоп аснос ти Росси и 24

1.1 С оциа льно- полит ическ ая опасн ость и чрезв ычай ные ситуа ции

24 1.2 1.3 П оняти е, сущн ость и стади и разви тия чрезв ычай ных ситуа ций

30 1.4 1.5 П ричи ны и услов ия возни кнове ния межн ацио нальн ых конф ликто в на терри тори и бывш его ССС Р и в совре менн ой Росси и

55 1.6 1.7 П равов ое регул иров ание деяте льнос ти по обесп ечени ю социа льно- полит ическ ой безоп аснос ти при пред упре жден ии и пресе чении межн ацио нальн ых конф ликто в

83 1.8 Глава 2. Дисп озити вност ь и ее роль в вопр осах совер шенс твова ния проц ессуа льног о закон одате льств а для чрезв ычай ных ситуа ций 107

2.1 М етод ы прав ового регул иров ания обще ствен ных отно шени й.

107 2.2 2.3 Т ейпов ый интер ес и его влиян ие на реали заци ю публ ичны х интер есов при досуд ебно м прои зводс тве по прест уплен иям, совер шенн ым в чрезв ычай ных ситуа циях

112 2.4 2.5 П ерспе ктив ы разви тия проц ессуа льног о закон одате льств а в вопр осах расш ирен ия частн ых начал при прои зводс тве по уголо вным делам 128 2.6 2.4 . Пред елы расп ростр анени я диспо зитив ности при рассл едова нии

прест уплен ий в чрезв ычай ных ситуа циях 152

2.5

Соот ноше ние диспо зитив ных начал в делах частн ого, частн о- публ ичног о обви нения и делах , прек раще ние по котор ым возм ожно в связи с прим ирен ием сторо н

156

Глава
3.
Вопр осы
совер шенс твова ния
инсти тута
прек раще ния уголо вного пресл едова ния в чрезв ычай ных ситуа циях 165

в

i

ii>

*

3.1 О босно вание возм ожно сти и необх одим ости расш ирен ия инсти тута прек раще ния уголо вного пресл едова ния в чрезв ычай ных ситуа циях

165 3.2 3.3 В опро сы совер шенс твова ния основ аний прек раще ния уголо вного пресл едова ния в чрезв ычай ных ситуа циях

190 3.4 3.5 О казан ие актив ного содей ствия следс твию как основ ание прек раще ния уголо вного пресл едова ния

199 3.6 Глава 4. Факт оры, обусл овлив ающи е особу ю роль орган ов дозна ния в росси йской проц ессуа льно й деяте льнос ти в рассл едова нии прест уплен ий в чрезв ычай ных ситуа циях 208

4.1 О собен ности форм иров ания орган ов дозна ния в Росси и.

208 4.2 4.3 П робл ема пони мани я сущн ости дозна ния в науке уголо вного проц есса

230 4.4 4.3

Рассл едова ние прест уплен ий в деяте льнос ти орган ов дозна ния.

243 Глава
5.
Напр авлен ия
совер шенс твова ния
проц ессуа льног о закон одате льств а, регла менти рую щего рассл едова ние прест уплен ий в чрезв ычай ных ситуа циях

249

5.1 П робл ема подсл едств еннос ти.

250 5.2 5.3 Д иффе ренц иация форм проц ессуа льно й деяте льнос ти орган ов дозна ния

276 5.4 5.5 П робл емы соотн ошен ия проц ессуа льны х полн омоч ий долж ностн ых лиц орган ов дозна ния в чрезв ычай ных ситуа циях.
284 5.6 5.7 П року рорс кий надзо р и ведо мстве нный контр оль за досуд ебны м прои зводс твом в чрезв ычай ных ситуа циях

300 5.8 5.5

Систе ма неотл ожны х следс твенн ых дейст вий

316 Заклю чение

322 Спис ок испол ьзова нной литер атур ы

331 Прил ожени е

357

в

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. В различных странах, в том числе и с высоким, стабильным уровнем развития (Великобритания, Греция, Ирландия, Турция и др.), периодически возникают внутренние конфликты. Сказанное в полной мере относится и к России, где проблема обеспечения общественной безопасности и защищенности
каждого человека со стороны государства

^ является одной из самых актуальных.

Распад СССР стал одним из последствий глубоких и качественных сдвигов и изменений в геополитической структуре государства, складывавшейся с 80-х годов. Следствием этих процессов явилось то, что Россия отдалилась от известных социалистических параметров организации общественной жизни и активно осуществляет курс на реорганизацию политической, экономической, социальной сферы жизнедеятельности общества. За короткий срок она преодолела путь, на прохождение которого другим государствам потребовались

?_ десятилетия. Этот переход осуществляется не всегда обоснованными методами,

что негативно сказывается на динамике социально-экономических, политических и иных процессов. В таких сложных условиях законодательными и исполнительными органами подчас допускаются ошибки и просчеты в принимаемых решениях или при их реализации. Следствием этого является социальная напряженность в обществе. Своевременное ее выявление, осознание негативных причин возникновения и их последующее устранение -важнейшая задача государства. В результате непринятия своевременных мер с 1988 года на территории бывшего СССР были допущены
огромной

^ разрушительной силы конфликты, такие, как Карабахский,
Ферганский,

Ошский, Юго-Осетинский, Таджикский, Абхазский, Осетино-Ингушский, Чеченский, унесшие жизни более ста тысяч граждан. Возникший в 1994 году Чеченский конфликт до настоящего времени еще не разрешен. Не исключена возможность возникновения новых. Опасность возникновения таких • чрезвычайных ситуаций заключается в появлении реальной непосредственной

5 угрозы жизни и безопасности граждан, нормальному
функционированию государственных органов, конституционному строю Российской Федерации.

Вызванные социально-политическими и экономическими причинами чрезвычайные ситуации сопровождаются многократным увеличением количества преступлений различных категорий и видов. В условиях слабого функционирования властных структур становится особо сложным решение таких первостепенных задач, как защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также уголовное преследование виновных лиц и назначение им справедливого наказания. В системе мер, направленных на решение этих задач, досудебное производство по уголовным делам занимает ведущее место. От эффективности процессуальной деятельности должностных лиц правоохранительных органов во многом зависит процесс восстановления и стабилизации общественной безопасности и общественного порядка, защиты прав и интересов граждан независимо от социальной и национальной принадлежности.

К сожалению, приходится констатировать, что действовавшее до недавнего времени уголовно-процессуальное законодательство РСФСР в недостаточной степени способствовало стабилизации обстановки. Принятый в 2001 году новый Уголовно-процессуальный кодекс существенно улучшил досудебное производство. Однако, несмотря на прогрессивные усовершенствования различных уголовно-процессуальных институтов в целом, приходится констатировать, что в нем слабо учтено реальное положение, которое складывается при производстве по уголовным делам в чрезвычайных ситуациях. Отсутствие норм, регулирующих расследование преступлений в условиях социальных и межнациональных конфликтов, самым отрицательным образом сказывается на эффективности борьбы с преступностью.

Содержащиеся в литературе оценки состояния предварительного расследования в чрезвычайных ситуациях указывают на наличие серьезных неразрешенных проблем, которые возникают при досудебном производстве. Для их качественного решения требуется глубокая научная проработка всего

6

комплекса задач в сфере досудебного производства по уголовным делам о преступлениях, совершенных в условиях чрезвычайной ситуации. Данное диссертационное исследование и посвящено этой особо актуальной, сложной, многоплановой, комплексной и мало разработанной проблеме. Приходится констатировать, что такое положение стало возможным и в результате недостаточной определенности в понимании сущности чрезвычайных ситуаций. Складывающаяся практика свидетельствует о том, что периодически возникающие чрезвычайные ситуации (как, например, в Чеченской Республике) пытаются нормализовать без введения в действие Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении», в котором в целях устранения обстоятельств, вызывающих их возникновение, предусмотрена временная система ограничения прав и свобод граждан. Отсутствие единого подхода к системе методов государственного регулирования, когда комбинация дозволяющих, обязывающих и запрещающих норм выстраивается весьма противоречиво, приводит на местах к серьезным трудностям при их реализации.

Все вышеизложенное с полным основанием позволяет сделать вывод об объективной необходимости формирования в уголовно-процессуальном законодательстве отдельного института, который бы определял порядок расследования преступлений в чрезвычайных ситуациях.

Степень научной разработанности темы. В последние годы в силу различных изменений в обществе проблема общественной безопасности при возникновении чрезвычайных ситуаций широко исследуется учеными в различных областях деятельности и подробно освещается в административно-правовой, гражданско-правовой и уголовно-правовой литературе.

Одни ученые, рассматривающие проблему чрезвычайных ситуаций в Российской Федерации, делали акцент на освещение истории их возникновения (К.С. Гаджиев, С.С. Юрьев), другие — на особенности введения и осуществление административно-правовых режимов (В.Б. Рушайло), третьи -на изучение социально-экономических аспектов их
возникновения (А.Г.

7 Здравомыслов) и криминалистический анализ массовых беспорядков (В.Н. Григорьев). Однако, несмотря на большое количество этих работ, проблема уголовно-процессуального обеспечения деятельности правоохранительных органов при производстве по уголовным делам в чрезвычайных ситуациях комплексно не рассматривалась. В рамках одной научной работы не проводилось детальное исследование проблем обеспечения нрав, свобод и законных интересов граждан, объективного расследования преступлений в чрезвычайных ситуациях, реализации конституционных норм участниками уголовно-процессуальных отношений, повышения эффективности

производства по уголовным делам при снижении материальных затрат на его организацию.

Некоторые проблемные аспекты этой деятельности были объектом исследования Р.А. Базарова, СЮ. Бирюкова, В.Н. Григорьева, Л.Д. Гаухмана, В.В. Гущина, П.И. Гришаева, Ю.Н. Демидова, М.Д. Давитадзе, М.П. Киреева, А.П. Короткова, В.Н. Махова, Л.Н. Масленниковой, В.А. Михайлова, К.В. Михайлова, Б.Н. Порфирьева, Ю.Д. Рогова, С.А. Старостина, А.В. Старотиторова, Ю.Ю. Соковых, А.В. Фролова, Г.В. Чуглазова и других ученых, которые в разное время и в разном объеме затрагивали, освещали и рассматривали процессуальные вопросы досудебного производства по преступлениям, совершенным в условиях чрезвычайной ситуации. Некоторые из них заложили теоретические основы, фундамент для современного понимания характера, специфики расследования как правового института государственного управления чрезвычайными ситуациями (В.Н. Григорьев, В.Б. Рушайло, М.Д. Давитадзе).

Объектом! исследования являются: уголовно-процессуальная деятельность органов предварительного расследования в чрезвычайных ситуациях, вызванных попытками насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации, захватом или присвоением власти, вооруженным мятежом, массовыми беспорядками, террористическими актами, блокированием или захватом особо важных объектов или отдельных

8 местностей, подготовкой и деятельностью незаконных вооруженных формирований, межнациональными, межконфессиональными и региональными конфликтами, сопровождающимися насильственными действиями, создающими непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти, а также комплекс теоретических, правовых и практических проблем досудебного производства по уголовным делам.

Предметом исследования является нормативно-правовая база, регулирующая уголовно-процессуальную деятельность органов дознания и предварительного следствия в чрезвычайных ситуациях.

Цели и задачи исследования. Целью исследования является совершенствование процессуального законодательства, регулирующего деятельность правоохранительных органов, и повышение эффективности предварительного расследования преступлений в условиях крупномасштабного конфликта (чрезвычайных ситуаций).

В соответствии с поставленной целью последовательно выдвигались и решались следующие задачи:

  1. Выявление и изучение причин и условий, способствующих возникновению чрезвычайных ситуаций, и их учет в законодательной регламентации процесса возбуждения и расследования уголовных дел.

  2. Изучение систем мер по обеспечению общественной безопасности в чрезвычайных ситуациях, разработанных Германией, Францией, США.

  3. Определение оптимального сочетания способов правового регулирования процессуальных отношений (запрещение, дозволение, обязывание), которые в чрезвычайных ситуациях способствовали бы более полному обеспечению реализации публичных интересов при максимально возможном учете частных интересов.
  4. Определение характера и степени влияния тейпового (родового) интереса участников уголовного процесса на конечные результаты досудебного производства в чрезвычайных ситуациях.
  5. Анализ изменений уголовного и уголовно-процессуального законодательства в постсоветский период, определение степени соотношения публичного и частного (диспозитивного) начал в уголовном судопроизводстве и перспектив развития процессуального законодательства в вопросах расширения диспозитивности при расследовании преступлений в чрезвычайных ситуациях.

  6. Выявление критериев, позволяющих определять пределы использования частных начал при возбуждении и производстве по уголовным делам.

  7. Анализ законодательной регламентации института прекращения уголовного преследования и разработка конкретных предложений по повышению эффективности его реализации и возможности применения новых оснований и условий прекращения уголовных дел в чрезвычайных ситуациях.

  8. Определение сущности дознания как процессуальной деятельности должностных лиц соответствующих органов.

  9. Анализ подследственности органов дознания и разработка оптимального варианта их процессуальных полномочий, не противоречащих функции охраны общественного порядка и обеспечению оперативности в чрезвычайных ситуациях.

  10. Рассмотрение процессуальной самостоятельности должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, и установление ее оптимальных границ (пределов), обеспечивающих объективность и всесторонность расследования обстоятельств совершения преступления в чрезвычайных ситуациях.
  11. Разработка оптимального перечня неотложных следственных действий, достаточных для обнаружения и закрепления следов преступлений и не допускающих «сползания» органов дознания в сторону полного расследования преступлений, возможного в отсутствие обвиняемого по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно.

10

Методологической основой исследования является системный метод анализа уголовно-процессуальных проблем расследования преступлений. В соответствии с основной методологической установкой, принятой автором, процессуальные проблемы предварительного расследования в чрезвычайных ситуациях исследуются как одна комплексная правовая проблема объективно существующего феномена, которым является чрезвычайная ситуация. Разрешение поднимаемых в работе вопросов зависит от способности рассмотреть этот феномен в целом, вместе с обеспечивающими его существование механизмами, выявить все многообразие типов связей этого феномена и свести их в единую теоретическую картину.

Для осуществления обозначенного подхода в основу исследования положены такие принципы, как: восхождение от абстрактного к конкретному; единство анализа и синтеза; единство логического и исторического; выявление в объекте разнокачественных связей и их взаимодействие; синтез структурно-функциональных и генетических представлений об объекте, которые вызвали необходимость применения разнообразных общенаучных и частных методов исследования таких как диалектический, сравнительно-правовой, логический, философский и исторический.

Общетеоретической основой исследования послужили труды ученых по международному, конституционному, уголовному, уголовно- процессуальному праву: С.С. Алексеева, М.Д. Давитадзе, И.Ф. Герасимова, К.С. Гаджиева, А.П. Гуляева, В.Н. Григорьева, К.Ф. Гуценко, О.А. Зайцева, Г.В. Шершеневич, Ю.А. Тихомирова, В.В. Лазарева, М.М. Ковалевского, Н.Ф. Кузнецовой, Б.Н. Лазарева, A.M. Ларина, П.А. Лупинской, В.Н. Махова, Л.Н. Масленниковой, А.Ф. Майдыкова, Т.Н. Москальковой, И.Л. Петрухина, А.П. Рыжакова, В.М. Савицкого, В.Н. Хропанюка, СП. Щербы, С.С. Юрьева, Н.П. Яблокова и др.

Нормативную базу работы составили: Всеобщая декларация прав человека, принятая 10 декабря 1948 года на III сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций, международно-правовые акты Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью (Конвенция

11

о защите прав человека и основных свобод; Европейская конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений от-24 ноября 1983 г., Рамочная Конвенция о защите национальных меньшинств; Европейская конвенция о пресечении терроризма от 27 января 1977 г., рекомендация № 6 R(87) 18-го комитета министров государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия от 17 сентября 1977 г. и др.); Конституция Российской Федерации 1993 года, уголовное законодательство, уголовно-процессуальное законодательство и др.

Эмпирическая основа исследования. В диссертации проанализированы статистические данные о состоянии преступности в Карабахской, Ферганской, Ошской областях, Южной Осетии, Чеченской Республике и других регионах в периоды обострения там крупномасштабных социальных конфликтов. Изучена организация работы ряда специализированных следственных групп, действовавших в чрезвычайных ситуациях в Степанакерте (Ханкенде), Кировабаде (Гяндже), Оше, Назрани. Проанализирована обзорная, уголовно-процессуальная, управленческая и иная документация их штабов, изучены архивные материалы, находившихся в их производстве уголовных дел по 324 эпизодам преступлений. Изучена практика досудебного производства в отделениях дознания и следственных подразделениях при временных и постоянных органах внутренних дел в Чеченской Республике. Отдельные сведения взяты из официальных выступлений руководителей и обзоров Следственного комитета при МВД России, материалов инспекторских и иных контрольных проверок, результатов служебных расследований; других ведомственных документов.

В период научной командировки в Чеченскую Республику в апреле 2002 года диссертантом изучено 168 уголовных дел, расследованных должностными лицами органов дознания и следствия в Аргунском отделе внутренних дел и 139 материалов, по которым приняты решения милицией. Также проанализированы 86 дел различных категорий, которые были прекращены органами дознания и следствия.

5> 12

По проблемам совершенствования уголовно-процессуальных отношений между субъектами доказывания и другими участниками досудебного производства в г. Аргун проведено анкетирование 238 человек из числа постоянно проживающего там коренного населения, 123 гражданина из числа беженцев и 86 лиц русскоязычного населения. В работе использованы данные анкетирования дознавателей, следователей, проведенного автором в уральском регионе в 1999 г.

При определении признаков чрезвычайной ситуации использовались статистические данные Федеральной миграционной службы о численности беженцев и переселенцев, зарегистрированных территориальными службами в России с 1 июля 1992 г. по 1 января 1995 г., использованы результаты деятельности комиссии СБСЕ, изучавшей причины межнационального конфликта в Приднестровье в 1993 г.; данные исследований, проведенных в 1993-1996 гг. сотрудниками Института этнологии и антропологии РАН и учеными ряда республик в рамках реализации проекта «Посткоммунистический национализм, этническая идентичность и регулирование конфликтов в Российской Федерации»; результаты анализа деятельности созданных Советом Европы национальных правозащитных органов - Европейского суда и Комиссии по правам человека1; статистические данные, полученные в результате исследований отдельных направлений деятельности В.Н. Григорьева, В.В. Лунеева, Ю.Н. Демидова, М.Д. Давитадзе, О.А. Зайцева и других ученых.

Научная новизна диссертационного исследования обусловлена прежде всего характером, масштабностью, актуальностью и не разработанностью одной из важнейших проблем осуществления правосудия. Диссертация является монографическим исследованием, посвященным выявлению, изучению и разрешению уголовно-процессуальных проблем расследования преступлений в чрезвычайных ситуациях. В ней разработаны теоретические

1 См.: О порядке соблюдения прав человека в условиях действия в стране или отдельных ее регионах чрезвычайного положения // Международные гарантии прав человека: опыт Совета Европы / Под ред. МЛ. Энтина. М., 1997.

13 основы, обеспечивающие назначение уголовного судопроизводства в условиях протекания крупномасштабных конфликтов. Определены существенные признаки и дано понятие чрезвычайной ситуации, т.е. наличие такого уровня социально-политической напряженности, когда правопорядок, защита прав и законных интересов граждан могут быть обеспечены только посредством установления особого правового режима регулирования общественных отношений — чрезвычайного положения. Обоснован вывод, что в чрезвычайных ситуациях правосознание населения существенно трансформируется, в условиях крупномасштабного конфликта происходит переоценка значимости интересов, большая их часть теряет статус жизненно важных

Доказывается, что при расследовании преступлений в чрезвычайных ситуациях с позиции обеспечения интересов участников процессуальных отношений наиболее действенным является не возложение на них дополнительных обязанностей и офаничение прав и свобод, а наоборот расширение диспозитивности, частных начал, то есть сделана попытка критического осмысления практики производства по уголовным делам в сторону создания нормативной базы расширяющей возможности реализации норм Конституции Российской Федерации в чрезвычайных ситуациях.

На основе обобщения и систематизации собранного научного материала по проблемам досудебного производства в чрезвычайных ситуациях и критической оценки складывающейся практики разработан комплекс законопроектов уголовно-процессуальных норм, направленных на совершенствование правового обеспечения расследований преступлений в чрезвычайных ситуациях. Приведена теоретическая аргументация в пользу их принятия Государственной Думой и Советом Федерации.

Положения, выносимые на защиту

На защиту выносятся следующие наиболее существенные теоретические положения, полученные в результате проведенного исследования:

  1. Нормы Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующие порядок досудебного производства по уголовным делам в

»> 14

условиях стабильного функционирования органов государственной власти и политической системы в целом, не обеспечивают полное свое назначение в чрезвычайных ситуациях. Данное обстоятельство необходимо учесть в Федеральном конституционном законе «О чрезвычайном положении», который должен содержать нормы, отражающие особенности возбуждения уголовных дел и их расследования в чрезвычайных ситуациях.

  1. Отсутствие в российском законодательстве определения понятия чрезвычайной ситуации, формирование которой происходит на основе социально-политических, экономических и национальных противоречий, существенно затрудняет введение в действие Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении», так как вместе с понятием отсутствует и мотивация установления особого правового режима чрезвычайного положения.

  2. Сложная социально-политическая ситуация подпадает под понятие чрезвычайной ситуации (т.е. когда может быть введено чрезвычайное положение) при наличии следующей системы признаков: а) комплексный характер общественной опасности — то есть одновременное существование угроз личности, обществу, государству; б) общественная опасность действий широких слоев и групп населений, создающих угрозу жизненно важным интересам личности, общества, государства; в) невозможность и неспособность со стороны местных властей адекватно оценивать ситуацию, принимать правильные решения, обычными средствами контролировать или нейтрализовывать эти действия; г) тяжелые общественно-опасные последствия: человеческие жертвы, большой экономический ущерб, широкие миграционные потоки, социально-психологические стрессы; д) необходимость принятия экстренных мер как единственного способа нормализации обстановки.
  3. Исходя их того, что в чрезвычайных ситуациях, вызванных социально- политическими катаклизмами, правосознание населения существенно трансформируется чувством этнической солидарности противостоящих друг другу национальных групп, следует учесть это обстоятельство и внести в Федеральный
    конституционный закон «О чрезвычайном положении»

?) 15

следующую норму: «Судья, прокурор, следователь, дознаватель не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он является одной национальности с участниками какой- либо из противостоящих сторон и проживает на территории распространения конфликта». Такое требование будет способствовать объективности и всесторонности при расследовании и разрешении уголовных дел.

»

Ш

  1. Предусмотренная в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации система мер безопасности не способствует желанию у потерпевшего, свидетелей и других участников досудебного производства в чрезвычайных ситуациях оказывать содействие следствию, подвергаясь угрозе насилия и при этом не будучи защищенным государством. Предлагается статью 35 Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» дополнить следующим содержанием: «При наличии достаточных данных о реальной угрозе жизни и здоровью потерпевшего, свидетеля или иных участников уголовного судопроизводства, а также членов их рода могут быть использованы следующие меры безопасности: личная охрана, охрана жилища, временное помещение в безопасное место, перевод на другую работу (службу), изменение места работы (службы), переселение на другое место жительства, замена документов, изменение внешности». Уверенность в безопасности членов рода будет способствовать росту доверия и формированию у участников процесса желания оказывать правоохранительным органам активную помощь в реализации публичных интересов.
  2. В условиях введения в действие правового режима чрезвычайного положения в досудебном производстве первоочередной задачей является реализация требования публичного преследования лиц, виновных в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, направленных на насильственное изменение конституционного строя, захват или присвоение власти, вооруженный мятеж, организацию и участие в массовых беспорядках, совершение террористических актов, захват особо важных объектов или отдельных местностей, подготовку и деятельность незаконных вооруженных
  3. 8>

16

формирований, организацию межнациональных, межконфессиональных и региональных конфликтов, сопровождающихся насильственными действиями, создающими непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления и др.

  1. На основе нового понимания социальной справедливости в условиях чрезвычайной ситуации предлагается критерий, определяющий пределы распространения диспозитивности в досудебном производстве по преступлениям, совершенным в период действия правового режима чрезвычайного положения. Таким критерием может стать общественная опасность преступления, которая в чрезвычайных ситуациях должна пониматься в более узком значении, а именно как «способность преступного деяния причинять существенный вред жизненно важным интересам личности». В условиях широкомасштабного конфликта происходит переоценка значимости интересов, большая часть их теряет статус «жизненно важных», что позволяет расширить сферу частных начал при производстве по уголовным делам.
  2. На период действия правового режима чрезвычайного положения необходимо расширить перечень преступлений небольшой и средней тяжести, за совершение которых уголовное преследование осуществляется в частно-публичном порядке, так как в крупномасштабных социальных конфликтах существенно трансформируется понятие «личный интерес», который включает в себя часто и родовые интересы, интересы племен и кланов; в понятие справедливость все больше вносится смысл оградить влияние государства на принятие пострадавшим решения о необходимости уголовного преследования и наказания виновного, причинившего преступлением вред частным интересам пострадавшего. Введение в действие этого перечня необходимо, так как будет более полно выполняться конституционное положение о приоритете прав человека, а правоохранительным органам позволит сконцентрировать усилия на расследовании тяжких и особо тяжких преступлений, объектами посягательства которых являются жизнь и здоровье граждан,
    основы

17 конституционного строя и безопасности государства, порядок управления, общественная безопасность.

  1. В результате доктриналыюго толкования, соискатель приходит к выводу о том, что ст. 76 УК РФ (в отличие от ст. 25 УПК РФ) допускает возможность принятия решения об освобождении лица от уголовной ответственности в стадии возбуждения уголовного дела. С учетом острой нехватки в должностных лиц, осуществляющих досудебное производство по уголовным делам в чрезвычайных ситуациях, представляется целесообразным в условиях действия режима чрезвычайного положения придать такому толкованию легитимный характер.

  2. В условиях крупномасштабного конфликта труднопреодолимые препятствия делают невозможным самостоятельное собирание пострадавшим доказательств, а значит защиту гражданами личных интересов частным порядком, что затрудняет реализацию требования ст. 52 Конституции. Предлагается дела частного обвинения отнести к делам, преследуемым в частно-публичном порядке с сохранением права сторон на примирение. Необходимо существенно расширить сферу частно-публичного обвинения, включив в нее преступления небольшой и средней тяжести, объектом посягательства которых являются личные права граждан. Статью 35 Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» целесообразно дополнить отдельной частью следующего содержания: «В зависимости от характера и тяжести совершенного преступления уголовное преследование осуществляется в публичном и частно-публичном порядке. Дела о преступлениях небольшой и средней тяжести, объектом посягательства которых являются личные права граждан, возбуждаются не иначе как по жалобе пострадавшего. В случае подачи пострадавшим встречного заявления орган дознания, следователь, прокурор вправе отказать в возбуждении уголовного дела или прекратить дело (в случае, когда оно возбуждено) в отношении лица, впервые совершившего преступление, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный вред».

18 11. Являющиеся основаниями для прекращения уголовного преследования действия, перечисленные в примечаниях к статьям: 205’ (Вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению), 205 (Терроризм), 206 (Захват заложников), 208 (Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), 222 (Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств), 223 (Незаконное изготовление оружия), 2811 (Организация экстремистского

сообщества), 282 (Организация экстремистской организации) и др. могут и не быть деятельным раскаянием, что в чрезвычайных ситуациях способствует росту преступности.

  1. В чрезвычайных ситуациях как явку с повинной следует считать и случаи, когда заявление о признании лица в совершенном преступлении передается через его близких или знакомых, а также, когда сообщение поступило по телефону, телеграфу или электронным средствам связи. Необходимость такого понимания вызвана тем, что в условиях социальных катаклизмов и межнациональных конфликтов, особенно на этапе вооруженного противостояния, когда местные правоохранительные органы функционируют слабо, а личное появление виновного сопряжено с опасностью для его жизни или здоровья, обратиться в аналогичные органы другого субъекта федерации кроме как выше названными способами часто невозможно.

  2. При определении добровольности явки с повинной следует руководствоваться интеллектуально-волевым состоянием лица, то есть когда лицо: предвидит возможность наступления для него негативных последствий в виде привлечения к уголовной ответственности и наказания в случае передачи себя правоохранительным органам; осознает наличие у него возможности скрыться от задержания и избежать наказания; желает и передает себя правоохранительным органам и правосудию.
  3. В Федеральном конституционном законе «О чрезвычайном положении» предлагается предусмотреть в качестве основания освобождения

19 от уголовной ответственности оказание активного содействия следствию в чрезвычайных ситуациях.

  1. Обосновывается неточность содержания п. 8 ст. 5 УПК РФ. Формулируется понятие дознания, которое определяется как осуществляемая специально уполномоченными государственными органами (в процессуальной или непроцессуальной форме) деятельность, целями которой являются: установление признаков состава преступления, лиц, его совершивших, а также производство неотложных следственных действий по обнаружению и закреплению следов преступлений для обеспечения в дальнейшем следственным органам всестороннего, полного предварительного следствия.
  2. Тенденция постоянного расширения подследственности органов дознания затрудняет выполнение ими основной функции охраны общественного порядка. Их подследственность должна быть ограничена. Па период введения правового режима чрезвычайного положения расследование наиболее сложных преступлений, предусмотренных статьями 112 УК РФ, 119 УК РФ, 153 УК РФ, 159 УК РФ, 161 УК РФ, ч. 1 ст. 163 УК РФ, ч. 1 ст. 166 УК РФ, 168 УК РФ, ч. 1 ст. 171 УК РФ, ч. 1, 2 ст. 175 УК РФ, ч. 1 ст. 240 УК РФ, должно быть передано от органов дознания в следствие.
  3. В условиях действия Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» усовершенствованный институт упрощенного производства по делам о преступлениях небольшой тяжести должен быть восстановлен. Предложена его законодательная редакция.
  4. Недопустимо совмещение одним лицом процессуальной и оперативно- розыскной деятельности. Дознавателем должно быть лицо специализированного подразделения органа дознания, не занимающееся оперативно-розыскной деятельностью и правомочное осуществлять предварительное расследование.

  5. В чрезвычайных ситуациях с позиции обеспечения объективности расследования преступлений в форме дознания субъекты доказывания по уголовным делам должны обладать большей
    процессуальной

20 самостоятельностью. Процессуальные полномочия дознавателя должны быть доведены до уровня следователя.

  1. Неограниченное расширение перечня неотложных следственных действий в чрезвычайных ситуациях будет способствовать стремлению поручать органам дознания производство в течение десятидневного срока всех следственных действий, возможных без участия обвиняемого по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно. Это отрицательно скажется на реализации назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ) органами дознания в условиях конфликтного состояния общества.

В перечень неотложных следственных действий должны входить: осмотр, обыск, выемка, допрос, задержание подозреваемого, предъявление для опознания, освидетельствование, контроль и запись переговоров, наложение ареста на почтово- телеграфные отправления.

Теоретическая значимость работы состоит в комплексном монографическом исследовании процессуальной деятельности участников предварительного расследования преступлений в условиях особого правового режима чрезвычайного положения. Теоретические положения

диссертационного исследования пополняют потенциал науки уголовного процесса.

Основные рекомендации и предложения, выработанные на основании выполненных автором исследований, направлены на решение крупной научной проблемы — совершенствование досудебного производства по уголовным делам о преступлениях, совершенных в условиях действия Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении». Они определяют перспективное научно- практическое направление для дальнейших исследований в вопросах предварительного расследования преступлений в чрезвычайных ситуациях.

Практическая значимость работы заключается в принципиальной возможности использования ее результатов в практической и законотворческой

21 деятельности. Выводы и положения, сформулированные в
диссертации, направлены на совершенствование производства по уголовным делам. Они могут быть использованы в разработке новых или изменений действующих нормативно-правовых актов применительно к чрезвычайным ситуациям:

  • установленные критерии определения и сформулированное на их основе понятие чрезвычайной ситуации дают точное представление о такой степени конфликтного противостояния в обществе, когда единственным средством предотвращения дальнейшей конфронтации и наступления особо тяжких последствий является введение в действие особого режима правового регулирования общественных отношений (в том числе уголовно- процессуальных) - чрезвычайного положения;
  • в чрезвычайных ситуациях защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания наиболее полно будет обеспечиваться в случае принятия Государственной Думой законопроекта о недопустимости участия в производстве и разрешении уголовного дела как заинтересованных лиц - дознавателя, следователя, прокурора, судьи, если они одной национальности с участниками противостоящей стороны и проживают на территории распространения конфликта (субъекта Федерации);
  • обоснованное и сформулированное предложение о расширении диспозитивности при возбуждении или прекращении уголовных дел по преступлениям небольшой и средней тяжести, объектом посягательства которых являются личные интересы граждан, а также разработанный критерий определения ее границ существенно уменьшают затраты, связанные с производством по уголовным делам, и позволяют сосредоточиться на расследовании тяжких и особо тяжких преступлений, затрагивающих публичный интерес и направленных на насильственное изменение конституционного строя, захват или присвоение власти, организацию и проведение вооруженного мятежа, массовых беспорядков, террористических актов, захвата особо важных объектов или отдельных местностей, подготовку и

22 деятельность незаконных вооруженных формирований,
разжигание межнациональных, межконфессиональных и региональных
конфликтов, сопровождающихся насильственными действиями, создающими

непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления;

  • предложение отказаться от дел частного обвинения и перевести их в разряд частно-публичных в условиях крупномасштабного конфликта будет способствовать более полной реализации ст. 52 Конституции;
  • предложение о закреплении в законодательном порядке оказания активного содействия следствию в качестве основания освобождения от уголовной ответственности будет являться мощным побудительным мотивом к сотрудничеству с правоохранительными органами, а значит, существенно облегчит им борьбу с преступностью в чрезвычайных ситуациях;
  • установление случаев, подпадающих под понятие «явка с повинной», и определение ее критерия позволяют более точно и полно реализовывать действие ст. 75 Уголовного кодекса РФ;
  • внесенные предложения о расширении процессуальных полномочий дознавателя и уточнение перечня неотложных следственных действий позволят обеспечивать назначение уголовного судопроизводства более эффективно, а органам дознания - сохранять быстроту, мобильность, оперативность своих действий в чрезвычайных ситуациях и обеспечивать охрану общественного порядка.
  • Апробация работы. Все научные результаты диссертации опубликованы в материалах всесоюзных, всероссийских и международных конференций, а также в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, перечень которых определен Высшей аттестационной комиссией.

Результаты диссертационного исследования явились предметом обсуждения учеными и практиками на Международной конференции по теме «Актуальные проблемы совершенствования правоохранительной деятельности

23 в условиях чрезвычайных ситуаций», проведенной в г. Челябинске 18-19 января 2002 года.

Ряд положений, разработанных автором на основании выполненных исследований, 22 января 2002 года были обсуждены и рекомендованы для применения при проведении руководящим составом Главного управления внутренних дел Челябинской области практического занятия по теме «Управление силами и средствами органов внутренних дел Челябинской области по противодействию экстремизму, терроризму и при возникновении чрезвычайных ситуаций».

Теоретические и практические рекомендации диссертации используются при проведении служебной (профессиональной) подготовки и повышения квалификации лиц, осуществляющих процессуальную деятельность во временном отделе внутренних дел города Аргун Чеченской Республики: дознавателей специализированных подразделений, участковых инспекторов милиции, следователей, оперативных уполномоченных уголовного розыска.

Основные положения диссертации внедрены в учебный процесс Челябинского юридического института МВД России, Южно-Уральского государственного университета, Омской академии МВД России, Ростовского юридического института МВД России при разработке спецкурса “Расследование преступлений в чрезвычайных ситуациях”.

Структура работы

Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, списка использованных источников и приложений.

24 ГЛАВА 1. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСККАЯ ОПАСНОСТЬ: ПОНЯТИЕ, СОДЕРЖАНИЕ И РОЛЬ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ СИСТЕМЕ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

1.1. Социально-политическая опасность и чрезвычайные ситуации

В последние годы в странах, образованных после распада СССР, общество несет огромные потери от криминальных проявлений в ходе социально-политических, экономических, национальных,

межконфессиональных конфликтов, так как основные причины этой преступности (политические и правовые) очень ограниченно подвластны правоохранительным органам. Конфликтные ситуации обусловлены многими причинами: политическими (тоталитаризм власти, репрессирование и завоевание народов), экономическими (безработица, обнищание широких слоев населения), социально-психологическими (национализм, сепаратизм, межнациональные барьеры общения, амбиции национальной элиты), территориальными и другими.

Автор дает себе отчет в том, как трудна борьба с современной преступностью, которая наносит вред общественному порядку и общественной безопасности, и понимает, насколько важно расследование преступлений, направленных против прав и свобод граждан, интересов общества и государства.

Изучение реалий применения уголовного законодательства показало наличие ряда факторов, снижающих эффективность уголовно-правового регулирования социально-политических выступлений, столкновений и конфликтов, которые наносят существенный вред общественному порядку, государственным институтам, экономическим, социальным, культурным системам. Эта проблема сложная и многоаспектная, поэтому требует тщательного изучения.

25

Если анализировать безопасность социально-политической сферы в настоящее время и сопоставить ее роль с другими видами в государственной системе безопасности, то станет очевидным, что правоохранительные органы не справляются с растущим валом преступности в социально-политических конфликтах. Отмечается тенденция распространения нарушений Конституции, законов Российской Федерации и предоставляемых ими прав, свобод и гарантий интересов личности. Слабо урегулированная нормами права рыночная экономика и другие общественные явления имеют свои отрицательные стороны, включая криминогенные. На их основе возникают нарушения правопорядка и уголовные преступления, имеющие социально- политическую природу. Снижается уровень правовой культуры населения.

Своеобразие социально-политической опасности заключается прежде всего в причинах ее возникновения и развития, которые коренятся в экономических, социальных и политических отношениях. Эти отношения есть результат взаимодействия многочисленных слоев населения.

Общее осложнение криминогенной обстановки происходит за счет таких преступных проявлений, как массовые беспорядки, групповые нарушения общественного порядка, сопровождающиеся различными криминальными посягательствами, которые содержат в себе немалый разрушительный потенциал и способны принять как антигосударственную, так и антиправительственную направленность. Это во многом связано с кризисом в экономической сфере, распадом либо значительным ослаблением традиционных социальных институтов, нравственных ценностей. Значительная доля ответственности за превенцию указанных деяний лежит на государственных органах всех уровней, которые обязаны выступать гарантом правопорядка в обществе, но они не должным образом выполняют данную функцию. Правительство каждого суверенного государства обязано прежде всего защищать единство и территориальную целостность- страны. Конституции США,
ФРГ и других государств не содержат подробных

26 положений относительно порядка урегулирования возможных внутренних вооруженных конфликтов, однако создают основы для такого регулирования.

В Конституциях США, ФРГ и других государств охрана внутреннего спокойствия, национального и государственного единства провозглашена основной задачей. Конституции этих стран предусматривают в случаях защиты территориальной целостности и конституционного порядка применение вооруженных сил в помощь полиции и федеральной пограничной охране.

Содержащиеся в преамбуле Конституции Российской Федерации слова о сохранении исторически сложившегося государственного единства отражают факт единства России и стремление не допустить его ослабление.

В соответствии с ч.5 ст. 13 Конституции Российской Федерации на территории России прямо запрещается деятельность, направленная на насильственные изменения конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни. При этом следует отметить, что проблема предупреждения массовых беспорядков в России как в многонациональном государстве с многочисленными кризисными явлениями очень актуальна. Нельзя не учитывать готовность населения разрешать социальные противоречия насильственными незаконными методами, а также криминальное влияние со стороны организованных, иногда коррумпированных преступных групп.

В данной обстановке особенно важно своевременно и правильно применять уголовный и уголовно-процессуальный законы, использовать их в целях предупреждения и расследования преступлений. Однако, нормы действующего уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующие порядок досудебного производства по уголовным делам в условиях стабильного функционирования органов государственной власти и политической системы в целом, не
могут быть достаточно полно

27 реализованы в чрезвычайных ситуациях. Данное обстоятельство необходимо учесть в Федеральном Конституционном законе «О чрезвычайном положении», который должен содержать нормы, отражающие особенности возбуждения и расследования уголовных дел при попытке насильственного изменения конституционного строя, захвата или присвоения власти, вооруженного мятежа, захвата особо важных объектов или отдельных местностей, а также при массовых беспорядках, террористических актах, межнациональных и межконфессиональных конфликтах, сопровождающихся насильственными действиями, создающими угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления.

Безусловно, рост чрезвычайных ситуаций в обществе, в разрешении которых главная роль принадлежит органам правопорядка, интенсифицировал научные исследования. Значительное внимание в проводимых исследованиях уделяется методологии вопроса (причинам возникновения чрезвычайных ситуаций, их классификации), организационным, правовым, психологическим аспектам деятельности органов внутренних дел по профилактике и ликвидации различного вида чрезвычайных ситуаций. Безусловно, эти вопросы имеют важное практическое значение для выработки предложений по совершенствованию правового регулирования и алгоритмов действий в чрезвычайных ситуациях. Такой подход необходим. Однако, как нам представляется, комплексный анализ факторов, обусловливающий успех деятельности органов внутренних дел в чрезвычайных ситуациях, немыслим без решения ряда теоретических вопросов. Рассмотрим наиболее важные аспекты поставленной проблемы более подробно.

В последние годы в силу различных изменений в обществе проблема общественной безопасности находит широкое применение в разных областях деятельности и подробно освещается в административно- правовой, гражданско-правовой, уголовно-правовой и уголовно- процессуальной

28 литературе. Однако анализ всех ведущихся в литературе дискуссий свидетельствует о том, что не выработан до сих пор единый подход к пониманию общественной безопасности1. Мы не будем останавливаться на юридическом содержании всех существующих определений общественной безопасности, зафиксированных учеными и федеральным законодательством, отметим только, что общественная безопасность связана с угрозой проявления повышенной опасности.

В настоящее время в условиях глобального социального кризиса главная угроза общественной безопасности определяется внутренними проблемами социально- экономического, политического, миграционного, экологического и иного характера.

Анализ действующего законодательства показывает, что состояние угрозы общественной безопасности может возникнуть, когда нарушаются правила эксплуатации средств железнодорожного, морского, речного и автомобильного транспорта; правила дорожного движения, ведения строительных и иных работ, эксплуатации пожароопасных объектов и устройств; в случае нарушения правил обращения с оружием, боеприпасами, взрывчатыми материалами, сильнодействующими ядами, радиоактивными изотопами и иными опасными предметами и веществами. Общественно опасные нарушения указанных правил квалифицируются в соответствии с уголовным законодательством как преступления, посягающие на общественную безопасность .

Статья 11.14 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях предусматривает ответственность физических лиц за

См.: Гущин В.В. Правовые и организационные основы обеспечения общественной безопасности в Российской Федерации при чрезвычайных ситуациях: Дис. … д-ра юрид. наук. М., 1998. С. 28. Тихий В.П. В поисках стратегии управления кризисными ситуациями: Сб. науч. ст. М.: Акад. упр. МВД России, ин-т социологии РАН, 2000. Демин Г.И. Социальные противоречия и конфликты, создающие особые условия. Участие органов внутренних дел в их предупреждении и пресечении: Курс лекций. М., 1997 и др. 2 См: статьи 216, 217, 218, 219, 220 и другие раздела IX Уголовного кодекса Российской Федерации.

29 нарушение правил перевозки опасных веществ и грузов на воздушном, железнодорожном, морском, речном и автомобильном транспорте.

Социально-политическая опасность может угрожать существованию и развитию государства и общества в целом. Она возникает в периоды резкого обострения противоречий внутри общества и противоречий между природой и обществом. Это приводит к возникновению социальных, политических, военных конфликтов, экологических катастроф, стихийных бедствий, то есть чрезвычайных ситуаций различного характера, которые создают угрозу жизни и здоровью людей. Наиболее реальные и значительные угрозы безопасности российского общества - это организованная преступность в наиболее опасных проявлениях, экологическая опасность, стихийные бедствия, аварии, катастрофы. Среди действий, которые могут представлять значительную общественную опасность, следует выделить:

  • противоправные действия лиц, групп, возникающие на основе социально-экономических причин и факторов (запрещенные митинги, демонстрации, забастовки, бунты, которые могут сопровождаться массовыми беспорядками и которые способны нанести существенный вред национальной экономике);
  • противоправные действия, возникающие на основе социально- демографических причин (деятельность молодежных, студенческих организаций);
  • противоправные действия лиц, групп, совершаемые в ходе межнациональных и межэтнических конфликтов. Это деятельность националистических политических партий, организованных групп по разжиганию национальной и расовой розни, нарушения общественного порядка и т.д.;
  • сепаратистские действия различных слоев, групп, организаций, партий, движений, которые направлены на нарушение государственной и территориальной целостности страны;

30 противоправные действия участников межконфессиональных конфликтов, деятельность религиозных сект, наносящих вред
здоровью граждан;

  • противоправные действия экстремистских организаций и другие.

Эти действия могут принимать форму административных правонарушений или преступлений, поэтому они должны подвергаться всестороннему анализу, включая криминологическую экспертизу, и сопровождаться реакцией со стороны правоохранительных органов. Когда угрозе подвергаются вся страна или значительная часть ее территории, общественный строй, права и свободы граждан, социальные, политические, экономические и культурные системы, необходимо вести речь об угрозе национальной безопасности.

Наличие социально-политической опасности, возможность ее перерастания в национальную социально-политическую опасность определяют необходимость обеспечения социально-политической безопасности страны. Она предполагает устойчивое и стабильное функционирование системы социальных и политических отношений, институтов, регулирующих эти отношения, и сопряжена с реальной защитой граждан, социальных слоев, групп от противоправных действий других граждан, различных групп и организаций внутри страны.

Рассмотрев понятие общественной безопасности и социально- политической опасности, необходимо остановиться на определении понятия, характеристике сущности чрезвычайных ситуаций, которые представляют угрозу социально-политической безопасности страны.

1.2. Понятие, сущность и стадии развития чрезвычайных ситуаций.

Эффективность деятельности правоохранительных органов в разрешении конфликтов, происходящих в обществе, во многом зависит от точного формирования базовых понятий и единого их понимания. Сказанное

31 полностью относится и к проблеме понятийного аппарата чрезвычайных ситуаций. Точная формулировка дефиниции указанного термина и установление ее (дефиниции) взаимосвязей с другими смежными понятиями имеют большое практическое значение.

Уяснение смысла понятия “чрезвычайные ситуации” помогает законодателю избежать нечетких и неясных формулировок, не допустить противоречий и пробелов в разрабатываемом нормативном акте, способствует изложению текста логично, конкретно, четко, с исчерпывающей полнотой. В свою очередь, точно сформулированный нормативный акт создает необходимые условия исполнителям для определения и осуществления их места и роли, степени и характера исполнения их полномочий, возможности и пределов использования соответствующих сил и средств в конкретной ситуации.

К сожалению, приходится констатировать, что в действующем российском законодательстве используются различные термины в обозначении кризисных ситуаций. Разночтения и несогласованность терминологии не способствуют созданию единой, четко организованной правовой системы обеспечения общественной безопасности. Отсутствие в течение долгого времени определения “кризисная ситуация” с указанием всех существующих признаков затрудняет поиск ответа на вопрос: что включает в себя это понятие? Анализируя определения кризисных ситуаций в различных нормативных актах, можно заметить,- что имеются разные толкования этого термина, которые трудно рассматривать с точки зрения единого понятия. Например, кризисная ситуация как стихийное бедствие, авария, чрезвычайное положение , как угроза безопасности, чрезвычайная ситуация ,

О чрезвычайном положении: Федеральный закон от 15 мая 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 22. Ст. 173. 2 О безопасности: Закон Российской Федерации от 5 марта 1992 г. // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. №15. Ст. 769.

32 состояние войны, вооруженное нападение1, угроза интересам Российской Федерации2, чрезвычайная экологическая ситуация3 и так далее4.

Необходимо отметить отсутствие единого подхода в понимании чрезвычайных ситуаций среди ученых и практических работников. Некоторые из них считают, что обстановку, вызванную предельным состоянием неуравновешенности в обществе, точнее назвать кризисной ситуацией. Так, например, А.П. Коротков и Ю.Ю. Соковых такую обстановку предлагают обозначать кризисными ситуациями, подразумевая под ними чрезвычайные ситуации5. Аналогичную позицию занимает М.П. Киреев6. В то же время С.А. Старостин считает, что ключевым понятием является термин “чрезвычайная ситуация”, указывая при этом, “что чрезвычайная ситуация должна признаваться кризисной”. Под кризисной он понимает “ситуацию, возникшую неожиданно, когда необходимы необычные и интенсивные способы борьбы с ней”.

Если обратиться к этимологическому содержанию понятий “кризисный” и “чрезвычайный”, то получим, что под “кризисом” понимается: в первом значении - “резкий, крутой перелом в чем-нибудь: кризис болезни, духовный кризис, правительственный кризис”, во втором - “обусловленное

Об обороне: Закон Российской Федерации от 31 мая 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 7.

2 О Государственной границе Российской Федерации: Закон Российской Федерации от 1 апреля 1993 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 7. Ст. 656.

3 Об охране окружающей природной среды: Федеральный закон от 19 декабря 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. №10. Ст. 457.

4 Сергеев В.В. Конституционно-правовые основы безопасности государственной границы Российской Федерации: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2002; Зиборов О.В. Институт военного положения но российскому праву: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2002.

5 Коротков А.П., Соковых Ю.Ю. Правовые средства управления кризисными ситуациями: сравнительный анализ международно-правового и внутригосударственного регулирования // Государство и право. 1997. № 10. С. 66.

Киреев М.П. Управление кризисными ситуациями (понятия и определения) // Экстремальные ситуации: конфликты, согласие. М., 1998. С. 7.

Старостин С.А. Проблемы понятийного аппарата и классификация чрезвычайных ситуаций // Совершенствование системы экстренного регулирования органов внутренних дел и внутренних войск по чрезвычайным обстоятельствам: Тр. Акад. МВД Российской Федерации. М., 1997. С. 64.

33 противоречиями в развитии общества расстройство экономической жизни: экономический кризис, финансовый кризис, кризис перепроизводства”.1

Чрезвычайный трактуется как “исключительный, превосходящий все; очень большой… не предусмотренный обычным ходом дел”.2

Полагаем, что менее удачным является предложение использовать термин “кризис”. Нельзя не согласиться с мнением Б.Н. Порфирьева, который полагает: “Что же касается использования термина “кризис” или “кризисная ситуация”… то оно представляется неоправданным, так как может привести к смешению различных понятий в теории и путанице в действиях. Затруднительное, тяжелое положение - так характеризуют одно из основных значений слова “кризис” отечественные и зарубежные словари. Такое положение, например экономические кризисы, может сохраняться годами. Кроме того, кризис не предусматривает однозначно негативную для общества или индивидуума обстановку: он может
привести как к ее

ухудшению, так и к улучшению”.3 В дальнейших своих рассуждениях он отдает предпочтение термину “чрезвычайная ситуация”, подразумевающему “непосредственную опасность или риск для здоровья и жизни человека, что предполагает быстрые решительные действия по устранению или ослаблению воздействия источника этой опасности”. При этом он высказывает опасения относительно возможности широкого его толкования.4

М.Д. Давитадзе вообще обходит стороной обозначенную филологическую проблему и, минуя термины “кризисная ситуация”, “чрезвычайная ситуация”, при исследовании деятельности органов внутренних дел в обстановке межнациональных разногласий называет их

1 Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка / Под ред. НЛО. Шведовой. М., 1988. С. 247.

2 Там же. С. 724.

3 Порфирьев Б.Н. Государственное управление в чрезвычайных ситуациях. М., 1991. С. 32.

4 Там же.

34 “условиями межнациональных конфликтов”.1 Ряд авторов для обозначения

аналогичной обстановки используют термин “особые условия”. Профессор В.Н. Григорьев считает более точным термин “чрезвычайные условия”.3

Этимологическое содержание термина “условие” - это “обстоятельство, от
которого что-нибудь зависит; обстановка, в которой происходит,

осуществляется что-нибудь”.4 В то же время термин “обстоятельство” означает “явление, сопутствующее какому-нибудь другому явлению и с ним связанное”, а
также (во втором значении) - “условия, определяющие

положение, существование кого-, чего-нибудь, обстановка”.5 В свою очередь, термин “явление” - это “вообще всякое обнаруживаемое проявление чего-нибудь; событие, случай”6.

Выстраиваем цепочку: условие есть обстоятельство, обстоятельство есть условие, то есть образуется замкнутый круг. Вторая цепочка: условие есть обстоятельство, обстоятельство есть явление, явление есть событие, случай. Убираем промежуточные звенья и получается: условие есть событие, случай. Но событие и случай - это одномоментные проявления какого-либо изменения. Объектом же нашего изучения является не статическое разовое, а динамически последовательное проявление постоянно изменяющихся во времени и пространстве событий, то есть ход развития, развертывания из множественности причин множества следствий, а это можно обозначить лишь одним термином - “ситуация”. Поэтому в этимологическом смысле

См.: Давитадзе М.Д. Деятельность органов внутренних дел в условиях межнацион&пьных конфликтов: Монография. М.: ВНИИ МВД России, 1999. С. 9-10

2 Власов В.А. Чрезвычайные меры охраны // Административный вестник. 1926. № 6. С. 6- 12; Мартышов Ю.П. О понятии особых условий // Актуальные вопросы советского административного права. М.: ВНИИ МВД СССР, 1972. С.77-83; Полозов Г.В. Правовые вопросы организации и деятельности милиции в особых условиях, связанных со стихийными бедствиями: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ташкент, 1970. С. 22; Алехин А.П., Козлов Ю.М. Административное право Российской Федерации. М., 1995. С. 72.

3 См: Григорьев В.Н. Расследование преступлений в чрезвычайных условиях. М., 1994. С. 9.

4 Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. М., 1986. С. 685.

5 Там же. С. 351.

6 Там же. С. 746.

35 данный термин является более точным.

Общее понимание ситуации дает Н.П. Яблоков. Под ней он понимает “целостную систему элементов”, которую образует “совокупность фактических условий и обстоятельств”, и которая складывается “в любой области человеческой деятельности и в процессе ее отображения вовне”.1

Если исходить из соотношения “чрезвычайная ситуация” и “особая ситуация”, то становится очевидным, что эти понятия являются разноуровневыми. Термин “особенный” означает слабое отличие от обычной ситуации. Это всего лишь “не такой, как все, не обыкновенный; не как

всегда, не как все, не как обычно”. Таким образом, более точным, позволяющим законодателю избежать нечетких и неоднозначных формулировок, будет являться понятие “чрезвычайная ситуация”.

Учитывая, что определение “чрезвычайная” указывает на степень, необходимо дать точное определение чрезвычайной ситуации, которое бы однозначно определяло круг ситуаций, подпадающих под этот термин.

Одна из первых попыток дать такое определение была предпринята в 1994 г. в Федеральном законе “О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера”: “Чрезвычайная ситуация - это обстановка на определенной территории, сложившаяся в результате аварии, опасного природного явления, катастрофы, стихийного или иного бедствия, которые могут повлечь или повлекли за собой человеческие жертвы, ущерб здоровью людей или окружающей природной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности людей”3.

Представляется, что такое определение несколько заужено, так как в его объем не входят события, вызванные криминогенными и социально- политическими катаклизмами в обществе. Но оно изначально
было

1 Яблоков Н.П. Криминалистика. М., 1999. С. 47.

2 Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1986. С. 373.

3 См.: Российская газета. 1994. 24 декабря

36 сформировано для ситуаций, опосредованных авариями, катастрофами, иными бедствиями. Практически невозможно дать одно универсальное определение чрезвычайным ситуациям, вызванным как социальными, так и природными катаклизмами. Да, наверное, и не надо, так как каждое из них требует различных подходов для его стабилизации. При технологических катастрофах и стихийных бедствиях нужно оказывать помощь, при социально-политических конфликтах от государства требуется использование в первую очередь мер принуждения. В связи с тем что предметом (объектом) нашей работы являются конфликты на национальной и социально-политической почве, ограничимся чрезвычайными ситуациями, вызванными указанными причинами, и попытаемся для них сформулировать наиболее точное понятие.

Содержанием любого понятия является совокупность существенных признаков, которая мыслится в данном понятии. Существенным же признаком (критерием разграничения) является наличие или отсутствие тех или иных свойств, которые выделяют конкретный предмет (явление) из бесконечного множества других предметов (явлений). Представляется, что одним из основных признаков чрезвычайной ситуации является опасность этой ситуации. Опасность — это “возможность, угроза чего- нибудь очень плохого, какого-нибудь несчастья”.1 При этом угроза возникает в отношении жизненно важных интересов личности, общества. Как объект опасности, жизненно важные интересы должны представлять собой систему потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности. Причем опасность угрожает жизненно важным интересам не одной личности, а определенному множеству - конкретному обществу. Таким образом, первым признаком чрезвычайной ситуации является общественная опасность.

Угроза удовлетворению жизненно важных интересов в силу специфики человеческого бытия присутствует в различных сферах жизнедеятельности

1 Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1986. С. 364.

37 человека. Так, в политической сфере деятельности угроза реализации интересов возникает в связи с недостатками функционирования государственных органов, ошибками и искажениями в национальной политике, в связи с незаконной деятельностью политических партий, общественных объединений.

В экономической сфере угроза нормальной жизнедеятельности вызвана ошибками экономической политики, правовой неурегулированностью общественных отношений, возникших в период реформирования экономики и становления рынка, а также повсеместным распространением криминализации экономики, снижением уровня жизни большинства населения. В социальной сфере угрозы жизненно важным интересам возникают в связи с нарушением законных прав и интересов граждан, с отсутствием возможности отстоять и защитить их.

Экологические проблемы вызваны противоречиями между необходимостью сохранения экологического равновесия и наличием большого количества экологически грязных производств, технологий, опустошением природных запасов. Интересы в области культуры часто не реализуются в связи с отсутствием должной охраны культурных ценностей, имеющих национальное значение, а также массовым контрабандным вывозом их за границу. Угрозы возникают и вследствие падения уровня образованности, нравственности, неудовлетворенных условий для развития творчества.

Техногенные аварии и катастрофы, низкая производственная дисциплина, нарушение правил эксплуатации оборудования, а также его изношенность и несвоевременный ремонт предполагают возникновение угроз в техногенной сфере.

Гарантом удовлетворения жизненно важных интересов членов любого общества является государство. Демократическое устройство государства позволяет его институтам устранять и уменьшать противоречия, возникающие в социально-политической сфере. Государство
призвано

38 обеспечить общественный порядок, создать благоприятные социальные и политические условия для существования и развития всех социальных групп, слоев, этносов в целом.

Таким образом, обстановка нередко подпадает под понятие “чрезвычайная ситуация”, когда общественная опасность угрожает личности, обществу, государству. Из уже накопленного опыта возникновения и протекания конфликтов, в которых существует общественная опасность, следует утверждение, что общественная опасность может иметь различное содержание в человеческих противостояниях. Поэтому важно вычленить количественные и качественные характеристики общественной опасности. Термин “общественная опасность” широко употребляется в уголовном праве. В статье 13 Уголовного кодекса Российской Федерации в дефиниции преступления он используется в качестве критерия, с помощью которого законодатель дифференцирует правонарушения на преступления, административные и гражданско-правовые деликты, дисциплинарные проступки.

В комментариях к действующему Уголовному кодексу Российской Федерации даются разные определения общественной опасности, имеющие много общего, но в данном случае интерес представляют их отличия, результаты анализа которых можно использовать в интересующем нас аспекте. Так, в одном случае “общественная опасность - это способность

деяния причинить вред общественным отношениям”.1 Во втором, “общественная опасность — это объективная способность преступления причинять существенный вред охраняемым уголовным законом объектам”.

Представляется наиболее точной вторая формулировка, в которой указывается не просто “способность”, а “объективная способность”; не просто “вред”, а
“существенный вред”, ибо “объективная способность”

1 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М., 1999. С. 19.

2 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. М., 1996. С. 20.

39 понимается как возможность причинения вреда, независимо от воли и сознания окружающих, а также объекта посягательства. “Вред” наносится и в проступке, и в административном правонарушении, но именно “существенный вред” создает угрозу, общественную опасность жизненно важным интересам личности, общества и государства.

В то же время во второй формулировке указывается, что “существенный вред” объективно может причинить только преступление. В качестве опровержения такого утверждения можно сослаться, например, на такие действия, как несанкционированные митинги, шествия, которые не относятся к преступлениям, а являются административными правонарушениями. Однако в случае проявления массовости различных шествий, участия в них большого количества населения, если такие выступления являются реакцией на раскол в обществе, их общественная опасность резко возрастает, так как увеличивается реальность перерастания выкрикиваемых угроз в их осуществление. При проявлении массового насилия общественную опасность могут создать не только деяния людей, но и другие обстоятельства, в частности, неспособность осуществлять организационно-исполнительные функции государственными органами, так как данное обстоятельство является или может являться поводом для конфликтов, а также результатом развития конфликтов.

Таким образом, более точным определением общественной опасности как неотъемлемого классифицирующего признака чрезвычайной ситуации может быть следующее: общественная опасность есть объективная способность деяния и других обстоятельств причинять существенный вред жизненно важным интересам личности, общества, государства.

В научной литературе ведется широкая дискуссия по вопросу понятия “источник общественной опасности”1, особенно в области гражданского

1 Егоров Н.И. Понятие источников повышенной опасности // Советская юстиция. 1980. № 11. С. 12; Ефимов М.Л. Борьба с преступлениями против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения. Минск, 1971. С. 5; Еропкин М.И. Управление в области охраны общественного порядка М, 1965. С. 24.

40 права . Анализ мнений показывает, что в перечень основных источников общественной опасности входят: человек, мир техники и технологий, а также природные катаклизмы (землетрясения, пожары, наводнения, смерчи). Представляется, что в социально-политических, национальных конфликтах источником, вызывающим чрезвычайную ситуацию, являются конкретные деяния граждан, которые приводят к нарушениям привычных связей и отношений в экономической и социальной сфере.

Жизненно важными интересами личности являются основные права и свободы, которые неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации). Это прежде всего права: на жизнь, на достоинство, на свободу и личную неприкосновенность, на свободу мысли, на неприкосновенность частной жизни. Недопустимо их отделение от человека: нельзя лишить человека права на достоинство, на

свободу мысли. Жизненно важными интересами общества являются его материальные и духовные ценности, государства - конституционный строй, суверенитет, территориальная целостность. Жизненно важные интересы личности, общества и государства должны быть надежно защищены. Под состоянием защищенности понимается отсутствие или возможность ликвидации угрозы объектам общественной безопасности.

К объектам общественной безопасности относятся права и свободы, жизнь и здоровье граждан, собственность, окружающая среда, государственные и общественные институты, функционирование которых обеспечивает нормальные условия жизнедеятельности граждан, общества и государства. Эти объекты общественной безопасности являются жизненно важными интересами личности, общества и государства.

Антимонов Б.С. Гражданская ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности. М., 1952. С. 46; Белякова Л.Н. Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда. Теория и практика. М., 1986.; Майданова М.В. Конституционные основы обеспечения экологической безопасности в Российской Федерации: Автореф. дис. канд. горид. наук. М., 2002. 2 См.: Конвенция о защите прав человека и основных свобод. М., 1996.

РОССИЙСКАЯ

,, .ГОСУДАРСТВЕННАЯ

41 БИБЛИОТЕКА

Следующим важным признаком чрезвычайной ситуации является системность существующих угроз в отношении личности, общества, . государства. Только наличие всей совокупности угроз позволяет квалифицировать ситуацию как чрезвычайную. Так, в отдельных регионах России уровень преступности высокий и сильно отличается от других регионов, однако сложная ситуация не подпадает под понятие чрезвычайной, так как при наличии реальной опасности жизни, здоровью отдельных граждан, в целом не существует опасности обществу и конституционному строю (или суверенитету) государства. Так, прогремевшие в 2000 г. отдельные взрывы в Москве привели к многочисленным человеческим жертвам и нанесли серьезную психологическую травму ее жителям, однако не переросли в угрозу всему населению Москвы. Ситуация была сложная, тяжелая, но не чрезвычайная.

Наличие различных видов общественно опасных последствий: большого количества жертв, значительного экономического ущерба, широких миграционных потоков - следующий признак чрезвычайной ситуации.

В таблице 1 приводятся приблизительные данные о численности погибших в этнополитических конфликтах 1988-1996 гг., тыс.чел.1

Таблица 1

Конфликты 1988- 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 Итого Карабахский 0,1 0,4 0,5 7,0 14,0 2,0

24,0 Ферганский 0,1

0,1 Ошский

0,3

0,3 Юго- Осетинский

0,6 0,5

1,1 Придиестровс кий

0,8

0,8 Таджикский

20,0 1,5 0,9 0,6 0,4 23,5 См.: Мукомель В.И. Демографические последствия этнических и региональных конфликтов в СНГ // Социологические исследования. 1996. № 6. С. 59.

42

Абхазский

3,8 8,0 0,2

12,0 Осетино- ингушский

0,8 0,2

1,0 Чеченский

4,0 25,5 6,2 35,7 ВСЕГО 0,2 0,8 1,1 32,9 23,7 7,1 26,1 6,6 100,5 Миграционные потоки — неизбежное следствие чрезвычайной ситуации. Девяностые годы характеризуются максимальным всплеском межнациональных конфликтов. В 1993 г. их количество достигало 130. Именно тогда массовые потоки беженцев хлынули в Россию из всех горячих точек: армяне из Азербайджана и азербайджанцы из Армении, турки- месхетинцы из Казахстана, осетины из Грузии, грузины из Абхазии и т.д. Официальные статистические данные Федеральной миграционной службы и Госкомстата России показывают, что численность беженцев и вынужденных переселенцев вплоть до 1995 года постоянно увеличивалась: на 1 января 1994 г. беженцев и вынужденных переселенцев насчитывалось 447933 человека, на 31 декабря 1994 г.-702451, а к 1 апреля 1995 г. - 784014 человек.1 Однако указанная статистика не отражает в полном объеме все многообразие миграционных потоков. Реально их количество намного больше. Причины, искажающие истинную картину, заключаются в следующем.

Одна часть мигрантов не проходит регистрацию в качестве беженцев и вынужденных переселенцев по различным мотивам, другая не имеет юридических оснований для получения статуса беженца или вынужденного переселенца в силу того, что выехала заблаговременно, до всплеска национальных конфликтов. Так, в 1994 году миграционный прирост в России за счет прибывающих из Узбекистана составил 135,4 тыс. человек, прошли регистрацию 81,2 тысячи, а получили статус беженцев и переселенцев 59,6 тыс. человек. В таблице 2 приводятся данные Федеральной миграционной службы о численности беженцев и вынужденных
переселенцев,

Вынужденные переселенцы в России: Статистический бюллетень ФМС России. 1995. № 6. С. 97.

43 зарегистрированных территориальными службами России с 1 июля 1992 г. по 1 января 1995 г.1

Таблица 2

Регионы прежнего проживания Дата регистрации

На 1 января 1993 г. На 1 января 1994 г. На 1 января 1995 г. 1 2 3 4 Среднеазиатский регион и Казахстан Таджикистан 65448 134046 158366 Узбекистан 3247 21613 81187 Кыргызстан 897 20971 53559 Казахстан 283 7948 71481 Туркменистан 54 504 2712 Закавказье Грузия 24817 90880 93736 Абхазия* - - 14597 Азербайджан 32860 77339 91190 Армения 126 1990 5372 * Данные по Абхазии на 1 января 1994 г. входили в состав сведений по Грузии.

Особенно масштабны миграционные процессы в Чеченской республике. Сложившаяся с 1994 года чрезвычайная ситуация продолжает оставаться таковой и в настоящее время . Общая численность граждан, покинувших места постоянного проживания на территории Чеченской республики, а также находящихся в местах временного размещения на территории Российской Федерации, на конец 2001 года составляла 422 тыс.

Численность и миграция населения Российской Федерации в 1994 году. С. 64; Здравомыслов А.Г., Матвеева С.Я. Межрегиональные конфликты в России и в постсоветском пространстве (аналитический доклад) // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М., 1995. С. 9.

2 Анатитическая справка о результатах оперативно-служебной деятельности временного отдела внутренних дел г. Аргун с 26 января по 27 марта 2002 г./ Составитель нач. штаба ВОВД г. Аргун Бобырин СВ. С. 1

44 человек. Основная часть из них — 225 тыс. человек — осталась на территории Чечни в частном секторе у родственников и знакомых, в Ингушетию прибыло 149 тыс. человек. В Ставропольском крае находится 6 тыс. человек, в Дагестане — 4,6 тыс. человек, в Северной Осетии - 2,4 тыс. человек. Остальные 35 тыс. человек оказались в других субъектах Российской Федерации1.

Экономический ущерб от любого конфликта, достигшего вооруженного противостояния, всегда огромен: разрушаются жилье, инженерные сооружения, производственные объекты и объекты социальной инфраструктуры (школы, больницы и т.д.). Так, прямые экономические потери в Южной Осетии в ходе вооруженного конфликта 1989-1992 гг. составили 800 млн. долларов, грузино- абхазский конфликт своим следствием имел 2,3 млрд. долларов ущерба, согласно данным, представленным руководством этих республик.

Но реальный ущерб несравненно выше, так как экономический ущерб складывается из прямых и косвенных материальных потерь, которые не всегда поддаются точному расчету; имеются в виду разрыв традиционных хозяйственных связей, структурные изменения, переориентация народного хозяйства на военные нужды и другие факторы.

Каждая чрезвычайная ситуация требует для ее локализации использования властями экстренных мер, вплоть до привлечения внутренних войск. Данное обстоятельство также можно отнести к признаку чрезвычайной ситуации.

Таким образом, основными характеризующими чрезвычайную ситуацию признаками являются:

1) комплексный характер общественной опасности, то есть одновременное существование угроз личности, обществу, государству;

Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2001 году//Российская газета. 2002. 22 июня. 2 См.: Независимая газета. 1996. 29 марта.

45

2) общественная опасность действий широких слоев и групп населения, создающих угрозу жизненно важным интересам личности, общества, государства;

3) невозможность и неспособность со стороны местных властей адекватно оценивать ситуации, принимать правильные решения обычными средствами, контролировать или нейтрализовать эти действия;

4) тяжелые общественно опасные последствия: человеческие жертвы, большой экономический ущерб, широкие миграционные потоки, социально- психологические стрессы; 5) 6) необходимость принятия экстренных мер как единственного способа нормализации обстановки. 7) С позиции перечисленных признаков можно провести анализ предлагаемых формулировок чрезвычайных ситуаций.

Так, В.В. Гущин чрезвычайную ситуацию определяет как опосредованную риском совокупность опасных для личности, общества и государства негативных последствий, требующих для своего урегулирования введения специальных правовых режимов.1 В этом определении названы в качестве признака негативные последствия (возможность их наступления), но без указания на то, что они касаются жизненно важных интересов общества, поэтому теряются основания введения специальных правовых режимов. Ничего не сказано о причинах, вызывающих риск наступления опасных последствий. Да и сам термин “риск” в юридической науке пока не нашел точного определения. Несмотря на продолжающиеся в течение длительного времени дискуссии, посвященные проблемам риска, само это понятие еще не нашло однозначной интерпретации.3 Аналогично, то есть

Гущин В.В. Правовые и организационные основы обеспечения общественной безопасности в Российской Федерации при чрезвычайных ситуациях: Дис. … д-ра юрид. наук. М, 1998. С. 85.

2 Ларичев О.И. Проблемы принятия решения с учетом факторов риска и безопасности // Вестник АН СССР. 1987. № 11; Рудашевский В.Д. Конфликт и неопределенность в процессе принятия решений // Вопросы психологии. 1974. № 27.

3 Моисеев Н.Н. Чтобы словарь стал энциклопедией // Правда. 1998. 18 апреля.

46 через последствия, пытается определить чрезвычайную ситуацию Б.Н. Порфирьев: «Чрезвычайную ситуацию можно определить как внешне неожиданную, внезапно возникшую обстановку, характеризующуюся неопределенностью, остроконфликтностью, стрессовым состоянием населения, значительным социально-экологическим и экономическим ущербом, прежде всего человеческими жертвами, необходимостью быстрого реагирования (принятия решения), крупными людскими, материальными и временными затратами на проведение эвакуационно-спасательных работ, сокращение масштабов и ликвидацию многообразных негативных последствий (разрушений, пожаров и т.д.)»1.

Следует отметить, что неожиданность, внезапность возникновения как признак нельзя назвать достаточно определенным, поэтому он необязателен. Многочисленные факты свидетельствуют, что чрезвычайной ситуации предшествует довольно значительный подготовительный этап, в течение которого в отдельности проявляются обозначенные нами признаки. Кризисная же ситуация возникает лишь тогда, когда происходит одновременное их воздействие.

Через объекты опасности пытаются раскрыть чрезвычайную ситуацию М.П. Киреев, А.П. Коротков, Ю.Ю. Соковых.

«Под кризисными ситуациями необходимо подразумевать ситуации, угрожающие суверенитету и основам конституционного строя государства, жизни и безопасности его граждан, нормальной деятельности государственных институтов и требующие принятия от общества и государства энергичных, экстренных, чрезвычайных организационно-правовых мер по их устранению»2. По мнению А.П. Короткова, Ю.Ю. Соковых, поскольку любая кризисная ситуация усиливает потребность в четком, жестко определенном поведении, направленном на преодоление ее

Порфирьев Б.Н. Государственное управление в чрезвычайных ситуациях. М, 1991. С. 36. 2 Киреев М.П. Управление кризисными ситуациями (понятие и определение) // Экстремальные ситуации, конфликты, согласие. М, 1998. С. 7.

47 отрицательных сторон, то такой механизм должен давать конкретные ответы на вопросы: кто, что, когда, в каком порядке и в каком объеме должен предпринимать на том или ином этапе развития кризиса1. Автор работы предлагает свое понятие чрезвычайной ситуации. Чрезвычайная ситуация -это система взаимосвязанных, взаимообусловленных критических условий и обстоятельств, одновременно возникающих в политической, экономической, социальной сферах человеческой жизнедеятельности, вызванных общественно опасными действиями определенных слоев населения и угрожающих жизненно важным интересам личности, общества, государства, а также возможностью наступления общественно опасных последствий и требующих принятия экстренных мер.

При этом под критическими условиями следует понимать такие факторы, наличие которых связано с возможностью нарушения сложившихся: жизнедеятельности людей, нормальных общественных отношений, функционирования государства в лице его органов. К таким факторам следует отнести определенный уровень экономической и политической нестабильности, ошибки в деятельности органов государственной власти. Однако в литературе встречаются и другие точки зрения. Так, С.А. Старостин считает, что “характерными условиями возникновения чрезвычайных обстоятельств является наличие очагов напряженности и источников риска”. Представляется, что такое определение несколько абстрактно: что входит в термин “очаг напряженности” или “источники риска”? Мыслится, что “очаг напряженности” должен быть следствием существования “характерных условий”. Анализ показывает, что чрезвычайной ситуации как производной от категорий “опасность” и “риск”

Короткой А.П., Соковых Ю.Ю. Правовые средства управления кризисными ситуациями: сравнительный анализ международно-правового и внутригосударственного регулирования // Государство и право. 1997. № 10. С. 66.

Старостин С.А. Проблемы понятийного аппарата и классификация чрезвычайных ситуаций // Совершенствование системы экстренного регулирования деятельности органов внутренних дел и внутренних войск по чрезвычайным обстоятельствам: Тр. Акад. МВД Российской Федерации. М, 1997. С. 64.

48 присущ причинно-следственный характер, а именно, непосредственная причина, которая может повлечь или повлекла за собой человеческие жертвы, ущерб здоровью людей или окружающей природной среде, нарушение жизнедеятельности людей, и требующая немедленного реагирования с помощью специальных методов, сил и средств.

Мы будем руководствоваться в своих рассуждениях принципом относительной взаимообусловленности, исходя из положения, что материальный мир находится в непрерывном изменении: причина вызЕлвает следствие, каждое следствие, в свою очередь, является причиной следующего изменения (следствия) и так до бесконечности. Подчас причины, вызвавшие формирование чрезвычайной ситуации, коренятся в далеком прошлом (депортация народов, например) и являются постоянными источниками “очагов напряженности”. Следствием критических условий является возникновение критических обстоятельств, под которыми, как уже было отмечено, автор предлагает считать явления опасные, непосредственно вызывающие нарушения жизнедеятельности людей, сложившихся общественных отношений, нормального функционирования

государственных органов. Эти нарушения переводят ситуацшо из разряда напряженной, неблагополучной в разряд чрезвычайной.

Представляется, что разработка критериев (классифицирующих признаков) и сформулированное на их основе понятие чрезвычайной ситуации дают точное представление о такой степени конфликтного противостояния в обществе, при котором подчас единственным средством предотвращения дальнейшей конфронтации и наступления особо тяжких последствий является введение в действие особого режима правового регулирования общественных отношений.

В литературе чрезвычайные ситуации пытаются систематизировать посредством их классификации по различным основаниям.

49

Наиболее развернутую классификацию чрезвычайных ситуаций по причинам возникновения, характеру их генезиса, выбору оснований составил Б.Н. Порфирьев1.

Рассматривая чрезвычайные ситуации как следствие крайнего обострения противоречий в условиях отсутствия или недостаточной эффективности механизма управления развитием общества, он предлагает выделять четыре класса чрезвычайных ситуаций: военно-политические и социально-политические конфликты; стихийные бедствия; технологические (техногенные) катастрофы; “комбинированные” чрезвычайные ситуации, т.е. имеющие смешанную, естественно-технологическую (эпидемии профессиональных заболеваний, а также оползни, опустынивание и т.д.); естественно-социальную (эпидемии тяжелых инфекционных заболеваний, в том числе СПИД) или естественно- техносоциальную (некоторые психические заболевания) окраску .

В Конституции Российской Федерации отсутствует понятие “чрезвычайная ситуация”, однако статьи 56, 88, 102 и 109 Конституции определяют порядок введения режима чрезвычайного положения и полномочия при этом Президента Российской Федерации, Совета Федерации и Государственной Думы.

В соответствии с Федеральным конституционным законом от 30 мая 2001 г. “О чрезвычайном положении” объявление чрезвычайного положения, а также введение правового режима возможны при наличии обстоятельств, которые представляют собой непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан или конституционному строю Российской Федерации, и устранение которых невозможно без применения чрезвычайных мер.3

Закон как бы определяет два блока условий повышенной опасности:

См.: Порфирьев Б.Н. Государственное управление в чрезвычайных ситуациях. М., 1991. С. 38.

2 См.: Порфирьев Б.Н. Государственное управление в чрезвычайных ситуациях. М, 1991. С. 38.

3 См.: Российская газета. 2001. 2 июня.

50

а) социально-политический, который включает в себя попытки насильственного изменения конституционного строя, захвата или присвоения власти, вооруженный мятеж, массовые беспорядки, террористические акты, захват особо важных объектов или отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований, межнациональные, межконфессиональные и региональные конфликты, сопровождающиеся насильственными действиями, создающие непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления;

б) природно-техногенный. К нему относятся чрезвычайные ситуации природного и техногенного характера, чрезвычайные экологические ситуации, в том числе эпидемии и эпизоотии, возникшие в результате аварий, опасных природных явлений, катастроф, стихийных и иных бедствий, повлекшие (могущие повлечь) человеческие жертвы, нанесение ущерба здоровью людей и окружающей природной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности населения и требующие проведения масштабных аварийно-спасательных и других неотложных работ.

Целями объявления чрезвычайного положения являются: скорейшая нормализация обстановки, восстановление законности и правопорядка, устранение угрозы безопасности граждан и оказание пострадавшим необходимой помощи.

Следует отметить также, что до настоящего времени в российском законодательстве нет определения понятия чрезвычайной ситуации, формирование которой происходит на основе социально-политических, экономических и национальных противоречий, что существенно затрудняет введение в действие Федерального Конституционного закона «О чрезвычайном положении», так как в месте с понятием отсутствует и мотивация установления особого правового режима чрезвычайного положения.

51

Основная задача Закона Российской Федерации “О безопасности” - подготовка оперативных решений, которые могут повлечь существенные социально-политические, экономические, военные, экологические и иные последствия, и организация их ликвидации (ст. 15).

Но закон не определяет понятие “чрезвычайная ситуация”, хотя речь идет о последствиях всего комплекса чрезвычайных ситуаций как социально- политического, так и природного, техногенного и комбинированного характера. Нет до сих пор на федеральном уровне и нормативных актов, которые решали бы вопросы регулирования отношений при чрезвычайных ситуациях криминогенного характера, как и не существует классификатора чрезвычайных ситуаций криминогенного характера. Такая классификация криминогенных чрезвычайных ситуаций утверждена приказом МВД Российской Федерации № 20 от 1996 г. “О совершенствовании подготовки органов внутренних дел и внутренних войск МВД России к действиям при чрезвычайных обстоятельствах”. Она включает массовые беспорядки в населенных пунктах и местах содержания под стражей, деятельность вооруженных и иных особо опасных преступников, бандитских формирований, захват важных объектов, заложников, воздушных судов, терракты и др. Но и этот документ не лишен недостатков, в нем также допускается неоднозначность толкования — наряду с криминогенными чрезвычайными обстоятельствами учитываются чрезвычайные ситуации природного и техногенного характера.

Большое значение для формирования эффективного правового механизма локализации и ликвидации чрезвычайных ситуаций имеет исследование динамики конфликтного процесса. Согласно распространенной в международной политической науке классификации любой крупный внутренний политический конфликт проходит три основные фазы:

  • формирование конфликта (формальная фаза, когда участвующие стороны создают свою социальную базу, отрабатывают идеологические приемы, выдвигают требования на почве указанных норм и структур);

i) 52

  • развитие конфликта (фаза обострения, когда стороны переходят к воинственной тактике, открыто порывая с узаконенными нормами и структурами);
  • реализация конфликта (военная фаза, когда стороны прибегают к длительному вооруженному столкновению). Обычно такие национальные конфликты имеют тенденцию к “синусоидным” колебаниям - от обострения к спаду и затем вновь к обострению.1
  • Как отмечает сотрудник Аналитического центра Совета Федерации А.А. Ожиганов, здесь отсутствует “классическое” завершение -закономерный переход к тем заключительным стадиям умиротворения, которые, как правило, следуют за фазой реализации, а именно:

  • постреализационная фаза (восстановление порядка, существовавшего до второй фазы включительно);

  • постформальная фаза (переговоры и дискуссии по проблемам обеспечения безопасности в регионе конфликта);
  • фаза разрешения конфликта (устранение причин, приведших к вооруженным столкновениям).2
  • В этом случае мы имеем дело не с ситуативными причинами, а системными, к которым относятся факторы, определяющие состояние дисбаланса социально-политической системы в целом, то есть тип политического режима и тип экономики. Системный кризис общества, унаследованный от авторитарного режима, порождает чрезвычайные ситуации. Стиль руководства и способы разрешения конфликта в таких системах ведут к обострению общественных отношений и дальнейшей поляризации общества. В рамках исследования чрезвычайной ситуации социально-политического и криминогенного характера (ярким примером которой являются межнациональные конфликты) специалисты в области

См.: Постсоветское пространство: этнополит// Социологические исследования. 1997. № 2. С. 78. 2 Там же.

53 управления кризисами выделяют четыре этапа развития насилия: возникновение напряженности; нарастание напряженности; открытое насилие и массовые беспорядки.1 Каждый этап характеризуется определенными качественными и количественными показателями.

На первом этапе развития кризиса в обществе возникает напряженность, которая проявляется в:

а) недовольстве социально-экономической политикой правительства;

б) актах гражданского неповиновения;

в) дискриминации по отношению к отдельным лицам в силу их принадлежности к какой-либо социально-этнической или религиозной группе;

г) публичных заявлениях и уличных демонстрациях на этой почве. На втором этапе:

а) происходит усиление активности протеста;

б) возрастает количество демонстраций и митингов. На третьем этапе:

а) ужесточаются позиции сторон, мирные демонстрации сменяются бурными;

б) руководителей умеренных взглядов заменяют лидеры более радикального толка;

в) ограничивается и затем полностью прерывается общение между противостоящими группами;

г) разногласия приобретают весьма эмоциональный характер, в политических заявлениях на первое место выдвигаются различия, а не сходство позиций;

д) раздаются угрозы применять насилие, отдельные угрозы приводятся в исполнение.

На четвертом (заключительном) этапе:

1 См.: Minorities and prevention of conflicts: role of National Red Cross and Red Crescent Societies. Geneva, 1993. P. 34-38.

54

а) переговоры блокируются;

б) между сторонами происходят столкновения;

в) начинают создаваться вооруженные формирования;

г) конфликт становится открытым.

Такое определение стадий конфликтных ситуаций содержится в работе А.П. Короткова и Ю.Ю. Соковых.1

Следует отметить, что среди ученых, исследующих проблемы межнациональных конфликтов, отсутствует единство в подходах к делению конфликтов на те или иные стадии. Так, профессор А.Ф. Майдыков выделяет пять стадий конфликта: зарождение, созревание, эскалация, разрешение, ликвидация последствий.2

И.А. Лесняк выделяет четыре стадии: потенциальный конфликт; переход конфликта в реальный; конфликтные действия; разрешение конфликта.3 Г.И. Демин предлагает выделять пять стадий: потенциальный конфликт; переход конфликта в реальный; конфликтные действия; разрешение конфликта; ликвидация последствий конфликта.4

Но самое главное заключается в том, что эти градации создают возможности контролирования чрезвычайной ситуации и направлены прежде всего на то, чтобы государственные органы могли удержать ее и адекватно реагировать на ее развитие. На примере этнополитического конфликта в Чечне можно последовательно проследить все стадии развития социального кризиса, который породил экстремальную ситуацию, приведшую в 1995 г. к чеченской войне - показателю глубокого кризиса всей социально-политической системы страны.

См.: Коротков А.П., Соковых Ю.Ю. Правовые средства управления кризисными ситуациями: сравнительный анализ международно-правового и внутригосударственного регулирования // Государство и право. 1997. № 10. С. 66-67.

См.: Место и роль органов внутренних дел в предупреждении и разрешении межнациональных конфликтов. М, 1993. С. 23.

3 Межнациональные конфликты: место и роль органов внутренних дел. М., 1992. С. 54.

4 Демин Г.И. Социальные противоречия и конфликты, создающие особые условия. Участие органов внутренних дел в их предупреждении и пресечении: Курс лекций. М.: Акад. упр. МВД России, 1997. С. 53.

55

Результаты изучения всех существующих классификаций чрезвычайных ситуаций свидетельствуют об отсутствии единого подхода к оценке чрезвычайной ситуации как со стороны ученых, так и законодательных и исполнительных органов государства. В этих условиях особенно актуальной становится проблема обеспечения права в чрезвычайной ситуации.

Подводя итог вышеизложенному, можно сделать следующий вывод: анализ состояния социально-политической сферы, возникновения и развития опасности в этой сфере не может не учитывать внутренних социально-политических отношений в стране. Это проявляется в возникновении чрезвычайных ситуаций, которые представляют непосредственную угрозу общественной безопасности. Поэтому необходимо внимательно анализировать их связи с российскими явлениями в общественно-политической сфере.

1.3. Причины и условия возникновения

межнациональных и межэтнических конфликтов

на территории бывшего СССР и в современной России

Из всех происходящих в обществе конфликтов самыми массовыми, разрушительными и длительными являются национальные конфликты. Основным фактором, провоцирующим этнические конфликты, являются возникающие сбои в функционировании государственного механизма. Пока повседневный ход общественного развития обеспечивает гражданам необходимую для осуществления их жизненных потребностей определенную сферу свободы, то в обществе не возникает конфликтное состояние. Как только государство теряет способность поддерживать на должном уровне организацию общественного функционирования, сфера свободы граждан сужается до недопустимых пределов. Рамки этой допустимости колеблются для различных слоев населения и зависят от способности граждан осознавать

56 свои жизненно важные интересы. Поэтому конфликт охватывает сначала небольшую часть населения, именно ту, которая в силу названных способностей может понять, что положение ухудшается в отношении реализации прав по удовлетворению ее интересов. Поэтому основной наиболее “неспокойной” массой в этом вопросе является интеллигенция. Дальнейшая разбалансировка государственного регулирования неизбежно ведет к расширению тех слоев населения, которые видят негативные тенденции. Сначала недовольные образуют более простые объединения. Это могут быть и профессиональные союзы, например, в борьбе шахтеров за свои экономические права, и союзы по защите атмосферы от загрязнения и т.д. Однако, если на этих уровнях не удается решить проблему личной свободы граждан, то недовольные слои населения начинают объединяться уже по этническому основанию.

Необходимость идентифицировать себя с тем или иным этносом заключается в том, что признание принадлежности дает лицу огромную моральную опору в критической ситуации. Оно осознает единство своей духовной сущности с огромным количеством других лиц, которые тоже находятся в нелегком положении, и в этом осознании приобретает для себя необходимую психологическую опору, дающую ощущение безопасности и защиты. Когда человек не находит поддержки в обеспечении своих интересов у государства, он начинает искать ее в этничности. На современном этапе в науке нет четкого определения структуры этнического самосознания. Среди ряда научных суждений по указанному вопросу1 наиболее полными представляются результаты исследований Ю.В. Арутюняна. Он выделяет четыре «этнических источника», питающих национальное самосознание: родовой,
психологический, культурный и

Чебоксаров Н.Н. Проблемы типологии этнических общностей в трудах советских ученых // Советская этнография. 1967. № 4. С. 94-100; Бромблей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983, С. 176; Русские: этносоциологические очерки / Под ред. Ю.В. Арутюняна; Гаджиев А.Х. Проблемы марксистской этнической психологии. Ростов-на-Дону, 1982. С. 114-115.

57 социальный. Родовой источник, питаемый осознанием общности происхождения и исторических судеб народов, есть продукт социально- биологической природы, объединяющий “своих по роду и племени” в своей или иноэтнической среде. К психологическому источнику относятся накопленные народом духовные идеалы - от религиозных до социальных. Этнокультурные стимуляторы национального самосознания диктуются реальными культурными интересами, приобщенностью людей к национальной культуре - обрядам, обычаям, социально-нравственным представлениям, нормам поведения, языку1. Духовная связь выражается прежде всего в языке. Народность состоит не в личных свойствах, а в общей идее, в признании в других тождественного с собою духовного элемента, единого во многих, то есть в принадлежности к общей духовной сущности, связывающей отдельные лица не только между собой, но и с отдаленными предками.2

Необходимо констатировать, что в настоящий момент народы бывшего СССР так и не завершили генезис своей политической и правовой природы. Причем неравномерность развития наций очевидна. Наиболее развитые образуют международные сообщества, основным направлением которых является выработка единых стандартов и подходов в обеспечении прав и свобод человека и гражданина не только в рамках отдельного демократического государства, но и на межгосударственном уровне. Отставание других наций не позволяет им в полной мере осознать абсолютно необходимые условия для достижения достойной человека жизни, условия, заключающиеся в создании правового государства и гражданского общества, в соблюдении государством прав и свобод своих подданных.

Исторический опыт всего человечества, в том числе и России, ярко демонстрирует
те трудности и огромные усилия, которые требуется

Лрутюнян Ю.В. Социально-культурное развитие и национальное самосознание // Социологические исследования. 1990. № 7. С. 42-49. 2 Петражицкий Л.И. Введение в изучение права и нравственности. СПб., 1908. С. 69.

i) 58

приложить даже для минимального продвижения на пути от рабства, деспотизма и тоталитаризма — к свободе, праву, справедливости.

Народы России находятся только в середине этого генезиса, на ее территории идет процесс формирования гражданского общества и демократического государства, без которого любое общество не может достойно существовать.

Касаясь этносов Кавказа, приходится констатировать, что большинство из них находятся на начальной стадии формирования указанных общечеловеческих ценностей. Поэтому Кавказ и является центром межэтнических конфликтов. Анализ показывает, что сложившиеся там межэтнические отношения имеют свои причины.

Для дальнейших исследований по избранной теме важно в историческом аспекте проследить этапы и особенности формирования этносов на Кавказе. История народов и стран Кавказа первых столетий нашей эры описана крайне слабо. Известно, что через Кавказ с древнейших времен проходили пути, связывающие Юго-Восточную Европу с Азией, странами Ближнего и Среднего Востока. Прикаспийский путь являлся одним из главных транскавказских путей транзитной торговли. Этот путь активно использовался также и в многочисленных завоевательных походах.

Миграционные перемещения большого количества различных племен в конечном итоге сформировали на Северном Кавказе в IV-VI веках четыре этнокультурные общности: Дагестанскую, Закубанскую, Центрально-Кавказскую и Предкавказскую. Каждая общность была представлена разнообразным составом этнических групп. Считается, что среди известных ныне племен того времени гуннские племена составляли Предкавказскую общность; аланы и прочие племена, впоследствии образовавшие осетин, карачаевцев, ингушей и чеченцев, представляли Северную общность; адыги составляли большую часть Центрально- Кавказской общности1.

История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII века. М., 1998. С. 108-111.

Истории неизвестны все государственные образования, имевшие место в Закавказье. Эти территории были объектом спора между Римом и Парфией в III - начале IV веков, между Римом и Ираном в IV веке. Известные государственные образования: Армения, Алания, Албания, Картли, Колхидское царство - часто меняли свою ориентацию в пользу одного из своих грозных соседей в зависимости от политической конъюнктуры. В конце IV века Армянское царство распалось: часть отошла Ирану, другая — Риму, более мелкие территории были распределены между албанскими царями.

Интересы Византии и Ирана распространялись и на сам Кавказ. На его территориях черпались людские резервы, столь необходимые для продолжения войн. Важное значение имели и торговые пути, тянувшиеся к Приуралыо, Поволжью, Восточной Европе. В ходе войн V-VI веков народы, населявшие эту территорию, последовательно попадали под власть одного или другого государства в зависимости от военных успехов какой-либо страны. Грузинские феодалы также постоянно находились в зависимости то от Ирана, то от Византии. На Северном Кавказе часть жителей: аланы, зихи, адыги, проживающие в верховьях Кубани и Пятигорье - ориентировались на Византию; восточные аланы, жившие на территории вдоль реки Терек, а также дагестанские савиры придерживались иранской ориентации.

Для усиления своего влияния на захваченных территориях Южного Дагестана и Северного Азербайджана Иран в IV и VI веках активно использовал тактику переселения своих подданных на завоеванные территории, что существенно влияло на этнический состав населения.

Изменение этносов Кавказа происходило также из-за набегов хазар в VII- VIII веках. Их влияние распространялось на территории Северного Кавказа и Приазовья, а также Арабского халифата. Причем войны начала VIII века позволили арабам вытеснить хазар и византийцев с закавказских территорий, подчинить Кавказскую Албанию и добраться до Дербента. Однако в IX-X веках существовал ряд стойких феодальных владений, среди

60 которых в Восточном Закавказье наиболее известными и сильными были Арран и Ширван.

Грузия как единое государство образовалось в годы правления Баграта III (975- 1014), при котором были объединены все княжества Западной и Восточной Грузии, но своего могущества она достигла в период правления царицы Тамары (1184-1213).

Существенному этническому влиянию подверглись народы Кавказа в результате вторжения на его территории в период IX-X веков сельджуков, огузов и тюрков из родственных им племен, проживавших в Центральной Азии. Окончательно сокрушив Византию, сельджуки завоевали большую часть Средней Азии, Азербайджана, Грузии1. Расселение их на территориях современного Азербайджана и некоторых территориях Армении и Грузии привело к тюркизации местного населения и началу формирования тюркоязычной азербайджанской народности.

В XIII веке завершился золотой век Грузии. Войска Монгольской феодальной империи, которая объединила народы, говорившие на монгольских языках: халха, дунсян, ту, калмыков, бурят, даур и других — под руководством Чингисхана и его преемников в 1220 году вторглись в Закавказье2. Захватив Карабах (Арран), Агванию, Муган, татаро-монголы в период правления хана Батыя покорили и Грузию. В свою очередь властвованию монголов был положен конец эмиром Тимуром (Тамерланом, 1336-1405) — создателем самостоятельного государства на территории Средней Азии со столицей в г. Самарканде. Разгромив Золотую Орду, он совершал грабительские походы в Закавказье3. После смерти Тимура его империя распалась и страны Закавказья оказались под властью тюркских государств. В XV веке ослабленная Грузия распалась на княжества Картли, Кахетию (Восточная Грузия) и Имеретию (Западная Грузия). В этот период

Советский энциклопедический словарь. М., 1985. С. 1186.

2 Там же. С. 824.

3 Там же. С. 1324.

61

ведутся войны между Османской империей и Ираном за влияние на Кавказе. Их длительное постоянное присутствие в этом регионе позволяет ряду исследователей считать, что возникновение азербайджанского этноса относится к концу XV века1. В указанный период территории Закавказья постоянно переходили от Ирана к Турции и обратно. Каждый раз по окончании военных действий империи заключали мирные договоры, которые впоследствии сами и нарушали2.

Необходимо отметить, что, кроме постоянных войн на территориях Кавказа и Закавказья, между государствами, расположенными вне этого региона, непрерывающиеся междоусобные распри велись местными феодалами: “…широкомасштабная работорговля… велась также местными северокавказскими феодалами и родовой верхушкой. Работорговля, ставшая бичом для кавказских народов, являлась одной из главных причин набегов и междоусобиц, приводивших не только к разорению хозяйств горцев, но и выводу из Северного Кавказа наиболее дееспособных представителей населения. Собственно говоря, войны и набеги зачастую затевались именно для захвата рабов, чтобы затем продать их в Османской империи”3.

Об особенностях формирования этносов на Кавказе в XIII веке можно узнать из документов, составленных доминиканским монахом Юлианом, который некоторое время жил в Алании: «Здесь сколько местечек, столько и князей, из которых никто не считает себя подчиненным другому. Здесь постоянная война князя с князем, местечка с местечком; во время пахоты все люди одного местечка отправляются вооруженными на поле, вместе косят на смежных участках, и вообще, выходя за пределы своего местечка для рубки или какой бы то ни было работы, всегда идут вместе с вооруженными, они не

История Востока. Восток в средние века. М., 1995. Т.2. С. 515.

2 Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М, 2001. С. 17-18.

3 Там же. С. 18.

62 могут выходить в безопасности из своих местечек небольшими группами зачем бы то ни было».1

Проведенный краткий исторический экскурс развития народов Кавказа и Закавказья достаточно убедительно вычленяет необходимые в дальнейшей работе обстоятельства:

  1. На момент присоединения к России Кавказа на его территориях процесс формирования этносов шел особенно активно и характеризовался большим динамизмом. Это обусловлено наличием на Кавказе разветвленной системы торговых путей, посредством которой шло активное общение торговцев Восточной Европы, Ближнего и Среднего Востока. Желание контролировать эти торговые пути толкало близлежащие государства к вторжению на территории Кавказа и Закавказья и ведению длительных ожесточенных войн. Нестабильность обстановки приводила к широкомасштабным миграционным потокам, перемещавшимся в пределах Кавказа. Компактность расселения определялась возможностью местных ландшафтов.
  2. Названные причины не позволяли формироваться устойчивым крепким этническим образованиям, способным объединить их на длительное время. Поэтому самыми прочными были связи, основанные лишь на уровне кровного родства, тейпов.
  3. Политическая и этническая раздробленность препятствовала формированию этнокультурного чувства единого народа и образованию централизованных феодальных государств.

Начало единения судеб народов Кавказа с судьбами народа России приходится на XVI век, когда существенно были расширены границы Российского государства. В 1545-1550 гг. русские войска неоднократно предпринимали походы против Казанского ханства с целью пресечения татарских набегов на русские земли. В конечном итоге в 1552 году осада и

История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца века XVIII. М., 1998. С. 238.

63 штурм Казани увенчались успехом. Казанское ханство прекратило свое существование, Среднее Поволжье было присоединено к России.

Выделившееся в 1459 году из состава Золотой Орды Астраханское ханство в 1556 году было также присоединено к России1.

Приближение к границам Кавказа столь могущественного государства привело к расширению торговых и политических связей между народами Кавказа и России. Представители княжеств и общинных образований народов Кабарды, Чечни, Дагестана отправляли своих послов в Москву в поисках покровительства со стороны России в войнах с Турцией, Ираном и Крымским ханством. Россия, осознав свои очевидные геополитические интересы в этом регионе, активно включалась в деятельность по расширению и упрочению своего влияния и присутствия на Кавказе. В XVII-XVIII веках усилился приток на Северный Кавказ народов России, в частности донских и гребенских казаков. В 1783 году к России было присоединено Крымское ханство. В результате успешных военных действий русских войск Османская империя в 1812 году и Иран в 1813 году заключили с Россией мирные договоры, согласно которым в состав России вошли территории ханств и горских объединений Северного Кавказа. Военное присутствие на Кавказе Ирана и Турции завершилось с окончанием войны России с Ираном 1826- 1828 гг. и русско-турецкой войны 1828-1829 гг., в которых Иран и Турция потерпели поражение.

Были созданы реальные предпосылки для присоединения ряда кавказских территорий к России. Но если войны с Турцией и Ираном были завершены, то междоусобные войны на Кавказе продолжались.

После присоединения Кавказа к России на его территории с 1817 по 1864 год шла известная всем Кавказская война. До настоящего времени нет единого взгляда на причины и цели этой войны, хотя сам термин “война” можно применять лишь условно: на Кавказе не было “ни одной страны или единого фронта горских народов”. Одни исследователи считали, что это

1 Советский энциклопедический словарь. М, 1985. С. 85.

64 война местных горцев против России1, другие считают, что “так называемая Кавказская война была прежде всего войной между различными феодальными группировками Северного Кавказа за передел власти, влияние, а в ряде случаев и тех благ, которые шли от центральных властей России” . Известно также мнение о том, что выступления Шамиля и возглавленных им горских народов были проявлениями новых общественно-экономических, в данном случае феодальных отношений между народами, переживавшими период разложения патриархально- родового строя. Россия же лишь ускорила ломку старой и закрепление новой формации3.

Существует еще одна точка зрения, согласно которой причину войны видят в исламском факторе: “Газават был объявлен России именно как священная война. Но шейху Максуру пришлось воевать сразу на два фронта - против российских войск и против тех горских народов, которые сохраняли верность традиционным верованиям и не желали принимать ислам”4.

Представляется, что широкие военные действия были вызваны всеми тремя причинами: и межконфессиональными, и становлением феодальной формации, которая характеризуется междоусобными войнами, и имперской политикой России в этом регионе. Признавая важность военно-стратегического положения Кавказа как южного рубежа буферной зоны в борьбе со столь грозными противниками, как Иран и Турция, Россия предпринимала немалые усилия в вопросе вытеснения с Кавказа тех групп населения, которые были сориентированы на поддержку политики Ирана и Ирака, и предоставляла льготные условия переселенцам из России. Особенно большой приток населения из России пришелся на период отмены крепостного права. Повсеместно возникали казачьи станицы. Возможность основания поселений и колоний получили и так называемые иногородние

Ланда Р.Г. Кавказская война: чему учит история // Наука и религия. 1996. № 6.

2 Гаджиев К.С., Магомедов P.M. Указ. работа. С. 25

3 Дегосв В.В. Кавказский вопрос в международных отношениях 30-60-х годов XIX в. М., 1992. С. 213.

4 Ланда Р.Г. Кавказская война: чему учит история //Наука и религия. 1996. № 6.

65 греческие и армянские выходцы из Турции, немцы из Германии.

Одновременно предпринимались шаги в решении вопроса об освобождении земель под заселение. Указанная политика вызывала новые волны протеста местных жителей. Каждый раз Россия жестоко их подавляла и депортировала семьи повстанцев на свои северные территории. Именно таким образом в XIX веке были изгнаны ингуши с территории, ныне называемой Пригородным районом Северной Осетии.

И все же фактическое объединение народов Кавказа в составе единого государства произошло лишь в рамках Российской империи. Но единство и взаимоподдержка этносов осуществлялись только на уровне тейпов. Политика России на Кавказе если и получала поддержку у местного населения, то не у всего и только как результат осознания необходимости и как меньшее зло, чем если находиться под влиянием Ирана, Турции или другого азиатского государства. У них не был да и не мог быть сформирован единый, общий “дух жизни” с народом России в силу разных исторических судеб.

Образованный после Октябрьской революции Советский Союз получил в наследство так и не решенный царским правительством «национальный вопрос». Основы его решения были разработаны В.И. Лениным. Он считал, что «пока существуют национальные и государственные различия между народами и странами - а эти различия будут держаться еще очень и очень долго, даже после осуществления диктатуры пролетариата во всемирном масштабе — единство интернациональной тактики коммунистического рабочего движения всех стран требует не устранения разнообразия, не уничтожения национальных различий (это вздорная мечта для настоящего момента), а такого применения основных принципов коммунизма (Советская власть и диктатура пролетариата), которое бы правильно видоизменяло эти принципы в частностях, правильно приспособляло, применяло их к национальным и национально-государственным различиям. Исследовать, изучить, отыскать,

ев

угадать, схватить национально-особенное, национально-специфическое в конкретных подходах каждой страны к разрешению единой интернациональной задачи, к победе над оппортунизмом и левым доктринерством внутри рабочего движения, к свержению буржуазии, к учреждению Советской республики и пролетарской диктатуры - вот в чем главная задача переживаемого всеми передовыми (и не только передовыми) странами исторического момента»1.

Если убрать утопические лозунги коммунизма, то обнаруживается действительно правильный подход относительно совместного бесконфликтного, синхронного, поступательного движения народов к прогрессивному будущему - к свободе, т.е. максимально полному удовлетворению потребностей этносов. Настолько полному, насколько это не ущемляет свободу других. Ленинская концепция предусматривала «признание не только полного равноправия всех наций вообще, но и равноправия в отношении государственного строительства, т.е. права наций на самоопределение, на отделение» . Условия реализации названного В.И. Лениным принципа были уточнены на Седьмой (апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б), в резолюции которой указывалось: «Вопрос о праве наций на свободное отделение непозволительно смешивать с вопросом о целесообразности отделения той или другой нации в тот или иной момент. Этот последний вопрос партия пролетариата должна решать в каждом отдельном случае совершенно самостоятельно, с точки зрения интересов всего общественного развития…»3.

В своей концепции В.И. Ленин видел необходимость и неизбежность «…теснейшего слияния их (наций) в интернациональную общность…» .

1 Ленин В.И. Детская болезнь “левизны” в коммунизме” // Поли. собр. соч. Т. 41. С. 77.

2 Ленин В.И. О праве наций на самоопределение // Поли. собр. соч. Т. 25. С. 319.

Резолюция по национальному вопросу Седьмой (апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б). Петроград, 24-29 апреля (7-12 мая) 1917 г.// КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумом ЦК. М., 1983. Т. 1. С. 491. 4 Ленин В.И. О праве наций на самоопределение // Поли. собр. соч. Т. 25. С. 320.

67

Право народов России на свободное самоопределение и свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России, было закреплено на Втором съезде Советов 26 октября 1917 года как один из принципов государственного строительства. Большевики были готовы реализовать этот принцип в своей деятельности. В постановлении X съезда РКП(б) декларировалось: “Теперь, когда национальные привилегии уничтожены, равенство национальностей проведено в жизнь, а право национальных меньшинств на свободное национальное развитие обеспечено самим характером советского строя, задача партии по отношению к трудовым массам этих национальных групп состоит в том, чтобы помочь им полностью использовать это обеспеченное за ними право свободного развития” . Однако идеи ленинской концепции изначально были обречены на провал, ибо, по его убеждению, долгий путь наций к свободе должен был осуществиться при непременной диктатуре пролетариата, основным средством которой является насилие. Но действие, выполненное под угрозой насилия, а не внутреннего самоопределения, есть нравственное зло, которое, постепенно накапливаясь, становится главной причиной неподчинения и борьбы с любой политикой, основанной на подавлении самоопределения. На эту “двойственность” национальной ленинской политики указывали ученые2.

Своевременность изучения различных аспектов национальной политики в советской России становится очевидной, если учесть, что без всестороннего анализа целого ряда вопросов невозможно понять характер и тенденции развития отдельных ее народов. Государство представляет собой прежде всего форму политической организации общества, сущность которой в каждом конкретном случае определяется духом соответствующего народа,

Постановление Десятого съезда РКП(б) “Об очередных задачах партии в национальном вопросе” // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1983. Т.2. С. 360-370.

2 Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. М., 1997. С. 359.

68 его традициями, историей, культурой.

До принятия Конституции в 1993 г. Российская Федерация строилась по национально-территориальному принципу, в соответствии с которым ее субъектами считались только автономные области и национальные округа. С краями и областями правительство строило отношения на унитарных началах. Такое государство нельзя было назвать федеральным, т.к. в нем сочетались федеративные и унитарные принципы. В РСФСР, как и во всем Советском Союзе, действовала единая для всех система государственного управления из Москвы, которая характеризовалась жесткой унификацией и централизацией, не учитывающей характера развития разных регионов, таких, как, например, Урал, Поволжье, Дальний Восток и Северный Кавказ с их историческими, этнонациональными, конфессиональными,

социокультурными особенностями. Создание федерации по национально- территориальному принципу противоречило общемировой практике XX века, тенденциям развития страны. Расселение наций, этносов никогда не укладывалось и не укладывается в рамки административного деления. Такая политическая система управления с искусственно созданными тоталитарными социально-экономическими, политическими и

идеологическими структурами не выдержала испытаний временем, не сумела подтвердить свою жизнеспособность и эффективность и после 1991 г. рухнула.

После распада тоталитарной системы национальный вопрос остается одним из самых существенных и драматичных факторов политической жизни на территории бывшего СССР. Конфликтные ситуации в различных регионах бывшего Советского Союза - закономерный итог накопившихся годами ошибок в национальной политике. Большинство из них связано с игнорированием специфики потребностей тех или иных народов, прямым произволом (репрессиями, депортацией) в отношении некоторых из них, перекройкой границ между национально- государственными и национально-территориальными образованиями внутри страны. Касаясь этого вопроса,

69 А.И. Солженицын писал: «Не забудем как безответственно небрежна была советская политика границ… Да ведь в те годы считалось: это совсем неважно, где границы проводить, еще немножко, вот-вот, и все нации сольются в одну. Проницательный «Ильич первый» назвал вопрос границ даже десятистепенным»1.

«Перекройка» границ между республиками осуществлялась не государственно- правовыми методами, а решением высших партийных органов.

Ярким примером этой политики является межнациональный конфликт между азербайджанцами и армянами. Идея присоединения Карабаха к Армении возникла еще в 1921 году: 80% армян в те годы проживали в Нагорном Карабахе Азербайджана. Проблема, связанная с угрозой вспышки на этой почве межнационального конфликта, стала предметом рассмотрения на заседании Кавказского бюро ЦК РКП(б). Отсутствие единого мнения в разрешении этого вопроса не позволило принять конкретное решение. Такое решение было принято вышестоящей партийной инстанцией, а именно, бюро ЦК РКП(б) в составе Сталина, Орджоникидзе, Кирова, Назаретяна, Орахелашвили, Фигнера, Нариманова, Мясникова, Гусейнова. Не исследовав всесторонне эту проблему, не выслушав даже представителей двух народов, бюро постановило: оставить Нагорный Карабах в составе Азербайджана и предоставить право его руководству самому решать вопросы о границах и статусе Карабаха .

Существует следующая градация межнациональных конфликтов по сущности и характеру их возникновения: социально-экономические, этнополитические, межконфессиональные, территориально-статусные, языково-культурные и другие. Карабахский конфликт является примером территориально-статусного межнационального конфликта.

Солженицин А.И. Как нам обустроить Россию//Литературная газета. 1990. 18 сентября. 2 Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировой криминологический анализ. М., 1997. С. 362.

70

К языково-культурному конфликту относится конфликт между Молдавией и ее составной частью - Приднестровьем. Молдова - многонациональная республика. По берегам Днестра живут молдаване, русские, украинцы и представители других национальностей. Первые разногласия между Кишиневом (Молдова) и Тирасполем (Приднестровье) возникли в связи с принятием на сессии Верховного Совета Молдовы закона о введении единого молдавского румынского государственного языка1. Народы Приднестровья, относящие себя к русскоязычному населению, были не согласны с насильственной румынизацией языка. Стоит отметить, что комиссия СБСЕ, изучавшая причины конфликта, дала отрицательную оценку кишиневским властям о насильственной румынизации населения и потребовала пересмотра закона о языке .

Анализ причин и условий возникновения межнациональных конфликтов позволил выявить следующее. Безусловно, за период существования Советского Союза произошло значительное выравнивание этносов, проживающих на его территории. В советских республиках был создан единый экономический комплекс с явно выраженной специализацией и кооперацией производства; развиты системы транспорта, связи, энергоснабжения. Развитие общества обеспечивалось соблюдением правопорядка и совершенной обороной государства. Был достигнут существенный рост образовательного уровня национальностей: детская безграмотность была полностью ликвидирована, неполные средние школы функционировали в количестве, необходимом для качественного преподавания и усвоения знаний. Повсеместно были созданы национальные высшие учебные заведения, театры, центры культуры, развивалось искусство. В то же время концепция развития и сближения наций, преломленная через призму диктатуры в 30-40-е годы, превратилась в

См.: Таго А. Молдова: своевременность компромисса // Независимая газета. 1991. 21 апреля. 2 См.: Российская газета. 1993. 15 декабря.

71 средство подавления и гонения «неугодных» народов.

Так, по решению И.В. Сталина в Чечне с 23 по 29 февраля 1944 года из постоянных мест проживания было выселено 478479 человек, в том числе 91250 ингушей. В проведении операции участвовали войска численностью 120 тыс. человек, а для транспортировки переселенцев было задействовано 40 тыс. вагонов . Официальное обоснование такой операции было традиционным - пособничество немцам. Однако чеченцы не могли быть пособниками уже по одной причине: Чечня не попала в зону оккупации. Истинной же причиной были трудности, связанные с установлением и функционированием Советской власти на территории Чечни. И.В. Сталин шел по более легкому пути: «Нет народа, нет проблем».

Аналогичная судьба постигла поволжских немцев: осенью 1941 года в соответствии с решением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 26 августа 1941 г. они были выселены в Казахстан и Сибирь, образовав там «спецпоселения» .

Национальная напряженность возникала и расширялась и в результате произвольного деления зон на административные территории, в то время как на протяжении многих поколений, например на Кавказе, благодаря активным миграционным потокам не существовало четких линий разграничения на зоны между Закавказьем, Предкавказьем и Средним Кавказом.

Одна из причин межнациональных конфликтов связана с общей неустойчивой и нестабильной политико-экономической обстановкой в стране и регионе.

В конце 70-х годов экономическое положение населения СССР стало резко ухудшаться, программы повышения благосостояния, развития сферы услуг, защиты окружающей среды не реализовывались. Ориентация экономики на выпуск вооружения, огромные затраты на его производство легли тяжелым бременем, в
том числе и на союзные республики. “В

1 Товстык Р. Пороховой погреб России XX века // Армейский сборник. 2000. № 2. С. 78- 82.

2 Герман А.А. История республики немцев Поволжья в событиях, фактах, документах. М., 1996. С. 9-20.

72 результате гонки вооружений в стране стало невозможным даже простое воспроизводство”1. Отсутствие у граждан материальных стимулов в условиях социалистического строительства привело к возникновению застойных тенденций: технология производств не совершенствовалась, выпускаемая продукция все более отставала от мировых стандартов.

Во внутренней политике также наметился застой: “Коммунистическая элита стала мандаринским привилегированным классом; теоретически отвечая за национальную ортодоксию, она концентрировала свое внимание на том, чтобы сохранять свои привилегии” . Охвативший тоталитарное государство системный кризис вызвал “ослабление союзных “обручей” в процессе начавшейся перестройки, гласности и суверенизации национально-территориальных образований, обнаружил многие недостатки коммунистического режима, его национальной политики и актуализировал дремлющие межнациональные трения”3. Начиная с 1987 года Центр демонстрировал неспособность управлять политической системой и эффективно использовать политическую власть. Трудно не согласиться с высказыванием К.С. Гаджиева: “Слабость всегда при всех условиях рассматривалась как смертельный грех государства, тем более имперского. Государству большей частью прощаются любое преступление, любой произвол, обман, предательство, но не слабость. Это верно в отношении как граждан данного государства, так и его соседей, друзей, союзников, партнеров, противников, врагов, да и мирового сообщества в целом”4. Несколько эмоциональное по своей сути это высказывание верно, ибо одной из основных функций государства является создание таких условий для общества, в которых
бы максимально полно мог реализовать свои

Белкин В.Д. Выживание и переход к устойчивому развитию - долгосрочная стратегия России // Куда идет Россия? Альтернатива общественного развития (Международный симпозиум 15- 18 декабря 1994 г.) / Под общ. ред. Т.Н. Заславской. М, 1995.

2 Киссинджер Г. Дипломатия: Пер. с англ. М., 1997. С. 726.

3 Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. М., 1997. С. 359.

4 Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М., 2001. С. 78.

73 способности каждый гражданин, т.е. государство должно обеспечить, выражаясь словами И. Канта, “величайшую свободу”. Однако “величайшая свобода” своим следствием имеет один из двух результатов: в первом случае “…может быть осуществлен высший замысел природы - развитие всех природных задатков, вложенных в человечество”1, во втором такая свобода может породить произвол, беспредел, своеволие, которые в худшем варианте грозят самоистреблением людей, страшной бедой и катастрофой для любого общества. Поэтому обязанностью государства является недопущение второго варианта и реализация первого. С этой сложнейшей задачей может справиться лишь сильное государство, в котором сформировано гражданское общество.

Советский Союз являлся образцом тоталитарного государства, не совместимого с понятием «величайшая свобода».

В период горбачевской перестройки и начала реформ образовался разрыв, вакуум между недееспособным, исчерпавшим себя тоталитарным прошлым и только формирующимся, неокрепшим демократическим настоящим. Именно в этот период центральные органы власти должны были консолидировать общество, возглавить его и повести в демократическое будущее. Но для претворения в жизнь прогрессивных реформ необходимо было иметь как минимум два условия: первое — прогрессивное правительство, т.е. осознающее бесперспективность и утопичность идеи построения коммунизма, желающее и способное осуществить постепенно перевод страны с социалистического на рыночный путь развития. Вторым обязательным условием успеха демократических преобразований должно быть наличие гражданского общества. Однако ни одного из этих условий на момент начала перестройки в стране не было.

Отсутствие названных условий не позволило произвести необходимые преобразования. Неудача «перестройки», т.е. ухудшение условий простых

Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Сочинения на немецком и русском языках. М., 1994. Т. 1. С. 95.

74 граждан подорвало доверие к союзному правительству, на которое была возложена ответственность за все трудности, и побудило (даже заставило) искать решение проблем на региональном и местном уровне1.

Несмотря на то что “ухудшение условий простых граждан” произошло абсолютно во всех национальных республиках в составе РСФСР, везде имели место конфликтность и высокий уровень напряженности, однако открытые конфликты, сопровождающиеся насильственными действиями, произошли лишь в отдельных, локальных точках: Чечне, Осетии, Ингушетии. При этом нельзя считать, что основным условием, способствовавшим возгоранию конфликтов, является полиэтничность населения. Во всех национальных республиках доля коренного населения невелика и более 50% имеется только в Дагестане (80%), Северной Осетии (53%), Туве (64,3%), Чувашской Республике (67%).

Возникает вопрос: почему при всех прочих равных негативных тенденциях в обществе открытые конфликты происходят лишь в отдельных местностях?

Ученые ответ на этот вопрос видят в отдельных персонах, личностях, которые и являются «детонаторами» взрыва открытых конфликтов.

Одним из результатов советского периода явилось формирование в республиках СССР многочисленных и образованных элит титульных национальностей. Создание в стране единого экономического комплекса требовало большого количества специалистов в разных областях строительства, в том числе в области научных разработок развития регионов. Для реализации наиболее важных “стратегических” проектов Центром направлялись ведущие специалисты из числа русских, которые организовывали выполнение планов при помощи национальных образованных кадров. Практика направления специалистов из Центра в итоге привела, во-первых, к увеличению численности русских в республиках, во-вторых, к их преобладанию на более высоких должностях не только в

1 Хобсбаум Э. Нация и национализм после 1780 года: Пер. с англ. СПб., 1998. С. 266.

75 области экономики, но и управления, политики. Такое положение не могло не вызвать острого недовольства среди определенного круга этнических элит. Обладание властью - коренной вопрос любого общества, особенно полиэтнического. Какая-либо группа, имеющая власть, может реально оказывать определяющее воздействие на деятельность и поведение людей. При этом наиболее важным видом является политическая власть, позволяющая проводить свою волю в политике и правовых нормах, добиваться конечной цели — материальных выгод.

Реальная возможность «оттеснить» представителей Центра и занять их места появилась в результате неудачи перестройки. Образовавшийся вакуум после поражения коммунистической идеи интеллектуальной элитой был заменен националистической идеей как наиболее верным средством максимально быстрого завоевания власти. Лидерами национальных движений и даже военных образований стали профессора, драматурги, писатели, кинематографисты, художники. Именно они в большинстве случаев оттеснили или свергли силой (или под давлением массовых митингов) старых представителей власти.1 На особую роль элиты в организации этнических конфликтов указывают многие ученые. Дальнейший анализ этнических конфликтов позволяет констатировать, что организующие возможности национальных элит были бы не реализованы, если бы не были созданы особые условия, обеспечивающие готовность широких масс к выступлению против Центра и других этносов. К таким мобилизующим условиям можно отнести: продолжительный и глубокий экономиче-ский спад, сопровождающийся остановкой в работе предприятий

Тишков В. О природе этнического конфликта // Свободная мысль. 1993. № 4. С. 12. 2 См., напр.: Волков В.К. Национально-государственные интересы России и “ближнее зарубежье’’’: история и современность // Исторические записки. Вып. 1. М., 1995. С. 210- 211; Рыколина Р.Л. О природе этнонационального конфликта // Социально- политический журнал. 1995. № 5. С. 217; Тавадов Г.Т. Современная этнополитическая ситуация в России // Социально-политический журнал. 1994. № 12. С. 37; Иванов П.М. Северный Кавказ: “партия войны” и интересы России // Социальные исследования. 1997. № 2. С. 80-81; Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М., 1996. С. 76.

76 и учреждений, сокращением рабочих мест, приостановлением выплаты заработной платы; отсутствие идеологических ориентиров; нарастание национальной напряженности; паралич власти, в том числе и на местном уровне; рост преступности; безграмотное разгосударствление и передел собственности, которые в сочетании с отсутствием правовой основы регулирования общественных отношений «…породили невиданного масштаба коррупцию, пронизывающую сверху донизу как властные структуры, так и армию»1; психологические травмы, вызванные трагической памятью о годах сталинских депортаций, стереотипом “наказанных” народов; национальная предубежденность против отдельных народностей; расслоение населения по имущественному признаку и уровню доходов; увеличение потока беженцев, вынужденных переселенцев и мигрантов.

Перечисленные условия в своей совокупности по мере усиления вызывают у большинства этнических слоев «реакцию обеспокоенности»2, формируют чувство опасности. Боязнь за свое существование оказывает настолько сильное психологическое воздействие на население, что оно становится способным на самые крайние действия вплоть до физического уничтожения лиц, олицетворяющих в их сознании эту угрозу. Указанные обстоятельства, даже если они проявляются в слабой форме и незначительны, но при том все же существуют и причем сохраняются на протяжении длительного времени, все равно могут вызвать ответную защитную реакцию на потенциальную угрозу, и степень яростного отпора может многократно превышать степень ее опасности в реальности. Именно в условиях ожидания начала осуществления угрозы подчас подсознательно происходит самоидентификация каждого со всеми другими, отнесение себя к конкретной этнической группе людей, которые также находятся в опасности и готовы вместе устранить эту угрозу.

Иванов П.М. Северный Кавказ: “партия войны” и интересы России // Социальные исследования. 1997. № 2. С. 81. 2 Horowitz D. Ethnic groups in conflict. Bertley, 1985. P. 324.

77

Представители политических элит, охваченные амбициозными устремлениями, чувствуют эту могучую всесметающую силу, подогреваемую ежедневной, ежечасной тревогой, и пытаются осознанно освободить сдерживающие пружины и направить энергию масс в сторону устранения преград в достижении своих узкоэгоистичных интересов. “Освобождение сдерживающих пружин” представляет собой систему хорошо продуманных поэтапных действий в виде требований, которые по мере их выполнения становятся все более кардинальными и в своем пределе могут заканчиваться требованием предоставить отдельному этносу государственность. Насаждается идея о том, что только государство является единственным гарантом сохранения этого этноса. Формирование конечной идеи начинается, как правило, с организации выступлений по предоставлению национальному языку официального (в государстве, где этническая группа проживает совместно с другими) статуса. Признание языка отдельного этноса в качестве государственного в психологическом плане очень важно, так как данное обстоятельство демонстрирует его превосходство над другими.

Следующим символом безопасности становится территория, которая должна принадлежать именно этой этнической группе. Для придания легитимности и справедливости борьбе за “свою” территорию и вытеснения с нее других этносов политизированные элиты разрабатывают исторические концепции, основанные на отдельных, выгодных для них фактах, “доказывающих” право притязания на эту территорию. Моральной основой использования крайней меры - физического вытеснения других народов -является также и “теория геноцида” со стороны существующего государства и его структур, во главе которых повсеместно якобы находятся представители противодействующих групп.

Установка на достижение перечисленных и других символов в конечном итоге приводит к широкой конфронтации во всех сферах жизнедеятельности, а так как аналогичную работу ведут представители и

78 других этносов, то социальная напряженность геометрически увеличивается: неуверенность в завтрашнем дне перерастает в обеспокоенность, которая трансформируется в страх, перерастающий в ужас перед гипотетическими и реальными угрозами. Широкие массы теряют способность оценивать обстановку адекватно реальностям, на первый план выступают инстинкт самосохранения, борьба без компромиссов, без жалости, до полного уничтожения угрозы. В такой ситуации даже незначительный случай проявления недовольства одной из сторон может перерасти во всеуничтожающую резню.

Подтверждением вывода об исключительной роли этнических элит в формировании дезинтеграционных процессов свидетельствуют результаты референдума, проведенного 17 марта 1991 года. Мнение народов, проживающих на территории Советского Союза, распределялось следующим образом. За сохранение Союза ССР в республиках проголосовало участников референдума:

-РСФСР-71,3%

  • Украинская ССР - 70,2 %
  • Белорусская ССР - 82,75 % -Узбекская ССР -93,7%
  • Казахская ССР - 94,1 %
  • Азербайджанская ССР - 93,3 %
  • Киргизская ССР - 94,6 %
  • Таджикская ССР — 96,2 %
  • Туркменская ССР - 97,9 %}
  • В Армении, Грузии, Молдове, прибалтийских республиках власти (из узкокорпоративных интересов) не дали возможность населению высказать свое мнение: избирательные комиссии не были сформированы, а избирательные участки - оборудованы. Факт срыва референдума - результат

1 См.: Реформирование России: мифы и реальность (1989-1994) / Лвт.-сост. Г.В. Осипов. М., 1995. С. 381.

79 амбициозных устремлений политических руководителей этих республик, который можно было предопределить из их выступлений еще 17 ноября 1990 года на сессии Верховного Совета СССР при обсуждении президентской программы выхода из кризиса. М.С. Горбачев предложил объединить усилия против сепаратистов, разваливающих Советский Союз, и призывал объявить мораторий на все решения республиканских властей до заключения нового Союзного договора. Однако на его инициативу постоянный представитель правительства Эстонии Ю. Кахк заявил, что Эстония частью Союза ССР не будет, и объединение если и возможно, то только по типу европейского общего рынка. Лидер латвийского парламента А. Горбунов констатировал, что Латвией принята декларация о независимости, так как «…Союз в том виде, в котором он был еще в пору избрания народных депутатов СССР, больше не существует. Он распался».

Председатель Верховного Совета Республики Грузия А. Асатиани довел до сведения, что Грузия не подпишет союзный договор, а сам он находится на сессии в качестве наблюдателя. “

Президент Молдовы М. Снегур указал на слабость Центра, охарактеризовал обстановку в республике как непредсказуемую и заявил, что в случае обострения обстановки парламент «будет обращаться за помощью к мировому сообществу. Молдова свое будущее видит вне состава Союза ССР и ориентируется на западные государства». Он полагал, что предложение М.С. Горбачева о введении моратория на распоряжения республиканских властей вплоть до заключения нового Союзного договора поддержки не получит.’

Эти аргументы достаточно убедительно доказывают правильность выводов об исключительной роли этнических элит в эскалации напряженности на местах, а также об отсутствии у элитарного представительства на тот момент (во всяком случае в достаточной мере) осознания системы ценностей демократического общества, которая признана

1 См.: Известия. 1990. 17 ноября.

80 ведущими, более развитыми странами мирового сообщества и которой следует руководствоваться в соответствующих экстремальных ситуациях. Иначе действия элит были бы направлены не на разжигание национальной вражды, не на достижение корпоративных и личных интересов, а на разработку и принятие мер по устранению тех негативных тенденций, которые образовались в результате серьезнейших просчетов правительств СССР и республик в проведении и реализации экономической, социальной, идеологической, национальной, межгосударственной политики и привели общество к системному кризису во всех сферах жизнедеятельности.

Для разработки эффективных мер по преодолению чрезвычайных ситуаций, вызванных расколом в обществе, представляется важным проанализировать результаты исследований, проведенных сотрудниками Института этнологии и антропологии РАН и учеными из ряда республик в рамках реализации проекта “Посткоммунистический национализм, этническая идентичность и регулирование конфликтов в Российской Федерации”. Исследования проводились в 1993-1996 годах в наиболее взрывоопасных регионах: в республиках Татарстан, Тува, Саха (Якутия), где повсеместно наблюдались конституционные конфликты, и Алании, где конфликты носили особенно яркий межэтнический характер. В каждом регионе было опрошено по 1000 человек, в числе которых 120 являлись лидерами, остальные - представителями политической, художественно- творческой элиты и квалифицированными рабочими.1

Результаты опроса показали, что идею более широкого “распоряжения ресурсами” (идеология экономического национализма) готовы поддержать: в Северной Осетии - 57 %, в Татарстане - 64 %, в Сахе и Туве - 68 %; готовы вести независимую политику вплоть до выхода из Российской Федерации: в Татарстане - 21 %; в Туве - 13 %; проявили готовность идти на жертвы ради

См.: Постсоветское пространство: этнополитические проблемы // Социологические исследования. 1997. № 1.

81 самостоятельности вплоть до использования насильственных методов всего 2% опрошенных.

Какие выводы следуют из приведенных данных?

  1. Большая часть элитных слоев населения считает, что они не в должной мере экономически самостоятельны, а значит, не могут в полной мере использовать свое право на максимально полную реализацию своих возможностей в достижении экономических целей.
  2. Лишь пятая часть названной категории считает себя ущемленной в сфере политической деятельности и причину в этом видит в действии на своей территории норм Конституции Российской Федерации. Эта часть населения готова вести деятельность, направленную на выход из состава Российской Федерации.
  3. Лишь абсолютно малый процент представителей недовольных готов осуществлять насильственные методы в борьбе за полную политическую самостоятельность.
  4. Указанные выводы позволяют продолжить наши рассуждения в несколько ином ракурсе:

  5. Считающаяся более рациональной федеративная форма устройства государства с полиэтническим составом населения все-таки не исключает межэтническую конфронтацию.
  6. Межэтнические конфликты на первых порах активно направляются и возглавляются довольно значительной элитной частью населения. Однако на последующих этапах элитарная составляющая уменьшается по мере изменения требований: они переходят от экономической сферы к политической.
  7. Поддержку масс в вооруженном противостоянии осуществляют лишь отдельные представители элиты, ее лидеры.

Но если наши утверждения верны (а они выведены в полном соответствии с правилами логики), то получается, что национальные элиты выполняют функцию стартового двигателя по выводу
ракеты на

82 соответствующую траекторию, после чего двигатель отделяется от ракеты, а последняя осуществляет свой полет самостоятельно. Если это образное сравнение переложить в исследуемую плоскость, то роль стартового двигателя и выполняет элита, после чего она уходит в сторону, а часть населения действует дальше уже почти в полном одиночестве и в состоянии, близком к животному инстинкту самосохранения. Именно этот инстинкт формирует особое, исключительное значение ощущения кровного родства со своими предками и проживающими в настоящее время родственниками, причем осознание принадлежности к более многочисленному роду вселяет больше уверенности в сложившейся обстановке. С благополучием рода связывается безопасность и защищенность себя и своей семьи. Поэтому ущерб, вред, нанесенный кому-либо из рода, воспринимается каждым как личный. В такие периоды как никогда возрождаются взаимопомощь, взаимопожертвование, взаимовыручка. Нормы же публичного права, во многом дискредитированные в силу их необеспечения государственной властью, становятся вторичными в выборе поведения, действовать начинает свой родовой (тейповый) кодекс чести, со своими вековыми представлениями и традициями.

Поэтому особого внимания заслуживают выявление национальных элит и радикально настроенных к существующему строю ее лидеров, анализ их финансовых ресурсов, наличия оружия и боеприпасов, степени реальной способности к масштабным противоправным действиям.

Правоохранительные органы, работая в зонах повышенной конфронтации в условиях межнациональных и межэтнических конфликтов, должны вести работу с представителями различных этносов на высоком интеллектуальном профессиональном уровне, предупреждать втягивание элит в организационно-мобилизирующую конфронтационную деятельность; особое внимание необходимо уделять лидерам с
экстремистскими

83 устремлениями, используя при этом оперативно-розыскные, уголовные и уголовно-процессуальные средства1.

Исследование роли, характера, степени этнических отношений, а также их динамики на различных этапах возникновения и распространения кризисных ситуаций, знание этапов протекания этих ситуаций должны способствовать выбору таких государственных мер принудительного воздействия, которые соответствовали бы степени и характеру общественной опасности, угрозы, таящейся в существующих чрезвычайных ситуациях, но чтобы локализация этих ситуаций была связана с минимальным ущемлением прав и свобод граждан.

1.4. Правовое регулирование деятельности по обеспечению

социально-политической безопасности при предупреждении

и пресечении межнациональных конфликтов

Социально-политическая безопасность является важнейшим элементом общественной безопасности страны. Современной системе обеспечения общественной безопасности (правовой и организационной), которая достигается проведением единой национальной политики мерами экономического, политического, правового, организационного и иного характера, адекватными угрозам общественной безопасности, в последнее время уделяется большое внимание. Методология решения этих вопросов при чрезвычайных ситуациях основывается на оценках конституционных норм Закона Российской Федерации “О безопасности”, Концепции национальной безопасности и доктрины общественной безопасности, которая разрабатывается государством в настоящее время.

1 Махов В.Н. Особенности расследования масовых беспорядков. М., 1995. С.4-23.

2 О противодействии экстремистской деятельности: Федеральный закон от 10 июля 2002 г. // Российская газета. 2002 г. 30 июля.

84

Систему мер по обеспечению общественной безопасности при чрезвычайных ситуациях составляет правовое регулирование отношений в указанной сфере, то есть разработка и принятие компетентными органами законодательных и иных нормативных актов. Каждая страна имеет свою национальную систему обеспечения общественной безопасности в чрезвычайных ситуациях, которая отражается в соответствующем законодательстве. Анализ этих систем содержится в работах Б.Н. Порфирьева.1 Обобщая опыт таких государств, как США, Франция, Германия, можно отметить, что нормативно-правовые акты этих стран в основном концентрируют внимание на источниках риска (повышенной опасности), подготовке к действиям в чрезвычайных ситуациях и сведении к минимуму последствий чрезвычайных ситуаций. Эту деятельность в указанных выше государствах в основном выполняли ведомства гражданской обороны, владеющие функциями подготовки и реагирования на чрезвычайные ситуации. Эта тенденция в настоящее время характерна и для России. Однако в зарубежных странах после пересмотра взглядов на эти проблемы происходит процесс создания единой правовой базы, регламентирующей комплексное обеспечение общественной безопасности в чрезвычайных ситуациях. Полагаем, что в современных условиях проблема обеспечения общественной безопасности в России также нуждается в коренном переосмыслении.

Одним из наиболее актуальных направлений в выработке стратегии регулирования правоотношений в сфере общественной безопасности при чрезвычайных ситуациях является обеспечение приоритета закона.

Юридической базой правового регулирования этой сферы выступает Конституция Российской Федерации, в которой в соответствии с международным правом закреплены главные жизненно важные интересы

1 Порфирьев Б.Н. Государственное управление в чрезвычайных ситуациях. М., 1991. С. 87; Он же. Государственная система управления в чрезвычайных ситуациях США: правовая база, организационные структуры и механизм функционирования на рубеже 80-90-х годов. М, 1991. С. 3 и др.

® 85

граждан, обеспечивающие жизнь, здоровье и личную неприкосновенность. Человек, его права и свободы являются высшей ценностью государства, в главную обязанность которого входит признание, соблюдение и защита прав и свобод его граждан. Конституционное провозглашение прав и свобод человека в качестве высшей ценности (ст. 2) и признание того факта, что они должны быть главным критерием законотворческой и правоприменительной деятельности законодательной и исполнительной власти государства и органов местного самоуправления (ст. 18), служат основанием для признания приоритета интересов личности перед интересами государства при выработке критериев (оснований) и пределов правомерного ограничения прав и свобод человека и гражданина. Эти критерии базируются на принципе сочетания публичных и частных интересов. Соответствующие интересы получают свое конституционное закрепление через категорию целеполагания: путем признания правомерными тех ограничений прав и свобод, которые необходимы для достижения определенных целей в рамках публичных либо частных интересов.

Анализ ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации показывает, что защиту публичных интересов в правоохранительном механизме надо представлять такими основаниями, как защита основ конституционного строя и обеспечение обороны страны и безопасности государства.

Частные интересы лежат в основе ограничения прав человека и гражданина, когда ограничения осуществляются в целях защиты здоровья, а также прав и законных интересов других лиц.

Конституция Российской Федерации указывает и такой критерий ограничения прав и свобод, как защита нравственности, который в одинаковой мере может заключать в себе и публичные, и частные интересы.

Из вышеизложенного можно сделать вывод, что в основе соответствующего принципа сочетания публичных и частных интересов лежит приоритет публичных интересов над личными, на первое место ставятся цели защиты основ конституционного строя, причем и в частных

86 случаях, которые касаются предусмотренных Конституцией возможностей ограничения отдельных прав и свобод, например в условиях разжигания расовой, национальной и социальной розни, призывов к насильственному изменению государственного строя (ч. 5 ст. 13 Конституции Российской Федерации).

Ограничения прав и свобод человека и гражданина могут вводиться только на уровне закона, исключительно с целью соблюдения и уважения прав и свобод других личностей, поскольку это совместимо с природой права демократического общества.

Именно на основе норм Конституции Российской Федерации необходимо строить систему законодательства, которая призвана обеспечить своими юридическими нормами безопасные условия жизнедеятельности человека.

В Конституции Российской Федерации определены цели использования чрезвычайных мер, которые действуют при чрезвычайных ситуациях и имеют пределы вмешательства в сферу прав и свобод граждан.

Однако прежде чем рассматривать, что собой представляют чрезвычайные режимы, необходимо уяснить сущность категории “правовой режим” в чрезвычайной ситуации. Ограничить право человека возможно не только путем прямого воздействия на его статус, но и косвенно, через регулирование правового режима. В юридической литературе категория “правовой режим” используется широко и находит разные толкования: в одних работах под ним понимается законность1, в других - порядок , в третьих - социальный режим некоторого объекта, закрепленный правовыми нормами и обеспеченный совокупностью юридических средств3, или порядок регулирования, который выражен в
комплексе правовых средств,

1 См.: Самощенко И.С. Охрана режима законности советским государством. М., 1960. С.12.

2 Резвых В.Д., Скляров И.А. Взаимодействие в процессе административно-правового обеспечения режима социалистического хозяйствования. Горький, 1977. С. 5.

3 Проблемы теории государства и права / Под ред. С.С. Алексеева. М., 1987. С. 258-259.

87 характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываиий и создающих особую направленность регулирования1.

С.С. Алексеев отмечает, что понятие режима несет в себе основные смысловые оттенки этого слова, в том числе и то, что правовой режим выражает степень жесткости юридического регулирования, наличие известных ограничений или льгот, допустимый уровень активности субъектов, пределы их правовой самостоятельности . Под правовым режимом, который вводится для ликвидации чрезвычайной ситуации, понимается особый порядок деятельности государственных органов, общественных институтов, жизни граждан, при котором перераспределяются полномочия органов власти, ограничиваются права и свободы граждан, возлагаются дополнительные обязанности на юридических и физических лиц, которые определяются опасностью для общества и государства в той или иной кризисной ситуации.

Если ситуация выходит из-под контроля властей, возникают массовые беспорядки, перестает нормально функционировать инфраструктура определенного региона или всей страны, то для стабилизации общественно-политической обстановки требуются меры, которые получили название чрезвычайных. От обычных мер поддержания правопорядка они отличаются тем, что действуют не только в отношении лиц, допускающих правонарушения и совершивших преступления, но и непосредственно затрагивают интересы всего населения, проживающего в данном регионе. Специфика правового аспекта в этом случае заключается не только в установлении особого правового режима для граждан и должностных лиц, но и в
изменении приоритетов целей правоприменения, в структурных

1 Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. Т. 1. С. 170.

2 Он же. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. М., 1989. С. 186.

88 изменениях самой правоприменительной практики и появлении новых видов правонарушений и усиленных санкций1.

Правовая регламентация режимов подавления чрезвычайной ситуации необходима для поддержания его легитимности, соблюдения Конституции и международных обязательств России в области прав человека, создания необходимых условий жизнедеятельности населения. В рамках каждого правового режима осуществляются мероприятия, которые можно сгруппировать по следующим направлениям:

1) изменение порядка деятельности государственных органов, выражающееся в расширении круга обязанностей по охране общественного порядка и нормализации обстановки или передаче этих обязанностей специально создаваемым органам;

2) ограничение в том или ином объеме прав и свобод граждан;

3) возложение на должностных лиц и граждан дополнительных обязанностей и усиление ответственности за их неисполнение.

Правовые режимы подавления чрезвычайных ситуаций могут предусматривать следующие виды ограничений прав физических и юридических лиц:

  • ограничение или запрет въезда или выезда на территорию, где установлен особый режим;

  • временное выселение (эвакуация) населения из районов, опасных для проживания;

  • ограничение свободы передвижения людей и транспортных средств на этой территории;
  • ограничение или запрещение деятельности политических партий и иных общественных объединений и другие.
  • 1 Согласно нормам п. 5 ч. 1 ст. 4.3 КоЛП России и ст. 63 УК России совершение административного проступка в условиях стихийного бедствия или при других чрезвычайных обстоятельствах и преступления с использованием условий общественного бедствия считаются отягчающим обстоятельством.

89

Все указанные ограничения должны быть определены на законодательном уровне, иметь соответствующие пределы, носить временный характер и быть направлены на скорейшую ликвидацию чрезвычайной ситуации.

В условиях режима чрезвычайной ситуации создается специальный организационно-управленческий механизм. Особенности управления при чрезвычайных ситуациях природного и техногенного характера предусмотрены Федеральным законом от 21 февраля 1994 г. “О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера”1. В законе конкретизируются полномочия органов государственной власти и местного самоуправления в области предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций. Согласно ст. 8 данного закона Президент Российской Федерации для защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций:

а) определяет в соответствии со ст. 80 Конституции Российской Федерации и федеральными законами основные направления национальной политики и принимает иные решения для защиты населения и территории от чрезвычайных ситуаций;

б) вносит на рассмотрение Совета Безопасности Российской Федерации и принимает с учетом его предложений решения по вопросам предупреждения, ликвидации чрезвычайных ситуаций, а также по вопросам преодоления их последствий;

в) вводит при чрезвычайных ситуациях в соответствии со статьями 56 и 88 Конституции Российской Федерации в порядке, предусмотренном федеральным конституционным законом, на территории Российской Федерации или в отдельных ее регионах чрезвычайное положение;

г) принимает решение о привлечении в случае необходимости Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований.

1 См.: Российская газета. 1994. 24 декабря.

Ь 90

Как уже было сказано, введение правового режима чрезвычайного положения приводит к своеобразному перераспределению взаимных прав и обязанностей гражданина и государства: расширению полномочий органов государственной власти за счет ограничения прав и свобод граждан. Это обусловлено двумя причинами: во-первых, необходимостью эффективной деятельности органов по ликвидации негативных последствий чрезвычайных ситуаций; во- вторых, реализация многих прав может привести к увеличению социальной напряженности в зоне введения этого режима. Правомерное ограничение выступает как элемент юридического механизма управления чрезвычайной ситуацией1.

Целями введения чрезвычайного положения являются: устранение обстоятельств, послуживших основанием для его введения; обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина, основ конституционного строя, интересов государства и общества; восстановление законности и правопорядка; нормализация обстановки на определенной территории.

На территории бывшего СССР за последние 10 лет режим чрезвычайного положения вводился неоднократно. Причины его введения в различных регионах имеют свои особенности и специфику. Например, введение на территории Российской Федерации в Пригородном районе Северной Осетии режима чрезвычайного положения обусловлено нерешенными территориальными вопросами между проживающими там осетинами и ингушами.

В настоящее время в России действует Федеральный конституционный

; 2

закон “О чрезвычайном положении”, принятый 30 мая 2001 г. , который

более детально регламентирует аспекты этого режима по сравнению с

Законом РСФСР “О чрезвычайном положении” от 17 мая 1991 г.3, но по сути

Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному право // Государство и право. 1998. № 7. С. 48.

См.: Российская газета. 2001. 2 июня. 3 См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 22. Ст. 773.

91 имеет некоторые противоречия с’ Конституцией Российской
Федерации. Прежде чем рассматривать эти противоречия, ответим на вопрос: что общего и в чем различия в этих законах?

Оба закона регламентируют обстоятельства, которые обусловливают введение чрезвычайного положения, предусматривая две группы оснований: социально-политические и природно-техногенные (ст. 3 в Законе от 30 мая 2001 г. и ст. 4 в Законе от 17 мая 1991 г.), однако новый закон детализирует ситуации, при возникновении которых может вводиться режим чрезвычайного положения с учетом нынешней ситуации в России, которая характеризуется острой социальной напряженностью.

В обоих законах в целях дифференцированного подхода приводятся перечни ограничительных мер для первой и второй групп оснований введения чрезвычайного положения (ст. 12 и 13 Закона от 30 мая 2001 г. и ст. 22-24 Закона от 17 мая 1991 г.).

Первая группа оснований содержит перечень мер по наведению правопорядка и применению санкций и существенных ограничений социально-экономических, политических и личных прав и свобод граждан и организаций (комендантский час, проверка документов, личный досмотр, досмотр вещей, жилища, транспортных средств); ограничение свободы печати и введение предварительной цензуры; приостановление деятельности политических партий и иных общественных объединений; ограничение или запрещение продажи оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и т.д. Следует отметить, что в рассматриваемых законах перечень этот практически одинаков. Единственное различие в пункте “ж” ст. 12 нового Закона, который содержит требования о продлении срока содержания под стражей лиц, задержанных в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации по подозрению и совершению актов терроризма и других особо тяжких преступлений, на весь период действия чрезвычайного положения, но не более чем на три месяца.

92

Вторая группа оснований введения чрезвычайного положения характеризуется тем, что в ней предусмотрены эффективная и своевременная помощь пострадавшим гражданам, а также меры по организации аварийно-спасательных и иных работ, обеспечению правопорядка.

Некоторые ученые, как например В.В. Гущин, полагают, что практики объявления чрезвычайного положения по данному основанию не было, и поэтому нет необходимости реагировать на данные чрезвычайные ситуации такими жесткими мерами. Он считает, что не следует соединять в одном законодательном акте принципиально разные основания объявления чрезвычайного положения, требующие от государства и общества неодинаковой реакции, и в качестве аргумента приводит предложения некоторых ученых о необходимости разработки двух законов, позволяющих адекватно реагировать как на чрезвычайные ситуации социально-политического, так и природно-техногенного характера2.

В соответствии со ст. 88 Конституции Российской Федерации был

г.

введен режим чрезвычайного положения в целях урегулирования осетино- ингушского конфликта на территории Северной Осетии и Ингушетии. При разрешении внутригосударственного вооруженного конфликта в Чеченской республике Закон от 17 мая 1991 г. “О чрезвычайном положении” не применялся, хотя использовались особые формы управления (Временный орган управления территорией чрезвычайного положения), создавались объединенные отряды оперативного управления силами и средствами для обеспечения режима чрезвычайного положения, комендатуры и оперативно- следственные группы. Конституционная основа действий (во исполнение соответствующих указаний главы государства) федеральных войск в Чеченской Республике была подтверждена
Постановлением

Конституционного Суда Российской Федерации от 31 июля 1995 г. Нельзя не

1 См.: Гущин В.В. Указ. работа. С. 105.

2 См., например: Пструхин И.Л. Правоохранительные органы в условиях социального бедствия, вызванного природными, техногенными и биологическими факторами // Право и чрезвычайные ситуации. М., 1992. С. 120.

93 признать, что эти действия привели к трагической гибели тысяч людей, значительному материальному ущербу и требуют наказания виновных. События в Чечне еще раз подтвердили мнение ученых о том, что Закон РСФСР “О чрезвычайном положении”, принятый в 1991 г., безнадежно устарел, и что необходимо скорейшее совершенствование законодательных основ для вмешательства федеральной власти в случаях нарушения в субъектах Федерации основ конституционного строя, прав и свобод граждан1. Частично эти вопросы решены в новом Законе от 31 мая 2001 г., но и в нем есть ряд недостатков. Главный недостаток Закона от 17 мая 1991 г. заключался в том, что, налагая ограничения на основные права и свободы граждан, он не являлся законом прямого действия, в нем отсутствовал конкретный юридический механизм защиты гражданами своих прав и свобод. В Законе от 30 мая 2001 г. гарантируется соблюдение прав граждан и запрещается дискриминация отдельных лиц или групп населения по признакам пола, расы, национальности, языка, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям (ст. 28).

И Закон от 17 мая 1991 г., и Закон от 30 мая 2001 г. определяют только судебный порядок защиты прав человека в условиях чрезвычайного положения. Для России, где в течение многих лет государство только провозглашало права и свободы граждан, но не предусматривало порой механизма их реализации, это очень важно. В заключительном разделе нового закона содержатся требования об уведомлении и информировании ООН, Совета Европы и сопредельных государств о введении чрезвычайного положения и прекращении периода его действия. С появлением этих статей в законе подчеркивается его соответствие аналогичным международным документам в области прав человека. Международные договоры предусматривают возможность
отступления государства от своих

Баглай М.В., Габричидзе Б.Н. Конституционное право Российской Федерации. М., 1996. С. 280.

94 обязательств по обеспечению прав и свобод человека и гражданина, однако лишь в той степени, в какой это требуется остротой положения, при условии совместимости таких мер с другими обязательствами по международному праву и если такие меры не влекут за собой дискриминации на основе расы, цвета кожи, пола, языка, религии или социального происхождения1.

Каков механизм реализации прав и свобод граждан в условиях чрезвычайного положения, предложенный в новом Законе от 30 мая 2001 г.? На этот вопрос отвечает начальник отдела Администрации Президента Российской Федерации по обеспечению деятельности полномочного представителя Президента Российской Федерации в Государственной Думе В. Лозбинев, который критиковал механизм защиты прав и свобод граждан еще на уровне принятия законопроекта в Государственной Думе2. Он полагает, что, несмотря на явные преимущества нового закона, полноценный закон «О чрезвычайном положении” не мог быть принят без изменений ряда положений ч. 3 ст. 56 Конституции Российской Федерации. Это касается безусловного запрета на ограничение прав и свобод, предусмотренных статьями 23 (ч. 1), 24, 28, 34 (чЛ) Конституции, которые в числе прочих в определенной мере предлагается ограничивать новым федеральным законом. Так, права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, на тайну частной жизни несомненно ущемляются особым режимом въезда и выезда, ограничением свободы передвижения на территории, где введено чрезвычайное положение, комендантским часом, проверкой документов граждан, их личным досмотром, досмотром вещей, жилища и транспортных средств, мобилизацией трудоспособного населения и транспортных средств для проведения аварийно-спасательных работ и др. Эти положения противоречат ч. 3 ст. 56 Конституции, но, как полагает автор статьи, суть чрезвычайного
положения состоит именно в установлении

Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. М., 1991. 2 Лозбинев В. Чрезвычайного положения без комендантского часа не бывает // Российская юстиция. 1999. № 3. С. 29-30.

95 определенных мер и временных ограничений, в том числе и таких, без которых невозможно достигнуть целей и которыми устанавливается чрезвычайное положение - обеспечение безопасности граждан и защиты конституционного строя. Следовательно, ограничивая некоторые права и свободы человека посредством введения чрезвычайного положения, государство обеспечивает сохранение других, более значимых для человека прав и свобод. Таким образом, введение чрезвычайного положения нельзя рассматривать лишь в негативном контексте, оно имеет и существенное позитивное значение - создание условий для восстановления нормального правопорядка.

Интересен в этом отношении опыт правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина в условиях чрезвычайного положения Федеративной Республики Германии.

Примечательно, что в ФРГ определение чрезвычайному положению и правомочиям государства по его введению более 100 лет назад дал К.Ф. фон Гербер в формулировке, которая применяется и поныне: “В основе признания государственного чрезвычайного права лежит идея, что у государства сверх его нормальной конституционной жизни есть право на существование, которое проявляется при аномальных чрезвычайных обстоятельствах. Лучше всего соблюдена конституционная точка зрения, если Конституция сама дает определение праву необходимости и регулирует его применение”1. По мнению Ф.С. Галенпольского, чрезвычайное положение в германском праве определяется иногда как диктатура. Германская юридическая наука придерживается двоякого толкования диктатуры: государственная власть, которая ломает конституционные ограничения, чтобы в будущем создать новую Конституцию (суверенная диктатура), и государственная власть, которая на почве Конституции

Цит. по: Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву // Государство и право. 1998. №8. С. 49.

5 96

временно переступает ее ограничения, чтобы предотвратить опасность для существования Конституции (комиссарская диктатура). Чрезвычайное положение представляет один из случаев комиссарской диктатуры1. После внесения изменений в Основной Закон и принятия пакета новых законов в 60-е годы чрезвычайное законодательство ФРГ представляет собой продуманную систему, межотраслевой правовой институт, локализованный в основном в рамках государственного права. В этот институт входят как нормы Основного Закона ФРГ, посвященного чрезвычайному положению (в его широком понимании), так и более десятка отдельных необходимых законодательных актов, в том числе Первый закон о мероприятиях по защите (самозащите) гражданского населения; законы о расширении защиты от катастроф; об обеспечении защиты рабочих мест; защиты экономики и др. Подзаконные нормативные акты в ФРГ отсутствуют, так как практики применения чрезвычайного законодательства в послевоенной Германии не было.

Детально регламентируется порядок введения чрезвычайного положения и в Конституции Индии. В Великобритании институт режима чрезвычайного положения наряду с законами регулируется соответствующими решениями судов.

Однако при всех существующих в законодательстве зарубежных государств различиях общими являются следующие моменты:

  • в условиях чрезвычайного функционирования государственной

власти расширяются полномочия государственных органов, в первую

»)

очередь главы государства и правительства;

  • прямо предусматривается возможность ограничения отдельных прав и свобод человека и гражданина, в ряде случаев устанавливаются особенности их защиты, возможно и возложение дополнительных обязанностей;

1 Там же. С. 50.

97

  • разрешается использование (в необходимых случаях и в определенных пределах) внутри страны вооруженных сил.

В суверенных государствах для поддержания порядка на территории введения чрезвычайного положения активно используются внутренние войска, специально обученные для действий в условиях массовых волнений и беспорядков. По российскому законодательству использование в режиме чрезвычайного положения вооруженных сил должно быть запрещено. Однако в случае, если чрезвычайное положение оказывается недостаточным для ликвидации кризиса, ему на смену приходит режим военного положения, который допускает применение вооруженных сил для подавления антиправительственных вооруженных формирований.

Таким образом, военная сила является главной опорой государства в разрешении конфликтов, грозящих государственной целостности внутри страны.

Законодательные основы применения военного положения предусмотрены Конституцией Российской Федерации (ч. 2 ст. 87), которая устанавливает, что в случае агрессии против Российской Федерации Президент вводит на территории России или в отдельных ее местностях военное положение с незамедлительным сообщением об этом Совету Федерации и Государственной Думе. Согласно п. “б” ч. 1 ст. 102 Конституции утверждение Указа Президента Российской Федерации о введении военного положения входит в компетенцию Совета Федерации и производится в порядке, принятом постановлением Совета Федерации № 43 от 6 февраля 1996 г.1 Данные полномочия Президента Российской Федерации и Федерального Собрания Российской Федерации по объявлению военного положения соответственно закреплены в п. 4 ч. 2 ст. 4 и в п. 3 ч. 2 ст. 5 Федерального закона от 31 мая 1996 г. “Об обороне” .

Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 7. Ст. 656. Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 23. Ст. 2750.

98

Таковы существующие в Российской Федерации правовые основания для объявления военного положения, но они требуют значительного уточнения и конкретизации. Это связано с тем, что Федеральный конституционный закон, который в соответствии с ч. 3 ст. 87 Конституции Российской Федерации должен непосредственно определять режим военного положения, до настоящего времени не принят, хотя после принятия Конституции 1993 года прошло уже более семи лет. Безусловно, отсутствие данного закона может препятствовать своевременному и правильному применению конституционной нормы о военном положении на практике в случае необходимости. Принятие такого закона позволит не только регламентировать правовыми средствами режим военного положения, но и в целом конкретизировать порядок принятия решения о применении вооруженных сил, который в целом еще недостаточно четко регламентируется государственным правом.

Эта проблема для России особенно актуальна, если учитывать, что положения военной доктрины запрещают использовать силовые структуры в интересах отдельных лиц, групп, партий, общественных объединений. В юридической литературе высказываются мнения о том, что при отсутствии угрозы агрессии со стороны иностранных государств Вооруженные Силы Российской Федерации “ни при каких условиях не должны применяться для разрешения политических конфликтов между разными политическими группировками внутри страны и между ветвями власти, ни для карательных и иных силовых акций внутри страны”1. Безусловно, гарантией недопустимости применения военной силы против мирных граждан либо для достижения внутриполитических целей может являться только федеральный закон, в котором будут определены основания и конкретный порядок принятия решения об использовании Вооруженных Сил и других войск

Арбатов А.Г. О военной доктрине и военной политике России // Россия в поисках стратегии безопасности (проблемы безопасности, ограничений вооружения и миротворчества). М, 1996. С. 205.

99 Российской Федерации. Согласно военной доктрине военная сила в случае крайней необходимости применяется, когда возникают следующие источники военной угрозы:

  • попытки насильственного свержения конституционного строя, дезорганизации функционирования органов государственной власти и управления;

  • противоправная деятельность националистических, сепаратистских и других организаций, направленная на дестабилизацию внутренней обстановки в Российской Федерации, нарушения ее территориальной целостности и осуществляемая с использованием вооруженного насилия;

нападения на объекты ядерной энергетики, химического, биологического производства и другие потенциально опасные объекты;

  • создание незаконных вооруженных формирований;

  • рост организованной преступности, контрабандной деятельности в масштабах, угрожающих безопасности граждан и общества;
  • нападение на арсеналы, склады оружия, предприятия, производящие вооружение, военную специальную технику и имущество, организации, учреждения и структуры, имеющие штатное оружие, с целью их захвата;
  • незаконное распространение на территории Российской Федерации оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и других средств осуществления диверсий и террористических актов, а также противоправный оборот наркотиков1.
  • Эти основания применения вооруженных сил и других войск с целью предупреждения и пресечения внутренних конфликтов, угрожающих территориальной целостности и национальной безопасности государства, признают ведущие военные ученые-юристы2. Член Совета Безопасности

1 См.: Основные положения военной доктрины Российской Федерации // Красная Звезда.

  1. 19 ноября.

2 Кузнецов Н.И. Военное право: состояние и перспективЕл развития // Государство и право.

  1. № 8- 9. С. 15; Стрекозов В.Г. Правовые основы обороны страны и военного строительства // Юридический справочник для военнослужащих / Под ред. Л.И. Муранова. М., 1997. С. 7 и др.

100 Российской Федерации СВ. Пчелинцев в своей статье “Проблемы правового регулирования военного положения”1, подробно анализируя основания введения на территории Российской Федерации военного положения, отмечает, что, в отличие от обстоятельств применения в России другой исключительной меры - чрезвычайного положения, которые согласно ст. 88 Конституции могут заключаться в довольно широком перечне условий (попытки насильственного изменения конституционного строя, межнациональные конфликты, стихийные бедствия и т.д.), определяемых федеральным законом, иных оснований для введения военного положения (согласно ст. 87 Конституции), кроме агрессии или непосредственной угрозы агрессии против Российской Федерации, федеральным законодательством предусмотрено быть не может. Условия введения военного положения имеют исчерпывающий характер и расширительному толкованию не подлежат. В этой связи следует отметить, что проект Федерального конституционного закона “О чрезвычайном положении” неоднократно рассматривался в Государственной Думе и не получал одобрения прежде всего именно из-за споров об основаниях возможного участия Вооруженных Сил Российской Федерации в обеспечении режима чрезвычайного положения и механизме применения военной силы в чрезвычайных ситуациях2.

Законодательное определение военного положения закреплено в ст. 19 Федерального закона “Об обороне”. Закон рассматривает его как особый правовой режим деятельности органов государственной власти, иных государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, предусматривающий ограничение прав и свобод граждан, который вводится на всей территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях в случае агрессии или непосредственной угрозы агрессии против Российской Федерации. Регулирование
режима военного времени определяется

1 См.: Экстремальные ситуации: конфликты, согласие: Сб. статей. М., 1988. С. 77-89.

2 Парламентаризм в Российской Федерации. Федеральное собрание 1994-1995
гг. V Государственная Дума. Совет Федерации. М, 1996. С. 107.

101 характером и степенью угрозы общественной и государственной безопасности, жизни и здоровью граждан. В период военных действий, когда разрушаются нормальные общественные взаимосвязи, выходит из строя социальная инфраструктура, на режим военного положения в первую очередь возлагаются задачи стабилизации социально- экономических отношений, обеспечение работы государственных институтов, общественного порядка и общественной безопасности при успешном выполнении военных действий.

Исполнительно-распорядительные полномочия на территории страны или в отдельных ее местностях, объявленных на военном положении, передаются специальным уполномоченным органам, значительно расширяются полномочия военных судебных органов. На государственные органы, организации (независимо от форм собственности) и на граждан возлагаются дополнительные оборонные обязанности. Усиливается юридическая ответственность за определенные правонарушения1.

Однако следует отметить, что ни в Законе «О защите населения и территории от чрезвычайных ситуаций», ни в Законе «О чрезвычайном положении” не предусмотрен особый порядок расследования преступлений. С учетом изложенного, представляется возможным в целом согласиться с выводом о том, что предусмотренный ч. 3 ст. 87 Конституции Российской Федерации режим военного времени должен детально регламентироваться федеральным конституционным законом, а основания его введения могут уточняться и корректироваться2.

Другим основным документом, регламентирующим отношения в сфере обеспечения социально-политической безопасности, является Закон Российской Федерации от 5 марта 1992 г. “О безопасности”. Безопасность в этом законе определяется как “состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз.

1 Стрекозов В.Г. Указ. раб. С. 34-35. Конституция Российской Федерации. Вопросы и ответы. М., 1994. С. 36-37.

102 Жизненно важные интересы — это совокупность потребностей, удовлетворение которых обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности, общества и государства. К основным объектам безопасности относятся: личность, ее права и свободы, общество -его материальные и духовные ценности, государство - его конституционный строй, суверенитет и территориальная целостность” (ст. 1). Согласно Закону “О безопасности” систему социально-политической безопасности Российской Федерации образуют органы законодательной, исполнительной и судебной власти, государственные, общественные и иные организации и объединения, граждане, принимающие участие в обеспечении безопасности, а также законодательство, регламентирующее отношения в сфере безопасности. Не допускается создание органов безопасности, не установленных Законом Российской Федерации (ст. 8). Закон “О безопасности” подвергся серьезной критике в работе В.В. Гущина1, который полагает, что в нем допущено нарушение принципа разделения властей, провозглашенного Конституцией Российской Федерации. В соответствии со ст. 11 Закона “О безопасности” Президент контролирует и координирует деятельность государственных органов обеспечения безопасности, а Правительство обеспечивает руководство этими органами. Судебные органы в законе включены в систему государственных органов обеспечения безопасности. В соответствии с Конституцией Российской Федерации суды независимы и подчиняются только закону. Это несоответствие Основному Закону необходимо устранить. Другим серьезным недостатком Закона, на который указывает В.В. Гущин, является то обстоятельство, что в нем не заложена и не разработана процедура юридической квалификации правонарушений в области обеспечения безопасности, в том числе и со стороны государственных структур. Четкой регламентации прав и компетенции правоохранительных органов, в том числе следственных органов и органов дознания, требует проблема обеспечения безопасности и

1 Гущин В.В. Указ. работа. С. 109.

103 построения правового государства. Нарушение законоположений
в этой области со стороны государственных структур должно квалифицироваться как подрыв основ безопасности Российской Федерации.

Анализ других законодательных актов также свидетельствует о присутствии определенных пробелов в системе обеспечения безопасности страны. Например, в настоящее время не определены на федеральном законодательном уровне статус, функции и ответственность органов управления в чрезвычайных ситуациях, ибо сегодня из-за отсутствия законов, регулирующих эти отношения, сохраняются ведомственная разобщенность в решении проблем и приоритет ведомственных интересов над интересами общества; не рассмотрен и не разрешен вопрос об особенностях расследования преступлений на досудебных стадиях. Поэтому именно закон, а не подзаконный акт должен стать основным источником регулирования общественной безопасности в чрезвычайных ситуациях. Законы невозможно заменить никакими указами и постановлениями. Все государственные органы, общественные и частные организации, предприятия, граждане и должностные лица обязаны строго соблюдать законы, в том числе в условиях чрезвычайных ситуаций. А все подзаконные акты, начиная с указов Президента и постановлений Правительства и кончая актами местных администраций и должностных лиц, могут приниматься только в соответствии с законом. Но полностью обойтись без подзаконных актов нельзя. Важно только четко разграничить сферы правового воздействия, законов и подзаконных актов. Субъекты подзаконного нормотворчества должны конкретизировать и детализировать законодательные предписания, а также регламентировать организацию их исполнения без изменения объема правового регулирования. При этом необходимо создать юридические гарантии, чтобы подзаконные акты не умаляли или не ограничивали права и свободы граждан.

Силы, посредством которых обеспечивается социально-политическая безопасность в России, включают в себя Вооруженные Силы, федеральные

104 органы безопасности, органы внутренних дел, органы
обеспечения безопасности, структуры законодательной,
исполнительной и судебной власти, пограничные войска, внутренние войска и ряд других органов.

Задачи обеспечения личной безопасности граждан и общественной безопасности страны, охраны общественного порядка прямо связаны с обеспечением социально-политической безопасности. Важная роль в организации и деятельности по этому направлению принадлежит милиции, которая обязана обеспечивать действующие в стране законы и правосудие, специфическими средствами и методами предотвращать преступления и административные правонарушения, угрожающие личной или общественной безопасности. В условиях межнациональных, межрелигиозных, социально-экономических конфликтов, когда создается угроза жизни, правам и свободам граждан, собственности, интересам общества и государства, милиция призвана принимать меры в пределах своих прав. Выполнение этих задач реализуется посредством осуществления уголовных и оперативно-розыскных мер, в соответствии с действующим законодательством при строгом соблюдении прав человека, с помощью которых достигается обеспечение своевременного предупреждения, пресечения и расследования преступлений и привлечение виновных к ответственности. Оценивая содержание и роль социально-политической безопасности в государственной системе обеспечения общественной безопасности России, следует отметить следующее:

  1. Социально-политическая безопасность является важнейшим элементом общественной безопасности, так как общество несет огромные потери от криминальных проявлений, выражающихся в социально- политических, национальных, межконфессиональных конфликтах и столкновениях.

  2. Причинами социально-политической опасности и возникающих на этой почве конфликтов являются ухудшение экономического положения широких слоев населения, неэффективность деятельности государственных

105 структур в сферах социальной и национальной политики, в регулировании межконфессиональных отношений, затянувшееся
формирование системы законов, в том числе процессуальных, не отвечающих реалиям современной России, ее экономики, политики, духовной жизни.

  1. В действующем законодательстве не содержится норм, обеспечивающих активную защиту жизненно важных интересов личности, общества, государства от чрезвычайных ситуаций различного характера, так как в нем отсутствуют единые подходы к определению понятия “чрезвычайная ситуация”, их классификации, нечетко определены меры и задачи государственных органов по их предупреждению, не отрегулирован порядок применения соответствующих сил и средств, не создана четко налаженная единая система национальной безопасности.

  2. Наибольшую криминогенную опасность представляют собой межнациональные и межэтнические конфликты и столкновения, которые являются самыми массовыми, длительными и разрушительными.

  3. Межнациональный конфликт- как сложное общественное явление
    • есть форма проявления сложных глубинных социальных процессов в экономической, политической и духовной жизни общества, в отношениях между нациями и этническими группами.
  4. Одним из приоритетов уголовной политики демократических правовых стран является охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности от преступлений. Социально-политическую безопасность России необходимо обеспечивать совершенствованием правового регулирования деятельности соответствующих органов, в том числе органов дознания и следствия, на законодательном уровне, прежде всего более развернутой регламентацией на уровне Конституции Российской Федерации, разработкой проектов новых нормативных актов, четко регламентирующих задачи, функции и полномочия органов внутренних дел по предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию преступлений в чрезвычайных ситуациях и

Ф 106

обеспечивающих эффективность уголовно-правового реагирования на массовые беспорядки.

Ш

т

18>

®! 107

ГЛАВА 2. ДИСПОЗИТИВНОСТЬ И ЕЕ РОЛЬ В ВОПРОСАХ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ДЛЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЙ

2.1. Методы правового регулирования общественных отношений

Прогресс общества связан со стремлением людей к свободе, к более полному удовлетворению своих интересов. С развитием цивилизации идеи свободы личности, приоритет прав человека приобретают все большее значение. Каждое демократическое государство старается максимально полно и последовательно закрепить в Конституции основные права и свободы человека и гражданина.

Россия, являясь частью мирового сообщества, признает Всеобщую декларацию прав человека, Устав ООН, международные пакты о гражданских и политических правах, участвует в договоренностях в рамках СБСЕ, многих международных конвенциях.

Конституция России закрепляет положение, по которому Российское государство гарантирует права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права1.

На современном этапе реализация конституционных норм в России осуществляется в тяжелейших условиях, вызванных политическими, экономическими, социальными трудностями, свойственными любому ® государству, переживающему переходный период. Переходный период от

тоталитаризма и беззакония к цивилизованному обществу характеризуется многочисленными конфликтами в российском обществе, которые вызваны разнополярностью интересов его членов. В столь сложных условиях Россия демонстрирует всему миру, что она не только верит в провозглашенные идеалы, не только закрепляет основанные на них принципы в своем главном

1 Конституция Российской Федерации. М., 1994. С. 17.

108 законе в качестве общеобязательных исходных норм, но и старается последовательно осуществлять их на практике.

Цель государства заключается в стремлении максимально полного удовлетворения интересов своих граждан. Однако ни одно государство не может предоставить человеку безграничную свободу, поскольку это привело бы к проявлению эгоистического своеволия и анархизма, к бесконечным столкновениям и конфликтам индивидуальных интересов, к дестабилизации общественной жизни1. Именно государство призвано обеспечивать общественный порядок и осуществлять рациональную организацию общества в социально- политическом процессе. Поэтому главнейшей задачей государства является разрешение противоречий, возникающих при столкновении различных интересов в обществе и сопровождающихся конфликтами.

Вот почему система прав и свобод строится таким образом, чтобы обеспечить выполнение в первую очередь “усредненных” (общественных) интересов, которые остаются после исключения из всей совокупности множества частных интересов. Усредненные интересы - это общественные интересы, без удовлетворения которых невозможно реализовать частные интересы. В демократическом государстве обеспечение публичных интересов создает предпосылки для нормального, устойчивого развития как самого государства, так и общества в целом. Признанные государством общественные интересы, закрепленные правовыми нормами и ими охраняемые, получают статус публичного интереса. «Публичный» интерес есть признанный государством и обеспеченный правом интерес социальной общности, удовлетворение которого служит условием и гарантией ее существования и развития2.

Общественный (публичный) интерес — понятие собирательное и складывается из разноуровневых интересов отдельных слоев общества. Это

Шершеневич Г.В. Общая теория права. М., 1911. С.98. 2 Тихомиров Ю.А. Публичное право. М, 1995. С.55.

109 могут быть интересы людей, объединенных в профсоюзы, политические партии (то есть интересы общественных организаций). Это могут быть территориальные интересы (интересы регионов). Государство обязано помогать реализации интересов во всех сферах жизнедеятельности. «Государство есть политический статус народа, организованного в территориальной замкнутости… Государство по смыслу самого слова и по всей своей исторической явленности есть особого рода состояние народа… Это просто статус, статус как таковой»1.

Но чтобы обеспечить интересы каждого гражданина, без ущемления свободы других, государство должно быть само организовано соответствующим образом. Поэтому элементом общественного интереса является и государственный интерес.

В экономической сфере государственный интерес вызван необходимостью обеспечения нормального функционирования и развития экономики, в том числе посредством охраны форм собственности, развития производства, организации внешнеэкономических связей.

В политической сфере - это обеспечение государственной и общественной безопасности, социального и национального согласия, подавление сопротивления противоборствующих социальных сил, охрана суверенитета государства от внешних посягательств.

В идеологической сфере содержанием государственного интереса является организация образования, поддерживание науки и культуры, разработка определенной идеологии2.

Раз государство представляет все общество, то от его имени принимаются властные решения, которые обязательны для исполнения всеми членами общества. Только государство пользуется исключительным правом применения насилия. Посредством разработки различных отраслей публичного права государство
обеспечивает реализацию общественных

Ш.митт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. № 1. Лазарев В.В. Общая теория права и государства. М., 1994. С. 241.

Г по

интересов в сферах государственного устройства, управления всем обществом. “Публичное право есть своего рода функционально-структурная подсистема права, выражающая государственные, межгосударственные и общественные отношения”1. К публичному праву традиционно относят такие отрасли права, как конституционное, уголовное, административное, финансовое, уголовно- исполнительное.

Публичное право включает в себя и уголовно-процессуальное право, которое можно определить как возведенную в закон волю демократического государства в вопросах порядка производства по уголовным делам, соответствующего его интересам. Здесь право упорядочивает уголовно-процессуальную деятельность, вносит в нее определенную регламентацию и ставит ее под контроль и защиту государства.

Там, где существует необходимость защиты публичных интересов, государство использует метод власти - подчинения, то есть метод централизованного, императивного регулирования. Основными способами правового регулирования в публичном праве являются: обязывание -предписание совершать конкретные действия; запрет - возложение обязанности воздерживаться от определенных действий; управомачивание — предоставление участнику правовых отношений субъективных прав на совершение определенных действий.

Посредством перечисленных способов и осуществляется регулятивная функция права: статическая (посредством запрета) и динамическая (обязывание и дозволение).

Дополнительным способом регулирования правоотношений в публичном праве является применение мер принуждения. Особенность его заключается в превентивности, т.е. в возможности (а не в обязательности) их применения. Угроза применения мер принуждения является средством, которое обеспечивает надлежащее исполнение возложенных обязанностей и соблюдение установленных запретов. В зависимости от отношения общих

1 Тихомиров Ю.А. Публичное право. М., 1995. С. 29-30.

S)

Ill

(характерных для всех отраслей права1) дозволений и запретов государство осуществляет правовое регулирование одним из двух типов.

Первый, общедозволительный тип правового регулирования заключается в установлении строго определенных запретов. Объем запретов зависит от вида общественных отношений, регулируемых правом. В данном случае действует принцип: “Все, что не запрещено, — дозволено”. Объем дозволений не регламентируется и не определяется. Указанный тип регулирования предпочтителен в целом как для общества, так и для отдельной личности. Он не тормозит проявление самостоятельности, активности, инициативу в реализации человеком своих интересов. Однако в публичном праве общедозволителъный тип регулирования не применяется и используется только в гражданском праве.

Второй, разрешительный тип правового регулирования осуществляется посредством указания тех действий, совершать которые прямо разрешил закон. Все остальные не указанные в перечне действия осуществлять запрещено. Закон устанавливает строго ограниченный объем правомочий, выход за пределы которого означает превышение компетенции и вызывает осуждение со стороны государства. Данный метод помогает властным структурам быстро достигать поставленных целей. Но при этом инициатива участников правоотношений пресекается, слабо учитываются, а иногда и вовсе игнорируются их личные интересы, что препятствует широкому использованию человеческого фактора и осознанному включению населения в реализацию публичных интересов. Названное обстоятельство особенно важно учитывать при правовом регулировании деятельности граждан в чрезвычайных ситуациях, в том числе при расследовании преступлений.

Все многообразие общественных отношений, затрагивающих публичные интересы, регулируется посредством норм, правильный подбор которых позволяет направлять эти связи в нужное русло. Общая теория права

См.: Алексеев С.С. Право: азбука — теория - философия. Опыт
комплексного исследования. М., 1999. С. 359.

У 112

под нормой права понимает «первичный элемент системы права, юридически обязательное правило поведения, исходящее от компетентных государственных органов, закрепленное или санкционируемое в официальном акте (законе, указе и т.п.) и охраняемое от нарушений мерами государственного принуждения».1

В рамках публичного права активно используются: нормы-определения, нормы- принципы, нормы-цели, нормы-запреты, императивные нормы.

Уголовно-процессуальное право обладает всеми свойствами, характерными для любой отрасли публичного права, но оно имеет также и специфические особенности. Именно этим видом права регламентируется уголовно-процессуальная деятельность, оно упорядочивает ее, вносит в нее строгую определенность, подчиняя публичным интересам весь спектр самых разнообразных интересов участников уголовного процесса.

2.2. Тейповый интерес и его влияние на реализацию публичных

интересов при досудебном производстве по преступлениям,

совершенных в чрезвычайных ситуациях

Существуют различные классификации интересов в обществе.2 Общепризнанным является следующее их деление: по степени общности — индивидуальные, групповые, общественные; по своей направленности — политические, экономические и др.; по характеру субъекта — классовые, национальные и др.; по степени осознанности - действующие стихийно и на основе разработанной программы; по возможности их осуществления -реальные и мнимые; по отношению к диалектике общественного развития -прогрессивные, реакционные, консервативные.3 В науке уголовного процесса

1 Хропашок В.Н. Теория государства и права. М., 1997. С. 235.

2 Васильев В.А. Общность интересов - основа общественного согласия // Социально- гуманитарные знания. 1999. № 1. С. 251.

3 Философский словарь. М, 1989. С. 219.

ь

$• из

также предлагаются различные варианты классификации общественных интересов. Л.Д. Кокарев предлагает делить их на общественные, личные и

коллективные.1

Развернутую систему классификации интересов в уголовном процессе предлагает Л.Н. Масленникова. Она выделяет десять оснований деления интересов, а именно: по носителю интереса; по отражению в законе; по ^ социальной значимости; по содержанию мотива; по времени действия; по

отношению к развитию уголовного процесса (способствуют развитию уголовного процесса или тормозят его); по отношению к обвинению; по отношению к ответственности; по отношению к личности субъектов уголовного судопроизводства; по отношению к объекту охраны.

Предложенная классификация чрезмерно развернута и не диктуется принципиальной необходимостью. В наши задачи не входит ее критический анализ.

Представляется, что наиболее правильной является градация интересов на основе деления их на публичные, личные (собственные) и интересы в представлении интересов личных.

На основе такого деления в первую группу включены должностные лица, осуществляющие расследование преступлений, рассмотрение и разрешение уголовных дел, — судья, прокурор, следователь, начальник следственного отдела, орган дознания и лицо, производящее дознание. Именно они от имени государства отстаивают публичный интерес, являются представителями власти. С целью обеспечения публичного интереса они наделены правоприменительными полномочиями, правом принятия решений

Кокарев Л.Д. Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. Воронеж, 1994. С. 23.

2 Масленникова Л.Н. Методология познания публичного и частного (диспозитивного) начал в уголовном судопроизводстве. М., 2000. С. 76.

3 Представляется спорным правильность деления интересов в зависимости от выполненых участниками уголовно-процессуальных функций. См. например, Головко Л.В. УПК Российской федерации в контексте сравнительного уголовно-процессуального права // Государство и право. 2002 г. №5 С. 51-61

114 по делу, признания определенных лиц субъектами уголовного процесса, принятия решения и производства следственных действий по обнаружению и собиранию доказательств об обстоятельствах совершения преступления.

Участникам, имеющим свой собственный (личный) интерес в деле: подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику - определены соответствующие правовые статусы с учетом их личной заинтересованности в результатах расследования и разрешения уголовного дела.

Защитник, представитель потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика включены в третью группу: они представляют (защищают) интересы субъектов второй группы.

К последней группе относятся лица, которые были втянуты в процессуальную деятельность в силу объективных обстоятельств. Они не имеют в деле личного интереса и не представляют публичный, но вынуждены участвовать в нем, так как на этом “настаивает” государство, которое реализует функцию защиты общественного интереса. В эту группу в первую очередь входят свидетели, понятые, эксперты, переводчики, специалисты и др.

Указанная классификация интересов помогает законодателю наиболее полно и точно определить правовой статус каждого участника, что в конечном счете обеспечивает эффективность всей процессуальной деятельности.

Однако для расследования преступлений в чрезвычайных ситуациях (то есть когда введен в действие Федеральный конституционный закон “О чрезвычайном положении”) такая классификация не вполне подходит. Подорванное доверие к государственной власти, к ее способности обеспечить личный интерес гражданина в чрезвычайных ситуациях, вызванных межнациональными конфликтами, ставит его перед проблемой выбора — соблюдать нормы публичного права или родовые правила поведения. Часто предпочтение отдается родовым правилам поведения. При этом в своем

115 суждении человек приходит к следующему умозаключению: “Родовой кодекс чести разработан предками, он помог им выстоять в многочисленных войнах и сражениях, позволил им сохранить род. Существование нынешних представителей рода есть подтверждение мудрости родовых правил, а поэтому в сложный для рода час надо следовать именно его правилам, а не правилам слабой государственности”. Действующая система не учитывает интересов тейпов в межнациональных конфликтах.

Повсеместно интересы тейпа, а также родоплеменная связь оказывают существенное влияние на поведение участников уголовного процесса. Подтверждением правильности изложенного взгляда являются работы классика русской социологии М.М. Ковалевского, посвященные изучению общественного и социального устройства народов Российской империи. Он использовал огромный эмпирический материал, сравнивая данные, полученные из различных районов страны: Поволжья, Кавказа, Туркестана (Средней Азии), и пытаясь вы-явить механизм социальной солидарности внутри этнических общностей. Он считал, что объединение индивидов в племена и союзы племен происходит по причине борьбы за существование, что именно в них достигается максимальная солидарность, осознание общих интересов и целей, взаимная зависимость членов группы друг от друга.1 В его выводах содержится утверждение о единстве порядков развития социального прогресса этносов России. При этом этнокультурные и расовые различия на них не влияют. Не влияет также и антропологический фактор. Различия, считал он, определяются физической природой и демографическими факторами. Свои выводы он подтверждает анализом родового социального устройства Кавказа. М.М. Ковалевский указывает на такие особенности родовой организации, как защита интересов членов рода посредством круговой поруки в акте мести за нанесенные обиды любому из

1 Ковалевский М.М. Сравнительно-историческое правоведение и его отношение
к социологии: Сборник по общественно-юридическим наукам. Вып. 1. СПб., 1899. С.З.

2 См.: Ковалевский М.М. Родовой быт в настоящем, недавнем и отдаленном прошлом. Современный обычай и древний закон. Закон и обычай на Кавказе. СПб., 1900-1911.

116

членов тейпа. Для народов Кавказа кровная месть — дело чести. Хищение у «чужеродца» - доблесть.

Кавказский регион с позиции родовых (тейповых) интересов в настоящее время существенно не изменился: «Россия - страна, образовавшаяся путем частью насильственного, частью добровольного подчинения многих народностей… Эти народности и государства не слились вполне с начальным ядром - с Московией; они сохранили тяготения если не к прежней независимости, то возможно к слабому вмешательству центральной власти в их местную жизнь»1.

Эти особенности и в настоящее время оказывают определяющее воздействие на общественные отношения, которые характеризуются как неустойчивые, напряженные, конфликтные. И не учитывать их в уголовном процессе было бы ошибкой. Однако до настоящего времени родовые (тейповые) интересы не учитывались в нормах действующего уголовно-процессуального кодекса. Данное обстоятельство сказывается особенно негативно при расследовании преступлений, совершенных в чрезвычайных ситуациях в условиях межнациональных конфликтов. То есть для достижения целей процессуального законодательства при расследовании преступлений, совершенных в чрезвычайных ситуациях, недостаточно учитывать только публичный и личный интерес. Важно уметь различать, разграничивать в этих условиях отдельную сферу интересов, так называемых тейповых (родовых) интересов.

Следует согласиться с утверждением Ю.А. Тихомирова о том, что публичным является такой интерес (обеспеченный правом) социальной общности, удовлетворение которого служит условием и гарантией существования и развития этого общества. Но публичный интерес - это не только “усредненный” интерес, но и интерес государства.

Ковалевский М.М. Политическая программа нового союза народного благоденствия. СПб., 1906. С.7.

У 117

Так, интерес государства заключается в его территориальной целостности. Территория образует пространство, в пределах которого государство распространяет свою власть. Четко определенная территория означает единство и полноту законодательной, исполнительной и судебной властей государства над населением. Поэтому провозглашенный Дудаевым и его окружением в 1994 году лозунг об отсоединении Ичкерии от России воспринят был как угроза существованию самого Российского государства, ибо федеративное устройство России, как и любого государства, основано на ее государственной целостности и единстве системы государственной власти.

Собственным интересом государства является формирование и поддержание эффективности деятельности институтов публичной (государственной) власти, представленной государственными органами, функционирование которых основано на деятельности чиновников, профессиональном сословии управителей. Государственная власть является той силой, на которую рассчитывает общество. Оно сорганизуется в рамках государства с целью преодоления общественных противоречий посредством достижения общественного компромисса, а в случае острой необходимости — путем подавления и насилия.

Понятие “общественные противоречия1’ означает наличие в обществе как минимум двух лагерей с диаметрально противоположными взглядами и интересами. Российское общество представлено многочисленными группами, в том числе и этносами, интересы которых не только противоречат друг другу, но часто полностью не совпадают, причем антагонизм настолько велик, что конфликты перерастают в открытые, с большой интенсивностью насильственные действия. В таких чрезвычайных ситуациях государство вынуждено использовать войсковые подразделения. Подавляя своим насилием насилие группировок, государство не дает им реализовать свои интересы, таким образом откладывая их разрешение на послеликвидационный период цивилизованными путями. Такие действия государства не находят поддержку у враждующих сторон, и их негодование

tf> us

нередко направляется против государственной политики. Без того напряженная обстановка еще более осложняется и становится взрывоопасной.

Следующим наиболее важным государственным интересом является его суверенитет, который, как свойство государственной власти, заключается в ее верховенстве, самостоятельности и независимости. Это означает, что властная сила распространяется на все население независимо от этничности и принадлежности его членов к какой-либо партии. Государственная власть должна обладать таким авторитетом, который бы обеспечивал беспрекословное и точное выполнение только ее решений. А при несоблюдении требований государства только она могла бы использовать силовые средства воздействия. Наличие в государстве другой власти, противоречащей государственной, означает отсутствие у нее монопольного права проводить в жизнь свои решения. Существование альтернативной силы также свидетельствует о расколе общества, наличии антагонистических сил и слабости государства.

Перечисленные государственные интересы и способность их защищать в целом определяют и характеризуют государство в вопросах его возможности отстаивать интересы большинства населения, организовывать поступательное развитие общества, руководить им и направлять его деятельность. И если государство не может обеспечить и организовать реализацию этих интересов, то нельзя говорить о государстве как таковом. Речь может идти только о стихийном регулировании общественных отношений и нецивилизованной борьбе различных сил, за каждой из которых стоят определенные слои населения. Однако в случае анархического разгула главенствующее положение займет только та из них, которая будет способна подчинить своей воле все прочие течения, организовать свои собственные вооруженные силы, чтобы при необходимости обеспечить выполнение на всей территории своих решений, т.е. на месте старой государственной власти

119 возникнет новая, которая создаст свою собственную систему регулирования поведения общества.

Поэтому любая государственная власть для обеспечения нормального функционирования всего государства защищает свои интересы посредством публичного права. Оно фиксирует перечень действий, совершение которых противоречит интересам государства.

В Уголовном кодексе Российской Федерации эти действия закреплены в разделе “Преступления против государственной власти”. В зависимости от направления государственных интересов они распределены по главам: преступления против военной службы (глава 33), преступления против порядка управления (глава 32); преступления против правосудия (глава 31); преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (глава 30); преступления против основ конституционного строя и безопасности государства (глава 29).

В целях предотвращения угрозы возникновения чрезвычайной ситуации законодательство определяет перечень деяний, провоцирующих ее. Так, на этапе возникновения и нарастания напряженности законом запрещаются:

  1. Действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. При этом не имеет значения, каким способом реализуются эти действия: путем агитации или пропаганды, в устной или письменной форме. Главное заключается в том, что они распространяют в обществе или среди более или менее широкого круга людей взгляды и идеи, подрывающие уважение к какой-либо нации или религиозному вероисповеданию, а также вызывают чувство ненависти или неприязни к традициям, культуре, религиозным обрядам, образу жизни этой нации. Прямой умысел таких действий заключается в желании “вбить клин” между людьми разных национальностей, конфессий, вызвать подозрительность, отчуждение, сформировать атмосферу устойчивой враждебности.

120

  1. Действия, направленные на унижение национального достоинства. Они заключаются в стремлении принизить, показать некую ограниченность людей конкретной национальности, их неполноценность, ущербность.
  2. Пропаганда исключительности, превосходства граждан по признаку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности.
  3. Указанные действия как противоправные сформулированы в статье 282 Уголовного кодекса Российской Федерации «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды».1

На этапе возрастания напряженности, т.е. когда общение между конфликтующими группами практически прерывается и власть с трудом контролирует ситуацию, однако еще нет массовых беспорядков и открытого насилия, лидеры радикального толка, заменившие руководителей умеренного направления и стремящиеся к власти любым путем, в своих политических выступлениях начинают призывать к насильственному изменению конституционного строя. Эти действия создают реальную угрозу основам государства, а значит, они включены в перечень запрещенных.

Уголовным кодексом предусмотрена ответственность (вплоть до лишения свободы до трех лет) за публичные призывы к насильственным действиям трех видов: захват власти, удержание власти, изменение конституционного строя. Общественная опасность таких призывов заключается в насильственном способе их осуществления, что несовместимо с демократической организацией общества, правовым государством.

Перечисленные действия носят провоцирующий характер, они только создают вероятность, возможность, (а не обязательность) перерастания призывов в реальные действия. Статьи 280, 282 имеют профилактический характер, цель которого заключается в своевременной ликвидации формирующейся угрозы государственному строю, закрепленному в Конституции. Возможность причинения непосредственного вреда государству означает и опосредованную угрозу правам граждан, в частности,

1 См.: Уголовный кодекс Российской Федерации. М, 1999.

$ 121

конституционной гарантии равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от расы, национальности, отношения к религии: «Не допускается пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства» (ч. 2 ст. 29).’

Общественные интересы могут быть ущемлены и в результате нарушения ст. 3 Конституции, в которой провозглашено, что «единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления».

Названные преступления относятся к категории формальных. Призывы - это лишь форма воздействия на сознание, их цель - вызвать желание уже к прямым насильственным действиям. Данное обстоятельство учтено санкцией, в которой максимальное наказание предусмотрено в виде лишения свободы сроком не более трех лет.

Лишение свободы сроком до двадцати лет предусмотрено за непосредственные действия, направленные на насильственный захват власти, т.е. свержение, противоправное отстранение от власти управомоченных должностных лиц и самочинное осуществление власти, а также на удержание власти - продолжение осуществления властных полномочий после их законного прекращения или законодательно установленных сроков (ст. 278 УК РФ).

Насильственный захват власти или насильственное удержание власти характеризует наивысшую напряженность чрезвычайной ситуации, когда имеют место открытое насилие и массовые беспорядки. На этой стадии совершаются наиболее тяжкие преступления: диверсии, выражающиеся в совершении взрывов, поджогов или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, путей и средств

1 Конституция Российской Федерации. М, 1994.

122 сообщения, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения (ст. 281 УК РФ), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ), сотрудников правоохранительных органов (ст. 317 УК РФ) и т.д.

Именно на этом этапе окончательно решаются два вопроса: будут ли осуществляться на данной территории конституционные нормы и способны ли государственные органы осуществлять свою власть на этой территории. Отрицательный ответ будет означать, что в данных территориальных рамках формируется другое государство с соответствующими атрибутами: территориальной обособленностью, собственным аппаратом принуждения, самостоятельной властью и суверенитетом.

При введении в действие закона “О чрезвычайном положении” максимально полно и интенсивно действует публичное право, используется метод императивного регулирования. Однако, несмотря на тяжелейшее положение, которое складывается в связи с возникновением чрезвычайных ситуаций, необходимо удержаться на тех позициях, которые закреплены в Конституции РФ, где впервые именно человек объявлен высшей ценностью государства. Среди прочего это означает, что многие положения науки уголовного процесса требуют качественного переосмысления и переоценки при их реализации в чрезвычайных ситуациях. Сказанное относится и к необходимости усиления эффективности системы мер безопасности к членам тейпа1, в том случае, когда один из них оказал содействие правоохранительным органам в расследовании преступлений.

Важно отметить, что вопросы обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства актуальны и при расследовании преступлений в условиях стабильно функционирующих общественных отношений. Об этом свидетельствует активная дискуссия ученых-практиков, развернувшаяся в

Борисов Т. Без логики и без пощады // Российская газета. 2002 г. 23 октября

i> 123

период принятия нового УПК1, а также многочисленные исследования в данной области2.

Следует отметить, что в УПК РФ 2001 года обеспечение прав и свобод человека и гражданина возведено в принцип уголовного судопроизводства, который направлен на реализацию конституционных норм: “Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется” (ст. 45); “каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод” (ст. 46). Законодательно разработана система уголовно-процессуальных норм, направленная на выполнение обязательства государства защищать любого субъекта уголовно-процессуальных отношений.

Практика показывает, что в процессе уголовного судопроизводства противоправному воздействию могут подвергаться две группы граждан: непосредственные участники судопроизводства; их родственники и иные близкие, не являющиеся участниками уголовного процесса. При этом первая включает две подгруппы - должностные лица, осуществляющие уголовный процесс, и лица, оказывающие содействие уголовному судопроизводству.

Система мер обеспечения безопасности в ходе уголовно-процессуальной деятельности в Уголовно-процессуальном кодексе РФ складывается из следующих элементов:

Алексеев В.И., Журавлев М.П., Миньковский Г.М. Концептуальные проблемы уголовно- правовой и процессуальной защиты жертв преступлений // Актуальные проблемы управления и правового регулирования деятельности органов внутренних дел. М., 1994. С. Ш 42; Марченко С.Л. Правовые гарантии обеспечения безопасности участников уголовного

процесса // Совершенствование законодательства: поиск и решения. Тюмень, 1993; Аширбекова М.Т. Защита интересов свидетеля // Участники предварительного расследования и обеспечение их прав и законных интересов. Волгоград, 1993; Петуховский А.А. Уголовно-процессуальные аспекты обеспечения безопасности свидетелей, потерпевших и других граждан, содействующих уголовному судопроизводству//Актуальные проблемы расследования преступлений. М., 1995; Зайцев О.А. Государственная защита участников уголовного процесса. М, 2001 и др. 2 Марченко С.Л. Обеспечение безопасности участников уголовного процесса: Дис…. канд. юрид. наук. М., 1994; Вавилова Л.В. Организационно-правовые проблемы защиты жертв преступлений (по материачам зарубежной практики): Дис. … канд. юрид. наук. М., 1995; Тихонов А.К. Уголовно-процессуальные меры обеспечения чести, достоинства и личной безопасности потерпевшего и свидетеля: Дис…. канд. юрид. наук. М., 1995 и др.

D

124

  1. Исключение из протокола следственного действия данных о личности защищаемого участника уголовного судопроизводства: потерпевшего, его представителя, свидетеля, их близких родственников, родственников и близких лиц (ч. 9 ст. 166 УПК РФ).

  2. Контроль и запись телефонных и иных переговоров защищаемых участников: потерпевшего, свидетеля, их близких родственников, родственников, близких лиц (ч. 2 ст. 186 УПК РФ).
  3. Предъявление для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего (ч. 8 ст. 193 УПК РФ).
  4. Рассмотрение уголовного дела в закрытом судебном заседании (п. 4 ч. 2 ст. 241 УПК РФ).
  5. Допрос судом свидетеля без оглашения подлинных данных о его личности в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства (ч. 5 ст. 278 УПК РФ).
  6. Принятию данной системы и включению ее в процессуальное законодательство предшествовала напряженная борьба с противниками перечисленных мер. Они утверждали, что допросы, опознания с зашифровкой установочных данных личности создают условия для включения в процесс подставных свидетелей, многочисленных фальсификаций, нарушения прав личности и т.п.1

Однако данная система соответствует Европейским стандартам, достаточно качественно обеспечивает безопасность второй подгруппы участников уголовного процесса - свидетеля, потерпевшего, его представителя, гражданского истца. И все-таки эта система имеет существенный недостаток, который отрицательным образом сказывается на

Ларин А.О. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК- 1997 // Российская юстиция. 1997. № 9. С. 10; Петрухин И.Л. Письмо Института государства и права РАН в Верховный Совет от 25.09.92 г. № 14202-26-2115.1; Рогаткин А.А. О реформе уголовно-процессуального права // Проблемы российской адвокатуры. М., 1997. С. 109; Михайловская И.Б. Проект нового Уголовно-процессуального кодекса РФ // Проблемы российской адвокатуры. М., 1997. С. 65 и др.

125 отправлении правосудия и приводит к ее незавершенности. Система не предусматривает мер безопасности в следующих следственных ситуациях:

  1. Участники уголовно-процессуальных отношений знакомы друг с другом (обвиняемые знают и потерпевших, и свидетелей)1.
  2. Вышеперечисленная система в ходе расследования преступлений была использована, но цель - обеспечение безопасности - не достигнута вследствие утечки информации (например, на подготовительном этапе следственного действия не были продуманы меры, исключающие возможность визуального наблюдения обвиняемым других участников расследования).
  3. В перечисленных ситуациях система мер безопасности абсолютно не пригодна, за исключением меры, касающейся осуществления контроля и записи телефонных и иных переговоров лиц, в отношении которых существует реальная угроза совершения насилия. Но эта мера в своем единстве не решает в целом проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса, а также их родственников и близких лиц.

Отсутствие совершенной системы отрицательно сказывается на желании потерпевшего (особенно свидетелей) оказывать содействие следствию, при этом подвергаться угрозе насилия и быть не защищенным государством2.

Указанная система безопасности должна быть дополнена еще одним комплексом мер, который бы обеспечивал безопасность в указанных ситуациях. И этот комплекс мер должен быть аналогичным мерам безопасности, предусмотренным Федеральным законом от 20 апреля 1995 г. “О государственной защите судей, работников правоохранительных и контролирующих органов”3. Участникам
уголовного судопроизводства, не

См., например: Кавказская война на московском рынке // Российская газета. 2002. № 133.

2 См.: Бирюков СЮ. Особенности расследования преступлений об организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем (по материалам республики Северного Кавказа). Дис. канд. юрид. наук. М., 2002. С.92.

3 Собрание законодательства. 1995. № 17. Ст. 1455.

126 являющимся должностными лицами, в случае возникновения реальной угрозы их жизни и здоровью должны быть обеспечены личная охрана, охрана жилища и имущества: временное помещение в безопасное место; перевод на другую работу (службу), изменение места работы (службы) или учебы; переселение на другое место жительства; замена документов, изменение внешности.

Отсутствие законодательного закрепления указанных норм на федеральном уровне заставляет субъектов Федерации восполнять имеющийся пробел, столь пагубно влияющий на отправление правосудия1.

Важно отметить, что столь необходимый проект Федерального закона РФ “О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству” был разработан еще в 1992 году членами Комитета Верховного Совета РФ по вопросам законности, правопорядка и борьбы с преступностью. Принятый в мае 1997 года Государственной Думой и одобренный Советом Федерации законопроект не был утвержден Президентом РФ.

Причины отклонения президентом проекта в 1998 году указывались советником Главного государственно-правового управления Президента России М. Палеевым. Они известны: «предлагается принять на веру все показания… «засекреченного» свидетеля»; «допускается допрос в судебном заседании потерпевшего, свидетеля в отсутствие подсудимого и его защитника…, а также предъявление для опознания подозреваемого или обвиняемого скрытно не только от опознаваемого, но и от его защитника» .

Указывалось, что предлагаемые меры по обеспечению безопасности нарушают
«конституционные принципы уголовного судопроизводства:

1 Распоряжение правительства Москвы № 791 “Об утверждении Положения о мерах социальной защиты и материального стимулирования граждан, способствовавших раскрытию преступлений, совершенных организованными преступными группами” // Вестник мэрии Москвы. 1996. № 21; Постановление Верховного Совета Республики Башкортостан № ВС-25/51 от 14 октября 1994 г. // Собрание законодательства. 1996. № 31. Ст. 3723.

2 Палеев М. Почему президент России отклонил закон о защите потерпевших и свидетелей // Российская юстиция. 1998. № 1. С. 8.

Ф 127

осуществление правосудия на основе состязательности и равноправия

сторон, непосредственность и устность судебного разбирательства».

Однако впоследствии в 2001 году все эти меры были включены в УПК

РФ и одобрены президентом. В законодательном плане не реализовались

только предложения по обеспечению личной охраны, охраны жилища и

имущества защищаемого лица; переселение на другое место жительства;

замена документов, изменение внешности защищаемого лица. Причины их Ш

“консервации” заключаются не в концептуальном противоречии

фундаментальным положениям и принципам уголовно-процессуальной

науки, а в отсутствии денежных средств. Для реализации последних

предложений (по заключению Правительства РФ) требуется около 1,4 трлн.

рублей в год1. Сумма огромна. Она косвенно указывает на масштабы

“прессинга”, оказываемого криминальными структурами на участников

уголовного процесса и их родственников. Именно эти масштабы должны

быть главным аргументом для немедленного принятия охранных мер. На

практике, как видим, эффект оказался противоположным.

В чрезвычайных ситуациях, когда существует угроза конституционному строю Российской Федерации, аргумент отсутствия денег представляется абсолютно несостоятельным и несопоставимым с глобальностью решаемой проблемы.

Участники уголовного процесса, добросовестно выполняющие свой гражданский долг, оказывающие на территории действия Федерального Конституционного закона “О чрезвычайном положении” активную помощь правосудию в вопросах уголовного преследования и назначения виновным справедливого наказания, должны быть гарантированно защищены. Ибо только при их помощи будут изобличены лица, действия которых направлены на насильственное изменение конституционного строя, захват и присвоение власти, на организацию вооруженного мятежа, массовых

Палсев М. Почему президент России отклонил закон о защите потерпевших и свидетелей // Российская юстиция. 1998. № 1. С. 8.

128 беспорядков, террористических актов, захват особо важных объектов, организацию незаконных вооруженных формирований, межнациональных, межконфессиональных и региональных конфликтов, сопровождающихся насильственными действиями, создающими непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государственной власти и местного самоуправления.

Представляется целесообразным в Федеральном Конституционном законе «О чрезвычайном положении» статью 35 «Осуществление правосудия на территории, на которой введено чрезвычайное положение» дополнить частью четвертой следующего содержания: «При наличии достаточных данных о реальной угрозе жизни и здоровью потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам к ним могут применяться следующие меры безопасности: личная охрана; охрана жилища; временное помещение в безопасное место; перевод на другую работу (службу), изменение места работы (службы); переселение на другое место жительства; замена документов, изменение внешности».

2.3. Перспективы развития процессуального

законодательства в вопросах расширения частных начал

при производстве по уголовным делам

Представляется, что при расследовании преступлений, совершенных в чрезвычайных ситуациях, учет личных интересов участников уголовного процесса не только возможен, но и необходим1. Максимально полный учет личных интересов в уголовном процессе - это не только пожелание, но и обязательное условие обеспечения успешной работы по выполнению государственного интереса, выражающегося в максимально быстром и

1 Частное и публичное право: критерии деления и знасение // Вестник Университета Российского академического образования. 2002. №2. С. 25-37.

129 полном расследовании преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства, а также и наиболее тяжких преступлений против общественной безопасности, общественного порядка, личности.

Публичное преследование в обычных условиях в советский период трактовался как забота государства о каждом лице, интерес которого нарушен. Обязанность государства заключалась в защите и восстановлении прав пострадавшего, независимо от его письменного согласия. Исключение составлял небольшой перечень составов преступлений, действие правоохранительных органов по которым было возможно только при наличии письменного заявления пострадавшего. Этот перечень частного и частно-публичного обвинения остается неизмененным и в настоящее время. С 1960 года возбуждение уголовных дел не иначе как по жалобе пострадавшего допускалось только по преступлениям, предусмотренным: ст. 112 УК 1960 г. - умышленное легкое телесное повреждение или побои, ч. 1 ст. 130 УК 1960 г. - клевета без отягчающих обстоятельств, ст. 131 УК 1960г.- оскорбление, ч.1 ст. 117 УК 1960 г. - изнасилование и ст. 141 УК 1960 г.-нарушение авторских и изобретательских прав, причем в отношении дел, возбужденных по преступлениям, предусмотренным ст. 112 и 130 УК 1960 г., допускалось их прекращение в случае примирения потерпевшего с обвиняемым (дела частного обвинения).

Однако глобальные процессы демократизации, происходящие в России, существенно повлияли на взгляды общества в вопросе о пределах вмешательства государства в личную жизнь граждан и деятельность самостоятельных коллективов, в том числе и в сфере уголовно-процессуальной деятельности . В вопросах нарушенных прав ученые и практики все больше склоняются к расширению и учету волеизъявления пострадавших в вопросах уголовного преследования лиц, совершивших

Дунаева М.В. Основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан. Дис. канд. юрид. наук. Иркутск, 2002; Седаш Е.Л. Частное начало в российском уголовном судопроизводстве.. Дис. канд. юрид. наук. Саратов. 2000.

130 преступное посягательство, и их наказания. Происходящие изменения в сознании не могли не сказаться при разработке и принятии нового Уголовного кодекса Российской Федерации. Были учтены и взяты под защиту государства интересы коллективов коммерческих и иных организаций. Как преступления против интересов этих организаций теперь рассматриваются: злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК РФ); злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ст. 202 УК РФ); превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб (ст. 203 УК РФ); коммерческий подкуп (ст. 204 УК). По перечисленным составам преступлений диспозитивная составляющая была расширена статьей 27 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР1, согласно которой привлечение к уголовной ответственности осуществлялось по заявлению руководителя организации, являющейся негосударственной или исключительно коммерческой. Этот же закон устанавливал диспозитивное начало защиты интересов граждан в установленном порядке, объединившихся для удовлетворения духовных или иных нематериальных потребностей (ст. 117 ГК). При этом организационно- правовые формы создания общественных объединений могут быть любыми: общественная организация, общественное движение, общественный фонд, общественное учреждение, орган общественной самодеятельности .

Новым феноменом российского уголовного процесса ,

свидетельствующим об изменении отношения к учету интереса потерпевшего от преступления при производстве по делам публичного характера, явилось введение в действие с 21 декабря 1996 года ст. 9 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Эта статья предусматривала возможность прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим. Освобождение от уголовной ответственности в данном случае

Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 52. Ст. 5881. 2 Федеральный закон от 10 мая 1995 г. “Об общественных объединениях” // Российская газета. 1995. 25 мая.

131 было обусловлено волеизъявлением потерпевшего, внешне выраженным в свободном и добровольном заявлении, предоставленном лицу, ответственному за расследование дела. Рассматриваемый институт мог применяться в случае, если преступление небольшой тяжести совершено впервые, т.е. лицо не привлекалось к уголовной ответственности, либо не осуждалось, либо его судимость была снята или погашена в установленном законом порядке. Но он не действовал, если лицо было осуждено и его судимость не снята и не погашена, при этом не имело значения, какое наказание было назначено. Даже если лицо было осуждено к наказанию, не связанному с лишением свободы, освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим к нему не применялось. Существенным отличием нового законодательства (ст. 25 УПК РФ) от ранее действовавшего (ст. 9 УПК РФСР) в том, что освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим теперь может применяться к значительно более широкому кругу лиц - ко всем лицам, совершившим преступления небольшой и средней тяжести, т.е. умышленные или неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает пяти лет лишения свободы.

Установленное законом соотношение дел частного, частно-публичного и публичного обвинения не представляется оптимальным, соответствующим объективной потребности в вопросе предоставления государством пострадавшему от преступления большей самостоятельности при решении вопроса о целесообразности возбуждения уголовного дела в отношении лица, нанесшего вред его личным интересам. На необходимость пересмотра публичного преследования указывает продолжающаяся на страницах печати широкая дискуссия среди ученых и практиков, занимающихся проблемой

132 пределов права государства вмешиваться в личную жизнь граждан1.

Анализ выступлений выявляет явно выраженную разнополярность мнений: одни считают необходимым продолжить расширение диспозитивных начал, другие утверждают обратное.

Представители первой позиции, обосновывая свое утверждение, ссылаются на Конституцию РФ, где высшей ценностью объявлены права и свободы человека, из чего следует, что интересы государства вторичны, а значит, публичное начало, выражающее волю государства, должно быть существенно сокращено. Приведем отдельные мнения специалистов: «Столь ограниченная сфера применения частного и частно-публичного обвинения в отечественном уголовном процессе не соответствует современным правовым реалиям» . «…В тех правовых ситуациях, когда объектом преступного посягательства является частный интерес гражданина, в реальности возникает и существует уголовно-правовое отношение с субъектным составом «потерпевший - преступник», а не «государство - преступник», содержание и реализация которого изначально предопределены частными (диспозитивными по сути) правами одного из его субъектов (пострадавшего). В этом отношении обязанность преступника дать ответ за совершенное преступление корреспондирует право (не обязанность!) пострадавшего на уголовный иск, право заключающееся в требовании к государству об уголовном преследовании виновного, привлечении его к уголовной ответственности и т.п. Реализация данного отношения всецело зависит от

См., например: Никулин СИ. Уголовный закон и частный интерес. М, 1994; Черепахии Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве. М., 1994; Москалькова Т.Н. Гарантии неприкосновенности частной жизни граждан в уголовном процессе в свете судебной реформы. М.-Тюмень, 1995; Демидов И.Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процессе. М., 1995; Ларин A.M. Защита прав потерпевшего в уголовном процессе. М., 1993; Биг И. Соотношение нрав и обязанностей человека и проблемы преступности // Государство и право. 1995. № 7. С. 44-49; Рогова О.И. Пределы проявления диспозитивных признаков в уголовном судопроизводстве. Томск, 1994 и др.

Милиции С.Д. Частное обвинение в российском уголовном процессе: предпосылки к расширению // Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (23-24 апреля 1998 года). Екатеринбург, 1998. С. 265.

133 воли и усмотрения пострадавшего. Государство не должно вмешиваться в чисто субъективный фактор выбора решения последним. Только в том случае, если гражданин обращается к управомоченным органам с требованием о привлечении к уголовной ответственности лиц, совершивших деяния, признаваемые уголовным законом преступными, у государства возникает обязанность защищать гражданина, «включить» механизм уголовного судопроизводства как единственно законное средство реализации уголовной ответственности, средство защиты его интересов»1. «Государство не должно вмешиваться в процесс выбора гражданином решения. Если гражданин обращается за помощью к государству с требованием о привлечении к уголовной ответственности лица, совершившего преступное деяние, то государство обязано принять соответствующие меры. Если же пострадавшее лицо добровольно отказывается от притязаний, то его отказ станет для государства преградой. Здесь не может существовать ни материальных, ни правовых предпосылок для публичного продолжения начатого процесса…» и далее «…в уголовно-правовом комплексе властно-распорядительные полномочия государства должны быть сведен ЕЛ К минимуму, дать место диспозитивности»2.

Есть и более умеренные взгляды. Так, Г.В.Сафронов, рассуждая о перспективах развития процессуального права, указывает: “Главный ориентир здесь - ст. 18 Конституции РФ — признание прав и свобод человека и гражданина непосредственно действующими, определяющими смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной властей, местного самоуправления, обеспечение этих прав и

свобод правосудием”.3 Касаясь соотношения между частным и публичным

1 Кофтун В.Н. Судебный контроль в уголовном судопроизводстве России. Н. Новгород. 2002. С. 101.

2 Гуськова А.П. Соотношение частных и публичных начал в уголовном процессе. Указ. работа. С. 256; Гуськова Л.П. Проблемные вопросы механизма защиты прав личности в уголовном судопроизводстве // Вестник Оренбургского университета. 2002. №2. С. 16- 22.

Сафронов Г.В. Публичное и частное начало в уголовно-процессуальном доказательственном праве. Указ. работа. С. 260.

134 началом, он утверждает: “…провести четкую границу между частным и публичным в конкретной норме или совокупности норм доказательственного права невозможно, так как законодатель балансирует между тем и другим… Это разделение во многом условно, однако всегда можно оценить мотивы, по которым законодатель сформулировал в нормативном акте некоторые правила поведения. Целесообразно установить “удельный вес” каждого из начал в доказательственном праве”.1

Противники расширения диспозитивных начал не отрицают, что переход России к новым экономическим и социальным отношениям открыл возможности для регулирования общественных отношений на основе признанных во всем цивилизованном мире принципов независимости и автономии личности, свободы ее интересов. Однако при этом считают, что “…уголовное судопроизводство не может быть основано на частных началах, поскольку преступление всегда затрагивает публичные, общественные интересы… В отличие от гражданского судопроизводства, где стороны действуют в условиях диспозитивности, безусловной состязательности, в уголовном процессе существует официальное, государственное начало”2.

Отсутствие единого взгляда на роль диспозитивности в процессуальном праве отразилось и в проектах нового УПК.

Так, в проекте Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, подготовленном в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации № 282-рп от 7 июня 1994 года созданной в Государственно-правовом управлении Президента Российской Федерации рабочей группой в составе: СВ. Вицина, Э.Ф. Куцовой, И.Б. Михайловской, С.А. Пашина, И.Л. Петрухина, Ю.И. Стецовского, - предлагалось в порядке частного обвинения осуществлять уголовное преследование по всем делам о

Сафронов Г.В. Публичное и частное начало в уголовно-процессуальном доказательственном праве. Указ. работа. С. 261.

2 Володина Л.М. Взаимодействие частного и публичного в уголовном процессе. Указ. работа. С. 257.

135 преступлениях небольшой тяжести1, а частно-публичное преследование - по 44 преступлениям (статья 55 проекта УПК РФ).

В другом проекте Уголовно-процессуального кодекса, разработанном рабочей группой Министерства юстиции РФ в составе: Л.Б. Алексеева, М.М. Боброва, В.П. Божьева, А.П. Гуляева, К.Ф. Гуценко, В.П. Дворцевой, И.Ф. Демидова, В.И. Добаткина, Е.А. Доля, А.С. Кобликова, П.А. Лупинской, Т.Н. Москальковой, В.М. Савицкого и др., - предложено увеличить количество составов по делам частного обвинения до 6, по делам частно-публичного обвинения -до 35 .

Однако в новом Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, который был принят Государственной Думой 22 ноября 2001 года, количество преступлений, уголовное преследование по которым осуществляется в частном порядке, осталось прежним.

Не изменилось и количество дел частно-публичного обвинения, другим стал только их перечень. Из него исключены преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (ст. 201, 202, 203, 204 УК РФ). В то же время частно-публичными теперь являются дела по преступлениям, предусмотренным ч.1 ст. 136 “Нарушение равноправия граждан”; ч.1 ст. 137 “Нарушение неприкосновенности частной жизни”; ч.1 ст. 138 “Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений”; ч.1 ст. 139 “Нарушение неприкосновенности жилища”.

Данное обстоятельство указывает на то, что депутаты Государственной Думы не считают целесообразным расширить процессуальные права потерпевшего в вопросах его волеизъявления и желания относительно вмешательства государства в сферу его личных интересов. Представляется, что данная позиция неверна.

Практическая значимость поднятой проблемы становится особенно

Исключение составляет небольшой перечень преступлений, указанных в п. 1 ч. 1 ст. 27 проекта УПК // Российская юстиция. 1994. № 9. С. 12. 2 Российская юстиция. 1994. № 11. С.27.

Ф’ 136

актуальной в случае введения действие Федерального Конституционного закона “О чрезвычайном положении”. Правильное ее разрешение существенно повысит эффективность процессуального законодательства, позволит добиться стабилизации обстановки более рациональным способом. Но прежде чем решать проблему установления границ между публичным и частным началом процессуального законодательства, регулирующего процесс производства по преступлениям, совершенным в чрезвычайной ситуации, необходимо конкретизировать задачи, которые ставит перед правоприменителем законодатель, ибо отсутствие задач или нечеткая их постановка и толкование могут увести исследователя в сторону от основных проблем или существенно затруднить их решение.

Анализ задач действовавшего процессуального законодательства РСФСР и различных вариантов проекта нового УПК указывает на определенные изменения взглядов относительно целей уголовного процесса.

Так, задачами действовавшего УПК РСФСР согласно ст. 3 являлись: “быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден”.1 Сосредоточим внимание на задаче наказания каждого виновного в совершении преступления. Именно эта задача и предопределила формирование исходной руководящей идеи принципа публичности, т.е. одной из целей процессуальной деятельности являлось установление, ® изобличение в преступлении и наказание абсолютно всех виновных,

абсолютно по всем преступлениям и против государства, и против общества, и против личности. При этом интересы личности государством в расчет не брались, главное - наказать абсолютно всех виновных.

В законопроекте, созданном в Государственно-правовом управлении Президента Российской
Федерации, задачами уголовно-процессуального

1 См.: Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1983. № 32. Ст. 1153.

137 законодательства являются: осуществление правосудия, уголовное преследование и защита лиц, которым приписывается совершение запрещенных уголовным законом деяний. Как видим, здесь отсутствует требование преследования каждого лица, совершившего преступление. Отсутствие такой категоричности создает вариативность построения правовой процессуальной конструкции: с принципом публичности может быть провозглашен и принцип частного обвинения.

В проекте УПК, подготовленном в Министерстве юстиции, в качестве задачи (ст. 2 проекта) провозглашается “установление такого порядка судопроизводства, который бы обеспечивал защиту личности, ее прав и свобод, всех видов собственности, интересов общества и государства от преступлений…”. Таким образом, разработчики законопроекта вообще не говорят об уголовном преследовании каждого виновного, а делают акцент на защите прав и свобод, которая, в свою очередь, может осуществляться самыми разнообразными способами в зависимости от степени и характера вреда, нанесенного интересам гражданина, государства, общества.

В проекте УПК, подготовленном ко второму чтению по состоянию на 1 июля 1999 года, в качестве задач уголовного процесса провозглашены: “защита личности, прав и свобод человека и гражданина, интересов общества и государства от преступных посягательств путем быстрого и полного раскрытия преступлений, уголовного преследования лиц, их совершивших, объективного судебного разбирательства…” (ст. 7 проекта). Проект также не ставит задачу уголовного преследования и наказания каждого виновного.

Краткий анализ задач различных вариантов проекта нового УПК указывает на определеные изменения в сознании ученых и разработчиков проектов УПК, которые касаются задач уголовного процесса. Постепенно возникает осознание необходимости избирательного подхода при решении вопроса о наказании виновных. Цель уголовного процесса социалистического периода, состоявшая в том, чтобы “…каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию…”,

t 138

постепенно трансформировалась в другую, более демократичную, но наиболее трудно осуществимую цель, удачно сформулированную в проекте Минюста РФ и закрепленную в ст. 6 УПК РФ, которая заключается в обеспечении защиты личности, ее прав и свобод, всех видов собственности, интересов общества и государства от преступлений.

Однако работа в указанном направлении только началась. Но если активно ведутся дискуссии по обозначенной проблеме в процессуальном законодательстве, призванном регулировать общественные отношения между участниками уголовного процесса в условиях стабильно функционирующего общества, то абсолютно очевидно, что эта проблема не только не теряет своей актуальности, но и становится еще более сложной при расследовании преступлений в чрезвычайных ситуациях. Трудно переоценить практическую значимость правильного разрешения этой проблемы. В наших исследованиях мы попытаемся, насколько это будет возможно в условиях пока еще недостаточно большого опыта следственных аппаратов в расследовании преступлении в чрезвычайных ситуациях и судебного ведомства в их рассмотрении, приблизиться или хотя бы определить основные пути, в направлении которых, как нам видится, и лежит ее решение.

Как уже указывалось выше, сложность расследования преступлений в условиях действия Федерального Конституционного закона «О чрезвычайном положении» вызвана наличием чрезвычайной ситуации, в том числе и таким обстоятельством, как комплексный характер общественной * опасности, то есть одновременное существование угроз личности, обществу,

вызванных кризисом в политике, экономике, социальной, экологической сферах и т.д. В условиях всеобъемлющего кризиса наблюдается обвальный рост преступности. Ежечасно и ежедневно совершается огромное количество преступлений различных категорий - от небольшой и средней тяжести до тяжких и особо тяжких. Публичное обвинение (ч.5 ст.20) обязывает прокурора, следователя, органы дознания в пределах своей компетенции

139 возбуждать уголовные дела по каждому случаю обнаружения признаков преступления, принимать все меры к установлению события преступления, изобличенного лица или лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию (ч. 2 ст. 21 УПК РФ). В условиях чрезвычайной ситуации обеспечение этого принципа требует огромного числа следователей и дознавателей, что реально осуществить невозможно. Об этом свидетельствуют массовые беспорядки в Ферганской области Узбекистана, Ошской области Киргизии, в Душанбе, на территории Северной Осетии и Ингушетии, а теперь в Чечне.1 “В силу значительного всплеска преступности, который вызывают межнациональные конфликты, следственные органы физически не в состоянии обеспечить работу сразу по всем совершенным преступлениям”, — указывает В.Н. Григорьев, доктор юридических наук, профессор, длительное время лично расследовавший преступления в чрезвычайных ситуациях2.

Так, в азербайджано-армянском конфликте с 13 по 19 января 1990 года только в Баку было подано гражданами города 2975 заявлений о совершенных против них преступлениях. В ходе расследования было выявлено 2431 преступление, в том числе 1975 краж, 191 грабеж и разбой. В ходе Ошских событий 4 июля 1990 г. было зарегистрировано 3251 преступление и т.д.3

“Массовые беспорядки преимущественно на почве межнациональной розни, которые начались в Алма-Ате в 1986 г., через год с небольшим приобрели размах в Закавказье, в 1989 г. перекинулись на Среднюю Азию, затем стали захватывать новые регионы, очень остро поставили вопрос о том, кому расследовать совершенные в ходе этих конфликтов преступления.

См.: Демидов Ю.Н. Применение уголовного закона в условиях режима чрезвычайного положения//Обеспечение безопасности населения и территорий. М, 1994. С. 123-133.

Григорьев В.Н. Организация и тактика расследования преступлений в условиях межнационального конфликта // Место и роль ОВД в предупреждении и разрешении межнациональных конфликтов. М., 1995. С. 195.

3 См.: Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировой криминологический анализ. М., 1997. С. 362-371.

140 Обычный порядок, когда этим занимались местные правоохранительные органы, себя не оправдывал: для расследования требовалось такое число следователей, которое ни одна область, даже республика (кроме, пожалуй, РСФСР), не смогла выделить. В Сумгаите, например, работало около 200 следователей, следственная группа в Ферганской области насчитывала 279, в Ошской — вначале 200, а затем еще 50 человек”1.

В чрезвычайных ситуациях дефицит следователей и дознавателей усиливается тем обстоятельством, что резко возрастает угроза объективности расследования. В соответствии со ст. 20 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР следователь и лицо, производящее дознание, были обязаны принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного расследования обстоятельств дела как уличающих обвиняемого в совершении преступления, так и оправдывающих его. Объективность и беспристрастность следователя и лица, производящего дознание, являются важным условием принятия в конечном счете судом законного и обоснованного решения по уголовному делу. В то же время практика показывает, что в чрезвычайных ситуациях повсеместно должностные лица местных правоохранительных органов также оказываются “втянутыми” в конфликтное противостояние и принимают позицию одной из противоборствующих сторон. На этот важный негативный фактор и необходимость учета национального интереса при расследовании преступлений в чрезвычайных ситуациях указывает целый ряд ученых и

Фролов А.В. Специальное подразделение оперативного реагирования // Социалистическая законность. 1991. № 8. С. 24; Рыжак Н.И. Вопросы реализации концепции национачьной безопасности как условия обеспечения прав и свобод личности и безопасности государства // Всеобщая декларация прав человека: проблемы совершенствования Российского законодательства и практики его применения: Матери&ты межвузовской региональной конференции. М, 2000. С. 64-71.

141 практиков1. Повсеместно в местах чрезвычайных ситуаций расследованием преступлений занимаются органы дознания и следствия, сформированные за пределами зон конфликта и не имеющие каких-либо национальных (тейповых) интересов. В Чеченской Республике практика пошла дальше. На период проведения антитеррористической операции там функционируют временные отделы внутренних дел, сформированные из числа должностных лиц правоохранительных органов, проживающих в других субъектах Федерации . В период научной командировки в Чеченскую Республику в апреле 2002г. было проведено анкетирование граждан, временно или постоянно проживающих в Аргунском районе. В анкете были перечислены преступления различных категорий и заданы вопросы: будут ли они обращаться в правоохранительные органы в случае совершения против них (или их родственников) преступления, а если будут, то в какие конкретно структуры: временный орган внутренних дел ( т.е. сформированный из числа следователей, дознавателей, проживающих в других субъектах Российской Федерации и на период конфликта находящихся в служебной командировке в г.Аргуне; Постоянный орган внутренних дел (т.е. сформированный из числа проживающих в районе милиционеров). Результаты опроса показали, что 100% русскоязычного населения, в случае принятия решения обратиться в в правоохранительные органы, будут обращаться только в органы внутренних дел, сформированные из сотрудников других субъектов Российской Федерации, т.е. во временный отдел внутренних дел, так как там разрешают конфликт объективно, непредвзято не зависимо от родственных связей,

См.: Солуянов В.П., Забарин С.Н. О методике расследования тяжких преступлений, совершенных в ходе межнациональных конфликтов // Вестник МВД России. 1994. № 5. С. 73; Чуглазов Г. Как расследовать массовые беспорядки // Социалистическая законность. 1991. № 12. С. 29; Голубец В.П., Майдыков А.Ф. Действия органов внутренних дел и внутренних войск в условиях конфликта в Чеченской Республике. М., 1996. С. 10; Алланов Б.К. В “горячих точках” // Вестник МВД РФ. 1995. № 2. С. 17; Фролов А.В. Указ. работа и др.

2 Формирование органов предварительного следствия временных органов внутренних дел МВД России и постоянных ОВД в Чеченской Республике. См. приложение 1.

142 национальности. По этой же причине будут только во временный дел 81% беженцев.

При опросе коренного населения 52% опрошенных будут обращаться во временный отдел и 33,1% в постоянный. Причем в постоянный отдел они будут обращаться, только потому, что там работают их родственники или знакомые, которые будут разрешать вопросы исходя не из действующего законодательства, а с позиции кровного родства или землячества (приложении №5).

Однако практика направления в зоны конфликта следственно-оперативных групп из других регионов страны лишь в малой степени способна компенсировать дефицит специалистов, которые нужны для обеспечения всестороннего и полного расследования того огромного количества преступлений, которые совершаются в чрезвычайных ситуациях.

Таким образом, в качестве вывода приходится констатировать обстоятельство, являющееся по своей природе объективным фактором: публичное обвинение в свете требования ч.2 ст.21 УПК РФ в условиях действия Федерального Конституционного закона «О чрезвычайном положении» существенно затруднено. В лучшем случае должностные лица, ответственные за его реализацию, могут только возбудить уголовные дела по всем выявленным преступлениям как небольшой и средней тяжести, так и по тяжким и особо тяжким преступлениям.

В чрезвычайных ситуациях практика идет в направлении, когда в первую очередь расследуются тяжкие и особо тяжкие. Однако данная практика порочна, потому что по другим уголовным делам ломаются все звенья процессуальной цепочки норм расследования, процессуальная теория правоотношений утрачивает свой смысл и значение на стадии предварительного расследования.

См., например: Григорьев В.Н. Расследование преступлений в чрезвычайных условиях // Профессионал. 1998. № 324. С. 39.

143

Одним из основных признаков стадии является жесткая регламентация юридической обязанности участников расследования. Следователи, дознаватели, принявшие дело к своему производству, наделяются большими процессуальными полномочиями по использованию мер принудительного характера абсолютно ко всем втянутым в производство гражданам. Такие широкие полномочия даны им с целью быстрого и всестороннего расследования обстоятельств совершенного преступления, чтобы выводы следствия соответствовали действительности. Но если следователь возбудил уголовное дело, но не может приступить к расследованию, то тогда зачем нужно было его возбуждать и наделять тем самым себя такими большими полномочиями в вопросах использования принудительных мер? В отличие от российской, европейская процессуальная система обязывает следственного судью осуществлять следствие на основании поручения, составленного прокурором.1 В Германии, например, причины такого построения процессуального законодательства вызваны опасением, что полиция может злоупотребить столь высоким правовым статусом, а это приведет к необоснованному ущемлению прав граждан. Названная опасность существует и в России, что подтверждается многочисленными фактами неправомерных действий следователей. Однако в силу исторических особенностей развития процессуального законодательства в России и наличия экономической обусловленности следственный аппарат до настоящего времени находится вне судебного ведомства .

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации требует, чтобы по возбужденным уголовным делам постоянно проводились следственные действия. Установлен предельный срок их производства, для следствия он составляет два месяца. Дальнейшее продление срока требует согласования с надзирающим
прокурором. Законодатель, таким образом,

См., например: Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Республики Германии: Пер. с нем. Б.А. Филимонова. М., 1994. 2 Данная проблема является предметом многочисленных и постоянных дискуссий.

144 пытается установить контроль и определить целесообразность сохранения за следователем больших правомочий по применению мер принуждения. Более того, в случаях, когда обвиняемый не установлен, скрылся, имеет психическое или иное заболевание, законодатель по тем же соображениям обязывает должностных лиц приостановить предварительное расследование. Вынесение постановления о приостановлении предварительного следствия означает прекращение на некоторый срок процессуальных полномочий следователя. Однако до приостановления предварительного расследования следователь обязан произвести все следственные действия, возможные в отсутствие обвиняемого, с целью выяснения обстоятельств, подлежащих доказыванию. При этом ч. 4 ст. 208 УПК РФ запрещает приостанавливать производство до истечения срока расследования, заставляя тем самым следователя интенсивно работать по конкретному делу в случаях, предусмотренных п. 1,2 ч. 1 ст. 208 УПК РФ.

На практике статья 208 УПК РФ реализуется в полном соответствии с ее требованиями, однако в условиях чрезвычайных ситуаций не достигается цель, преследуемая этой нормой, по одной причине: уголовное дело не расследовалось вообще, или по нему были проведены лишь отдельные следственные действия, являющиеся частью того огромного комплекса процессуальных мероприятий, которые обязано было провести должностное лицо. То есть в материалах уголовного дела, возбужденного в чрезвычайных ситуациях, из процессуальных документов, как правило, имеются: постановление о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству; постановление о признании пострадавшего от преступления потерпевшим; постановление о приостановлении производства. И лишь в 5% изученных диссертантом уголовных дел в следственном отделе при Аргунском РУВД находились протоколы осмотра места происшествия и допроса потерпевшего. В 4% дел проводились другие следственные действия (как правило, это допросы свидетелей).

145

Аналогичная ситуация складывается и по делам, где известно лицо, виновное в совершении преступления. Следователи, сосредоточившись на расследовании в первую очередь особо тяжких и тяжких преступлений не успевают в срок расследовать остальные, а если укладываются в срок, то с низким качеством собранных материалов, что ведет к направлению уголовных дел на дополнительное расследование.

Низкое качество проявляется в невыполнении требований по обеспечению прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве, полноте расследования. Так, возбужденное в марте 2002 года следственным отделом при Наурском ВОВД, уголовное дело №30511 по обвинению Алдамова Р.А. и несовершеннолетнего Хабизаева Я.А. в преступлении, предусмотренное ч.2 ст. 158 УК РФ возвращено на дополнительное расследование из-за грубых нарушений норм уголовно-процессуального закона, выразившееся в необеспечении обвиняемому права пользоваться услугами переводчика, права участия в деле законного представителя Хабизаева Я.А.

Также было возвращено на дополнительное расследование в следственное отделение при Наурском ВОВД уголовное дело №30316 возбужденное 16 марта 2001г. по обвинению В.Н. Бутова в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 158 УК РФ в виду нарушения уголовно- процессуального закона, выразившееся в неустранении существенных противоречий, имеющихся в показаниях свидетелей и т.д.

Надзирающий прокурор имеет право продлить срок расследования до шести месяцев (ч. 4 ст. 162 УПК). В условиях чрезвычайных ситуаций он учитывает не только сложность дела, его объем, но и обстоятельства, вызванные чрезвычайной ситуацией, проведение следственных действий на территории с большим количеством необезвреженных нерозарвавшихся боеприпасов и минновзрывных заграждений, оставленных боевиками, приостановление проведения процессуальных действий в связи с возникающими перестрелками с отдельными группами бандитов. Так 14.09.1999г. при проведении следственных действий
в селе Карамахи

146 чеченской республики произошло нападение боевиков на следственно- оперативную группу в ходе кратковременного боя из сотрудников спецподразделения, обеспечивающего прикрытие группы, погиб двое других были ранены. Потери боевиков составили три человека1.

Дальнейшее же продление срока расследования находится в компетенции прокурора субъекта Федерации. Но часть 5 статьи 162 УПК РФ ставит жесткое ограничение, согласно которому продлению подлежат лишь дела, представляющие особую сложность. Большинство уголовных дел, возбужденных согласно принципу публичности, в чрезвычайных ситуациях не продлеваются, так как не являются сложными. Следователь (дознаватель) не успевает процессуально закрепить обстоятельства, перечисленные в статье 73 УПК РФ.

В обычных условиях дела, не расследованные в срок и не подпадающие под категорию особой сложности, считаются “заволокиченными”, должностные лица, виновные в этом, привлекаются к дисциплинарной ответственности.

В чрезвычайных ситуациях следователи расследуют преступления в очень сложных условиях, напряженном режиме. Так, в августе 1999 года, когда активизировали свои действия вооруженные чеченские бандформирования на территории Республики Дагестан, захватили населенные пункты Цумадинского, Ботлизского, Новолакского районов и организовали вооруженные мятежи в селах Карамахи, Чабанмахи, следователи находились на казарменном положении и расследовали преступления в условиях ведения боевых действий.

Из справки об организации практической помощи СУ при МВД Республнги Дагестан в связи с проникновением бандформирований на территорию республики. Составитель: Ст. следователь отдела о преступлениях против личности и собственности КМУ СК при МВД РФ В.А. Михина. 20.09.1999г. С.4.

2 См.: Исмагилов И.К. Особенности организации работы органов предварительного следствия в регионах с осложненной, вследствие вооруженных конфликтов, оперативной обстановкой // Бюллетень Следственного комитета. 2001. № (107). С. 69- 70.

147

Прокурор, таким образом, как и следователь (обязанный в срок расследовать уголовное дело и не успевающий этого сделать), находится в трудной ситуации, когда любое из двух возможных решений приводит к нарушению процессуального законодательства. Продлить срок расследования по делу, не представляющему большой сложности, значит, нарушить ч. 5 ст. 208 УПК РФ. Отказ в продлении влечет нарушение требования всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. В результате следователь обязан направить уголовное дело в суд без достаточной доказательственной базы, что, в конечном счете, в соответствии с принципом презумпции невиновности, приведет к постановлению оправдательного приговора со всеми вытекающими неблагоприятными последствиями. Правда, следователь, предвидя перспективу такого прохождения дела в суде, может прекратить его по п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ -непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления. Однако при таком решении не достигается назначение уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ): уголовное дело возбуждается не ради того, чтобы его прекратить по истечении срока расследования. Да и прекратить по указанному основанию можно только при наличии условия, согласно которому к моменту прекращения были исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств.

В ходе научной командировки в Чеченской Республике, диссертантом в следственном отделении при временном отделе внутренних дел г.Аргуна, были изучены материалы девятнадцати прекращенных уголовных дел по п.2 ст.5 УПК РСФР, пятнадцать из которых более правильно было бы прекратить по п.2 ч.1 ст.208 УПК РСФСР — в связи с недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления.

Аналогичная ситуация сложилась и при изучении прекращенных уголовных дел в следственном отделении при Наурском временном отделе внутренних дел, когда из восемнадцати прекращенных по п.2 ст.5 УПК РФ, двенадцать следовало прекратить по п.2 ч.1 ст.208 УПК РФ.

148

Наиболее характерными примерами является прекращенные уголовные дела №13204, возбужденные 7.01.2001г. по ч.З ст. 158 УК РФ в отношении гр. Эльмурзаева А.Г. и уголовное дело №13209 от 8.02.2001г. в отношении гражданина Абдулхаджиева Н.Р. (см. таблицу 2).

Представляется достаточным приводить аргументацию по вопросу невозможности в чрезвычайных ситуациях уголовного преследования как этого требует ч.2 ст.21 УПК РФ.

Однако такая тупиковая ситуация является результатом технического переноса процессуальной правовой системы в условия конфронтации, противостояния, межнациональной вражды. В то же время учет особенностей частного интереса пострадавшего в этих условиях позволит существенно снизить проблему кадрового обеспечения в процессе расследования и будет полностью соответствовать Конституции 1993 года в вопросе приоритета интересов, прав и свобод личности.

Законодателю важно учитывать тот факт, что в условиях действия Федерального Конституционного закона «О чрезвычайном положении» нарушенный преступлением интерес пострадавшего оценивается с учетом ряда обстоятельств:

  1. Национальность (родовая, тейповая принадлежность) лица, совершившего преступление. В большинстве случаев в чрезвычайных ситуациях пострадавшие не желают привлекать к уголовной ответственности правонарушителей одной с ними национальности.

  2. Отрицательное отношение членов рода (лиц одной национальности), тейпа к тому, что пострадавший будет оказывать содействие федеральным властям в изобличении в преступлении своего сородича1.

Одним из примеров, подтверждающих существенность данного обстоятельства является уголовное дело №78607 от 3.03.2002гю, возбужденное по ч.2 ст. 167 УК РФ (умышленное уничтожение имущества, совершенное общественно опасным способом). Данное дело возбуждено следственным отделением при Аргунском отделе внутренних дел по факту обстрела около 18 часов 21.02.2001г. из автоматического оружия дома №20 по улице Стенной г.Аргуна, принадлежащего гр.Аляхмановой Т.Н., проходящей свидетелем со стороны обвинения в отношении дальнего родственника.

149

  1. Причины, заставившие виновника совершить преступление (п. “д” ч. 1 ст. 61 УК).

  2. Неверие в объективность и способность правоохранительных органов восстановить нарушенные права.

  3. Невозможность постоянно являться в ОВД по вызовам.
  4. Безопасность пострадавшего и членов его семьи в случае подачи заявлений.
  5. В чрезвычайных ситуациях перечисленные обстоятельства очень существенно влияют на оценку пострадавшим значимости причиненного ему вреда.

В результате этого учета пострадавший и определяет, насколько серьезен нанесенный ему вред и целесообразно ли, чтобы государство начало преследование виновного. Перечисленные обстоятельства могут быть для пострадавшего настолько существенны, что он предпочтет отказаться от преследования.

Если законодатель будет учитывать эту внутреннюю “борьбу” интересов пострадавшего, а также его волеизъявление, то окажется, что по большинству преступлений позиция, занятая пострадавшим, направлена не на содействие расследованию, а наоборот, на противодействие ему. В уголовном законодательстве предусмотрена уголовная ответственность потерпевшего за отказ от дачи показаний (ст. 308 УК). Создается парадоксальная ситуация: преступление совершено против интересов лица. Пострадавший не желает возбуждения уголовного дела, которое все-таки возбуждается. Государственные органы стремятся наказать виновного и таким образом восстановить нарушенный интерес. В своем стремлении государство готово пойти даже на уголовное наказание самого пострадавшего. Но разве это ему нужно? Именно в данный момент важно руководствоваться Конституцией в части приоритета прав человека. Нужно не декларированное, а фактически обеспеченное уважение и соблюдение прав при решении вопроса: нуждается ли потерпевший в помощи

государства при нарушенном личном интересе. В таком изложении ст. 308 УК не обеспечивает приоритет прав человека, обязывая привлечь пострадавшего к уголовной ответственности за отказ от дачи показаний не только тогда, когда нарушены интересы общества и государства, т.е. когда в подчиненном положении к ним должны находиться личные интересы, но и тогда, когда задет интерес конкретного лица.

Под отказом от дачи показаний понимаются и случаи, когда имеет место отказ от дачи ответов на отдельные вопросы из заданных должностным лицом, ответственным за расследование или разрешение уголовного дела. Как отказ от дачи показаний рассматриваются и ситуации, когда пострадавший уклоняется от явки в суд, к следователю, дознавателю.

Слабая надежда на то, что виной такому положению может быть неточная формулировка дефиниции, исчезает после анализа комментария этой нормы. Так, если изучить комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации под общей редакцией Ю.И. Скуратова и председателя Верховного Суда Российской Федерации В.М. Лебедева1, то обнаружим, что объектом данного преступления является нормальное функционирование органов правосудия. В другом комментарии к Уголовному кодексу Российской Федерации под редакцией первого заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации В.И. Радченко в качестве объекта преступного посягательства указываются интересы правосудия2. Представляется, что в первом случае неточна формулировка объекта посягательства, так как само по себе функционирование органов правосудия является многосоставной системой действий, которая включает в себя и такую работу, как проверка поступивших в суд материалов уголовных дел, подготовка к судебному разбирательству и т.д.

См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М, 1999. С. 708-709.

2 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. М., 1996. С. 550.

151

Очевидно, что противодействие направлено не на перечисленные виды деятельности, а на конечный результат судебного разбирательства. И здесь наиболее точно можно говорить о правосудии. Поэтому представляется неточным и объект, обозначенный во втором случае, - интересы правосудия. У правосудия не может быть множества интересов, у правосудия одна цель, один интерес: “справедливое решение дела, спора, торжество правосудия”1. При этом справедливость является морально-правовой категорией, это “понятие о должном, соответствующее определенным представлениям о сущности человека и его неотъемлемых правах”2.

Исходя из изложенного, в случаях, когда преступлением общественным интересам причинен незначительный ущерб или он вообще отсутствует, а нарушены права конкретного лица, то по определенной категории преступлений представляется необходимым пострадавшему, а не государству предоставить право выбора принятия решения о необходимости уголовного преследования и наказания, причем это право должно быть ему предоставлено уже на досудебных стадиях.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод о необходимости расширения частно-публичного преследования на период действия Федерального Конституционного закона «О чрезвычайном положении».

Такая необходимость диктуется следующими обстоятельствами:

  1. Правоохранительным органам объективно необходимо в первую очередь сконцентрировать усилия на публичном преследовании лиц виновных в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, таких как попытка насильственное изменение конституционного строя, захват или присвоение власти, вооруженный мятеж, организация и участие в массовых беспорядках, террористические акты захват особо важных объектов или

Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка / Под ред. НЛО. Шведовой. М., 1997. С. 567. 2 Философский энциклопедический словарь / Под ред. С.С. Аверинцева. М., 1989. С. 622.

152 отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований, разжигание межнациональных конфликтов,

сопровождающихся насильственными действиями, создающим и

непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан,
нормальной деятельности государственной власти и органов местного самоуправления.

  1. Существенно трансформируется понятие “личный интерес”, который в межнациональных конфликтах включает в себя часто и тейповые интересы, интересы племен и кланов.
  2. В понятие справедливости все больше включается смысл оградить влияние государства на принятие пострадавшим решения о необходимости привлечения к уголовной ответственности и наказания виновного, причинившего преступлением вред частным интересам пострадавшего.
  3. Боле полно будет выполняться конституционное положение о приоритете прав человека перед общегосударственным интересом.

Таким образом, необходимость расширения действия принципа диспозитивности при осуществлении уголовного преследования в чрезвычайных ситуациях предопределяет проблему определения границ соотношения этих принципов.

2.4. Пределы распространения диспозитивности при расследовании преступлений в чрезвычайных ситуациях

Основным критерием, способным наиболее четко обозначить границы между частным и публичным обвинением, как считают многие ученые, является общественная опасность. Выше мы анализировали различия в трактовках общественной опасности в различных изданиях комментария Уголовного кодекса Российской Федерации. Некоторые отличия есть и в определениях ученых. Так, Н.Ф. Кузнецова под общественной опасностью понимает деяние, которое “…причиняет вред или создает угрозу причинения

153 определенного вреда социалистическим общественным отношениям”.1 Близкую позицию занимает и О.Ф. Шишов, указывая, что общественная опасность — это основное содержание деяния лица, направленного против социалистических общественных отношений, и являющееся объективным социальным свойством. При этом термин социалистический несет не столько идеологическую нагрузку, как считает В.В. Дорошков3, сколько определяет неантагонистические общественные отношения: социальные связи между людьми, объединяющие их в совместной деятельности по удовлетворению своих потребностей.

В.Н. Кудрявцев определял, что “общественная опасность преступных действий состоит в том вреде, который они причиняют или могут причинить государству” . Такая трактовка, на наш взгляд, является несколько ограниченной, так как если не преступными будут являться действия, причиняющие вред личным интересам, интересам общественных организаций, т.е. не посягающие на общественные, политические, экономические основы, что и является непосредственным и важным содержанием (интересом) любого государства.

Устаревшим представляется определение Л. Шуберта: “Общественно опасными признаются деяния, которые господствующий класс считает вредными для своих интересов”5. В современной теории государства и права подавляющим большинством ученых признается, что как таковой нет яркой выраженности деления общества на классы и тем более “господства” какого-либо класса с особыми “своими” интересами. Государственное устройство европейских и других государств, в том числе российского, строится на принципе разделения властей и демократических выборов. Названные элементы государственного
устройства обеспечивают постоянное

1 Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. М., 1969. С. 60.

2 Шишов О.Ф. Преступление и административный проступок. М, 1967. С. 90.

3 См.: Дорошков В.В. Частное обвинение. Правовая теория и судебная практика. М, 2000. С. 28.

4 Кудрявцев В.Н. Что такое преступление. М, 1959. С. 8.

5 Шуберт Л. Об общественной опасности преступного деяния. М., 1960. С. 90.

154 обновление законодательных органов представителями самых различных слоев населения. Депутатами становятся не представители классов, а носители интересов наиболее значительной части граждан. Уходит в прошлое теория коммунистического общества, в основе которой лежало доминирующее в начале XX века учение о классах1.

Понятие общественной опасности, данное нами при определении сущности чрезвычайной ситуации, является, как нам представляется, наиболее точным. Именно способность (или возможность) деяния причинить существенный вред жизненно важным интересам личности, общества, государства должна быть положена в основу определения границ частных начал в чрезвычайных ситуациях. В разряд преступлений, преследуемых публичным порядком, должны быть отнесены действия, содержащие угрозу причинения существенного вреда обществу, государству.

В условиях чрезвычайной ситуации, когда повсеместно совершается множество тяжких и особо тяжких преступлений, их общественная опасность населением непроизвольно переоценивается. Ученые признают возможность изменения уровня общественной опасности, но только в большом историческом промежутке времени. “Никто не возражает против изменчивости уровня общественной опасности того или иного деяния в определенные исторические моменты”, - указывает В.В. Дорошков . И при этом он отрицает возможность изменения ее степени в относительно короткие промежутки времени .

Однако есть ученые, придерживающиеся другой позиции. Так, A.M. Ларин утверждает, что “степень общественной опасности не является постоянной
величиной даже к определенным типам преступлений. О

См. также: Ковалев М.И. Советское уголовное право. Свердловск, 1971. С. 67 и др.

2 Дорошков В.В. Руководство для мировых судей. Дела частного обвинения. М., 2001. С.43.

3 Там же.

155 действительной, а не абстрактной степени общественной опасности деяния можно судить лишь по конкретным обстоятельствам”1.

Мы присоединяемся к высказанной точке зрения. Она полностью соответствует чрезвычайным ситуациям, именно они являются тем обстоятельством, которое существенно корректирует представление о степени общественной опасности того или иного “типа” преступлений. Характер конфликта, глубина его разрастания, этап развития, а также длительность определяющим образом влияют на перераспределение шкалы ценностей у населения, находящегося в зоне конфликта. На первый план выступают жизненно важные интересы, связанные с обеспечением охраны жизни и здоровья себе и близким. Не мнимая, а реальная угроза нанесения такого рода вреда, ежедневно наблюдаемые многочисленные преступления, влекущие смерть и причинение тяжкого вреда здоровью, отодвигают на последний план интересы, связанные не только с обеспечением прав на собственность, но на ряд других прав личности.

Таким образом, законодательно признанная (ст. 15 УК РФ), вполне совершенная классификация преступлений, произведенная посредством такого критерия, как общественная опасность, по четырем категориям (преступления небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие преступления) в условиях чрезвычайной ситуации таковой не является, а значит, не может быть положена в основу разграничения частных и публичных начал в указанных условиях. Важно учитывать, что в чрезвычайных ситуациях у населения происходит переоценка значимости интересов. При этом большая часть их теряет статус “жизненно важных”, остаются лишь интересы, связанные с сохранением жизни и здоровья; остальные в сознании переводятся в разряд малозначительных.

Существенным аргументом в сторону предоставления гражданам

Ларин A.M. Защита прав потерпевшего в уголовном процессе. М., 1993. С. 196. См. также марцев Л.И. Общественная вредность и общественная опасность преступления // Известник вузов. Правоведение. 2001. №5. С. 148-155.

156 больших прав в решении вопроса о целесообразности возбуждения уголовных дел являются, вызванные наличием чрезвычайной ситуации, трудности обеспечения публичности уголовного преследования следственными органами и органами дознания по всем преступлениям небольшой и средней тяжести. То есть возникает объективная необходимость расширения перечня преступлений, где при решении об уголовном преследовании важно учитывать мнение пострадавшего.

Такой вывод полностью подтверждается результатами анкетирования в Аргунском районе Чеченской республики 447 граждан в числе которых 238 человек постоянно проживающие коренное население, 123 беженца, 86 русскоязычного населения. Опрос проводился автором работы в апреле 2002 года (см. приложения 2,3,4).

Таким образом, целесообразно совершенствовать процессуальную деятельность с учетом трансформации представления об уровне общественной опасности в чрезвычайных ситуациях и с целью большего соответствия этой деятельности критериям справедливости как одному из оснований выделения дел, где отправным должно быть частное начало.

2.5. Соотношение диспозитивных начал в делах частного, частно- публичного обвинения и делах, прекращение по которым возможно в связи с примирением сторон

Как было обозначено выше, частное начало в УПК имеет место в трех категориях дел: дела частного обвинения, дела частно-публичного обвинения и дела, прекращение по которым возможно в связи с примирением сторон. Отличия одной категории дел от другой заключаются: 1) в разной возможности пострадавшего оказывать влияние на принятие решений должностными лицами в вопросе возбуждения и прекращения уголовных дел (уголовного преследования) в зависимости от стадии их прохождения;

157

2) в разной активности пострадавшего и должностных лиц по сбору доказательств; 3) 4) в разной форме сбора и процессуального закрепления фактических данных, на основании которых принимается судебное решение; 5) 6) в сроках принятия по делу решений. 7) По делам частного обвинения пострадавший сам решает, насколько серьезно затронуты его интересы и следует ли ему обращаться за защитой к государству. Решение полностью зависит от его принципов и нравственных установок. Он может отказаться от обвинения на любом этапе прохождения дела, вплоть до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора. Жалоба потерпевшего по делам частного обвинения является единственным поводом к возбуждению уголовного дела.1 Характер публичности обвинению мог придать прокурор. Участие прокурора по делам частного обвинения имело место в исключительных случаях. Эти случаи были перечислены в ч. 3 ст. 27 УПК РСФСР, то есть когда совершенное преступление имеет особое общественное значение или если потерпевший находится в беспомощном состоянии или в зависимости от обвиняемого, а также в иных случаях, когда потерпевший не в состоянии защищать свои права и законные интересы. Однако по каждому случаю возбуждения уголовного дела без заявления потерпевшего прокурор обязан
был

•у

предоставить суду веские аргументы обоснованности такого решения , в противном случае суд прекращает дело производством в соответствии с п.7 ст.7 УПК РСФСР3.

По делам частно - публичного обвинения волеизъявления пострадавшего учитываются лишь на стадии возбуждения уголовного дела. Без письменного заявления уголовное дело по этим делам возбуждено быть

См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 26 января 1999 г. № 11 // Российская газета. 1999. 23 марта.

2См.: Материалы по делу Г. // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. №5. 3 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 11.

158 не может (исключение составляют лишь перечисленные выше случаи). Однако если заявление поступило и дело возбуждено, то даже в случае примирения потерпевшего с обвиняемым и подачи встречного заявления данное обстоятельство не является обязательным для прокурора, следователя, дознавателя.

Анализ ч. 4 ст. 20 УПК РФ показывает, что законодатель расширил круг лиц, имеющих право вторгаться в сферу личного целеполагания в вопросах уголовного преследования лиц по делам частного и частно- публичного обвинения. В этот перечень включены следователь и дознаватель. С согласия прокурора они вправе возбудить уголовное дело о любом преступлении, указанном в ч. 2 ст. 20 УПК РФ. Вышеобоснованное утверждение автора о необходимости и важности реагирования на личные интересы граждан, проживающих на территории с чрезвычайной ситуацией, определяет его отрицательное отношение к новой редакции статьи. Последняя ее формулировка применительно к зонам конфликта при необходимости может стать средством, при помощи которого должностные лица смогут по указанным основаниям возбуждать уголовные дела в отношении неугодных лиц и таким образом оказывать на них давление, а также дестабилизирующим обстановку источником в силу того, что судебную систему возможно будет использовать вопреки интересам граждан.

Элементы частного начала предусмотрены и в категориях уголовных дел, указанных в ст. 76 Уголовного кодекса РФ. Согласно названной статье в случае примирения с лицом, впервые совершившим преступление небольшой тяжести, пострадавший от этого преступления может ходатайствовать об освобождении от уголовной ответственности правонарушителя. Однако право пострадавшего просить об освобождении от уголовной ответственности не является обязанностью должностного лица в части его удовлетворения. При решении этого вопроса правоохранительные органы исходят из обстоятельств дела, в том числе оценивается личность виновного, не имело ли место давление на потерпевшего.

159

Необходимо отметить неточность дефиниции ст. 76 УК РФ в вопросе, на какой стадии уголовного процесса возможно освобождение от уголовной ответственности лица. На практике это упущение порождает разночтения. Так, профессор А.И. Рарог, комментируя эту статью, указывает: “Решение о прекращении уголовного дела (или об отказе в его возбуждении) в связи с примирением лица, совершившего преступление, с потерпевшим может быть принято органом дознания или следователем с согласия прокурора, а также прокурором на любом этапе доследственной проверки или предварительного расследования…“.1

Данная норма материального права вступила в действие с 1996 года. Требование реализации ст. 76 УК РФ изложено в ст. 25 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Однако положение ст. 76 УК РФ воспроизводится с изменением, которое существенно сужает сферу действия нормы материального права. Согласно названной статье “суд, прокурор, а также следователь и орган дознания с согласия прокурора вправе на основании соответствующего заявления потерпевшего прекратить уголовное дело в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой тяжести, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред”. В связи с этим не может быть решен вопрос об освобождении от уголовной ответственности лица на стадии возбуждения уголовного дела2. Представляется целесообразным привести в соответствие друг с другом названные статьи различных отраслей права. В настоящее же время, до приведения их в соответствие с правилами общей теории права, в случае противоречий следует руководствоваться федеральным законом, принятым в более позднее время (т.е. ст. 25 УПК РФ).

Однако в условиях чрезвычайных ситуаций данная норма не будет способствовать эффективности процессуального законодательства.

1 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М., 1999. С. 159.

2 Иногамова-Хегай Л.В. Конкуренция норм при освобождении от
уголовной ответственности // Извещений вузов. Правоведение. 2001. №5. С. 116-128.

160 Возбуждать уголовные дела публичным порядком, а потом прекращать их по указанным категориям преступлений в связи с примирением обвиняемого с потерпевшим нецелесообразно. Аргументы были изложены выше: большое количество дознавателей и следователей в условиях острой их нехватки вынуждены будут заниматься делами, не имеющими судебной перспективы. Мы предлагаем перевести эти дела в разряд дел, возбуждение по которым возможно лишь при наличии заявления пострадавшего.

Важно обратить внимание на проблему, которая возникает в части соответствия статьи 25 УПК РФ (а значит, и ст. 76 УК РФ) статье 49 Конституции Российской Федерации: “Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда”. Данная норма формулирует принцип презумпции невиновности. Это общепризнанный принцип, он провозглашен в ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН, а также в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. Противоречие заключается в том, что ст. 25 УПК РФ допускает признание лица виновным в совершении преступления без приговора суда по постановлению органа дознания, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела.

Степень выраженности частного начала проявляется и в отношении активности должностных лиц и пострадавшего в сборе доказательств, устанавливающих обстоятельства совершенного преступления.

По делам частного обвинения сам пострадавший обязан собрать доказательства, подтверждающие его правоту, и представить их в суде.

По делам частно-публичного обвинения и делам, освобождение от уголовной ответственности по которым возможно в связи с примирением с потерпевшим, должностные лица после возбуждения уголовного дела всесторонне, полно и объективно исследуют все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, защиты законных интересов

161

участвующих в деле лиц, в том числе и пострадавшего, который в данном случае освобожден от практической реализации, несвойственной ему и трудной как для неспециалиста процессуальной деятельности по собиранию доказательств.

В условиях чрезвычайной ситуации осуществлять частные обвинения особенно трудно. Это связано с тем обстоятельством, что преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 20 УПК РФ, в подавляющем большинстве совершаются на почве национальной неприязни: клевета, оскорбление, побои, умышленное причинение легкого вреда здоровью1, когда пострадавший часто не располагает точной информацией о лице, которое им обвиняется, со всеми вытекающими, трудно преодолимыми для частного обвинителя последствиями. Эти последствия могут отрицательно повлиять на решение о дальнейшем преследовании виновного. Такая ситуация противоречит ст. 52 Конституции РФ, т.к. существенно затрудняет доступ потерпевшего к правосудию.

В названных случаях для обеспечения права пострадавшего на защиту мировой судья обязан признать необходимым производство предварительного следствия и передать поступившую жалобу прокурору для возбуждения уголовного дела и направления его для производства предварительного следствия, поскольку
потерпевший не может иным

способом защитить свои права.

Такая цепочка действий не способствует решению задачи быстрого раскрытия преступлений, под чем подразумевается установление всех обстоятельств деяния, в том числе виновного, в максимально короткие сроки со дня совершения
преступления. А поэтому, исходя из интересов

Речь идет о деяниях, не подпадающих под действие ст. 213 УК РФ - хулиганство. См.: Постановления и определения по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1981-1988 гг. М, 1989. С.191-193; Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации “О судебной практике по делам о хулиганстве” от 24 декабря 1992 г. // Сборник постановлений Пленумов по уголовным делам. С. 481.

2 См.: Федеральный закон № 53-ФЗ от 10.04.2000 “О внесении изменений в ст. 126 УПК РСФСР” // Российская газета. 2000. 14 апреля.

162 правосудия, представляется необходимым ч. 2 ст. 20 УПК в чрезвычайных ситуациях исключить. А дела по преступлениям, преследуемым в частном порядке, перевести в разряд дел
частно-публичного обвинения, с сохранением права сторон на примирение.

Еще одним аргументом в вопросе о целесообразности сохранения только частно-публичного обвинения является процессуальная форма собирания и проверки фактических данных об обстоятельствах совершенного преступления.

При частном обвинении в суд поступают от заявителя сведения, не всегда соответствующие объективности, страдающие односторонностью в подходе. При этом существенное влияние оказывает сама чрезвычайная обстановка, вызванная недоверием, всеобщей ненавистью и неадекватной оценкой действий представителей противоположной стороны. Это значительно затрудняет работу мирового судьи, заставляя его истребовать дополнительные документы и предметы, более объективно устанавливающие фактические обстоятельства дела до начала судебного разбирательства (ч. 2 ст. 319 УПК РФ). Мировой судья не в силах это осуществить без помощи должностных лиц органов дознания. Л время, затраченное на оформление отдельных поручений и их выполнение, значительно увеличивает подготовительный этап к судебному заседанию, далеко превышающий срок в 14 суток, установленный ст. 321 УПК РФ. Приходится констатировать, что по подавляющему большинству заявлений о преступлениях, являющихся делами частного обвинения, имеющих точную информацию об обвиняемых лицах, на основании отдельных поручений суда должностными лицами проводится дополнительный сбор необходимых для правильного разрешения дел сведений, в том числе опрос лиц, обладающих информацией и названных в качестве очевидцев как частным обвинителем, так и обвиняемым. Без наличия этой информации останутся безрезультатными усилия судьи добиться “согласия сторон на примирение…” (ч. 5 ст. 319 УПК РФ).

? 163

Таким образом, в качестве результата приходится констатировать тот факт, что в чрезвычайных ситуациях:

  1. Имеет место многократное увеличение числа совершающихся преступлений.

  2. Правоохранительные органы (следственные
    подразделения)

вынуждены сосредотачиваться на расследовании наиболее тяжких

преступлений, которые затрагивают государственные и общественные •3

интересы, посягают на жизнь и здоровье граждан, основы конституционного

строя, безопасности государства, общественную безопасность и порядок

управления.

  1. На территории с чрезвычайной ситуацией государству не целесообразно осуществлять публичное обвинение абсолютно по всем преступления небольшой и средней тяжести, затрагивающим личный интерес граждан, проживающих на данной территории. Сами граждане, переосмыслив сущность общественной опасности, этого не желают. Следственными подразделениями принудительное проведение расследования ведет к дополнительной конфронтации между населением и государственными органами, а сами пострадавшие препятствуют расследованию.

  2. Если согласиться с принципом перераспределения преступлений в сторону увеличения частных начал, то возникает трудная задача, заключающаяся в выявлении критерия, который бы оптимально правильно

позволил провести такое разграничение, определяя, существенен или нет

I

нарушенный преступлением частный интерес.

В чрезвычайных ситуациях критерием разграничения должен быть субъективный (психический) фактор.

Пострадавший определяет, насколько для него существенен вред и стоит ли обращаться в правоохранительные органы в результате соотнесения ряда вышеуказанных обстоятельств.

164

Таким образом, для максимально полного обеспечения частного интереса в чрезвычайных ситуациях необходимо расширить частные начала в вопросе возбуждения уголовных дел по преступлениям небольшой и средней тяжести в зависимости от волеизъявления пострадавшего.

В чрезвычайных ситуациях целесообразно:

  1. Перечень преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения перевести в разряд дел частно-публичного обвинения с сохранением права сторон на примирение.

  2. К преступлениям, преследуемым в частно-публичном порядке, отнести преступления небольшой и средней тяжести, объектом посягательства которых являются личные права граждан.
  3. По делам о преступлениях, отнесенных к частно-публичным, разрешить органу дознания, следователю, прокурору, судье принимать решение не только о прекращении уголовного дела (когда оно возбуждено) в случае примирения потерпевшего с обвиняемым, но и об отказе в возбуждении уголовного дела при доследственной проверке.
  4. Статью 35 Федерального Конституционного закона «О чрезвычайном положении» необходимо дополнить отдельной частью следующего содержания: «В зависимости от характера и тяжести совершенного преступления уголовное преследование осуществляется в публичном и частно-публичном порядке дела о преступлениях небольшой и средней тяжести, объектом посягательства которых являются личные права граждан, возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего.

На основании соответствующего заявления потерпевшего прокурор, орган дознания, следователь, вправе отказать в возбуждении уголовного дела или прекратить (в случае, когда оно возбуждено) в отношении лица, впервые совершившего преступление, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный вред”.

165

ГЛАВА 3. ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ИНСТИТУТА

ПРЕКРАЩЕНИЯ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ

3.1. Обоснование возможности и необходимости расширения института прекращения уголовного преследования

в чрезвычайных ситуациях

При расследовании преступлений в чрезвычайных ситуациях особо важное значение имеет решение задач по:

1) ускорению судебного разбирательства; 2) 3) приближению момента реализации уголовной ответственности; 4) 5) уменьшению загруженности судей; 6) 4) экономии финансовых ресурсов для функционирования судебной системы.

Представляется, что существенное продвижение в направлении решения перечисленных задач обеспечит дальнейшее развитие и использование в российской процессуальной системе отдельных элементов института признания вины. Начиная с 1864 года, то есть с момента действия Устава уголовного судопроизводства, первого российского

специализированного кодифицированного акта, определяющего порядок расследования и разрешения уголовных дел, ст. 681 Устава предусматривала сокращенный порядок судебного следствия в случае признания вины. При этом вопрос об объеме исследования в суде собранных доказательств решался судом, за ним оставалось право производства полного судебного следствия с целью установления истины об обстоятельствах совершенного преступления.

Ряд положений дореволюционного законодательства был принесен в советский уголовный процесс. Наряду с принципом установления истины по

166

делу был предусмотрен и отдельный сокращенный порядок судебного следствия в случае признания подсудимым своей вины1.

Однако многочисленные перегибы в сталинскую эпоху в вопросах разоблачения “классовых врагов” не могли не сказаться негативно и на понимании истины в уголовном процессе. Неудержимое стремление к “разоблачительству” при объективном отсутствии доказательств преступной деятельности обвиняемых заставило теоретиков процессуального права факт признания вины сделать “царицей доказательств”. Это означало, что в случае признания обвиняемым своей вины дальнейший сбор доказательств был уже необязателен. Такой подход “в решении” проблемы установления истины дал простор обвальному беззаконию при расследовании уголовных дел, выразившемуся в истязаниях подследственных и других незаконных методах получения признания вины. Несмотря на очевидную фальсификацию сведений об обстоятельствах преступлений и лицах, их совершивших, показательные судебные процессы были облачены в пустые процессуальные формы, не обеспечивающие выявления всех недостатков предварительного следствия.

Падение сталинского режима в пятидесятые годы, осмысление многочисленных ошибок и их признание — все это способствовало тому, что ученые и практики стремились избежать подобных явлений в будущем. Разработчики нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, принятого Верховным Советом РСФСР в I960 году, в стремлении не допустить повторения беззакония и произвола правоохранительных органов полностью исключили возможность любого сокращения судебного производства по уголовным делам и упрощения процессуальных форм расследования на досудебных стадиях и в суде. В результате была создана громоздкая малоэффективная и дорогостоящая система, которая все же не гарантировала от возможных фальсификаций

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР // Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства. 1922. № 20-21.

8> 167

доказательств, обвинения и осуждения лиц, невиновных в совершении преступления, произвола и массового нарушения прав человека, но сторонники ее и до настоящего времени настаивают на ее существовании, мотивируя тем, что эта система в сравнении с другими все-таки в большей степени обеспечивает установление истины1.

В чрезвычайных ситуациях как для местных властей, так и для федеральной власти первоочередным является разрешение общественных конфликтов и установление общественного спокойствия. В условиях лавинообразного роста преступности способность локализовать этот рост и быстро устранять последствия, вызванные преступлением, и является одним из условий обеспечения общественного спокойствия. Главное - найти такое решение, которое устраивало бы все стороны, интересы которых были нарушены преступлением и в первую очередь потерпевшего, а затем и государства, самого правонарушителя, и при этом не попирались бы права человека.

Обозначенный подход не противоречит международной правовой системе, утверждающей “…что основной функцией уголовного правосудия должно быть удовлетворение запросов и охрана интересов потерпевшего”,2 и полностью соответствует международным рекомендациям относительно упрощения уголовного правосудия3. Важно отметить, что существующая практика сделок о признании вины в американском уголовном процессе направлена на разрешение конфликтов посредством нахождения оптимального решения удовлетворения интересов в конкретных ситуациях, что позволило существенно удешевить уголовное
судопроизводство

Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК-1997 // Российская юстиция. 1997. № 9. С. 9-11.

2 См.: Рекомендация № R (85) 11 Комитета министров о положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса (Принята Комитетом Министров Совета Европы 28 июня 1985 г.) // Защита прав человека и борьба с преступностью. Документы Совета Европы. М., 1998. С. 115.

3 Рекомендация № R (87) 18 Комитета Министров государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия (Принята Комитетом Министров Совета Европы 17 сентября 1987 г.) // Там же. С. 116-122.

1>

168 посредством исключения судебного следствия в ходе судебного разбирательства. По признанию самих американцев, система судебного разбирательства оказалась бы под угрозой краха, если бы не использовался институт сделок о признании вины1. 90-95 процентов всех дел в США рассматриваются без судебного следствия .

В научной литературе все чаще ставится вопрос о необходимости изучения возможности использования этого института в российском уголовном процессе3. Состоявшийся в 1998 году очередной Совет Судей РФ в своей резолюции поддержал введение в новый УПК возможности предоставления прокурору и защите права заключать на начальной стадии судебного процесса соглашение о признании вины . Но если в условиях стабильного функционирования общества можно продолжать еще некоторое время дискуссию о целесообразности упрощения судебной процедуры, то для чрезвычайных ситуаций решение этого вопроса не терпит отлагательства: уж если государству не всегда удается предотвратить их возникновение, то оно обязано использовать все возможности для их устранения, в том числе и эффективные уголовно-процессуальные средства.

Правовой основой, позволяющей рассматривать вопрос об упрощении судебного разбирательства, является конституционная норма (ч. 3 ст. 123), устанавливающая, что “судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон”. Это означает, что “…обвинитель и обвиняемый выступают в суде в качестве сторон, т.е. таких участников судебного разбирательства, у
которых имеется определенный

1 The Yale Law Journal. 1968. № 8. P. 1607.

2 The Journal of Police Science and Administration. March. 1973. Vol. 1. №1. P.94; См. также: Гуценко К.Ф. Уголовный процесс основных капиталистических государств (Англия, США). М: Ун-т дружбы народов, 1969. С. 135.

3 Милиции С.Д. Сделки о признании вины: возможен ли российский вариант// Российская юстиция. 1999. № 12. С. 41-42; Махов В.Н., Пешков М.Л. Уголовный процесс США (досудебные стадии). М., 1998. С. 167-187; Дубинин Л. Упростить судебный процесс // Российская юстиция. 1994. № 10. С. 15-16; Пономаренко С.С. Сделки о признании вины в Российском уголовном процессе // Известник вузов. Правоведение. 2001. №5. С. 95-107.

4 Российская юстиция. 1998. № 6. С. 4.

169 процессуальный интерес и которым закон предоставил равные права для обоснования своих утверждений и выводов…“1. До принятия в 1993 году новой Конституции процессуальной теорией и законодательством отвергался принцип состязательности. Общество было не готово рассматривать прокурора как “сторону”, в правах ничем не отличающуюся от другой противоположной стороны - обвиняемого, и ставить между ними знак равенства. Непререкаемым считалось, что прокурор является органом надзора за законностью, государственным обвинителем, выполняющим государственную задачу - борьбу с преступностью, а значит, по статусу он несравнимо выше обвиняемого. Однако развитие этого принципа во времени все более приводит названные стороны в равновесие. В разработанных проектах Уголовно-процессуального кодекса, а также в УПК, принятом в декабре 2001 г., все вопросы, касающиеся взаимодействия прокурора и обвиняемого и затрагивающие наиболее значимые права человека, разрешаются теперь не прокурором, а судом (например, арест, продление срока содержания под стражей, обыск, прослушивание телефонных переговоров). Принцип состязательности не только не противоречит принципу истины, а наоборот, обеспечивая равенство сторон, не позволяет использовать в “своих” интересах одной из сторон процессуальное преимущество, что способствует вынесению справедливого судебного решения, то есть локализации различных социальных конфликтов, возникших в связи с совершаемыми преступлениями2.

Принцип состязательности как демократическое организационное и процессуальное начало заставляет на практике реализовывать теорию разграничения функций обвинения и защиты. Каждый из участников названной стороны выполняет лишь свойственные ему функции. Это означает, что деятельность прокурора с течением времени и дальнейшим

1 Конституция Российской Федерации: Комментарий / Под общ. ред. Б.Н. Топорина, Ю.Н. Батурина, Р.Г. Орехова. М, 1994. С. 518.

2 Чичканов А.Б. Принцип состязательности в российском уголовном судопроизводстве // Известник вузов. Правоведение. 2001. №5. С. 120-131.

<•> 170

развитием процессуального законодательства все более будет оцениваться с позиции поддержания обвинения, выдвинутого пострадавшим, оказания ему помощи в сборе доказательств вины правонарушителя, а также обвинительных доказательств, когда прокурор будет защищать интересы не конкретного лица, а общества или государства.

При этом и принцип всесторонности на досудебной стадии не только не исчезнет, а наоборот, будет неукоснительно реализовываться. Причиной тому - перспектива прохождения и разрешение уголовного дела в суде. Отсутствие обнаружения и анализа оправдательных доказательств делает реальной угрозу неподтверждения в суде выдвинутого прокурором обвинения, а значит, постановления оправдательного приговора, ибо в соответствии с принципами состязательности и функцией правосудия суд, освобожденный от несвойственной ему задачи обвинения и борьбы с преступностью, рассматривает дела не с позиции принадлежности сторон к государственным структурам, а с позиции соблюдения норм права на основе представленных в судебное заседание материалов и принципа презумпции невиновности.

Равенство сторон на стадии предварительного расследования обеспечивает обвиняемому наиболее полное соблюдение прав, для прокурора же исчезает возможность оказания давления на обвиняемого, что затрудняет сбор обвинительных доказательств, а значит, и выполнение государством через прокурора функции обвинения.

Анализ действующего законодательства убеждает, что государство ищет возможности облегчить выполнение прокурором функции обвинения и сбора доказательств в наиболее короткие сроки. Найти такие резервы для государства означает экономию значительных средств и ускорение реализации уголовной ответственности, снижение нагрузки на следователей и дознавателей, возможность сосредотачивать усилия на расследовании более
сложных преступлений. В этом стремлении государство

®

171 предпринимает действия, в которых усматриваются элементы соглашения, что условно можно назвать сделкой.

Основанием того, что государство не в ущерб своему авторитету может “договариваться” с преступником, является наличие отказа самого преступника от попыток обходить законы и оставаться при этом не наказанным. Свидетельством признания преступником силы государства и способности карать правонарушителя могут являться такие действия, как явка с повинной, чистосердечное раскаяние, активное способствование раскрытию преступления. В старом Уголовном кодексе РСФСР перечисленные действия рассматривались как обстоятельства, смягчающие ответственность, то есть государство давало согласие на назначение менее строгого наказания, чем если бы оно изобличало это лицо без какой-либо помощи со стороны правонарушителя, то есть самостоятельно (ст. 38 УК РСФСР).

Более ярким примером готовности государства идти на уступки в обмен на “безупречное поведение” после совершения преступления являлась ч. 2 ст. 50 УК РСФСР, согласно которой по приговору суда лицо вообще могло быть освобождено от наказания. При этом даже не указывалась в качестве ограничения степень общественной опасности совершенного преступления. Таким образом, обвиняемый, который способствовал быстрому расследованию преступлений, мог быть рассмотрен в суде как лицо с безупречным поведением, даже если он участвовал в совершении преступления средней тяжести или тяжкого, но впоследствии существенно облегчил задачу следствия по обнаружению и закреплению доказательств преступления.

Что касается лица, совершившего преступление, не представляющее большой общественной опасности, и если после возбуждения уголовного дела оно активно подтверждало свое раскаяние и стремилось загладить причиненный вред, то есть способствовало следствию, то в обмен на это не только суд, но и прокурор, следователь и орган дознания могли прекратить

172 уголовное дело с привлечением лица к административной ответственности

(ст. 62 УПК РСФСР). При этом не имело значения, совершило лицо это преступление впервые или нет. Правда, условием, ограничивающим возможность расширения практики прекращения уголовных дел, являлась предусмотренная за совершение преступления санкция. Она не должна была превышать одного года лишения свободы.

Уголовное дело в отношении лица, впервые совершившего преступление, “не представляющего большой тяжести и зарекомендовавшего себя положительно”, также могло завершиться без осуждения и быть направлено на рассмотрение товарищеского суда уже на стадии предварительного расследования органом дознания, следователем, прокурором (ст. 7 УПК РСФСР). А для завершенности этапов такой согласительной процедуры Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 марта 1977 года было утверждено Положение о товарищеских судах. В ст. 9 этого положения на товарищеский суд возлагалась обязанность рассматривать дела о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности, когда материалы направлены органами внутренних дел и прокуратурой1. При этом не указывалась предельная санкция по преступлениям, дела по которым могли быть направлены на товарищеский суд.

Чрезмерное преувеличение роли общественности в оказании положительного влияния на его членов явилось основанием “передавать на поруки организации или коллективу трудящихся, возбудившим ходатайство, для перевоспитания и исправления лицо, совершившее преступление” (ст. 9 УПК РСФСР). При этом “существенным условием передачи на поруки является чистосердечное раскаяние, выражающееся в осуждении лицом, совершившим преступление, своих усилий, в его стремлении загладить вину,

1 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1977. Ст. 254.

173 возместить причиненный ущерб и т.п.”1, то есть существенно позволившее следователю (органу дознания) сэкономить временные и материальные ресурсы.

Более того, в стремлении государства выполнить свое обязательство “о поощрении” раскаявшегося в случае отказа организации и коллектива от поручительства предписывалась обязанность органу, в который направлен отказ от поручительства, проверять законность и обоснованность отказа от поручительства. Причем этот отказ от поручительства не влек за собой автоматически возобновления уголовного дела2.

Не указав в законе (ст. 52 УК РСФСР) перечня преступлений, виновные в совершении которых могли быть переданы на поруки, органам дознания и следователям таким образом дали “на откуп” решение этого вопроса и в качестве рекомендации установили, что только тогда “следует исходить из невозможности передачи на поруки, если совершены: а) особо опасные или особо тяжкие деяния или лицо, совершившее их, является особо опасным рецидивистом; б) тяжкие корыстные преступления, по которым допускается конфискация имущества; в) преступления, за которые может быть назначено лишение свободы на длительный срок”3. То есть по подавляющему большинству преступлений было возможно прекращение уголовного преследования в случае усмотрения должностными лицами, занимающимися раскрытием этих преступлений, целесообразности в этом.

Сделанные государством “уступки” в обмен на признание правонарушителем своей вины, выразившиеся в предоставлении права органам предварительного расследования (органу дознания и следователю) на досудебных стадиях признавать лиц виновными и освобождать от наказания, позволили
существенно сэкономить время, людские и

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. A.M. Рекунова. М., 1981. С. 18.

2 Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Под ред. Ю.Д. Северина. М., 1984. С. 121.

3 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. Ю.Д. Северина. М., 1984. С. 18.

174 материальные ресурсы при разрешении огромного числа конфликтов, вызванных совершением преступлений. Однако такой способ удешевления деятельности следственных и судебных органов противоречил ст. 49 Конституции, не допускающей признания лица виновным в совершении преступления без приговора суда. Как результат были признаны неконституционными и отменены следующие статьи Уголовно-процессуального кодекса РСФСР: б1, 62- прекращение уголовного дела в связи с применением мер административного взыскания; ст. 7 - прекращение уголовного дела в связи с передачей его в товарищеский суд; ст. 8 — прекращение уголовного дела в связи с передачей дела в комиссию по делам несовершеннолетних; ст. 9 - прекращение уголовного дела в связи с передачей виновного на поруки; ст. 10 - направление материалов без возбуждения уголовного дела для применения мер общественного воздействия1. А при принятии нового Уголовного кодекса в 1996 году в главу 11 не вошли ст. ст. 50, 51, 52 УК РСФСР, предусматривающие освобождение от уголовной ответственности без судебного решения.

Однако, вынужденно отказавшись от вышеперечисленных приемов упрощения досудебного и судебного производства, государство в то же время продолжило поиск других способов поощрения правонарушителей к “сотрудничеству” при расследовании и раскрытии преступлений. Указанный мотив заставил депутатов пересмотреть систему поощрения с позиции наступления более благоприятных последствий для правонарушителей в случаях чистосердечного раскаяния, явки с повинной или активного способствования раскрытию преступления2. В новом Уголовном кодексе Российской Федерации этот институт нашел свое дальнейшее развитие.

См.: Федеральный закон № 160-ФЗ от 15 декабря 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 52. Ст. 5881.

См. например: Дадакаев Э.Д. Институт деятельного раскаяния и его реализация при освобождении от уголовной ответственности. Дис. … канд. юрид. наук. М, 2001.; Ерохина Н.В. Теория и практика прекращения уголовных дел в связи с деятельным раскаянием на стадии предварительного расследования. Дис. … канд. юрид. наук. М, 2002.

175 “Явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления…” теперь является обстоятельством, не только смягчающим наказание по преступлениям, относящимся к категории небольшой тяжести, но и основанием освобождения от уголовной ответственности лиц, впервые совершивших преступление. Перечисленные действия получили название “деятельного раскаяния” (ст. 75 УК РФ) и нашли свое отражение и в ст. 28 УПК РФ “Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием”. Ст. 28 УПК РФ отличается от ст. 25 УПК РФ “Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон” тем, что прекращение допускается и в случаях, когда примирение с потерпевшим может быть и не достигнуто. То есть может возникнуть определенное противоречие, когда в интересах сокращения времени на раскрытие и расследование преступлений желание потерпевших в вопросе наказания виновного будет игнорировано. Приходится признать, что данное обстоятельство противоречит конституционному принципу — приоритету прав человека над государственным интересом. В конкретном случае интерес государства заключается в стремлении максимально большего удешевления судопроизводства. В российской уголовно- процессуальной системе производство, требующее огромных материальных затрат, складывается из двух основных этапов: досудебного и судебного производства. Наиболее эффективным приемом, позволяющим близко приблизиться к указанной цели, и является прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием. Внедрение в уголовный процесс этой нормы понятно, т.к. она позволяет избежать чрезмерной, ненужной заформализованности и дает определенную заинтересованность лицам, совершившим преступление, идти на “контакт” со следственными органами в вопросе оказания им помощи в расследовании. Возможность существенно сократить расходы на предварительное расследование за счет сокращения времени следствия (дознания) и становится
фактором, заставляющим государство делать

176 исключение принципу приоритета прав потерпевшего. Более того, государство в новом Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации увеличивает поле такого противоречия. Если в проекте нового УПК, подготовленном для второго чтения в Государственной Думе, в ст. 28 УПК еще сохранялось требование о допустимости использования прекращения уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием только по преступлениям небольшой тяжести, то в принятом УПК такое прекращение допускается и в случае совершения преступления средней тяжести.1 Представляется, что существование названной нормы в таком изложении недопустимо в условиях нормального функционирования общественных отношений: в условиях стабильности нет веских причин ограничивать граждан в удовлетворении своих интересов, в том числе и в праве требовать наказания виновных, нарушивших законные интересы других граждан. Ибо здравый смысл говорит, а теория права подтверждает, что “власть субъекта права в том и заключается, что в случае противозаконного препятствования ему в осуществлении его интереса он может обратиться к власти государства… Эта возможность обращения к государству за содействием и дает ту обеспеченность интересам, которая придает им правовой характер”3. Ст. 28 УПК РФ оказывает правоограничивающее воздействие, а значит, сковывает интересы потерпевшего и не дает полной возможности удовлетворить свои интересы.

Если эту норму толковать с позиции того, что под деятельным раскаянием в том числе понимается деятельность по возмещению виновным причиненного ущерба до тех пор, пока не произойдет примирение с потерпевшим, то тогда мы
вынуждены будем признать, что статья 28

1 Анализ коллизии ст. 75 УК РФ и 28 УПК РФ, допущенной законодателем при разработке УПК РФ, выходит за рамки исследуемой в работе проблемы. См.: Божьей В.П. В УПК уже латают прорехи // Щит и меч. 2002. 18 июля; Томин В., Сверчков В. Соотношение уголовного, материального и процессуального законодательств // Законность. 2002. № 5. С. 6; Щепельков В.Ф. Проблемы применения норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием // Закон и право. 2001. № 10. С. 23-26.

2 Шершеиевич Г.Ф. Общая теория права. Т. 2. Вып. 3. М., 1911. С. 609.

3 Там же. С. 613.

177 дублирует статью 25 УПК РФ - прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон.

Статья 28 УПК РФ не будет противоречить требованиям Конституции, если исходить из предположения, что ее действие распространяется только на дела по преступлениям, где объектом посягательства являются интересы государства, а не личности, то есть когда в качестве пострадавшего выступает государство, а не конкретное лицо. Но в этом случае необходимо изменить дефиницию статьи с позиции более точной формулировки правила, не допускающей различного ее толкования.

И все же устранение указанного недостатка не исчерпывает другого, столь же существенного, наличие которого в других нормах повлекло их отмену1. Его суть заключается в несоответствии ст. 28 УПК РФ конституционному требованию и ст. 8 УПК РФ, где во второй части указывается на то, что никто не может быть признан виновным не иначе как по приговору суда. Более того, ст. 28 УПК РФ допускает прекращение уголовного дела и в случае, когда обвинение не выдвигается, а есть только подозреваемый. Это означает, что в случаях недобросовестного отношения должностного лица к своим обязанностям увеличивается возможность прекращения уголовных дел при неустановлении обвиняемого или самооговоре2.

Однако, сохранение этого института, его дальнейшее развитие и использование в чрезвычайных ситуациях крайне важно. Его ценность заключается в способствовании ориентации правонарушителя в сторону действий, выгодных государству и обществу. Этот институт является мощным стимулом в выработке волевого стремления к сотрудничеству с государством у лиц, совершивших преступления в порыве массового негативного всплеска раздражения,
вызванного многочисленными

1 Имеются в виду статьи б, 61, 7 УПК РСФСР от 1998 г.

2 Додакаев Э.Д. Институт деятельного раскаяния и его реализация при освобождении от уголовной ответственности. Дис. канд. юрид. наук. М, 2002.

178 просчетами властей в областях политического, экономического и социального регулирования общественных отношений, и впоследствии осмысливших их ошибочность, стремящихся вернуться к правопослушной деятельности с минимальными для себя негативными последствиями. В условиях “разбалансировки” государственного механизма регулирования общественных отношений он (институт) наиболее полно решает задачу раскрытия преступления, то есть быстро устанавливает всех его участников, степень их участия, выявляет организаторов, подстрекателей, пособников и все другие обстоятельства его совершения. Это средство позволяет в короткие сроки отсечь от преступного влияния основную массу, хаотичные действия которой и вызывают чрезвычайную ситуацию, когда власти становятся физически неспособными контролировать ее действия. Отрыв же этой массы от небольшой части населения, организующей неправомерные поступки, резко стабилизирует обстановку и позволяет государству концентрировать усилия на этой противоправной консолидирующей силе.

Именно в чрезвычайных ситуациях будет являться оправданным определенное игнорирование интереса потерпевшего в вопросе, наказывать или нет правонарушителя. Основанием для такого вывода является суждение о том, что в чрезвычайной ситуации приоритет в шкале ценностей должен быть отдан государственным и общественным интересам, так как без их восстановления, собственно, невозможно восстановление частных интересов.

Вторым условием существования института деятельного раскаяния должно быть приведение его в соответствие с требованием Конституции: только суд должен принимать решение о том, кто именно совершил преступление; имело ли место деятельное раскаяние; подлежит ли лицо освобождению от уголовной ответственности. Только таким образом мы получим максимально возможное уменьшение вероятности фальсификации со стороны должностных лиц, осуществляющих расследование, материалов об обстоятельствах преступления и лицах, его совершивших.

179

В чрезвычайных ситуациях развитие института освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием должно быть распространено на тяжкие преступления, то есть на преступления, где максимальное наказание не превышает десяти лет лишения свободы. Попытаемся аргументировать целесообразность обозначенной инициативы. Необходимость расширения действия ст. 28 УПК РФ диктуется целью быстрого восстановления общественного порядка посредством отрыва “стихийной” разрушительной массы участвовавших в беспорядках граждан от подстрекающего и организующего это противостояние сравнительно небольшого слоя населения.

Особенностью чрезвычайных ситуаций является нарушение общественного порядка группами. Формирование их может произойти непосредственно в момент проведения митинга, демонстрации, шествия. Поддавшись эмоциональным призывам к противоправным действиям, такого рода группы лиц участвуют в преступлениях без предварительного сговора соисполнителями (простое соучастие), хотя между ними и может быть разделение ролей. Преступления в указанных ситуациях совершаются и группами, между участниками которых существовал предварительный сговор (например, сопротивление властям в случае столкновения). Важно вызвать желание у членов этих групп в обмен на возможное освобождение от уголовной ответственности оказывать следственным органам активное содействие в раскрытии преступления: установление всех членов группы и их изобличение, указание мест совершения преступлений этой группой, степень участия каждого, указание мест нахождения орудий и средств совершения преступлений, мест нахождения похищенного, а также вызвать стремление добровольно возместить причиненный ущерб в денежной или иной форме.

Поэтому необходимо учесть факт группового совершения подавляющего большинства преступлений. Однако совершение преступления группой является квалифицирующим
обстоятельством,

180 которое переводит в разряд тяжкого преступления преступление небольшой или средней тяжести, а значит, в случае деятельного раскаяния ст. 28 УПК РФ не распространяется на лицо, совершившее тяжкое преступление, что влечет потерю у него интереса к сотрудничеству с правоохранительными органами и формирует настрой противодействовать следствию . Сказанное относится к таким распространенным в условиях чрезвычайной ситуации преступлениям, как хулиганство, совершенное с применением оружия, грабеж, совершенный при обстоятельствах, отягчающих наказание (ч. 2 ст. 161 УК РФ предусматривает лишение свободы на срок до семи лет), кража, совершенная по предварительному сговору (ч. 2 ст. 158 УК РФ - лишение свободы до шести лет), и др.

Отдельно рассмотрим преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 212 УК РФ, - участие в массовых беспорядках. Расследование преступлений этой категории для следователей прокуратуры (п. “а” ч. 2 ст. 151 УПК) представляет особую сложность. Массовые беспорядки осуществляются большим количеством людей (толпой). В ходе их проведения совершаются многочисленные акты насилия в отношении участников противоборствующих сторон, которые могут проявляться в виде издевательств, побоев, причинения вреда здоровью различной тяжести. Насилие выражается и в сопротивлении представителям органов власти, правопорядка. В процессе массовых беспорядков имеют место многочисленные погромы: разрушение зданий, сооружений, средств коммуникации, транспорта. А в критические моменты могут быть использованы холодное и огнестрельное оружие, взрывчатые вещества и взрывные устройства. Общественная опасность массовых беспорядков очень велика. Они окончательно парализуют деятельность (и без того не эффективную) органов государственной власти и управления, приводят к масштабным нарушениям общественного порядка, ставят под
угрозу

1 См. например: Паитюхова Г.Л. Противодействие организованной преступности: криминалистические аспекты. Дис…. канд. юрид. наук. Челябинск, 2002.

181 общественную безопасность, наносят серьезный экономический
ущерб государству.

Несмотря на большое количество людей, участвующих в массовых беспорядках, степень их участия существенно отличается, а значит, в случае совершения преступлений будет различной и мера уголовной ответственности. Следователи прокуратуры обязаны в ходе следствия устанавливать всех участников беспорядков и их роль в совершенных правонарушениях. В большинстве случаев осуществляемые оперативными подразделениями правоохранительных органов материалы видео- и фотосъемок массовых беспорядков слабо помогают в выявлении подстрекателей, лидеров, организаторов, а также активных и наиболее опасных участников. Недостаточность доказательственного материала не позволяет привлекать их к уголовной ответственности и наказанию. Своевременное непринятие мер к этой категории преступников приводит к возникновению у них чувства безнаказанности и способствует не только продолжению преступной деятельности, но и ее активизации и еще большей криминализации. А это приводит к дальнейшему обострению чрезвычайной ситуации.

В таких условиях склонение к сотрудничеству лиц (взамен на освобождение от уголовной ответственности), не принимавших столь активного участия в беспорядках, позволит существенно упрочить доказательственную базу, на основе которой и будет возможно осуществление правосудия, более быстрое установление общественного порядка и обеспечение общественной безопасности.

Представляется несостоятельным возможный аргумент против освобождения в таких случаях от уголовной ответственности, состоящий в том, что из-за высокой степени общественной опасности деяния целесообразней не освобождать от уголовной ответственности лиц за участие в массовых беспорядках, а использовать как обстоятельство, смягчающее наказание, факт способствования раскрытию преступления,
изобличению

182 других соучастников преступления (п. “и” ч. 1 ст. 61 УК РФ). Необходимо отметить, что в отступление от ч. 1 ст. 75 УК РФ в Уголовном кодексе предусмотрено освобождение от уголовной ответственности лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. И причина такого исключения заключается именно в высокой степени общественной опасности. Это отступление фиксируется ч. 2 ст. 75 УК РФ.

Так, незаконное изготовление оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств своим следствием имеет многократное увеличение разрушительных последствий в случае использования их криминальными элементами1. Своевременно и быстро обезвреженная деятельность по изготовлению или ремонту огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, а также других видов оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств как в заводских условиях, так и кустарным способом позволит существенно снизить общественную опасность стихийных выступлений, то есть когда у участников этих выступлений будут отсутствовать перечисленные предметы, специально предназначенные для поражения и разрушения различных объектов. Стремление законодателя ограничить поступление преступным элементам и “группам риска” оружия вынуждает его искать пути к склонению если не всех, то хотя бы некоторых участников названной преступной деятельности к способствованию следственным органам в обнаружении этой деятельности. В качестве приема, помогающего достижению поставленной задачи, избран институт освобождения от уголовной ответственности: лицо, добровольно сдавшее незаконно изготовленное огнестрельное оружие, комплектующие детали к нему, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные устройства, освобождается от уголовной ответственности. Более того,
лицо

1 См. ст. 223 УК РФ, а также Федеральный закон “Об оружии” от 13 ноября 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 51. Ст. 5681; Правила оборота служебного и гражданского оружия и боеприпасов к нему в Российской Федерации // Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. № 49. 1993. Ст. 4772.

183 освобождается от уголовной ответственности и в случаях,
если оно совершило преступление по предварительному сговору в составе группы лиц или организованной группой (ч. 1,3 ст. 223 УК РФ).

Аналогичный прием используется при незаконных действиях, связанных с перевозкой оружия, его сбытом, хранением, передачей (ст. 222 УК). Своевременное выявление каналов связи и поставки оружия, а также их ликвидация позволяют пресекать многочисленные вооруженные сопротивления властям и существенно облегчить работу по восстановлению общественного порядка. Именно поэтому лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в ст. 222 УК, а впоследствии в ходе следствия способствовавшее раскрытию преступления, в том числе установлению и изобличению всех его участников, и возместившее причиненный ущерб, освобождается от уголовной ответственности, даже если указанное преступление было совершено в составе организованной группы, наиболее опасной разновидностью соучастия с предварительным соглашением и характеризующейся устойчивостью и сплоченностью.

На этапе вооруженного противостояния наиболее часто используется одна из самых опасных форм воздействия на психику противостоящей стороны - терроризм1. Основной целью террористических актов является стремление подорвать нормальное функционирование органов государственной власти и управления, парализовать социально полезную деятельность граждан, дестабилизировать социально-политическую обстановку, создать угрозу безопасности государства. Террористические акты могут осуществляться самыми различными способами: устройство обвалов, затоплений, аварий; блокирование транспортных коммуникаций; захват вокзалов, аэропортов, транспортных средств; заражение источников воды, запасов продовольствия; распространение болезнетворных микробов, способных вызвать эпидемию; совершение
взрывов, поджогов и иных

1 См. например: Еделеев Л.П. Уголовная ответственность за террористические преступления: Дис…. канд. юрид. наук. М., 2002.

184 действий, создающих опасность гибели людей, причинение значительного имущественного ущерба. Терроризм относится к особо опасным преступлениям. Именно высокая степень общественной опасности, реальная угроза наступления тяжких последствий в результате терроризма заставляют законодателя недопустить наступления столь негативных последствий любым способом, вплоть до прощения виновного, в случае если он в конечном итоге не допустит совершения террористического акта. В примечании к ст. 205 Уголовного кодекса указывается: “лицо, участвовавшее в подготовке акта терроризма, освобождается от уголовной ответственности, если оно своевременным предупреждением органов власти или иным способом способствовало предотвращению осуществления акта терроризма…”. При этом для государства безразлично, каким образом будет предотвращен акт терроризма: будет ли это срыв согласованного плана действий либо выведение из строя средств или орудий совершения преступления. Это может быть и заблаговременное предупреждение органов власти о готовящемся акте терроризма, которое создаст соответствующим органам реальную возможность принять меры к предотвращению акта терроризма. Представляется полностью оправданным отказаться от уголовного преследования одного лица, но зато избежать гибели нескольких или многих людей; причинения тяжкого вреда их здоровью; массового отравления; вывода из строя объектов жизнеобеспечения населения; экологической катастрофы и т.д.

Освобождение от уголовной ответственности предусмотрено и за такое преступление, как захват заложника (ст. 206 УК). Оно признано как международное, борьба с которым ведется на основе Международной конвенции о захвате заложников, принятой сессией Генеральной Ассамблеи ООН в 1979 году. Объектом посягательства здесь является общественная безопасность. Захват заложника - неправомерное физическое ограничение свободы человека. При этом государству (организации, физическим лицам) выдвигаются
требования, которые могут иметь самый разнообразный

185 характер: освободить заключенных, принять невыгодное для государственной власти политическое решение, предоставить крупную сумму денег, передать оружие, наркотики, предоставить транспортные средства и т.д. Для достижения поставленных целей и используются заложники как средство понуждения государства, организаций (национальной или международной), их здоровье и жизнь ставятся в зависимость от выполнения выдвинутых требований. Реальность угроз причинить вред здоровью заложникам или нанести другие тяжкие последствия заставляет государство в целях предотвращения их наступления попытаться склонить виновного к отказу от исполнения угроз. Государство в целях пресечения преступного развертывания действий освобождает от уголовной ответственности лицо не только в случае, когда оно добровольно освободило заложника, но и когда оно этот шаг сделало принудительно — по требованию властей.

К разряду тяжких преступлений относится организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ст. 208 УК РФ). Существование незаконных вооруженных структур создает угрозу суверенитету государственной власти, их бесконтрольная деятельность связана с незаконным оборотом оружия, возрастанием вероятности инициирования опасных конфликтных ситуаций. Незаконные вооруженные формирования могут создаваться с целью дальнейшего их использования в сепаратистских, экстремистских и других преступных целях, что в итоге может вылиться в широкомасштабное вооруженное насилие и стать источником распространения терроризма. Первоначально это могут быть отдельные группы, характеризующиеся такими признаками, как устойчивость, сплоченность с разработанной системой подчиненности, распределением обязанностей, управлением. Дальнейшее их существование приводит к еще большей организованности: создаются и обустраиваются специальные места сбора, базы, разрабатываются опознавательные знаки. Усложняется и деятельность организаторов по планированию, вовлечению

186 новых людей, распределению обязанностей, налаживанию
снабжения, созданию других условий существования и функционирования таких групп. Впоследствии разрозненные вооруженные группы начинают объединяться в дружины, отряды и другие формирования.

Общественная опасность возникает не только в связи с вхождением лица в состав вооруженного формирования, но и в результате деятельности лиц, непосредственно не входящих, но поддерживающих его существование, - подстрекателей, пособников. Их преступная деятельность может проявляться в виде склонения лиц к организации незаконного формирования. Это могут быть также финансирование, предоставление необходимой информации, поставка оружия. Несвоевременное выявление вооруженных групп и формирований в конечном счете приводит к их активным действиям, содержащим самые разнообразные по тяжести и видам преступления. А военное подавление этих структур всегда сопровождается большими потерями в виде человеческих жертв, материального и морального урона. Примером тому является антитеррористическая операция в Чечне.

Лица, добровольно прекратившие участие в незаконном вооруженном формировании и сдавшие оружие, существенно помогают государству в решении задачи ослабления вооруженной группировки как в численном отношении, так и в вооружении.

Помимо перечисленных преступлений, где предусмотрено освобождение от уголовной ответственности в случае добровольного (недобровольного) прекращения общественно опасных действий, существует целый ряд других аналогичных составов, где не предусмотрен институт освобождения от уголовного преследования. В чрезвычайных же ситуациях именно его применение особенно важно, так как в большей мере, чем другие средства, он будет способствовать нормализации обстановки в таком регионе. Нет веских причин для отказа использовать данный институт, например, в случае совершения такого тяжкого преступления, как участие в устойчивой вооруженной группе (банде), когда такое действие не содержит

187 иного состава преступления (ч. 2 ст. 209 УК РФ). Ведь именно в чрезвычайных ситуациях особенно быстро происходит криминализация неустойчивых членов общества, которые в целях получения легкой наживы объединяются в банды. Бандитизм - одно из наиболее опасных преступлений, ответственность за которое предусматривается российским уголовным законодательством с 1922 года1. На особую сложность борьбы с ним неоднократно указывалось на судебных коллегиях и пленумах Верховного Суда. Особая опасность бандитизма определяется его организованностью, устойчивостью, вооруженностью. Бандитизм представляет “реальную угрозу как для личной безопасности граждан и их имущества, так и нормального функционирования государственных, общественных и частных структур в экономических и иных сферах их деятельности”3.

Признаком, отличающим банду от незаконного вооруженного формирования, является цель ее создания - нападение на организации и граждан. Причем нападение - такое агрессивное противоправное действие, при котором создается реальная, непосредственная опасность немедленного применения насилия как средства достижения этой цели. Таящаяся в нападении опасность насилия необязательно должна быть реализована путем физического насилия со стороны нападавших. Для квалификации по ст. 209 УК РФ “Бандитизм” достаточно непосредственного, недвусмысленного выражения угрозы его применения. Более того, как бандитизм квалифицируется и просто участие в банде. Оно предполагает не только постоянную совместную деятельность нескольких человек, объединенных общей целью, но и сам факт вхождения в банду,
независимо от того,

1 Ст. 76 УК РСФСР 1922 г. // Собрание узаконений. 1922. № 15.

2 См., например: Определение судебной коллегии Верховного Суда РСФСР но делу Н. // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1962. № 4. С. 7; Постановление Пленума ВС СССР по делу К и др. // Собрание законодательства СССР. 1938-1939. С. 38; Постановление Пленума ВС СССР по делу В. и К. // Бюллетень ВС СССР. 1960. № 5. С. 14.

3 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 г. “О судебной практике по делам о бандитизме” // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 3. Ст. 2.

188 принимало ли лицо участие в совершенных нападениях. Участие в банде может выражаться в укрывательстве членов банды, орудий преступлений, имущества, добытого преступным путем, в привлечении в банду новых членов и т.д.

Повышенная устойчивость и организованность банды, сплоченность ее членов существенно затрудняют следственным органам выявление ее участников и доказывание их вины, особенно в чрезвычайных ситуациях. Именно для облегчения разоблачения целесообразно предусмотреть возможность освобождения от уголовной ответственности членов банды, активно сотрудничающих с правоохранительными органами в пресечении деятельности банды и изобличении ее членов при условии несовершения ими других преступлений.

Дискуссионным является и вопрос о возможности прекращения уголовного преследования в чрезвычайных ситуациях лиц, создавших банду. Именно организатор своими интеллектуальными, организационными усилиями создал эту преступную структуру. Без его действий общество не получило бы столь разрушительную криминальную силу. А значит, именно организатор и должен нести максимально строгое наказание по сравнению с другими участниками банды. И все-таки, несмотря на особо негативную его роль в отдельных случаях, целесообразно предусмотреть возможность освобождения от уголовной ответственности и организатора банды. Основанием для такого предложения может являться следующее суждение.

В чрезвычайных ситуациях, возникших в результате допущенных властями политических, экономических и социальных ошибок, политические противники, лидеры противостоящего движения и организаторы устойчивых вооруженных групп в ходе противоборства могут осознать всю противоправность и общественную опасность своих действий. Это осознание может способствовать прекращению преступной деятельности банды, что для государства в чрезвычайных ситуациях является первостепенным. Поэтому не важно, какими мотивами руководствуется организатор группы,

189 стремясь пресечь ее деятельность: раскаяние ли, боязнь сурового наказания, недостижение цели, ради которой эта группа создавалась (не личная нажива членов вооруженной группы, а оказание давления на местные власти), и т.д. Остановить преступную деятельность банды, пресечь новые тяжкие преступления, изобличить всех членов группы - задача наиболее значимая, чем наказание организатора.

Создание банды не предусматривает ответственность за совершение ее членами в процессе нападения преступных действий, образующих самостоятельный состав преступления. В этих случаях ответственность наступает по совокупности преступлений1. Нетерпимость к действиям банды, членами которой совершаются преступления, не охватываемые замыслом организатора, могут побудить его к стремлению пресечь их преступную деятельность. Отсутствие же ответственности за деятельность членов банды в процессе конкретных нападений и возможность избежать наказания за ее организацию — все это в совокупности может существенно укрепить желание главаря помочь правоохранительным органам в ликвидации банды.

Представляется достаточным приводить аргументы в пользу распространения института деятельного раскаяния на тяжкие преступления, совершенные на территории действия Федерального закона “О чрезвычайном положении”. Однако в связи с высказанными предложениями необходимо обратить внимание и сформулировать предложения, касающиеся коллизий права, допущенных законодателем в ходе правовой регламентации этого института.

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 1997 г. “О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм” // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 3. С. 3.

190

3.2. Вопросы совершенствования оснований прекращения уголовного

преследования в чрезвычайных ситуациях

Первой проблемой, возникающей при анализе ст. 28 УПК — прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, является само понятие деятельного раскаяния. Применение этой статьи возможно только при выполнении требований, перечисленных в другой статье, на которую делается отсылка. Признаки деятельного раскаяния перечислены в ч. 1 ст. 75 УК РФ: явка с повинной, способствование раскрытию преступления, возмещение причиненного ущерба.

Необходимо отметить, что и в теории и на практике нет единства в понимании перечисленных признаков, а разное их толкование позволяет использовать ст. 75 УК произвольно в зависимости от субъективного отношения к расследуемому преступлению и лицу, его совершившему. Представляется необходимым подробней остановиться на понятии и сущности явки с повинной.

В уголовном и уголовно-процессуальном законодательствах не было и нет определения сущности явки с повинной и ее основных черт. На практике же толкование этого явления вызывает большие затруднения при использовании ч. 1 ст. 75 УК РФ. Отсутствие единого подхода в этом вопросе отчетливо прослеживается при анализе комментариев Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов. Разногласия касаются способов проявления явки с повинной: лицо, совершившее преступление, должно лично явиться в правоохранительные органы или оно иным образом может информировать о своем раскаянии и желании сообщить о всех обстоятельствах совершенного им преступления.

Так, в комментарии к ст. 111 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР Б.Т. Безлепкин утверждает, что под понятие явки с повинной подпадают только “случаи, когда лицо, совершившее преступление, лично

191 является в правоохранительный орган государства и делает устное заявление. Лицо может обратиться с повинной и в письменном виде”1.

В ряде комментариев к ст. 38 УК РСФСР и ст. 75 УК РФ “Явка с повинной” предполагается, что лицо, совершившее какое-либо преступление, добровольно является в органы дознания, следствия, прокуратуру, суд и чистосердечно рассказывает о совершенном и готовящемся преступлении”2. В других источниках определение дается через термин, позволяющий более широко толковать явку с повинной: “Явка с повинной признается таковой, когда имеет место добровольное заявление виновного о совершенном преступлении”3.

Нет единства в решении этого вопроса и в научной литературе.

Явку с повинной только как “…сообщение лица о факте совершения им преступления, сделанное при личном обращении в органы государственной власти”, рассматривают В.Н. Кудрявцев, А.В. Наумов4. Аналогичного мнения придерживаются Н.В. Яджин5, В. Михайлов6.

Вторая точка зрения содержит утверждение, что действия виновного подпадают под понятие явки с повинной не только в случаях, когда лицо лично обращается в правоохранительные органы, но и в случаях, когда лицо, не являясь в правоохранительные органы, о своем намерении признаться в совершенном преступлении лично сообщает по средствам связи: “Полагаем, что явка с повинной будет только тогда, когда лицо лично явилось в орган

1 Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Савицкого. М, 2000. С. 194.

Карпец И.И. Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Под ред. Ю.Д. Северина. М., 1984. С. 84; См. также: Михлин А.С. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.И. Радченко. М., 1996. С. 97.

3 Разумов С.А. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю.И. Скуратова. М, 1999. С. 124; См. также: Чувилев А.А. Комментарий к Уголовно- процессуальному кодексу / Под ред. В.М. Лебедева. М, 1998. С. 214.

4 Уголовное право. Общая часть. М, 1997. С. 348.

5 Яджин Н.В. Психология явки с повинной и тактика проверки заявления явившегося: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. М., 1998. С. 13.

6 Михайлов В. Признаки деятельного раскаяния // Российская юстиция. 1998. № 4. С. 6.

192 расследования, суд, прокуратуру, а также когда оно лично сообщает по средствам связи о содеянном и месте своего нахождения”1.

Последний подход к пониманию анализируемого признака явки с повинной наиболее точно сформулирован X. Аликперовым. Он полагает, что “добровольность явки с повинной не предполагает личное и непосредственное обращение такого лица в суд, прокуратуру, органы следствия или дознания. Заявление о явке с повинной может быть представлено и через его близких или знакомых. Иными словами, процедура явки с повинной и выбор органа, куда лицо обращается с подобным заявлением, могут быть многообразны”2.

Представляется, что именно такое понимание должно быть положено в основу признака явки с повинной при расследовании уголовных дел в чрезвычайных ситуациях. В условиях социальных катаклизмов и межнациональных конфликтов, особенно на этапе вооруженного противостояния, местные правоохранительные органы не функционируют и личное появление там виновного сопряжено с опасностью для его жизни или здоровья. Обратиться же в аналогичные органы другого субъекта Федерации подчас физически невозможно. В этих случаях зафиксировать свое желание сознаться в содеянном и оказать помощь следствию можно только опосредованно, через родственников или других знакомых, у которых такая возможность имеется. Сообщение о совершенном преступлении должно восприниматься как явка с повинной и в случаях, когда оно поступило по просьбе правонарушителя от другого лица в письменной форме, по телефону, телеграфу или по электронным средствам связи.

По второму дискуссионному вопросу о сущности добровольности передачи виновным себя правоохранительным органам также нет единства.

1 Пустовал И.Н. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования с освобождением лица от уголовной ответственности (ст.ст. 6-9 УПК РСФСР): Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 63.

2 Аликперов X. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием // Законность. 1999. С. 18; Кукушкин Ю. Явка с повинной // Человек и закон. 1972. № 1.С. 23-24.

193

В некоторых источниках вообще отсутствует ссылка на добровольность как признак явки с повинной1. Другие считают обязательным признак добровольности , но при этом не раскрывают само понятие добровольности .

Одни авторы добровольность связывают с тем, знали правоохранительные органы о преступлении или нет4. Другие считают, что добровольной передачей себя правоохранительным органам будут случаи, когда они (органы) уже знают о совершенном преступлении, но нет лица, подозреваемого в его совершении: “Добровольная явка с повинной возможна как в отношении известных правоохранительным органам преступлений, так и в отношении неизвестных преступных деяний”5.

В качестве явки с повинной “не могут рассматриваться… действия виновного, который узнал о своем разоблачении и после этого явился в правоохранительные органы”, - считает А.С. Михлин6. В то же время Р.А. Сабитов считает, что при явке с повинной добровольность будет иметь место “…при наличии у лица возможности скрыться от правоохранительных органов”7. Последнее суждение указывает на наличие третьей позиции в понимании добровольности. То есть явка с повинной, по мнению Р.А. Сабитова, возможна и в случаях, когда правоохранительным органам известно о лице, совершившем преступление, но отсутствует возможность его задержать, а у подозреваемого есть реальная возможность избежать задержания.

1 См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Савицкого. М., 2000. С. 194.

2 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Лебедева. М, 1998. С. 214.

•у

Михайлов В. Указ. работа. С. 6.

4 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю.И. Скуратова. М., 1999. С. 157.

5 Базаров Р.А., Михайлов К.В. Освобождение от уголовной ответственности и наказания. Челябинск, 2001. С. 21; Коломеец В. Явка с повинной: новая трактовка // Российская юстиция. 1997. № 10. С. 36.

6 Михлин А.С. Указ. работа. С. 97.

7 Сабитов Р.А. Квалификация поведения лица после совершения им преступления. Омск, 1996. С. 17.

194 Мы предлагаем свой критерий определения случаев добровольной выдачи виновным себя правоохранительным органам. Этот критерий аналогичен приему, используемому в уголовном праве, при разграничении видов умысла. В основе его лежит субъективный фактор, состоящий из интеллектуального и волевого компонента и не зависящий от объективных условий. Таким образом, под добровольностью как признаком явки с повинной понимается такое интеллектуально-волевое состояние виновного, когда он:

1) предвидит возможность наступления для него негативных последствий в виде привлечения к уголовной ответственности и наказания в случае передачи себя правоохранительным органам;

2) осознает наличие у него возможности скрыться от задержания и избежать наказания; 3) 4) желает передать себя и передает правоохранительным органам и правосудию. 5) Предлагаемый нами критерий позволяет отчетливо представить сущность добровольности и эффективно его использовать при решении вопроса, имело ли место деятельное раскаяние, а следовательно, может ли лицо быть освобождено от уголовной ответственности.

Становится очевидным, что не являются явкой с повинной случаи, когда лицо после задержания выражает желание дать письменные показания о совершенном им преступлении. В то же время будет считаться явкой с повинной случай, когда лицо, задержанное за совершение одного преступления, выражает желание признаться в совершении другого, по делу о котором оно не является подозреваемым. В последнем случае такое заявление будет являться явкой с повинной, так как лицо осознает наличие у него возможности избежать наказания, предвидя возможность наступления для него негативных последствий в виде осуждения. Оно желает и делает признание в его совершении.

195

Перестают быть дискуссионными вопросы относительно явки с повинной в случаях, когда правоохранительным органам известно не только о преступлении, но и о лице, его совершившем. Не будет считаться явкой с повинной ситуация, когда подозреваемый явился лично или другим способом сообщил о своем желании передать себя в руки правосудия, если он был обречен на задержание и отсутствовали способы его избежать. Сказанное может относиться к бандформированию, которое блокировано в ущелье, но задержание его членов временно откладывается ввиду труднопроходимости или из-за хорошего укрепления позиций боевиками.

В то же время могут быть признаны как явка с повинной случаи, когда правоохранительным органам известно и виновное лицо, и место его нахождения, более того, самому лицу известно, что правоохранительные органы имеют о нем изобличающие сведения. Но если лицо до задержания само явилось к следователю, хотя имело возможность этого не делать и скрыться, то очевидно, что такие действия будут признаны как явка с повинной. Сказанное в полной мере относится и к случаям, когда после прекращения массовых беспорядков лицо обратится с заявлением, что оно в них участвовало. И несмотря на то что у следствия уже были на этот момент доказательства виновности этого лица, все равно его приход должен считаться явкой с повинной.

Проведенные исследования и полученные результаты позволяют предложить свой вариант развернутого определения явки с повинной.

Явка с повинной - это официальное заявление (письменное или устное) лица непосредственно или опосредованно (в т.ч. через публикацию в СМИ, по электронным каналам связи и т.д.) в правоохранительные органы о совершенном им преступлении при осознании наличия у него возможности избежать задержание, предвидящего возможность наступления для него негативных последствий в виде привлечения к уголовной ответственности и наказания в случае передачи себя правоохранительным органам и желающего этой передачи.

196

Рассмотренные примеры разнополярны, но все они, как видим, с помощью предложенного критерия отчетливо разграничиваются на добровольную или вынужденную явку.

Важно отметить, что в случае получения от лица заявления о совершенном преступлении и признании данного факта как явки с повинной у следствия появляется только одно из оснований для освобождения лица от уголовного преследования. Решение же вопроса об использовании явки как основания для прекращения уголовного дела или как обстоятельства, только смягчающего уголовную ответственность, будет зависеть от сочетания трех факторов: обстоятельств совершения преступления, степени участия в нем виновного и следственной ситуации.

Следственная ситуация как важный фактор, формирующий у должностного лица внутреннее убеждение при решении вопроса о целесообразности прекращения уголовного преследования, во многом определяется ее сложностью, которая, в свою очередь, зависит от степени очевидности совершенного преступления, состояния следственного производства, наличия источников информации о преступлении, трудности их процессуального закрепления и т.д. Чем сложнее следственная ситуация, тем острее чувствуется необходимость в получении дополнительной помощи со стороны. Эту помощь и оказывают лица, добровольно сделавшие признание о совершенных ими преступлениях, которые на момент их обращения раскрыты не были. Их добровольная помощь существенно сокращает сроки расследования и позволяет экономить силы и средства. Именно поэтому вторым основанием, при наличии которого лицо может быть освобождено от уголовной ответственности, является способствование раскрытию преступления.

Если явка с повинной свидетельствует о раскаянии лица, совершившего преступление, то степень этого раскаяния наиболее полно проявляется в том, насколько активно лицо участвует в раскрытии преступления.

197

Необходимо отметить, что в теории и на практике остается открытым вопрос, касающийся понятия раскрытия преступлений.

Согласно ст. 49 Конституции РФ лицо может быть признано виновным только по приговору суда, а значит, только после его постановления преступление должно считаться раскрытым.

В прокуратуре моментом раскрытия преступления считают не задержание в качестве подозреваемого, не привлечение в качестве обвиняемого, а момент составления обвинительного заключения, в котором на основе собранных доказательств последовательно, логично и убедительно аргументируется вывод, что именно это лицо совершило преступление.

Следственные же подразделения считают раскрытым преступление в том случае, когда в отношении лица вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого, то есть когда собрана достаточная совокупность обвинительных доказательств, создающая у следователя уверенность, что именно этот гражданин совершил преступление и вина его будет полностью доказана в ходе дальнейшего следствия.

Должностные лица криминальной милиции и милиции общественной безопасности под раскрытым преступлением понимают установление лица, совершившего общественно опасное деяние, признавшего себя виновным, и которое задержано по подозрению в совершении преступления, или если в отношении него вынесена мера пресечения.

Поэтому приходится констатировать расплывчатость и неопределенность термина “раскрытие преступления” не только по содержанию, но и в отношении времени, в течение которого лицо, явившееся с повинной, должно “способствовать раскрытию преступления”.

Анализ различных подходов ученых показывает, что они вкладывают больший смысл в первоначальное значение термина “раскрыть”,
т.е.

198 “обнаружить, сделать известным, объяснить (что-нибудь тайное, неизвестное)”1.

Так, А.В. Наумов под способствованием раскрытию преступления понимает “прежде всего дачу полных и правдивых показаний лицом, совершившим преступление…, затем помощь органам следствия и суду в изобличении других соучастников преступления, отыскание доказательств по уголовному делу, розыску имущества, добытого в результате преступления”2.

Более широко рассматривает данное понятие X. Аликперов, который считает, что способствование раскрытию преступления означает “указание на соучастников преступления; оказание помощи в их обнаружении, в необходимых случаях - задержании и доставлении в органы внутренних дел; правдивое изложение всех обстоятельств совершенного, активное участие в следственных действиях; помощь в отыскании вещественных доказательств и т.д.”3.

Т.Ю. Погосян4 и В. Михайлов5 в способствование раскрытию преступления также включают оказание помощи в выявлении всех обстоятельств дела.

Установление всех обстоятельств дела является задачей следствия. Перечень этих обстоятельств указан в ст. 73 УПК РФ, и только два из них полностью подпадают под понятие “раскрытие преступления”: событие преступления и виновность лица в совершении преступления (п.п. 1,2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ).

Стремление ученых выйти за рамки понятия “раскрытие преступления” объяснимо. Оно проистекает из задачи полного и всестороннего расследования преступлений, а значит, нецелесообразно законодательно сужать возможность действенной помощи со стороны одного из виновных.

1 Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. М, 1996. С. 648.

2 Российское уголовное право. Общая часть. М., 1997. С. 348.

3 Аликперов X. Указ. работа. С. 19.

4 Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. М., 1996. С. 431-432.

5 Михайлов В. Указ. работа. С. 6.

199 Процесс расследования может быть существенно сокращен при получении следователем содействия в доказывании таких обстоятельств, как форма вины и мотивы совершения преступления другими участниками; обстоятельств смягчающих или отягчающих наказание, определяющих характер и размер вреда, причиненного преступлением, и т.д. Отсутствие указания на это в законе существенно снижает эффективность института деятельного раскаяния, позволяя лицу, явившемуся с повинной, занять не активную, а пассивную позицию. Такое положение по существу будет означать лишь невоспрепятствование раскрытию преступления. Однако согласно буквальной трактовке термина “содействие раскрытию преступления” такая позиция виновного все равно может быть квалифицирована как основание для рассмотрения вопроса об освобождении лица от уголовной ответственности. В целях устранения обозначенного противоречия и создания условий, способствующих повышению активности лиц, совершивших преступление, и их заинтересованности в конечных результатах расследования, необходимо в законе указать, что способствование со стороны лица должно быть не только в раскрытии, но и в расследовании преступления, которое оно совершило или участвовало в его совершении.

3.3. Оказание активного содействия следствию как основание прекращения уголовного преследования

Изучение оснований освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных отдельными статьями Особенной части Уголовного кодекса, позволяет сделать суждение о том, что лицо может быть освобождено от уголовной ответственности не только без добровольной явки, но и в случаях вынужденного отказа от доведения преступного замысла до конца. Речь идет об освобождении заложника по требованию властей. В

200 данном случае имеет место фактически вынужденное освобождение заложника, например, в ситуации, когда виновный вместе с заложниками блокирован сотрудниками право-охранительных органов, при этом вообще отсутствует возможность явки с повинной. Аналогично можно провести рассуждения об освобождении от уголовной ответственности взяткодателя в случаях, когда имело место вымогательство. То есть правоохранительные органы, расследуя преступления о взяточничестве, от самого обвиняемого (или потерпевших) узнают о других эпизодах получения взяток путем вымогательства и лицах, их давших (ст. 206, 291 УК РФ). Именно правоохранительные органы в этих случаях инициируют появление этих лиц в следствии и дачу показаний. При этом никакого добровольного раскаяния с их стороны не усматривается.

Этим и другими примерами ставится под сомнение и обязательность следующего признака деятельного раскаяния - способствование раскрытию преступлений1, то есть изобличение других участников преступления, обнаружение похищенного и т.д. Так, лицо, вынужденно освободившее заложника, может не давать показания в отношении соисполнителей, организатора, пособника захвата и при этом будет освобождено от уголовной ответственности.

Лицу, добровольно прекратившему участие в незаконном вооруженном формировании и сдавшему оружие, совсем не обязательно для освобождения от уголовной ответственности давать показания следственным органам о месте расположения отряда, его численности, вооружении, лицах, поставляющих пищу, боеприпасы, разведывательную информацию. Сказанное в полной мере относится и к случаям освобождения от уголовной ответственности, предусмотренным ст. 205’, 222, 223, 2821, 2822 УК РФ.

1 См., например: Яни П. Специальный случай освобождения от уголовной ответственности за налоговые преступления // Российская юстиция. 2000. №1; Соловьев Р. Специальные виды освобождения от уголовной ответственности // Законность. 2001. № П.; Кабельников С.Н. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования по нереабилитирующим основаниям, не исключающим производство по делу: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Н. Новгород. 2001.

201 Таким образом, действия, перечисленные в примечаниях к ст. 205 (Вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению) ст. 206 (Захват заложника), ст. 208 (Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), ст. 222 (Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия,
боеприпасов, взрывчатых веществ и

взрывных устройств), ст. 223 (Незаконное изготовление оружия), ст. 2821 (Организация экстремистского сообщества), ст. 282^ (Организация деятельности экстремистской организации), ст. 291 (Дача взятки) и являющиеся основанием для освобождения от уголовной ответственности, могут и не быть деятельным раскаянием.

“Раскаяние - чувство сожаления по поводу своего поступка”1. В указанных же случаях чувства сожаления по поводу совершенного преступления может не возникнуть, лицо вынуждают идти “навстречу” правоохранительным органам объективные и субъективные обстоятельства.

В то же время трудно согласиться с тем, что деятельное раскаяние обязательно должно включать явку с повинной. Представляется, что раскаяние может возникнуть и после того, как лицо, совершившее преступление, правоохранительными органами установлено и даже задержано.

Для расследования преступлений в условиях действия Федерального Конституционного закона “О чрезвычайном положении”, то есть в чрезвычайных ситуациях, для следственных органов и органов дознания имеет важное значение практическая сторона раскаяния, а именно, насколько виновный готов помогать следствию и суду в выяснении всех обстоятельств, подлежащих доказыванию в уголовном деле (ст. 73 УПК РФ).

Освобождение от уголовной ответственности должно быть предусмотрено в случаях, когда лицо, совершившее преступление, после

1 Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка / Под ред. НЛО. Шведовой. М, 1996. С. 647.

202 задержания, перед допросом в качестве подозреваемого признало себя виновным и готово оказывать следствию всестороннюю помощь в сложной следственной ситуации. В чрезвычайных условиях сложные следственные ситуации возникают повсеместно в результате нестабильной социальной (политической, экономической) обстановки в регионе. Эта нестабильность и слабость местных властей сказываются самым непосредственным и отрицательным образом на желании очевидцев, понятых, потерпевших способствовать следственным органам в расследовании. Отсутствие доказательств по делу и их источников, противодействие следствию как внутреннее, так и внешнее нередко становятся непреодолимой преградой в установлении обстоятельств совершения преступления. В силу нестабильности обстановки отсутствуют или слабо функционируют источники ориентирующей (оперативно-розыскной) информации. По названным причинам тысячи уголовных дел остаются нераскрытыми. И не использовать возможность получить признание виновного и, более того, лица, активно помогающего следствию, было бы чрезмерной расточительностью. Ради раскрытия преступления, установления всех его участников и пресечения других преступлений, которые были бы совершены в случае незадержания этих преступников, конечно, целесообразно освободить от уголовной ответственности того участника преступления, благодаря которому, собственно, были раскрыты, полностью установлены и расследованы все эпизоды преступной деятельности группы.

Признание в совершенном преступлении с последующим освобождением от уголовной ответственности должно быть только в случаях деятельной помощи (признания вины). Сам по себе факт сдачи незаконно изготовленного оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ без указания источников получения необходимых для их изготовления комплектующих деталей или компонентов не будет способствовать в продвижении к установлению всех лиц, действия которых и позволили лицу, сдавшему правоохранительным органам оружие, взрывчатые
устройства и т.д.,

> 203 .

изготовить их. Отсутствие в законе требования способствовать или активно содействовать следствию создает виновному условия, при которых он может уходить от уголовной ответственности и при этом сохранять не только возможность в удобное и более безопасное для него время вернуться вновь к запрещенной деятельности, но и сохранить все криминальные связи. Следует сформулировать закон таким образом, чтобы государство при освобождении виновного от уголовной ответственности было уверено, что лицо будет лишено возможности вновь вернуться к преступным действиям. Чтобы достичь этой цели, необходимо разрушить всю преступную цепочку: поставщика сырья, заказчика (перекупщика), а также организаторов, создавших эту криминальную структуру. Цель будет достигнута, если виновный сам раскроет все связи и поможет в получении доказательств виновности других лиц. Именно в этом случае будет иметь место деятельная помощь, поощрением которой и станет освобождение от уголовной ответственности.

По указанным причинам ныне действующие основания к освобождению от уголовной ответственности, приведенные в вышеперечисленных статьях, следует признать неэффективными, то есть не способствующими раскрытию и наказанию всех лиц, участвовавших в совершении преступления. Согласно ныне действующим трактовкам примечаний к нормам Особенной части возможны случаи, когда виновные лица будут освобождаться от уголовной ответственности, абсолютно не оказывая взамен никакой помощи следственным органам. Основанием освобождения должны быть такие действия обвиняемого, благодаря которым правоохранительным органам удалось доказать все обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ).

Непринятие государством мер приводит к возникновению чувства безнаказанности, что является питательной средой формирования желания совершать все новые и новые преступления. Поэтому в чрезвычайных ситуациях при расследовании преступлений первоначальной целью должно

204 быть создание таких условий, которые инициировали бы у виновных желание активно способствовать раскрытию преступления и устранению его вредных последствий. Формирование же раскаяния — это уже цель факультативная. Для чрезвычайных ситуаций норму в уголовно- процессуальном законодательстве целесообразно поэтому именовать не как “прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием”, а как “прекращение уголовного преследования в связи с активной помощью следствию, которая способствовала быстрому достижению целей расследования”.

Важной является такая формулировка статьи, которая не позволила бы дважды использовать прекращение уголовного преследования в отношении одного лица, когда это лицо после оказания содействия следствию и прекращения уголовного преследования совершает новое преступление, а после поимки вновь начинает оказывать “активное” содействие. Для исключения возможности возникновения такой порочной практики необходимо в качестве условия прекращения уголовного преследования сформулировать требование, исключающее повторность использования данного института дважды в отношении одного и того же лица.

Необходимым также представляется разработка механизма, не позволяющего должностным лицам правоохранительных органов злоупотреблять институтом освобождения от уголовного преследования в связи с оказанием активной помощи следственным органам. И преградой тому должно быть решение судьей вопроса о прекращении преследования. Необходимо, чтобы именно судья после изучения материалов уголовного дела и должной их оценки с позиции наличия (отсутствия) оснований и условий освобождения от уголовного преследования принимал окончательное решение.

Проведенный нами анализ позволяет сделать следующие выводы:

  1. Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием должно являться разновидностью института
    прекращения

205 уголовного преследования в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ). Ибо прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием без примирения с потерпевшим означает игнорирование интереса пострадавшего, что противоречит Конституции РФ: в Российской Федерации как правовом государстве человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства.

Такое положение противоречит и одному из основных принципов уголовного процесса - уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления (п. “а” ч. 1 ст. 6 УПК РФ).

  1. Перераспределение приоритетов в пользу государственного интереса как исключение может быть допущено только в чрезвычайных ситуациях, когда на определенной территории вводится режим чрезвычайного положения, то есть когда существует реальная угроза общественной безопасности, государственной целостности (суверенитету).

  2. Основания освобождения от уголовной ответственности за преступления, предусмотренные ст. 206 УК (захват заложника), ч. 2 ст. 208 (организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), ст. 222 (незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств),

ст. 223 (незаконное изготовление оружия), ч. 2 ст. 2821
(организация

экстремистского сообщества), ч. 2 ст. 282^ (организация деятельности экстремистской организации) и др., не способствуют повышению эффективности борьбы с преступностью.

  1. В чрезвычайных ситуациях целесообразно использовать институт прекращения уголовного преследования в связи с деятельным оказанием помощи следственным органам в раскрытии и расследовании преступлений различной категории.

D 206

  1. В чрезвычайных ситуациях для прекращения уголовного преследования в связи с оказанием виновным активного содействия следствию по делам о преступлениях любой категории тяжести могут быть следующие основания и условия:

5.1. Освобождение от уголовной ответственности за активное содействие следственным органам допускается только по преступлениям, совершенным в условиях неочевидности.

5.2. При совершении группового преступления лицо, допрошенное в качестве подозреваемого, признало свою вину и выразило желание оказать и оказывало помощь в установлении всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу.

При совершении преступления одним лицом виновный добровольно явился с повинной и оказывал деятельную помощь следственным органам в расследовании преступления.

5.3. Раскрытие и изобличение всех участников преступления стало возможным только в результате активного содействия обвиняемого следствию. 5.4. 5.5. Лицо, оказывающее активное содействие следственным органам, в прошлом не освобождалось от уголовной ответственности по этому основанию. 5.6. 5.5. Решение об освобождении от уголовного преследования принимается судьей после изучения всех материалов уголовного дела.

Исходя из всего вышеперечисленного, в Федеральный Конституционный закон «О чрезвычайном положении» предлагается следующая формулировка законопроекта “Прекращение уголовного преследования в связи с оказанием активного содействия следствию”:

  1. По решению суда в отношении лица может быть прекращено уголовное преследование за совершение неочевидного преступления небольшой, средней тяжести, а также тяжкого преступления, если:

3>

207

  • после его совершения лицо добровольно явилось с повинной или на первом же допросе в качестве подозреваемого признало себя виновным и выразило желание оказывать активную помощь следствию;
  • полное раскрытие и изобличение всех участников преступления стало возможным только в результате активного содействия обвиняемого следствию.
    1. Не подлежит освобождению от уголовной ответственности лицо, которое в прошлом освобождалось от уголовной ответственности по данному основанию.
  1. С учетом складывающейся в регионе обстановки решение о прекращении уголовного преследования может быть принято условно, на срок действия чрезвычайного положения.

При условном прекращении на лицо может быть возложено исполнение определенных обязанностей.

208

ГЛАВА 4. ФАКТОРЫ, ОБУСЛОВЛИВАЮЩИЕ ОСОБУЮ РОЛЬ

ОРГАНОВ ДОЗНАНИЯ В РОССИЙСКОЙ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В

ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ

Данная глава посвящена трем основным обстоятельствам, которые, как представляется, определяют уровень участия органов в расследовании преступлений. К этим обстоятельствам мы относим: исторический фактор; расширенное понимание большинством ученых и практиков сущности дознания как деятельности; социально-экономический фактор. Четкое их осознание позволит, не ломая в целом весь механизм функционирования органов дознания, существенно усовершенствовать его применительно к чрезвычайным ситуациям.

4.1. Особенности формирования органов дознания в России

Впервые нормативные акты, регулирующие вопросы уголовно-процессуального права, были систематизированы в России в 1832 году Комиссией законодательных предложений, которую возглавлял М.М. Сперанский. Результаты работы комиссии были сведены в Свод законов Российской империи, который был утвержден 1 января 1835 года Николаем I. Именно данное обстоятельство позволяет считать эту дату началом формирования самостоятельной отрасли уголовно-процессуального права. Первый Уголовно- процессуальный кодекс России именовался “О судопроизводстве по преступлениям” и помещался в пятнадцатом томе Свода.

В структуре указанного кодекса нормы, регламентирующие вопросы следствия, были размещены во втором и третьем разделах, один назывался “О
предварительном следствии”, второй — “О формальном следствии”.

209 Предварительное следствие должно было установить, действительно ли имело место происшествие, заключавшее в себе признаки преступления, и кто в нем виновен.

Формальное же следствие представляло собой объем всех действий следователя, которые “направляются против известного лица, поставленного в состояние обвинения по причине известного преступления, чтобы иметь возможность окончательно решить, действительно ли и в каком виде и степени учинило оно рассматриваемое преступление и достойно ли оно наказания”. Фактические данные об обстоятельствах совершенного преступления, установленные в ходе расследования, фиксировались в протоколах. В отличие от ныне существующей структура дознания того периода складывалась из собирания доказательств, обнаружения виновного и его обличения.

Для ограждения интересов обвиняемого при производстве формального следствия могли присутствовать депутаты от сословий и прокурор. Следствие осуществлялось городской или земской полицией. В городе в большинстве своем следствие производили квартальные надзиратели. В отдельных случаях следствие могли производить нижние земские суды, управы благочиния, состоящие из полицмейстеров, приставов. В важнейших случаях оно поручалось особым чиновникам, командированным местным губернским начальством или министром внутренних дел. По окончании следствия полиция со своими выводами направляла дело в суд первой степени, который обязан был проверить силу доказательств о виновности или невиновности подсудимого. Л.Ф. Кони так характеризовал полицейское следствие: “Безотчетный произвол, легкомысленное лишение свободы, напрасное производство обысков, отсутствие ясного сознания о действительном составе преступления, неумелость, нередко желание “прокормиться”, “выслужиться” или “отличиться” были характерными признаками производства таких следствий,

1 Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб., 1995. С. 737.

210 причем ввиду того, что собственное признание обвиняемого считалось законом за “лучшее доказательство всего света”, бывали случаи добывания его истязаниями и приемами замаскированной пытки”.1 Следствие велось письменно, негласно, с обвинительным уклоном. Недостатки производимого полицией следствия были настолько очевидными, что заставили правительство приступить к реорганизации следствия задолго до издания Судебных уставов. В соответствии с императорским указом от 8 июня 1860 года следственная часть отделялась от полиции. Право ведения следствия передавалось органам юстиции. Эти начинания были включены в Судебные уставы, изданные 20 ноября 1864 года.2

Второй раздел книги Устава уголовного судопроизводства устанавливает последовательность производства досудебного следствия. В отличие от терминологии Свода законов Российской империи 1835 года формальное следствие стало именоваться предварительным следствием, а то, что именовалось раньше предварительным следствием, получило термин дознание. В юридической науке того времени существовали некоторые расхождения в определении понятия дознания. Так, А.А.Квачевский различал дознание в широком и узком смысле слова. В широком смысле -это все первоначальное производство, включая розыск, в узком - “собирание признаков одного преступления без указания преступника”.3 Другие утверждали, что “дознание направляется на исследование дела для обнаружения виновника и его виновности, производимое несудебными органами”.4 Ученый того времени С.И.Викторский так характеризует дознание: “Оно не обставлено никакими формальностями, не имеет судебного характера и
всегда должно быть производством тайным”.5

Кони А.Ф. История развития уголовно-процессуального законодательства в России // Собр. соч. Т. 4. М., 1967. С. 320.

2 Судебные уставы. СПб., 1868.

3 Квамевский А.А. Об уголовном преследовании, дознании и
предварительном исследовании преступлений но Судебным уставам 1864. М, 1963. С. 7.

4 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. Т. 1. С. 373.

5 Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М, 1997. С. 346. Перепечатано с изд. 1912г.

211 В.К.Случаевский считал, что целью дознания является только обнаружение преступного характера происшествия, а “дальнейшие действия по разыскиванию и обличению преступника” должны принадлежать следователю. Последнее мнение разделили и составители Судебных уставов. Они считали, что “когда признаки преступления или проступка сомнительны или когда в происшествии, имеющем признаки, полиция известится по слуху (народной молве) или вообще из источника не вполне достоверного, то во всяком случае, прежде сообщения о том по принадлежности, она должна удостовериться через дознание: действительно ли происшествие то случилось и точно ли в нем заключаются признаки преступления или проступка” (ст.253).

Составители Судебных уставов исследование обстоятельств совершенного преступления делили на три части: дознание, предварительное следствие и следствие окончательное. При этом причинами отделения дознания от следствия считали то, что новый порядок расследования “заключает в себе два весьма важных улучшения: первое то, что полиция, дабы не сообщать следователю неверных сведений, по необходимости должна будет сперва сама удостовериться в справедливости того, о чем доносит, а через то число неосновательных следствий уменьшится; второе, что судебный следователь, не участвуя в первоначальных розысканиях и посему не увлекаемый первыми, иногда ошибочными заключениями и догадками о предполагаемом виновном, может беспристрастно, без всяких предубеждений, судить о вероятности возводимых на кого-либо подозрений”.2

Отделение дознания от следствия проявилось и в формах осуществления этих видов деятельности. Считали, что “…успех дознания обеспечивается всего более возможностью производить его быстро и безостановочно, поэтому установление разных формальных требований в

1 Российское законодательство Х-ХХ веков. М., 1994. Т. 8. С. 286.

2 Судебные уставы. СПб., 1868. С. 285.

212 этой стадии было бы не только бесполезно, но даже вредно для интересов уголовного правосудия”.1 В ходе проведения дознания допускались только розыски, следственные расспросы и негласные наблюдения.2 В понятие розыски входили осмотры местности, публикации в газетах, обходы притонов, преследование по “горячим следам”, использование данных криминалистических учетов. Словесные расспросы как средство дознания противопоставлялись формальным допросам, свидетели не обязаны были давать показания полиции. Сведения, собранные полицией при расспросах, заносились с указанием источника, из которого они получены, в один общий акт, который подписывался лицами, производившими дознание. Составленный акт не являлся доказательством по делу, поэтому законодатель и не требовал от полиции удостоверения, подписанного лицом, сообщившим сведения о преступлении, ибо Сенат указывал, что “полиция, считая подписи расспрошенных ею лиц и посторонних свидетелей достаточной для себя гарантией, не особенно заботится о правильном изложении дознания, а какому же практику неизвестно, что неграмотные или малограмотные люди, с которыми большею частью и приходится полиции иметь дело в уголовных преступлениях, не только не всегда в состоянии понять при беглом чтении бумагу, писанную дурным канцелярским языком - каким до сих пор пишутся постоянно полицейские протоколы, но и весьма редко этим интересуются и никогда не откажутся от приглашения полиции подписать ее, хотя бы и не отдавали себе ясного отчета в ее содержании”.3 Не имело доказательственного значения и признание обвиняемого на дознании, если оно не подтверждено в присутствии суда. Однако законодатели понимали, что в связи с малочисленностью судебных следователей полиции на практике придется иногда заменять следователя. Эти ситуации в Судебных уставах урегулированы
ст. 238: “В тех случаях, когда полицией застигнуто

Фойницкий И.Я. Указ. раб. С. 385.

2 Судебные уставы. СПб., 1868. С. 254.

3 Российское законодательство Х-ХХ вв. М, 1994. Т. 8. С. 288.

213 совершающееся или только что совершившееся преступное деяние, а также до прибытия на место происшествия судебного следователя полиция имеет право участвовать во всех следственных действиях, не терпящих отлагательства, как то: в осмотрах, освидетельствованиях, обысках и выемках, но формальных допросов ни обвиняемым, ни свидетелям полиция не делает, разве кто-либо из них оказался тяжко больным и представилось бы опасение, что он умрет до прибытия следователя”. В этих случаях “…полиция соблюдает во всей точности правила, постановленные для производства предварительного следствия” (ст. 259).

По Судебным уставам срок дознания не ограничивается, за исключением случая, когда обвиняемый задержан полицией: “Если следователь не прибудет для снятия допроса в течении суток по приводе обвиняемого к следователю, то полиция составляет о том протокол, приобщаемый к делу, и объявляет обвиняемому, насколько это ей известно, о причинах его задержания” (ст. 400). Надзор и общее руководство дознанием осуществляла прокуратура, и только ей, а не полиции предоставлялось право прекратить дознание. Не мог прекратить дознание и следователь. “Если судебный следователь в сообщении полицейских или других присутственных мест и должностных лиц не найдет достаточных оснований к производству следствия, то немедленно сообщает о том прокурору или его товарищу” (ст. 309).

Не использовались термины “дознание”, “орган дознания” в законодательных актах, изданных в первые месяцы существования Советской власти. Все действия по установлению признаков состава преступления, обстоятельств совершения преступления именовались равнозначными понятиями: “расследование” и “следствие”. Декретом Совета народных депутатов от 24 ноября 1917 г. упразднялись “доныне существовавшие общие судебные установления, а также
доныне

214 существующие институты судебных следователей”.1 Местные суды комплектовались посредством выборов судей Советами народных депутатов. Расследование преступлений должны были осуществлять вновь организуемые при Советах следственные комиссии. Названным декретом “для борьбы против контрреволюционных сил в видах принятия мер ограждения от них революции и ее завоеваний, а равно для решения дел о борьбе с мародерством и хищничеством, саботажем и прочими злоупотреблениями торговцев, промышленников, чиновников и прочих лиц учреждаются рабочие и крестьянские революционные трибуналы”.

19 декабря 1917 г. народным комиссаром юстиции И.З. Штейнбергом была разработана и утверждена Инструкция Революционному трибуналу, где указывалось, “что для производства предварительного расследования при Революционном трибунале учреждается следственная комиссия в составе шести лиц, избираемых Советами Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов”. Отсутствие разграничений между деятельностью как дознания и следственной деятельностью прослеживается в такой формулировке: “По поступлении сообщения или жалобы следственная комиссия в течении 48 часов рассматривает их и постановляет о прекращении дела, если не найдет состава преступления, или направляет дело по подсудности или назначает к слушанию в заседании Революционного трибунала”.3 Процессуальная сторона деятельности не регламентировалась, кроме вынесения постановлений об арестах, обысках, освобождении арестованных. Юридическую силу постановление принимало с момента его утверждения тремя членами комиссии. А “в случаях, не терпящих отлагательства, — как утверждалось в Инструкции, - меры пресечения могут
быть приняты

Декрет о Суде № 1 // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1917. № 4. С. 50.

Декрет о Суде № 1 // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1917. № 4. С. 50.

3 Инструкция Революционному трибуналу // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1917. № 12. С. 170.

215 единолично каждым членом следственной комиссии с тем, чтобы в течение 12 часов эта мера была утверждена следственной комиссией”.1

Красная Гвардия, милиция, войска и исполнительные органы Республики являлись системой органов, оказывающих следственным комиссиям помощь в расследовании. Сами следователи в комиссию избирались Советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Согласно постановлению Народного комиссариата юстиции от 23 июля 1918 года “Об организации и действии местных народных судов” предварительное расследование по уголовным делам вменялось в обязанность не только следственным комиссиям, но и возлагалось на постоянных местных народных судей единолично. Началом предварительного расследования являлось вынесение постановления о возбуждении предварительного следствия.

Именно в этом постановлении НКЮ в п. 16 впервые упоминается термин “дознание”. “По поступлении в местный народный суд протоколов дознания о совершении какого-либо преступления местный народный судья, основательно ознакомившись с протоколом, составляет формулировку обвинения, если находит достаточными данные дознания. Затем местный народный судья определяет меру пересечения способов уклонения от суда и назначает день слушания дела”. Ретроспективный анализ процессуальных аспектов расследования органами дознания позволил сделать следующие выводы:

  1. В России не существовало процессуальной формы расследования преступлений в первые послереволюционные месяцы. Не регламентировались законом действия должностных лиц по установлению обстоятельств совершения преступления.

Там же. 2 Постановление “Об организации и действии местных народных судов” // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1918. № 53. С. 597.

216

  1. Проведенное судьей или членами следственной комиссии расследование именовалось следствием. Под дознанием же понималось аналогичное расследование, только осуществленное милицией или Красной Гвардией, войсками или исполнительными органами Республики.

Милиция, Красная Гвардия, войска, исполнительные органы Республики обладали правом расследовать в полном объеме преступления любой категории тяжести. Материалы расследования (дознания) считались достаточными для назначения судебного разбирательства соответствующим судом. “Если по предварительному рассмотрению материалов дознания или заслушиванию дела по существу местный народный суд придет к заключению, что по тяжести предполагаемого наказания оно выходит за пределы его компетенции, он пересылает все производство по подсудности”.

При этом необходимо отметить, что согласно ст. 3 декрета о суде № З1 местные народные суды имели право “налагать наказание до пяти лет лишения свободы, руководствуясь декретами Рабочего и Крестьянского правительства и социалистической совестью”.

Юридическая сила материалов расследованных милицией дел была несколько ограничена Декретом ВЦИК “О народном суде РСФСР”2 от 25 ноября 1918 года. Согласно ст. 28 названного Декрета по делам, рассматриваемым народным судом с участием шести заседателей, производство предварительного расследования должны осуществлять следственные комиссии. “По остальным уголовным делам от Народного Суда зависит, ограничиться произведенным милицией дознанием или передать дело для производства предварительного следствия в следственную комиссию, а в не терпящих отлагательства случаях поручить производство предварительного следствия постоянному Народному Судье. Следствие

Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1918. № 52. Ст. 589.

2 О народном суде Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (положение) // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1918. № 85. Ст. 889.

D

S>

217 осуще ствля ют гражд ане, избир аемые уездн ыми испол нител ьными комит етами. Ими же в любо й момен т следо ватель может быть отозва н из комис сии”. Следс твенн ая комис сия состо яла из трех следо вателе й. Рассл едова ние прест уплен ий “о контр револ юцио нных и всяки х иных деяни ях, идущ их проти в всех завоев аний Октяб рьско й револ юции и напра вленн ых к ослаб лению силы и автор итета Совет ской власт и”, согла сно приня тому 12 апрел я 1919 года Декре ту ВЦИК “О револ юцио нных трибу налах “1 могли произ водит ь назна чаемы е Револ юцио нным трибу налом следс твенн ые комис сии в состав е пяти гражд ан (ст. 7) и сотру дники ВЧК. Рассл едова ние прест уплен ий компе тенци и ВЧК согла сно ст. 13 Декре та имено валос ь дозна нием и регла менти ровал ось в следу ющем поряд ке: “тольк о если дела посту пают в следс твенн ую комис сию в незак ончен ном виде и дозна ние непол ное, следс твенн ая комис сия дальн ейшее следс твие поруч ает одном у из члено в Комис сии”. Дела о прест уплен иях, подсу дных револ юцио нным военн ым трибу налам , рассл едова ли военн ые следо вател и и орган ы дозна ния ВЧК.2

К концу 1919 года проис ходит центр ализа ция право охран итель ных орган ов: ревтр ибуна лы сохра няютс я лишь в губер нских центр ах и крупн ых город ах. В их состав входя т тольк о три члена, избра нных испол комам и Совет ов. Трибу налы рассм атрив али матер иалы дел о прест уплен иях, рассл едова нных орган ами ВЧК и следс твенн ыми комис сиями . Однак о уже 5 апрел я 1920 года Декре том ВЦИК “О револ юцио нных трибу налах “3 дается указа ние о предо ставле нии права произ водит ь дозна ние (пред варит ельно е рассл едова ние в полно м объем е) кроме чрезв ычайн ых комис сий Народ ному комис сару юстиц ии, народ ным комис сарам внутр енних дел, рабоч е- кресть янско й инспе кции, местн ым губер нским испол нител ьным комит етам,

1 О революционных трибуналах // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1919. № 13. Ст. 132.

2 Положение о революционных военных трибуналах // Собрание узаконений
и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1919. № 58. Ст. 549.

О революционных трибуналах (положение) // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1920. № 22-23. Ст. 115.

218 президиумам местных Советов народных судей (ст. 1); “в случае, если дела, поступившие в трибуналы, требуют дополнительного
следствия, они передаются для доследования… в те органы, от
которых данное дело поступило” (ст. 8).

Милиция как административный орган Советов была сформирована в октябре 1917 года. Через год НКВД и Наркомат юстиции приняли совместную Инструкцию “Об организации Рабоче-крестьянской милиции”.1 В ней в качестве основной задачи ставилась охрана общественного порядка и соответственно борьба с преступностью. В части, касающейся процессуальных действий в отношении обнаруженного преступления, на милицию возлагались обязанности самостоятельно проводить дознание по уголовным преступлениям, а также содействовать исполнению судебных решений (ст. 27); осуществлять розыски и дознания по уголовным делам под руководством и по указаниям народных судей и следственных комиссий (п. 1 ст. 28); выполнять поручения судебных или следственных органов по задержанию и доставке в суд или для допроса обвиняемых; производить задержание подозреваемых в преступлениях и препровождать их в местные народные суды или следственные комиссии по принадлежности (п. 2 ст. 28).

Особо подчеркивалось требование о необходимости юридического закрепления действий органов милиции при производстве дознания. В п. 5 ст. 26 Инструкции содержались требования составлять акты и протоколы о преступлениях, как обнаруженных самой милицией, так и ставших ей известными по заявлению учреждений и лиц. В п. 2 ст. 28 работникам милиции разъяснялась необходимость по каждому случаю задержания составлять протокол “с точным обозначением места, дня и часа задержания, а равно основания применения этой меры”.

В ходе производства дознания в случаях неотложности для пресечения сокрытия следов преступления работники милиции могли и по
своей

1 Об организации Рабоче-крестьянской милиции // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1918. № 75. Ст. 813.

219 инициативе производить выемки и обыски. Однако они обязаны были немедленно поставить об этом в известность ближайший народный суд или следственную комиссию.

Доказательственное значение результатов обысков, осмотров и выемок признавалось, если при их производстве находились понятые. В городах понятыми могли быть представители домового комитета, а там, где его не было, - управляющий или заведующий домом. В селах в качестве понятых признавалось не менее двух соседей.

Окончательно система милицейских органов сложилась к середине 1920 года. В июне ВЦИК утвердил Положение о Рабоче-крестьянской милиции, в котором на нее возлагались функции по охране общественного порядка, борьбе с преступностью, проведению следственных действий и дознания по уголовным делам.

Однако на практике дознание по уголовным делам сложилось следующим образом: милиция стала расследовать в полном объеме большинство уголовных дел. На всероссийском съезде деятелей советской юстиции в июне 1920 года отмечалось, что следственные комиссии постепенно перестали получать дела для производства расследования, которое начиналось и заканчивалось милицией.1

Представляется, что основной причиной такого положения явилось большое количество совершаемых преступлений при явном недостатке численности следственных комиссий. Они не успевали расследовать уголовные дела.

Именно этот период открывает начало растянувшейся на десятилетия дискуссии о функции расследования преступлений и органах, ее осуществляющих.

Так, в феврале 1919 года Главным управлением милиции и Центророзыском был подготовлен для принятия документ, где обосновывалось мнение о том, что расследование преступлений не является

1 Материалы Народного Комиссариата юстиции. Выпуск 11-12. Петроград, 1921. С. 18.

220 функцией уголовного розыска. Его главной задачей является раскрытие преступлений посредством проведения оперативно-розыскных

мероприятий.1 В противоположность этому мнению высказывалось утверждение о том, что органы дознания могут и должны совмещать функцию расследования наравне с другими вмененными им в обязанность функциями. С целью реализации указанной тенденции в феврале 1920 года на заседании представителей НКЮ и НКВД рассматривался вопрос об объединении следственных органов НКЮ с уголовно-розыскными аппаратами НКВД, намечалось полное слияние дознания и предварительного следствия.

В апреле 1920 года Коллегия НКВД постановила признать необходимым слияние уголовного розыска и следствия. В связи с принятым решением были даже разработаны проекты Положения и Инструкции о следственно-розыскной милиции. В них очерчивался круг полномочий работников уголовного розыска и следователей внутри следственно-розыскного аппарата. Работники уголовного розыска должны были вести розыск преступников, а следователь должен был координировать и направлять их действия, а также проверять и закреплять обнаруженные доказательства. Однако последняя идея реализована все же не была. Возобладало мнение, что слияние различных по своей природе видов деятельности - следственной и оперативно-розыскной — может отрицательно сказаться как на работе уголовного розыска, так и на работе следственного аппарата. Обязать следователя заниматься организацией оперативно-розыскной работы - значит поставить его в зависимость от результатов оперативно-розыскной деятельности. Следователь же должен принимать процессуальные решения и расследовать уголовное дело только на основании официально полученных доказательств.

1 Портнов В.П. Процессуальные формы дознания в первые годы Советской власти (1917- 1920) // Правоведение. 1969. № 2. С. 104.

2 Материалы Народного Комиссариата юстиции. Вып. 11-12. Петроград, 1921. С.18.

3 Материалы Народного Комиссариата юстиции. Вып. 11-12. Петроград, 1921. С. 18.

jj 221

Третий съезд деятелей советской юстиции, состоявшийся в июне 1920 года, не поддержал идею создания единого следственно-розыскного аппарата и высказывался за сохранение существующего порядка расследования. Однако несовершенство законодательства в вопросах регламентации действий по выявлению и фиксации обстоятельств совершения преступлений и органов, уполномоченных на их производство, было очевидным.

Первой попыткой совершенствования процессуальной деятельности явилась кодификация советского законодательства. На третьей сессии ВЦИК девятого созыва 25 мая 1922 года был принят первый советский Уголовно-процессуальный кодекс1, в котором процессуальные нормы были приведены в систему. Предварительное расследование стало носить черты смешанной формы процесса. В первую очередь эти черты проявились в организационной и процессуальной независимости следователя. Следователь состоял в судебном ведомстве. Это позволяло принимать решения, не оглядываясь на мнение прокурора или органа дознания. Так, назначение следователей на должность, передача дел из одного следственного органа в другой и отстранение следователя от производства по делу осуществлялись согласно ст. 127 УПК РСФСР 1922 года только губернскими судами. Жалобы на действия следователя также рассматривались судом (ст. 216 УПК).

Органы дознания были подчинены прокурору и осуществляли функцию обвинения. На них возлагалась обязанность принимать меры к тому, чтобы до начала предварительного следствия были сохранены следы преступления и чтобы для подозреваемого была устранена возможность ^ скрыться (ст. 103 УПК). Однако в этом кодексе были существенные

недостатки: не четко зафиксировано право органов дознания вести расследование в полном объеме; полностью отсутствовала регламентация полномочий органов дознания по делам,
не требующим производства

1 Уголовпо-процессу&1Ы1Е>1й кодекс РСФСР // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1922. № 20-21. Ст. 230.

Положение о прокурорском надзоре // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1922. № 36. Ст. 424.

Ь

222 предварительного следствия. Правовой вакуум в этих вопросах был разрешен в следующем кодексе, утвержденном Председателем ВЦИК М.И. Калининым 15 февраля 1923 года . В этом кодексе перечислялись органы дознания, к ним относились: органы милиции и уголовного розыска, органы политического управления, органы податной, санитарной, технической, торговой инспекций, инспекции труда по делам, отнесенным к их ведению. Органами дознания также признавались также “правительственные учреждения и должностные лица по делам о незаконных действиях подчиненных им должностных лиц, которые могут производить дознание о таковых с тем, что дело в течение трех суток передается по подсудности, если оно не направлено в административном порядке” (п. 3 ст. 97).

Из приведенного перечня видно, что правом осуществлять дознание был наделен неограниченный круг государственных органов. Следует обратить внимание также на то, что под дознанием в УПК 1923 года понимали и действия органов дознания, направленные на установление признаков состава преступления в “незакономерных” деяниях, а не только расследование преступлений. Объем полномочий органов дознания по расследованию преступлений различался в “зависимости от того, действуют ли они по делам, по которым производство предварительного следствия является обязательным, или же по делам, по которым акты их могут послужить основанием к преданию обвиняемых суду без производства предварительного следствия” (ст. 98). Так, если органом дознания расследовано преступление, за которое максимальная мера наказания не превышает одного года лишения свободы, то весь собранный материал отправляется, минуя прокурора, непосредственно в суд (п. 2 ст. 105 УПК), где “прекращение может иметь место только по определению суда в полном составе (народного судьи и двух народных заседателей) в распорядительном’

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР с изменениями и дополнениями, внесенными II сессией ВЦИК X созыва. М., 1924.

223 заседании”. В ином случае судья “выносит постановление о
предании обвиняемого суду и назначает дело к слушанию” (ст. 233 УПК).

Если расследованное преступление предусматривало наказание, превышающее годичный срок лишения свободы, то орган дознания обязан был направить собранные материалы прокурору, который по поступившему делу мог либо вынести постановление о предании обвиняемого суду, либо прекратить дело, либо направить для производства дополнительного дознания (ст. 222 УПК).

В обоих случаях срок дознания ограничивался одним месяцем.

Когда же в ходе дознания устанавливалось преступление, по которому производство предварительного следствия обязательно, орган дознания должен был передать весь материал следователю, “…не выжидая конца месячного срока, установленного для производства дознания…” (ст. 106 УПК). При этом орган дознания не ограничивался в выборе способов фиксации доказательств и мог проводить любые следственные действия по обнаружению доказательств. При отсутствии всяких ограничений по таким делам получалось, что орган дознания при желании мог полностью расследовать и дела, подследственные следователям. Более того, УПК закреплял эту возможность: “Следователь, если признает поступивший к нему материал дознания достаточно полным и дело достаточно разъясненным, вправе не производить предварительного следствия или же ограничиться производством отдельных следственных действий”.

Существенное отличие следователя от должностного лица органа дознания заключалось в процессуальных отношениях с прокурором. И это отличие осталось таким же, какое указывалось выше и было закреплено в УПК 1922 года.

Однако дальнейшее развитие законодательства привело в итоге к полной ликвидации состязательного начала на предварительном расследовании и к подчинению следователя прокурорской власти. Практически
произошло включение следователя в состав уголовного

224 преследования и сближение его и должностного лица органа дознания в правовом статусе. Тенденции к сближению двух форм
расследования проявились уже в УПК 1923 года.

Так, в соответствии со ст. 118 УПК “надзор за производством предварительного следствия осуществляется прокурором, который вправе знакомиться с актами предварительного следствия и давать указания следователю о направлении и дополнении следствия. Указания, сделанные прокурором, обязательны для следователя”; “производство следствия может быть по постановлению прокуратуры передано из одного следственного участка в другой …, а также в тех случаях, когда такой передачей может быть достигнуто более скорое и притом полное расследование дела” (ст. 124 УПК); “стороны, свидетели, эксперты… и другие лица могут приносить жалобы на действия следователя… Жалобы подаются прокурору того района и суда, где следователь состоит” (ст. 212 УПК).

Следующим шагом в указанном направлении явилось постановление второй сессии ВЦИК одиннадцатого созыва от 16 октября 1924 года, которым были внесены существенные изменения в УПК РСФСР. На следователя возлагалась ответственность за непосредственное руководство дознанием. При этом общий надзор за расследованием осуществлял прокурор. Именно следователь теперь обязан был решать вопрос о производстве органами дознания ряда процессуальных действий, в том числе по определению психического состояния подозреваемого, обеспечению гражданского иска, отстранению обвиняемого от должности. Эти вопросы следователь должен был решать и по делам, по которым производство предварительного следствия необязательно.

Следователь все больше и больше осуществлял функцию обвинения. Он прекращал уголовные дела, предварительное расследование по которым проводили органы дознания, либо составлял по ним постановление о предании суду и направлял в суд (ст. 105 УПК в редакции 1924 года). Такой резкий поворот в процессуальном положении следователя во многом был

®

225 предопределен Пятым Всероссийским съездом деятелей юстиции. На нем возобладала концепция, предложенная А.Я. Вышинским, - прокурором Верховного Суда СССР. Согласно ее положениям “никакой органической особенностью предварительное следствие не отличается от того, что называется по старой терминологии дознанием, чтобы можно было говорить, что дознание противопоставляется предварительному следствию как область несудебная области судебной. С точкой зрения старой школы криминалистики, которая старается показать, будто дознание и следствие различные величины, неравноценные судебные явления, мы должны покончить, провозгласивши принцип, которым дознание приравнивается к следствию как области одной и той же судебной работы”.1

<§>

У приведенной концепции были и противники. По их мнению, стирание граней между дознанием и следствием будет означать подчинение следователя обвинительной власти прокурора. Они считали недопустимым соединение в прокурорском органе функций уголовного преследования, надзора и руководства предварительным следствием, аргументируя свою позицию тем, что это неизбежно повлечет односторонность следственного производства с преобладанием обвинительного уклона. Однако эти возражения не нашли широкого признания у законодателей. Результаты Пятого Всероссийского съезда деятелей юстиции имели далеко идущие практические последствия.
Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР “Об

изменении положения о судоустройстве РСФСР” от 3 сентября 1928 года и постановлением ЦИК и СНК СССР от 30 января 1929 года3 следственный ® аппарат был передан в полное организационное подчинение прокуратуры.

Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 20 октября 1929 года полномочия органов дознания практически были уравнены с полномочиями

1 Еженедельник советской юстиции. 1926. № 10. Ст. 298.

2

Постановление ВЦИК и СНК РСФСР “Об изменении положения о судоустройстве РСФСР” // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1928. № 117. Ст. 733.

3 Постановление ЦИК и СНК СССР “Об изменении положения о судоустройстве СССР” // Собрание законодательства СССР. 1929. № 3. Ст. 106.

3>

226 следователя, органы дознания приобрели возможность самостоятельно прекращать уголовные дела, а также по разрешению прокурора следователь мог
передавать расследование любого из дел о преступлениях… иным органам расследования.1

Это постановление практически стерло грань между дознанием и следствием, между розыском и юстицией на стадии предварительного расследования. Существенно расширилась такая подследственность органов дознания, а прокурор именно тогда получил право производить следственные действия и принимать к своему производству все уголовные дела.

Ученый-процессуалист того времени В.П. Громов так характеризовал дознание и следствие: “Наш УПК хотя и оставил формальное разграничение процесса расследования на эти два вида (дознание и следствие), однако, установил, что принципиальной разницы между актами дознания и актами предварительного следствия быть не должно и что те и другие акты должны иметь одинаковую доказательственную силу в процессе”.2 Именно смешивание функций дознания и следствия, стирание между ними всяких граней способствовало возникновению и распространению тенденции упрощения уголовного процесса, отношения к процессуальным гарантиям как к ненужным формальностям.

Так, 5 июля 1929 года Народным комиссариатом юстиции был издан циркуляр № 93 “Об упрощении уголовного процесса”. В нем под предлогом более оперативного расследования и усиления борьбы с преступностью отменялось установленное уголовно-процессуальным законодательством обязательное внесение постановления о возбуждении уголовного дела. Этот процессуальный документ предлагалось заменить резолюцией милиционера, или следователя, или прокурора по поступившей жалобе. Непонимание значения процессуальной формы в решении задач обеспечения законных

1 Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 20 октября 1929 г. // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1929. № 78. Ст. 756.

Громов В.П. Предварительное расследование в советском уголовном процессе. М, 1931. С. 54.

227 прав и интересов участников уголовного процесса, а также объективности расследования привело к снижению качества расследования, что не могло остаться не замеченным. В апреле 1934 года состоялось первое Всесоюзное совещание судебно-прокурорских работников, на котором было осуждено “процессуальное упрощенчество” и указано на необходимость соблюдения процессуальных норм, говорилось о том, что возбуждение уголовных дел могло быть только при наличии повода и оснований, указанных в законе, и с обязательным вынесением постановления. Было признано также, что органы дознания не могут обеспечивать качество расследования преступлений, где имеются сложности в доказывании. Особенно низкое качество отмечалось по делам, связанным с хищениями. Было признано необходимым сосредоточить расследование этой категории дел в руках следователей, ограничив полномочия органов милиции по этим делам лишь производством неотложных следственных действий, как это, собственно, и требовалось ст. 108 УПК РСФСР.

Однако отсутствие четкого понимания различий между деятельностью дознавательской и деятельностью следственной в конечном счете проявилось в наделении органов дознания обязанностью расследования все большего количества уголовных дел в полном объеме. Уже 13 августа 1934 года в директивном письме прокурор СССР указывал, что одной из основных причин неудовлетворительного состояния расследования является нарушение правил подследственности, и в целях оптимального решения качества расследования считал необходимым осуществить “изъятие из ведения следователя ряда дел, представляющих значительную сложность и требующих соответствующей квалификации органов расследования”. Таким образом, из установленной законом подследственности следователей были изъяты дела о государственных преступлениях и отнесены… к ведению НКВД.

Уголовно-процессуальный кодекс. Официальный текст с приложением систематизированных материалов. М, 1938. С. 148.

228 Циркуляром 1938 года тем же прокурором СССР и НКВД в нарушение статьи 108 УПК РСФСР предписывалось: “Расследование по делам, возникшим в результате агентурно-оперативной работы милиции, ведется органами милиции. Расследование дел, возбужденных органами милиции, ведется органами милиции”.1 В соответствии с этим циркуляром со всей остротой встал вопрос о том, кто же будет расследовать уголовные дела, возбужденные сотрудниками милиции в ходе осуществления ими своих непосредственных задач. Поручение им производства расследования непременно привело бы к отвлечению от основных обязанностей. Поэтому в конце тридцатых годов в нарушение закона в
милиции были созданы

•у

следственные отделения. О недопущении совмещения функций дознания с функцией следствия высказывались многие ученые3. Так, И.Г. Коршевер следующим образом аргументировал нецелесообразность осуществления органами дознания полного расследования преступлений по широкому кругу дел: “…мы, во-первых, присваиваем органам дознания несвойственную им обязательную компетенцию и оправдываем произвольное расширение их компетенции за счет компетенции органов предварительного следствия вопреки смыслу закона; во-вторых, искажаем сущность дознания как деятельности вспомогательной по отношению к предварительному следствию и отрываем дознание от предварительного следствия; в-третьих, не объясняем сущности природы дознания как специфической уголовно-процессуальной деятельности,
как особой формы предварительного

Ларин A.M. Заметки о предварительном следствии в России // Государство и право. 1993. №3. С. 73.

2 Гришин Б.С., Гуковская Н.И. О некоторых вопросах расследования уголовных дел органами милиции // Советское государство и право. № 4. С. 33.

3 Александров Г.Н. Насущные вопросы предварительного следствия и дознания // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. М, 1959. С. 289; Гольст Г.Р. Основные задачи предварительного расследования в советском уголовном процессе // Советское государство и право. 1957. № 8. С. 70.

® 229

расследования, а вместо этого подчеркиваем его равнозначность предварительному следствию”.1

К моменту принятия нового Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1961 года сложившуюся в то время практику предварительного расследования наиболее точно охарактеризовал журнал “Социалистическая законность” в передовой статье “Ближайшие задачи следственного аппарата прокуратуры”: “Дела об особо важных преступлениях, подследственных следователям прокуратуры, нередко оставались длительное время в производстве органов милиции, причем последние не ограничивались неотложными оперативно-розыскными действиями, а проводили расследование в полном объеме, предоставляя следователям прокуратуры лишь оформление законченных уголовных дел. Эта неправильная практика привела к тому, что в некоторых местах следователи прокуратуры даже перестали выезжать на место таких преступлений, как убийство, а если и выезжали, то ограничивались лишь пассивной ролью наблюдателей при осмотрах, производимых работниками милиции”.

Краткий исторический обзор деятельности органов дознания и следствия по обнаружению, раскрытию и расследованию преступлений в советский период, предшествующий сессии Верховного Совета РСФСР 27 октября 1960 года, на которой был утвержден новый Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР, позволяет прийти к следующим заключениям:

  1. Наукой уголовного процесса этого периода не были теоретически

® осмыслены понятия “дознание”, “следствие”, “расследование”, “розыск”, а

значит, не были научно классифицированы действия, направленные на

обнаружение, раскрытие и расследование преступлений. Следствием этого

явилось:

1 Коршевер И.Г. О понятии дознания в советском уголовном процессе // Советское государство и право. 1954. № 5. С. 61.

2 Ближайшие задачи следственного аппарата и прокуратуры // Социалистическая законность. 1961. № 4. С. 2-4.

®

230

1.2. Отсутствие четкой системы государственных органов, способных эффективно осуществлять функции, связанные с обнаружением правонарушений и установлением признаков преступлений. 1.3. 1.4. Не было выработано единого научно обоснованного подхода к решению вопроса о возможности рационального соотношения функций дознания и полного расследования преступлений, исключающего противоречия между этими видами процессуальной деятельности. 1.5. 1.4. Не разработана правовая регламентация правоотношений, возникающих между должностными лицами органов дознания в ходе расследования уголовных дел.

4.2. Проблема понимания сущности дознания в науке уголовного процесса

Успех борьбы с преступностью, в том числе и в чрезвычайных ситуациях, зависит от большого количества самых разнообразных факторов, среди них выделяются и такие, которые связаны с правильным разрешением вопросов выявления и расследования преступлений. В направлении достижения конечных целей в этой сфере государство ориентирует деятельность специальных органов, в задачу которых входит в том числе и исследование событий преступного характера. Установление преступного характера деяния почти всегда требует производства целого ряда действий, направленных на точное установление состава преступления, выяснение всех обстоятельств, при которых преступное событие произошло. Ибо исчезновение ценного предмета из обихода еще не означает, что этот предмет изъят из обладания преступным путем. Если обнаружен труп человека на улице или произошел пожар, рано утверждать, что совершены преступления. Заявление с прямым указанием на лицо, совершившее хулиганство, грабеж и т.д., содержит фактическую, к тому же не всегда

231 верную и объективную сторону события, юридическую же сущность еще надлежит установить. В перечисленных и им подобных случаях необходимо производство предварительного расследования.

Однако не всякое изучение события будет расследованием преступления, как его обычно понимают в науке уголовного процесса. В большинстве случаев понятие “расследование” используется как родовое, а видами расследования (или формами) называют предварительное следствие и дознание. Анализируя меры, принятые в законодательном порядке, приходится констатировать, что до настоящего времени проблема дознания не может считаться ни теоретически, ни организационно разрешенной.

Тот факт, что дознание - это деятельность по установлению и получению сведений о происшествии, споров среди ученых не вызывает. Но понятие самой “деятельности” является универсальным и нуждается в уточнении. Некоторые процессуалисты пытаются решить вопросы института дознания, не раскрывая вообще понятие “дознание”.1 Другие, выхватывая отдельные признаки дознания, дают определение, не конкретизируя содержание этой деятельности. Так, Е.В. Прохорова решает этот вопрос просто: “Дознание представляет собой деятельность органов внутренних дел, которая, как и предварительное следствие, осуществляется в установленной законом процессуальной форме”.2 Из данного определения, например, не понятно, считается ли дознанием деятельность органов дознания в стадии возбуждения уголовного дела. При этом цели дознания Е.В. Прохорова не обозначает.

Близка к приведенному определению характеристика, данная И.Д. Перловым: “Дознание не является административной деятельностью. Оно

1 Гришин Б.С., Гуковская Н.И. О некоторых вопросах расследования уголовных дел органами милиции // Советское государство и право. № 4. С. 32-37; Планкин А.А., Волков Н.П. и др. Дознание и предварительное следствие. М.: Высшая школа МООП РСФСР, 1965; Гупнев А.П., Краенский Е.А. Повышение эффективности дознания по делам, отнесенным к компетенции следователя: Методические рекомендации. М: ВНИИ МВД СССР, 1985 и др.

2 Прохорова Е.В. Организация работы следователя по предупреждению уклонения обвиняемых от следствия и розыска. М.: ВНИИ МВД СССР, 1987.

232 представляет собой такую же процессуальную деятельность, строго регламентированную уголовно-процессуальным законом, как и предварительное следствие, и по существу слилось с предварительным следствием”.1 Скорее всего автор определения не отрицает, что дознание осуществляют административные органы, а хочет сказать, что их деятельность будет называться дознанием только тогда, когда уголовное дело уже возбуждено и протекает в виде следственных действий.

Ряд авторов в признаки, образующие понятие “дознание”, включают задачи этой деятельности. Так, М.А. Чельцов определяет дознание как первичную деятельность “по установлению события преступления и его материальных следов”. То есть дознание - это деятельность, которая производится только на стадии возбуждения уголовного дела. Судебные уставы 1864 года также под дознанием понимали действия должностных лиц по обнаружению признаков состава преступления и в исключительных случаях производство неотложных следственных действий по процессуальному их закреплению.

М.С. Строгович же считает, что цели у дознания уже, и следовательно: “дознание - это первоначальная стадия расследования, предшествующая предварительному следствию, имеющая целью зафиксировать следы преступления и создать базу для принятия неотложных мер по выявлению преступления и преступника”.3 Его мнение разделяет А.П. Рыжаков: “дознание — это вид деятельности, как производство неотложных следственных действий осуществляется во временном промежутке между возбуждением уголовного дела и направлением его по подследственности”.4 Рассуждая далее, понятие “дознание” он распространяет и на “принятие соответствующих процессуальных решений, что “не является существенным

Перлов И.Д. Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовного судопроизводства // Советское государство и право. № 4. 1962. С. 87.

2 Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М, 1951. С. 228.

3 Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 228.

4 Рыжаков А.П. Предварительное расследование: Учебное пособие. Тула, 1966. С. 28.

233 признаком понятия “дознание”.1 Процессуальное решение принимают на различных стадиях, кроме дознавателя, и следователь, и прокурор, и судья. Мнения о том, что дознание это только производство неотложных следственных действий, придерживаются и другие ученые.2

Большая группа авторов, соглашаясь, что дознание - это только процессуальная деятельность, в то же время расширяют круг задач этой деятельности, включая в нее доказывание всех юридически значимых обстоятельств, перечисленных в ст. 68 старого УПК РСФСР, то есть распространяют понятие “дознание” на расследование уголовных дел в полном объеме: “Дознание отличается от предварительного следствия лишь формальным признаком ведомственной принадлежности следователя: если лицо, производящее расследование, работает в прокуратуре или в органах государственной безопасности, то расследование, произведенное им, называется предварительным следствием, а если лицо состоит в милиции, то расследование, произведенное им, называется дознанием”.3 СП. Щерба в зависимости от задач различает “два вида дознания: по делам, по которым предварительное следствие обязательно, и по делам, предварительное следствие по которым не обязательно”.4

При такой трактовке содержания понятия “дознание” часто делалась ссылка на ч. 3 ст. 118 УПК РСФСР, согласно которой “деятельность органов дознания различается в зависимости от того, действуют ли они по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, или же по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно”. И при этом умалчивалось, что в ст. 118 были еще части 1 и 2,

1 Там же. С. 48.

2 См., например: Викторов Б.Л. Общие условия предварительного расследования в советском уголовном процессе: Учебное пособие. М, 1971. С. 28; Осин В.В. О сущности дознания и органов дознания: Проблемы предварительного следствия и дознания. М.: ВНИИ МВД СССР, 1984. С. 63; Давыдов И.Д. Некоторые вопросы советского уголовного процесса // Советское государство и право. 1954. № 3. С. 82.

3 Перлов И.Д. Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовного судопроизводства // Советское государство и право. № 4. 1962. С. 87.

4 Щерба СП. Дознание: Учебное пособие. М: ВНИИ МВД СССР, 1986. С. 5.

234 согласно которым в деятельность органов дознания входило “принятие оперативно-розыскных мероприятий и иных, предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер”, а также “принятие всех мер, необходимых для предупреждения и пресечения преступления”. Термин же “дознание” в ст. 118 УПК не употреблялся. Указанная статья лишь перечисляла формы деятельности органов дознания - процессуальную и непроцессуальную, устанавливала виды непроцессуальной деятельности - оперативно-розыскную и административно-правовую. Эта же норма определяла конечные цели перечисленных форм деятельности: обнаружение преступлений, обнаружение лиц, их совершивших, пресечение и предупреждение преступлений. Вообще говоря, в старом УПК термин “дознание” как деятельность законодатель употреблял только в ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР. Согласно этой норме дознание - это “производство по делам, по которым предварительное следствие не обязательно, оно заключается в возбуждении уголовного дела и принятии всех предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу”. То есть в основу определения понятия “дознание” законодателем положены в качестве определяющего признака цели деятельности органов дознания.

Целями деятельности органов дознания согласно ст. 120 УПК были юридически значимые обстоятельства, подлежащие конечному доказыванию при расследовании уголовных дел и закрепленные ст. 68 УПК РСФСР.

Проведенный краткий анализ позволяет нам сделать следующий вывод: по старому законодательству считалось, что деятельность органов дознания по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, дознанием не является, так как ст. 119 УПК ставила целью процессуальное установление и закрепление следов преступления, но не “установление обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу”. Отсутствие единого подхода к понятиеобразующим признакам привело к образованию трех различных точек зрения и разделило специалистов в

235 области уголовного процесса на три лагеря в понимании дознания как специального вида деятельности: дознание - это установление признаков преступления в интересующем деянии, то есть стадия возбуждения уголовного дела; дознание — это производство неотложных следственных действий по закреплению следов преступления по возбужденному уголовному делу; дознание - это расследование преступления в полном объеме. В наиболее широком смысле трактует понятие “дознание” Н.Н. Мингалин, который считает, что “дознание представляет организованную и проводимую в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законодательством и ведомственными административными актами деятельность, осуществляемую управомоченными на то лицами”. В эту деятельность он включает принятие, проверку заявлений и сообщений о преступлениях; производство процессуальных действий, завершаемых отказом в возбуждении уголовных дел; деятельность органов дознания по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, по делам, по которым предварительное следствие не обязательно; выполнение отдельных поручений и указаний; деятельность по приостановленным делам и по возобновленным делам по вновь открывшимся обстоятельствам.1

Но если под уголовно-процессуальной деятельностью понимается производство следственных действий, а именно так трактуют эту деятельность перечисленные выше авторы, то работа управомоченных на то должностных лиц по приостановленным делам не будет являться уголовно-процессуальной: производство следственных действий не допустимо по приостановленным делам, ибо правовым последствием вынесения постановления о приостановлении производства по уголовному делу является прерывание всех процессуальных правоотношений между участниками уголовного процесса. Так,
лица, давшие показания по

Мингалин Н.Н. Методические указания для начальников горрайорганов внутренних дел милиции по руководству дознанием. Свердловск, 1987.

236 приостановленному уголовному делу, освобождаются от юридической ответственности в случае их ложности. Они вообще могут отказаться от дачи показаний или не являться по вызову: у них отсутствуют перечисленные обязанности, ибо их исполнение также приостанавливается. Следователь лишен права проводить следственные действия, так как они содержат элементы принуждения. Принуждение же вне рамок возбужденного уголовного дела недопустимо.

Но если Н.Н. Мингалин все-таки считает, что деятельность по приостановленным делам является дознанием, значит, ему придется признать, что дознание — это не только уголовно-процессуальная, но и непроцессуальная деятельность.

Попробуем поднятую проблему разрешить другим способом. Содержанием любого понятия является совокупность существенных признаков, присущих ему. Существенным же признаком является наличие или отсутствие тех или иных свойств, которые выделяют конкретный предмет (явление) из бесконечного множества других предметов (явлений). Попытаемся и мы посредством выделения существенных признаков, указанных в процессуальном законодательстве, разграничить понятия “дознание” и “следствие”, установив точный смысл каждого.

  1. Дознание осуществляют должностные лица особых государственных органов, обладающие властными полномочиями по применению мер • государственного принуждения в той области правоотношений, в которой они призваны обеспечивать порядок. Эти должностные лица отвлекаются от выполнения основных своих функций обеспечения правопорядка и производят дознание в каждом случае нарушения правовых норм в подконтрольной им сфере: налогового законодательства, пограничного режима, режима отбывания наказаний и т.д. Следствие осуществляют следователи следственных органов, которые освобождены от выполнения каких бы то ни было контрольных и обеспечительных функций.

237

  1. Следующим характерным отличительным признаком являются цели деятельности. Целями дознания являются установление в деянии противоправности и определение степени этой противоправности (является ли правонарушение преступлением или проступком), а также обнаружение лиц, виновных в его совершении. Следствие же проводится по деяниям, уже определенным как преступления, и его целью является установление всех существенных обстоятельств преступления.

  2. Дознание от следствия отличается и формами деятельности. Следствие осуществляется только в процессуальной форме и только в рамках возбужденного уголовного дела.

Дознание проводят как в процессуальной, так и непроцессуальной форме. Дознание может протекать во временном интервале как до возбуждения уголовного дела (стадия возбуждения уголовного дела), так и в рамках возбужденного уголовного дела (производство неотложных следственных действий), а также в период приостановленного предварительного следствия.

Краткий анализ различных подходов к дефиниции “дознание” позволяет, на наш взгляд, дать более точное определение этого термина. Дознание — это осуществляемая специально уполномоченными государственными органами (в процессуальной или непроцессуальной форме (глава 19 УПК РФ)) деятельность, целями которой являются установление признаков состава преступления, лиц, его совершивших, а также производство неотложных следственных действий по обнаружению и закреплению следов преступлений, для обеспечения в дальнейшем следственным органам всестороннего и полного предварительного следствия. Перечисленные характерные признаки в нашем определении полностью согласуются с нормами действовавшего УПК РСФСР и принятого 22 ноября 2001 года УПК РФ. В то же время ярко выделяют то несоответствие, которое допустил законодатель в ст. 5 УПК РФ: согласно п. 8 названной статьи “дознание - это форма предварительного расследования,

238 осуществляемая дознавателем (следователем), по уголовному делу, по которому предварительное следствие не обязательно”. Несогласие с данным определением косвенно прослеживается у профессора Б.Т. Безлепкина при анализе им статьи 157 УПК РФ. Производство неотложных следственных действий он определяет как первоначальный этап расследования и называет дознанием; “основной смысл дознания как первоначального этапа расследования по уголовным делам, по которым обязательно производство предварительного следствия (следователем), заключается в том, что уголовное дело на относительно короткий срок оказывается в руках органа, располагающего не только процессуальными, но и оперативно-розыскными… возможностями”1. Еще раз проанализируем указанную в нашем определении понятия “дознание” совокупность признаков и соотнесем их с положениями действующего УПК.

Первый признак заключается в том, что дознание могут осуществлять только органы, наделенные государством властными полномочиями. Ст. 40 УПК РФ содержит перечень этих органов.

Следующий признак дознания - это цели деятельности органов, перечисленных в ст. 40 УПК. Так, целью дознания является установление наличия в деянии состава преступления. И действительно, законодатель устанавливает определенный временной интервал, в течение которого органы дознания решают вопрос, является ли совершенное деяние преступлением. Если имеются признаки преступления, то далее устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, делающих невозможным возбуждение уголовного дела и производство следствия (ст. 24 УПК РФ). Все действия в стадии возбуждения уголовного дела органы осуществляют в непроцессуальной форме.

Дознание может осуществляться и в процессуальной форме, но только при работе по так называемым “горячим следам” и лишь в том случае, когда

Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М, 2002. С. 201.

239 прибытие следователя и осуществление им самим следственных действий невозможно. При этом целью деятельности органов дознания при названных обстоятельствах является обнаружение фактических данных (следов преступления) и придание им строго определенных законом процессуальных форм. Именно процессуальная форма делает следы преступления и сам факт их обнаружения судебными доказательствами. Несвоевременное закрепление доказательств приводит к их утере, порче, фальсификации. Целью дознания по “горячим следам” является создание для следователя возможности впоследствии полно и всесторонне провести предварительное следствие.

Считаем, что осуществление органами дознания отдельных следственных действий по поручению следователя или содействие следователю при производстве отдельных следственных действий дознанием не является, ибо эти действия дознавателем осуществляются вне контекста и логического охвата сознанием задач дознания. Последнее утверждение спорно и может вызвать нарекания в той части, что даже обычный допрос имеет целью выявить, установить какие-то сведения, касающиеся доказываемого обстоятельства, а значит, несет элементы дознания. Но если встать на такую позицию, то тогда придется при определении дознания говорить о двух его значениях: в узком смысле и широком. Для процессуального законодательства такое деление практической ценности не представляет, а потому выходит за рамки нашего исследования.

Правильный, на наш взгляд, подход к трактовке понятия сущности дознания позволяет решить и такой проблемный вопрос, который вновь остро встанет в связи с законодательной трактовкой в новом УПК РФ органа дознания (п. 1 ч. 1 ст. 40 и ч. 2 ст. 41 УПК РФ): является ли оперативно-розыскная деятельность дознанием? В этом вопросе также сформировались две диаметрально противоположные позиции. Изначально Уставы уголовного судопроизводства в статье 254 в понятие “дознание” включали оперативно-розыскную деятельность: “При производстве дознания полиция все нужные ей сведения собирает
посредством розысков, словесных

® 240

расспросов и негласным наблюдением”. Эту позицию категорически не приемлют многие современные процессуалисты. Так, А.П. Лупинская считает, что “оперативно-розыскная деятельность, имея важное значение для успешного осуществления уголовно-процессуальной деятельности, в понятие дознания как процессуальной деятельности не входит”1. С ней соглашается Б.А. Галкин,
полагающий, что “осуществление органом дознания

Ф оперативно-розыскных мер не охватывается понятием “дознание”,
как

правило, предшествует ему, представляет собой чисто административную деятельность и поэтому не регламентируется уголовно-процессуальным законом”. Занимающий наиболее радикальную по этому вопросу позицию В.В. Осин высказывался следующим образом: “…неправильным мы считаем… положение, заключающееся в том, что для органа дознания характерно сочетание процессуальных действий и оперативно-розыскных мероприятий для расследования уголовных дел. Органы дознания… ничего _ “не сочетают”, ибо по определению являются органами, осуществляющими

исключительно процессуальную деятельность, именно в ней и заключается смысл образования самого понятия “орган дознания”. Что касается сочетания оперативно- розыскных мероприятий и процессуальных действий, то они характерны для деятельности не органов дознания, а органов милиции или органов внутренних дел”.3

Последнее суждение представляется некорректным хотя бы потому, что милиция - это и есть органы внутренних дел. И разве она не является органом дознания в строгом соответствии со ст. 40 УПК РФ?

Ряд ученых придерживаются диаметрально противоположных позиций. Например, И.Ф. Герасимов полагает: “Поскольку дознание - это деятельность уполномоченных законом органов по предупреждению, раскрытию, расследованию преступлений, как можно исключить из понятия

1 Лупинская П.Л. Уголовный процесс. М, 1995.

2 Галкин Б.А. Советский процессуальный закон. М, 1994. С. 209.

3 Осин В.В. О сущности дознания и органов дознания // Проблемы предварительного следствия и дознания. М: ВНИИ МВД СССР, 1984. С. 63.

241 дознания оперативно-розыскные меры, являющиеся в соответствии с законом важной частью этой деятельности. Деятельность органов дознания по многим уголовным делам практически невозможна без оперативно-розыскных мер”1. З.Ф. Коврига считает, что “дознание - есть первоначальный этап расследования преступлений, на котором органы милиции проводят оперативно-розыскные, следственные действия по предупреждению, пресечению преступлений, ликвидации причин, их порождающих, обнаружению преступлений и установлению виновных лиц” . В.А. Похмелкин полагает, что “дознание в советском уголовном процессе можно определить как первоначальный этап расследования преступлений, на котором органы милиции производят оперативно- розыскные и неотложные следственные действия…”. Ю.Н. Белозеров, В.Е. Чугунов, А.А. Чувилев, раскрывая сущность дознания, указывают, что эта деятельность “…носит вспомогательный характер по отношению к предварительному следствию” и направлена “…на быстрейшее предупреждение, пресечение преступления, осуществляется, как правило, в особых непроцессуальных формах, регулируемых ведомственными подзаконными актами, применение которых имеет вспомогательное значение в выполнении общих задач борьбы с преступностью”.3 Авторы приведенной точки зрения включают в понятие “дознание” отдельный его вид- оперативно-розыскную деятельность.

Признавая правильной логику суждений перечисленных ученых, все-таки представляется необходимым указать на обстоятельство, существенно влияющее на конечный итог исследования и разрешения поднятой проблемы.

Любая наука, в том числе и уголовно-процессуальная, не есть неизменная при всех обстоятельствах система закосневших знаний (догм). Постоянно
изменяющиеся различные сферы жизнедеятельности общества

Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск, 1975. С. 117.

2 Коврига З.Ф. Дознание в органах милиции / Под ред. В.Е. Чугупова. Воронеж, 1964. С. 7.

3 Белозеров Ю.Н., Чугунов В.Е., Чувилев Л.А. Дознание в органах милиции и его проблемы / Отв. ред. СВ. Мурашев. М., 1972. С. 43.

242 непрерывно пополняются новыми знаниями. В результате этого происходит изменение взглядов (трансформация), переосмысление их и выработка новых, соответствующих современным реалиям. Переосмысление наукой прежних положений и выработка новых концепций — процесс естественный, соответствующий законам диалектики.

Дискуссии по названной проблеме по истечении определенного исторического промежутка времени в конечном итоге заставили законодательные органы уточнить соотношение оперативно-розыскной и процессуальной деятельности. Результатом явился Федеральный закон “Об оперативно-розыскной деятельности”, подробно регламентирующий эту сферу деятельности правоохранительных органов. И сейчас можно утверждать, что сформирована новая отрасль права, которая теперь находится в самостоятельном, обособленном от процессуального права, независимом положении. Поэтому оперативно-розыскную деятельность нельзя включать в понятие “дознание”. Оперативно-розыскные мероприятия - это разведывательные мероприятия, имеющие специфическую природу, и указание на “принятие необходимых оперативно-розыскных… мер” в ст. 118 старого УПК РСФСР является еще одним свидетельством его несоответствия современным реалиям и морального старения.

Вышеизложенные суждения, приведенная формулировка сущности термина “дознание”, а также выявленные нами признаки дознания как вида деятельности позволяют сделать важный для правильного понимания и разрешения поднятых в работе проблем вывод: процессуальное расследование преступлений, проводимое в полном объеме, в соответствии со ст. 223 УПК РФ дознанием, в точном значении этого термина, не является. Эта форма расследования является предварительным следствием, осуществляемым органами дознания с некоторыми формальными различиями (ст. 224, 225 УПК РФ). К аналогичному выводу склоняется ряд ученых, анализирующих соответствующие нормы УПК РФ. Так, результатом исследования профессора Б.Т. Безлепкина
статьи 41 УПК РФ стало

243 суждение, согласно которому “…институт дознавателей
практически означает создание в органах, где они функционируют, прежде всего, конечно, в органах внутренних дел, подобие второго следственного аппарата”1.

4.3. Расследование преступлений в деятельности органов дознания

Одной из проблем, касающейся деятельности органов дознания, является целесообразность и возможность производства дознания по делам, по которым предварительное следствие не обязательно. Уже само выражение “производство дознания по делам, по которым предварительное следствие не обязательно” представляется некорректным. С учетом вышеизложенных уточнений и конкретизированной трактовки сущности дознания приходится констатировать, что расследование преступлений, указанных в п.1 ч. 3 ст. 150 УПК РФ, - это не дознание. В противном случае дознанием придется назвать и следствие. Основанием для такого суждения является анализ образующих признаков, определяющих следствие как таковое. Эти признаки полностью представлены в деятельности по расследованию преступлений, регламентированных ст. 223 УПК РФ. Рассмотрим наиболее характерные из них.

Цели расследования уголовных дел шире целей дознания. Конечной целью расследования является установление обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ и называемых в теории предметом доказывания. Задачи дознания ограничены и заключаются в установлении преступного характера деяния, установлении лица, его совершившего, закреплении следов преступления при работе по “горячим следам”.

Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу
Российской Федерации. М, 2002. С. 64.

244 Общим признаком для расследования преступления является строгая законодательная регламентация источников получения фактических данных о предмете доказывания (ч. 2 ст. 74 УПК РФ) и способов их получения. Характерным признаком является жесткая процессуальная форма принятия решений (постановлений), фиксация результатов произведенных действий (протоколы). Для дознания не характерны перечисленные признаки. Исключение составляют лишь отдельные случаи, например, при производстве неотложных следственных действий должностными лицами органов дознания по делам, по которым предварительное следствие обязательно (ст. 157 УПК). Из сказанного следует вывод, что в порядке главы 32 УПК РФ расследование уголовных дел органами дознания - это не дознание, а предварительное следствие, осуществляемое органами дознания, по правилам следствия, которые содержатся в гл.21 УПК РФ (Общие условия предварительного расследования), гл. 22 УПК РФ (Предварительное следствие), гл. 24 УПК РФ (Осмотр. Освидетельствование. Следственный эксперимент), гл. 25 УПК РФ (Обыск. Выемка. Наложение ареста на почтово-телеграфные отправления. Контроль и запись переговоров), гл. 26 УПК РФ (Допрос. Очная ставка. Опознание. Проверка показаний), гл. 27 УПК РФ (Производство судебной экспертизы), гл.28 УПК РФ (Приостановление и возобновление предварительного следствия), гл.29 УПК РФ (Прекращение уголовного дела). Критериями разграничения двух форм предварительного расследования являются лишь формальные, а не существенные признаки. К формальным признакам можно отнести субъекты доказывания (следователь и до-знаватель), категории составов преступлений: дознаватели расследуют преступления небольшой и частично средней тяжести, следователи -частично средней тяжести, а также тяжкие и особо тяжкие преступления; сроки расследования: дознаватель заканчивает расследование в течение 15 суток, следователь - в течение двух месяцев. Однако если дознаватель не укладывается в предельный 25-дневный срок (ч.З ст.223 УПК РФ), то дальнейшее расследование уголовного дела проводит следователь и вместо

245 обвинительного акта выносит постановление о привлечении в
качестве обвиняемого, а по окончании расследования составляет
обвинительное заключение.

Расследование уголовных дел органами дознания вызывает среди ученых и практиков множество споров, потому что расследование - функция исторически несвойственная органам дознания как в России, так и в европейских государствах.

Так, B.C. Чистякова, указывая, что “орган дознания - милиция — имеет своей главной задачей охрану общественного порядка и общественной безопасности, а также борьбу с преступностью путем проведения оперативно-розыскной деятельности по предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений”1, критикует распространенную практику, когда органы дознания должны расследовать уголовные дела в полном объеме. Свое суждение она аргументирует следующим образом: “Сосредоточив свои главные силы на организации расследования, органы милиции ослабили оперативно-розыскную работу, что отрицательно сказалось на предупреждении и раскрытии преступлений”.2 И в качестве вывода делает заключение: “Производство же полного расследования органами милиции по определенной категории дел вряд ли можно рассматривать как дознание, поскольку оно не свойственно сущности дознания как деятельности первоначальной и неотложной. С нашей точки зрения, было бы правильным отказаться от дознания как полного расследования… сохранив за ними (органами дознания - авт.) обязанность производства только неотложных следственных действий”.3 Такой же точки зрения придерживается и Н.А. Якубович, который считает, что “охраняя общественный порядок и общественную безопасность, милиция располагает необходимым аппаратом и средствами для получения своевременной и необходимой информации о

1 Чистякова B.C. Предварительное расследование нуждается в совершенствовании // Советское государство и право. 1969. № 5. С. 69.

2 Там же. С. 71.

3 Чистякова B.C. Указ. работа. С. 72.

246 готовящихся и совершенных преступлениях. Необходимость же производства расследования по уголовным делам в полном объеме никак не вытекает из задач органов дознания… им приходится распылять свои силы и тратить время на расследование в полном объеме”.1 И.Д. Перлов, анализируя следствие, констатирует, что “законодательство, придав деятельности органов дознания по расследованию уголовных дел процессуальный характер, уравняло по своей доказательной силе материалы дознания и материалы предварительного следствия, устранив всякие различия между ними по существу. В связи с изложенным возникает вопрос: есть ли смысл сохранять в законодательстве институт дознания, отличный от предварительного следствия? Как можно называть дознанием расследование уголовного дела, проведенное милицией в полном объеме в соответствии со всеми требованиями уголовного процессуального закона? … Дознание отличается от предварительного следствия лишь формальными признаками ведомственной принадлежности следователя”.2 В перспективе он видит необходимость создания единого следственного аппарата.

И действительно, исходя из вышеочерченного круга целей, дознание является первичной деятельностью, в большинстве предшествующей предварительному следствию3.

Эффективное раскрытие и расследование преступлений, в том числе и в чрезвычайных ситуациях, как правило, возможно только в случаях, когда о каждом преступном нарушении закона незамедлительно стало известно органу, уполномоченному вести борьбу с преступностью. Своевременное извещение же о преступлении достигается тогда, когда соответствующий орган максимально приближен к населению как по характеру, так и по методам выполняемой им работы. Милиция, осуществляющая функции по

Якубович И.А. Теоретические основы предварительного следствия. М., 1971. С. 78.

2 Перлов И.Д. Проблемы дальнейшего развития демократических основ уголовного судопроизводства // Советское государство и право. 1962. №4. С.87.

3 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М., 1975. С. 114.

247 охране общественного порядка и общественной безопасности, располагает большой штатной численностью личного состава, постоянно соприкасается с населением и, следовательно, находится в центре всех совершаемых правонарушений и наиболее полно информирована о них. Именно непрерывная связь с населением, обладание максимально полными и точными сведениями обо всех изменениях на обслуживаемой территории, непосредственное столкновение с фактами антисоциального проявления явились обстоятельствами, обусловившими наделение милиции дознавательскими функциями. Обнаружив факт правонарушения, должностное лицо милиции обязано зафиксировать его, определить юридическую значимость и в случае, если это правонарушение оказывается преступлением, установить и задержать лицо, его совершившее, а также максимально полно и точно зафиксировать по “горячим следам” доказательства совершившегося общественно опасного деяния.

Наделение милиции функцией дознания (установление преступного характера деяния и лица, его совершившего) обеспечивает наиболее последовательное и рациональное распределение обязанностей в едином процессе познания. Высвобождение следователя от необходимости рассмотрения заявлений и писем граждан, от производства поисковых действий срочного характера экономит его время, позволяет наиболее эффективно сосредотачивать усилия на детальном исследовании всех возникающих по делу версий, проверке собранных доказательств, выявлении и устранении возникающих противоречий и в конечном итоге способствует достижению полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела. При таком распределении функций правоохранительные органы образуют наиболее рациональную систему в борьбе с преступностью, а ее эффективность полностью определяется способностью этих органов организовывать и обеспечивать непрерывное их взаимодействие.

Формам и видам взаимодействия органов следствия с органами дознания как актуальнейшей проблеме деятельности правоохранительных

Ф 248

органов посвящено много научных разработок1, однако в нашей работе она исследованию не подлежит, так как находится вне рамок разрешаемых вопросов.

В то же время ряд ученых считает необходимым и целесообразным наделить органы дознания функцией расследования уголовных дел в полном объеме. На наш взгляд, при разумном определении подследственности и форм расследования органы дознания, выполняя свои непосредственные задачи, могут не в ущерб им осуществлять расследование уголовных дел в полном объеме. Особо важное значение сказанное имеет для выяснения обстоятельств совершенного преступления в чрезвычайных ситуациях, то есть в условиях острого дефицита следственного кадрового аппарата и денежных средств, необходимых для его содержания. Дальнейшее изложение результатов проведенного нами исследования обосновывает этот тезис. В то же время необходимо констатировать неспособствование действующих процессуальных норм нового УПК РФ, регламентирующих расследование уголовных дел органами дознания, обеспечение всесторонности и объективности расследования преступлений, что часто в практической деятельности приводит к труднопреодолимым проблемам, особенно в чрезвычайных ситуациях.

#

Герасимов И.Ф. Актуальные проблемы следственной деятельности // Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1990; Он же. Вопросы взаимодействия следователя и других участников расследования // Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1984; Он же. Особенности расследования отдельных видов и групп преступлений // Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1980; Он же. Проблемы эффективности раскрытия и расследования преступлений. Свердловск, 1978; Ларин A.M. Расследовании по уголовному делу. Планирование, организация. М., 1970.

249

ГЛАВА 5. НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА,

РЕГЛАМЕНТИРУЮЩЕГО РАССЛЕДОВАНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ

Определив соотношение частного и публичного начал в действующем Уголовно-процессуальном кодексе и разработав рекомендации с точки зрения максимально полного обеспечения прав и свобод граждан, а также выполнения задач процессуального законодательства при более точном определении и фиксировании границ частного начала в нормах УПК РФ в чрезвычайных ситуациях, представляется важным перейти к следующему этапу по критическому анализу действовавшего УПК РСФСР, проектов нового Уголовно-процессуального кодекса и принятого в 2001 году УПК РФ с позиции общетеоретических проблем процессуальной деятельности правоохранительных органов в стадии предварительного расследования в условиях межнациональных и других социальных конфликтов большой степени напряженности.

Наиболее острыми проблемами в науке уголовного процесса, подлежащими исследованию и обязательному разрешению при разработке специальных норм УПК, являются:

1) подследственность;

2) дифференциация форм процессуальной деятельности правоохранительных органов;

3) соотношение процессуальных полномочий должностных лиц органов расследования.

® 250

5.1. Проблема подследственности

Вопрос о целесообразности расследования преступлений органами дознания, в том числе и в чрезвычайных ситуациях, до настоящего времени окончательно не разрешен. Ст. 120 УПК РСФСР подвергалась большой критике со стороны ряда ученых и практиков. В концепции судебной реформы органам дознания было отказано в праве проводить расследование преступлений. В проекте модельного УПК для стран СНГ также отсутствует такая форма расследования преступлений, как дознание. Однако принятый новый УПК РФ закрепил указанную форму расследования, хотя при голосовании в Государственной думе единства в принятии главы 32 не было, что предопределяет острые дискуссии в будущем.

Таким образом, вопрос о правомочности расследования уголовных дел органами дознания в законодательном порядке решен положительно. Пункт 1 части 3 ст. 150 УПК РФ содержит исчерпывающих перечень составов преступлений, по которым расследование осуществляется органами дознания.

Россия, в отличие от стран континентальной Европы, Англии и Америки, наделила правом предварительного расследования административные органы. Причины, побудившие законодателя определиться именно таким образом, общеизвестны.

Первая причина носит чисто экономический характер. Огромное количество
совершаемых преступлений требует больших затрат на

т

содержание следственного аппарата, сотрудники которого занимаются только расследованием преступлений. Передача же части уголовных дел административным органам позволяет частично решить эту проблему. Законодатель считает, что должностные лица этих государственных органов могут наравне с традиционно выполняемыми функциями производить и расследование преступлений, совершенных в той сфере правоотношений, в которой они осуществляют свою конкретную функцию по соблюдению

fc 251

правопорядка. И здесь возникает первая проблема, касающаяся соотношения функций расследования и функций производства оперативно-розыскной деятельности.

Подавляющее большинство ученых считают недопустимым совмещение и одновременное осуществление этих двух функций одними и теми же лицами. Выше мы уже отмечали, что оперативно-розыскная , деятельность не является видом дознания, на выполнение которой

расходуется основная часть времени работников соответствующих органов. Поэтому совмещенное выполнение двух функций одним лицом представляется нецелесообразным не только в связи с нерациональным использованием времени в ущерб оперативно-розыскной деятельности, но и по причине, которую наиболее точно сформулировали A.M. Ларин и В.М. Савицкий в статье “Каким быть следственному аппарату”: “С точки зрения оперативных подразделений предварительное следствие есть способ реализации оперативных данных. Преобладающие численно над следственными аппаратами и не зависимые от них оперативные подразделения занимают в структуре органов внутренних дел ведущее положение, и это обуславливает позицию начальника органа. Соединение в его руках руководства следственным аппаратом и оперативными подразделениями фактически размывает необходимую грань между предварительным следствием и оперативно- розыскной деятельностью. В этом одна из распространенных причин серьезных нарушений уголовно-процессуального закона”.1 Сказанное в полной мере относится и к специализированным подразделениям дознания, осуществляющим полное расследование уголовных дел в чрезвычайных ситуациях.

Какие виды преступлений и в каком количестве могут расследоваться органами дознания? Это проблема, по которой длительное время ведутся дискуссии и которая не разрешена до
настоящего времени. Такая

См.: Советское государство и право. 1991. № 1. С. 31.

неопределенность в позиции в течение ряда лет существенно сказывалась и сказывается на объеме расследуемых органами дознания уголовных дел.

Так, в начальный период существования Советской власти подследственность определялась категорией суда, рассматривающего уголовное дело.

Согласно УПК РСФСР 1922 года предварительное следствие производилось по делам, подсудным трибуналу или народном суду с участием шести заседателей, а согласно УПК РСФСР 1923 года — по делам, рассматриваемым губернскими судами и трибуналами (ст. 108). В редакциях же последующих лет устанавливается конкретный перечень составов преступлений, причем этот перечень каждый раз изменялся в сторону увеличения количества преступлений, по которым производство могло осуществляться органами дознания.1 Принятый в 1961 году УПК резко ограничил круг дел, по которым производство предварительного следствия являлось не обязательным, до 19 составов преступлений. Однако в последующем этот перечень неукоснительно рос. УПК РСФСР с изменениями и дополнениями на 1 января 1990 года содержал уже 42 состава преступлений, по которым производство и расследование в полном объеме осуществляют органы дознания, на 1 января 1995 года-95 составов.

Критериями деления преступлений являются степень и характер общественной опасности противоправного деяния. Законодатель считает, что преступления с небольшой степенью и характером общественной опасности не представляют большой сложности в расследовании, а значит, органы дознания не в ущерб основной деятельности могут заниматься их производством. Но неясно, каким критерием пользовался законодатель при определении самого размера степени и характера общественной опасности. При каждом пересмотре подследственности критерии оценки менялись, условная “планка”, определяющая верхнюю границу “небольшой степени и

1 СУ РСФСР. 1925. № 55. С. 417; СУ РСФСР. 1926. № 84. С. 623; СУ РСФСР. 1927. № 50. С. 332; СУ РСФСР. 1928. № 9. С. 81.; СУ РСФСР. 1929. № 78. С. 756.

253 характера общественной опасности”, каждый раз поднималась все выше и выше, распространяясь на новые составы преступлений. И следовательно, категории преступлений, которые вчера были сложными для расследования, сегодня становятся “несложными”.

В настоящее время органы дознания расследуют преступления, подпадающие по уголовному праву под категории небольшой и частично средней тяжести. То есть это преступления, совершенные умышленно или по неосторожности, за совершение которых предусмотрено лишение свободы на срок до пяти лет. В связи с принятием в 1996 году нового Уголовного кодекса количество уголовных дел, подследственных органам дознания, вроде бы уменьшилось, и существенно - 62 состава. Но если проанализировать причину такого снижения, то выясняется, что большинство преступлений из ч. 1 ст. 126 УПК РСФСР было выведено в связи с тем, что эти деяния перестали быть уголовно наказуемыми и были исключены из Уголовного кодекса вообще.

У оставшихся же составов преступлений характеристики общественной опасности остались без изменений. Разовое снижение в 1997 году количества преступлений, подследственных органам дознания, нельзя считать тенденцией в сторону освобождения должностных лиц органов дознания от функции расследования уголовных дел в полном объеме. Такое суждение имеет достаточное основание. Так, первый заместитель следственного комитета МВД России В. Алферов еще в 1993 году аргументировал необходимость передачи органам дознания для расследования большего количества преступлений обеспечением реальной возможности, чтобы “во-первых, приблизить наказание за совершенное преступление, не представляющее большой общественной опасности, к моменту его совершения, и, во-вторых,
сосредоточить усилия следователей и

254 оперативных работников на раскрытии и расследовании тяжких преступлений”.1

Но высказанная точка зрения, на наш взгляд, ошибочна. Передача все большего количества преступлений для расследования органам дознания, как уже было сказано, объективно не снижает общественной опасности этих преступлений и не делает их легче в доказывании. К этому можно присовокупить не всегда достаточный профессионализм дознавателя в области уголовно-процессуальной деятельности, что нередко встречается на практике и объективно обусловливается спецификой основной непроцессуальной деятельности милиции общественной безопасности. Формальное ограничение пятнадцатью днями срока расследования по делам данной категории, предусмотренное ч. 2 ст. 223 УПК РФ, само по себе еще не может с гарантией “приблизить наказание за совершенное преступление”.

Проблеме упрощенной процедуры расследования преступлений органами дознания в чрезвычайных ситуациях будут посвящены следующие разделы исследования. Здесь же мы попытаемся выявить обстоятельства, влияющие на сложность расследования.

Несомненно, что для органов дознания одним из основных критериев сложности является совершение преступления в условиях очевидности или неочевидности. Согласно ст. 223 УПК РФ органы дознания расследуют очевидные преступления. Однако в науке уголовного процесса не выработаны критерии очевидности. Если лицо призналось в совершении преступления, то это еще не означает, что оно его совершило (на практике известны случаи, когда лицо сознательно берет чужую вину за содеянное на себя в силу каких-либо объективных или субъективных причин).

Сложность расследования обусловливается отсутствием достаточных доказательств. Недостаточность фактического материала всегда связана с риском неправильной оценки и принятия ошибочных решений. Сложность

Алферов В. Предварительное следствие: вчера, сегодня, завтра // Милиция. 1993. № 7. С .3.

& 255

расследования может быть обусловлена и проблемами уголовно-правовой квалификации. Сказанное касается прежде всего случаев разграничения смежных составов преступлений. Так, например, квалифицирующим признаком преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ “Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью”, является “реальность угрозы” как обязательное условие применения данной статьи. Реальность же

^ угрозы связывается прежде всего с наличием объективных
оснований

опасаться приведения ее в исполнение. На реальность угрозы указывают ее конкретная форма, характер и содержание, сопутствующая ей ситуация — место, время, вся обстановка этого деяния, способ осуществления, интенсивность выражения угрозы, предшествующие взаимоотношения виновного и потерпевшего, характеристика личности виновного - его характер, устойчивая антиобщественная ориентация, бурные проявления злобы, обиды, систематическое пьянство, наличие судимости за насильственные преступления и т.д.

Рассматриваемое деяние относится к преступлениям с формальным составом. Перечисленные признаки реальности угрозы в то же время являются признаками приготовления к убийству или причинению тяжкого вреда здоровью либо покушению на совершение этих преступлений.

Разграничение названных составов преступлений подчас сопряжено со значительными трудностями. Дополнительные сложности появляются в расследовании дел о преступлениях, совершенных группой лиц, особенно когда преступная деятельность складывается из многих эпизодов. Трудность здесь вызвана необходимостью установления обстоятельств, подлежащих исследованию, по каждому из эпизодов и в отношении каждого из обвиняемых, в том числе причинно- следственной связи преступных действий каждого с наступившими общественно опасными последствиями, формы, степени вины и мотивов всех участников преступления (например, ч. 2 ст. 213 УК РФ- хулиганство).

256

Конечно, не в каждом расследуемом уголовном деле налицо вся совокупность перечисленных сложностей. Но то же самое можно сказать и о расследовании тяжких преступлений. Если тяжкое преступление совершено в условиях очевидности и изначально имеется достаточное количество источников потенциальных доказательств, лишь требующих своего процессуального закрепления, то такое формально тяжкое преступление без ущерба полноте и всесторонности может быть расследовано и должностными лицами органа дознания. В то же время если совершено преступление средней или даже небольшой тяжести, но при стечении вышеуказанных неблагоприятных условий, то расследование его будет объективно сложным. Закрепленный в ч. 1 ст. 126 УПК РСФСР перечень преступлений, по которым производство предварительного следствия не обязательно, на наш взгляд, был явно не совершенен. Из-за объективно существующей сложности органы дознания не успевали в установленные сроки окончить расследование. Не всегда обеспечивалось и должное качество расследования. Положение особенно усугубилось с принятием нового Уголовного кодекса и в связи с пересмотром подследственности в ст. 126 УПК РСФСР Федеральным законом от 15 декабря 1996 года. Для такого заключения есть веские аргументы. Они получены на основании сравнительного анализа результатов деятельности органов дознания за 1996-1997 гг. по Челябинской области.

Автором работы совместно с сотрудниками отдела организации, раскрытия и расследования преступлений МОБ УВД Челябинской области в 1999 году было проведено анкетирование 93 судей и 55 старших дознавателей. В результате анкетирования изучалось мнение о совершенстве статьи 126 УПК РСФСР, разграничивающей подследственность преступлений между милицией общественной безопасности и следователями. Из шестидесяти двух преступлений, ныне расследуемых милицией общественной безопасности, в отношении двенадцати составов преступлений (19,4%) высказано мнение о целесообразности передачи их в

257 следственные подразделения. Так считают более 50% опрошенных судей. Перечислим эти преступления:

ст. 112 — умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью;

ст. 118 — причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности;

ст. 119 — угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью;

ч. 1 ст. 159-мошенничество;

ч. 1 ст. 160-присвоение или растрата;

ч. 1 ст. 161 -грабеж;

ст. 163 — вымогательство;

ч. 1, 2 ст. 165 - причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием;

ч. 1 ст. 166 — неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения;

ст. 168 - уничтожение или повреждение имущества по неосторожности;

ч. 1 ст. 171 - незаконное предпринимательство;

ч. 1, 4 ст. 222 - незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств.

Старшие дознаватели считают необходимым передать следователям 29 составов преступлений, по которым сегодня проводят расследование должностные лица милиции общественной безопасности, а именно: умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112) - 58,2%) от общего числа опрошенных; причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ст. 118) — 61,8%; заражение ВИЧ-инфекцией (ч.1, 2 ст. 122) - 58,2%; незаконное лишение свободы (ст. 127) -54,5%; подмена ребенка (ст. 153) - 58,2%; незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154)- 50,9%; присвоение или растрата (ч.1 ст. 160) - 65,4%; грабеж (ст. 161) - 49,1%; вымогательство (ст. 163) - 70,9%; причинение

258 имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ч. 1, 2 ст. 165) - 56,3%; неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ч. 1 ст. 166) - 54,5%; незаконное предпринимательство (ч. 1 ст. 171) - 56,3%; приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ч. 1, 2 ст. 175) - 80%; злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности (ст. 177) — 69,1%; уклонение от уплаты таможенных платежей (ст. 194) — 65,5%; уклонение гражданина от уплаты налога (ч. 1 ст. 198) - 63,9%; незаконное культивирование запрещенных к возделыванию растений, содержащих наркотические вещества (ч. 1 ст. 231) - 54%; незаконная выдача либо подделка рецептов или иных документов, дающих право на получение наркотических или психотропных веществ (ст. 233) - 58,4%; вовлечение в занятие проституцией (ч. 1 ст. 240) - 80%; надругательство над телами умерших и местами их захоронения (ст. 244) - 56,4%; отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308) — 54,5%; разглашение данных предварительного следствия (ст. 310) - 76,3%; разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса (ч. 1 ст. 311) - 87,3%; незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации (ст. 312) - 76,3%; побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи (ч. 1 ст. 313) - 69%; уклонение от отбывания лишения свободы (ст. 314) - 72,7%; приобретение или сбыт официальных документов и государственных наград (ст. 324) - 52,7%; подделка или уничтожение идентификационного номера транспортного средства (ст. 326) — 50,9%; надругательство над Государственным гербом Российской Федерации или Государственным флагом Российской Федерации - (ст. 329) - 65,4%.

В обоснование необходимости передачи в следствие перечисленных составов преступлений были приведены следующие аргументы:

  • трудности в доказывании объективной стороны состава преступления;

259 трудности в доказывании субъективной стороны состава преступления;

  • необходимость производства оперативно-розыскных мероприятий.

Проанализируем часть перечисленных составов.

Расследование объективной стороны преступного деяния, подпадающего под действие ч. 1 ст. 171 УК “Незаконное предпринимательство”, считают трудным 56,3% судей и 62,4% работников органов дознания. Данная статья претерпела существенные изменения по сравнению со ст. 162 УК РСФСР, а именно: для привлечения к уголовной ответственности устранена необходимость предварительного наложения административного взыскания, определены необходимые последствия преступления - крупный ущерб, извлечение крупного дохода. Целью, которую преследовал законодатель, вводя ответственность за незаконное предпринимательство, является предупреждение фактиче-ского перехода предпринимательской деятельности в сферу незаконной, или “теневой”, экономики.

Объективная сторона незаконного предпринимательства может быть выражена различными действиями. Она может проявиться в осуществлении гражданами предпринимательской деятельности без регистрации или когда предприниматель зарегистрирован, но на соответствующий вид деятельности, предполагающей разрешительный порядок, не получено специального разрешения или срок его действия истек. Противозаконной является и предпринимательская деятельность, осуществляемая с нарушением условий лицензирования, а также в случаях, когда действие лицензии приостановлено или она аннулирована.

Опрошенные, на наш взгляд, правильно считают, что расследованием преступлений должны заниматься лица, обладающие глубокими знаниями правовых основ предпринимательства, технологии производства, торговли, оказания услуг, в совершенстве знающие нормативно-правовые акты, которые регулируют общественные отношения в перечисленных областях

260 деятельности, а также способы и приемы их несоблюдения. Должностные лица органов дознания в большинстве своем такими знаниями не обладают. Это закономерно сказывается на качестве расследования. Дознаватели не всегда хорошо знают правила, действующие в той или иной области предпринимательства. Подчас им неизвестны последние изменения, столь часто вносимые в нормативные акты. Они испытывают трудности в определении размера ущерба либо размера извлеченного дохода в результате незаконного предпринимательства. Не всегда исследуется причинная связь между нарушением условий лицензирования и наступившими последствиями и т.д.

Подавляющее большинство опрошенных судей обращают внимание на низкое качество, неполноту расследования преступлений против собственности должностными лицами милиции общественной безопасности; 80,6% судей высказались за необходимость осуществлять расследование преступлений, связанных с мошенничеством, органами следствия, а не органами дознания. Многообразие форм мошенничества требует специализации и высокого профессионального уровня подготовки лиц, осуществляющих расследование. А в специализированных подразделениях органов дознания достичь такого уровня и специализации — задача трудная.

Низкое качество расследования органами дознания наиболее часто допускается в случаях получения виновным денег или иного имущества путем ложных обещаний: под предлогом оказания помощи в приобретении дефицитного товара, прописке, получении жилой площади, при поступлении в учебное заведение и т.д. Дознаватели часто испытывают трудности в доказывании умысла на мошенничество. Нередко обвиняемые ссылаются на объективные трудности, не позволившие им якобы выполнить свои обязательства. При невозможности доказать обратное действия обвиняемого не могут быть квалифицированы как мошенничество. Верховный Суд поясняет: “Получение денег под условием выполнения обязательства, в последующем невыполненного, может
квалифицироваться как

261 мошенничество, если установлено, что обвиняемый не имел намерения выполнить взятое обязательство и преследовал цель завладеть деньгами”.1

Сказанное выше в полной мере относится и к случаям обращения в свою собственность денежных средств, полученных по заведомо фиктивным трудовым соглашениям или иным договорам под видом платы за работу или услуги, которые фактически не выполнялись или были выполнены в меньшем объеме. От других форм хищения мошенничество отличается прежде всего специфическим способом. Виновный завладевает имуществом путем обмана собственника или лица, в ведении которого находится имущество. Обман может осуществляться как посредством активных действий, то есть сознательного искажения истины, так и путем умолчания об истине (пассивный обман), в обоих случаях - под влиянием заблуждения. Для успешного расследования должностное лицо должно разбираться в форме и содержании мошеннического обмана, знать разнообразные обстоятельства, составляющие его содержание, которым могут быть также факты, сообщение о которых удержало бы лицо от передачи имущества (при пассивном обмане). Обман может касаться как самых разнообразных предметов, их существования, тождества, качества, количества, цены, так и личности виновного, его отличительных черт, правовых характеристик. Содержанием обмана могут быть события, действия, а также ложные обещания, которые представляют собой не просто искажение фактов будущего, но и одновременно ложное сообщение о подлинных намерениях лица в настоящем.

Форма мошеннических обманов также разнообразна. Искажение истины (активный обман) может быть словесным, в виде письменного или устного сообщения. Обман может заключаться и в совершении различных действий: фальсификации предмета сделки, шулерских приемах при игре в карты или в “наперсток”, подмене отсчитанной суммы, внесении искажений в программу ЭВМ и т.д.

1 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1974. № 6. С. 19.

262

Успех борьбы с названным видом преступлений не может быть достигнут, если организацией раскрытия и расследования их будет заниматься милиция общественной безопасности.

К труднодоказуемым элементам состава преступления опрошенные лица (судьи, дознаватели) относят субъективную сторону такого состава, как причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК). Причиной формирования мнения о необходимости передачи следователям расследования этого преступления является трудность доказывания истинной формы вины обвиняемого. Эта трудность обусловлена сложностью разграничения двух форм вины: преступного легкомыслия и косвенного умысла.

По законодательной формулировке содержание интеллектуального элемента преступного легкомыслия почти совпадает с интеллектуальным элементом при умысле. Как в первом, так и во втором случае лицо осознает общественную опасность своих действий, предвидит возможность наступления общественно опасных последствий. Отличие заключается лишь в содержании этого преступления. При преступном легкомыслии лицо предвидит только возможность наступления общественно опасных последствий (при прямом умысле еще и неизбежность). Но главное отличие заключается в том, что предвидение при преступном легкомыслии носит абстрактный характер. Это означает, что лицо знает об опасных последствиях от подобного рода действий (например, при стрельбе в населенном пункте можно попасть в другого человека), однако в конкретном случае оно исключает наступление таких последствий. Абстрактное предвидение возможности наступления общественно опасных последствий своего деяния связывается при преступном легкомыслии с самонадеянным расчетом на их предотвращение.

Необоснованный, без достаточных к тому оснований, самонадеянный расчет на предотвращение преступных последствий образует волевой момент преступного легкомыслия. Данная особенность волевого
содержания

® 263

легкомыслия обусловлена переоценкой своих сил или иных обстоятельств, на которые рассчитывает лицо. О легкомысленном характере расчета свидетельствует факт причинения тяжкого или среднего вреда здоровью.

Вероятность неправильной квалификации преступления резко возрастает при наличии у виновного определенных навыков сокрытия умысла. Так, преступный умысел можно попытаться объяснить игрой, при

  • которой одно лицо толкает, “играя”, другое лицо, при этом упавшему

причиняется вред здоровью. Или когда, стреляя по мишеням, “случайно” попадают в прохожего.

Уголовная ответственность наступает в зависимости от степени тяжести вреда, причиненного здоровью потерпевшего. Действующим законом не предусмотрена уголовная ответственность за причинение легкого вреда здоровью. Что же касается такого последствия, как причинение смерти по неосторожности, то ответственность за это преступление предусмотрена в статье 109 УК. В случае причинения тяжкого вреда здоровью по неосторожности деяние, повлекшее смерть, квалифицируется не по ст. 118, а по ст. 109 УК. Но в этом случае расследование преступления осуществляет не должностное лицо милиции общественной безопасности, а следователь. То есть при одних и тех же обстоятельствах совершения одного вида преступлений расследование могут осуществлять различные органы, разграничивающим критерием при этом являются наступившие последствия. Должностные лица органов следствия обладают большей возможностью

установления истины по указанным категориям дел. Соответственно, дела о

®

преступлениях, предусмотренных ст. 118 УК РФ, не должна расследовать

милиция общественной безопасности. На этом настаивают 61,8% опрошенных дознавателей и 66,6% судей.

Интересными представляются результаты анкетирования по вопросу подследственности по преступлениям, предусмотренным ч. 1 ст. 167 “Умышленное повреждение или уничтожение имущества”, и преступлениям,

264 подпадающим под ст. 168 УК “Уничтожение или повреждение имущества по неосторожности”.

Должностные лица органов дознания не видят проблем в расследовании названных видов преступлений. Абсолютное большинство считает нецелесообразным их передачу в следствие. Однако иного мнения по этому вопросу придерживаются работники суда. Они считают правильным оставить за органами дознания расследование преступлений, связанных с умышленным повреждением или уничтожением имущества (ч. 1 ст. 167). В то же время 52,7% опрошенных высказываются за передачу в органы предварительного следствия уголовных дел по фактам уничтожения или повреждения имущества по неосторожности (ст. 168).

Субъективная сторона названного преступления в соответствии с прямым указанием закона характеризуется только неосторожной формой вины. То есть виновный предвидит возможность причинения ущерба в крупном размере в результате своих действий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает на его предотвращение (легкомыслие) либо не предвидит такой возможности, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности может и должен предвидеть такие последствия. Главную трудность составляет именно определение истинной формы вины. Особо тщательной проверке должна подвергаться версия маскировки прямого умысла на уничтожение имущества под неосторожную форму вины. Существует огромное количество способов сокрытия виновным истинного умысла. Так, при определенной предварительной подготовке наступившие тяжкие последствия можно представить как результат неосторожного обращения с электроприборами, электрооборудованием, механизмами, машинами, которое выразилось в их эксплуатации без соблюдения правил техники безопасности или в неисправном состоянии, с нарушением иных правил предосторожности. При этом мотивом уничтожения имущества могут быть как личные неприязненные отношения, конкуренция, так и сокрытие других
преступлений (хищений,

265 злоупотреблений и т.д.). Квалифицированное выявление и правильная юридическая оценка обстоятельств, свидетельствующих об умысле на уничтожение имущества, требуют более основательной юридической подготовки, чем та, которой сегодня реально обладает подавляющая часть дознавателей. Отсюда и значительное количество преступлений, в расследовании которых дознавателям просто не хватило знаний уголовного права и криминалистики, чтобы доказательно опровергнуть версию защиты о неосторожном характере преступления.

При определении подследственности в отношении преступлений, связанных с приобретением или сбытом имущества, заведомо добытого преступным путем, 80% опрошенных дознавателей выразили пожелания передать их следователям. В качестве аргумента в пользу высказанного предложения называются трудности, связанные с доказыванием того обстоятельства, что приобретение или сбыт имущества, добытого преступным путем, не было заранее обещано. Приобретенное имущество признается заранее не обещанным, если субъект не давал обещания (согласия) на выполнение таких действий лицам, планирующим преступление.

Практика показывает, что систематическое приобретение, сбыт добытого преступным путем имущества формируют определенный круг лиц, у которых виновный приобретает похищенное. В большинстве своем поставщики и совершают преступления. Постоянный сбыт вещей одному и тому же лицу в конечном итоге формирует основание рассчитывать, что это лицо приобретет и следующую партию вещей. Это обстоятельство укрепляет решимость совершить преступление, а значит, находится в причинной связи с ним. Помимо объективной связи имеет место и субъективная связь. Постоянно приобретая у одного и того же поставщика похищенное, скупщик (сбытчик) осознает, что поставщик является исполнителем преступления. Обеспечивая сбыт похищенного, лицо осознает, что создает благоприятные условия для совершения нового преступления. Осознавая этот факт, он

266 продолжает приобретать вещи и в дальнейшем, умышленно поощряя на продолжение преступной деятельности. В конечном итоге происходит сговор, когда перед совершением нового преступления две стороны оговаривают условия. В этих случаях приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, уже не будет являться заранее не обещанным. Сам скупщик становится соучастником преступления — пособником.

Дознаватели обращают внимание на особые трудности в разграничении указанных выше обстоятельств и правильной квалификации действий обвиняемых в случаях, когда приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, было совершено группой лиц по предварительному сговору (п. “а” ч. 2 ст. 175 УК) или лицом, ранее судимым за хищение, вымогательство (п. “в” ч. 2 ст. 175 УК). В указанных случаях успеху расследования во многом бы способствовала активная оперативно-розыскная работа по делу.

Необходимость оперативно-розыскной деятельности по ряду составов преступлений является следующей причиной, по которой работники МОБ считают необходимым отнесение к компетенции следователя ряда составов преступлений, расследуемых в настоящее время дознавателями.

Закон РСФСР “О милиции” запрещает осуществлять оперативно- розыскные мероприятия по преступлениям, по которым производство предварительного следствия не обязательно. Такое положение не способствует полному расследованию преступлений, часть из них по названной причине вообще остается неизвестной правоохранительным органам, что ведет к росту латентной преступности.

Сказанное в полной мере относится к преступлениям, подпадающим под действие ст. 153 УК “Подмена ребенка”. Данный вид преступления, как правило, имеет место непосредственно после родов в родильном доме. Возможность совершения преступления существует в связи с тем, что индивидуальные признаки новорожденного еще не осознаются
его

267 родителями или законными представителями. Мать ребенка, другие родственники не могут идентифицировать своего ребенка и обнаружить его подмену. Отсутствие следов преступления делает его сложным для раскрытия. Установление факта подмены и лица, совершившего подмену, подчас возможно только при правильно организованной оперативной работе в соответствующих учреждениях. Оперативно-розыскная деятельность необходима при любых формах совершения подмены. Сказанное в полной мере относится к случаям, когда подмена ребенка осуществлена с согласия родителей одного ребенка и при этом игнорируется воля родителей другого ребенка. Под действие статьи подпадают и случаи обмена родителями по их обоюдному согласию собственных новорожденных детей. При наличии определенных условий последний вариант преступного действия может квалифицироваться по ст. 152 УК - торговля несовершеннолетними. Преступление может быть осуществлено как посредством подмены чужого ребенка другим чужим, так и чужого ребенка своим. Во всех перечисленных и других аналогичных случаях установление участников преступления, доказывание виновности - процесс трудоемкий; 58,2% опрошенных высказались за передачу в следствие расследования деяний, подпадающих под действие статьи 153 УК РФ.

Осуществление органами дознания предварительного расследования вымогательств считают не соответствующим задачам правосудия 90,4% судей и 70,9% дознавателей.

Вымогательство во всех его видах представляет собой корыстно- насильственное преступление против собственности. Оно мало отличается от насильственных форм хищения - разбоя и грабежа, соединенного с насилием. Как и в составе с разбоем, окончание этого преступления отнесено на стадию предъявления требования, что обусловлено повышенной опасностью и двухобъектным характером преступления. Объектом посягательства является не только собственность, но и личность потерпевшего.

268

Обязательному доказыванию и процессуальному закреплению при вымогательстве подлежат такие элементы, как предъявление определенного требования и наличие угрозы применения соответствующей “санкции” в случае его невыполнения, кроме угроз преступник может применять насилие, уничтожать или повреждать имущество, распространять нежелательные сведения. Как правило, требование о передаче чужого имущества или права на имущество, а также высказывание угроз происходит без посторонних лиц. Отсутствие свидетельской базы по обозначенным обстоятельствам значительно затрудняет процесс изобличения преступника и доказывания его виновно-сти. Поэтому и существует настоятельная необходимость проведения оперативно-розыскных мероприятий. Подчас единственным обстоятельством, определяющим успех изобличения преступника, является прослушивание телефонных переговоров, проводимое сегодня на практике на основании ст. 6 Закона Российской Федерации “Об оперативно-розыскной деятельности”.

Однако осуществление оперативно-розыскных действий, как уже говорилось, не допустимо по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно, и это ограничение увеличивает латентность преступлений данного вида. Возбужденные уголовные дела прекращаются в связи с недоказанностью вины обвиняемого в совершении преступления. Судьи считают достаточно сложным процесс доказывания всех обстоятельств этого вида преступления, так как он требует высокой профессиональной подготовленности и достаточно большого практического опыта следственной работы. Более того, вымогательство, как и грабежи, преступления серийные. Непривлечение к ответственности за предыдущее преступление формирует у виновного чувство безнаказанности, корыстный мотив толкает на совершение новых преступлений. Часто лицо, задержанное за вымогательство, привлекается по обвинению в одном преступлении, и материалы, направленные в суд органами дознания, фиксируют как один эпизод преступной
деятельности. Несоответствие материалов дела

269 фактическому положению выявляется далее в ходе судебного разбирательства. Когда судом обнаруживаются новые факты преступной деятельности, то встает вопрос о переквалификации преступления с ч. 1 ст. 163 УК на п. “б” ч. 2 ст. 163 УК - вымогательство, совершенное неоднократно. Нарушение правил подследственности, являющееся существенным нарушением уголовно-процессуального закона, кроме того, обязывает признать недействительными результаты расследования, полученные органами дознания.

Раскрытие преступлений, связанных с неправомерным завладением автомобилем, также во многом зависит от производства оперативно- розыскных мероприятий. Транспортные средства угоняют на большие расстояния, оставляют в малонаселенных районах или, наоборот, бросают в густонаселенных, где они остаются длительное время вне поля зрения правоохранительных органов.

Судьи, анализируя результаты расследования органами дознания, обращают внимание на такие факты ошибочной квалификации деяний, как угоны. Часто органами дознания игнорируется объективная сторона преступления, которая характеризуется действиями, нарушающими право владения и пользования, принадлежащее собственнику. Неправомерное завладение транспортным средством означает установление фактического владения лицом, не имеющим законных прав владения и пользования данным средством. Поэтому неправильной является практика возбуждения уголовных дел по фактам самовольных поездок на автомобиле кого-либо из членов семьи или даже близкого знакомого, которому до этого собственник разрешал пользоваться автомобилем, без предварительного согласия. Не является незаконным завладением (угоном) и самовольное использование транспортного средства лицом, которое в силу своей должности постоянно его эксплуатировало.

Опрошенные считают, что неправильная оценка деяний часто вызвана не
столько неспособностью органов дознания вычленить признаки

270 преступления, сколько стремлением “увеличить” вал уголовных дел. Рост возбужденных уголовных дел ведет к снижению процента нераскрытых преступлений в общей массе. Процент раскрываемости по линии милиции общественной безопасности является одним из основных показателей деятельности.

Примерно 80% опрошенных дознавателей считают, что расследование преступлений, подпадающих под действие ч. 1 ст. 240 УК, процесс трудоемкий и сложный. Экономический кризис, падение нравственности создают тенденцию к росту количества преступлений, связанных с вовлечением в занятие проституцией. Настоящий Уголовный кодекс расширил ответственность за этот вид деятельности, в то время как кодекс РСФСР предусматривал ответственность за вовлечение в проституцию только несовершеннолетних.

Доказывание объективной стороны данного вида преступления затруднено тем обстоятельством, что при склонении к занятию проституцией наиболее часто используются такие способы воздействия на потерпевшую, как угрозы применения насилия или угроза распространения сведений, позорящих самого вовлекаемого либо его близких. Угрозы выражаются вслух и не объективизируются. Подтвердить факт угроз и получить соответствующие доказательства часто можно лишь посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий с применением записывающих устройств. Получение доказательств затруднено и тем, что в Российской Федерации само занятие проституцией влечет не уголовную, а административную ответственность. Боязнь выполнения высказанных в прошлом угроз заставляет потерпевших противодействовать изобличению преступника. В случае получения доказательств факта вовлечения потерпевшей в занятие проституцией обвиняемым, как правило, выдвигается версия о добровольном обращении к нему потерпевшей с просьбой найти желающих воспользоваться половыми услугами или найти для этого подходящее место. Если эту версию не удается опровергнуть, то указанные

g> 271

действия следует квалифицировать как сводничество, уголовной ответственности за которое в России не существует.

Трудоемкость расследования заключается и в том, что вовлечение в занятие проституцией трудно отделить от других, близких к этому составу преступлений, по которым расследование осуществляют следователи. Сказанное относится, например, к такому виду преступлений, как принуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК). Они могут осуществляться с использованием аналогичных приемов: шантажа, угрозы уничтожением, повреждением имущества и т.д. Нередко при работе по конкретным преступлениям вовлечение в занятие проституцией достаточно сложно отличить от изнасилования, сопряженного с насилием или угрозой применения насилия, которые также могут быть сопряжены с выплатой потерпевшей вознаграждения. Разграничение этих составов преступлений представляет определенную сложность. Во-первых, при вовлечении в занятие проституцией виновный, как правило, требует вступать в половую связь не с ним, а с иными лицами, причем перечень этих лиц не ограничен и не определен конкретно. Правда, необходимо отметить, что возможно требование предоставления услуг и себе лично, и конкретным лицам. Во-вторых, предполагается, что потерпевшая должна заниматься проституцией систематически (хотя состав преступления налицо уже после первой услуги). В-третьих, при вовлечении в проституцию отсутствует требование немедленного вступления в половую связь с кем-либо, что характерно для изнасилования и соучастия в нем. У вовлеченного в проституцию существует определенная свобода выбора. Лицо предоставляет половые услуги под воздействием насилия, угроз, и при этом все равно в определенных случаях оно имеет возможность уклониться от некоторых контактов, то есть проявить свое волеизъявление. Лица, вступившие в половую связь с проституткой, полагают, что та действует добровольно. Если же виновный с применением насилия либо угрозы применения насилия побуждает проститутку немедленно вступить в половую связь с ним или конкретным лицом, то

272 содеянное образует уже изнасилование либо соучастие в изнасиловании. Если же он, применяя насилие, требует, чтобы вовлеченная занималась проституцией самостоятельно, выплачивая часть полученного вознаграждения, то его действия представляют собой вовлечение в занятие проституцией. При этом под самостоятельным занятием проституцией понимается активный поиск клиентов и оказание им услуг без сопротивления.

В ходе расследования преступлений, связанных с вовлечением лиц в занятие проституцией, органы дознания, как правило, устанавливают в действиях обвиняемого и другие преступления, находящиеся в первичной связи с основным. Но расследовать вновь выявленные преступления орган дознания не полномочен.

Вовлекший потерпевшую в проституцию для получения максимальной материальной выгоды вынужден создавать ей благоприятные условия для работы. Часто это выражается в подыскивании помещения или иного места, основным или дополнительным назначением которого становится осуществление половых услуг за вознафаждение. Такие места могут организовываться в жилом доме или квартире, гостинице, ночном клубе, других местах общего пользования. Местом встреч могут быть гараж, чердак, подвал. Независимо от названия места сам факт его организации и содержание квалифицируется в Уголовном кодексе как “организация и содержание притонов для занятий проституцией” (ст. 241). Расследование данного преступления осуществляется только органами следствия. В соответствии с требованиями ст. 126 УПК РСФСР, возбудив уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 241 УК, орган дознания обязан был передать уголовное дело в следствие. Расследование связанных друг с другом преступлений разными органами не способствовало качественному установлению всех обстоятельств. Для правильной оценки действий обвиняемого (обвиняемых), комплексного исследования всех материалов органы дознания, руководствуясь ст. 26 УПК РСФСР, передавали

273 в следствие дело, возбужденное по ст. 240 УК для соединения в одно производство. Таким образом, следователь приступал к следствию на промежуточном этапе расследования. Это вынуждало его заново проводить значительную часть следственных действий. Затягивалось время расследования, что не соответствовало задачам уголовного процесса. Поэтому целесообразнее было передать в следствие расследование преступлений по фактам вовлечения в занятие проституцией. Однако в законодательном порядке решение было принято противоположное: расследование преступлений, предусмотренных ст. 241 УК РФ, передано в дознание (ч. 3 ст. 150 УПК РФ).

За передачу в следствие расследования грабежей высказались 91,4% опрошенных судей и лишь 49,1% дознавателей.

При опросе дознаватели не высказывали особой озабоченности проблемой расследования грабежей. Трудности они испытывают в раскрытии данного вида преступлений. Наиболее типичным и распространенным видом грабежа является “рывок”, то есть внезапный захват имущества путем срывания головного убора, выхватывания из рук портфеля, сумки и т.д. Преступник при этом рассчитывает на неожиданность своих действий для потерпевшего и окружающих, на их запоздалую реакцию, растерянность, испуг. В подавляющем большинстве случаев виновному удается скрыться. Силами участковых инспекторов указанные преступления раскрываются редко, а поэтому есть настоятельная потребность в помощи оперативных служб. Помощь нужна не только в раскрытии, но и установлении мест хранения похищенного, мест сбыта.

Работники судебного ведомства в обоснование необходимости отнесения этого вида преступлений к компетенции следователя приводят следующие аргументы.

Так, они утверждают, что в большинстве случаев грабежи — это серийные преступления. Лицо, совершившее грабеж, повторяет преступное деяние. Цепь преступлений прерывается задержанием
виновного. Лицо,

274 привлеченное в качестве обвиняемого, признается в
совершении преступления в силу очевидности. Однако оно старается сохранить в тайне другие случаи грабежа, совершенные им до задержания. Расследование часто завершается обвинением в одном преступном эпизоде.

В ходе судебного разбирательства тщательно исследуются все материалы уголовного дела. Зачастую в ходе исследования становятся достоянием гласности и другие преступления, неизвестные предварительному расследованию. Однако переквалификация деяний подсудимого на п. “б” части 2 ст. 161 УК РФ влечет сразу несколько процессуальных последствий: изменение подследственности, необходимость расследования новых эпизодов преступной деятельности и изменения обвинения на более тяжкое, что ведет к необходимости производства по вновь выявленным обстоятельствам. Такое решение связано с издержками большого количества времени, средств, отодвигает вынесение справедливого приговора на более поздние сроки, затрудняет решение задач правосудия.

Следующим аргументом в пользу передачи расследования грабежей органам следствия судьи называют сложности квалификации. Должностные лица органов дознания допускают ошибки при разграничении грабежа и смежных составов преступлений. Открытым хищением (грабежом) является хищение, которое преступник вначале намеревается совершить тайно, но, будучи застигнутым, продолжает его на глазах у потерпевшего и других лиц. Такое “перерастание’” кражи в грабеж возможно до полного завладения имуществом. Если же лицо, пытающееся совершить хищение тайно, застигнуто на месте преступления, и, спасаясь от преследования, бросает похищенное, то его действия уже не могут квалифицироваться как грабеж. По мнению ряда судей, дознаватели зачастую оценивают аналогичные ситуации как покушение на грабеж. В ходе судебного разбирательства выявляются и другие недостатки расследования. К наиболее типичным из них относится неустановление прямого умысла на обращение чужого имущества в свою пользу и корыстной цели. Захват или отобрание чужого

275 имущества с целью его уничтожения либо временного использования из хулиганских побуждений либо в силу действительного или предполагаемого права на это имущество часто неправильно квалифицируется как грабеж. Органы дознания не уделяют должного внимания и установлению такого важного для квалификации обстоятельства, как осознание потерпевшим или другими лицами преступного характера действий обвиняемого. Не всегда устанавливается также факт осознания обвиняемым того, что его действия наблюдали другие лица. Уже одно только перечисление сложностей распределения этого вида преступлений позволяет сделать вывод о целесообразности отнесения их к компетенции следователя. Таким образом, на основании наших исследований мы можем утверждать о необходимости предварительного следствия по делам о преступлениях, предусмотренных следующими статьями Уголовного кодекса РФ: ст. 112, 119, 153, 159, 161, 163 (ч. 1), 166 (ч. 1), 168, 171 (ч. 1), 175 (ч. 1, 2), 240 (ч. 1).

Необходимо отметить, что в новом Уголовно-процессуальном кодексе подследственность органов дознания не только не уменьшена, а наоборот, увеличена. Перечень преступлений, отнесенных к подследственности органов дознания, пополнился еще пятьюдесятью преступлениями и достиг ста двенадцати составов. В этот перечень вошли такие общеопасные преступления, как вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ч. 1 ст. 150), контрабанда (ч. 1 ст. 188), склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (ч. 1 ст. 230), организация или содержание притонов для потребления наркотических средств или психотропных веществ (ч. 1 ст. 232), незаконный оборот сильнодействующих или ядовитых веществ с целью сбыта (ч. 1 ст. 234) и другие. Нет еще практики расследования их должностными лицами органов дознания. Однако представляется, что в чрезвычайных ситуациях данное обстоятельство будет отрицательно сказываться на выполнении милицией основной своей задачи - обеспечения общественной безопасности и охраны общественного порядка, так как большое количество должностных лиц будет

276 отвлечено на осуществление процессуальной деятельности - расследование преступлений.

При существующей системе подследственности, предусматривающей большую процессуальную нагрузку на органы дознания, которая в чрезвычайных ситуациях увеличится многократно, большое значение будет иметь рациональная дифференциация форм процессуальной деятельности органов дознания.

5.2 Дифференциация форм процессуальной деятельности органов дознания

Для чрезвычайных ситуаций особо актуальным, имеющим большое практическое значение является решение проблемы, связанной с возможностью дифференциации форм процессуальной деятельности правоохранительных органов при расследовании уголовных дел. Идет поиск такой формы расследования, которая бы максимально быстро обеспечивала возможность сбора такого количества фактических данных, на основе которых суд в условиях глубокого социального кризиса, не обостряя чрезвычайную ситуацию, в условиях действия Федерального Конституционного закона “О чрезвычайном положении” мог выносить справедливое решение, то есть не нарушающее презумпцию невиновности, устраивающее потерпевшую сторону и способствующее нормализации обстановки в зоне конфликта.

Полемика о дифференциации уголовного процесса началась еще с момента принятия первых уголовно-процессуальных законов. УПК РСФСР 1923 года уже содержал определенные элементы так называемого “протокольного производства”. Согласно ст. 361 этого Кодекса орган дознания, осуществивший задержание лица, совершившего преступление, в случае, если это лицо признало себя виновным, а орган дознания посчитал,

277 что дело о задержании “не требует особого расследования”, мог сразу вместе с материалами доставить обвиняемого в дежурную
камеру суда с последующим немедленным рассмотрением дела
и постановлением приговора.1

В 1936 году в результате научных споров такие формы упрощенного производства были ликвидированы, не вошли они и в Уголовно- процессуальный кодекс 1961 года.

Впервые протокольная форма досудебной подготовки материалов была введена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 года “Об усилении ответственности за хулиганство”. Указ регламентировал особенности производства по делам о хулиганстве без отягчающих обстоятельств. По истечении некоторого времени протокольная форма была распространена на досудебную подготовку материалов о таких преступлениях, как мелкое хищение государственного или общественного имущества.3 До принятия в декабре 2001 года нового УПК правовая регламентация протокольного производства осуществлялась на основе Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 января 1985 года, в соответствии с которым в УПК РСФСР была введена глава 34 “Протокольная форма досудебной подготовки материалов”.4 Этой главой определен порядок протокольного производства и его традиционных форм расследования, которые в основном заключаются в том, что досудебная подготовка материалов в протокольной форме органами дознания осуществляется без возбуждения уголовного дела, в ограниченный срок. В процессе протокольного производства не предъявляется обвинение и не избирается мера пресечения, не производятся следственные действия, не допускается участие защитника, не составляется обвинительное заключение. При сборе материалов о преступлении по протокольной
форме отсутствуют такие

1 Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. М, 1924. С. 360-365.

2 Ведомости Верховного Совета СССР. 1966. № 30. С. 595.

3 Ведомости Верховного Совета СССР. 1997. № 51. С. 1217.

4 Ведомости Верховного Совета СССР. 1985. № 5. С. 163.

278 субъекты уголовного процесса, как подозреваемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик. Установлены особые порядки возбуждения уголовных дел, предания правонарушителя суду.

В связи с перечисленными особенностями протокольное производство является предметом острых дискуссий среди ученых и практических работников, единых позиций по этому вопросу не выработано и до настоящего времени.

Протокольная форма производства решала задачу сокращения временного интервала между совершенным деянием и наказанием за его совершение. Также частично решалась экономическая сторона проблемы, когда без дополнительных затрат одним и тем же составом органов дознания можно было более активно принимать меры к правонарушителям.

Часть ученых была согласна с законодателем и считала, возможным осуществление протокольного производства по преступлениям, перечисленным в статье 414 старого УПК.

Вот как по этому поводу рассуждает М.Л. Якуб «По делам о малозначительных преступлениях и о ряде преступлений, не представляющих большой общественной опасности, относительно несложных и не имеющих общественно- политического значения, нет надобности в ряде процессуальных форм, свойственных ныне действующему порядку судопроизводства, в частности… в дознании, а следует применять более простой порядок», относительно названной категории дел эти «формы …» «…являются пустой бессодержательной формальностью».1 Близкую позицию занимает и П.Ф. Пашкевич: “Когда требуется всемерное усиление наступательности, оперативности и эффективности в борьбе с преступностью, весьма важно устранить из процессуальной формы все излишества, все, что без необходимости осложняет процесс и может быть заменено другими более экономными процессуальными средствами,

Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., 1981. С. 78.

279 достаточно гарантирующими должное отправление правосудия”.1 Эту позицию разделяет и В.И. Басков, который считает, что “нет необходимости выполнять сложную процедуру по составлению различных процессуальных документов. Поэтому, если лицом, производящим досудебную подготовку материала, будет выполнена основная задача уголовного судопроизводства - установление истины, то совершенно нерационально отказываться от такой

дифференциации судопроизводства”.2 Ю.А. Леконцев, Н.А. Власов, В.Л. Зуев присоединяются к высказанной точке зрения, но при дополнительном условии, когда правонарушитель не отрицает свою вину и преступление является очевидным.

Несмотря на большое количество сторонников протокольного производства (их перечень можно было бы продолжать и дальше), имеется и ряд противников сбора о преступлении без возбуждения уголовного дела4.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не предусматривает протокольного производства. Однако, на наш взгляд, в чрезвычайных ситуациях, когда в производстве находится огромное количество дел, отказ от протокольной формы не целесообразен. Подтверждением целесообразности предложенной инициативы могут быть следующие аргументы.

Конституционный суд признал не соответствующими Конституции (ст. 120, ч. 2, 3 ст. 123) положения части первой статьи 418 УПК РСФСР, наделяющей судью полномочиями возбуждать уголовное дело по подготовленным в протокольной
форме материалам или отказывать в его

Пашкевич П.Ф. Процессуальные формы уголовного судопроизводства нужно дифференцировать//Социалистическая законность. 1974. № 9. С. 54.

2 Басков В.И. Протокольная форма досудебной подготовки материалов, М., 1989. С. 15.

3 Леконцев Ю.А., Власов Н.А., Зуев В.П. Досудебная подготовка материалов в протокольной форме. М.: ВНИИ МВД СССР, 1991. С. 24.

4 Строгович М.С. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифференциации // Социалистическая законность. 1974. № 9. С. 50.; Нетрухин И.П. Об упрощенной (протокольной) форме расследования преступлений // Проблемы правосудия и уголовного права. М, 1978. С. 53. Мамонова И.С. Досудебное производство: реалии и перспективы развития. // Российский следователь. 2000. №2 С.33-35.

280 возбуждении. Также не конституционной была признана часть вторая этой же нормы, предусматривающая обязанность судьи изложить в постановлении о возбуждении уголовного дела формулировку обвинения. Однако в этом же постановлении суд подчеркнул: “Признание не соответствующими Конституции РФ положений статьи 418 УПК РСФСР не препятствует применению других ее положений при рассмотрении вопроса о назначении судебного заседания по делу, исходя из того, что решение о возбуждении уголовного дела и формулировке выдвигаемого против лица обвинения содержится в утвержденном начальником органа дознания и санкционированном прокурором протоколе”.1

Представляется правильным суждение Власовой Н.А.: «Нельзя согласиться с мнением противников протокольного производства о том, что здесь не может быть реализовано право на защиту. …правонарушитель после ознакомления с протоколом знал, за что он привлекается к уголовной ответственности, имел право давать объяснения, заявлять возражения, жалобы, ходатайства; иметь защитника с момента рассмотрения дела в суде; суд уже не имел права изменить обвинения на более тяжкое»2.

Таким образом, нет никаких препятствий для восстановления института протокольного производства в чрезвычайных ситуациях. Его применение позволит существенно уменьшить расходы на досудебное производство и повысить его эффективность. За счет упрощения досудебной подготовки материалов и установления жестких (сокращенных) сроков рассмотрения этих дел судом будет достигнуто оптимальное решение одной из задач процессуального законодательства - максимально приблизить наказание лица к моменту совершения преступления.

Немаловажным аргументом в пользу упрощения форм производства

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации “По делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР” от 28 ноября 1996 г. // Российская газета. 1996. 26 декабря.

2 Власова Н.А. Пути совершенствования форм досудебного производства в уголовном процессе // Российский следователь. 2000. №5. С.23.

281 является практика европейских государств, где используются особые виды производства. Так, представляет научный и практический интерес опыт Германии, где широко используется производство об издании приказа о наказании. Его допустимость оправдывается интересами упрощения, ускорения и удешевления процесса по преступлениям, по которым тюремное заключение не превышает трех месяцев. Ходатайство об издании приказа возбуждает прокурор на основании материалов дознания, которое в этих случаях проводится с ограничением права обвиняемого на защиту (защитник не знакомится с материалом дознания). Обвинительный акт не составляется, вместо него используется ходатайство прокурора. В нем указываются данные правонарушителя и инкриминируемое ему деяние, а также предлагается установить размер наказания. Такое ходатайство является формой возбуждения публичного обвинения.

Решение об издании приказа о наказании принимает участковый судья после изучения материалов полиции. Если у него не возникает сомнений в виновности лица, то он немедленно издает приказ о наказании, даже если обвиняемый не был доставлен в суд. В случаях наличия определенного сомнения в обстоятельствах совершения преступления обвиняемым или в целесообразности назначения наказания, требуемого прокурором, судья может назначить судебное разбирательство с доставлением обвиняемого. Издаваемый участковым судьей приказ о наказании равнозначен приговору. Как процессуальный документ этот приказ представляет собой форменный бланк, в котором указываются данные об осужденном, совершенное преступление, перечисляются свидетели преступления и другие доказательства, если они есть, а также наличие или отсутствие признания самого осужденного.1 Упрощенное производство предусмотрено и в уголовно-процессуальном законодательстве Франции.

1 Филимонов Б.Л. Уголовный процесс ФРГ. М., 1974. С. 109-111.

2 Головко J1.B. Уголовно-процессуальный кодекс Франции. М, 1996. С. 155-159.

282

Следующим аргументом в пользу целесообразности использования в чрезвычайных ситуациях упрощенной формы расследования преступлений небольшой тяжести может быть рекомендация Комитета министров Совета Европы от 17 сентября 1987 года государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия. Согласно этой рекомендации “при мелких преступлениях ввиду обстоятельств дела, когда обстоятельства дела хорошо установлены и кажется, что обвиняемое лицо - это лицо, совершившее преступление, можно прибегнуть к упрощенным процедурам, т.е. письменным процедурам, осуществляемым судебным органом, обходясь без стадии слушания и приходя к решениям, эквивалентным приговорам, например, к процедуре уголовного распоряжения”1.

Приведенные аргументы достаточно убедительно свидетельствуют о возможности использования упрощенной формы производства. Мы предлагаем следующую законодательную формулировку института упрощенного производства:

“Статья 1. Порядок производства.

По преступлениям небольшой тяжести, совершенным в условиях очевидности, то есть когда личность правонарушителя известна, а установление обстоятельств совершения преступления не вызывает трудностей и возможно без производства следственных действий, допускается упрощенная форма досудебного производства в отношении совершеннолетних и ранее не судимых лиц.

При наличии условий, перечисленных в части первой статьи, органы дознания не позднее трехдневного срока устанавливают обстоятельства, перечисленные в статье 73 УПК РФ, предъявляют материалы для ознакомления правонарушителю и при согласии его и адвоката (если таковой был приглашен по просьбе нарушителя) на уголовное
распоряжение

Защита прав человека и борьба с преступностью. Документы Совета Европы / Сост. Т.Н. Москалькова. М, 1998. С. 119-120.

283 направляют все материалы в прокуратуру с постановлением о возбуждении перед судом ходатайства о вынесении по делу уголовного распоряжения.

Статья 2. Решение прокурора по материалам упрощенного производства.

При поступлении материалов о правонарушении прокурор в течение суток изучает их и незамедлительно принимает одно из решений:

а) об утверждении постановления и его направления с собранными материалами в суд для издания уголовного распоряжения о наказании правонарушителя;

б) о возвращении материалов для производства дознания в обычном порядке;

в) об отказе в возбуждении уголовного преследования при наличии обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Статья 3. Рассмотрение дела в суде.

Дела о преступлениях, по которым проведено упрощенное производство, подлежат рассмотрению мировым судьей в течение трехдневного срока с момента поступления материалов в суд, а в случае доставления и самого правонарушителя - в течение трех часов.

Результатом рассмотрения дела может быть:

а) вынесение уголовного распоряжения о наказании, максимальный размер которого не может превышать одного года лишения свободы;

б) постановление о возвращении материалов для производства дознания;

в) постановление об отказе в уголовном преследовании (при наличии соответствующих обстоятельств, перечисленных в уголовно- процессуальном законодательстве).

Примечание. Жалоба осужденного может быть подана в этот же суд в течение трех часов с момента вынесения уголовного распоряжения, что делает его недействительным. В этом случае на общих основаниях проводятся дознание и судебное разбирательство”.

284

5.3. Проблема соотношения процессуальных полномочий

должностных лиц органов дознания в чрезвычайных ситуациях

Сравнивая УПК РСФСР 1923 года с УПК РСФСР 1960 года, следует отметить, что в последнем случае законодатель более строго подошел к вопросу о системе государственных органов, наделенных процессуальными полномочиями, и составил исчерпывающий перечень таких органов. Из него исключены ранее выполнявшие функцию дознания: инспекция труда, финансовая, санитарная, техническая, торговая инспекции, органы военизированной охраны.

В последние годы полностью обновлен перечень нормативно-правовых актов, подтверждающих статус органов дознания соответствующих государственных структур и их процессуальные полномочия.

Так, Указом Президента Российской Федерации № 633 от 23 июня 1995 года утверждено Положение о Федеральной службе безопасности Российской Федерации. В соответствии с Положением этот орган “организует и осуществляет оперативно-розыскную деятельность, производит дознание и предварительное следствие по делам и преступлениям, расследование которых отнесено законом к ведению Федеральной службы безопасности”.1

Закон Российской Федерации от 1 апреля 1993 года “О Государственной границе Российской Федерации” в статье 30 подтвердил компетенцию органов пограничной службы производить дознание по делам, отнесенным законодательством Российской Федерации к их ведению.2 Органы пограничной службы проводят дознание по всем фактам о нарушении режима Государственной границы России, пограничного режима и режима в пунктах пропуска через Государственную границу России, а

1 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. №
26. Ст. 2453.

2 См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 17. Ст. 594.

285 также по делам о преступлениях, совершенных на континентальном шельфе Российской Федерации: ч. 1 ст. 188, ст. 253, 256, ч. 1 ст. 322, ч. 1 ст. 323 УК РФ. В соответствии со статьями 222, 223 Таможенного кодекса Российской Федерации, принятого Государственной Думой 18 июня 1993 года, “таможенные органы России являются органами дознания по делам о контрабанде, об уклонении от уплаты таможенных платежей, о незаконных валютных операциях и иных деяниях с валютными ценностями, касающихся таможенного дела, а также по делам об иных преступлениях, производство дознания по которым отнесено к компетенции таможенных органов Российской Федерации”. При этом “при наличии признаков контрабанды и иных преступлений, производство дознания по которым отнесено к компетенции таможенных органов России, таможенный орган Российской Федерации возбуждает уголовное дело и, руководствуясь нормами уголовно- процессуального законодательства Российской Федерации, производит неотложные следственные действия по установлению и закреплению следов преступления по обнаружению лиц, их совершивших”.1

Система таможенных органов представлена Государственным таможенным комитетом, региональными таможенными управлениями, таможней, таможенными постами Российской Федерации.

Статьей 6 Федерального закона “О пожарной безопасности” органам государственной противопожарной службы предоставлено право “производить в соответствии с действующим законодательством до-знание по делам о нарушениях требований пожарной безопасности, а также о преступлениях, связанных с пожарами”.

Статья 10 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года “О федеральных органах налоговой полиции” обязывает органы налоговой полиции “проводить в
соответствии с законодательством оперативно-

1 Таможенный кодекс Российской Федерации от 18 июня 1993 г. // Ведомо-сти Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 31. Ст. 1224.

2 Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. “О пожарной безопасности” // Собрание законодательства РФ. 1994. № 35. Ст. 3649.

286 розыскные мероприятия, дознание и предварительное следствие в целях выявления и пресечения налоговых преступлений”. Налоговая полиция осуществляет свою деятельность и в негласных формах, обеспечивая “внедрение своих оперативных сотрудников в структуры предприятий, учреждений и организаций независимо от форм собственности в случаях, когда получение иными способами необходимой информации о формах и методах сокрытия от налогообложения доходов (прибыли) невозможно”.1

Полномочиями органов дознания обладают: Федеральная служба налоговой полиции РФ; органы Федеральной службы налоговой полиции РФ по республикам, краям, областям, городам федерального значения, автономным округам (управления, отделы); органы налоговой полиции районов в городах Москва, Санкт-Петербург; межрайонные отделы управлений, отделов Федеральной службы налоговой полиции - местные органы налоговой полиции.2

В соответствии со ст. 117 УПК РСФСР органами дознания являлись также командиры воинских частей, соединений, начальники военных учреждений по делам о всех преступлениях, совершенных подчиненными им военнослужащими, а также военнообязанными во время прохождения ими сборов; начальники следственных изоляторов, начальники исправительно-трудовых учреждений; капитаны морских судов, находящихся в дальнем плавании, и начальники зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовкой; милиция.

Приводя в статье 117 УПК РСФСР перечень органов дознания, законодатель распространял этот термин в одном случае на государственные учреждения
(милиция, органы пограничной службы), а в другом - на

Федеральный закон от 24 июня 1993 г. “О федеральных органах налоговой полиции” // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 29. Ст. 1114.

Закон РФ “О федеральных органах натоговой полиции” в редакции Федерального закона “О внесении изменений и дополнений в Закон РФ “О федеральных органах налоговой полиции” и Уголовно-процессуатьный кодекс РФ” // Собрание законодательства РФ. 1995. №51. Ст. 4973.

287 конкретных должностных лиц (командиры воинских частей, начальники исправительно-трудовых учреждений).

Такая неопределенность создавала некоторые трудности в определении круга должностных лиц органов дознания, уполномоченных осуществлять процессуальную деятельность, - производить неотложные следственные действия, расследовать в полном объеме преступления, по которым предварительное следствие не обязательно. Важность обозначенной проблемы неразрывно связана с признанием результатов следственных действий, произведенных этими лицами, судебными доказательствами. Старый Уголовно- процессуальный кодекс не давал прямых ответов на вопросы: кто из должностных лиц органов дознания наделен правом возбуждать уголовные дела; каковы пределы и объем их компетенции? Не был конкретизирован и характер правовых отношений, возникающих между этими субъектами в ходе расследования уголовных дел. Некоторые ученые при рассмотрении вопросов, связанных с процессуальной деятельностью органов до-знания, пытались не касаться обозначенной нами неопределенности. Так, А.П. Кругликов, говоря о деятельности “органов и лиц, производящих дознание”, отказывался от возможности внести ясность в понимание статьи 117 УПК РСФСР.1 А.П. Рыжаков свои рассуждения по этой проблеме завершает следующим тезисом: “Безуспешные попытки процессуалистов в более оптимальном виде обозначить субъекта деятельности при определении понятия дознания приводят к мысли о том, что в таких случаях лучше пользоваться терминами, которые употребляет законодатель”.2

Употребление термина “орган дознания” в старом УПК представляется нам не вполне корректным. Применительно к производству предварительного следствия законодатель указывает не абстрактный “орган

Кругликов Л.П. Правовые положения органов и лиц, производящих дознание в советском уголовном процессе. Волгоград, 1986. 2 Рыжаков А.П. Предварительное расследование. Тула, 1986.

288 следствия”, а называет конкретных субъектов: начальника следственного отдела, следователя. Целесообразно было бы
аналогичным образом поступить и применительно к субъекту дознания.

В принятом новом Уголовно-процессуальном кодексе РФ перечисленные проблемы в полной мере не устранены. В ст. 5 УПК РФ теперь дознаватель определяется как должностное лицо органа дознания, правомочное осуществлять предварительное расследование в форме дознания (п. 7 ст. 5 УПК РФ); а орган дознания — как государственные органы и должностные лица, уполномоченные в соответствии с настоящим Кодексом осуществлять дознание и другие процессуальные полномочия. То есть остается непонятным, когда орган дознания может быть и должностным лицом и абстрактным государственным органом. Более того, если в статье 117 УПК РСФСР давался перечень этих государственных органов, то в статье 40 УПК РФ в п. 1 части первой перечень этих органов отсутствует: “К органам дознания относятся: органы внутренних дел Российской Федерации, а также иные органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности” (отсылочная норма). Узнать же этот перечень можно только после изучения Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности”. В статье 13 этого закона указано, что “на территории Российской Федерации право осуществлять оперативно-розыскную деятельность предоставляется оперативным подразделениям: органов внутренних дел Российской Федерации, органов федеральной службы безопасности, федеральных органов налоговой полиции, федеральных органов государственной охраны, органов пограничной службы Российской Федерации, таможенных органов Российской Федерации, службы внешней разведки Российской Федерации, Министерства юстиции Российской Федерации”.1 Именно на эти органы возлагается “дознание по

Федеральный закон от 12 августа 1995 г. “Об оперативно-розыскной деятельности” (с изменениями от 18 июля 1997 г., 21 июля 1998 г., 30 декабря 1999 г., 20 марта 2001 г.).

289 уголовным делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно”.

Противоречия начинают ярко вырисовываться, если продолжать анализировать и сопоставлять нормы Закона “Об оперативно-розыскной деятельности” и ст. 40, 41 УПК РФ. Так, в ст. 14 Закона “Об оперативно-розыскной деятельности” на органы дознания возложена обязанность “исполнять в пределах своих полномочий поручения в письменной форме органа дознания, следователя, указания прокурора и решения суда о проведении оперативно-розыскных мероприятий по уголовным делам, принятым ими к производству”.1 Получается, что орган дознания, производящий дознание по уголовным делам, сам себе дает в “письменной форме” поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Наиболее остро эта проблема касается милиции. Согласно закону РСФСР “О милиции” существуют два органа дознания: криминальная милиция и милиция общественной безопасности. Каждая из них осуществляет процессуальную функцию. Однако закон не конкретизирует, кто из должностных лиц наделен правом осуществлять расследование преступлений.

Часто следователь сталкивается и с объективными обстоятельствами, которые не позволяют ему лично произвести следственные действия. Такие ситуации предусмотрены и регулируются п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ: следователь по расследуемым им делам вправе давать органу дознания поручения о производстве следственных действий. Но в Кодексе отсутствует норма, которая регулировала бы аналогичные случаи в органах дознания.

Правильным и своевременным, на наш взгляд, явился Приказ МВД РФ №493 от 12 августа 1998 года, утвердивший положение об отделах дознания в структуре милиции общественной безопасности и специализированных подразделениях дознания. В эти подразделения вошли сотрудники с достаточно высоким уровнем
юридической подготовки и практическим

Там же.

290 опытом работы. Сегодня мы можем констатировать, что такие подразделения быстро подтвердили целесообразность их образования.

В качестве недостатка необходимо отметить тот факт, что ни в одном федеральном законе в органах дознания не было предусмотрено в качестве структурных единиц специализированных подразделений дознания. Однако приказ министра не является законом. Поэтому не мог не возникнуть вопрос о правомочности регулирования процессуальных отношений подзаконным актом. Но кроме органов внутренних дел РФ есть другие органы дознания, в которых тоже существуют специализированные подразделения, и их полномочия не подтверждены ни одним законом. Думается, что для правового регулирования данного вопроса необходимо издать федеральный закон, который бы разрешил поднятую проблему в отношении всех органов дознания.

Требует решения и следующий важный вопрос: “Могут ли заниматься производством предварительного расследования должностные лица криминальной милиции, также являющейся органом дознания?”

В Уголовно-процессуальном кодексе нет ответов на этот вопрос. Если следовать принципу: “что не запрещено законом, то разрешено”, можно сделать вывод о том, что сотрудники криминальной милиции, которые осуществляют оперативно-розыскную деятельность, могут расследовать преступления, по которым производство предварительного следствия не обязательно. Косвенно возможность проведения дознания должностными лицами криминальной милиции подтверждается ч. 2 ст. 41 УПК РФ: “Не допускается возложение