lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Зотов, Денис Валентинович. - Теоретические проблемы научно-технических достижений, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Воронеж, 2003 210 с. РГБ ОД, 61:04-12/14-X

Posted in:

4У. ^-f&M-A

Воронежский государственный университет

На правах рукописи

Зотов Денис Валентинович

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИХ ДОСТИЖЕНИЙ, ПРИМЕНЯЕМЫХ В УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ДОКАЗЫВАНИИ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель профессор, кандидат юридических наук, Панюшкин В. А.

Воронеж - 2003

2

Оглавление

Введение 3

\ Глава 1. Общие подходы к исследованию научно-технических достижений, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании 12

§ 1. Научно-технический прогресс и теория доказательств 12

§ 2. Методологические начала исследования научно-технических достижений, используемых в уголовно-процессуальном доказывании 23

§ 3. Уголовно-процессуальный и криминалистический аспекты исследования научно-технических достижений, применяемых в доказывании по уголовным де лам .54

Глава 2. Понятие, сущность и виды научно-технических достижений, приме няемых в уголовно-процессуальном доказывании 71

§ 1. Научно-технические средства, применяемые в уголовно-процессуальном доказывании 71

§ 2. Научные знания, применяемые в уголовно-процессуальном доказыва нии 89

Глава 3. Правовые основы применения научно-технических достижений в t уголовно-процессуальном доказывании 112

§ 1. Задачи применения научно-технических достижений в уголовно- процессуальном доказывании 112

§ 2. Научно-технические достижения, используемые в качестве средств уголов но-процессуального доказывания 121

§ 3. Способы уголовно-процессуального доказывания, основанные на примене нии научно-технических достижений 139

§ 4. Общие критерии допустимости использования научно-технических дости- , жений в уголовно-процессуальном доказывании 162

Заключение 180

Нормативные акты 188

Список использованной литературы 190

3

Введение

Актуальность темы исследования. Доказывание, составляя основное со- держание уголовно-процессуальной деятельности, приводит к необходимости проведения разнообразных и многоплановых научных исследований. Важное место здесь занимают вопросы применения научно- технических достижений в процессе доказывания.

С одной стороны, использование научно-технических достижений в дока- зывании обусловлено новыми возможностями науки и техники, бурно развивающихся в условиях научно-технического прогресса. С другой, - значительным числом преступлений, в том числе совершаемых с применением, либо в отношении научно-технических достижений, что соответственно предполагает широкое использование научных знаний и научно-технических средств в деятельности по собиранию, проверке и. оценке доказательств. Некоторое улучшение статистических показателей состояния преступности в РФ за 2002 год и январь-февраль 2003 года в целом не позволяет говорить о значительном усилении правопорядка в стране, ибо преступность продолжает представлять собой реальную угрозу национальной безопасности России. В 2002 году зарегистрировано 2526,3 тыс. преступлений (январь-февраль 2003 г. - 436,5 тыс.). Рост преступлений отмечен в 3 субъектах РФ (январь-февраль 2003 года - в 9 субъектах РФ). В 2002 году не раскрытыми остались 924,3 тыс. преступлений, что на 4,5% превышает аналогичный показатель в 2001 году (январь-февраль 2003 года - 181,4 тыс., что на 13,1% превышает аналогичные показатели за предыдущий период)1.

Существует объективная закономерность отставания правового регулиро- вания применения научно-технических достижений в доказывании от научно- технического прогресса, который предлагает новые научные знания и технические средства для борьбы с преступностью. На необходимость детальной процессуальной регламентации использования достижений науки и техники неодно-

1 См.: Краткий анализ состояния преступности в Российской Федерации за январь-декабрь 2002 i. - (http://rybakov.spb.ru/stat/sost_dec_02.htm); Краткий анализ состояния преступности в Российской Федерации за январь-февраль 2003 г. - (http://www.mvdinformTii/index.php?section=month_stat_t).

4

кратно обращалось внимание в научно-практических исследованиях, однако эти идеи не в полной мере были восприняты законодателем при принятии Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации . Вместе с тем, многие положения нового уголовно-процессуального закона, касающиеся применения научно- технических достижений в доказывании, далеко не бесспорны и нуждаклся ь анализе и оценке, прежде всего с теоретических позиций.

Тщательной разработки требует система методологических начал, позволяющая определить основные подходы к исследованию сущности научно-технических достижений. Весьма неоднозначна актуальная науковедческая проблема о соотношении процессуального и криминалистического аспектов исследования возможностей науки и техники в доказывании.

Явно недостаточно разработаны в теоретическом аспекте вопросы: о сущности «научно-технических достижений»; о формах их воплощения; о компетенции участников уголовного процесса в применении научных знаний и научпи- технических средств; о формах использования достижений науки и техники в сис- теме уголовно-процессуального доказывания и другие.

На протяжении длительного времени остро дискуссионными остаются проблемы: использования результатов, полученных с помощью полиграфа, признания доказательственного значения за показаниями «сведущего свидетеля»; воз- можностей и пределов применения «психологических ловушек», «следственных хитростей» и другие.

Названные вопросы, естественно, не исчерпывают всей актуальности проблематики исследования научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании и требуют своего обстоятельного рассмотрения.

Степень научной разработанности темы исследования. Тема диссертации относится к числу недостаточно разработанных в отечественной уголовно- процессуальной и криминалистической науках. Работа представляет собой ком-

2 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 174- ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 52. Ст. 4924. С изменениями и дополнениями: Федеральный закон от 29 мая 2002 г. № 58- ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 22. Ст. 2027; Федеральный закон 25 июля 2002 г. № 112-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3015. (Далее -УПК РФ).

5

плексное научное исследование, в котором на основе действующего законодательства всесторонне рассмотрены общетеоретические проблемы научно-технических достижений, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании. В таком аспекте эти вопросы еще не подвергались самостоятельному анализу ни в монографических, ни в диссертационных исследованиях. Вместе с тем, отдельные моменты рассматриваемой проблемы исследовали многие видные представители уголовно- процессуальной науки и науки криминалистики: Т. В. Аверьянова, Н. С. Алексеев, В. Д. Арсеньев, О. Я. Баев, В. П. Бахин, А. Р. Белкин, Р. С. Белкин,

A. В. Белоусов, А. И. Винберг, Л. Е. Владимиров, В. А. Волынский, В. И. Гонча- ренко, Г. Ф. Горский, Г. И. Грамович, В. Г. Даев, В. Г. Заблоцкий, Ю. А. Калин- кин, Д. А. Керимов, Л. Д. Кокорев, В. Я. Колдин, Ю. В. Кореневский, Ю. Г. Кору- хов, Н. П. Кузнецов, А. М. Ларин, В. К. Лисиченко, П. А. Лупинская, А. М. Мака ров, В. А. Мещеряков, Г. Е. Морозов, Ю. К. Орлов, В. А. Панюшкин, И. Л. Петру- хин, Л. Н. Ракитина, А. Р. Ратинов, Е. Р. Российская, Т. В. Сахнова, Е. В. Селина,

B. А. Серов, М. С. Строгович, В. М. Сырых, В. В. Трухачев, Ф. Н. Фаткуллин, А. А. Хмыров, С. А. Шейфер, В. И. Шиканов, А. А. Эксархопуло, П. С. Элькинд и другие ученые.

Анализ литературы свидетельствует о значительном интересе к проблемам научно-технических достижений со стороны криминалистики и о недостаточной теоретической разработанности процессуальных вопросов использования научных знаний и научно-технических средств в доказывании по уголовным делам. В большинстве работ процессуального характера, как правило, рассматриваются лишь некоторые стороны применения научно-технических достижений в доказывании: применительно к отдельным стадиям и субъектам уголовного процесса, научным знаниям или научно-техническим средствам. При таком подходе, в целом достаточно оправданном, важнейшие вопросы методологии исследования научно- технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании остаются, как правило, за рамками научного поиска. Необходимость их изучения и обусловила выбор темы диссертации.

6

Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в результате применения научно-технических достижений в уголовном судопроизводстве.

Предметом диссертационного исследования выступает изучение сущности научно- технических достижений и особенностей их использования в уголовно- процессуальном доказывании.

Цель и задачи исследования. Цель диссертации - разработка теоретических положений, раскрывающих сущность научно-технических достижений, форм их воплощения и применения в уголовно-процессуальном доказывании, а также обоснование и формулирование предложений по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства.

Данная цель обусловила постановку и решение следующих задач:

  • проанализировать основные причины, приводящие к необходимости применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании;
  • определить систему методологических начал в исследовании научно- технических достижений, используемых в доказывании по уголовным делам;
  • показать различия уголовно-процессуального и криминалистического от аспектов при исследовании научно-технических достижений;
  • дать определение понятия «научно-технические достижения, применяемые в уголовно-процессуальном доказывании»;
  • раскрыть сущность понятий «научные знания» и «научно-технические средства» как основных форм воплощения научно-технических достижений;
  • показать значение применения научно-технических достижений в уголовно- процессуальном доказывании;
  • исследовать некоторые конкретные проблемы применения научно-технических достижений в форме средств и способов доказывания;
  • разработать систему предложений по совершенствованию действующего уго- ловно-процессуального законодательства в части применения научно-технических достижений в доказывании по уголовным делам;

7

  • определить общие критерии допустимости использования достижений науки и техники в процессе доказывания.

Методологическая и теоретическая основы исследования. Методологическую базу исследования составили основные положения диалектического метода научного познания. В диссертации также применены системно-структурный, конкретно- исторический, сравнительно-правовой и другие частные методы научного исследования. В содержании работы в значительной степени преобладает науковедческий, общетеоретический аспект исследования, что отвечает теме дис- сертации. В связи с этим не используются социологические методы анализа практики применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании.

Теоретической основой диссертационного исследования выступают работы отечественных и зарубежных авторов по общей теории права, уголовному праву, уголовному процессу, криминалистике, философии, психологии, истории.

Нормативно-правовая и эмпирическая база исследования. Нормативно-правовую базу исследования составили: Конституция РФ , Уголовный кодекс РФ , Уголовно- процессуальный кодекс РФ, Федеральный закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»5. Проанализировано российское уголовно-процессуальное законодательство прошлых лет: Ус-тав уголовного судопроизводства 1864 года , УПК РСФСР 1923 года , УПК

о

РСФСР 1960 года , а также уголовно-процессуальное законодательство ряда зару- бежных государств. Эмпирическую базу исследования составили положения офи-

3 Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. М: ИНФРА-М, 2003. 60 с.

4 Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 64-ФЗ // Собрание законода тельства Российской Федерации (Далее - С3 РФ). 1996. № 25. Ст. 2954. С изменениями и дополнениями: Феде ральный закон от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ//СЗ РФ. 1998. № 26. Ст. 3012; Федеральный закон от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ//СЗ РФ. 2001. № 11. Ст. 1002; Федеральный закон от 7 мая 2002 г. № 50-ФЗ//С3 РФ. 2002. № 19. Ст. 1795.

О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации: Федеральный закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ. // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. 2001. № 17. Ст. 940.

Уголовно-процессуальный кодекс России: Сборник нормативных актов и документов: В 3 ч. / Под ред. В. А. Па-нюшкина. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1998. Ч. 1: Официальные тексты. 456 с.

Там же.

Там же.

8

циальной статистики о состоянии преступности в РФ за 2002 год и январь-февраль 2003 года.

Научная новизна исследования. Основные положения, выносимые на защиту. Диссертация представляет собой выполненное на монографическом уровне комплексное исследование теоретических проблем научно-технических достижений, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании, форм их воплощения и использования в процессе доказывания. В диссертации впервые обстоятельно рассмотрен науковедческий, методологический аспект исследования проблем, связанных с применением научно-технических достижений в уголовно- процессуальном доказывании. Также впервые после принятия и вступления в дей- ствие УПК РФ исследованы правовые основы использования научно-технических достижений в доказывании. Научную новизну работы характеризуют следующие положения, выносимые на защиту:

  1. Между научно-техническим прогрессом, с одной стороны, теорией доказательств и уголовно-процессуальным доказыванием, с другой стороны существует сложная, диалектическая связь, проявляющаяся в прямом воздействии научно-технического прогресса на теорию доказательств и опосредованном (эвентуальном) на уголовно- процессуальное доказывание.

  2. При исследовании проблем применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании следует руководствоваться системой мно- гоуровневых методологических положений, включающей диалектико- мировоззренческий, междисциплинарный, частнонаучный и переходный от по- знавательно-теоретического к практически-преобразовательной деятельности уровни.

  3. Установлена процессуальная составляющая применения научно-технических достижений в доказывании по уголовным делам путем отграничения целей, результатов и порядка исследования теорией доказательств и криминалистикой информационно-познавательной сферы деятельности по собиранию, проверке и оценке доказательств.

9

  1. Понятие «научно-технические достижения (возможности)» наиболее полно и адекватно отражает многообразие научно-технических средств и научных знаний, используемых в уголовном процессе.
  2. Исходя из закономерностей развития науки и техники, а также особенностей функционирования отдельных моментов труда субъектов доказывания, научно-технические достижения следует классифицировать на научно-технические средства и научные знания.
  3. «Научно-технические средства» как одна из форм воплощения научно- технических достижений представляют собой совокупность технических средств и технологий их применения в деятельности по собиранию и проверке доказательств.
  4. Под «технологиями, применяемыми в уголовно-процессуальном доказывании», следует понимать совокупность научно обоснованных способов (методик) применения технических средств в процессе собирания и проверки доказательств.
  5. «Научные знания» как одна из форм воплощения научно-технических достижений могут быть использованы любыми участниками уголовного судопроизводства. Процессуальное значение и последствия такого применения будут различными в зависимости от процессуального статуса того или иного субъекта.
  6. В понятие «специальные знания» следует выделять два основных признака: 1) субъектный как принадлежность специальных знаний только эксперту и специалисту и 2) предметный - качественно характеризующий специальные знания как научно обоснованные.
  7. Основное назначение применения научно-технических достижений в доказывании состоит в его объективизации и оптимизации.
  8. Основными формами применения научно-технических достижений в про- цессе доказывания выступает их использование в качестве средств и способов доказывания.

10

  1. Подлежащими закреплению в УПК РФ общими критериями допустимости применения научно-технических достижений в доказывании являются законность, научная состоятельность и нравственность.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования.

Теоретическая значимость исследования состоит:

  • в разработке методологии исследования научно-технических достижений и форм их применения в уголовно-процессуальном доказывании;
  • в определении и уточнении некоторых понятий: «научно-техническое дости- жение», «научно-техническое средство», «техническое средство», «технология», «научные знания», «специальные знания», «средства доказывания, основанные на применении научно-технических достижений», «способы доказывания, основанные на применении научно-технических достижений», и других;
  • в попытке по-новому представить место научно-технических достижений в системе уголовно-процессуального доказывания;
  • в содействии дальнейшей научной разработке вопросов применения научно- технических достижений в доказывании и иных проблем теории доказательств.
  • Практическая значимость исследования определяется возможностью использования полученных результатов:

  • в правотворческой, правоприменительной и исследовательской деятельности;
  • в учебном процессе при изучении курсов «Уголовный процесс», «Криминали- стика» и связанных с ними спецкурсов.
  • Апробация результатов исследования. Основные теоретические положения и выводы диссертационного исследования, составляющие содержание работы, изложены в четырех научных публикациях. Они обсуждались на заседаниях кафедры организации судебной власти и правоохранительной деятельности Воронежского государственного университета, на научной сессии юридического факультета Воронежского государственного университета (Воронеж, 2003). Отдельные положения и выводы работы стали предметом рассмотрения на международной научно-практической конференции, посвященной 80-летию со дня рож-

11 дения Р. С. Белкина (Воронеж, 2002), и научно-практической конференции «Ак- туальные проблемы современной криминалистики» (Алушта, 2002).

Структура работы определяется целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих девять параграфов, заключения и списка использованной литературы.

12

Глава 1. Общие подходы к исследованию научно-технических достижений, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании

§ 1. Научно-технический прогресс и теория доказательств

Научно-технический прогресс охватывает практически всю систему общественных отношений. Не составляет исключение и такая специфическая сфера деятельности как уголовно-процессуальное доказывание. Здесь необходимы постоянный, внимательный учет и анализ изменений уровня развития науки и техники. Именно от него, прежде всего, зависит как возможность, так и необходимость правового регулирования общественных отношений по использованию научно-технических достижений в сфере уголовно-процессуального доказывания, а также пределы и специфика его. Это предполагает рассмотрение в общих чертах сущности научно- технического прогресса, его основных направлений, этапов и вызываемых им последствий.

В научной литературе указывается на тесную связь понятий «научно-технический прогресс» и «научно-техническая революция», при этом отмечаются и их существенные отличия. Если «научно-технический прогресс» трактуется как более широкое понятие, как явление присущее всей истории человечества, отражающее эволюционную сторону развития науки и техники, то «научно-техническая революция» выступает как этап научно-технического прогресса, берущий начало с середины XX века в связи с качественным взаимопроникновением науки, техники и производства друг в друга.

На наш взгляд, это не так, причем сразу следует оговориться, что проблема содержания указанных понятий, несмотря на обилие различных концепций, остается дискуссионной. До 50-х годов прошлого столетия не было никакого научно- технического прогресса, а отдельно существовали прогресс науки и прогресс тех- ники (производства). Они представляли собой два более-менее самостоятельно развивающихся явления, взаимообусловленность которых была минимальной.

13

При этом на различных эволюционных этапах развития науки и развития техники случались научные и технические революции.

Суть революционных изменений в техническом прогрессе состоит в сле- дующем - функции человека перемещаются в технику и как следствие появляется новая система труда или технологии, кардинально меняющие характер труда, его производительность, что в итоге приводит к определенным социальным последствиям. Прошлое человечества дает нам массу примеров коренных преобразований в технике. Начиная от изобретения древнейших каменных орудий - эолитов (4 000 000 лет до н. э.) до создания в XVIII веке машин, которые заменили непосредственный физический труд человека, повлекли промышленную революцию и ознаменовали переход от феодализма к буржуазным (капиталистическим) общественным отношениям.

Революционные изменения в прогрессе науки связаны со сменой научных парадигм. Парадигма обозначает устоявшиеся положения науки, имеющие значение неукоснительных руководящих начал познания. Парадигма это господствующая традиция в науке. Однако ей присуще неотъемлемое свойство видоизменения за счет различного рода новаций. Одни лишь дополняют и конкретизируют парадигму, что укрепляет здание всей науки. Другие нововведения посягают на принципиальные основы научного фундамента, грозят его разрушению. Такие новации называют базисными и частота их появления особенно высока в периоды, когда исходная парадигма перестает играть роль универсального объяснения новых явлений. Если новая теория (базисная новация) побеждает традицию, то впоследствии она набирает силу и сама становится парадигмой. К тому же развитие науки циклично - одна традиция сменяет другую, получается, что наука сама безжалостно разрушает здание, ею же возведенное ранее с такой тщательностью. Смена парадигм как раз и составляет революционную сущность научного про-

ем., например: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской Криминалистики. М., 2001. С. 14; Волынский В. А. Криминалистическая техника: наука - техника - общество - Человек. М., 2000. С. 18-21; Кравец А. С. Наука как феномен культуры. Воронеж. 1998. С. 56-69: Кун Т. Структура Научных революций. М., 1975. С. 129-133.

14

гресса, причем этот процесс может касаться как всей научной картины мира, так и какой-либо отдельной области знания.

Внимательный анализ истории развития науки убеждает нас в отсутствии не только «научно-технического прогресса» до середины прошлого века, но и в том, что до определенного времени не было единого прогресса науки. Поясним это. В период возрождения начинает закладываться тогда еще бедная дисциплинарная матрица науки, т. е. происходит выделение отдельных научных направлений. Сначала оформляются естественные предметы (механика, математика, химия, биология и т. д.), а затем - общественные (экономика, юриспруденция, филология, демография и др.). Следует согласиться с В. А. Волынским, отмечающим: «Каждая из этих дисциплин, естественно, имела свой предмет исследования, а это уже огромный шаг в познании мира. Однако как на начальном этапе развития, так и вплоть до середины XIX века ни о каких систематических контактах между дисциплинами науки не было и речи, отсутствовала и внутренняя связь между науками» . То есть, по сути, речь идет о прогрессе естественных и развитии общественных наук, а не об интегрированной эволюции в целом. Взаимоотношения между этими двумя группами наук в прошлом «нередко рассматривались как антагонистические, и предметы исследования ими представлялись диаметрально противоположными. Со времен Ньютона, провозгласившего: «Физика, бойся метафизики!», - между представителями гуманитарных и естественных наук существовали непонимание, отчужденность и даже враждебность» .

Во второй половине XX столетия «лимит» изолированного развития науки и техники был исчерпан. Возникает необходимость в использовании интегрированного научного знания, которое начинает определять во все большей степени пути дальнейшего развития техники. По мнению В. С. Поликарпова, «кардинальное изменение взаимосвязи техники и науки вызвано следующими важнейшими причинами: 1) повысилась степень сложности технических средств; 2) происходит все большее внедрение технических средств в повседневную жизнь человека;

10 Волынский В. А. Криминалистическая техника… С. 16.

’ См.: Аверьянова Т. В. Интеграция и дифференциация научных знаний как источники и основы новых методов судебной экспертизы. М., 1994. С. 6.

15

3) кроме традиционных физико-механических закономерностей все больше ис- пользуются нефизические (например, биологические) закономерности для создания современной техники»12.

В 50-е годы происходит качественный скачок во всех областях жизни. Идет лавинообразный процесс разработки и внедрения инноваций. В основу технических изобретений, технологий и производства ложатся научные идеи. Проникновение науки в мир техники порождает стремительные, динамичные изменения в социально- правовой структуре общества. Именно в указанный период можно наблюдать успешное «научно-техническое» взаимодействие. «Корни этого качественного скачка, его причины и последствия, - пишет Р. С. Белкин, - стали обозначаться понятием «научно-техническая революция», впоследствии уступившим место понятию «научно-технический прогресс»13.

Проблема содержания научно-технического прогресса уже многие годы активно рассматривается учеными, применяются различные исследовательские подходы для уяснения сущности этого явления. Не вызывает сомнений актуальность таких разработок и сегодня, и в будущем, хотя бы потому что продолжается стремительное шествие научно-технического прогресса, и он все больше оказывает влияние на всю систему общественных отношений. Анализ последствий, связанных с каким-либо явлением, должно предварять изучение природы самого явления.

Наиболее интересными и значимыми выводами относительно сущности научно- технического прогресса, изложенными в специальной литературе14, на наш взгляд, являются следующие:

  1. Научно-технический прогресс - всемирно-историческое явление, наступление которого связано с рядом обстоятельств: противоречиями между производительными силами и производственными отношениями, изменениями в соотношении производства и потребления, территориально-структурном перераспреде-

12 Поликарпов В. С. История науки и техники (учебное пособие). Ростов-на -Дону, 1998. С. 259. ь Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 8.

14 См.: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 9-32; Волынский В. А. Криминалистиче- ская техника… С. 6-24; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство (правовые аспекты). Воронеж, 1985. С. 5-24; Поликарпов В. С. История науки и техники… С. 244-264.

16 лении населения, военном противостоянии сверхдержав и др. Разрешение этих проблем старыми способами стало невозможным. Потребовались иные средства - новые производительные силы, опирающиеся на широкое использование науки.

  1. Если новые производительные силы, в основе которых лежат научные знания, оказывают качественное воздействие на производственные (материальные) отношения - базис, то последние соответственно влияют на надстройку - идеологические общественные отношения - и в их рамках на политические и пра- вовые институты. Следовательно, расширяются границы научно-технического прогресса, охватывающие не только материальное производство, но непроизвод- ственную сферу. В данном случае мы наблюдаем опосредованное воздействие на- учно-технического прогресса на развитие общественных отношений, осуществ- ляемое по цепочке: наука и техника - производительные силы - производственные отношения - идеологические отношения. Однако не редки случаи, когда научно- технический прогресс напрямую воздействует на общественные отношения (например, через АСУ, радиотехнические системы, компьютерную технику, и т. п.). Здесь важно уяснение того, что научно-технический прогресс оказывает воздействие не избирательно, а на всю их систему общественных отношений. Последнее обстоятельство как раз и определяет необходимость широкой и всесторонней разработки правовых проблем научно-технического прогресса.
  2. Научно-технический прогресс не свободен от влияния объективных законов развития общества, что предполагает наличие социального заказа, т. е. о системы социальных задач, решение которых отчасти возлагается на науку и технику. Среди них особое место занимают вопросы борьбы с преступностью, обеспечение интересов, безопасности общества и человека. Их эффективное решение возможно только на основе права. А это, в свою очередь, приводит нас к выводу о том, что научно-технический прогресс является процессом целенаправленным, организованным, планируемым и управляемым, в том числе с помощью права.
  3. В первоначальном виде научно-технический прогресс представлялся в виде новой системы соотношений: наука - техника - производство. Но постепенно становилось все очевидней, что материализация научных знаний и организация

17

производства должны иметь своим ориентиром человека. В этой связи указанная схема дополняется «двумя другими, не менее сложными звеньями, а именно: об- щество и человек»15. Это бесспорно верное положение особенно ярко проявляется в сфере права. Приоритетом при рассмотрении любых правовых вопросов научно- технического прогресса должна выступать личность, с ее правами, свободами и гарантиями их соблюдения.

Указанные признаки научно-технического прогресса подтверждают мысль об оказании им влияния на все сферы жизни общества, в том числе и на такой со- циальный феномен, как науку, которая с одной стороны определила появление научно-технического прогресса, а с другой она сама развивается под его воздей- ствием.

Наиболее полная картина последствий влияния научно-технического прогресса на науку была представлена Р. С. Белкиным:

1) ускорение темпов развития науки в целом, особенно в точках взаимодействия наук; 2) 3) математизация и формализация знаний; 4) 5) проникновение математики во все новые области знаний; 6) 7) тенденция перехода от анализа к синтезу, системному анализу - отсюда интерес к моделированию, структурно-функциональному методу, принципу дополнительности; 8) 9) рост научного потенциала общества; 10) 11) возрастание роли и эффективности науки; 12) 13) интеграция наук; 14) 15) появление комплексных наук; 16) 17) всеобщий интерес к методологии, логике и философии науки; 18) 10) кибернетизация научных исследований16.

Указанные последствия влияния научно-технического прогресса на науку в полной мере относятся и к теории уголовно-процессуальных доказательств, кото-

15 См.: Керимов Д. А. НТП и дальнейшее развитие государства и права // Советское государство и право. 1970. № 9. С. 63.

16 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С.13-14.

18

рая является ключевым разделом уголовно-процессуальной науки. Достижения научно-технического прогресса дали новые опоры в теорию и практику доказывания, обусловили новый облик всей теории доказательств, методов доказывания, его организации, научно-технического переоснащения аппарата уголовного судо- производства и особенно его структуры - следственного аппарата 7. Рассмотрим в общих чертах характер такого воздействия.

Ускорение темпов развития науки выражается в возрастающем объеме фун- даментальных и прикладных исследований в сфере уголовно-процессуального доказывания. Об этом свидетельствуют рост числа монографий, диссертационных работ, научных публикаций, специализированных сайтов и форумов, появляющихся в интернете.

Правовая регламентация научно-технических достижений дает легальную основу их применения и, как следствие, приводит к ускоренному развитию тех отраслей знаний, которые тесно связаны с теорией доказательств. В первую очередь это касается криминалистики и юридической психологии. Так, растущий в силу объективных факторов, порожденных научно-техническим прогрессом, потенциал этих наук постоянно предлагает новые научно-технические средства и научные знания, содействующие эффективному собиранию, проверке и оценке доказательств.

Одним из следствий воздействия научно-технического прогресса на науку является проникновение математики во все области знания. Математизация теории доказательств открывает новые возможности для развития, в первую очередь, в сфере повышения ее практической эффективности. Возможность использования математических методов позволяет рассмотреть степень интенсивности внедрения научно-технических достижений в доказывании по уголовным делам, проана- лизировать практику соблюдения норм доказательственного права, связанную с таким применением, решить иные задачи.

17 См.: Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 256.

19

Реальная реализация математических методов возникла в связи с компьютеризацией (кибернетизацией) практики доказывания. Так, Е. Р. Российская, анализируя причины компьютеризации, приходит к выводу, что этот процесс обусловлен двумя обстоятельствами: «информационной революцией, происходящей во всем мире в последние пятнадцать лет, когда широко стали внедряться персональные компьютеры», и особенностями современного проявления преступности, «когда все более значительное место занимает деятельность организованных, прекрасно технически оснащенных групп, располагающих значительной матери-альной базой» .

Под воздействием бурного развития научно-технической революции, начиная с середины прошлого века, происходят значительные структурные изменения в общественно-политической жизни, идет процесс культурной интеграции народов, изменяется массовое сознание. Применительно к этим условиям начинается модификация основных моделей философского мышления. Возникла потребность в новой конкретно-научной методологической ориентации не только для естест- вознания, но и для гуманитарных наук, в том числе и для юриспруденции. Поэтому среди последствий воздействия научно-технического прогресса на науку особое место отводится системно-структурному подходу, переходу от анализа к синтезу, моделированию, структурализму, абстрагированию и обобщению.

Методологическая специфика системного подхода определяется тем, что он ориентирует исследователя на раскрытие целостности объекта и обеспечивающих ее механизмов, на выявление многообразных типов связей сложного объекта и сведение их в единую теоретическую картину, а также представляет объект в виде иерархической системы взаимосвязанных моделей, позволяющих фиксировать его структуру и динамику. Используя системно-структурный метод можно представить в качестве целостных объектов как саму теорию доказательств, так и проблемы, рассматриваемые последней, в том числе и анализ важнейших вопросов

См.; Российская Е. Р. Проблемы компьютеризации судебной экспертизы // Белкин Р. С. Курс криминалистики. В 3 т. М., 1997. Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. С. 57.

20

теории и практики доказывания в свете современных достижений
научно-технического прогресса.

Интересным представляется вопрос о возможностях моделирования в рам- ках уголовно-процессуальной деятельности. Как отмечает Г. А. Зорин: «Чтобы осознать глубину следственной или судебной ситуации, не стоит ждать ее непредсказуемого наступления, а надо искать корни завтрашних проблем в сегодняшних ситуациях. Надо видеть завтрашний день в моделях и их символах, так как вся следственная деятельность строится на оперировании моделями и носит модельный характер»19. Указанные суждения являются дискуссионными. Моделирование, по сути, является проявлением диспозитивного правового регулирования, когда норма права дает модель поведения, а если она не устраивает участников пра- воотношения, то они вправе прибегнуть к иному законному способу урегулирования своих отношений. Уголовный процесс относится к публичным отраслям права и соответственно большинство норм представляет собой императивные начала. Чаще всего судье, прокурору, следователю, эксперту и специалисту задан жесткий алгоритм действий и всякое предложение об ином варианте их поведения противоречило бы нормам права. Поэтому здесь нельзя говорить о модельном характере всей следственной и судебной деятельности. Однако представляется, что в рамках жестких предписаний органы и лица, осуществляющие производство по делу, а также эксперт и специалист, например, свободны в выборе научно-технических средств и научных знаний, применяемых при собирании, проверке и оценке доказательств. При этом свободный выбор научно-технических достижений сохраняется и в тех случаях, когда на это нет прямого указания уголовно-процессуального закона. В таких случаях должны быть соблюдены как минимум два условия. Во-первых, действия участников уголовного судопроизводства не должны противоречить общим требованиям закона. Во-вторых, они вправе использовать только те научно- технические достижения, которые отвечают определенным критериям допустимости.

19 Зорин Г. А. Криминалистическая методология. Минск, 2000. С. 204.

21

В научной литературе справедливо указывается на небезграничность моде- лирования следственных и судебных ситуаций в случаях, когда предоставляется возможность выбора достижений науки и техники. Так Н. П. Кузнецов, рассматривая свободу тактических маневров субъекта в рамках действия диспозитивных норм, приходит к выводу об обязательности для исполнения отдельных криминалистических рекомендаций. Например, несоблюдение правила о проведении масштабной фотосъемки следов на месте происшествия зачастую делает этот снимок непригодным для последующего использования в целях идентификации запечатленного на нем объекта20.

Одним из наиболее существенных следствий научно-технического прогресса стали процессы дифференциации и интеграции научных исследований в теории уголовно-процессуальных доказательств.

Дифференциация научных знаний стала методологической основой, которая объективно способствовала образованию такого относительно самостоятельного компонента теории доказательств, как система научно- технических достижений. Основное назначение дифференциации в нашем исследовании преимущественно заключается в решении проблем классификации научно-технических возможностей и изучении специфических закономерностей рассматриваемых явлений.

Однако процесс дифференциации не прекращается, он только сдвигается по фазе и протекает теперь на качественно новой основе, возникшей в результате интеграции науки21. Интеграция как другая сторона дифференциации представляет собой процесс сближения и связи научных знаний, что в итоге ведет к синтезу на-

99

ук . Наиболее ярко процесс интеграции научных знаний в теории доказательств прослеживается через систему научно-технических достижений, которая обуславливает взаимодействие и взаимопроникновение различных научных положений друг в друга, а также тесный контакт с практикой их внедрения. В значительной мере сближению наук служат и нормы уголовно-процессуального закона, преду-

20 Кокорев Л. Д-, Кузнецов H. П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 25.

21 См.: Кедров Б. М. Классификация наук. М., 1961. Т. 1. С. 9.

22 О других проявлениях интеграции см.: Аверьянова Т. В. Интеграция и дифференциация научных знаний… М. 1994. 123 с; Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня…. 240 с; Готт В. С, Семенюк Э. Л., Ур- Сул А. Д. Категории современной науки. М., 1984. 268 с.

22 сматривающие возможность применения научно-технических достижений, тем самым вводят положения криминалистики, юридической психологии, судебной психиатрии, научной организации труда и данные из других областей знаний в процесс доказывания.

Таким образом, общее влияние научно-технического прогресса на тео- рию уголовно-процессуальных доказательств и исследуемые ею правоотношения, является основной предпосылкой применения научно- технических достижений в процессе доказывания. При этом мы рассмотрели только часть общей проблемы взаимодействия научно- технического прогресса и теории доказательств - научно-технический аспект. Однако существуют и другие причины, которые обуславливают использование достижений науки и техники в доказы-вании . Среди них особое место занимает способность теории доказательств оказывать воздействие на научно-технический прогресс через установление процессуально-правовой регламентации применения научно-технических достижений (процессуальный аспект). Однако этот процесс длительный, нередко консервативный, и может оправдать себя лишь тогда, когда общественные отношения, подлежащие регулированию, достаточно стабилизировались. В противном случае не избежать ошибок, неточностей, неправильного применения закона, а, следовательно, и негативных последствий, которые могут иметь необратимый характер. Таким образом, упорядочение правоотношений в области использования научно-технических достижений в процессе доказывании возможно только на основе и в рамках уголовно-процессуального закона. Только правовые предписания, выработанные теорией доказательств, способны нейтрализовать и не допустить различные отрицательные моменты, обусловленные влиянием научно-технического прогресса. «Уголовно- процессуальные нормы, регламентирующие использование достижений науки и техники в борьбе с преступностью, выступают в определенном смысле в качестве формализмов различных степеней строгости. Переход от одного такого формализма к

23 О иных причинах использования научно-технических достижений в уголовном судопроизводстве см.: Па-нюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 39-64.

23 другому - естествен, этот момент всегда несколько отстает от потребностей практики; он определяется возможностями более эффективного решения задач уголовного судопроизводства, которые открываются в связи с новыми дости- жениями науки и техники, то есть соображениями сугубо прагматического ха- рактера. Последние могут явиться основанием для принятия решения об изменении правовой нормы (правовых норм) при условии, если соответствующая новелла согласуется с демократическими принципами нашего процесса, не

г- 24

противоречит этическим нормам и требованиям морали» .

§ 2. Методологические начала исследования научно-технических достижений, используемых в уголовно-процессуальном доказывании

Среди множества последствий влияния научно-технического прогресса на науку особое место занимает «всеобщий интерес к методологии, логике и философии науки» . И это понятно, так как лишь благодаря использованию научно обоснованных методов исследовательская работа может быть эффективной. Еще английский философ Ф. Бэкон, высоко оценивая роль научного метода в познании, остроумно заметил, что даже хромой, идущий по дороге, опередит того, кто идет по бездорожью.

Общая тенденция ко все большему возрастанию роли методологии в научных исследованиях почти во всех отраслях научного знания объяснима новым этапом в прогрессивном развитии науки. Настоящее положение юриспруденции связано с исторической закономерностью - «периоды, характеризующиеся главным образом накоплением фактического материала, неизбежно сменяются периодами, когда на первый план выдвигается задача его научного осмысления и обобщения. Именно тогда, когда наука становится способной «взглянуть на себя», на свою практику «со стороны», происходит проверка, оттачивание и обогащение ее

См.: Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях со- временного научно-технического прогресса. Иркутск, 1978. С. 9-10. “5 См.: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 14.

24

познавательных средств, создаются предпосылки для перехода ее на качественно новую ступень освоения изучаемой ею действительности» .

Наш интерес к исследованию методологических проблем применения на- учно-технических достижений объясняется в первую очередь потребностями более глубокого проникновения, всестороннего познания и перспектив преобразования исследуемого предмета. Методологическая разработка способствует решению основной цели диссертации - воспроизведению предмета нашего исследования, т. е. изучению закономерностей применения научно-технических средств и научных знаний в уголовно-процессуальном доказывании.

Прежде чем перейти к непосредственному рассмотрению методологических аспектов использования научно-технических возможностей в доказывании, следует обратиться к наиболее важным положениям о роли и сути методологии в правовых исследованиях.

«Методология права есть не что иное, как общенаучный феномен, - пишет Д. А. Керимов, - объединяющий всю совокупность принципов, средств и методов познания (мировоззрение, философские методы познания и учения о них, обще- и частнонаучные понятия и методы), выработанных всеми общественными науками, в том числе и комплексом юридических наук, и применяемых в процессе познания специфики правовой действительности, ее практического преобразова-ния» . Иными словами, методология представляет собой систему способов, используемых для познания предмета научного исследования и организации практической деятельности (метод познания), а также учение об этой системе (учение о методе). «Отождествление методологии с системой методов означает, - по мнению Р. С. Белкина, - чисто прагматический подход к раскрытию данного понятия. При такой трактовке методологии на второй план отступает ее мировоз- зренческое значение, философский смысл, неизбежно принижается значение диалектического материализма, который является всеобщей научной методологией именно потому, что «диалектическая логика есть субъективное отражение всеоб-

26 См.: Барг М. А. О двух уровнях марксистской теории исторического познания // Вопросы философии. 1983. № 8.

С. 108.

2 Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М., 2001. С. 52.

25

щих объективных законов движения и развития реального мира» » . Приведенные взгляды на методологию являются наиболее распространенными, т. к. только целостное восприятие методологии как метода и учения о методе способно вы- полнить ее функциональное назначение - обслуживание любого научного поиска. Одним словом, методология представляет собой единую органическую систему, которая выступает в виде своеобразного свода законов научного познания.

В связи со сказанным далеко не случайным выглядит появление ряда работ, в которых в той или иной мере затрагиваются вопросы методологии примени-тельно к исследованию правовых проблем научно-технического прогресса . Однако, органическая система методологических положений, которыми можно было бы руководствоваться при рассмотрении правовых вопросов использования научно- технических достижений, в большинстве работ не прослеживается, что приводит к необходимости построения единой, стройной системы методологических начал, определяющих исходные предпосылки исследования правовых проблем научно- технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании.

Рассмотрение проблем применения научно-технических достижений в доказывании может быть плодотворным только при условии их исследования на различных методологических уровнях, между которыми существует органическая связь, взаимозависимость, соподчинение и взаимопроникновение: - 1-й уровень высшей философской методологии (диалектико-мировоззренческий уровень) определяет общие принципы и направления в познании нашего предмета исследования;

См.: Ядов В. В. Роль методологии в определении методов и техники конкретного социологического исследова- ния // Вопросы философии. 1966. № 10. С. 28.

29 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 28. Мы полностью солидарны с мнением Р. С. Белкина о некорректности отождествления методологии с системой методов в отрыве от учения о методе. Однако указание на определяющее значение диалектической логики вызывает сомнение. Диалектический материализм является всеобщей методологической базой благодаря тому, что в познании любых предметов и явлений объек тивного мира мы используем все его компоненты в совокупности: философский материализм, материалистиче скую диалектику, гносеологию, исторический материализм, а также и диалектическую логику.

30 См., например: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 9-32; .; Волынский В. А. Кри миналистическая техника… С. 37-54; Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук в уголовном судопроизводстве. Киев, 1980. С. 55-74; Лисиченко В. К. Использование данных естественных и техни ческих наук в следственной и судебной практике. Киев, 1979. С. 27-60; Панюшкин В. А. Научно-технический про гресс и уголовное судопроизводство… С. 5-38; Подопригора А. А. Правовое регулирование научно- технического прогресса. Киев, 1981. С. 26-37; Рассудовский В. А. К методологии правовых исследований на>чно- технической) прогресса // Научно-техническая революция, управление и право. М., 1975. С. 184-191 и др.

26

  • 2-й общенаучный (междисциплинарный) уровень используется при познании особой группы однотипных правовых объектов. Здесь следует использовать методологические положения общей теории права, определяющие специфику исследования правовых явлений.
  • 3-й конкретный (частнонаучный) уровень предполагает исследование особен- ностей отдельных явлений с помощью как отдельных научных методов, в том числе с использованием методологического инструментария уголовно-процессуальной науки;
  • 4-й переходный уровень от познавательно-теоретической к практически- преобразовательной деятельности, включающий в себя методику исследования конкретных явлений, что позволяет определить закономерности как правовой регламентации, так практики применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании.
  • Значимость предложенной системы методологических уровней исследования проблем научно-технических достижений в доказывании состоит в том, что каждый предыдущий уровень составляет основу последующего, а каждый последующий частично входит в предыдущий. Это как раз и определяет диалектическое соотношение уровней всей методологической системы познания проблем научно- технических возможностей в уголовно-процессуальном доказывании.

Учитывая приведенную систему, обратимся к анализу методологических начал, которыми следует руководствоваться при изучении уголовно-процессуальных проблем применения научно-технических достижений в сфере доказывания.

I. Основоположники диалектического материализма определили его как науку о наиболее общих законах движения и развития природы, общества и мышления31, что позволило ей стать методологическим фундаментом любых научных исследований. Положения диалектического материализма носят объективно-истинный характер, правильно отражают окружающую действительность и вследствие этого могут рассматриваться в виде основы дальнейшего познания

31 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 1-50. М., 1955-1981. Т. 20. С. 145.

27

«как общих закономерностей общественной жизни, определяющих развитие правовых явлений, так и относительно самостоятельных специфических закономерностей, которые вместе с тем выступают как общие для всех частей правового механизма» 2.

Вместе с тем, диалектический материализм, являясь фундаментальной ме- тодологической базой науки, допускает выведение диалектики конкретного явления, т. е. познание его закономерностей. Таким образом, при исследовании процессуальных проблем применения научно-технических достижений возможна конкретизация диалектического материализма, применительно к рассматриваемому явлению, «но с тремя существенными оговорками:

  • речь идет не о выявлении каких-то переходных знаний между философией и конкретно-научным знанием, не о наполнении философских категорий спецификой правовой материи, а о прямом и непосредственном применении диалектического материализма к исследуемому предмету;
  • в познании используются не какие-то отдельные категории диалектики, а вся их совокупность, понимаемая как диалектический материализм в целом;
  • использование философских знаний в частно-научном исследовании не ограничивается формально-логическим сопоставлением сходных сторон, связей всеобщего и конкретного. Как объективная логика, диалектический материализм выступает основанием всей совокупности теоретических знаний и активно при- меняется на всех этапах научного познания, в том числе в процессе постановки научных проблем, выдвижения гипотез, оценки имеющихся и вновь полученных знаний, их объяснения и описания»33.
  • С учетом изложенного, необходимо отметить, что исследование закономерностей применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании возможно только сквозь призму составляющих диалектического ма- териализма:

_ См.: Керимов Д. А. Основы философии права. М., 1992. С. 7.

JJ См.: Сырых В. М. Логические основания общей теории права: В 2 т. M., 2000. Т. 1: Элементный состав. С. 207.

28

  1. Философский материализм исходит из того, что мир материален, объек- тивно существует вне и независимо от сознания, явления объективной действительности и их закономерности познаваемы. Данное положение является основополагающим в научных изысканиях, ибо в противном случае выводы носили бы псевдонаучный и идеалистический характер.
  2. Материалистическая диалектика рассматривает явления действительности в их развитии и самодвижении. Процесс диалектического развития отражается в системе всеобщих законов и категорий: единства и борьбы противоположностей, перехода количества в качество, отрицания отрицания, а также категории движения, изменения, развития, противоречия, причины и следствия, необходимости и случайности, отдельного и общего, содержания и формы, возможности и действительности, сущности и явления.
  3. Гносеология диалектического материализма исходит из возможности познания объективного мира, в основе которого лежит отражение сознанием человека окружающей его действительности. Причем оно верно отражает объективную реальность, способно достичь истины, убедительным подтверждением чему служит общественная практика.
  4. Диалектическая логика показывает, каким должен быть путь достижения объективно-истинных знаний. Руководствуясь принципами диалектической логики, мы обязаны исследовать имеющиеся проблемы объективно, полно, всесторонне, с позиций конкретно-исторического подхода, вскрыть внутренние противоречия и тенденции дальнейшего развития.
  5. Исторический материализм исследует общие законы развития челове- ческого общества и формы их реализации в исторической деятельности людей. Его положения позволяют, с одной стороны, провести последовательно материалистический взгляд на мир в целом - не только на природу, но и общество, с другой - вскрыть материальную основу общественных явлений, в том числе и права.
  6. Еще раз подчеркнем, что методологическая ценность марксистской фило- софии состоит в органической целостности применения в познании всех его компонентов, при этом «нельзя вынуть ни одной основной посылки, ни одной суще-

29

ственной части» 4. Только полное применение всех категорий всеобщего метода познания позволяет нам найти верные подходы к пониманию правовой природы научно-технических достижений в доказывании по уголовным делам, увидеть различные аспекты исследуемой проблемы, предвидеть перспективные направления дальнейшего развития рассматриваемого явления.

Вместе с тем, «оставаясь на уровне философских категорий и законов, юрист не на йоту не продвигает правовую науку вперед. Право, хотя и развивается по законам диалектики, но, как и любая иная сфера социального бытия, имеет собственное содержание и законы, детерминирующие это содержание. Поэтому экскурсы юриста в философию, иные области научного знания хороши в той мере, в какой они приводят к раскрытию непосредственной диалектики права, его собственных законов» . Следовательно, внутренние закономерности, обуславливающие содержание проблем применения научно-технических достижений в доказывании, следует рассматривать, опираясь и на другие методологические средства познания, которые формируются на базе гносеологии диалектического материализма.

II. Положения общей теории права играют существенную роль при иссле- довании закономерностей любых правовых явлений. Однако вопрос о методологическом значении общей теории права для отраслевых юридических наук является дискуссионным уже не одно десятилетие. Существуют как минимум две противоположные точки зрения по указанной проблеме.

Суть первой из них состоит в том, что у отраслевых юридических наук не может быть своей методологической базы. Так, по убеждению К. А. Мокичева, методологическое значение для всей системы юридических наук играет теория государства и права, задачей которой является разработка методологических вопросов для всех отраслевых правовых наук, а «общей же методологической наукой для всех общественных, в том числе и для юридических наук, остается мар-ксистско-ленинская философия» . Близкие по существу взгляды были высказаны

34 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. пятое. Т. 1-55. М., 1967-1983. Т. 18. С. 346.

35 См.: Сырых В. М. Логические основания обшей теории права… С. 201.

36 Мокичев К. А. Предмет теории государства и права / Теория государства и права. М., 1970. С. 7.

30

и другими специалистами в области теории государства и права. Н. Г. Судариков определял теорию государства и права как методологическую науку, которая «призвана показать специфику применения марксистско- диалектического метода к государственно-правовым явлениям»37. Аналогичная позиция прослеживается и у Н. Г. Александрова, полагающего, что роль общей теории права сводится к конкретизации положений диалектического материализма для нужд отраслевых юри-

38

дических наук . Итог подобных утверждений состоит в следующем - диалектический материализм является методологической базой всех юридических наук, но последние в силу недостаточного внутреннего потенциала не способны напрямую применять положения марксистской философии. В силу этого в роли своеобразного переводчика положений диалектического материализма для нужд отраслевых правовых наук выступает общая теория права.

Также некоторыми учеными-теоретиками стала отстаиваться идея о суще- ствовании философии права, т. к. теория государства и права «становится связующим звеном между марксистской философией права и конкретными юридиче-скими науками» . Наиболее подробный анализ основных задач философии права рассмотрен в работах Д. А. Керимова40. Сразу отметим, что во взглядах ученого не прослеживается чёткость в определении «философии права», под которой одновременно понимается: 1) «новое философское ответвление»; 2) «новое направление в лоне общей теории права»; 3) неотъемлемая часть теории государства и права; 4) «наука, связанная с общей теорией права» . Не разграничивая указанные категории, Д. А. Керимов полагает, что философия права выполняет «мето- дологическую миссию по отношению к более узким разделам правоведения, т. е. к отраслевым юридическим наукам… Методологическая миссия философии права в том и состоит, чтобы вскрывать пути и методы познания права во всем его объеме, внутренние связи и тенденции закономерного развития всех правовых яв-

3 Обсуждение макета учебника «Теория государства и права» // Советское государство и право. 1954. № 6. С. 117. 38 Теория государства и права / Под ред. Н. Г. Александрова. М., 1968. С. 9-10.

См.: Рачков П. А. Наука исторического материализма и теория государства и права // Советское государство и право. 1963. № 10. С. 65.

40 См., например: Керимов Д. А. Методология права… 560 с; Керимов Д. А. Предмет философии права // Государ ство и право. 1994. №7. С. 4-11; Керимов Д. А. Основы философии права… 191с.

41 См.: Керимов Д. А. Методология права…С. 70-83.

31

лений и процессов в их единстве, целостности и системности»42. Указанные суждения должны приводить к выводу об отсутствии методологической базы в отраслевых научных исследованиях, т. к. все их методологические функции монополизированы философией права.

С критикой в адрес подобных утверждений выступили ученые - представи- тели отраслевых юридических наук. Одним из первых, кто отстаивал необходимость конкретных правовых наук иметь собственную методологию был М. С. Строгович, изложивший свою позицию убедительным образом: «Все юридические науки без исключения - и общая теория государства и права, и каждая отдельная отраслевая юридическая наука - непосредственно опираются на философию марксизма-ленинизма, черпают философские положения и основания непосредственно из сокровищницы марксизма- ленинизма, не нуждаясь ни в каком «передатчике», «связующем звене» и т. д. .. .Любая отраслевая юридическая паука обречена на неуспех, в ней неизбежно происходят срывы, ошибки, если она в какой бы то ни было мере отмежевывается от философии, исходя из ложных соображений, будто философские основы правоведения - это дело только общей теории права»43.

Аналогичные взгляды были высказаны Р. С. Белкиным, по мнению которого «в юридической науке представители какой-либо одной ее отрасли не могут считать себя связующим звеном между философией и остальными отраслями науки права, монополистами в применении философии в праве, в раскрытии значения философских идей для конкретных юридических наук» . По убеждению ученого, «любая отраслевая юридическая наука не только может, но и должна претендовать на такую же связь с философией, как и юридическая наука самого общего характера. При этом совершенно естественно, что в зависимости от своего предмета некоторые отраслевые юридические науки будут более тесно связаны с

42 Там же. С. 78-79.

’ Строгович М. С. Философия и правоведение (некоторые методологические вопросы юридической науки) // Со- ветское государство и право. 1965. № 12. С. 76-77. Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 12.

32

одним из разделов философии и менее тесно с другими, другие отраслевые науки - наоборот»45.

Справедливость указанных замечаний не вызывает сомнений, ибо «филосо- фия права, механически составленная из двух качественно различных наук, заставляет мысль метаться между философией и правоведением, не порождая сколько-нибудь значимых результатов, способных двинуть научную мысль, породить подлинно научные способы изучения права, его закономерностей» . Таким образом, исследование всего многообразия правовых явлений, в том числе и тех, которые возникают в результате взаимодействия научно- технического прогресса и уголовного процесса, через методологическую призму общей теории права представляется малореальным. Вместе с тем методологическое значение теории государства и права имеет существенное значение в определении общеправовых понятий и категорий, приемлемых для всех отраслей юридического знания, например таких как, право, правовая норма, правоотношение, механизм правового регулирования, применение и реализация права, и т. п.

III. Обязательной методологической предпосылкой исследования проблем научно-технических достижений, используемых в уголовно-процессуальном доказывании является рассмотрение вопросов правового статуса личности в сфере уголовного судопроизводства. Основу уголовно-процессуального положения личности составляют конституционные нормы, определяющие взаимоотношения индивида, общества и государства. Они распространяются на всех участников уголовного судопроизводства независимо от их процессуальной роли.

В Конституций РФ прямо указывается, что человек, его права и свободы яв- ляются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита - обязанность государства (ст. 2). Так же в России не только признаются, но и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (ст. 17 Конституции РФ), как непосредственно действующие на всей территории России (ст. 15, 18 Конституции РФ). Это означа-

ем.: Белкин Р. С. Курс криминалистики. В 3 т. М., 1997. Т. 1: Общая теория криминалистики. С. 47. См.: Сырых В. М. Логические основания общей теории права… С. 203.

33

ет, что действующая Конституция РФ не торжественная декларация, а полноценный нормативный правовой акт, статьями которого надлежит руководствоваться в необходимых случаях в ходе правоприменительной деятельности47.

Конституционные положения о личности являются своего рода несущей конструкцией, формирующей соответствующие институты и нормы всех отраслей права. Вместе с тем, как правильно отмечает В. М. Корнуков, «регулятивное воз- действие конституционных норм, определяющих статус личности, на правовое положение личности в уголовном судопроизводстве не одинаково. Оно может быть непосредственным (прямым) и опосредованным. Сфера непосредственного, прямого применения таких норм в уголовном судопроизводстве невелика, потому что большинство их воспроизведено и конкретизировано в уголовно-процессуальном законодательстве»48. Таким образом, нормы, закрепляющие отраслевой правовой статус личности представляют собой определенным образом воспринятые и одновременно развитые соответствующие конституционные положения. Специфика уголовно-процессуального положения личности, в первую очередь, проявляется в регламентации нормами уголовно-процессуального закона ее места в сфере уголовного судопроизводства. При этом понятие «личность» в уголовном процессе применяется для обозначения гражданина, вовлеченного в уголовно- процессуальную деятельность независимо от его процессуального положения, т. е. «личность» выражает то общее, что характерно для всех участников уголовного судопроизводства и каждого в отдельности . Несомненно и то, что правовое положение участников уголовного судопроизводства неодинаково, ибо уголовно- процессуальный статус формируется на основе различных функций и целей их деятельности. Дальнейшая конкретизация конституционного статуса

47 В этом плане представляется позитивной тенденция роста случаев прямого применения судами Конституции. Вместе с тем Председатель Верховного Суда РФ В. М. Лебедев отмечает: «К сожалению, реализация принципа прямого действия Конституции еще не стала нормой в деятельности судов при осуществлении правосудия. Об этом свидетельствуют имеющиеся у нас материалы, поступившие из судов. К тому же нет единства в практике применения отдельных конституционных положений» (См.: Лебедев В. М. О некоторых вопросах применения су дами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия // Бюл. Верховного суда РФ. 1996. № 2. С. 1).

48 Корнуков В. М. Теоретические и правовые основы положения личности в уголовном судопроизводстве: Авто- реф. дис. … д-раюрид. наук. Харьков, 1987. С. 17.

49 См.: Корнуков В. М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1987. С. 47.

34

личности в уголовном процессе состоит в специфической (отраслевой) характери- стике элементов, входящих в структуру правового положения. Так, «правовое по- ложение участников уголовного судопроизводства характеризуется их процессу- альными правами и обязанностями, законными интересами, процессуальной право- и дееспособностью, системой гарантий прав, процессуальной ответственностью»50.

С учетом изложенного, следует отметить большое методологическое значение правильного понимания положения личности в сфере уголовного судопроизводства, в частности для успешного исследования проблем применения научно-технических достижений в доказывании по уголовным делам. В этом плане необходимо иметь ввиду то, что научно-технический прогресс, как любое другое общественное явление, внутренне противоречив и диалектичен, в силу чего его влияние сопровождается процессами не только позитивного, но и негативного характера . Следовательно, и уголовно-процессуальный статус личности ощутит на себе как положительные, так и отрицательные новации в связи с внедрением научных знаний и технических средств в уголовно-процессуальное доказывание. Указанное положение нуждается в определенном уточнении.

На наш взгляд, положительное или отрицательное воздействие научно-технического прогресса на уголовно-процессуальное доказывание носит прямой и эвентуальный (опосредованный) характер. Причем, корректнее будет говорить о прямом воздействии только на теорию доказательств, в части обсуждения различных гипотез о возможностях науки и техники в целях уголовно-процессуального доказывания, которые еще не имеют соответствующего процессуального закрепления. Опосредованное воздействие научно-технического прогресса возможно только в отношении тех научно-технических достижений, которые уже нашли свое отражение в нормах доказательственного права. После придания определенным общественным отношениям правовой формы объективно возникают пози-

См.: Кокорев Л. Д. Интересы в уголовном судопроизводстве: понятие, виды, взаимосвязь / Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. Воронеж, 1984. С. 26.

См. подробнее: Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и проблемы обеспечения личных и обществен- ных интересов / Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. Воронеж, 1984. С. 65-69.

35

тивные или негативные последствия, вызванные нормой, но никак не фактическим содержанием (первоначальными общественными отношениями). То же самое происходит и с научно-техническим прогрессом. В первую очередь в научном сообществе обсуждаются все «за» и «против» от внедрения тех или иных научных знаний и научно-технических средств. В этом смысле научно-технический прогресс активно воздействует на право, требуя соответствующей формализации. Но как только те или иные научно-технические достижения науки и техники закрепляются в нормах доказательственного права, речь должна идти о последствиях уже не научно- технического прогресса, а соответствующей процессуальной регламентации. С указанных позиций и следует, на наш взгляд, подходить к исследованию положительных и отрицательных сторон воздействия научно-технического прогресса на уголовно-процессуальный статус личности.

Так, в теории доказательств и криминалистике в настоящий период активно обсуждаются вопросы, связанные с использованием нетрадиционных методов до- казывания и их возможного влияния на правовое положение человека. Это проблемы внедрения полиграфа, использования гипноза, исследуются возможности одорологических методов и т. п. Пока эти случаи не имеют процессуального за- крепления, они являются проявлением прямого воздействия научно-технического прогресса на теорию доказательств.

Обратимся к примерам опосредованного влияния научно-технических достижений на уголовно-процессуальное доказывание. Так, представляется позитивным предоставление защитнику права собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи (п. 2 ч. 1 ст. 53 и ч. 3 ст. 86). Не- сомненно, что эти нормы, с одной стороны, призваны расширить круг полномочий защитника по оказанию квалифицированной помощи, а с другой - выступают как одна из гарантий обеспечения права личности на ее получение. При этом одним из способов осуществления указанного права является получение предметов, документов и иных сведений (п. 1 ч. 3 ст. 86 УПК РФ), которое может осуществляться с применением научно-технических средств, собственных научных знаний, привлечением специалиста (п. 3 ч. 1. ст. 53 УПК РФ). Эти положения существен-

36

но расширяют состязательные начала уголовного судопроизводства, предоставляют новые возможности для защиты прав и интересов личности. Однако уголовно- процессуальный закон не устанавливает ни процессуального порядка оформления такого «собирания доказательств», ни корреспондирующей обязанности следователя и суда по принятию представленных доказательств. Конечно, такие пробелы нуждаются Ё устранении.

К положительному влиянию научно-технического прогресса на уголовно- процессуальный статус личности следует относить не только существенное рас- ширение прав и гарантий их осуществления, но и уточнение уже имеющихся. Так, позитивной новацией УПК РФ следует считать четкое определение процессуального статуса специалиста и эксперта. Законодатель поместил нормы, характеризующие положение этих лиц в главе 8 УПК РФ - «Иные участники уголовного судопроизводства», что приводит к выводу об отсутствии у специалиста и эксперта своих интересов в судопроизводстве (помимо, что очевидно, профессионального исполнения возложенных на них обязанностей), так как они не относятся ни к стороне обвинения, ни к стороне защиты .

Примером негативного процессуального закрепления достижений науки и техники может служить ч. 2 ст. 189 УПК РФ, согласно которой следователь свободен в выборе тактики допроса. Указанное положение подверглось справедливой критике. Так, О. Я. Баев полагает, что «оно может быть воспринято на практике как своеобразная индульгенция для применения следователем тактических приемов, не соответствующих критериям их допустимости - соответствие приема законности, нравственности, избирательности воздействия» .

К отрицательным последствиям процессуальной регламентации научно-технических достижений, влияющих на правовое положение личности следует отнести: существенное ограничение прав потерпевшего в части не предоставления ему
возможности ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов ука-

2 См.: Баев М. О., Баев О. Я. УПК РФ 2001 г.: достижения, лакуны, коллизии; возможные пути заполнения и разрешения последних: Учебное пособие. Воронеж, 2002. С. 6.

3”’ Баев О. Я. Новации норм доказательственного права в УПК РФ 2001 г. и проблемы их реализации / 50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р. С. Белкина. Материалы международной научной конференции. Воронеж, 2002. С. 35.

37

занных им лиц, либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении; о внесении в постановление о назначении экспертизы дополнительных вопросов эксперту (ст. 198 УПК РФ).

Указанные обстоятельства свидетельствуют о необходимости дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального статуса личности, в том числе и по обеспечению соблюдения ее прав и законных интересов при использовании научно- технических достижений.

IV. Успешное исследование проблем применения научно-технических возможностей в уголовно-процессуальном доказывании невозможно без уяснения взаимосвязи уголовного права и процесса. «Связь и взаимная обусловленность уголовного процесса и уголовного права настолько тесна и неразрывна, что уголовный процесс немыслим без уголовного права, равно как и уголовное право немыслимо без уголовного процесса, - отмечает М. С. Строгович. - Уголовный процесс без уголовного права был бы беспредметен, так как только уголовное право определяет, что именно является преступлением, ради установления которого ведется уголовный процесс. Уголовное право без уголовного процесса было бы бессильным, так как только уголовный процесс определяет тот порядок, в котором производится установление совершивших преступление лиц, несущих за них ответственность»54. Исходя из данного утверждения, нам представляется не в полной мере обоснованной позиция П. С. Элькинд, согласно которой связь теории доказательств с наукой уголовного права помимо единства перспективных целей определяется и «служебной ролью доказательственного права, как и уголовно-процессуального права в целом, по отношению к праву уголовному» . Проблема здесь состоит в том, что понятие «служебный» (являющийся дополнением к чему-либо главному, вспомогательный, подсобный56) в определенной мере ограничивает самостоятельность как науки уголовно-процессуального права, так и самостоятельность одноименной отрасли права. Основываясь на этих позициях, мы должны были бы рассматривать науку (отрасль) уголовно-процессуального

,4 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. Т. 1. С. 85.

55 Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств… С. 48-49.

56 См.: Словарь русского языка: В 4-х т./ Под ред. А. П. Евгеньевой. М., 1984. Т. 4. С. 144.

38

права, и в частности теорию доказательств (доказательственное право), как «вто- ричные», «производные» системы научных знаний (нормы права) от основной науки (отрасли) материального права. С этим нельзя согласиться, ибо у обеих наук есть свой предмет исследования, рассматривающий специфические закономерности, которые определяют характер, содержание и формы реализации норм права, регулирующих собственные правоотношения. Эти обстоятельства как раз и подтверждают тезис о том, что «между самостоятельными науками не может быть отношений подчиненности»57.

Исходной предпосылкой самостоятельности уголовно-процессуального права является «единая система юридических норм включает в себя две подсис-темы материальных и процессуальных норм» . Подобные взгляды высказал и В. М. Горшенев, который предлагает различать материальные и процессуальные нормы путем выделения в предмете правового регулирования двух комплексов отношений: организуемых и организационных. Первые составляют предмет регулирования норм материального права, а одна из разновидностей вторых - организационно- процессуальные отношения процессуального права39. В этой связи характерно высказывание В. Г. Даева: «В процессе научного исследования исходным должно быть положение о производности процессуального права, его отраслей, институтов и норм от правоприменительного процесса как особого вида государственной деятельности. Процессуальное право не порождается правом материальным, не является его «вторичным» образованием, а представляет собой, наряду с материальным правом, самостоятельную подсистему единой системы права»60. Еще более отчетливо эта мысль была выражена М. С. Строговичем, полагавшим, что «всякое право есть форма общественных отношений, опосредствуемых правом, и именно общественные отношения являются содержанием права. Поэтому не может быть такого положения, что одни нормы права были бы только

57 См. Белкин Р. С. Закон, уголовно-процессуальная наука и криминалистика // Советское государство и право. 1979. №4. С. 85.

58 См.: Джалилов Р. Д. О структурном анализе процессуального права / Вопросы уголовного права прокурорского надзора, криминалистики и криминологии. Душанбе. 1971. С. 284.

59 Горшенев В. М. О природе процессуального права //Правоведение. 1974. № 2. С. 48. Даев В. Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1982. С. 109.

39

формой других норм права, а последние - только содержанием первых. В дейст- вительности же не уголовное право определяет уголовный процесс, а оба они оп- ределяются существующим общественным и государственным строем, господ- ствующей системой общественных отношений»61. Эти утверждения свидетельствуют о принципиальной самостоятельности уголовно-процессуального права и об ошибочности распространенного мнения о «вторичности» и «производности» процессуального права.

Вместе с тем, оставаясь самостоятельными науками (отраслями), уголовное право и процесс взаимообуславливают друг друга. Эта взаимосвязь находит свое выражение, прежде всего, в определении природы предмета уголовно-процессуального доказывания. По меткому выражению М. А. Нокербекова, «предмет доказывания - это узел, связывающий уголовный процесс с уголовным правом» . В предмет доказывания входят, прежде всего, обстоятельства, образующие состав преступления, признаки которого устанавливаются нормами уголовного права. Нормы уголовно-процессуального права определяют средства и способы установления обстоятельств совершенного преступления. Как правильно отмечает М. С. Строгович, структуру предмета доказывания устанавливает процессуальный закон, а его основное содержание - материальный закон63. Однако содержание предмета доказывания несомненно влияет и на его структуру 4, и на «определение доказательств, которые необходимы для правильного расследования и разрешения дела» , и на «способ процессуальной деятельности, который тесно связан с самим характером «обслуживаемых» данным видом процесса материально-правовых отношений»66.

61 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 87.

62 Нокербеков М. А. Соотношение норм уголовного и уголовно-процессуального права, касающихся предмета доказывания // Вопросы уголовного права и процесса. Труды Ин-та философии и права. Алма-Ата, 1963. Т. 7. С. 191.

63 Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном.процессе. M., 1955. С. 270.

64 См.: Даев В. Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса… С. 99.

65 См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 361.

66 См.: Даев В. Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса… С. 29-30. Необходимо отметить, что автор, на стра ницах цитируемой работы (С. 109-111), отстаивает самостоятельность уголовного процесса. В связи с этим пред ставляется неверным употребление понятия «обслуживаемых», которое сводит роль уголовного процесса к «слу жебной» отрасли права. В данном случае было бы уместным употребление понятия «реализуемых».

40

С учетом изложенного становится понятен механизм взаимодействия уголовного права и процесса в части применения достижений науки и техники в уголовно- процессуальном доказывании. Научно-технический прогресс вызывает различные изменения в общественных отношениях. Под его воздействием меняется поведение людей, связанное с использованием научно-технических достижений, в том числе оно может носить и негативный характер. В связи с этим, появляются новые виды общественно опасных деяний, требующие соответствующего закрепления в нормах уголовного законодательства. С этих позиций мы говорим о таком аспекте научно- технического прогресса, как криминализация общественных отношений в научно- технической сфере, и как следствие - о регламентации в уголовном законе новых составов преступления, устанавливающих противоправность деяний по использованию указанных достижений. Соответственно, при конкретизации предмета доказывания относительно состава преступления, связанного с незаконным применением достижений науки и техники, будут меняться средства и способы уголовно-процессуального доказывания в сторону широкого и эффективного внедрения научных знаний и научно-технических средств. При этом особо следует подчеркнуть: указанные рассуждения не должны приводить к выводу о том, что закрепление в уголовном законодательстве составов преступления, связанных с использованием достижений научно-технического прогресса, должно предшествовать соответствующей процессуальной регламентации средств и способов доказывания. Речь идет только о стимулировании использования научных знаний и технических средств при расследовании преступлений.

Определенную зависимость между содержанием нового уголовного законодательства и объективными потребностями, порожденными научно-техническим прогрессом, можно проследить путем обнаружения новых, ранее не известных составов преступления по использованию научно-технических достижений. Так, новеллой Уголовного Кодекса РФ является ст. 120 «Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации», появление которой объясняется, прежде всего, возникновением новых медицинских технологий и возможным

41 r,,f 1 v.

применением их в противоправных целях. Также уголовный закон предусматривает в качестве новых общественно опасных деяний такие составы, как «Неправомерный доступ к компьютерной информации» (ст. 272 УК РФ), «Создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ» (ст. 273 УК РФ), «Нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети» (ст. 274 УК РФ). Указанные нормы образуют самостоятельную главу 28 УК РФ «Преступления в сфере компьютерной информации», что позволяет говорить о формировании нового вида преступной деятельности по совершению компьютерных пре- ступлений67. Необходимо отметить, что помимо указанных, многие «традиционные» преступления как мошенничество, кража, фальшивомонетничество, лжепредпринимательство, незаконное производство, сбыт или приобретение в целях сбыта специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации и другие, совершаются с использованием новых информаци- онных технологий. Дальнейшее развитие науки и техники ставит перед законодателем задачи по регламентации новых общественно опасных деяний. Так, с появлением сотовой связи в нашей стране ее услуги стали привлекательным объектом уголовно-релевантной деятельности, в частности, прослушивание переговоров, определение местоположения абонента и его передвижений в пространстве (характерно для убийств, совершенных по заказу), блокирование соединений преднамеренно создаваемыми помехами. Возросло количество случаев по использованию услуг сотовой подвижной связи без цели их надлежащей оплаты68.

Таким образом, возникновение новых и модификация «традиционных» ви- дов преступления, связанных с общественно опасным использованием достижений научно-технического прогресса, диктует дальнейшее усиление и совершенствование средств и способов уголовно-процессуального доказывания, и, прежде всего, за счет более эффективного применения научно-технических средств и научных знаний.

67 См. подробнее: Мещеряков В. А. Преступления в сфере компьютерной информации: основы теории и практики расследования. Воронеж, 2002. С. 7-38.

68 См. подробнее: Семенов Г. В. Правовые и криминалистические аспекты преступной деятельности по пользова нию ресурсами сотовой связи в Российской Федерации / 50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р. С. Белкина. Материалы международной научной конференции. Воронеж, 2002. С. 236.

42

V. Одним из способов исследования роли научно-технических достижений в процессе доказывания является системный подход (системно-структурный метод). Отношение к нему всегда было неоднозначным - от одного из основных достижений современной научной мысли, способных изменить устои современной науки и открыть новые горизонты в теоретических исследованиях до ограниченности и неразвитости общесистемной концепции на сегодняшний день .

Разработки в области философии и общенаучной методологии показывают, что системный подход не является чем-то абсолютно новым. Данный метод есть проявление всеобщего метода познания - диалектического материализма. Ф. Энгельс указывал: «Уразумение того, что вся совокупность процессов природы находится в систематической связи, побуждает науку выявлять эту систематическую связь повсюду, как в частностях, так и в целом»70. Однако, системность можно проследить не только в явлениях природы. Системные типы, их уровни, взаимодействие, связи и отношения целого и части характерны и для общественных явлений, например, таких как право.

Суть системного подхода состоит в том, что правовые явления можно представить как определенную целостность (систему), внутри которой в органическом единстве между собой находятся различные компоненты, взаимодействующие друг с другом и с самой системой на разных уровнях и в различных формах. Применительно к нашей теме исследования, представляется возможным подойти к вопросу о роли научно- технического прогресса в уголовно-процессуальном доказывании с позиций системного подхода. То есть предлагается рассматривать научно-технические достижения в доказывании как целостную систему, состоящую из совокупности взаимосвязанных элементов. Актуальность системно-структурных исследований обусловлена следующими обстоятельствами:

См. подробнее: Берталанфи Л. Общая теория систем // Исследования по общей теории систем: Критический об- зор. М., 1969. С. 23-83; Керимов Д. А. Методология права… С. 239-276; Оболонский А. В., Рудашевский В. Д. Методология системного исследования проблем государственного управления. М., 1978. С. 11-12; Сырых В. М. Логические основания общей теории права… С. 452-467; Сырых В. М. Метод правовой науки: (Основные элементы, структура). М., 1980. С. 122-135. 70 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 1-50. М., 1955-1981. Т. 20. С. 35-36.

43

  1. Можно обнаружить такие составные части нашей системы, как научные знания и научно-технические средства. Соответственно, можно выявить специфику каждого из указанных компонентов - характер научности, сферу и объем применения, способ правовой регламентации, особенности межэлементного взаимодействия и т. п.
  2. Названные элементы системы находятся в диалектическом взаимодействии не только между собой, но и с самой системой. Это дает возможность про- анализировать их отношения, характер, зависимость друг от друга, установить причину имеющихся противоречий.
  3. Благодаря системному подходу удается проследить, в каких элементах доказывания (собирание, проверка, оценка) проявляют себя научно- технические достижения и каков характер их использования различными участниками уголовного судопроизводства.
  4. В литературе указывается, что «относительная самостоятельность сис- темного правового целого обуславливает относительную автономность ее функционирования, степень которой определяет уровень данной системы. Но отсутствие вообще какой бы то ни было автономности функционирования лишает целое характера системности» . Относительную автономность функционирования устанавливают нормы права, легально закрепляющие наличие правовой системы. В нашем случае это нормы доказательственного права, регламентирующие использование научно- технических достижений в доказывании.
  5. В каждой системе имеется ядро, объединяющее вокруг себя части сис- темы. Оно выступает как направляющее, стимулирующее начало целого и каждого его составляющего, диктует основные цели и задачи функционирования системы. В нашем случае таким ядром, несомненно, является основная цель уголовно-процессуального доказывания - установление истины по делу. При этом задачи, решаемые в результате применения научно-технических достижений, полностью Подчинены общей цели.
  6. 1 См.: Керимов Д. А. Методология права… С. 253.

44

  1. Помимо внутреннего механизма взаимодействия можно также исследовать внешний, т. е. вскрыть диалектическую связь данной системы со средой и другими системами. В нашем случае средой будет теория доказательств. Помимо взаимодействия со средой есть еще и межсистемные связи, то есть наша система научно-технических достижений, используемых в доказывании, не является пол- ностью замкнутой и самодостаточной, она взаимодействует с другими системами - общественными, естественными, техническими и гибридными науками. Таким образом, применение достижений науки и техники в уголовно-процессуальном доказывании носит комплексный характер, что дает возможность расширить круг исследования интересующей нас проблемы.

VI. Любое правовое явление, в том числе и отношения по применению научно- технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании, следует воспринимать в историческом контексте, для чего целесообразно знать узловые моменты истории науки и техники, в том числе и уголовно-процессуальной науки. Исторические факты интересующих нас явлений лишь в связи с другими кон- кретными социально-экономическими и культурными условиями способны объ- яснить не только настоящее положение дел, но и спрогнозировать будущее.

Развитие науки и техники в истории человечества происходит неравномерно - периоды быстрого прогресса сменяются периодами стагнации. Поэтому правовая регламентация применения технических средств и научных знаний, а также интенсивность исследования этих проблем будут различными в отдельно взятые исторические периоды.

Анализ правовых норм, регламентирующих использование данных науки и техники в процессе доказывания, раскрывает различные стороны этого явления -от положительного исторического опыта (например, ст. 405 Устава уголовного судопроизводства 1864 г., предусматривающая недопустимость любых ухищрений с целью получения доказательств от обвиняемого72) до кровавых страниц ин- квизиционного доказывания (использование различных технических устройств для пыток). Однако искоренение негативных элементов не ведет к ликвидации

См.: Уголовно-процессуальный кодекс России… С. 40.

45

объективного содержания науки, оно накапливается и развивается на протяжении всей истории существования исследуемой проблемы. Использование знаний предыдущих поколений представляет собой объективный закон развития науки.

К сожалению, история юриспруденции знает немало примеров «игнориро- вания преемственности в праве, как одного из существенных аспектов диалектических законов, по которым право развивается»73. Так, марксистско-ленинская теория государства и права не уделяла должного внимания исторической связи между социалистическим и буржуазным правом - либо вообще отрицала, либо сводила только к взаимодействию формы. Тем самым складывалось впечатление прерывности исторического развития права.

Указанные обстоятельства подчеркивают актуальность сохранения преем- ственности в уголовно-процессуальном праве. В рамках выбранного предмета исследования конкретно-исторический подход позволяет решить ряд проблем, связанных с определением целей, направлений и результатов использования научно-технических достижений с учетом прошлого опыта, их правовой регламентации и практики применения.

VII. При изучении проблем применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании следует использовать возможности сравнительного метода. Вот как характеризует его значение Ю. А. Тихомиров: «В современном мире усиливается тенденция выделения сферы правового сотрудничества, в рамках которой наблюдается взаимопроникновение правовых теорий, учений и взглядов, интенсивный обмен юридической информацией, принятие в результате него согласованных и сходных актов и норм. Понятно, почему в условиях нарастающей правовой интеграции усиливается роль сравнительного правове-

74

дения» .

Суть сравнительного исследования состоит в сопоставлении и анализе раз- личных правовых явлений. Объектами сравнительного правоведения могут быть правовые системы, семьи права, правовые отрасли и институты, юридические

J См.: Неновски Н. Преемственность в праве. М, 1977. С. 17. 7 Тихомиров Ю. А. Право: национальное, международное, сравнительное ,’,’ Государство и право. 1999. N 8. С

46

нормы, правовые концепции, судебная и следственная практика и другие проявления правовой действительности.

Благодаря сравнительному методу мы можем выявить имеющиеся различия и сходства интересующих нас объектов, их причины, рассмотреть своеобразие правовой регламентации применения научно-технических возможностей в ино- странном законодательстве, констатировать характер определенной тенденции, а так же дать надлежащее научное объяснение сравниваемым явлениям.

Сравнительные исследования проблем использования научно-технических достижений прогресса в уголовно-процессуальном доказывании необходимо осуществлять по следующим направлениям: а) сравнение объектов в различных семьях и национальных системах права; б) сравнение объектов внутри одной пра- вовой системы; в) сравнение объекта в развитии в разные отрезки времени (исто- рическое сравнение).

Советские ученые-компаративисты видели свою задачу в сравнении объектов преимущественно социалистической правовой системы, не вдаваясь в конструктивный анализ буржуазных правовых институтов. Сравнительное правоведение строилось на противопоставлении «нашего» и «чужого» права, что естественно не придавало необходимой независимости и объективности научным трудам73. «Разумеется, в условиях соревнования и идеологической конфронтации двух противоположных общественно-политических систем такой критический анализ был в определенной степени оправдан, однако его не следовало сводить к тенденциозному подбору материалов, выдергиванию отдельных фактов, к однозначно негативным оценкам»76.

Одним из приоритетных направлений в рамках сравнительных исследований проблем применения научно-технических достижений является правовая ин- тернационализация. Она охватывает сбалансированность взаимодействия между- народного и национального уголовно-процессуального права при рассмотрении

75 См., например: Казимирчук В. П. Право и методы его изучения. М., 1965. С. 91-122; Сравнительное правоведение: Сборник статей / Под ред. В. А. Туманова. М., 1978. 247 с; Тилле А. А., Швеков Г. В. Сравнительный метод в юридических дисциплинах. М., 1978. 199 с. и др. См.: Саидов А. X. Сравнительное правоведение и юридическая география мира. М., 1993. С. 7.

47

различных вопросов. Объем, характер и качество международно-правовой регламентации позволяет говорить о формировании такой самостоятельной отрасли в международном праве, как «право международного сотрудничества в борьбе с преступностью» или «международное уголовное право» (процессуальной составляющей этой отрасли является «международное уголовно-процессуальное право») . В предмет международного уголовно-процессуального регулирования входят все группы отношений, складывающиеся в сфере уголовного процесса. Прак- тически по любой проблеме в отечественном уголовном процессе имеются специальные нормы в международном праве, в том числе и по вопросам использования достижений науки и техники в процессе доказывания.

Таким образом, метод сравнительного исследования играет немаловажную роль в решении задач дальнейшего совершенствования уголовно- процессуальной регламентации применения научно-технических достижений, способствует выработке единых теоретических и методологических подходов к исследуемой проблеме.

VIII. Любая теоретическая проблема уголовного процесса всегда имеет практическую направленность, в том числе и при рассмотрении вопросов применения научно-технических достижений. Здесь не должно быть противопоставления теоретической и практической деятельности, т. к. любая теория в науках уголовно-правового цикла теряет рациональное значение, если не имеет своим предметом практику. Научные положения использования достижений науки и техники в процессе доказывания и практика их применения выступают как необходимые друг другу феномены: уголовно-процессуальная наука создает знания для их последующего воплощения в практику, а их внедрение порождается потребностями практической деятельности при решении задач уголовно-процессуального доказывания. Накопление эмпирического материала о различных процессуальных сторонах использования научных знаний и научно- технических средств в процессе доказывания и связанных с ними явлений способствует тому, что уголовно-

См.: Бирюков П. Н. Нормы международного уголовно-процессуального права в правовой системе Российской Федерации. Воронеж, 2000. С. 5.

48

процессуальная наука получает возможность проведения более широких и углуб- ленных исследований в рамках поставленной проблемы. Поэтому столь необходимо хорошо знать деятельность следственных и судебных органов по применению научно-технических достижений, имеющиеся сложности и потребности. Не менее важно и знание тех возможностей, которые современная наука и техника могут предоставить практике уголовно-процессуального доказывания.

IX. Одной из главных задач теории уголовных доказательств является разработка предложений по дальнейшему совершенствованию норм доказательственного права, достигаемая благодаря изучению их эффективности. Однако уголовно- процессуальная наука не всегда может четко указать и дать исчерпывающие ответы на следующие вопросы. В чем социальная суть и причины потребностей в использовании научно-технических средств и научных знаний? Как повысить результативность их применения? Каковы особенности поведения и уровень профессионального мастерства лиц, применяющих научно-технические достижения в доказывании по уголовным делам? Какие факторы и критерии определяют уровень эффективности, и как право может воздействовать на них? Весь этот круг проблем требует использования различных методов исследования, к числу которых, в первую очередь, относятся анкетирование, интервьюирование, наблюдение, тестирование, анализ документов, проведение эксперимента и другие.

Общепризнанным является положение о том, что социологические исследования призваны анализировать вопросы эффективности действия норм доказательственного права и эффективности деятельности лиц и органов, осуществ-

по

ляющих доказывание . Однако понятие и критерии эффективности в доказывании, в том числе и от применения научно-технических достижений, не раскрываются. Попытаемся восполнить имеющийся пробел.

Общая методология права исходит из того, что наиболее обоснованным и перспективным в практическом плане является определение эффективности как

8 См., например: Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств… С. 47; Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… Воронеж, 1995. С. 15; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 36; Хмыров А. А. Основы теории доказывания. Краснодар, 1981- С. 9. и др.

49

отношение результата действия норм права к их цели . Следовательно, эффективность правовой регламентации использования достижений науки и техники в доказывании будет определяться следующим — способствуют ли достижения научно-технического прогресса оптимальному установлению истины или нет. Речь идет не только о целесообразности внедрения научно- технических возможностей в процесс доказывания при помощи права, но и об их последующей результативности.

Для решения этих вопросов необходимо выявить критерии оценки эффек- тивности. «Несмотря на разнообразие подходов к данной проблеме, определенной системы оценок, которая позволила бы точно определить теоретическую и практическую ценность научных исследований, в ряде уголовно-правовых и других общественных наук еще нет»80. Тем не менее, не претендуя на установления исчерпывающего перечня, попытаемся сформулировать некоторые общие требования, предъявляемые к эффективности применения научно-технических достижений:

  • востребованность внедрения научных знаний и научно-технических средств практикой, то есть их актуальность;
  • готовность к внедрению, под которой следует понимать доходчивость, убедительность и наглядность информации о научно-технических возможностях;
  • преемственность - учет уже имеющегося опыта позволяет сделать вывод о возможности или невозможности использования научно-технических дости- жений;
  • интенсивность применения достижений науки и техники в процессе доказывания, то есть частота, объем и масштабы их использования;
  • анализ практики соблюдения норм доказательственного права в той части, которая касается правового регулирования применения научно-технических достижений;
  • См.: Проблемы методологии и методики правоведения / Д. А. Керимов, И. С. Самошенко, A. M. Васильев и др. M., 1974. С. 99; Сырых В. М. Метод правовой науки… С. 97.

См.: Гензюк Э. Е., Мархотин В. И. Проблемы внедрения результатов научных исследований в практику борьбы с преступностью. Ростов-на-Дону, 1989. С. 58.

50

  • перспективность - возможный характер оптимальных изменений в процессе достижения цели доказывания не только в ближайшем будущем, но и в расчете на более дальние перспективы.

Помимо указанных критериев вопрос об эффективности имеет и другие аспекты. Например, какие затраты понесет государство при внедрении достижений науки и техники, как их использование скажется на объеме выполняемой работы и сроках расследования и рассмотрения уголовных дел, будет ли оказано дополнительное общепревентивное воздействие на законопослушную часть населения и т. д. Таким образом, на эффективность будет оказывать влияние комплекс разнообразных факторов экономического, социального, политического, организационного и культурного характера, подлежащих обязательному учету.

X. Вместе с тем, факты, собранные при помощи социологических методов, относятся к единичным событиям и явлениям, т. е. искомые закономерности могут быть завуалированы различными побочными и второстепенными обстоятельствами. Поэтому возникает потребность в раскрытии общих черт и закономерностей при исследовании вопросов научно-технического прогресса в доказывании по уголовным делам. Эту задачу призваны реализовывать статистические методы, активно применяемые при изучении массовых правовых и других юридически значимых явлений.

Благодаря статистическим методам решается проблема количественного выражения качественных признаков, полученных при помощи анкетирования, ин- тервьюирования, наблюдения, тестирования, анализа документов и других социо- логических исследований. При этом соотношение количества и качества в статистике понимается диалектически. «С одной стороны, все количественные показатели формируются на основе качественно-определенных группировочных признаков, - отмечает В. В. Лунеев, - с другой - количественные показатели углубляют понимание качественных особенностей изучаемых явлений и процессов» .

Соответственно статистические данные позволяют проиллюстрировать правомерность или несостоятельность гипотетических теоретических знаний, ко-

81 Лунеев В. В. Юридическая статистика: Учебник. М., 1999. С. 40.

51

торые были положены в основу социологических исследований применения научно- технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании.

Значимость статистики заключается также в том, что она представляет собой специфическую систему обратной связи. Всякий раз вновь получаемые стати- стические материалы дают основания судить, насколько глубоко были выявлены закономерности применения научных знаний и технических средств, определить типичные нарушения норм доказательственного права, связанные с применением достижений научно-технического прогресса, обнаружить пробелы и недостатки имеющейся правовой регламентации и тем самым способствовать их устранению путем предоставления научных рекомендаций по дальнейшему совершенствованию законодательства.

Таким образом, статистические сведения в определенной мере позволяют судить об эффективности мер по внедрению научно-технических достижений в уголовно- процессуальное доказывание, т. к. «критерий эффективности не существует иначе, как в виде совокупности определенных количественных показателей, характеризующих степень приближения системы к достижению конечной це-

82 ЛИ» .

Вместе с тем, не стоит преувеличивать значение статистических исследований в объяснении выявленных закономерностей, т. к. количественные показатели «раскрывают только устойчивые, повторяющиеся связи, которые детерминируются объективными закономерностями и одновременно зависят от внешних случайных факторов. Более того, статистические закономерности могут отражать мнимые, т. е. ложные, связи, которые исчезают, когда раскрывается их подлинная причина. Суть статистической закономерности, ее способность отражать объективные, устойчивые связи и зависимости могут быть выявлены на последующих стадиях научного познания» , т. к. статистические схемы «сами по себе ничего доказывать не могут; они могут только иллюстрировать процесс, если его отдель-ные элементы выяснены теоретически» . Приведенные взгляды еще раз подтвер-

8^См.: Право и социология / Под ред. Ю. А. Тихомирова. М., 1973. С. 26.

8’ См.: Сырых В. М. Логические основания общей теории права… С. 427.

84 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. пятое. Т. 1-55. М., 1967-1983. Т. 4. С. 52.

52

ждают правильность того положения, что для полного и всестороннего исследования проблем применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании, необходимо комплексное взаимодействие всех методов научного познания.

XI. Среди указанных ранее методов конкретно-социологических исследований применения научно-технических достижений в доказывании, необходимо специально остановиться на дальнейшей разработке методов проведения социально-правового эксперимента. Эксперимент в праве выступает как одна из форм практики, его называют критерием истины, и в то же время он является частным методом познания.

Значительная роль эксперимента объясняется тем, что благодаря ему проверяются имеющиеся гипотезы, идет поиск средств для оптимального функционирования и развития научных знаний и технических средств в процессе доказывания, путей повышения их эффективности, снимаются имеющиеся противоречия в целях будущего осуществления массового внедрения научно-технических достижений в следственную и судебную практику. Эксперимент является связующим звеном между теоретическими версиями и реалиями практики, так как «теории опираются на эксперимент, но теория и обобщает эксперимент и, подтвержденная

85

практикой, служит руководством для последующего, нового опыта» .

Применение экспериментальных методов в праве крайне ограничено и предполагает обязательный учет следующих условий:

  1. Провести «чистый» эксперимент в уголовном процессе, в отличие от естественных и технических наук, не всегда возможно. Это объясняется влиянием различных факторов на процесс доказывания. Несмотря на четкое формулирование предмета доказывания некоторые обстоятельства общественно опасного деяния (время, место, способ, характер и размер ущерба, характеристика личности и др.) будут различными, так как не бывает двух одинаковых преступлений. Нет единства и в уровне теоретической подготовки, профессионализме и опыте субъ-

См.: Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. С. 222.

53

ектов доказывания. Наконец, и внутреннее, субъективное отношение к результату вовлеченных в него участников не даст необходимой «чистоты»86.

Вместе с тем при собирании и проверке доказательств уголовно-процессуальный закон допускает неоднократность повторения наблюдаемого явления, изучение его в чистом виде, выделение отдельных признаков и интересующей нас причинной зависимости. Нормы доказательственного права устанавливают две формы применения экспериментальных методов - непосредственное производство следственного или судебного эксперимента либо в опосредованной форме судебной экспертизы.

  1. Могут возникнуть затруднения и ошибки при определении результатов эксперимента, как следствие отсутствия научно-обоснованных показателей эф- фективности. Следовательно, перед проведением любого опытного социального исследования в сфере уголовного процесса необходимо не только тщательно под- готовить рекомендации и создать условия для проведения эксперимента, но заранее спрогнозировать модель будущего результата и предъявляемые к нему требования.
  2. Возникает проблема развития гарантий прав личности, которые могли бы в какой- то мере нейтрализовать отрицательные моменты в связи с проведением эксперимента. Законные интересы граждан не должны ставиться в угоду эффективности предполагаемого результата.
  3. Таким образом, эксперимент в уголовном процессе допустим только как правовой
    эксперимент, то есть нашедший свое закрепление в уголовно-

Это можно проиллюстрировать следующим примером. В последнее время на страницах печати идет обсуждение эксперимента Челябинского областного суда по использованию телекоммуникаций (видеоконференцсвязи) в практике кассационного рассмотрения дел. Помимо технических и организационных аспектов встал вопрос и о психологической стороне общения осужденного с судом и адвокатом через средства видеосвязи. «Боязнь камеры», отсутствие навыков общения через телекоммуникации, технические дефекты способны помешать лицу изложить свою позицию по всем обстоятельствам пересматриваемого уголовного дела. Это в свою очередь ведет к ущемлению его законных прав и интересов. Тем самым цель эксперимента - повышение оперативности судопроизводства, за счет отказа от доставки осужденных в здание суда будет не достигнута в связи с тем, что лицо всё же придется доставить в зал судебного заседания. В противном случае налицо основания для отмены приговора. Этот частный случай показывает, что «чистота» данного эксперимента зависит не только от организации дистанционного участия подсудимого в судебном процессе, но и от технических, психологических, уголовно-процессуальных обстоятельств. Подробнее об опыте видеоконференцсвязи см.: Алексеева Л. Видеоконференцсвязь в суде: технические проблемы решены, остались процессуальные// Российская юстиция. 2000. №. 6.С. 19 - 20; Вяткин Ф., Зильберман С, Зайцев С. Видеоконференцсвязь при рассмотрении кассационных жалоб // Российская юстиция. 2000. №. 6. С. 21 - 22; Милинчук В. В. Институт взаимной правовой помощи по уголовным делам. Действующая практика и пер- спективы развития. М., 2001. С. 128-147.

54

процессуальном законодательстве при соблюдении всех прав и законных интересов личности, при условии наличия научно обоснованной программы исследования и заранее намеченных ожидаемых результатов.

Подводя итог, сформулируем те общие методологические положения, кото- рыми следует руководствоваться при исследовании проблем применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании: 1) уяснение фундаментального значения диалектического материализма; 2) использование методологических возможностей теории государства и права; 3) обязательный учет правового положения личности; 4) уяснение взаимосвязи уголовного права и процесса; 5) системный метод в исследовании; 6) конкретно-исторический подход к изучаемым явлениям; 7) использование возможностей сравнительного метода; 8) тесная связь с практикой; 9) проведение социологических исследований; 10) применение статистических методов; 11) социально-правовое экспериментирование.

Приведенная система методологических положений является для нас при- оритетной при изучении проблем использования научных знаний и научно- технических средств в доказывании. Поэтому все последующие вопросы будут излагаться с учетом и на ее основе.

§ 3. Уголовно-процессуальный и криминалистический аспекты

исследования научно-технических достижений, применяемых

в доказывании по уголовным делам

Как уже было отмечено, одним из существенных следствий научно- технического прогресса выступает интеграция и дифференциация научного знания с дальнейшим формированием комплексных проблем и направлений исследо-

87

вания . В этом плане использование научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании - проблема комплексная, включающая вопросы процессуального, криминалистического, этического, психологического и органи-

87 См. подробнее: Аверьянова Т. В. Интеграция и дифференциация научных знаний… М., 1994. С. 9-15; Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 22-24; Готт В. С, Семенюк Э. Л., Урсул А. Д. Категории современной науки… С. 43-55.

55

зационного характера. Каждый из них нуждается в необходимой разработанности и должном внимании со стороны ученых. Нас, в силу предмета данной работы, интересуют, в первую очередь, вопросы возможностей, пределов и особенностей исследования научно-технических средств и научных знаний криминалистикой и уголовно-процессуальной теорией доказательств.

Как известно, криминалистика возникла и развивалась как наука, достиже- ния которой использовались в большей степени для оснащения техническими средствами, а впоследствии - тактическими приемами лиц, осуществляющих дознание и предварительное следствие. Если обратиться к ее современным трактовкам, то мы увидим, что практически все авторы включают в ее содержание в том или ином виде вопрос об использовании достижений науки и техники в деле борьбы с преступностью88. Вместе с тем проблема применения научных знаний и научно-технических средств стоит и перед теорией доказательств в рамках уголовно-процессуальной науки.

Несомненно, что взаимное проникновение положений двух юридических наук не только не вредит каждой из них, а напротив, обогащает их и вооружает новыми знаниями. Однако комплексность исследования, тенденция к интеграции при решении наиболее сложных вопросов той или иной области познания не отменяют предметности изучения объективной действительности. Этот процесс часто приводит к смешению предметов и методов разных наук в решении какой-

У Р. С. Белкина это «специальные средства и методы судебного исследования и предотвращения преступле- ний», основанные на познании, сформулированных им закономерностей (См.: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы… С. 59). Необходимо отметить, что определение криминалистики, сформулированное Р. С. Белкиным, является базовым и с учетом различных авторских модификаций воспринято большинством ученых. В близкой, но с весьма существенными уточнениями трактовке криминалистики О. Я. Баева также фигурируют «средства и методы информационно-познавательной деятельности субъектов исследования преступлений, реализуемые в рамках системы правоотношений, установленных уголовно-процессуальной формой» (См.: Баев О. Я. Введение в курс криминалистики (Лекция) // Воронежские криминалистические чтения. Вып. 1 / Под ред. О. Я. Баева. Воронеж, 2000. С. 21-22). В. А. Образцов, по сути, сводит всю криминалистику к достижениям науки и техники, определяя ее как «науку о технологиях и средствах практического следоведения (поисково-познавательной деятельности) в уголовном судопроизводстве» (См.: Криминалистика / Под ред. д-ра юрид. наук, проф. В. А. Образцова. М., 1997. С. 5.).По убеждению М. С. Строговича - основное содержание криминалистики составляет совокупность научных данных, разработанных и приспособленных для расследования преступлений (См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 101). А. Н. Васильев предлагает включать в предмет криминалистики «научно-технические средства, тактические приемы и методические рекомендации по расследованию преступлений, а также методы их применения в рамках уголовно-процессуальных норм и для достижения ими своих целей, разработанные на основе данных специальных наук и обобщения следственной и экспертной практики» (См.: Васильев А. Н. Критические замечания о соотношении криминалистики и уголовно-процессуальной теории доказательств // Советское государство и право. 1979. № 4. С. 88).

56

либо комплексной задачи и поэтому особенно актуальным является более строгое

89

различение места каждой из наук .

Указанные взгляды приводят к выводу о необходимости разграничения процессуальных и криминалистических аспектов применения научно-технических достижений в доказывании по уголовным делам в целях определения и дальнейшего исследования процессуальной «составляющей» этих достижений.

В. Я. Колдин выделяет в деятельности по раскрытию, расследованию и пре- дупреждению преступлений различные аспекты: материально-правовой, процес- суальный, организационный, познавательный, информационный, технический, воспитательный, морально-этический, профилактический и др. Далее автор указывает на то, что каждый из них подвергается самостоятельному научному исследованию, образуя в ряде случаев предмет самостоятельных научных и учебных дисциплин90. При этом криминалистика не составляет исключения и соответственно она должна выделить в составе этой деятельности предмет своего изучения и отграничить его от предметов смежных дисциплин, в частности науки уголовно-процессуального права и теории судебных доказательств. Опираясь на многоас-пектность указанной деятельности, В. Я. Колдин приходит к выводу о том, что «предметом уголовно- процессуального права и теории судебных доказательств является динамическая система правоотношений, реализуемая в процессе доказывания; предметом же криминалистики - осуществляемый в рамках этих отношений информационно- познавательный процесс. Если элементы информационно-познавательного процесса существенны с точки зрения складывающихся в процессе доказывания правоотношений, то они исследуются и криминалистикой и наукой уголовно- процессуального права (теорией судебных доказательств). Однако аспект этого исследования будет различен для криминалистики (информационно-познавательный) и уголовно-процессуального права (процессуально-правовой). Таким образом, при общей области исследования криминалистика и теория судебных доказательств имеют различный предмет» .

См.: Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук… С. 39, 0 Колдин В. Я. Предмет криминалистики //Советское государство и право. 1979. № 4. С. 80. Там же. С. 83.

57

Приведенная позиция вызывает определенные возражения в связи с непра- вомерностью противопоставления процессуально-правовой и информационно-познавательной сторон доказывания. На наш взгляд, это обусловлено как минимум двумя обстоятельствами. Во-первых, процессуально-правовой аспект уголовно-процессуальной деятельности в научных исследованиях соответствует материальному критерию разграничения права на отрасли, т. е. предмету правового регулирования. Таким образом, использование процессуально-правового критерия возможно только в тех случаях, когда речь идет о размежевании наук, соот- ветствующих определенным отраслям права. Следовательно, указанный аспект не может быть положен в основу разграничения уголовно- процессуальной науки (и в частности теории доказательств) и криминалистики, т. к. последняя не является (в рассматриваемом плане) отраслевой юридической наукой. Науке криминалистике не соответствует ни одна отрасль права, хотя ее предмет и объекты познания, служебная функция и многие рекомендации лежат в сфере правовых явлений.

Во-вторых, мы придерживаемся той позиции, что предмету науки (научной теории) могут соответствовать несколько сторон исследуемого объекта. То есть к предмету теории доказательств, помимо уголовно-процессуальных закономерностей доказывания, относятся и информационно-познавательные закономерности деятельности по собиранию, проверке и оценке доказательств. Это положение вовсе не свидетельствует о наполнении предмета науки (научной теории) качественно различными частями. Напротив, предмет теории доказательств един, поскольку представлен однородной проблематикой - неразрывностью структуры, содержания, механизма действия уголовно-процессуальных и информационно- познавательных закономерностей доказывания. Так, Н. П. Кузнецов справедливо отмечает, что «нельзя противопоставлять процессуально- правовой и информационно-познавательный аспекты доказывания и делать отсюда вывод, что теория доказательств изучает только правовые отношения. Исследованием правовых отношений как таковых занимается теория права. Наука уголовного процесса, изучая конкретную их разновидность, не может не вникать в их содержание, в сущность явлений, связанных с установлением истины, поскольку уголовный процесс

58

  • это прежде всего деятельность, облеченная в форму правоотношений…Точно так же теория доказательств изучает не только правоотношения в сфере доказывания, но и доказательственную деятельность. Следовательно, предметом теории доказательств являются
    и процессуально-правовой, и информационно-

от

познавательный аспекты этой деятельности» . Налицо диалектическое взаимоотношение уголовно-процессуальной и информационно- познавательных сторон доказывания, которые соответствуют таким категориям материалистической философии, как «форма» и «содержание». При этом под содержанием в диалектическом материализме понимают совокупность свойств, процессов, связей, отношений, т. е. то, из чего состоит предмет или явление. Форма же определяется как устойчивая связь между указанными выше элементами содержания, как порядок организации, способ внутреннего выражения и внешнего существования содержания93. Диалектическое тождество указанных категорий приводит к выводу о не- допустимости исследования рассматриваемых аспектов доказательственной деятельности в рамках различных наук. Поэтому взгляды В. Я. Колдина вызывают возражение, ибо они, по сути, возвращают нас к положению о соотношении теории судебных доказательств и криминалистики - как формы (процессуально-правовая система правоотношений, лишенная гносеологического аспекта исследования своей сущности) и содержания (информационно-познавательная структура доказывания)94. Признав правильность выводов В. Я. Колдина, мы должны были бы обеспредметить всю доказательственную деятельность и свести ее только к формальному процессуально-правовому аспекту, что конечно, недопустимо.

Приведенные суждения свидетельствуют о том, что информационно- познавательные закономерности исследуются как теорией доказательств, так и криминалистикой. Поэтому перед наукой стоит объективная потребность выработки критериев разграничения доказательственного информационно- познавательного аспекта от криминалистической информационно- познавательной

92 Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… Воронеж, 1995. С. 22-23.

93 См.: Бобров В. К. К исследованию процессуальной формы в уголовном процессе // Правоведение. 1974. № 2. С. 78.

94 О недопустимости такого сопоставления см. подробнее: Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук… С. 39—41; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 84-94.

59

проблематики. Основаниями такого разграничения могут служить: 1) содержание информационно-познавательной сферы; 2) цели исследования информационно-познавательных закономерностей деятельности по собиранию, проверке и оценке доказательств; 3) результаты и порядок такого исследования.

  1. Содержание информационно-познавательного аспекта. Обстоятельные суждения о соотношении содержательных сторон доказательственной и криминалистической деятельности были высказаны Р. С. Белкиным, по мнению которого «вне сферы воздействия закономерностей, изучаемых уголовным процессом, лежит весь процесс возникновения информации о преступлении. Механизм ее возникновения «действует» вообще за рамками уголовного процесса. И доказательственное право, и уголовно- процессуальная наука имеют дело только с результатом этого процесса - с превращением уже возникшей информации в доказательства, с самими доказательствами как уже существующими объективными явлениями действительности. Поэтому закономерности возникновения информации

95

не относятся к предмету науки уголовного процесса» .

Близкой к приведенным взглядам, но вместе с существенными новациями, является аргументация О. Я. Баева: «Доказательственная информация - один из видов информации в целом. В результате совершения преступления возникают не доказательства как таковые в уголовно-процессуальном смысле, а информация, связанная с совершением преступления, с фактами изменения вследствие этого отображаемой реальности. Такая информация существует объективно, вне сознания лица, расследующего преступление. Ее возникновение, сохранение, возможности переработки подчиняются определенным объективным закономерностям. Лишь сознание следователя, его целенаправленная деятельность, обращение его к информации на основе познания как названных, так и закономерностей формиро-

95 Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 1. С. 180. Вместе с тем, представляется неоправданным использование в приведенном контексте совместно понятий «доказательственного права» и «уголовно- процессуальной науки», т. к. предмет науки и предмет правового регулирования хоть и взаимосвязаны, но все же разнопорядковые явления. В нашем случае предмет уголовно-процессуальной науки (и соответственно теории доказательств) будет шире предмета доказательственного права, а, следовательно, использование этих понятий в одной плоскости - нецелесообразно. Здесь также следует упомянуть о некоторых противоречиях во взглядах Р. С. Белкина, в связи с высказанными им соображениями о соотношении науки и закона, когда нормы уголовно-процессуального закона не составляют ни предмет уголовного процесса, ни криминалистки, а являются объектом изучения обеих наук. (См.: там же. С. 183).

60

вания доказательств, позволяет выявить последние, придать информации доказа- тельственную силу, включить ее в этом качестве (доказательств) в процесс дока-

96

зывания» .

Следует отметить, что указанные позиции характерны не только для представителей криминалистической науки. Подобные взгляды можно обнаружить и в исследованиях по теории доказательств. Так, Н. П. Кузнецов, обращаясь к вопросу о формировании доказательств, полагает, что это процесс состоит из двух этапов: непроцессуального и процессуального. На первом из них в результате отражения преступления в окружающей материальной и социальной среде возникают носители информации, которые существуют объективно, независимо от того, знает о них следователь или нет. Процессуальный этап образования доказательств состоит в том, что следователь извлекает из обнаруженного источника сведения об обстоятельствах, необходимых для правильного разрешения дела, и закрепляет их. При этом действия по получению и закреплению сведений производятся только при строгом соблюдении установленного законом порядка97.

Анализ приведенных мнений позволяет объективно говорить о существовании двух сторон информационно-познавательного аспекта деятельности по судебному исследованию преступления. Каждая из них имеет собственное специфическое содержание и форму выражения.

Для криминалистики - это закономерности возникновения, существования и преобразования уголовно-релевантной (криминалистически значимой) информации об обстоятельствах совершенного преступления. Она возникает в результате отражения и отображается на различных носителях, которыми выступают люди и вещи, являющиеся способом существования и выражения соответствующего отображения (формой информации). Существенной особенностью криминалисти- чески значимой информации является то, что ее наличие не ставится в зависимость от уголовно-процессуальной формы. То есть уголовно-релевантная инфор-

Баев О. Я. Предмет криминалистики и теория судебных доказательств // Правоведение. 1983. № 3. С. 98. Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… Воронеж, 1995. С. 116.

61

мация существует независимо от того, приобретет ли она впоследствии статус до- казательства или нет.

Теория доказательств исследует информационно-познавательную сторону деятельности по судебному исследованию преступлений с позиций закономерно- стей формирования доказательственной информации. Порядок ее образования существенно отличается от возникновения уголовно-релевантной информации. Если криминалистически значимая информация возникает в результате взаимо- действия преступления с окружающей средой, что как раз и составляет одну из закономерностей, изучаемых криминалистикой, то доказательственная информация формируется в результате взаимодействия познающего субъекта (следователя) с носителем информации. При этом, на наш взгляд, главной особенностью до- казательственной информации является то, что ее объективные свойства опосре- дованны уголовно-процессуальным законом. Во-первых, обязательным является условие пригодности доказательственной информации по содержанию, которое выражено в процессуальной категории «относимости» доказательств, т. е. в наличии необходимой связи между информацией и обстоятельствами, подлежащими доказыванию. Во-вторых, необходимо сказать и о форме такой информации, т. е. о том, что понимать под носителями доказательственной информации. Если в криминалистике это просто люди и вещи, то для теории доказательств это только допустимые источники информации (источники доказательств), предусмотренные уголовно-процессуальным законом - показания подозреваемого и обвиняемого; показания потерпевшего и свидетеля; заключение и показания эксперта; вещест- венные доказательства; протоколы следственных и судебных действий; иные до- кументы (ч. 2 ст.74 УПК РФ).

  1. Цели исследования информационно-познавательных закономерностей. В литературе встречается точка зрения, определяющая неразрывную связь крими- налистики и науки уголовного процесса (теории доказательств) через единство общих целей98. Эта позиция, на наш взгляд, нуждается в критическом осмысле-

98 См.: Белкин Р. С. Закон, уголовно-процессуальная наука и криминалистика… С. 85; Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956. С. 233-234.

62

нии, предпосылкой которого выступает классификация научных целей. В зависимости от того, охватывают ли цели полностью результат, преследуемый той или иной наукой, либо выражают лишь составные, подчиненные части этого результата, они подразделяются на общие и специфические (частные).

Научная гносеология исходит из того, что общая цель науки - всемерное содействие практике, соответственно общая цель юридической науки - оказание помощи в регулировании и адаптации юридической практики. Таким образом, получается, что и у криминалистики, и у уголовно- процессуальной науки (теории доказательств) общая цель - оптимизация юридической практики? На первый взгляд, это положение представляется верным, но при ближайшем его рассмотрении возникает ряд сомнений в его истинности. Дело в том, что под юридической практикой в науке понимают «деятельность по изданию (толкованию, реализации и т. п.) юридических предписаний, взятую в единстве с социально-правовым опытом» . Далее, в зависимости от характера, способов преобразования общественных отношений, различают правотворческий и правоприменительный (правореа- лизационный) типы юридической практики. В том, что теория доказательств своими разработками оказывает содействие как правоприменительной, так и правотворческой практике, сомневаться не приходится. Общей целью теории доказательств будет разработка рекомендаций:

1) по совершенствованию формы и структуры норм доказательственного права, обеспечивающих максимально полное и точное соответствие формы нормативного предписания их содержанию; 2) 3) по повышению эффективности доказательственных правоотношений, возникающих между участниками уголовного процесса в ходе собирания, проверки и оценки доказательств; 4) 5) по оптимизации доказательственной деятельности субъектов доказывания, осуществляемой в рамках реализации доказательственных правоотношений и основанной на соответствующих нормах доказательственного права. 6) См.: Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н. И. Матузова и А. В. Малько. М., 2000. С. 497.

63

Теперь необходимо выяснить - является ли всемерное содействие юридиче- ской практике общей целью (задачей) криминалистики? Так, авторский коллектив одного из учебников полагает, что «общая задача криминалистики - содействие борьбе с преступностью своими специфическими силами и средствами. В этом -цель ее существования и развития»10 . К этой точке зрения близка позиция А. А. Эксархопуло, который видит общую задачу криминалистики в оказании содействия своими специфическими средствами, приемами и методами деятельности по раскрытию, расследованию и предотвращению преступлений101. Вместе с тем, специфические силы и средства криминалистики не обладают возможностями по совершенствованию формы и структуры правовых предписаний, а также в арсенале этой науки мы не найдем методологических разработок по исследованию правоотношений. Это позволяет сделать вывод о том, что общие цели криминалистики не в состоянии охватить собой все компоненты юридической практики, т. к. эта наука не оказывает содействия в осуществлении правотворчества. Следовательно, с полной уверенностью можно говорить о том, что общие цели теории доказательств и криминалистики полностью не совпадают, а только пересекаются в сфере оптимизации цравоприменительной практики.

Однако в границах пересечения общих целей криминалистики и теории до- казательств необходимо провести разграничение специфических (частных) целей исследования информационно-познавательных закономерностей деятельности по судебному исследованию преступлений. Такая дифференциация была проведена О. Я. Баевым: «Цель изучения информационных закономерностей теорией доказательств - учет их самих и результатов их проявления в возникновении и развитии норм доказательственного права, его институтов и систем… Иными словами, теория доказательств изучает общественные отношения, связанные с процессом доказывания в уголовном судопроизводстве», а цель криминалистики - «оптимизация средств и методов информационно- познавательной деятельности при про-

ем..- Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Учебник для вузов. Пол ред. Заслуженного деятеля науки РФ, профессора Р. С. Белкина. М., 1999. С. 52. 101 Криминалистика: Учебник / Под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло. СПб., 2001. С. 18-19.

64

цессуальном исследовании преступления» . При этом под специальными средствами и методами криминалистики автор понимает «основанные на познании указанных выше закономерностей средства и методы информационно-познавательной деятельности субъектов исследования преступлений, реализуемых в рамках системы правоотношений, установленных уголовно-процессуальной формой» 03. Достоинства изложенных взглядов очевидны - четкое разграничение частных целей теории доказательств и криминалистики при исследовании информационно- познавательных закономерностей.

Когда мы говорим о том, что теория доказательств исследует закономерно- сти информационно-познавательной деятельности в «форме» правоотношений, а криминалистика рассматривает их в «рамках» доказательственных правоотношений, то происходит частичное пересечение предметов научных систем. В связи с этим необходимо провести их разграничение, которое, на наш взгляд, возможно в границах исследования формы выражения (порядка исследования) информационно-познавательных закономерностей.

  1. Результаты и порядок исследования информационно-познавательных за- кономерностей. Вопрос о форме выражения научных предписаний криминалистики и теории доказательств не является однозначно решенным. Поэтому возникает объективная необходимость изложить некоторые существенные суждения по данной проблематике.

Так, Н. П. Кузнецов предлагает разграничивать криминалистику и теорию доказательств следующим образом: «Теория доказательств изучает процессуально-правовую сторону доказывания, т. е. доказательственную деятельность, урегулированную нормами права. А криминалистика разрабатывает проблемы техники, тактики и методики расследования преступлений и рассмотрения уголовных дел, которые не регламентированы законом»104. С приведенными суждениями, когда в качестве основания для разграничения этих наук приводится закон, невозможно согласиться. Позиция автора не учитывает нормативность самой криминалистики.

02 См.: Баев О. Я. Основы крлминалистики: курс лекций. М., 2001. С. 27-29; Баев О. Я. Введение в курс кримина- листики… С.19-21; ‘’ Баев О. Я. Введение в курс криминалистики… С. 21-22; 04 Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… Воронеж, 1995. С. 23.

65

Ее отдельные положения находят свое отражение в правовых нормах, «возводятся в ранг следственных действий (следственный эксперимент, опознание, проверка показаний на месте, получение образцов для сравнительного исследования)»105. В качестве примера обратимся к правилам проведения допроса - «следователь свободен при выборе тактики допроса» (ч. 2 ст. 189 УПК РФ). Упоминание в законе «тактики» уже однозначно решает вопрос о возможности использования уголовно-процессуального закона совместно и теорией доказательств и криминалистикой. В этом случае криминалистика, основываясь на положениях закона, должна определить систему научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию указанного следственного действия. А к компетенции теории доказательств относятся вопросы исследования характера деятельности следователя в рамках реализации его права на применение различных тактических приемов, определение пределов диспозитивности данной нормы, установление (совместно с криминалистикой) общих критериев допустимости использования тактических рекомендаций в рамках уголовно-процессуальной деятельности.

Подтверждение нашей позиции мы находим в научном наследие Р. С. Бел- кина, по мнению которого «исключение из предмета криминалистики тех или иных положений, ставших законом, несостоятельно потому, что наука и закон -несравнимые явления. Наука вообще, в том числе уголовно- процессуальная наука, не включает в свое содержание положений закона, а следовательно, придание той или иной рекомендации криминалистики силы закона вовсе не означает, что это положение перекочевывает в уголовно- процессуальную науку. Нормы уголовно-процессуального закона - это не наука криминалистики и не наука уголовного процесса, это закон, который может быть объектом изучения как криминалистики, так и уголовного процесса, причем каждая из этих наук изучает его в своих специальных целях и в своем специальном аспекте»1 .

Вместе с тем, рассматривая вопрос о форме выражения достижений крими- налистики, Р. С. Белкин приходит к выводу, что «в тех случаях, когда элементы процессуальной нормы представляют собой криминалистические рекомендации,

См.: Колдин В. Я. Предмет криминалистики… С. 81. Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 1. С. 183.

66

содержание процессуальной нормы носит криминалистический характер, а взаимодействие элементов объекта с окружающей средой (применение нормы, реализация ее требований) выступает как осуществление разработанных криминалистикой и ставших нормой закона правил поведения» .

Близка к указанным взглядам точка зрения В. А. Волынского: «Нормы УПК определяют форму следственных действий, в то время как криминалистика наполняет их тактическим содержанием», более того, в целях совершенствования как имеющихся, так и новых тактических рекомендаций, криминалистика обращается к уголовно-процессуальной науке для оценки, разработанных ей положений108. Таким образом, выходит, что уголовно- процессуальная норма, регламентирующая то или иное научно-техническое достижение, разработанное криминалистикой, не имеет своего процессуального содержания, а функция уголовно-процессуальной науки сводится лишь к оценке криминалистических положений?

По нашему мнению, подобные выводы во многом продиктованы анализом развития уголовно-процессуального законодательства. Несомненно, идея появления научных знаний и технических средств в уголовно- процессуальном законе принадлежит криминалистике. Так в уставе уголовного судопроизводства 1864 г., благодаря тогда еще разрозненным знаниям о раскрытии преступлений, появились нормы о «надобности измерений и чертежей» при осмотре (ст. 318), были определены критерии экспертного дела (ст. 325), впервые упоминалось об особенностях собирания и сохранения вещественных доказательств, имеющих биологическое, химическое и микроскопическое происхождение (ст. 374), уделено внимание и некоторым вопросам следственной тактики (ст. ст. 404, 405) .В УПК РСФСР 1923 г. законодатель включил новые нормы об осмотре и выемке почтово-телеграфной корреспонденции (ст. ст. 186, 187, 190), более детально регламентировал назначение экспертизы и порядок допроса экспертов110, а также имеются и другие новеллы, хотя следует признать, что первый уголовно-процессуальный закон советской России значительно уступает в детализации и научной разработанности своему предшественнику. Возможность использования

107 Там же. С. 323.

108 Волынский В. А. Криминалистическая техника… С. 94

109 См.: Уголовно-процессуальный кодекс России… 456 с. “с См.: там же.

67

научно-технических достижений в доказывании наибольшее развитие получила в УПК РСФСР 1960 г., где впервые были закреплены такие следственные действия, как следственный эксперимент, предъявление для опознания, получение образцов для сравнительного исследования, предусматривалось применение звукозаписи и киносъемки, а так же имелся ряд иных новаций, соответствующих общественным отношениям этого периода. УПК РФ 2001 г. во многом сохраняет идею преемственности предшествующего уголовно-процессуального законодательства и вместе с тем богат рядом положений, прямо или опосредованно предполагающих ис- пользование научно-технических достижений. В законе нашли отражение нормы, регулирующие проверку показаний на месте (ст. 194), предоставляющие защитнику право собирать и представлять доказательства (п. 2 ч. 1. ст. 53), впервые в общих правилах производства следственных действий определено применение технических средств и способов обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств (ч. 6 ст. 164), вполне обоснованно предусмотрено использование технических средств в случае производства следственных действий без участия понятых (ч. 3 ст. 170), закреплены новые правила о допросе свидетеля, исключающего его визуальное наблюдение (ч. 5 ст. 278) и о демонстрации различных технических средств фиксации тех или иных показаний (ч. 1. ст. 281) и др.

Еще раз подчеркнем, что первостепенная роль в обогащении уголовно- процессуального закона в излагаемом ракурсе принадлежит криминалистике. Но означает ли это, что нормы закона, регламентирующие то или иное применение научно-технических достижений, обладают криминалистическим содержанием? На наш взгляд, это не так и тому есть своя аргументация.

Во-первых, криминалистические рекомендации не могут прямо вводиться в нормы закона. Их закрепление всегда опосредованно, поскольку осуществляется через уголовно-процессуальную науку (теорию доказательств). Аргументация такого вывода очевидна - криминалистика, как ранее было указано, собственно правом не занимается. У нее нет возможностей самостоятельно облачить свою рекомендацию в достойную правовую форму и определить ее четкое место и характер взаимодействия с другими нормами. Для этого требуется помощь других, чисто правовых, блоков научного знания. В нашем случае такую роль должна играть

68

наука уголовного процесса (теория доказательств). Именно последняя своими средствами и методами призвана дать предложения по совершенствованию законодательства, ибо, в противном случае, прямое закрепление криминалистической рекомендации в законе способно вызвать различные неблагоприятные последствия. Эта мысль также свидетельствует в пользу ранее изложенных взглядов об отсутствии у криминалистики правотворческих целей.

Во-вторых, если определенная криминалистическая рекомендация все же находит свое отражение в нормах закона, то это происходит следующим образом. Конечно, рекомендация не лишается своей криминалистической сущности, хотя и облекается в процессуальную форму, которая, в свою очередь, предусматривает наличие необходимого процессуального содержания, не вытесняющего криминалистическое, а дополняющего его. Таким образом, вопросы «взаимодействия элементов объекта с окружающей средой (применение нормы, реализация ее требований)» следует рассматривать уже не как проявление правил поведения, разработанных криминалистикой, а как реализацию соответствующего процессуального правоотношения111. Следовательно, вывод о том, что процессуальная форма предписания выступает как отражение криминалистического содержания и последнее не претерпевает никаких изменений в результате нормативного закрепления , представляется спорным. Норма права не может иметь чистой криминалистической природы, т. к. сам факт закрепления ее в процессуальном акте свидетельствует о необходимости возникновения соответствующего правоотношения с присущим ему составом (субъекты, содержание и объект). А это уже процессуальные категории. Их рассмотрение должно осуществляться процессуальными средствами с обязательным учетом криминалистической составляющей правовой нормы. Так же нет никаких оснований говорить только об оценке достижений криминалистики уголовно-процессуальной наукой, т. к. последняя занимается полноценной разработкой правоотношения по использованию того или иного научно-технического достижения криминалистики только в рамках своего процессуального состава.

Здесь необходимо подчеркнуть, что речь идет о форме существования криминалистических рекомендаций, воспринятых законодателем, а не рассматривается дискуссионная проблема обязательности их применения 112 См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 1. С. 324.

69

Данные рассуждения не должны приводить к выводу о соотношении теории доказательств и криминалистики как отношений доминирование - подчинение. Речь здесь идет о строгом разграничении функций, и в то же время о тесной интеграции научных знаний. При этом и у криминалистики, и у теории доказательств полученные знания имеют четко выраженную форму. Для первой - криминалистические рекомендации, а для второй - предложения (рекомендации) по совершенствованию законодательства.из

Исходя из изложенного, вопросы соотношения криминалистики и теории доказательств при исследовании информационно-познавательных закономерностей могут быть отражены в виде следующей таблицы.

ТЕОРИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ КРИМИНАЛИСТИКА Объект научного исследования СУДЕБНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ Предмет научного исследования ИНФОРМАЦИОННО-ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ 0

с и

0

в а н и я

Р а

3

г

Р а н и ч е н и я Содержание Доказательственная информация Уголовно-релевантная (криминалистически значимая) информация

и

с

Ц С

е л л
е и д о в а а н и я общие Содействие правотворческой и право- применительной практике Содействие правоприменительной практике

частные Оптимизация норм доказательственного
права, регламентирующих со- держательную сторону информаци- онно-познавательной деятельности, осуществляемой в форме доказатель- ственных правоотношений Оптимизация средств и методов инфор- мационно-познавательной деятельности при процессуальном исследовании пре- ступления

результаты исследования Предложения по совершенствованию закон од ател ьства Дача криминалистических рекомендаций “”’ Следует иметь в виду, что рассматриваемые формы характерны только для тех знаний, которые получены для реализации целей криминалистики и теории доказательств, а не оптимизации их методологических основ.

70

Использование’ предложенных критериев позволило установить процессу- альную составляющую применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании, которая определяется следующим:

1) решением задач по: а) совершенствованию формы и структуры норм до- казательственного права, регламентирующих применение научно- технических достижений; б) упорядочению доказательственных правоотношений, возникающих между участниками уголовного процесса в ходе собирания, проверке и оценке доказательств в связи с использованием научно-технических достижений; в) оптимизации доказательственной деятельности субъектов доказывания по применению научно-технических достижений; 2) 3) исследованием тех научно-технических достижений, которые уже при- меняются либо могут быть успешно реализованы в процессе собирания, проверки и оценки доказательств в соответствии с их прямой либо общей предусмотренно-стью уголовно-процессуальным законом, (рассматриваются процессуальные форма и содержание правоотношений по применению научно-технических возможностей в процессе доказывания); 4) 3) разработкой предложений по совершенствованию законодательства в части использования научных знаний и технических средств в доказывании по уголовным делам.

71

Глава 2. Понятие, сущность и виды научно-технических достижений, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании

§ 1. Научно-технические средства, применяемые в уголовно- процессуальном

доказывании

Современный научно-технический прогресс оказывает мощное воздействие на все стороны жизни общества, не исключая отношения, складывающиеся в сфере уголовного судопроизводства. Новые научные знания и технические средства включаются в уже имеющийся арсенал достижений науки и техники, который служит делу борьбы с преступностью. Следственная и судебная практика свидетельствуют, что наиболее широкое и эффективное применение достижений науки и техники находит свое выражение в процессе доказывания по уголовным делам. Эти обстоятельства приводят к необходимости теоретического осмысления понятия «научно-технические достижения». Задачи, решаемые в ходе такой разработки, состоят в том, чтобы: 1) преодолеть имеющиеся в теории и на практике несоответствия в терминологии, связанные с внедрением научных знаний и научно- технических средств в уголовно-процессуальное доказывание; 2) сформировать четкое и объективное представление о сущности научно- технических достижений, применяемых в доказывании по уголовным делам; 3) определить особенности правового режима использования отдельных видов научно-технических достижений и предпосылки для их последующей уголовно-процессуальной регламентации.

В научной литературе наиболее часто встречаются такие понятия, как «дан- ные естественных и технических наук» (В. И. Гончаренко, В. К. Лисиченко), «достижения научно-технического прогресса» (Г. Ф. Горский, Г. И. Грамович, Л. Д. Кокорев, В. А. Панюшкин, П. С. Элькинд), «достижения (возможности) науки и техники (научно-технические достижения)» (Н. С. Алексеев, В. П. Бахин, В. Г. Даев, Ф. Э. Давудов, В. И. Шиканов). Следует отметить, что названные ученые не

72

всегда последовательны выбранной позиции и в своих исследованиях оперируют также другими понятиями. Такие различия в наименовании приводят к разногласиям в определении смысла и содержания. Отсутствие системы общепризнанных и однозначно определенных категорий в свою очередь отрицательно сказывается как на правоприменительной практике, так и на развитии научной мысли. Поэтому постараемся проанализировать некоторые из имеющихся понятий и выбрать наиболее объективное и приемлемое.

Критическое отношение к возможности использования термина «данные естественных и технических наук» уже было высказано на страницах печати” . Принимая во внимание, что система науки условно делится на естественные, общественные, технические и, в последние годы, на гибридные, то сведение круга данных, используемых в уголовном процессе, только к техническим и естественным вряд ли целесообразно.

Понятие «достижения научно-технического» прогресса шире за счет вклю- чения в его содержание данных общественных наук и наук гибридного класса. Критика этого понятия состояла в том, что его употребление «может быть правильным лишь в значении определенных успехов, каких-либо новых положительных результатов в конкретной отрасли знания»115. Сторонники термина «достижения научно-технического прогресса» отстаивали свою точку зрения, причисляя к числу «достижений» помимо «новых» и положительных научных знаний также «старые» и отрицательные результаты научных исследований11 . Однако, представляется, что уязвимость понятия «достижения научно-технического прогресса» не в термине «достижение», а в категории «прогресс». Под прогрессом понимает- ся развитие чего-либо в благоприятную сторону, улучшение, движение вперед, совершенствование, противоположность регрессу. Таким образом, термин «достижения научно-технического прогресса» также не охватывает весь спектр научно-технических средств и научных знаний, используемых в уголовном судопроизводстве.

1 См.: Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 66.

’ Лисиченко В. К. Использование данных естественных и технических наук… С. 7.

1 6 Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 66.

73

На наш взгляд, наиболее емким и четким понятием является «достижения (возможности) науки и техники» либо «научно-технические достижения (возможности)», где дефис равнозначен союзу «и». Тому есть свои причины:

  1. Категория «достижения (возможности)» охватывает как новые, позитив- ные научно-технические данные, так и уже имеющиеся.
  2. Достижения науки включают в себя результаты наук любых классов (ес- тественных, технических, общественных и гибридных).
  3. Наряду с научными знаниями используется и категория «техника».
  4. Термин «достижения науки и техники» уже нашел свое отражение в пра- воприменительной практике117.
  5. Большинство ученых, включая и тех, кто придерживается иных точек зрения, употребляет эти понятия.
  6. Достижения науки и техники в большей степени проявляют себя при рас- смотрении вопросов доказательственного права. Вместе с тем они могут использоваться и как демонстрационные средства, средства научной организации труда, применяться при составлении процессуальных документов и в других случаях, предусмотренных уголовно- процессуальным законом118.

Закономерности научно-технического прогресса, а также особенности функционирования отдельных моментов процесса труда работников следствия и суда позволяют определить научно-технические достижения в виде системы материальных (научно-технических средств) и идеальных (научных знаний) средств, используемых в уголовно-процессуальном доказывании1 9. Таким образом, научно-технические средства и научные знания составляют первоначальный вариант классификации научно- технических достижений и это приводит к необходимости детального рассмотрения указанных элементов.

117 См., например: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года № 1 «О судебной экс пертизе по уголовным делам» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР) по уголовным делам / С. Г. Ласточкина, Н. Н. Хохлова. М., 2000. С. 317.

118 См. подробнее: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976. С. 113.

” См.: Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 66-67.

74

Вопрос о том, что представляют собой «научно-технические средства», яв- ляется одним из дискуссионных в научной литературе. Отсутствие унифицированной терминологии по этой проблеме приводит к разногласиям и неправильному толкованию позиций одних ученых другими. Поэтому, прежде чем перейти к рассмотрению имеющихся точек зрения в отношении «научно-технических средств», постараемся определить это понятие для себя и выявить его основные черты.

Анализ научной литературы позволяет нам выделить два ключевых момен- та в понимании «научно-технических средств». Во-первых, научно- технические средства следует рассматривать только как «систему технических средств и мето-дов их применения» . Во-вторых, дефис в термине «научно-технические средст-ва» равнозначен союзу «и», т. е. объединяет средства всех уровней научности .

Это дает нам основания говорить о научно-технических средствах, исполь- зуемых в доказывании по уголовным делам, как о системе двух взаимосвязанных элементов - технических средствах и методов (методик) их применения в соответствующей области процессуальной деятельности. Соответственно для уяснения содержания рассматриваемого понятия необходимо исследовать сущность его основных структурных единиц.

Предпосылкой определения «технического средства» служит рассмотрение широко распространенного понятия «техника», имеющего богатую историю своего становления. Первоначально под «техникой» понимали искусство, мастерст-

См.: Гончаренко В. И. Научно-технические средства… С. 8. Данное определение представляется нам наиболее удачным в силу своей емкости. Вместе с тем, по существу таких же взглядов в отношении научно- технических средств придерживался и Г. И. Грамович, понимавший под ними «приборы, инструменты, приспособления, материалы и методы их применения, специально разработанные, приспособленные или взятые без изменения из других областей деятельности человека и используемые для обнаружения, фиксации, изъятия, исследования доказательств, а также для осуществления иных действий по выявлению, расследованию и предупреждению преступлений» (См.: Грамович Г. И. Проблемы теории и практики эффективного применения специальных знаний и научно-технических средств в раскрытии и расследовании преступлений: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Киев, 1989. С. 15-16). Близким по элементам является определение «научно-технических средств», предлагаемое А. М. Макаровым - «технико-криминалистические и общетехнические приборы, инструменты и приспособления, используемые на основе закона, в соответствии со специально - разработанными методиками, в целях обнаружения, фиксации, исследования, проверки и демонстрации доказательств, полноты фиксации хода судебных и следственных действий и уголовно- процессуальных актов, повышения культуры процесса, предупреждения преступлений, а также создания оптимальных организационных условий для эффективного решения задач уголовного судопроизводства» (См.: Макаров А. М. Применение научно-технических средств при рассмотрении судами уголовных дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1979. С. 7). 121 См.: Гончаренко В. И. Научно-технические средства… С. 8-9.

75

во, умение, т. е. саму деятельность, ее качественный аспект122. Затем, в связи со сменой индивидуального ремесленного мастерства на совокупность приемов и методов, передаваемых от поколения к поколению, оно начинает отражать определенный способ изготовления или обработки. И, наконец, в эпоху развития машинного производства, «техникой» называют различные материальные приспособления, обслуживающие производство, а также некоторые продукты такого производства.

Кратко охарактеризованные этапы исторической трансформации «техни- ки», а также различные определения этого понятия позволяют говорить о существовании следующих основных интерпретаций:

1) техника как средство деятельности ; 2) 3) техника как способ деятельности124; 4) 5) техника как средство и способ деятельности . 6) Первое значение (техника как средство деятельности) является наиболее верным и адекватно отражающим современный уровень развития научно- технического знания. Однако такой подход является недостаточным в случаях, когда «технику» определяют сразу и как средства, и как орудия труда126. Такое сопоставление указанных понятий в одной плоскости некорректно, т. к. средства труда являются более широким понятием по отношению к орудиям труда. На неправомерность такого отождествления справедливо указывает В. А. Панюшкин:

В настоящее время указанное толкование наиболее широко употребляется в сфере искусства - техника игры на музыкальном инструменте, техника живописи, танца и т. п. Вместе с тем, некоторые авторы включают в современное понятие «техники» его первоначальный смысл. См., например: Волынский В. А. Криминалистическая техника… С. 7; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 142. ,2’ Ю. С. Мелещенко под техникой понимает «совокупность вещей, создаваемых и применяемых человеком на основе целенаправленного использования материалов, законов и процессов природы и выступающих в качестве материальных средств целесообразной (прежде всего трудовой и особенно производственной) деятельности людей» (См.: Мелещенко Ю. С. Техника и закономерности ее развития // Вопросы философии. 1965. № 10. С. 7-8; см. также: Мелещенко Ю. С. Техника и закономерности ее развития. Л., 1970. С. 43-50; Епископосов Г. А. Техника и социология. M., 1967. С. 9; Зворыкин А.А. История техники. М., 1962. С. 7.).

124 Авторы «Словаря русского языка» одним из вариантов понятия «техники» называют «совокупность профессио нальных приемов, используемых в каком-либо деле…» (Словарь русского языка: В 4-х т. / Под ред. А. П. Евгенье- вой. М., 1984. Т. 4. С. 363).

125 Б. С. Украинцев дает определение техники как особым образом организованной человеком материи (вещества, поля) и энергии, а также способов и навыков их использования в качестве искусственно созданного средства дос тижения целей, поставленных обществом и личностью (См.: Украинцев Б. С. Связь естественных и общественных наук в техническом знании // Синтез современного научного знания. M., 1973. С. 78). См., также: Волынский В. А. Криминалистическая техника…С. 10; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизвод ство… С. 142.

126 См., например: Словарь русского языка; В 4-х т. / Под ред. А. П. Евгеньевой. М., 1984. Т. 4. С. 363

76

«Во-первых, в технику не входят так называемые естественные средства труда -земля, вода, животные, органы тела человека, и, во-вторых, имеется немалое число технических средств, которые средствами труда не являются (например, воен-ная техника)» . С учетом указанных замечаний представляется возможным выделить наиболее существенные признаки «техники»:

1) системность (единство, целостность элементов); 2) 3) искусственность материальных средств; 4) 5) гносеологическая направленность; 6) 7) целесообразность (осуществление процессов производства и обслуживание непроизводственных потребностей). 8) Таким образом, техника - это система искусственно созданных материаль- ных средств познания, преобразования и использования закономерностей предметов и явлений материального мира в целесообразной деятельности человека.

Каждое из этих средств в отдельности выступает в повседневной жизни в виде технических средств, к которым обычно относят различные устройства, приборы, инструменты, материалы, оборудование. Здесь также необходимо отметить, что по связи техники с той или иной группой общественных отношений выделяют технику производственную и непроизводственную. Соответственно к последней следует относить технические средства, применяемые в доказывании по уголовным делам - при собирании и проверке доказательств.

Второе выделенное значение «техники» как совокупности определенных способов деятельности предполагает сведение этого понятия к системе методов этой деятельности. Правомерно ли такое определение? Положительный ответ на это вопрос означал бы игнорирование современного уровня развития науки, где сегодня вполне различимы такие категории как «техника» и «технология». Таким образом, «способ определенной деятельности» скорее соответствует понятию «технологический процесс», который, в свою очередь, является элементом «технологии».

127 Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 67.

77

В связи с изложенным критическим отношением к имеющимся интерпрета- циям понятия «техники» представляется, что и последний, выделенный нами, подход, который интегрирует в себе оба предыдущих, не соответствует современным реалиям. Однако, в некоторых областях научного знания он является устоявшимся и широко употребляемым. Так, одним из разделов криминалистики выступает «криминалистическая техника», под которой понимают «систему научных положений и разрабатываемых на их основе технических (в широком смысле) средств, приемов и методик, предназначенных для собирания, исследования и использования доказательств и иных мер расследования и предупреждения пре-

~ 128 т^

ступлении» . Такой подход страдает рядом недостатков - он не отвечает современным представлениям науки о разграничении «техники» и «технологии». Вследствие этого, при сопоставлении общенаучного понятия «техника» и специального «криминалистическая техника» ученые вынуждены отмечать несогласованность рассматриваемых определений. «Так, например, строго говоря, к технике в собственном смысле этого слова не относится содержание процесса исследования признаков динамического стереотипа при письме, хотя сама аппаратура, которую использует при этом криминалист, - это техника»129. Несмотря на очевидность такого понятийного расхождения, авторы пытаются объяснить происходящее следующим образом: «Однако, несмотря на условное значение термина «техника» как обозначения рассматриваемого раздела криминалистики, в целом его можно принять, ибо тенденции развития криминалистической техники совпадают с тенденциями развития техники в собственном смысле слова»130. Либо указывают на то, что «при определении предмета криминалистической техники и выделении его существенных признаков следует исходить из того, что именно методы, разрабатываемые на основе теоретических положений криминалистики с

128 См.: Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика… С. 43.

129 См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 1. С. 276; О разграничении «технического средства» и «метода», также указывает Т. А. Седова (См.: Криминалистика: Учебник / Под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло… С. 81).

ьо См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 1. С. 276.

78

учетом специфики ее объектов и задач, наполняют самостоятельным содержанием этот раздел науки криминалистики»131.

По нашему мнению, с приведенной аргументацией невозможно согласиться. Во-первых, неизбежно возникает неопределенная ситуация - в одном случае название раздела «криминалистическая техника» носит условное значение, а затем, при рассмотрении его обязательного элемента - «технико- криминалистического средства» употребляется уже в первоначальном, надлежащем смысле, в качестве базового и методологически значимого. Иными словами, для определения «технико-криминалистическое средство» осуществляется непонятная трансформация. Возникает закономерный вопрос - почему происходит такая подмена понятий? Ответ очевиден - мешает метод, т. е. способ применения технико-криминалистических средств, причем которому в разделе «криминалистическая техника» придают первостепенное значение. Во-вторых, на наш взгляд, неправомерно отождествлять понятия только на основании того, что совпадают тенденции развития различных явлений. Как уже было отмечено, в условиях научно-технического прогресса возникают общие закономерности, характерные для, казалось бы, противоположных отраслей науки и техники, но они ни в коем случае не приводят к подмене смысловых нагрузок понятий. Таким образом, понятие «криминалистическая техника», на наш взгляд, не является объективным и не способствует правильному пониманию элементов, входящих в его структуру
.

Охарактеризовав категорию «техническое средство», необходимо устано- вить, из каких компонентов она состоит. Для решения этого вопроса следует уяснить содержание понятия «технико-криминалистическое средство» и его соотношение с «техническим средством».

Под технико-криминалистическими средствами обычно подразумевают лю- бые устройства, приспособления, материалы, используемые для собирания и ис-

131 Криминалистика: Учебник / Под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло… С. 81

132 Вместе с тем, следует отметить, что в одном из учебников криминалистики появилось упоминание совместно с криминалистической техникой и технологии. См.: Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика… 990с.

79

следования доказательств133. Однако, наиболее сложным является вопрос об источниках формирования технико-криминалистических средств. Одни авторы полагают, что к технико-криминалистическим средствам следует относить только те, которые специально созданы для целей криминалистики, либо приспособлены для этих целей . Другая группа ученых, помимо названных видов, включает в понятие «технико-криминалистические средства» универсальные или общетехнические средства, заимствованные из других областей науки и техники и приме-няемые в криминалистических целях без приспособления или переделки .

Правильной представляется первая позиция, т. к. в ней однозначно решается науковедческий вопрос о четком разграничении технических средств криминалистики и технико-криминалистических средств, где первое понятие значительно шире второго за счет общетехнических средств . В. А. Волынский полагает, что такое определение технико-криминалистических средств обедняет эту категорию, т. к. «они не составляют, очевидно, и четверти тех технических средств, которые фактически используются криминалистами. Фотоаппарат и видеокамера, всевозможные слепочные массы и микроскопы, аналитические приборы и компьютеры остаются как таковые вне зависимости от сферы их применения. Но они становятся криминалистическими только тогда, когда адаптированы, методически (для ЭВМ - программно) приспособлены для решения именно технико- криминалистических задач»137. С такой аргументацией вряд ли можно согласиться. Во-первых, фактическое использование криминалистами того или иного технического средства без переделки и приспособления не делает это средство кри-

и’ См., например: Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика… С. 44; Баев О. Я. Основы криминалистики… С. 156; Скорченко П. Т. Проблемы технико-криминалистического обеспечения досудебного уголовного процесса: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2000. С. 25.

134 См.: Гончаренко В. И. Научно-технические средства… С. 9; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 70; Селиванов Н. А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982. С. 58.

135 См.: Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика… С. 131. (Здесь необхо димо отметить, что в приведенной работе на с. 44^15 предлагается совсем иной подход к понятию «технико- криминалистическое средство», состоящему только из специально приспособленных или разработанных техниче ских средств в криминалистических целях. Таким образом, окончательно определить позицию авторов затрудни тельно); Баев О. Я. Основы криминалистики… С. 157; Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. М., 1977. Т. 1. С. 216; Колмаков В. П. О теоретических основах систематизации методов, приемов и средств советской кримина листики // Правоведение. 1965. № 4. С. 122.

16 См., подробнее: ГончаренкоВ. И. Научно-технические средства…С. 9. 137 Волынский В. А. Криминалистическая техника… С. 32.

80

миналистическим. «Тогда нам пришлось бы отнести к их числу и телефон, с помощью которого следователь вызывает свидетеля на допрос, и автомобиль, на котором он выезжает на место происшествия, и магнитофон, который он применяет для фиксации показаний допрашиваемого лица, - отмечает В. А. Панюшкин. -Тот факт, что при использовании этих технических средств могут применяться криминалистические приемы и методы, существа дела не меняет, техническое средство от этого криминалистическим не становится, криминалистическими являются лишь тактические приемы его использования»138. Таким образом, в рас- смотренном высказывании В. А. Волынского происходит некорректное отождествление понятий «техническое средство», «технологический процесс» и «тактический прием».

Вместе с тем, характеристика технических средств, применяемых в уголов- но-процессуальном доказывании, была бы неполной без обращения к дискуссии о соотношении технико-криминалистических средств с техническими средствами, воплотившими в себе научные знания (в этом смысле такие средства называют научно-техническими). Это так называемая проблема «широкого - узкого» толкования научно-технических средств, отрицательное отношение к которой уже было высказано в научной литературе139 и нами полностью разделяется. Вместе с тем, некоторые авторы не учитывают современное понимание научно-технических средств как технических средств и способов их применения, а воспринимают рас- сматриваемый термин только в «узком» смысле как материализованное воплощение научных знаний.

Так, Р. С. Белкин предлагает вообще отказаться от термина «научно- техническое средство» в криминалистических исследованиях и практической деятельности, полностью заменив его понятием «технико- криминалистическое средство», поскольку первый термин не отражает специфических, криминалистических целей применения средств и в целом излишне претенциозен, ибо ряд технико-криминалистических средств не может быть назван научным (например, щуп,

’ См.: Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 70. ‘” См., например: Гончаренко В. И. Научно-технические средства… С. 7-9.

81

молоток, валик и т. п.)140. Близка к приведенной позиции точка зрения О. Я. Баева, полагающего, что «не все технико-криминалистические средства есть средства научно-технические. К примеру, в криминалистической практике часто используются щупы. Щуп - это обычная тонкая заостренная металлическая палка, применяемая для прокалывания, например, подушек, обоев, участков земли в поисках тайников, документов и т. п. Большой науки в его создании видимо нет»141. А. А. Эксархопуло обосновывает несостоятельность понятия «научно-технические средства» тем, что это терминологическое нововведение является сугубо процессуально - криминалистическим, не имеющим под собой никаких оснований, поскольку не встречается ни в одном из известных описаний техники, далеких от правовой или криминалистической тематики 2.

Указанные взгляды подверглись критическому осмыслению. Например, В. И. Гончаренко, отстаивая право на существование понятия «научно- техническое средство», прибегает к этимологическому подходу и указывает, что в рассматриваемом термине дефис равнозначен союзу «и», т. е. объединяет средства всех уровней научности (от ЭВМ до молотка и иглы)143. Обращаясь к взглядам о роли «большой науки» в создании и применении технико-криминалистических средств, следует согласиться с тем, что «любое техническое средство может быть признано научно-техническим при условии воплощения в нем хоть небольшой толики научного знания - отмечает В. А. Панюшкин, - все средства криминалистической техники144 являются научно-техническими. Такой вывод логично вытекает из приведенного ранее определения понятия технико-криминалистических средств. К ним, как известно, были отнесены лишь те технические средства, которые изготовлены либо приспособлены специально для целей борьбы с преступно-

Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970. С. 73-74.

1 ‘ Баев О. Я. Основы криминалистики… С. 157.

1 “ Эксархопуло А. А. Состав и пределы изучения технических средств в криминалистике // Материалы второй межведомственной научно-практической конференции МВД России «Криминалистика. XXI век». (http://www.mvd-expo.ru/conferences/CPJM_MVD/doc46.htm). |4’ Гончаренко В. И. Научно-технические средства… С. 8-9.

’ По нашему мнению, такое неверное отождествление понятий «технические средства криминалистики» и «кри- миналистические технические средства» является либо опечаткой, либо невольным употреблением, т. к. В. А. Панюшкин, в целом, и в этом конкретном случае все же рассматривает технические средства криминалистики.

82

стью. А сделать это без научных знаний (прежде всего криминалистических) практически невозможно»145.

Относительно того, что термин «научно-техническое средство» встречается только в сфере уголовного судопроизводства, а в остальных отраслях человеческой деятельности он остается в виде «технического средства», поясним следующее. Действительно такая ситуация существует и на нее справедливо обращает внимание А. А. Эксархопуло. Однако ученый не учитывает то, что правовая наука выполняет не только функцию анализа уже существующих понятий и возможностей их использования в своих целях. Наука - это еще и своеобразный «генератор идей», в которые вкладываются новые основания, акцентируется внимание на требованиях, представляющих особую значимость для соответствующей области знания. Так, сам автор, в свое время, обосновывал необходимость закрепления в уголовно-процессуальном законе возможности использования научно- технических средств при собирании и исследовании доказательств, и подчеркивал именно «научность» в качестве одного из обязательных требований, предъявляемым к этим средствам146.

По нашему мнению, такая дискуссия не имеет принципиального значения, т. к. происходит сужение определения «научно-техническое средство» до уровня исследования научности отдельного элемента этого понятия - технического средства, а это вряд ли целесообразно. Вместе с тем, даже те ученые, которые определяют научно-технические средства как совокупность технических средств и методов их применения, при дальнейшем раскрытии проблем общего термина, усекают их до технических средств. Методу (способу) применения таких средств не уделяется должное внимание, в то время как он является направляющим элементом рассматриваемого понятия. В силу того, что метод всегда является научным способом применения как технико-криминалистических средств, так и общетех- нических средств, то в таком контексте следует признать научно- техническими средствами любые технические средства. Определяющее значение метода как на-

145 Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 71.

146 Эксархопуло А. А. Правовые, тактико-технические и организационные вопросы поиска скрытых криминали стических объектов: Автореф, дис. … канд. юрид. наук. Л., 1980. С. 17.

83

учного способа деятельности можно проиллюстрировать следующими примерами. Так, несмотря на то, что щуп, как элементарное техническое средство, не содержит в себе как «большой науки», так и «толики научного знания», этот инструмент будет научно-техническим средством, поскольку имеются общенаучные методы работы с щупом, так и в криминалистике разработаны соответствующие рекомендации и приемы по его использованию при производстве отдельных следственных действий (обыск, осмотр), наука и практика считает необходимым его включение в современные комплекты средств криминалистики и т. п. Иная ситуация возникает, если мы попытаемся определить полиграф как научно- техническое средство. Научно-техническая обоснованность полиграфа не вызывает сомнений, так как он представляет собой многофункциональный осциллограф. «Прибор не бывает ненаучным, - справедливо отмечает А. Р. Ратинов, - он или работает или не работает»147. Проблема полиграфа состоит не в его технических характеристиках, а в интерпретации результатов, полученных с использованием этого прибора. На сегодняшний день нет ни научно обоснованных и общепризнанных методик работы с этим оборудованием, ни гарантированных результатов в связи с применением полиграфа. Соответственно, в связи с отсутствием научного метода, в целом полиграф и способ его применения нельзя признать научно-техническим средством.

Все изложенное позволяет выделить два основных компонента технических средств, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании: общетехнические средства и технико-криминалистические средства.

Определив технические средства, используемые в доказывании по уголов- ным делам, следует обратиться ко второму компоненту научно-технических средств - методу (способу) применения технических средств. Метод - категория универсальная и применима во всех отраслях научно- технического знания. Однако в технической сфере она обоснованно трансформируется в понятие «технология», которое как раз и отражает специфику способа применения именно технических средств.

147 Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 2001. С.257.

84

Долгое время термин «техника» обозначал совокупность навыков, умений, приемов и знаний в определенной области, т. е. по сути, заменял современное понятие «технология», возродившееся во второй четверти XX века. С началом научно-технического прогресса (50-е годы прошлого столетия) наблюдается окончательное и вполне обоснованное разграничение дефиниций «техника» и «технология». Вместе с тем, новое понятие «технология» связывалось только с производством материальных ценностей. Последующее развитие научно-технического прогресса помогло преодолеть такое узкое толкование, и научные исследования были направлены на дальнейшую дифференциацию «технологии» и развитие ее теоретической части.

Предпринимая попытку дать определение технологиям, используемым в уголовно-процессуальном доказывании, следует иметь в виду следующее.

  1. Как было отмечено, изначально технология отпочковалась от техники, соответственно между этими понятиями существует объективная генетическая связь. В связи с этим представляется не верным употребление категории «технология» по отношению к различным способам человеческой деятельности, не предполагающим использование технических средств. Такая широкая трактовка понятия не редко имеет место при характеристике политических технологий, технологий менеджмента, технологий построения организационной структуры корпораций и т. д. Не стала исключением и криминалистика, где технологию фактически отождествили с криминалистической методикой процесса расследования и тактикой отдельных следственных действий, осуществляемых в отсутствие про- тиводействия . В приведенных ситуациях, на наш взгляд, происходит нецелесообразная подмена уже имеющихся в науке категорий метода, методики, приема, способа термином «технология». Вольное употребление понятий не имеет под собой содержательного основания, а так же не учитывает историческую преемственность возникновения рассматриваемой дефиниции.
  2. В общих чертах мы уже указали, что технология есть метод (способ) дея- тельности, причем той, которая связана с применением технических средств. По-
  3. См.: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 84-85.

85

нимание технологии как метода в целом верно, но вместе с тем, такое определение отражает только одну практическую (функционирующую) сторону рассматриваемого понятия. В технологии существует и научный аспект - учение о методе применения технических средств, что позволяет говорить о технологии как о системе научных знаний. Выделение практического и теоретического в технологии имеет важное значение для нашего исследования.

Функционирующая сторона технологии - совокупность приемов (техноло- гических процессов) применения технических средств позволяет нам провести классификацию по основанию происхождения источников технических средств на общенаучные технологические процессы и технико- криминалистические приемы. Разумеется,’ что общенаучные технологические процессы будут характерны для применения общетехнических средств в доказывании по уголовным делам. Под технико- криминалистическими приемами принято понимать «рациональные и допустимые способы применения технико-криминалистических средств: приемы работы с последними как таковыми и технические приемы выяв- ления, фиксации и исследования вещественных доказательств»149.

Разграничив технологии, применяемые в уголовно-процессуальном доказы- вании по источнику происхождения технических средств, необходимо остановиться на некоторых критических замечаниях в отношении возможности такой классификации. Так, А. А. Эксархопуло, не соглашаясь с суждениями о том, что для общетехнических средств не требуется создание специальной криминалистической методики, поскольку соответствующие рекомендации содержатся в специальной литературе, приводит свою аргументацию. По мнению ученого ошибка изложенной позиции состоит в подмене понятием «методика применения» термина «правила эксплуатации», касающиеся рекомендаций чисто технического ха- рактера. Методика применения есть система приемов и правил практического использования этих средств, всегда разрабатываемое в той области, где то или иное техническое средство находит применение. Так, «методика звукозаписи допроса следователем мало что имеет общего с методикой работы звукооператора на теле-

См.: Баев О. Я. Основы криминалистики… С. 159.

86

видении или журналиста, записывающего на диктофон беседу с известным, например, политиком»150.

По нашему мнению, такая позиция является не верной, т. к. происходит фактическое отождествление методики применения общетехнических средств (общенаучной технологии) с тактическими приемами, реализуемыми в ходе применения общетехнических средств. Криминалистическая цель применения технического средства не делает технологию его применения криминалистической. Криминалистической может быть лишь тактика следственных действий в условиях использования технического средства. Поэтому не будет никакой разницы между журналистом и следователем, когда они включат диктофон, вставят в него кассету, нажмут на кнопку «запись» и т. п. (это одинаковый для всех способ работы с прибором - общенаучная технология). Различия идут в дальнейшем выстраивании линии поведения этих субъектов в условиях работающего диктофона, которая определяется соответствующими профессиональными целями - следователь будет пользоваться тактико-криминалистическими приемами, а журналист -рекомендациями журналистики.

Значение научного аспекта (системы научных знаний о методе) технологии заключается в следующем. Во-первых, взаимосвязь технических средств с научными способами их применения позволяет в целом говорить о научно- технических средствах, как компоненте научно-технических достижений, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании. Во-вторых, технология как совокупность научных методов имеет определяющее значение при решении вопроса о дальнейшей процессуальной регламентации научно-технических средств и выборе критериев такой регламентации.

  1. Генезис понятия «технология» во много идентичен этапам развития «тех- ники». Если на одном из периодов исторического развития под техникой понимали совокупность средств труда в системе материального производства, то и технологией обозначали способы применения технических средств при производстве

150 Эксархопуло А. А. Состав и пределы изучения технических средств в криминалистике // Материалы второй межведомственной научно-практической конференции МВД России «Криминалистика. XXI век». - (http://www.mvd-expo.ru/conferences/CRlM_MVD/doc46.htm).

87

материальных благ. С появлением возможности использования техники в любой целесообразной деятельности человека, в том числе и в социальной сфере, изменилось и содержание понятия «технология», включающее способы применения технических средств в ней. Таким образом, разграничение техники на производственную и непроизводственную и внедрение последней в уголовное судопроизводство принципиально решает вопрос, как о наличии непроизводственных технологий, так и о возможности их использования в уголовном процессе.

  1. Технология, как система способов применения технических средств в до- казывании по уголовным делам, уже нашла свое отражение в уголовно- процессуальном законодательстве. Российский законодатель дифференцированно подошел к категории «научно-технические средства», регламентировав в законе их основные компоненты - в ч. 6 ст. 164 УПК РФ предусмотрено, что «при производстве следственных действий могут применяться технические средства и способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств». Такой подход в целом представляется верным, но в то же время страдает излишней осторожностью в употреблении научной терминологии. В этом плане полезно обратиться к опыту зарубежного законотворчества. Например, ч. 1 ст. 129 «Научно-технические средства в процессе доказывания» УПК Республики Казахстан гласит: «в целях собирания, исследования и оценки доказательств орган, ведущий уголовный процесс, вправе использовать научно-технические средства»15 . При этом под научно-техническими средствами законодатель понимает «приборы, специальные приспособления, материалы, правомерно применяемые для обнаружения, фиксации, изъятия и исследования доказательства» (п. 40 ст. 7 УПК Республики Казахстан). Такая характеристика, во-первых, еще раз подтверждает вывод - технология является обязательным элементом научно-технических средств. Во-вторых, проиллюстрированный подход отражает учет в правотворческой деятельности достижений
    уголовно-

ь Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 13 декабря 1997 г. № 206-1 // Казахстанская правда. 2001. 20 марта.

процессуальной науки в форме использования таких наукоемких понятий как «научно-техническое средство».

Таким образом, изложенные нами взгляды позволяют определить «техноло- гии, применяемые в уголовно-процессуальном доказывании» - как совокупность научно обоснованных способов (методик) применения технических средств в процессе собирания и проверки доказательств.

На основе проведенного нами теоретического анализа технических средств и технологий их применения в уголовно-процессуальном доказывании сформулируем общее понятие: «научно-технические средства» - совокупность технических средств и технологий их применения в деятельности по собиранию и проверке доказательств.

Исходя из сказанного, представляется возможным внести предложение о дополнении соответствующим пунктом в алфавитном порядке ст. 5 УПК РФ со следующим содержанием:

«научно-технические средства - технические средства и научно состоятельные способы (методики) их применения, используемые в порядке, предусмотрен- ном настоящим Кодексом». Также нуждается в изменении ч. 6 ст. 164 УПК РФ, где словосочетание «технические средства и способы» могут быть заменены выражением «научно-технические средства».

Значение предложенных норм применительно к процессу доказывания со- стоит в том, что они:

1) устанавливают правовую основу использования научно- технических средств в уголовно-процессуальном доказывании;

2) отражают современные представления науки и техники о разграничении «техники» и «технологии»; 3) 4) охватывают все возможные формы технических средств и технологий; 5)

4) предусматривают обязательный научный характер способов применения технических средств; 5) 6) способствуют внедрению новых научно-технических средств за счет отказа от их перечисления; 7)

89

6) должна употребляться в тех нормах закона, где не содержится прямого указания на конкретное применение технических средств.

§ 2. Научные знания, применяемые в уголовно-процессуальном доказывании

Научно-технические средства - важный, но не единственный компонент на- учно-технических достижений, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании. Наряду с ними широко используется такой вид научно- технических достижений, как научные знания. Прежде чем перейти к характеристике форм применения научных знаний, необходимо выделить его основные черты (призна-

ч152

ки) :

1) Объективность - предметы и явления должны быть познаны такими, какие они есть в действительности. Научное знание не признает паранаучные кон- цепции астрологии, парапсихологии, экстрасенсорики и т. п. В этом отношении, говоря об объективности научного знания, мы используем принцип презумпции естественности - познание объекта исследования без чего-либо субъективного или сверхъестественного. 2) 3) Достоверность (доказательность) - в научном знании приводятся необхо- димые, достаточные основания, по которым можно судить об истинности знания. Достоверность научного знания обосновывается практическим применением, экспериментальной проверкой, выводимостью одних знаний из других, истинность которых убедительно доказана. 4) 3) Безграничность - нацеленность на воспроизведение закономерностей объекта, то есть возможность неоднократного использования научного знания. Безграничность как раз является той особенной чертой научного знания, которая

См.: Алексеев П. В., Панин А. В. Философия: Учебник для ВУЗов. М., 1996. С. 53-54; Дозорцев В. А. Законода- тельство и научно-технический прогресс. М., 1978. С. 12-13; Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. М., 1974. 568 с; Кочергин А. К, Семенов Е. В., Семенова Н. Н. Наука как вид духовного производства. Новосибирск, 1981. С. 20-39; Кравец А. С. Наука как феномен культуры… 92 с; Кравец А. С. Познание, его возможности и границы. Знание и вера. Воронеж, 1995. 99 с; Ланюшкин В. А. Научно- технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 75-78;; Сырых В. М. Логические основания общей теории права… С. 22-33; Уварова Л. И. Наука как производительная сила общества. История и современность. М., 1982. С. 30-36 и др.

90

выражает характер его потребления применительно к любой сфере человеческой деятельности.

4) Системность - упорядоченность научного знания по основным принципам. Особенность научной систематизации выражена в стремлении к полноте, не- противоречивости, четким основаниям системы. Говоря о системности научного знания, следует отметить и такие его черты, как преемственность и накопление, благодаря которым знание становится со временем более полным и точным. 5) 6) Проверяемость - знание становится научным в том случае, если оно про- верено через наблюдение, практику, испытано логикой. Проверка научного знания посредством практики придает ему свойство общезначимости. 7) Охарактеризовав существенные черты научного знания, следует определить его основные виды, в зависимости от имеющихся классов наук. До недавнего времени на основе объектно-предметного, методологически- исследовательского и практически-целевого критериев выделяли три класса наук - естественные, технические и общественные (гуманитарные). Такая классификация долгое время позволяла должным образом систематизировать приток новых научных идей. Однако интеграция современной науки, усиление взаимодействия между ее отраслями, возникающие методологические трудности в условиях современной информационной революции заставляют научное сообщество пересмотреть устоявшуюся традицию. В литературе уже были высказаны суждения о том, что «при характерных для переживаемого момента бурных процессах интеграции научного знания, пожалуй, все меньше остается наук «чистой» правовой природы и все чаще встречаются научные «метисы»»153, которые, в свою очередь, приводят к невозможности вмещения в существующую систему науки некоторых новых синтетических, интегративных и комплексных научных знаний154. Указанные обстоятель-

’ См.: Аверьянова Т. В. Природа общей теории судебной экспертизы и ее место в системе научного знания / 50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р. С. Белкина // Материалы международной научной конфе- ренции. Воронеж, 2002. С. 11. 1 4 См.: Лазарев Ф. В., Трифонова М. К. Структура познания и научная революция. М., 1980. С. 38-41.

91

ства позволили Р. С. Белкину модифицировать традиционную классификацию, включив в нее новый класс «гибридных» наук155:

Общественные (гуманитарные) науки Естественные науки Технические науки Гибридные науки Социология

Правовые науки

Экономические науки

Синтетические науки Физика

Химия

Биология

Синтетические науки Теория механизмов и

машин

Электротехника

Синтетические науки Синтетические науки

Интегральные нау-

ки156

Комплексные науки “ По нашему мнению, предложенная классификация отражает современные представления о науке и соответственно позволяет нам классифицировать научные знания на естественные, технические, общественные (гуманитарные) и гибридные.

Важнейшей особенностью научного знания является невозможность его существования в чистом виде. Знание всегда выступает в материально воплощенных формах, в числе которых называют:

1) предметную форму - как правило, это знания, материализованные в научно- технических средствах; 2) 3) знаковую форму - знания, зафиксированные и хранимые в совокупности знаковых форм доступных человеку; 4) 5) личностную форму - знания, воплощенные в сознании и мышлении челове- 6) 158

ка .

Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 36. Ученый проводит разграничение между синтетическими науками различных классов: «Если синтетическая наука возникает на стыке наук, относящихся к одному и тому же классу, например общественных, то она должна оставаться в том же классе на правах самостоятельной структурной единицы. Если же синтетическая наука возникает на стыке наук различных классов, как это имеет место в основном при формировании интегральных и комплексных наук, то в традиционной классификации должно быть выделено еще одно, четвертое, звено, включающее эти, по образному выражению науковедов, «гибридные науки».

156 Под интегральными науками следует понимать новый, ранее не известный, тип абстракций, где формируются научные абстракции, справедливые для процессов любой материальной природы, независимо от сферы их npuiu- кания. (См.: Аверьянова Т. В. Природа общей теории судебной экспертизы… С. 12; Лазарев Ф. В., Трифонова М. К. Структура познания и научная революция…. С. 38-41).

157 Комплексные науки возникают в результате сближения областей знания, ранее резко различавшихся и по со держанию и по используемым методам исследования. (См.: Аверьянова Т. В. Природа общей теории судебной Экспертизы… С. 12; Лазарев Ф. В., Трифонова М. К. Структура познания и научная революция… С. 38^41).

158 См. подробнее: Волков Г. Н. Истоки и горизонты прогресса. Социологические проблемы развития науки и Техники. М., 1976. С. 208; Кочергин А. Н., Семенов Е. В., Семенова Н. Н. Наука как вид духовного производства… С. 53; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 77.

92

В зависимости от форм материализации научных знаний их можно класси- фицировать в процессуально-правовом аспекте, с выделением специфики их применения в уголовно-процессуальном доказывании.

Предметная материализация научных знаний в полной мере реализуется в технологии применения технических средств в уголовно-процессуальном доказывании и во многом находит свое отражение при характеристике научного аспекта технических средств (если он имеется). Эти вопросы были нами в достаточной мере изложены при определении научно-технических средств.

Знаковая (письменная) форма воплощения научных знаний может носить как обязательный, так и факультативный характер. В первом случае это знания, закрепленные в нормах действующего уголовно-процессуального законодательства, т. к. большинство его положений является результатом научных исследований. Принцип научности законодательства должен проявлять себя от разработки законопроектов в ходе правотворческой деятельности до реализации норм закона в правоприменительной практике. При этом необходимость строгого соблюдения предписаний процессуального закона приводит к обязанности использования во- площенных в этих нормах научных знаний. Научность нормотворчества состоит также в соблюдении последовательности правового регулирования, внутренней взаимосвязи норм, логики построения как отдельных глав и разделов, так и всего нормативного акта. Игнорирование научности при разработке и принятии законов влечет «неизгладимое обезображивание закона» - «правовой акт в лучшем случае оказывается практически неприменимым, а в худшем, становится источником невесть откуда взявшихся конфликтов» . Такие явления, несомненно, препятствуют достижению эффективности, как самого закона, так и уголовно- процессуальной деятельности.

Следует отметить, что не все нормы доказательственного права представ- ляются научно обоснованными, что приводит к необходимости в дальнейшем совершенствовать научные основы правотворчества. Так, в законе не содержится определяющих понятий «техническое средство» и
«специальные знания» и

См.: Федоров М. Неизгладимое преображение закона // Российская газета. 2002. 3 апреля.

93

предъявляемых к ним требований; не учтены пожелания большинства теоретиков и практиков о производстве ряда экспертиз до возбуждения уголовного дела; не восприняты предложения об установлении достаточно определенных сроков, в которые следователь должен знакомить подозреваемого, обвиняемого и других лиц с постановлением о назначении экспертизы и с полученным экспертным заключением; неразрешенным является вопрос о том, кто же дает, в конечном счете, заключение в случае производства комплексной судебной экспертизы; вызывает непонимание, почему свидетель, потерпевший и их представитель не вправе хо- датайствовать о внесении в постановления о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту, когда экспертиза проводится в отношении свидетеля и потерпевшего и т. д.160

«Наука представляет собой неотъемлемую часть социального бытия, явля- ется совокупным результатом деятельности общества и может существовать только в форме, доступной для широкого круга специалистов, а также иных лиц»161. В связи с этим вторым видом применения знаковой (письменной) формы научных знаний будут такие источники как монографии, диссертационные работы, научные публикации, специализированные сайты и форумы, появляющиеся в интернете, методические разработки и др. В отличие от законодательства они не носят обязательного характера, но их значение трудно преувеличить, т. к. наука преследует цель внедрения своих положений в практику для оптимизации последней.

Нередко можно услышать упреки в консервативности теории доказательств как системы научных знаний, ее тормозящей роли в деле борьбы с преступностью. Однако наряду с научными знаниями в сферу уголовно- процессуального доказывания пытаются попасть не обладающие качеством достоверности псевдонаучные идеи, паранаучные и мистические учения и практики, которые сегодня пытаются истолковать в качестве своего рода научных знаний и описать в наукоподобных терминах. Такие околонаучные идеи всегда были в культуре, их можно

О некоторых названных недостатках см.: Баев М. О., Баев О. Я. УПК РФ 2001 г. . 161 См.: Сырых В. М. Логические основания общей теории права… С. 25.

.. С.ЗО-31,42-44.

94

и нужно изучать научными методами, но сами они не являются наукой. Все чаще звучат призывы к внедрению в доказывание гипноза, обсуждаются положительные стороны одорологической экспертизы, не смолкает дискуссия об использовании полиграфа, неустанно изыскивается возможность для использования способностей колдунов и экстрасенсов и т. п. Эти и другие, нередко сомнительные, рекомендации находят своих сторонников не только среди практических работников, но и в рядах ученых-процессуалистов и криминалистов, законодателей. В этом отношении консерватизм, а иногда и догматизм, теории доказательств иногда себя оправдывают.

Наиболее сложной является характеристика особенностей личностного воплощения научных знаний в уголовно-процессуальном доказывании. Прежде всего, необходимо установить, в каком соотношении находятся понятия «научные знания» и «специальные знания», для чего следует определить сущность последних. В свою очередь решение этого вопроса возможно только в результате анализа предшествовавшего уголовно-процессуального законодательства и соответствующей научной литературы по указанной проблеме.

Первая сложность, с которой мы сталкиваемся - это двусмысленность норм УПК РСФСР 1960 г., где одновременно употреблялись два близких, но не тождественных понятия «специальные знания» и «специальные познания» (ст. ст. 78, 80, 82, 133.1). Такое положение не способствовало точному и единому восприятию уголовно- процессуального законодательства, как на практике, так и в науч-ных исследованиях. Одни авторы использовали оба понятия как равнозначные Другие отдавали предпочтение либо специальным знаниям163, либо познаниям

См.: Абакиров К. К. Процессуальные и организационные проблемы применения специальных познаний при производстве судебных экспертиз: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 12-15; Орлов Ю. К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М., 2000. С. 124; Строгович М. С. Курс советского уголовного про- цесса… С.433.

См.: Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний при установлении фактических об- стоятельств уголовного дела. Красноярск, 1986. С. 4-7; Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук… С. 112-115; Лисиченко В. К. Использование данных естественных и технических наук… С. 20-22; Морозов Г. Е. Участие специалиста в стадии предварительного расследования: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1977. С. 7-9.

я См.: Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе. М., 2002. С.5-9; Серов В. А. Ис- пользование научно-технических познаний и средств в доказывании по уголовным делам: Автореф. дис. … канд. Юрид. наук. М., 1980. С. 11-16; Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства… С. 21-23;

95

Некоторые ученые предпринимали попытки разграничить указанные кате- гории. Так, В. Д. Арсеньев и В. Г. Заблоцкий считают, что специальные знания представляют собой систему сведений, полученных в результате научной и практической деятельности, а специальные познания - знания, полученные в результате теоретического и практического обучения165. Очевидно, что такие суждения носят общий характер, в них используются пересекающиеся сферы деятельности, а предложенное основание - способ приобретения сведений (знаний) не приближает нас к решению вопроса о разграничении рассматриваемых понятий.

По убеждению В. И. Шиканова, «понятие «специальные познания» возникло и употребляется как контрадикторное понятию «знание»»166, так же автор по- лагает, что «термин «специальные познания» применяется для обозначения лю-

1 СП

бой совокупности знаний» . С такой позицией нельзя согласиться - автор сам указывает на контрадикторность понятий, т. е. их взаимоисключение, а затем определяет один термин «познания» через множественное лицо противоречащего суждения «совокупность знаний». Конечно, такая аргументация недопустима.

Есть авторы, которые после принятия УПК РФ 2001 г., где используется только понятие «специальные знания», продолжают говорить о специальных познаниях. Е. В. Селина объясняет волю законодателя его желанием дать возможность гражданам оперировать вполне понятными словами16 . Однако тогда не ясно, почему в своих научных исследованиях она употребляет непонятные для граждан слова «специальные познания»? Очевидно, что такие аргументы не могут лежать в обосновании расхождения законодательно закрепленного понятия и термина, используемого в науке.

Важной методологической предпосылкой разграничения специальных зна- ний и познаний является уяснение того, что всякое понятие неразрывно связано с материальной языковой оболочкой, оно возникает на базе слов и не может суще-

Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний… С. 4. 1 Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства… С. 23.

1 Шиканов В. И. Проблемы использования специальных познаний и научно-технических новшеств в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. М., 1980. С. 11. 1 Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 7.

96

ствовать вне их169. Важно, чтобы каждое слово точно передавало смысл, ибо оно по существу является единственным объективным носителем понятия1 . Материалистическая философия четко разделяет такие категории, как «познание» и «знание», при этом основания такой дифференциации полностью приемлемы в уголовно-процессуальной сфере. Познание в общих чертах представляет собой процесс творческой деятельности людей, в результате которого формируется знание об окружающей действительности, соответственно знание есть продукт такой творческой деятельности171. Таким образом, знание есть результат познания. В связи с тем, что в УПК РСФСР под специальными познаниями понималась совокупность определенных знаний, выступающих как результат деятельности людей, то уместнее было говорить не о познаниях, а о знаниях, ибо речь шла не о процессе накопления знаний, а об уже накопленных знаниях. Поэтому представляется

I 77

некорректным суждение о том, что «вывод эксперта — результат познания» . Согласившись с такой точкой зрения, мы были бы вынуждены признать за экспертом право проводить эксперименты с целью получения нового знания, что конечно не допустимо и противоречит законодательству. Вывод эксперта делается на основе уже имеющихся знаний, лежащих в основе проводимого исследования, а не познания. Если результатом познания является знание, то результатом исследования - выводы (характеристика объекта исследования), сделанные на основе знаний. «Практическая деятельность в области судебной экспертизы является научно обоснованной и использует положения ряда наук, в том числе правовых, естественных и технических, - справедливо отмечает Е. Р. Российская. - Но эти положения, научные методы и средства используются в деятельности судебных экспертов и экспертных учреждений не для открытия новых законов и закономерностей природы и общества, не для установления научных фактов, не для создания

См.: Кондаков Н. И. Логический словарь-справочник. М., 1976. С. 457.

170 См.: Ракитина Л. Н. Понятие специальных знаний в гражданском процессуальном праве // Правоведение. J986. № 5.С. 58.

171 Философский словарь / Под ред. М. М. Розенталя, П. Ф. Юдина. М., 1963. С. 154, 351-352. 1 2 Сахнова Т. В. Судебная экспертиза. М., 2000. С. 10.

97

теории и проверки научных гипотез, а для решения практических задач по уста- новлению истины по уголовному делу»173.

Еще одним аргументом, подтверждающим верность употребления понятия «специальные знания», является справедливое замечание Л. Н. Ракитиной о не- правомерности использования в гражданско-процессуальном законе специальных познаний, «тогда как объектами, входящими в это познание, названы различные отрасли знания: наука, искусство, техника, ремесло»174. Такое утверждение является актуальным и для уголовно-процессуального законодательства. Вместе с тем в справедливо обращалось внимание и на неприемлемость законодательной фор- мулировки, ограничивающей круг специальных знаний конкретными отраслями человеческой деятельности . В уголовном судопроизводстве могут потребоваться специальные знания и в области спорта, коллекционирования, товароведения и т. п. Поэтому в научной литературе обоснованно предлагалось либо вообще исключить сферы применения специальных знаний, либо дополнить ссылкой - «и

1 ~lf\

другие отрасли знания» .

УПК РФ 2001 г. не определяет, какие знания следует считать специальными (ст. ст. 57, 58). Вместе с тем, эту проблему законодатель решает в ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», где, как и в УПК РСФСР, круг вопросов, требующих экспертного разрешения, ограничивается специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла (ст. ст. 2, 9). Как уже было отмечено, такое усеченное толкование специальных знаний является неточным и не раскрывает всех возможностей их применения. Названный закон страдает тем же недостатком, что и УПК РФ - отсутствием определения специальных знаний. Прежде чем дать определение специальных знаний, используемых в уголовно-процессуальном доказывании, необходимо рассмотреть принципиальные положения об их природе и субъектах, ими обладающими.

1 J Российская Е. Р. Комментарий к Федеральному закону «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». М., 2002. С. 93.

174 Ракитина Л. Н. Понятие специальных знаний в гражданском процессуальном праве… С. 58.

175 См., например: Крылов И. Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. Л., 1963. С. 188; Ракитина Л- Н. Поня тие специальных знаний в гражданском процессуальном праве… С. 58-59 и др.

1 См.: Ракитина Л. Н. Понятие специальных знаний в гражданском процессуальном праве… С. 59; Серов В. А. Использование научно-технических познаний и средств… С. 5.

98

В научной литературе существует точка зрения, согласно которой к формам использования специальных знаний в уголовно-процессуальном доказывании, помимо экспертизы и участия специалиста в следственных и судебных действиях, относят консультационно-справочную деятельность сведущего лица, показания сведущего свидетеля, научно обоснованные объяснения обвиняемого (подозреваемого), участие переводчика, возможность использования специальных знаний

177

следователем, защитником и судом .

С указанными взглядами невозможно согласиться. Мы считаем, что в основе такой позиции лежит неверная интерпретация норм уголовно- процессуального закона, в результате чего происходит расширительное толкование понятия «специальные знания». На наш взгляд, заблуждение этих авторов кроется в том, что категория «специальные» рассматривается только как качественный элемент знаний с последующим выделением присущих им признаков (исключение юридических знаний, особенности соотношения с общедоступными и широко распространенными знаниями, научность источников их происхождения и т. п.). По нашему убеждению, понятие, «специальные знания» является, в первую очередь, элементом, определяющим процессуально - правовое положение только эксперта и спе- циалиста. Иными словами, специальные знания - это сначала обязательный эле-мент процессуального статуса указанных субъектов , а уже потом качественный признак знания. Благодаря наличию специальных знаний у эксперта и специалиста, их процессуальный статус разительно отличается от положений иных участников уголовного судопроизводства, которые вполне могут обладать различными

17 См., например: Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний… С. 5-7; Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук… С. 112-113; Кокорин П. А. Судебная экспертиза и деятельность специалиста - основные формы использования специальных знаний в работе следователя // Сибирский Юридический Вестник. 2000. № 4. С. 18; Селиванов Н. А. Основания и формы применения научно- технических средств и специальных знаний при расследовании преступлений // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1968. Вып. 7. С. 114; Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 100-115; Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства… С. 26-33.

178 Понятия «субъекты» и «участники» уголовного судопроизводства мы употребляем как синонимы. Имеющиеся точки зрения о равнозначности этих категорий, но вместе с тем об отнесении к ним только определенных органов и лиц (См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 203-206), либо о разнопорядковости этих Понятий, когда «участник процесса является его субъектом, но не каждый субъект процесса является его участником» (См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. П. А. Лупинской. М., 1995. С. 45-46), нам представляются не принципиальными в связи с положениями нового уголовно- процессуального законодательства. УПК Рф под участниками уголовного судопроизводства понимает любых лиц, принимающих участие в уголовном процессе (п. 58 ст. 5) и перечисляет их в соответствии с основными процессуальными функциями во II разделе.

99

научными знаниями. Специальные знания - это тот определяющий элемент в правовом положении специалиста и эксперта, на основе которого формируются права, обязанности, система гарантий, условия и порядок деятельности названных субъектов, устанавливается характерное только для них процессуальное значение достигнутых результатов в ходе деятельности.

Вместе с тем, изложенные нами суждения находятся в полном соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством. УПК РФ называет только двух участников уголовного судопроизводства, обладающих специальными знаниями - эксперта (ст. 57) и специалиста (ст. 58). Соответственно следует говорить только о следующих формах применения специальных знаний - экспертизе, допросе эксперта и участии специалиста в процессуальных действиях.

Определив специальные знания в первую очередь как необходимый элемент процессуального статуса эксперта и специалиста, далее следует рассмотреть сущность знаний, которые должны использоваться названными субъектами.

Как мы отмечали, в УПК РФ нет указания ни на источник происхождения специальных знаний эксперта, ни на определение круга знаний, которые следует относить к специальным. Эти вопросы отнесены к предмету ведения ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», где определены сферы применения специальных знаний - наука, техника, искусство и ремесло. Мы уже указывали на нецелесообразность установления таких пределов, т. к. они не охватывают всю возможную совокупность вопросов, отнесенных к предмету судебной экспертизы. Вместе с тем мы убеждены, что природа специальных знаний, реализуемая в форме судебной экспертизы, может быть только научной.

Знания в области ремесла скорее можно определить как обыденные, носящие ссылочный характер, опирающиеся на мнение, авторитет, личное мастерство ремесленника, индивидуальный характер производства, который не всегда можно использовать безгранично. Таким образом, в области ремесла не всегда действует принцип достаточного основания, в связи с чем содержание знания можно признать истинным. Важно и то, что ремесленные знания могут быть лишь упорядочены, а не систематизированы, как того требует научное знание. Тем не менее,

100

представляется, что специальные знания в области ремесла, используемые в ходе экспертного исследования, должны отвечать критериям научного знания и быть достаточно обоснованы. В противном случае, ненаучный характер специальных знаний в области ремесла приведет к необъективности заключения эксперта и потери его доказательственного значения. Этот вывод в равной мере относится и к научности знаний в области искусства, так как критерий рациональности (достоверности) в искусстве выражается в виде «художественной правды»179, которую правильнее рассматривать как одну из форм истины, несмотря на то, что в отличие от искусства, которое отражает предметы и явления при помощи художественных образов, наука постигает мир в понятиях, средствами логического мышления. Что касается использования специальных знаний в области науки, то здесь критерии научности знания реализуются в полном объеме, так как наука - это, прежде всего систематизированный свод научных знаний. Научность специальных знаний в области техники не вызывает возражений по причинам, раскрытым при характеристике понятия «научно-технические средства».

Далее, анализ некоторых положений ФЗ «О государственной судебно- экспертной деятельности» позволяет сделать вывод о том, что законодатель указывает на обязательное научное обоснование знаний, применяемых в экспертном исследовании:

  • одним из принципов государственной судебно-экспертной деятельности является всесторонность и полнота исследований, производимых с использованием современных достижений науки и техники (ст. 4);
  • условием объективности, обоснованности и достоверности исследования закон называет строго научную и практическую основу исследования (ст. 8);
  • государственная судебно-экспертная деятельность основывается на едином научно-методическом подходе к экспертной практике (ст. 11);
  • ’ См.: Свинцов В. И. К вопросу о соотношении понятий «истина» и «художественная правда» // Философские науки. 1984. №4. С. 57.

101

  • эксперт обязан сообщить о невозможности дать заключение, если совре- менный уровень развития науки не позволяет ответить на поставленные вопросы (ст. 16) .

Таким образом, любое специальное знание, применяемое экспертом, должно быть строго научным, то есть «во всех без исключения сферах человеческой деятельности смысл экспертизы может быть только один - научное, на уровне современных представлений данной конкретной науки, истолкование, разъяснение какого-нибудь обстоятельства или факта путем изучения, исследования соответствующих исходных данных»181.

Уголовно-процессуальный закон указывает на существенные различия пра- вового статуса специалиста и эксперта. Специалист, в отличие от эксперта, исследований не производит, не выносит заключений, а лишь оказывает всемерное содействие следователю и суду в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, привлекается для постановки вопросов эксперту, а так же для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ст. 58 УПК РФ). Мнение специалиста подлежит процессуальному закреплению, но «никаких заключений и суждений, обладающих доказательственной си-лой, специалист в отличие от эксперта не дает» . Однако, специальные познания специалиста также, как и познания эксперта, являются профессиональными знаниями, отражающими закономерности определенной отрасли науки. Г. Е. Морозов правильно отмечает, что специальные знания специалиста «должны быть го-раз до шире и глубже знаний в аналогичных областях других наук» , т. е. отвечать принципу научности, ибо в противном случае помощь специалиста при производстве процессуальных действий будет неэффективной.

Изложенные взгляды приводят к выводу о том, что в понятии «специальные знания» следует выделять два основных признака: 1) субъектный, как принад-

180 Комментарий к указанным положениям см.: Российская Е. Р. Комментарий к Федеральному закону .. С. 43- 234.

181 Гончаренко В. И. использование данных естественных и технических наук… С. 29.

182 Строгович М. С. Курс уголовного процесса… С. 256.

181 См.: Морозов Г. Е. Участие специалиста в стадии предварительного расследования:… С. 7.

102

лежность специальных знаний только эксперту и специалисту и 2) предметный -качественно характеризующий специальные знания как научно обоснованные. Если субъектный критерий является исключительным основанием для разграничения процессуальных статусов эксперта и специалиста от других участников уголовного судопроизводства, обладающих научными знаниями, то предметный критерий полностью отвечает всем особенностям научных знаний, применяемых в уголовном процессе, что делает его связующим элементом в определении научных знаний, воплощенных в личностной форме. Иными словами, особенности на- учных знаний, применяемых в уголовном судопроизводстве, будут едиными для всех участников уголовного процесса, кто обладает такими знаниями. Эти принципиальные положения полностью применимы и в сфере уголовно- процессуального доказывания.

Следовательно, необходимо определить особенности научных знаний, имеющих личностное воплощение и применяемых в доказывании по уголовным делам.

Во-первых, в процессуально-правовом понимании к научным знаниям, ис- пользуемым в доказывании, не относятся общедоступные, общеизвестные знания, являющиеся результатом общеобразовательной подготовки, т. е. имеющие массовое распространение, и нередко обозначаемые такими понятиями, как «житейский опыт» и «здравый смысл» . К ним причисляются знания, полученные в рамках общеобразовательного цикла предметов средней школы, в результате разнообразного всеобуча и широко распространяемых сведений в средствах массовой информации, Правила дорожного движения и т. п. Вместе с тем в условия бурного развития научно-технического прогресса такое разграничение является во многом условным в силу высокой динамичности научных знаний. «Глобальная информатизация, которую сейчас переживают многие страны, в том числе и Россия, безус-

84 См. подробнее: Кокорин П. А. Судебная экспертиза и деятельность специалиста - основные формы использования специальных знаний в работе следователя // Сибирский Юридический Вестник. 2000. № 4. С. 19; Морозов Г. Е. VnacTHe специалиста в стадии предварительного расследования… С. 7; Сахнова Т. В. Судебная экспертиза. М., 2000. С. 7; Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 10-18; Шиканов В. И. Проблемы использования специальных познаний и научно-технических новшеств… С. 11; Шишков С. Специальные Познания и здравый смысл в судебном доказывании II Законность. 2000. № 6. С. 23- 27.

103

ловно, сильно влияет, на критерии, определяющие общедоступность, обыденность знаний. В самом деле, являются ли специальными или общеизвестными сведения, изложенные в предназначенных для широкого круга читателей энциклопедиях, справочниках, словарях, представленные в электронных средствах массовой информации, глобальной компьютерной сети Internet? - справедливо отмечает Е. Р. Российская. - Отнесение знаний к общеизвестным, обыденным, общедоступным существенным образом зависит от образовательного и интеллектуального уровня конкретного субъекта, его жизненного и профессионального опыта. Таким образом, очевидно, что в каждом отдельном случае необходимо проанализировать ха- рактер требуемых познаний и решить вопрос, могут ли они считаться специаль-

185 НЫМИ» .

Во-вторых, специфика научных знаний, используемых в уголовно- процессуальном доказывании, состоит в том, что из круга этих знаний исключаются юридические знания, хотя в общем смысле они также являются научными знаниями. В сфере доказывания по уголовным делам юридические знания относятся к исключительной компетенции суда и следствия, соответственно, принятие процессуальных решений на их основе не может быть возложено на иных сведущих лиц.

Некоторые ученые не соглашаются с изъятием из круга специальных знаний юридических знании. В. Д. Арсеньев и В. Г. Заблоцкий аргументируют свою позицию тем, что «юридические знания, например, в области криминалистики, используются именно как специальные при производстве криминалистических экспертиз186. В. И. Гончаренко наоборот исходит из того, что в уголовно-процессуальном понимании специальные знания должны интерпретироваться как не относящиеся к юридическим, но знания в области криминалистики, как юридической науки, не должны рассматриваться в уголовно-процессуальном смысле как специальные, поскольку они являются одним из непременных условий надлежащего выполнения своих профессиональных обязанностей лицами, занимаю-

185 Российская Е. Р. Специальные познания и современные проблемы их использования в судопроизводстве / Е. Р. Российская // Журнал российского права. - 2001. - № 5. - (http://www.arbitrag.ru/Stat/statl5.htm).

186 Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний… С. 4.

104

1 от

щими целый ряд юридических должностей . По нашему мнению, эти две противоположные точки зрения объединяет теоретически неверное понимание криминалистики как юридической науки. Когда указывается на исключение юридических знаний из круга специальных знаний, имеют в виду те знания, которые соответствуют либо процессуальным, либо материальным отраслям права. Иными словами - знания, имеющие научно-нормативную природу. Криминалистика к таким не относится. Мы уже отмечали, что криминалистика собственно правом не занимается, ей не соответствует ни одна отрасль права, хотя ее предмет и объект познания, служебная функция и многие рекомендации лежат в сфере правовых явлений. Соответственно, криминалистические знания должны входить в предмет специальных знаний эксперта и специалиста, а так же составлять обязательную часть более
крупного понятия «научные знания, применяемые в уголовно-

188

процессуальном доказывании» .

Также существует мнение, что «правовые знания в области некоторых спе- циальных вопросов (правил вождения автотранспорта, техники безопасности, бухгалтерского учета и т. д.) относятся к предмету соответствующих экспертиз -автотехнической, по технике безопасности, бухгалтерской и т. п.» , т. е. юридические знания включены в круг знаний специальных. Действительно такая ситуация существует и она отражает еще одну особенность использования научных знаний в доказывании по уголовным делам. Юридические знания исключаются из научных знаний, используемых в доказывании, не в полном объеме, а дифференцированно. В рамках научных знаний, применяемых в доказывании, остаются знания, основанные на нормах технического характера, т. е. тех, которые разрабо- таны на основе технических и естественных наук. В частности использование экспертом научно-технических правил, содержащихся в нормативных актах (на-

187 Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук… С. 114-116.

188 Мы привели только один аргумент в пользу отнесения криминалистических знаний к научным, используемым в доказывании, т. к. он должен был быть учтен авторами на момент изложения своих взглядов. Вместе с тем, под тверждение нашей позиции мы находим в современных воззрениях на природу криминалистики как гибридной науки (см.: Белкин Р. С. О природе криминалистической науки // Труды Академии МВД РФ. М., 1996. С. 5-13). а также в свете ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», где все экспертизы являются судебны ми, а не криминалистическими (См. подробнее: Российская Е. Р. Комментарий… С. 102-107).

189 См.: Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний… С. 4-5.

105

пример, в инструкциях по технике безопасности движения, горных и строительных работ, эксплуатации машин и механизмов, правилах бухгалтерского учета и т. п.), не является вторжением в сферу права. При этом не устанавливается состав преступления, а решается вопрос о соответствии действий лица в данной обстановке нормативно-техническим требованиям.

В последние годы появились предложения о возможности назначения и проведения правовой экспертизы в уголовном процессе. Такая позиция обосновывается тем, что в Уголовном кодексе РФ содержится большое количество норм с бланкетными диспозициями, прежде всего об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности, усложняющими процесс квалификации преступлений, требующими больших временных затрат, связанных с отысканием источников, которые есть не во всех правоохранительных органах. Указывается на формальность получаемого юридического образования, не соответствующего фактическому объему знаний190. Так же отмечается, что одним из новых видов экспертиз стала правовая экспертиза документов, проектов нормативных актов и это приводит к выводу о том, что правовые знания выступают как специальные и могут быть использованы судом для определения юридической цели191. С такими взглядами невозможно согласиться, т. к. они противоречат как сущности судебной экспертизы, так и принципиальным основам всего уголовно-процессуального доказывания. Решение правовых вопросов составляет исключительную компетенцию органов расследования и суда. В действующем Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. № 1 особо подчеркивается недопустимость постановки перед экспертом правовых вопросов, как не входящих в его компетенцию (п. 11). . Следует согласиться со справедливым замечанием Ю. Г. Корухова: «Порочная практика назначения «правовых», «экономико-правовых» и «юридических» экспертиз означает не что иное, как попытку возложить на экс-

190 См.: Гаухман Л. Нужна правовая экспертиза по уголовным делам // Законность. 2000. № 4. С. 21. 1 ‘ См.: Кокорин П. А. Судебная экспертиза и деятельность специалиста - основные формы использования специальных знаний в работе следователя // Сибирский Юридический Вестник. 2000. № 4. С. 19.

192 Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года № 1 «О судебной экспертизе но уго.юн-ным делам» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР. РСФСР) по уголовным делам / С. Г. Ласточкина, Н. Н. Хохлова. М.: ПБОЮЛ Гриженко Е. М., 2000. С. 317-321.

106

перта бремя доказывания, т. е. функции, ему абсолютно не свойственные и не предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством»193.

В-третьих, к особенностям научных знаний, используемых в уголовно- процессуальном доказывании, следует отнести их структуру, т. е. элементы научного знания194:

1) собственно знания - как теоретический результат познания; 2) 3) навыки - алгоритмы действий, автоматизированные компоненты мыш- ления, поведения, необходимые для быстрого и экономичного совершения каких-либо процессов; 4) 5) умения - «знания в их практическом применении». 6) Необходимо отметить, что выделение элементов в структуре научного знания нашло свое нормативное закрепление в некоторых уголовно-процессуальных кодексах зарубежных стран (п. 4 ч. 3 ст. 62 УПК Республики Беларусь195; ст. 84 УПК Казахстана196; ст. ст. 69, 70 УПК Республики Узбекистан197; ст. 118 Модель-

t по

ного УПК для государств - участников СНГ ). При этом общей особенностью является то, что такое структурирование характерно только в отношении навыков специалиста. То есть зарубежный законодатель говорит только о знаниях эксперта, а в отношении специалиста и о его знаниях, и о навыках. Видимо, используя такую конструкцию, законодатель хотел подчеркнуть во многом технический характер деятельности специалиста, в первую очередь, его помощь по применению технических средств. Вместе с тем навыки и умения являются разновидностью научных знаний и успешно могут быть использованы и экспертом. По нашему мнению, детализация научных знаний во многом носит теоретический характер и

Корухов Ю. Допустимы ли правовые и юридические экспертизы в уголовном процессе // Законность. 2001. С. ????

См. подробнее: Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей… С. 13-114; Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 7; Шиканов В. И. Проблемы использования специальных познаний и научно-технических новшеств… С. II.

195 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь от 16 июля 1999 г. N 295-3 // Ведомости Национального собрания Республики Беларусь, 1999, N 28-29. Ст. 433.

1 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 13 декабря 1997 г. № 206-1 // Казахстанская правда. 2001. 20 марта.

197 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан от 22.09.94 г. N 2013-ХП // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан, 1995, № 1. Ст. 3.

Модельный Уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ. М., 2001. 119 с.

107

в меньшей степени представляет практическую значимость, следовательно, не нуждается в законодательной регламентации.

В-четвертых, в процессуальной литературе указывается на различные спо- собы приобретения научных знаний. Как правило, упоминается профессиональная подготовка либо соответствующий практический опыт199. Вместе с тем за пределами имеющихся научных знаний остаются новейшие теоретические и практические данные, которые в программу специальной профессиональной подготовки включаются лишь спустя продолжительное время после их получения” . Также научные знания могут быть получены и другими способами - например, в результате самообразования либо увлечения (хобби). Мы называем общие особенности научных знаний, применяемых в доказывании по уголовным делам, т. е. свойственные всем участникам процесса, обладающими соответствующими знаниями. Однако способ приобретения научных знаний имеет особое процессуальное значение для таких участников уголовного судопроизводства, как эксперт и специалист. Уголовно-процессуальный закон требует, чтобы в заключение эксперта содержались сведения о его образовании, специальности, стаже работы, ученой степени и (или) ученом звании (п. 4. ч. 1. ст. 204 УПК РФ). В этом плане способ приобретения научных знаний и соответствующее его подтверждение, очевидно, будут влиять на качество произведенного исследования и играть определенную роль в оценке достоверности экспертного заключения. В отношении специалиста закон не указывает круг конкретных требований, предъявляемых к нему. Положение, предусматривающее обязанность следователя перед началом следственного действия удостовериться в компетентности специалиста (ч. 2 ст. 168 УПК РФ), предполагает наличие у последнего подтверждения специальных знаний, полученных должным образом.

См.: Галкин В. M. Средства доказывания в советском уголовном процессе. М., 1968. Ч. 2. С. 8; Ракитина Л. Н. Понятие специальных знаний в гражданском процессуальном праве… С. 61; Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 8-9; Серов В. А. Использование научно-технических познаний и средств… С. 4-5 и др.

20 См.: Серов В. А. Специальные познания и нормы их использования при расследовании и рассмотрении уголовных дел / Социальное развитие и право. М, 1980. С. 69.

108

Анализ изложенного приводит к следующим выводам. К специфическим чертам научных знаний, воплощенных в личностной форме в уголовно- процессуальном доказывании относятся:

1) знания, не являющиеся общеизвестными и общедоступными; 2) 3) из круга научных знаний исключаются отраслевые юридические знания, кроме тех, которые носят полуправовой - полутехнический характер; 4) 5) структура научных знаний предполагает возможность их существования в форме собственно знаний, навыков и умений; 6) 7) как правило, научные знания приобретаются в результате профессиональ- ного обучения или практического опыта (для специалиста и эксперта), либо иными способами; 8) 9) способствуют оптимизации и объективизации доказывания. 10) Научные знания могут быть использованы любыми участниками уголовного судопроизводства. Однако процессуальное значение и последствия такого применения различны. Доказательственная значимость использования научных знаний в первую очередь определяется процессуальным статусом того или иного субъекта. Поэтому представляется возможным подразделять научные знания, воплощенные в личностной форме, следующим образом:

1) специальные знания эксперта и специалиста; 2) 3) научные знания, используемые судом; 4) 5) научные знания, используемые сторонами; 6) 7) научные знания, используемые иными участниками процесса, кроме экс- перта и специалиста. 8) Такая классификация является предварительной и носит условный характер, т. к. внутри каждой из групп возможность применения научных знаний также будет различной. О некоторых этих особенностях пойдет речь при исследовании проблем субъектов, применяющих научные знания в уголовно- процессуальном доказывании.

Как мы уже отмечали, среди научных знаний, используемых в доказывании, особое место отведено специальным знаниям. Специальные знания, помимо об-

109

щих особенностей научных знаний, обладают собственной спецификой, которая и определяет процессуальный статус специалиста и эксперта. На основе изложенных взглядов определим основные черты специальных знаний:

1) это только научно обоснованные знания; 2) 3) они не являются общеизвестными и общедоступными; 4) 5) из их круга исключаются отраслевые юридические знания, кроме тех, которые носят полуправовой — полутехнический характер; 6) 7) структура специальных знаний предполагает возможность их существования в форме собственно знаний, навыков и умений; 8) 9) эти знания могут быть только профессиональными, т. е. приобретаются в рамках специальной подготовки и опыта; 10) 11) субъектами использования специальных знаний являются только эксперт и специалист, что позволяет говорить о двух процессуальных формах применения специальных знаний - в форме экспертизы и использования знаний специалиста; 12) 13) способствуют оптимизации и объективизации процесса доказывания. 14) К сожалению, в УПК РФ отсутствует определение специальных знаний с обязательным указанием на их научную обоснованность. Это открывает путь для внедрения в уголовный процесс знаний из области различных псевдонаучных учений и паранормальных концепций. Если научность специальных знаний эксперта еще в какой-то мере защищена бланкетной нормой (ст. 57 УПК РФ), отсылающей к ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», где упоминается принцип научности, то в отношении специальных знаний специалиста такая аналогия неприменима. По сути, действующий уголовно-процессуальный закон оставляет брешь для участия экстрасенсов, полиграфологов и других «сведущих» людей в качестве специалистов. Эти обстоятельства еще раз подчеркивают необходимость законодательной регламентации в УПК РФ понятия «специальные знания».

Следует отметить, что опыт нормативного определения «специальных знаний» уже имеется в зарубежном законодательстве. Так, разъясняя некоторые по-

110

нятия, содержащиеся в УПК Республики Казахстан, законодатель указывает, что специальными знаниями являются «не общеизвестные в уголовном процессе знания, приобретенные лицом в результате профессионального обучения либо работы по определенной специальности, используемые для решения задач уголовного судопроизводства» (п. 40 ст. 7 УПК Республики Казахстан) . В целом такой подход нормативного закрепления значимых понятий может только приветствоваться и должен быть учтен российским законодателем. Однако содержательная сторона приведенного определения имеет некоторые недостатки: нет указания на научность знаний и их структуру, не установлены субъекты применения таких знаний, из понятия исключаются общеизвестные знания, но не говориться о юридических знаниях.

Исходя из сказанного, представляется целесообразным внести предложение о дополнении соответствующим пунктом в алфавитном порядке ст. 5 УПК РФ следующего содержания:

«специальные знания - научно обоснованные знания, умения и навыки, за исключением общеизвестных и отнесенных к исключительной компетенции органов расследования, прокурора и суда, приобретенные специалистом и экспертом в результате профессионального обучения либо работы по определенной специальности, используемые в порядке, установленном настоящим Кодексом».

Определение научно-технических средств и научных знаний, а также выде- ление элементов их составляющих, позволяет нам предложить общую классификацию научно-технических достижений, применяемых в уголовно- процессуальном доказывании. Значение такой классификации состоит в том, что она: 1) охватывает все научно-технические достижения, используемые в доказывании; 2) дает ясное представление о видах и содержании этих достижений; 3) обладает прогностическим потенциалом, т. к. открыта для тех научно-технических возможностей, которые появятся в будущем; 4) содержит в себе элементы, способные предотвратить внедрение в доказывание скороспелых и псевдонаучных положений; 5) определяет основные направления совершенствования уголовно-

201 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 13 декабря 1997 г. № 206-1 // Казахстанская правда. 2001.20 марта.

Ill процессуального законодательства в части регламентации применения научно- технических достижений в доказывании по уголовным делам.

Научно- технические средства

Технически е средства

дет ва тва

ере о

0> Ч

К <и

« о-

о о

<и 0>

S Ь?

н о

о

В НИЧ

в X

S (U

S (г

я <и

о. У

« ю

О

ехн ико -

н Сто рон ы

Су д
| <и

S

о

а

и п1

н ctf о о в о 5 Я в О в CU 4> В в

о в

И в в ri в Н н Он о fl> » к с п <и (П

J5

В

К

в

а»

В со

О)

в

5

в в и

в

о

н о

в

5

в в

<D В О

?

U

В о

U!

S <и

Я

о,

в

«и

Я

и о

Я

н о В

из о о

и

Я о

в

О

(U

?

о

§

К X

о н <и

я о

в s S В

Он

§

в

в

X

Научно-технические достижения, применяемые в уголовно-процессуальном доказывании

нод ате льс тва
|

зак о

рма х

о

-е<

ш

X

2

Я

-,

в

к

В нор мах дей с

СО

112

Глава 3. Правовые основы применения научно-технических достижений в

уголовно-процессуальном доказывании

§ 1. Задачи применения научно-технических достижений в уголовно- процессуальном доказывании

Любая человеческая деятельность должна отвечать определенным целям. Деятельность по уголовно-процессуальному доказыванию не составляет исключения и имеет своей целью достижение истины. Вместе с тем общая цель доказывания может быть раскрыта лишь в результате последовательного достижения нескольких задач, которые представляют собой поэтапные шаги в достижении общей цели, либо употребляются «в смысле конкретизации цели» . Использование научно-технических достижений в доказывании по уголовным делам предполагает решение определенных задач, которые подчинены и соответствуют общей цели доказывания. Поэтому прежде чем устанавливать назначение научно- технических достижений, необходимо определиться с тем, что понимать под истиной как целью уголовно-процессуального доказывания.

Вопрос об истине в уголовном судопроизводстве всегда обращал на себя внимание в уголовно-процессуальной науке, однако особенно остро он ставился в периоды критического переосмысления уголовно-процессуальной доктрины. Современная реформа уголовно-процессуального законодательства внесла существенные коррективы в определение цели доказывания. По нашему мнению, концепция объективной истины в том виде, в каком она существовала в рамках УПК

201

РСФСР, во многом является неприемлемой для нынешнего процесса “. Вместе с

202 См.: Морщакова Т. Г., Петрухин И. Л. Социологические аспекты изучения эффективности правосудия / Право и социология. М., 1973. С. 254.

2(Ь Основанием такого вывода является анализ некоторых положений УПК РФ, где не содержится общего условия, обязательного для достижения объективной истины - всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, как это было предусмотрено ст. 20 УПК РСФСР. Существенной ревизии были подвергнуты положения об оценке доказательств, в результате чего был сформулирован принцип «свободы оценки доказательств», где опять же не упоминается о всесторонности, полноте и объективности, а так же законодатель подчеркивает, что оценивать следует доказательства, а не обстоятельства дела (ст. 17 УПК РФ). Это, с одной стороны, призвано показать процессуальную значимость доказательства как формы соответствующих сведений об обстоятельствах подлежащих доказыванию, а с другой - находится в соответствии с общей тенденцией снижения активности суда в процессе доказывания (ч. 3 ст. 15 УПК РФ). Также введение суда присяжных и «особый характер» выносимых им вердиктов заставляет критически отнестись к положению об объективной истине как цели доказы-

113

тем, в УПК РФ значительная роль отводится формальным основаниям, которые нельзя не учитывать при определении цели доказывания. В этом плане следует согласиться с мнением Ю. К. Орлова, полагающего, что «игнорировать категорию формальной истины в уголовно-процессуальном доказывании - значит закрывать глаза на действительное положение дел» ° . Таким образом, сегодня перед уголовно- процессуальной наукой стоит сложная задача выработки цели доказывания по уголовным делам и ее научного обоснования. Такая проблема должна решаться в рамках специальных научных исследований, причем с учетом не только тра- диционных для отечественной науки подходов (марксистско-ленинской теории познания), хотя преемственность должна сохраняться, но и с позиций ранее кри- тикуемых «реакционных и классово чуждых» учений об истине.

Мы полагаем, что в основе такой разработки должна лежать идея паритетного соотношения содержательных и формальных начал при достижении цели уголовно- процессуального доказывания. В общем виде истина, устанавливаемая в ходе доказывания по уголовным делам, должна содержать в себе сбалансированные черты как объективной истины, так и истины формальной. Утверждения о несовместимости этих двух антагонистических понятий и невозможности найти между ними точки соприкосновения следует признать не соответствующими со-временным научным представлениям о многообразии истин и учений о них .

Следует отметить, что такая попытка, и на наш взгляд она заслуживает внимания, была предпринята при формировании понятия «процессуальная истина». Одни авторы под процессуальной истиной понимают формальную истину и рассматривают ее как «соответствие судебного процесса (а значит, и его результа-та) требованиям процессуального права» . Иной подход у Ю. В. Астафьева, кования. Нельзя не сказать о новелле УПК РФ, предусматривающей особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением (глава 40). В основе приговора, выносимого по результатам особого порядка судебного разбирательства, лежат не выводы суда о соответствии обстоятельств уголовного дела действительно происшедшим событиям, а соглашение, достигаемое сторонами и утверждаемое судом. 204 См.: Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 9.

2<h См. подробнее: Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 8-13; Чудинов Э. М. Природа научной истины. М., 1977. С. 10-35.

206 См., например: Александров А. О значении концепции объективной истины // Российская юстиция. 1999. №1. С. 24; Никитаев В. В. Проблемные ситуации уголовного процесса и юридическое мышление // Состязательное правосудие: труды научно-практических лабораторий. М., 1996. С. 17.

114

торый предлагает понятие «материальная истина» трансформировать в понятие «процессуальная истина». Ученый полагает, что последнее понятие «позволяет ограничить задачи уголовно-процессуального познания совокупностью юридически значимых элементов исследуемого факта (понимаемых как предмет процессуального доказывания), а также охарактеризовать способы установления фактиче-ских данных и способы проверки их объективности» .

Вообще, стремление исследовать процессуальную истину как с позиций формальной истины, так и объективной истины, уже в определенной мере свидетельствует о потенциале и перспективности «новой» цели доказывания. Вместе с тем, мы полагаем, что определение «процессуальной истины», предлагаемое Ю. В. Астафьевым и нами разделяемое, не является в чистом виде трансформированным из понятия «материальная истина», т. к. в нем содержатся элементы формальной истины. В общих чертах предмет доказывания представляет собой ту часть объективной действительности, которая познается в ходе расследования и рассмотрения дела, т. е. предмет доказывания соответствует объективной истине. А способы установления сведений об обстоятельствах (доказательства) и способы их проверки являются процессуальными требованиями, в которых решающее значение имеют сначала вопросы формы, а затем соответствия доказательства объек- тивной реальности. В этой части способы установления процессуальной истины ближе к истине формальной, а не объективной.

Изложенная точка зрения о процессуальной истине как возможной цели уголовно-процессуального доказывания, на наш взгляд, оптимально отражает состояние дел, складывающихся в рамках УПК 2001 г. Однако еще раз подчеркнем, что проблема определения и обоснования цели доказывания должна решаться в

208

специальных научных исследованиях .

Астафьев Ю. В. Проблемы истины в уголовном судопроизводстве // Юридические записки. Вып. 2: Жизнь в науке: к 100-летию со дня рождения М. С. Строговича Воронеж, 1995. С. 71.

Мы обозначили лишь общий взгляд на проблему процессуальной истины, сознательно не уделив внимание во- просам ее содержания, включения квалификации преступления и выводов суда о мере наказания, дискуссионной проблеме соотношения истины-цели и истины-принципа, о характере суждений (познании и оценке), лежащих в основе истины.

115

Повторимся, что достижение процессуальной истины предполагает после- довательное решение ряда задач различными процессуальными средствами и способами, в том числе и теми, которые сопряжены с использованием научно-технических достижений. Это, в свою очередь, предполагает постановку и разработку проблемы назначения применения научно- технических средств и научных знаний в доказывании, причем задачи такого применения должны быть согласованы и подчинены конечной цели всего доказывания. Мы полагаем возможным выделить две основные задачи по использованию научно-технических возможностей в уголовно- процессуальном доказывании - объективизацию и оптимизацию доказывания.

Вопрос об объективизации доказывания, основанной на широком использо- вании научно-технических достижений, не является новым в уголовно- процессуальной науке. Следует напомнить, что в 20 - 30-х годах прошлого столетия многие отечественные процессуалисты и криминалисты были приверженцами теории «объективизации» уголовного процесса. Согласно этой теории следовало существенно расширить «материальный сектор» уголовного процесса (вещественные доказательства, документы, заключения экспертов) и сформировать систему научно обоснованных критериев оценки доказательств, исключая или минимизируя при этом различные субъективные аспекты доказывания (показания живых лиц и пр.). Критическое осмысление этих положений, повлекшее пересмотр искаженных представлений о соотношении субъективного - объективного в доказывании, в целом позволило сохранить позитивное содержание теории «объекти- визации», предполагавшей широкое использование научно-технических достижений в качестве средств и способов доказывания.

Вместе с тем, современная трактовка «объективизации» как «деятельности участников предварительного расследования, направленной на установление и закрепление фактических данных с помощью средств, на которые существенно не

116 влияют субъективные факторы» 09 представляется необоснованно суженной и не отражает всего многообразия этого явления в доказывании.

Во-первых, задача объективизации охватывает не только вовлечение в про- цесс защищенных от субъективного воздействия способов собирания доказа- тельств, но и самих доказательств, которые в меньшей степени подвержены постороннему вмешательству. Нас в первую очередь интересует такое доказательство (вернее его источник), как заключение и показания эксперта (п. 3 ч. 2 ст. 74

?у 1 /л

УПК РФ) . Дело в том, что экспертиза «позволяет использовать в процессе расследования и судебного разбирательства уголовных дел весь арсенал современных научно-технических средств и является основным каналом внедрения в су-дебно-следственную практику достижений научно- технической революции» . В силу того, что использование научно- технических достижений в меньшей степени зависит от влияния субъективных факторов, то и результаты их применения представляются относительно свободными от субъективизма. Соответственно объективизация заключения и показаний эксперта выражена в их научной обоснованности, что в свою очередь повышает роль сведений, полученных из этих источни-ков, но не умаляет значение иных доказательств . Таким образом, научные положения, лежащие в основе заключения и показаний эксперта, выполняют охра- нительную функцию, защищая доказательства от постороннего вмешательства. Однако характер такой защиты не является абсолютным, что предполагает наличие системы процессуальных способов проверки допустимости и достоверности

См.: Вандер М. Б., Филиппова М. А. Объективизация и удостоверение в процессе предварительного расследо- вания // Правоведение. 1991. № 2. С. 74. Подобное определение «объективизации» используется также М. Л. Силь-новым (См.: Сильнов М. А. К вопросу о допустимости использования цифровых технологий в доказывании при расследовании преступлений,// Вестник Российского университета дружбы народов, Серия юридические науки. 1998. №3^1. С. 103-104).

Объективизация доказательств приемлема не только в отношении сведений, полученных из заключения и пока- заний эксперта, но и к другим доказательствам - например, к протоколам допроса сведущих лиц и справкам от соответствующих учреждений (иные документы), в которых освещаются вопросы требующие специальных зна- ний, но решаемые без назначения экспертизы (определение конструктивных особенностей типа оружия, марки транспортного средства, каких-либо справочных данных).

См.: Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 124. 212

Следует отметить, что заключение и показания эксперта не имеют заранее установленной силы и никаких

иных преимуществ перед другими доказательствами. Они подлежат критической оценке по внутреннему убеждению наравне с другими доказательствами. (Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года № 1 «О судебной экспертизе по уголовным делам» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР) по уголовным делам / С. Г. Ласточкина, Н. Н. Хохлова. - М.: ПБОЮЛ Гриженко Е. М., 2000. -С. 317-321).

117

доказательств: соблюдение порядка назначения и проведения экспертизы, проверка компетентности эксперта и его незаинтересованность в исходе дела, проверка надежности и правомерности применения экспертом методики исследования, возможность назначения дополнительных и повторных экспертиз и др.

Во-вторых, исследуемое нами определение «объективизация» включает в себя только «установление и закрепление фактических данных», что в целом охватывается понятием собирания доказательств. Конечно, при помощи научно-технических достижений могут быть выявлены различные материальные и идеальные следы преступлений, осуществлена их фиксация, подтверждены факты выполнения некоторых следственных действий, запечатлен порядок их проведения и др. Несомненно, такое использование научно-технических возможностей способствует надежному, объективному и полному установлению и закреплению источников доказательств и содержащихся в них сведений. Однако объективизация, осуществляемая на научно-технической основе, не ограничивается только собиранием доказательств, но распространяется и на другие элементы доказывания. Так, одной из целей проверки доказательств является определение их досто- верности. В свою очередь степень достоверности зависит от метода его проверки. Соответственно методы, основанные на использовании возможностей науки и техники, предполагают увеличение степени достоверности, т. е. объективизируют доказывание в рамках проверки доказательств. Объективизация доказывания играет определенную роль и при оценке доказательств в части расширения фактической основы внутреннего убеждения следователя и суда, его обоснованности, за счет надежных доказательств, полученных в результате применения научно- технических достижений 3.

В-третьих, под субъективными факторами следует понимать различное воз- действие на доказательственную информацию, способное привести к изменению, потере или фальсификации последней. Такое воздействие может носить как неосторожный характер (например, неаккуратное обращение с вещественными доказательствами), так и осуществляться с прямым умыслом. Сегодня особенно остро

2П См. подробнее: Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1973- С. 432.

118

стоит проблема преступного воздействия на доказательственную информацию, которое профессионализируется, становится все более законспирированным, изощренным, происходит укрепление интеллектуальной и материально-технической базы такого воздействия214. Нельзя не отметить, что «в последние годы происходит повышение количественного и качественного уровня применения преступниками и связанными с ними субъектами новейших достижений научно-технического прогресса и специальных познаний непосредственно для сокрытия преступной деятельности. В первую очередь, это связано с развитием компьютерной преступности, преступлениями в области финансовой сферы. Естественно, что преступники используют современные достижения научно- технического прогресса в ходе как совершения преступления, так и его сокрытия. Одновременно повышается, хоть и не столь явно, доля использования специальных познаний в целях сокрытия преступлений, совершаемых традиционными способами, без применения указанных средств» . В свою очередь это предполагает наличие системы средств и способов эффективного противодействия названной преступной деятельности. Одним из таких способов может выступать объективизация доказывания на основе широкого применения научно-технических дос- тижений, позволяющих выявить доказательственную информацию, надежно ее зафиксировать и тем самым нейтрализовать преступное воздействие, упрочнив доказательственную базу.

Изложенное позволяет определить объективизацию как вовлечение в уго- ловный процесс научно-технических достижений, используемых в качестве доказательств и способов их собирания, проверки и оценки, которые в меньшей степени подвергнуты воздействию субъективных факторов. Как уже было отмечено, объективизация выступает одной из задач по использованию научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании. Благодаря применению научно-технических средств и научных знаний расширяются возможности доказы-

См. подробнее: Трухачев В. В. Правовые и криминалистические средства предупреждения, выявления и ней- трализации преступного воздействия на доказательственную информацию: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. Воронеж, 2001. С. Ъ-А.

См.: Трухачев В. В. преступное воздействие на доказательственную информацию: Правовые и криминалистические средства предупреждения, выявления, нейтрализации. Воронеж, 2000. С. 102.

119

вания, процесс доказывания становится «прозрачным, наглядным, а его результа-

01 ft

ты - более убедительными» , происходит укрепление доказательственной базы за счет надежных доказательств и увеличение характера достоверности последних.

Второй задачей применения научно-технических достижений является оп- тимизация доказывания. Для оптимизации, осуществляемой на основе использования научно-технических средств и научных знаний, характерен многоплановый характер ее проявлений: повышение эффективности и качества доказывания, снижение стоимости осуществления отдельных следственных действий, экономия времени и минимизация различных сил и средств в деятельности по собиранию, проверке и оценке доказательств и др. Научно-технические достижения могут использоваться в целях оптимизации как самого процесса доказывания (его функциональной стороны), так и деятельности, обеспечивающей этот процесс. В общих чертах организация доказывания, осуществляемая рациональными и целесообразными способами на основе широкого применения научно-технических воз- можностей как раз и отражает сущность оптимизации.

По справедливому замечанию В. А Панюшкина, «основной причиной ис- пользования достижений науки и техники в уголовном судопроизводстве являются особенности функционирования отдельных моментов процесса труда работни-ков следственных и судебных органов» . Эти особенности изначально обусловлены ограниченными возможностями сенсорной системы человека по восприятию отдельных обстоятельств окружающей действительности, в нашем случае информации об обстоятельствах преступления. Для того чтобы расширить границы чувственного восприятия, оптимизировать его для выявления следов преступления и иных обстоятельств, имеющих значение для дела, как раз и используются научно- технические достижения. Ошибочно было бы полагать, что такая оптими- зация осуществляется только на основе технических средств. Усилению возможностей восприятия существенно способствует использование научных знаний -

216 См.: Кореневский Ю. В. Криминалистика для судебного следствия. М., 2001. С. 24.

Панюшкин В. А. Использование достижений научно-технического прогресса в уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1981. № 2. С. 93.

120

они необходимы и для успешного применения самих технических средств (технологии), и для познания личности, убеждений, потребностей некоторых участников уголовного судопроизводства и получения необходимой информации от них, научные знания способствуют определению механизма и способа совершения преступления, лежат в основе различных процессуальных действий.

Важным средством оптимизации доказывания выступает научная организа- ция деятельности по собиранию, проверке и оценке доказательств. Научные рекомендации по организации работы с доказательствами и по управлению доказыванием способствуют экономии времени, рационализации трудовых процессов, созданию иных оптимальных условий выполнения субъектами доказывания своих

*? 1 ft

обязанностей при соблюдении требований уголовно-процессуального закона
.

Оптимизации доказывания служит широкое применение демонстрационной техники (видеоконференцсвязь, кинопроекторы, видеомагнитофоны, «фейсме-неджеры» — компьютерные видеокартотеки) не только при производстве следственных и судебных, но и иных процессуальных действиях (ст. ст. 216, 217, 259 УПК РФ) . Использование таких технических средств позволяет повысить наглядность, убедительность доказывания, а иногда необходимо и для обеспечения безопасности участников следственных действий (ст. ст. 170, 193 УПК РФ).

Некоторые авторы оптимизацию связывают, в первую очередь, с тактикой доказывания, криминалистические рекомендации которой выступают в качестве научных знаний. По мнению В. И. Шиканова, тактика доказывания направлена на то, «чтобы оптимизировать процесс выдвижения следственных версий, собирание, проверку, оценку доказательств и обоснование достоверных выводов по обстоятельствам дела, имеющим уголовно-правовое значение»220. Это положение находит отклик и у других ученых. Так, М. О. Баев отмечает, что «стремление к

Анализ различных суждений о научной организации и управлении доказыванием см. подробнее: Белкин Р. С. Курс криминалистики. В 3 т. М., 1997. Т. 2: Частные криминалистические теории. С. 445-461. 219 О возможностях некоторых демонстрационных и вспомогательных технических средств, применяемых в уго- ловном судопроизводстве см. подробнее: Алексеева Л. Видеоконференцсвязь в суде: технические проблемы решены, остались процессуальные// Российская юстиция. 2000. №. 6, С. 23; Бецуков А. Опознание по «фейсменеджеру» и видеозаписи // Законность. 2000. № 3. С. 29; Вяткин Ф., Зильберман С, Зайцев С. Видеоконференцсвязь при рассмотрении кассационных жалоб // Российская юстиция. 2000. №. 6. С. 20-21; Милинчук В. В. Институт взаимной правовой помощи по уголовным делам. Действующая практика и перспективы развития. М., 2001. С. 128-147.

Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства… С. 105.

121

оптимизации достижения целей, удовлетворению интересов наиболее рациональным и экономичным способом присуще любому виду профессиональной деятельности, и то обстоятельство, что методом оптимизации в условиях когда есть необходимость преодолевать реальное (непосредственное или опосредованное) противодействие или предупреждать потенциальное как раз и выступает тактика, автор

221

полагает, что это и является основной целью тактической деятельности»

Для оптимизации доказывания на основе научных знаний и научно- технических средств крайне важным является наличие законодательно регламентированной системы критериев допустимости использования научно-технических возможностей. Проблема критериев будет рассмотрена в следующем разделе настоящего исследования, однако сразу отметим, что использование даже наиболее оптимальных возможностей достижения требуемого результата не может быть признано допустимым при их несоответствии законным требованиям. Иными словами, оптимизация доказывания возможна только в нормативно установленных пределах.

Таким образом, основным назначением применения научно-технических достижений является объективизация и оптимизация уголовно- процессуального доказывания. Эти задачи, в свою очередь, обуславливают не только их уяснение и стремление к их достижению в ходе своей деятельности субъектами доказывания, но и установление соответствующих средств, способов и гарантий, необходимых для практической реализации поставленных задач.

§ 2. Научно-технические достижения, используемые в качестве средств уголовно-процессуального доказывания

Объективизация и оптимизация уголовно-процессуального доказывания предполагают широкое использование научно-технических достижений в качестве средств и способов доказывания. Понятия «средства доказывания» и «способы

” Баев М. О. Тактика профессиональной защиты от обвинения в уголовном процессе России: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Воронеж, 1998. С.7.

122

доказывания» получили широкое распространение в процессуальной литературе, но вместе с тем остается проблема однозначного их понимания различными авторами.

О средствах доказывания, как структурном образовании системы уголовно- процессуального доказывания, были высказаны различные суждения:

1) средствами доказывания являются доказательства, понимаемые как сведения о фактах и их источники, и способы их собирания и проверки (М. М. Гродзин-ский, Ф. Н. Фаткуллин)222; 2) 3) средствами доказывания выступают только сведения об обстоятельствах дела без учета источников их получения, «т. е. факты, которые используются для того, чтобы что-либо доказать» ; 4) 5) средствами доказывания служат только источники доказательств, при этом они являются составной частью понятия «доказательства» (А. И. Винберг, Г. М. Миньковский, Р. Д. Рахунов, М. С. Строгович, М. Л. Шифман) , либо сами по себе в понятие «доказательства» не входят (Б. А. Галкин, С. А. Голунский, П. А. Лупинская, И. Д. Перлов)225; 6) 7) средства доказывания представляют собой доказательства, понимаемые как единство сведений об обстоятельствах дела и источников их получения (В. Я. Дорохов, Л. Д. Кокорев, Н. П. Кузнецов) . 8) Мы присоединяемся к последней группе ученых и разделяем понимание средств доказывания как доказательств. Наша позиция определена тем, что «следственные действия и иные способы получения доказательств лишь приводят к

” Гродзинский М. М. О способах получения доказательств в советском уголовном процессе // Советская юстиция. 1958. № 6. С.11; Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С. 93. См.: Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1950. С. 223.

224 Винберг А. И., Миньковский Г. М., Рахунов Р. Д. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1956. С. 5; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 290; Шифман М. Л. Основные вопросы теории советского доказательственного права. М., 1956. С. 5.

225 Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962. С. 175; Голунский С. А. Вопросы доказа тельственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик // Вопросы судо производства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. М., 1959. С. 145; Лупинская П. А. О про блемах теории судебных доказательств // Советское государство и право. 1960. № 10. С. 121-124; Перлов И. Д. Об Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик // Важный этап в развитии советского права. М., I960. С. 57.

226 Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 12], 227; Теория доказательств в советском уголовном процессе… 212-213.

123

227

возникновению средств доказывания» , а это предполагает рассмотрение способов доказывания в качестве самостоятельного элемента системы доказывания и их исключение из понятия «средств доказывания». Также, неоднократно высказанные в научной литературе соображения о неразрывности содержания и формы доказательства, предполагающей единство сведений об обстоятельствах дела с их носителем - источником доказательства, приводят к выводу о нецелесообразности понимания под средством доказывания одних лишь сведений либо их источников. Таким образом, единственным средством уголовно-процессуального доказывания являются доказательства как сведения об обстоятельствах дела, полученные из источников, перечисленных в законе.

По мнению П. С. Элькинд, одной из форм применения некоторых научно- технических средств в уголовном судопроизводстве являются уголовно- судебные доказательства, содержащие информацию о существенных обстоятельствах уго-

ТОО

ловного дела . Мы считаем, что помимо технических средств, уголовно- процессуальными доказательствами могут выступать и научные знания, что в целом позволяет говорить о способности научно-технических достижений быть средствами доказывания.

Прежде всего, научно-технические достижения как средства доказывания проявляют себя в форме сведений об обстоятельствах дела, содержащихся в заключении и показаниях эксперта. При этом показания эксперта, как сведения, сообщаемые им на допросе, проведенном после получения его заключения, в целях разъяснения и уточнения данного заключения, впервые были закреплены в ст.ст. 74, 80 УПК 2001 г. Некоторые авторы полагают, что сама судебная экспертиза выступает как средство доказывания, при этом под средством доказывания понимается «путь к обнаружению сведений о фактах, являющихся содержанием доказательств»229. С указанными суждениями невозможно согласиться по двум причинам. Во-первых, мы считаем неправомерным определять средство доказывания через термин «путь», означающий не что иное, как способ действия, который

227 См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 227;

2”8 Элькинд П. С. Цели и средства их достижения… С. 113.

229 См.: Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 83.

124

приводит к возникновению средств доказывания. Во-вторых, в критикуемой позиции автор не учитывает двуединого характера доказательств, игнорируя источники сведений об обстоятельствах дела. В результате проведения судебной экспертизы устанавливаются не только сведения об обстоятельствах дела, но и их источники. Таким образом, средством уголовно-процессуального доказывания выступает не сама экспертиза, а сведения, содержащиеся в заключении и показаниях эксперта.

«Научно-технический аспект», рассматриваемых средств доказывания со- стоит в том, что заключение и показания эксперта 1) исходят от лица, обладающего специальными знаниями, сущность которых была нами рассмотрена; 2) являются результатом исследований, проводимых на строго научной основе с использованием современных достижений науки и техники (ст.ст. 5, 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»); 3) как доказательства содержат сведения, выступающие в форме научно обоснованного вывода (п. 10 ч. 1 ст. 204 УПК РФ); 4) не могут быть даны и эксперт обязан отказаться от проведения экспертизы, если современный уровень развития науки не позволяет ответить на поставленные вопросы (ст. 16 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»).

В то же время некоторые научно-технические достижения могут служить преступным целям - быть орудием преступления, объектом преступного воздействия и пр., в связи с чем они используются в доказывании в качестве вещественных доказательств. «В таких случаях создается весьма парадоксальная ситуация: объект непосредственного преступного посягательства (или орудие преступления) становится в руках лиц, производящих дознание, следователей, судей одним

230

из средств достижения целей уголовного судопроизводства» .

Использование научно-технических достижений как средств доказывания в форме вещественных доказательств обладает рядом особенностей. В первую очередь следует учитывать то, что не все научно-технические достижения способны выступать в качестве вещественных доказательств, а только имеющие предмет-

ом. : Элькинд П. С. Цели и средства их достижения… С. 114.

125

ную форму, т. е. технические средства. Это положение вытекает из понятия «вещественных доказательств», которые определяются как предметы (ст. 81 УПК РФ). Однако это вовсе не означает полного игнорирования такой категории как, «научные знания». Их материализация в различных устройствах, приборах, инструментах позволяет служить последним средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела. Это условие определяет наш интерес к техническим средствам, используемым в форме вещественных доказательств лишь в той части, когда их функциональная, содержательная сторона служила орудием преступления, или сохранила на себе следы преступления, на нее были направлены преступные действия и т. п. Таким образом, научно-технические достижения выступают в форме вещественных доказательств, когда не только технические средства являются источниками доказательств, но и их свойства, опосредованные научно-техническими возможностями, способны служить сведениями об обстоятельствах дела.

К наиболее распространенным научно-техническим достижениям, исполь- зующимся как вещественные доказательства, традиционно относят материалы фото- и видеосъемки, аудио- и видеозаписи. Однако глобальная компьютеризация всего общества и повышение потенциала различных информационных технологий в последнее десятилетие способствовали резкому изменению структуры преступности и появлению новых видов преступлений и способов их совершения. В уголовном законе появились новые составы преступлений в сфере компьютерной информации (ст.ст. 272, 273, 274 УК РФ). Значительное число преступлений в сфере экономической деятельности (ст.ст. 174, 175, 176, 182, 183,186, 187 УК РФ) совершается не иначе как с применением новейших информационных технологий, так же некоторые «традиционные» преступления (кража, мошенничество, вымогательства, хулиганство) стали осуществляться с использованием различных средств компьютерной техники, телекоммуникаций, систем связи. Вместе с тем и сами достижения «компьютерной» революции представляют привлекательный

126

объект преступной деятельности . Эти обстоятельства предполагают значительное расширение круга научно-технических достижений, выступающих в форме вещественных доказательств. К ним могут быть отнесены разнообразные средства, обеспечивающие реализацию информационных процессов и содержащие признаки, указанные в ч. 1 ст. 81 УПК РФ.

Использование научно-технических достижений в качестве вещественных доказательств имеет некоторые процессуальные особенности. В частности, вызывает возражение позиция Л. Д. Кокорева, полагающего, что «к содержанию вещественного доказательства относятся лишь те свойства и состояния предмета, которые могут быть непосредственно восприняты следователями, судьями, другими участниками процесса и зафиксированы в протоколе осмотра предмета. Другие свойства и состояния предмета, не поддающиеся такому непосредственному вое-приятию, образуют содержание иных доказательств» . Признав данное высказывание верным, мы были бы вынуждены исключить из числа вещественных доказательств многие предметы, отвечающие признакам ст. 81 УПК РФ, что значительно обеднило бы доказательственную базу. Дело в том, что функциональная природа многих научно-технических достижений изначально предполагает оказание определенного воздействия на них с целью получения содержащейся инфор- мации - соответственно восприятие сведений будет иметь опосредованный характер. Еще отчетливее эта мысль выражена В. А. Мещеряковым - «следователь не может ограничиться только непосредственным восприятием объектов и явлений, но должен использовать специальные программные и технические средства для восприятия информации, представленной в виде, пригодном для автоматизированной обработки (компьютерной информации) с использованием средств вычис-

О преступлениях с использованием информационных средств и технологий и совершенных в отношении науч- но-технических объектов см. подробнее: Вехов В. Б. Компьютерные преступления: Способы совершения и рас- крытия / Под ред. акад. Б. П. Смагоринского. М, 1996. 182 с; Гудков П. Б. Компьютерные преступления в сфере экономики. М., 1995. 72 с; Крылов В. В. Расследование преступлений в сфере информации. М-, 1998. 264 с; Ме- щеряков В. А. Преступления в сфере компьютерной информации… 408 с; Расследование неправомерного доступа к компьютерной информации / Под ред. Н. Г. Шурухнова. М., 1999. 254 с; Россинская Е. Р., Усов А. И. Судебная компьютерно-техническая экспертиза. М., 2001. 416 с; Салтевский М. В. Основы методики расследования легализации денежных средств, нажитых незаконно. Конспект лекции. Харьков, 2000. 19 с; Семенов Г. В. Телекоммуникационное мошенничество: введение в проблему// Воронежские криминалистические чтения. Вып. 1 / Под ред. О. Я. Баева. Воронеж, 2000. С. 100-106 и др. J” Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 205.

127

лительной техники. Данное положение не укладывается в традиционное понимание следственного осмотра при расследовании «традиционных» преступлений, однако оно объективно и не может быть сформулировано иначе, т. к. обусловлено физической природой компьютерной информации… Следователь кроме непо- средственного (или через специальные технические или программные средства) восприятия объектов и явлений осуществляет интерактивный обмен информацией с «кибернетическим пространством», в котором было совершено преступление. При этом он не просто пассивно наблюдает за состоянием «кибернетического пространства», но и активно воздействует на него (сам или через соответствующего специалиста), вводя необходимые команды в средства вычислительной техники, вызывая необходимую реакцию автоматизированной информационной системы, считывая информационные файлы по указанным адресам, распечатывая информацию на бумажных носителях или выдавая ее на экран дисплея» . Изложенные суждения приводят к общему выводу о том, что восприятие свойств научно-технических достижений, выступающих в форме вещественных доказательств, не сводится к обычному визуальному осмотру, а опосредованно различными действиями, основанными на научных знаниях и использовании технических средств в целях выявления сведений, имеющих значение по уголовному делу.

Вместе с тем, уголовно-процессуальный закон помимо предметов к вещественным доказательствам относит и документы, которые были использованы для совершения преступления, сохранили на себе следы преступления, выступали объектами преступных действий, либо могли служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела (ч. 1. ст. 81, ч. 4 ст. 84 УПК РФ). Отвечая указанным признакам, документ должен быть признан вещественным доказательством независимо от способа сохранения и передачи информации (описание событий или их непосредственное отражение; выражена

’ Мещеряков В. А. Преступления в сфере компьютерной информации… С. 173-174.

128

информация в какой-то условной, знаковой форме или содержится в своем есте-ственном некодированном виде) .

В тех случаях, когда документы не отвечают признакам вещественных до- казательств, но изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, образующих предмет доказывания по делу, они выступают в качестве самостоятельного средства доказывания - иных документов. Примечательно, что на законодательном уровне прямо указывается на разнообразный характер источников доказательств, способных выступать в качестве документов: материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, полу- ченные, истребованные или представленные в порядке, установленном для собирания доказательств (ч. 2 ст. 84 УПК РФ). Диспозитивный характер рассматриваемой нормы за счет указания на «иные носители информации» позволяет использовать самые разнообразные научно-технические достижения в качестве иных документов в уголовном судопроизводстве.

Положения ч. 2 ст. 84 УПК РФ позволяют признать за приложениями к про- токолам следственных действий самостоятельное доказательственное значение, что решает ряд имевшихся теоретических и практических проблем . Однако в этом случае ссылка на «иные носители информации» не приемлема, т. к. ограничительный характер предписаний ч. 8 ст. 166 УПК РФ исчерпывающе определяет круг приложений: фотографические негативы и снимки, киноленты, диапозитивы, фонограммы допроса, кассеты видеозаписи, носители компьютерной информации, чертежи, планы, схемы, слепки и оттиски следов, выполненные при производстве следственных действий.

Мы полагаем, что такому четкому разграничению документов - вещественных доказательств и «обычных» до- кументов как средств доказывания способствовало включение в ч. 1 ст. 81 УПК РФ термина «документы», что в свою очередь позволяет решить ряд дискуссионных вопросов о соотношении названных средств доказывания. См. подробнее: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 213-214; Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 122-123; Теория доказательств в советском уголовном процессе… С. 669- 673.

См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 139-141; Корухов Ю. Г. Новый Уголовно- процессуальный кодекс и проблемы использования специальных познаний в уголовном судопроизводстве // Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации - проблемы практической реализации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Сочи, 11-12 октября 2002 г.). Краснодар, 2002. С. 38-39; Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 120-123; Хмыров А. А. Проблемные вопросы собирания доказательств и их решение в новом УПК Российской Федерации// Уголовно-процессуальный кодекс Российской федерации - проблемы практической реализации: Материалы Всероссийской научно- практической конференции (г. Сочи, 11-12 октября 2002 г.). Краснодар, 2002. С.21-22; Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 2001. С. 194-197.

129

Мы раскрыли общую возможность применения научно-технических дости- жений в качестве средств доказывания. При этом уделили внимание только тем средствам, в которых научно-технические достижения выступают в качестве источников доказательств (заключение и показания эксперта, вещественные доказательства, иные документы), хотя и сведения, получаемые из этих источников, могут быть научно обоснованными. Однако рассмотренные нами средства доказывания не исчерпывают всех доказательств, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, также, как и не ограничивается возможность использования научно-технических достижений в качестве иных средств доказывания. Особенность применения научно-технических достижений в форме иных доказательств заключается в их невозможности служить источниками доказательств (протоколами следственных и судебных действий, показаниями подозреваемого, обвиняемого, свидетеля и потерпевшего), но в то же время они могут содержаться в сведениях, полученных из названных источников.

В научной литературе обращает на себя внимание дискуссионная проблема сведущего свидетеля, как одна из возможных форм применения специальных знаний. В процессуальной теории под сведущим свидетелем обычно понимают свидетеля, показания которого, помимо сведений об обстоятельствах дела, содержат выводы о них, сделанные на основе специальных знаний. Причем в отличие от обычного свидетеля, выводы сведущего свидетеля имеют доказательственное значение.

Авторы указывают на необходимость самостоятельного включения показа- ний сведущего свидетеля в круг источников доказательств, приводят различную аргументацию в обоснование своих взглядов. В качестве одного из доводов предлагают использовать в порядке преемственности нормы дореволюционного законодательства и научные комментарии к ним.

Если обратиться к «Опыту исторических розысканий о следственном уго- ловном судопроизводстве в России» В. А. Линовского, то мы обнаружим только два интересующих нас «источника исследования преступлений» - осмотр посредством сведущих лиц (как источник непосредственного убеждения) и показания

130

свидетелей (как источник посредственного убеждения) . Рассматривая «силу действия свидетельства сведущих людей», В. А. Линовский отмечает: «В наших законах указывается только на свидетельство медицинских чиновников, которое и принимается совершенным доказательством, когда оно, быв учинено на законном основании, содержит ясное и положительное удостоверение об освидетельство-ванном предмете и не противоречит достоверным обстоятельствам дела»” . Вместе с тем, в Своде Законов Российской Империи 1857 г. «не был решен вопрос о силе свидетельства других сведущих людей в области науки, искусства или ремесла. На практике сила их показаний определялась на основании правил о свиде- телях» . Таким образом, в дореформенном отечественном законодательстве не было четко выраженного дифференцированного подхода к процессуальной форме применения специальных познаний, что приводило к смешению свидетельских показаний со специальными познаниями всех других сведущих лиц, кроме медицинских чиновников. Такая ситуация обоснованно критиковалась видными российскими учеными - «эксперты не свидетели, - они только поверщики сомнительного факта. Они не предают суду своих личных впечатлений, но сообщают свои мнения, основанные на строго логических соображениях»239.

С принятием в 1864 г. Устава уголовного судопроизводства так же не воз- никает оснований говорить о введении в процесс показаний сведущих свидетелей в качестве самостоятельного источника доказательств. Несомненная заслуга разработчиков Устава в сфере специальных познаний состоит в том, что на законодательном уровне институт экспертизы приобретает свою первую самостоятельность и целостность. Авторы реформы справедливо вывели заключения иных сведущих лиц из рамок свидетельских показаний, оформив их в качестве более-менее независимого подинститута осмотра и освидетельствования через сведу-

Линовский В. А. Опыт исторических розысканий о следственном уголовном судопроизводстве в России. М., 2001. С.74,98-105,167-168.

237 Там же. С. 167-168.

238 См.: Колдаев А. В. Следствие и полицейское дознание по Своду Законов Российской Империи 1857 г. // Право ведение. 1988. № 1.С. 94.

“J Спасович В. Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством . М., 2001. С. 29.

131

щих лиц вообще (ст. ст. 325 - 335), и что немаловажно детализировали в отдельных положениях судебно-медицинскую экспертизу (ст.ст. 336 - 352)240.

К возможности сравнения эксперта (сведущего лица) со свидетелем или сведущим свидетелем критически относился Л. Е. Владимиров: «Такое смешение, однако, имея весьма мало защитников в теории, чаще всего встречается на практике и оказывает весьма неблаготворное влияние как на пользование экспертизою, так и на правильную оценку ее достоинства и значения»241. Видный ученый, анализируя положения Устава уголовного судопроизводства, четко различал процессуальные статусы рассматриваемых участников. Основной задачей свидетеля является дача правдивых показаний об известных фактах. Сведущие люди дают не показания как свидетели, а заключения, представляющие собой мнения, осно- ванные на специальных сведениях по какой-либо науке и т. д.242

Исторический анализ изложенного позволяет говорить об отсутствии такого доказательства как показания сведущего свидетеля в уголовно- процессуальном законодательстве дореволюционной России и о критических взглядах видных

243

отечественных юристов в отношении этого института в процессуальной теории . Обратимся к современным представлениям о возможности включения в круг источников доказательств показаний сведущего свидетеля.

По мнению Е. В. Селиной, существование показаний сведущих свидетелей бесспорно; «Вряд ли кто-нибудь станет оспаривать, что врач, наблюдавший, как у человека случился болевой приступ, сможет сообщить нечто большее, чем далекий от медицины свидетель»2 4. Далее автор утверждает, что «указание в законе на использование специальных познаний обязывает лицо или орган, ведущие уголовный процесс, проверить компетенцию сведущего лица. Сведущий свидетель, компетентность которого не подтвердилась, лишается «привилегий» таких свиде-

240 См.: Уголовно-процессуальный кодекс России… С. 34-36.

241 Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула, 2000. С. 255.

242 Там же. С. 262-264.

24’ Здесь необходимо обратить внимание на то, что некоторые авторы (П. Г. Марцифин, О. О. Климова) безосновательно утверждают о существовании института сведущего свидетеля в дореволюционном законодательстве. Другие, как Е. В. Селина, ссылаются на авторитетное мнение российских процессуалистов, но приводимые цитаты ни в коей мере не свидетельствуют о приписываемой им позиции доказательственного значения показаний сведущего свидетеля. (См. подробнее: Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 110-111). “ Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 110.

132

телей: его мнения, выводы, диагнозы доказательственного значения не имеют»243. На основе этой аргументации Е. В. Селина приходит к выводу - главное отличие сведущих свидетелей от всех остальных состоит в том, что «в структуре их показаний доказательственное значение имеют равно и сведения о конкретных об-

246

стоятельствах, и мнения, суждения, выводы, диагнозы» .

С приведенной позицией невозможно согласиться. Во-первых, насколько нам известно, ни в УПК РФ 2001 г., ни в ранее действовавшем законодательстве нет положений, регламентировавших возможность использования показаний сведущих свидетелей, придание этим показаниям «привилегии» доказательств, а равно и норм, обязывающих следователя и суд выяснить компетенцию сведущего свидетеля. На наш взгляд, аргументация, приведенная Е. В. Селиной, представляет собой усредненные положения, взятые из процессуальных статусов эксперта и специалиста и примененные к законодательно несуществующему сведущему свидетелю.

Во-вторых, признание доказательственного значения за мнением свидетеля, основанного на специальных знаниях, приводит к фактическому отождествлению свидетеля с экспертом. Как мы уже указывали, такое некорректное сравнение существовало вплоть до судебной реформы 1864 г. и было успешно преодолено. Поэтому, наверное, не стоит пытаться внедрить архаизмы 150-летней давности в современное уголовное судопроизводство.

Ошибка изложенного понимания заключается в придании доказательствен- ного значения всему предмету свидетельских показаний. Это противоречит действующему законодательству, четко определяющему свидетеля как лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства дела (ст. 56 УПК РФ) и чьи показания только об этих обстоятельствах признаются доказательствами (п. 2 ч. 2 ст. 74 УПК РФ).

Научный подход разграничения обстоятельств дела и мнения о них поддер- живается многими учеными. М. С. Строгович справедливо замечает: «Проверяя и

Там же. С. ПО. Там же. С. 111.

133

оценивая показания свидетеля, следствие и суд могут опереться только на факты, устанавливаемые свидетелем, но не на выводы, которые свидетель делает из этих фактов. Выводы из этих фактов делают сами следствие и суд»247. Несомненно, не всегда это просто сделать, помочь в этом следователю, прокурору, судье могут их

248

знания и практических опыт .

Вернемся к примеру Е. В. Селиной, где «врач, наблюдавший, как у человека случился болевой приступ, сможет сообщить нечто большее, чем далекий от медицины свидетель». «Нечто большее» заключается в том, что следствие и суд из показаний данного свидетеля получат больше обстоятельств, характеризующих приступ боли. Иными словами, объем свидетельских показаний, который станет доказательством, увеличивается за счет того, что полнота и точность восприятия обстоятельств были опосредованны научными медицинскими знаниями. Но умозаключения этого врача о характере, степени болезненных ощущений и т. п. доказательственного значения иметь не будут. В этом случае должна быть назначена соответствующая экспертиза, в чью компетенцию и входит дача обоснованных выводов. По сути, об этом же пишет В. М. Галкин: «Специальные познания сведущего свидетеля используются им только для выявления признаков. Если же выявленные признаки нуждаются еще в специальных анализе и оценке, следствие и суд не вправе удовлетвориться допросом сведущего свидетеля и должны назна-

249

чить экспертизу» .

По мнению Ю. К. Орлова, выводы сведущих свидетелей, «сделанные на ос- нове воспринятого, могут иметь доказательственное значение», однако вместе с этим утверждением автор делает оговорку - «разумеется, после соответствующей проверки и оценки» . Бесспорно - проверка научно обоснованного вывода сведущего свидетеля возможна только в процессуальной форме судебной экспертизы. Соответственно эта оговорка по сути дела лишает основы само утверждение

Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 409-410. 248 См., например: Горский Г. Ф., Кокорев JT. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств… С. 138–139; Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 171-175; Якуб М. Л. Показания свидетелей и потерпевших. М., 1968. С. 91-96.

Галкин В. М. Соотношение заключения эксперта с другими средствами доказывания в уголовном процессе. М.. 1971.С. 16.

Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 105.

134

автора о доказательственном значении умозаключений в свидетельских показаниях.

Решив вопрос о принципиальной недопустимости рассмотрения выводов сведущих свидетелей в качестве источника доказательств, все же необходимо выяснить, какую роль в доказывании играют мнения указанных лиц. На наш взгляд, следует выделить два аспекта в объяснениях сведущих свидетелей: криминалистический и процессуальный.

Криминалистическое состоит в том, что на основе оценочных суждений свидетеля следствие и суд могут строить версии, планировать ход расследования

?ус 1

и рассмотрения дела . В отношении сведущего свидетеля остается только добавить: учет умозаключений, построенных на основе научных знаний способствует выдвижению новых и более полных криминалистических версий.

Процессуальный аспект выглядит следующим образом. Учет мнений све- дущих свидетелей должен осуществляться в ходе предварительной оценки свиде-тельских показаний при определении их достоверности . Оценка достоверности состоит в определении объективности и правдивости доказательства, т. е. его содержательной стороны. Большую роль в определении достоверности играет кри-

ост

терий научности . В этом плане научное мнение сведущего свидетеля должно быть учтено при определении достоверности сообщенных им обстоятельств дела. Мы признаем влияние научных знаний на логический процесс оценки доказательств, осуществляемый лицами производящими доказывание, возможный учет ими научных мнений свидетелей. Однако, выводы сведущего свидетеля не подменяют процессуальную оценку. В этом плане мы полностью соглашаемся с суждением о том, «что все субъекты, оценивающие доказательства, должны исходить

251 См., например: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 171-172; Уголовный процесс: Учебник для вузов / Отв. ред. Алексеев Н. С, Лукашевич В. 3., Элькинд П. С. М., 1972. С. 180. О следственных версиях и основах планирования процессуального исследования преступлений см. подробнее: Баев О. Я. Основы криминалистики… С. 112-147.

  • УПК РФ 2001 г. помимо традиционных относимости и допустимости впервые закрепляет такое свойство доказательств как достоверность в ч. 1 ст. 88.

’ См.: Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 53.

135

не из той оценки, которую дали доказательствам другие участники процесса, а только лишь из своего внутреннего убеждения»254.

Принятие во внимание объяснений сведущего свидетеля имеет место в рам- ках предварительной оценки достоверности, предполагающей оценку фактической информации следователем на уровне отбора из нее сведений об обстоятельствах дела и их процессуальное оформление в виде доказательств, осуществляе-мые в пределах одной стадии процесса . Вместе с тем существует точка зрения, согласно которой оценка доказательств с позиций достоверности возможна только на основе какой-то совокупности собранных доказательств, т. е. требование достоверности не может быть предъявлено заранее к каждому доказательству в момент его получения . По нашему мнению, это не верно. Элементы процесса доказывания не сменяют друг друга в строгой логической последовательности. Они все взаимосвязаны и полной изолированности между ними нет. В большей степени это относится к оценке доказательств - для нее, как мыслительной деятельности, процессуальное право может определить правила, критерии оценки, но никак не статические и строгие временные рамки. «Не предписывая… хода мыслей, не предрешая… выводов и суждений об обстоятельствах дела, - пишет А. М. Ларин, - процессуальное право… устанавливает принципиальные условия формирования этих суждений и выводов»257. Также возможность первоначальной оценки достоверности не исключает последующие собирание и проверку доказательств, равно как и оценка достоверности на основе определенной совокупности доказательств не препятствует последующему осуществлению процесса доказывания вплоть до необходимой достаточности всех доказательств и обоснования выводов по делу.

В научной литературе встречается попытка расширительного толкования круга сведущих свидетелей за счет включения в него обвиняемых (подозревае-

См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 223-224. 255 См.: Там же. С. 225-226.

2 6 См.: Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 53; Теория доказательств в советском уголовном процес- се… С. 222.

257 Ларин А. М. Проблемы расследования в советском уголовном процессе: Дис. … д-ра юрид наук. М., 1970. С. 451.

136

мых), обладающих специальными познаниями258. Полагаем, что такая позиция, даже в силу ее изначальной условности, не может быть воспринята и признана верной. О принципиальном различии процессуальных статусов свидетеля и обвиняемого (подозреваемого) неоднократно говорилось в научной литературе239.

Вместе с тем, обвиняемый (подозреваемый), несомненно, может обладать определенными научными знаниями и на их основе делать умозаключения, выдвигать контраргументы, давать оценку имеющихся в деле доказательств и т. п. Верно и то, что все названное входит в предмет показаний обвиняемого (подозреваемого). Проблема состоит лишь в определении процессуального значения таких мнений в доказывании по уголовным делам. Решение этого вопроса, по нашему мнению, возможно только с позиций определения сущности и значения показаний обвиняемого (подозреваемого) как одного из источников доказательств.

УПК РФ 2001 г., как и ранее действовавшее уголовно-процессуальное зако- нодательство, предусматривает право обвиняемого (подозреваемого) давать не только показания, но и объяснения (ст.ст. 46, 47, 74). Категории «объяснение» и «показание» тесно взаимосвязаны, порой их трудно разграничить, но все же различия между ними существуют.

Обращение к уголовно-процессуальному закону показывает - при наличии объяснений и показаний обвиняемого (подозреваемого) доказательствами признаются только последние.

Однако доктринальное толкование указанного положения не однозначно. Одни авторы полагают, что попытки разграничить рассматриваемые понятия тщетны и общего признания не получили . Иные суждения у Л. Д. Кокорева: «показания, как правило, связаны с сообщением определенных фактов, являющихся их источником, у объяснений иная роль - отражать оценку, анализ различ-

См.: Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 110. 259 См. подробнее: Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах… С. 323-325; Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С.185-186; Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… 106-107; Уголовный процесс- Учебник для вузов / Отв. ред. Алексеев Н. С, Лукашевич В. 3., Элькинд П. С. М., 1972. С. 189; Уголовный про- цесс: Учебник для вузов / Под ред. П. А. Лупинской. М., 1995. С. 169-170; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 414-415.

См. например: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Отв. ред. Алексеев Н. С, Лукашевич В. 3., Элькинд П. СМ., 1972. С. 189

137

пых обстоятельств по делу»261. Такая позиция представляется более аргументированной по сравнению с предыдущей, однако в ней не прослеживается мнение о наличии или отсутствии доказательственного значения у объяснений обвиняемого (подозреваемого). Точка зрения М. С. Строговича отличается большей определенностью: «Показания обвиняемого, т. е. его сообщения о тех или иных фактах, обстоятельствах дела, в то же время являются и его объяснениями, в которых выражается отношение обвиняемого к предъявленному ему обвинению и при помощи которых обвиняемый защищается от этого обвинения…. Таким образом, по- нятия объяснений обвиняемого и показаний обвиняемого выражают разные стороны одного и того же сообщения, которое делает обвиняемый по предъявленному ему обвинению и которое служит одним из доказательств по уголовному де-лу»262.

Однако в позиции М. С. Строговича наблюдается такое явление в процессу- альном праве, как «несоответствие термина понятию (ложная ориентация терми-на)»” . Раз закон называл (ст.ст. 46, 205 УПК РСФСР) и называет два вида информации, которая может быть получена от обвиняемого, но статус доказательства придает только показаниям, то вряд ли оправданным выглядит рассмотрение объяснений в качестве другой стороны показаний. Полагаем, что здесь происходит неверное отождествление двух взаимосвязанных, но все же качественно различных явлений - сведений об обстоятельствах дела (показаний) и механизмов защиты обвиняемого и гарантий реализации его прав (объяснений).

Конечно, вместе с показаниями обвиняемый высказывает свое мнение об изложенных обстоятельствах, он так же может давать различную оценку имеющимся доказательствам, высказывать различные предположения и т. п., но все же эти объяснения доказательствами не являются, т. к. в них нет конкретных сведений об обстоятельствах уголовного дела. Это всего лишь выводы, имеющие определенную степень вероятности. Вместе с тем, такие объяснения, не являясь дока-

261 Кокорев Л. Д., Кузнецов Н, П. Уголовный процесс… С. 183.

2б~ Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 414-415. Здесь и далее речь идет только о тех объяснениях, которые связаны с показаниями обвиняемого. 2(“ См.: Савицкий В. М. Язык процессуального закона. М., 1987. С. 23.

138

зательствами, играют огромную роль в обосновании особого процессуального положения обвиняемого. Они представляют собой не что иное, как оценку обвиняемым своих собственных показаний, так и оценку других доказательств. Такая оценка-объяснение создает базу для принесения жалоб, заявлений, ходатайств, отводов и т. д. Иными словами, праву обвиняемого на объяснение противостоит корреспондирующая обязанность следствия и суда рассмотреть все доводы обвиняемого и ответить на них. Таким образом, объяснения обвиняемого должны быть учтены следствием и судом, которые осуществляют проверку доказательств, критически их оценивают и т. п.

Несомненно, полностью изолировать показания от объяснений невозможно, да и вряд ли целесообразно. Однако в целях определения доказательственной информации, сообщаемой обвиняемым, следует подходить дифференцированно к показаниям, основным назначением которых являются получение сведений об обстоятельствах дела и к объяснениям, как гарантированным возможностям по реализации права на защиту. Исходя из этого, представляется, что доводы обвиняемого, основанные на научных знаниях, будут иметь такое же правовое значение, как и другие объяснения. Вместе с тем, следует отметить и то, что научное содержание таких выводов способствует приданию большей достоверности объясненям обвиняемого своих собственных показаний, так и оценке им других доказательств. Правовое значение объяснений подозреваемого представляется аналогичным по существу объяснениям обвиняемого.

Таким образом, мы рассмотрели общую возможность применения научно- технических достижений в качестве средств доказывания. При этом сначала уделили внимание средствам доказывания, в которых научно-технические достижения могут выступать в качестве источников доказательств, хотя и сведения, получаемые из этих источников, могут быть научно обоснованными. Также исследовали возможность использования научно- технических достижений в форме иных доказательств, где главная особенность состоит в их невозможности служить источниками доказательств - протоколами следственных и судебных действий, показаниями подозреваемого, обвиняемого, свидетеля и потерпевшего, но в то же

139

время сведения, полученные из названных источников имеют важное значение для доказывания.

§ 3. Способы уголовно-процессуального доказывания, основанные на применении научно-технических достижений

Для того чтобы средства доказывания попали в орбиту уголовного судопро- изводства, необходима система способов собирания, проверки и оценки доказательств. Поэтому представляется важным определение «способа доказывания» как еще одного компонента процесса доказывания.

Наиболее обстоятельные суждения о способах доказывания, их видах, осо- бенностях использования применительно к отдельным стадиям процесса и правомочиям различных его участников изложены в коллективной монографии «Теория доказательств в советском уголовном процессе»264. По мнению авторов «способы собирания и проверки доказательств - это реализуемая в предусмотренных процессуальным законом действиях следователя, суда и других управомоченных на то лиц и органов система приемов и операций, предназначенных для поиска, обнаружения, получения, закрепления, исследования фактических данных (ин-формации) определенного вида» . В целом приведенное определение представляется верным. Однако вызывает возражение сужение способов доказывания за счет исключения оценки доказательств, построенной на логических, мыслитель- ных приемах и операциях. Определенную известность в процессуальной науке получило понятие «способов доказывания», предложенное Ф. Н. Фаткуллиным -«предусмотренные законом действия, посредством которых органы следствия, прокуратуры и суда собирают, проверяют и оценивают фактические данные и их источники, а также обосновывают выводы по делу» . Вместе с тем ученый не придает им самостоятельности в связи с включением в понятие «средства доказывания», на что мы уже обращали внимание.

264 Теория доказательств в советском уголовном процессе… С, 366-383.

265 Там же: С. 367.

266 Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С. 153.

140

Способы доказывания реализуются в необходимой форме процессуального правоотношения, содержание которого составляют права и обязанности его уча- стников по осуществлению различных процессуальных действий, направленных на собирание, проверку и оценку доказательств267. К таким действиям следует относить: 1) следственные действия по собиранию и проверке доказательств; 2) действия по собирания и представлению письменных документов и предметов для приобщения к уголовному делу в качестве доказательств, осуществляемые лицами, указанными в ч. 2. ст. 86 УПК РФ; 3) круг действий, которые вправе осуществлять защитник при собирании доказательств (ч. 3 ст. 86 УПК РФ); 4) мыслительную деятельность следователя, прокурора и суда по оценке доказательств. К сожалению УПК РФ не воспринял положение, содержавшееся в ст. 70 УПК РСФСР, предоставлявшее любым гражданам, предприятиям, учреждениям и организациям право предоставлять доказательства. Также, не ясно почему, в ст. 86 УПК РФ не предусмотрена возможность истребования документов и предметов следователем, прокурором и судом. Эти пробелы, несомненно, должны быть устранены, после чего указанные действия можно отнести к способам доказывания.

Названные действия составляют в данном случае первый и наиболее общий подход к пониманию способов доказывания. Вместе с тем следует иметь в виду, что в их основе лежит система приемов и операций, среди которых особое место занимают те, которые связаны с применением научно-технических достижений. Они реализуются исключительно в ходе деятельности лиц, управомоченных на то уголовно- процессуальным законом. Поэтому исследование процессуальных особенностей научно-технических приемов и операций возможно лишь в связи с субъектами, их осуществляющими и в рамках производства процессуальных действий.

Однако объем настоящей работы не позволяет нам рассмотреть применение всех «научно-технических способов доказывания». Поэтому мы остановимся

Необходимо напомнить, что в рамках настоящего исследования мы указываем только на процессуальный аспект содержания правоотношения, хотя его сущность может быть обременена криминалистическими рекомендациями, о чем уже упоминалось при рассмотрении вопроса о соотношении криминалистики и теории доказательств.

141

лишь на вопросах общей возможности применения научно-технических достижений следователем при производстве следственных действий, отдельных проблемах судебной экспертизы и на особенностях привлечения специалиста при осуществлении процессуальных действий.

При производстве следственных действий (следователем, дознавателем, прокурором ) могут использоваться различные научно-технические достижения. Правовой основой для этого выступает прямое указание в ч. 6 ст. 164 УПК РФ на возможность применения технических средств и способов обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств. Несомненно, положительным свойством этой нормы является ее закрепление в «общих правилах производства следственных действий», что позволяет ее реализовывать при осуществлении тех следственных действий, где применение научно- технических достижений прямо не предусмотрено.

Важно, что в анализируемом положении охватываются все возможные дос- тижения науки и техники - не только технические средства обнаружения, фиксации и изъятия, но и иные способы собирания доказательств. Такие «способы» следует толковать расширительно, т. е. относить к ним не только технические способы - технологии, но и иные научные знания следователя, содействующие обнаружению доказательств.

Позитивным представляется и то, что уголовно-процессуальный закон оста- вил открытой возможность для пополнения арсенала научно-технических достижений, используемых следователем, за счет отказа от их перечисления. «К сожалению, законодатель не выдержал этой прогрессивной установки в другой норме, касающейся оформления процесса и результатов следственных действий (ст. 166 УПК), - справедливо отмечает Ю. Г. Корухов. - В нем по-прежнему (как и в ст. 141 УПК РСФСР) находим перечень допустимых средств фиксации. Причем перечень ограничительный, без каких-либо «других средств», из чего следует, что

269

он не подлежит расширительному толкованию» .

268 п

t далее - следователем. Корухов Ю. Г. Новый Уголовно-процессуальный кодекс и проблемы использования специальных познаний в уголовном судопроизводстве… С. 38-39.

142

Вместе с тем, выглядит некорректным одновременное указание в коммен- тируемом положении на «следы преступления» и «вещественные доказательства» как на объекты, собираемые следователем при помощи научно-технических достижений. Во-первых, эти понятия имеют различную природу: «следы преступления» - криминалистическая, а «вещественные доказательства» - процессуальная категория. Во-вторых, при соблюдении ряда процессуальных процедур следователь из следов преступления формирует доказательства. При этом, согласно классификации следов Р. С. Белкина, они бывают двух видов: «идеальные («отпечатки» события в сознании людей) и материальные («отпечатки» события на предме-тах, изменения обстановки события)» . Посредством процессуальной деятельно- сти следователя такие следы «трансформируются», соответственно в личные и предметные (вещественные) доказательства. Таким образом, с существенной оговоркой на процессуальный порядок формирования доказательств, условно можно говорить о том, что «вещественные доказательства» являются конкретизирующим понятием по отношению к понятию «следы преступления». Соответственно указание в ч. 6 ст. 164 УПК РФ на «вещественные доказательства» излишне.

УПК РФ регламентирует применение научно-технических средств и научных знаний только в процессе собирания доказательств. В связи с этим возникает проблема их допустимости. Мы солидарны с позицией Ю. К. Орлова, полагающего, что при поиске допустимо применение любых научно- технических достижений. «Главное здесь - факт обнаружения доказательств, способ же никакого значения не имеет. Например, если в лесу обнаружен тайник с оружием, то совершенно неважно, каким образом это сделано - с использованием какой-то техники или путем сплошного прочесывания местности. Доказательство остается доказательством независимо от способа его обнаружения (естественно, при условии пра-

“7*7 1

вильного процессуального оформления)» . Иного решения требует фиксация доказательственной информации. Здесь должны использоваться только те научно-технические средства, которые прямо указаны в законе. Р. С. Белкин различал че-

Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 2. С. 57. “ ‘ Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 76.

143

тыре формы фиксации, при этом каждая из них предполагает возможность использования технических средств: при вербальной (словесной) форме фиксации -протоколирование, звукозапись; при графической - схематические и масштабные планы, чертежи, рисунки; предметная форма включает изготовление материальных моделей - слепков, оттисков, отпечатков следов, изъятие и консервацию предметов - носителей информации (в том числе и компьютерной); наглядно-образная форма фиксации осуществляется с использованием фото-, кино- и ви-

779

деосъемки. Возможна комбинация указанных форм и средств фиксации . Обязательной для всех случаев фиксации доказательств является вербальная форма -составление протоколов следственных действий (ст. 166 УПК РФ). Полученные с помощью технических средств фотографические негативы и снимки, киноленты, диапозитивы, фонограммы допроса, кассеты видеозаписи, носители компьютерной информации, чертежи, планы, схемы, слепки и оттиски следов, выполненные при производстве следственного действия прилагаются к протоколу (ч. 8 ст. 166 УПК РФ).

Указание в законе только на использование научно-технических достижений следователем при собирании доказательств не исключает возможности их применения при проверке и оценке, т. к. «все элементы процесса доказывания взаимосвязаны и осуществляются не изолированно друг от друга, а в определенном единстве, характеризуя различные стороны единого процесса доказыва-ния» . Вместе с тем, «проверка доказательств является таковой только в отношении проверяемых доказательств, для проверяющих она выступает как собирание» , что не создает каких-либо особенностей в характере применения достижений науки и техники. Оценка доказательств как мыслительный, логический процесс осуществляется на основе законов логики, психологии, а это уже предполагает использование научных знаний.

То обстоятельство, что при наличии общей нормы о допустимости исполь- зования научно-технических достижений следователем при производстве следст-

2 2 Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 2. С. 125.

” ’ См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс… С. 221.

” См.: Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 78.

144

венных действий (ч. 6 ст. 164 УПК РФ) законодатель отдельно указывает на их применение при выполнении осмотра трупа (ч. 2 ст. 178 УПК РФ), освидетельствовании (ч. 5 ст. 179 УПК РФ), контроле и записи переговоров (ч. 6 ст. 186 УПК РФ), допросе (ч. 2 ст. 189, ч. 4 ст. 190 УПК РФ), предъявлении для опознания (ч. 5, 8 ст. 193 УПК РФ), лишь подчеркивает важность и сложность этих действий. Однако еще раз повторимся, что это не исключает правомерности их применения при осуществлении иных следственных действий.

Рассмотрим некоторые особенности процессуальной регламентации ис- пользования следователем научно-технических возможностей.

Законодатель, несмотря на существенную критику института понятых273, предусмотрел их присутствие при осуществлении ряда следственных действий (ч.

1 ст. 170 УПК РФ). Если следственные действия производятся в труднодоступной местности, при отсутствии надлежащих средств сообщения, а также, если это свя зано с опасностью для жизни и здоровья людей, они могут быть выполнены без участия понятых. При этом закон указывает на «альтернативу» понятым - приме нение технических средств фиксации хода и результатов следственного действия, а если их использование невозможно, то следователь делает в протоколе соответ ствующую запись (ч. 3 ст. 170 УПК РФ). Действительно, возникают ситуации, ко гда присутствие понятых затруднено (например, при осмотре АПЛ «Курск», по мещения захвата заложников на Дубровке) либо, к сожалению, нередки случаи невозможности применения технических средств, как правило, из-за недостаточ ного материального обеспечения правоохранительных органов. Однако в таких случаях возникают опасения в объективности и непредвзятости фиксирования значимых обстоятельств. Поэтому суд и сторона защиты в таких обстоятельствах должны тщательно проверять наличие достаточных оснований, исключающих возможность следователя пользоваться техническими средствами фиксации.

«Поставив перед собой задачу по наиболее полному и надежному закрепле- нию доказательств в процессе расследования, любой следователь рано или поздно придет к выводу о том, что в настоящее время наиболее оптимальным средством

2 3 См., например: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 208-211.

145

для этого является видеозапись, - отмечает А. В. Белоусов. - В некоторых случаях не меньший и вполне достаточный эффект может принести и применение звукозаписи. Не будет преувеличением сказать, что эти технические средства при умелом применении переводят процесс фиксации доказательств на качественно

276 гт

новый уровень» . Присоединяясь к высказанным суждениям, следует упомянуть и о фотографировании, которое себя не исчерпало и может быть в ряде случаев необходимым. Значение указанных средств фиксации хода и результата следственных действий трудно переоценить. Их способность воспроизводить форму и пространственные отношения, динамические характеристики объекта, передавать речь, интонацию, жестикуляцию, последовательность совершаемых приемов, атмосферу и т. п. обуславливают более адекватное отражение значимых обстоя-

277

тельств, которые малодоступны протоколированию .

Вместе с тем законодатель, помимо общей возможности использования этих технических средств фиксации, не устанавливает каких-либо конкретных правил их применения. Исключение составляют лишь положения ч. 4 ст. 190 УПК РФ, предусматривающие: «Если в ходе допроса проводились фотографирование, аудио- и (или) видеозапись, киносъемка, то протокол должен также содержать:

1) запись о проведении фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки; 2) 3) сведения о технических средствах, об условиях фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки и о факте приостановления аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки, причине и длительности остановки их записи; 4) 5) заявления допрашиваемого лица по поводу проведения фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки; 6) 7) подписи допрашиваемого лица и следователя, удостоверяющие правильность протокола». 8) Однако и такое правовое регулирование недостаточно. В отличие от преды- дущего уголовно-процессуального закона (ст. 141-1 УПК РСФСР), УПК РФ не

276 Белоусов А. В. Процессуальное закрепление доказательств при расследовании преступлений. М., 2001 ? С. 151. См.: Шейфер С. А. Следственные действия… С. 194-195.

146

устанавливает запрет на фиксирование только части допроса, а также на повторение для фиксации показаний, данных в ходе того же допроса. Такие упущения не способствуют объективизации доказывания, не позволяют в последующем полноценно воспринимать последовательность, логичность и законность производства допроса, затрудняют проверку соответствия сообщенных сведений, зафиксированных при помощи аудио- и (или)видеозаписи, киносъемки с теми, которые нашли свое отражение в протоколе. Отсутствие названных ограничений также лишний раз стимулируют порочную практику использования аудио- и (или) видеозаписи допроса для «закрепления» признания вины обвиняемым (подозреваемым), что, конечно, не соответствует основному назначению применения этих средств в

278

уголовном процессе .

Представляется, что отсутствие специальной регламентации применения аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки при производстве иных следственных действий заставит практику пойти по пути распространения на них положений ч. 4 ст. 190 УПК РФ, как это было в отношении ст. 141-1 УПК РСФСР.

Указанные пробелы законодательства нуждаются в восполнении. Мы пола- гаем, что общее правило о применении технических средств и способов при собирании доказательств требует своей конкретизации в части фиксации хода и результатов следственных действий с использованием аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки. Поэтому, по аналогии со ст. 141-1 УПК РСФСР, считаем необходимым дополнить ч. 6 ст. 164 УПК РФ следующим содержанием: «Аудио- и (или) видеозапись, киносъемка, фотосъемка части следственного действия, а также повторение специально для фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки показаний и уже проведенных следственных действий не допускается». Соответственно требует пересмотра ч. 5 ст. 166 УПК РФ, нуждающаяся в новом и, несомненно, важном положении об указании в протоколе следственного дейст-

278 См.: Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и проблемы разработки нового УПК России: необходи- мость и основные требования к правовой регламентации использования достижений научно-технического про- гресса в уголовном процессе // Правовая наука и реформа юридического образования: Сб. науч. трудов. Воронеж, 1998. Вып. 8: Защита прав и свобод граждан. С. 274.

147

вия «факта приостановления аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки, фотосъемки причине и длительности остановки записи».

Допрос является следственным действием, эффективность которого во мно- гом зависит от умения следователя грамотно и своевременно использовать различные научные знания в ходе его проведения. В их числе особое место занимает тактическая рекомендация, как «криминалистический научно и экспериментально обоснованный совет о рациональном и допустимом применении отдельных тактических приемов субъектом соответствующего вида криминалистической такти-

279

ки в различных тактических ситуациях осуществления им своей деятельности» . В приведенном определении установлены четкие основания применения тактической рекомендации - научная и экспериментальная обоснованность. Однако это, конечно, не означает, что в арсенал тактических рекомендаций не могут попасть скороспелые, околонаучные и непроверенные советы. Этого как раз и не учел законодатель, указывая в ч. 2 ст. 189 УПК РФ, вслед за запретом постановки наводящих вопросов: «В остальном следователь свободен в выборе тактики допроса». Мы полностью согласны с прозвучавшим мнением о необходимости исключения указанного положения, т. к. «оно может быть воспринято на практике как своеобразная индульгенция для применения следователем тактических приемов, не соответствующих критериям их допустимости; достаточно вспомнить, об уже имеющемся опыте применения таких весьма спорных с позиций критериев допустимости тактических приемов, как использование при допросе музыки, запахов, биоритмов и гипнотического состояния допрашиваемого и… даже его сновидений» . Рассматриваемая норма не соответствует в целом императивному характеру предписаний уголовно-процессуального закона. Ее также нельзя отнести и к проявлению диспозитивного регулирования, поскольку последнее предполагает наличие определенных правовых критериев, в рамках которых осуществляется выбор линии поведения. Ч. 2 ст. 189 УПК РФ не содержит таких критериев допустимости, что создает ничем не ограниченную возможность ее применения.

См.: Баев О. Я. Основы криминалистики… С. 201. См.: БаевМ. О., Баев О. Я. УПК РФ 2001 г. … С. 30.

148

Подобный подход недопустим, ибо опасен нежелательными последствиями, свя- занными с нарушениями законности в уголовном процессе.

Регламентируя порядок предъявления для опознания, закон предусматривает, что в случаях невозможности предъявления лица или предмета их опознание может осуществляться по фотографии (ч. 5, 6 ст. 193 УПК РФ). Положительным здесь является отказ от употребления понятия «фотокарточки», предусматривающей изображение только на бумажном носителе (ст. 165 УПК РСФСР). Это предполагает возможность проведения опознания по «фейсменеджеру» (электронной картотеке), где изображение появляется на мониторе (или на трех мониторах) . Вместе с тем, к сожалению, законодатель не учитывает необходимости предъявления для опознания по видеозаписи, когда лицо или предмет надо предъявить в движении, воссоздать ситуацию, в которой его наблюдали, но непосредственное предъявление по тем или иным причинам невозможно.

Не в полной мере отражены в действующем уголовно-процессуальном законе процессы глобальной информатизации и компьютеризации, происходящие в России и в мире. В этом плане заслуживают внимания и поддержки суждения Е. Р. Российской о том, что большая часть почтовых отправлений происходит с использованием электронной почты, однако уголовно-процессуальные нормы, касающиеся почтово- телеграфной корреспонденции (ст. 185 УПК РФ), не предусматривают действий с электронно-почтовой корреспонденцией, т. к. операторы телекоммуникационных услуг (провайдеры) к почтово-телеграфным учреждениям не относятся. Представляется целесообразным для получения доступа к электронной корреспонденции, которая может содержать ценную розыскную и дока- зательственную информацию по уголовному делу, во избежание уничтожения этой информации путем удаленного доступа к ней с какого-либо компьютера, а также предупреждения несанкционированного доступа, предусмотреть в законе

1 См.: Бецуков А. Опознание по «фейсменеджеру» и видеозаписи // Законность. 2000. № 3. С. 29.

149

возможность наложения ареста не только на почтово-телеграфные, но и на элек-

282

тронно-почтовые отправления .

Мы рассмотрели лишь общую возможность применения научно-технических достижений следователем в процессе доказывания и указали на некоторые особенности такого использования в условиях имеющегося правового регулирования. Несомненно, способность следователя при производстве следственных действий правильно пользоваться своими научными знаниями и успешно справляться с техническими средствами во многом обуславливает эффективность предварительного следствия. Однако в некоторых случаях этого недостаточно. Требуется лицо, которое обладает научными знаниями и навыками иного - более высокого уровня. Поэтому, при производстве следственных действий значительное внимание уделяется приемам и операциям по обнаружению, закреплению и изъятию доказательств, осуществляемым с участием специалиста.

Предпосылками участия специалиста в процессуальных действиях являются: 1) необходимость применения специальных знаний; 2) недостаточное овладение научно-техническими достижениями следователем, дознавателем, прокурором и судом; 3) необходимость поручить совершение определенных действий именно специалисту из соображений этики, тактики и безопасности; 4) одновременное применение ряда технических средств; 5) использование такой техники, которая отвлекает субъектов доказывания от решения непосредственных задач и др. Вопросам привлечения специалиста к участию в проведение процессуальных действий уделено достаточное внимание в литературе, однако принятие УПК РФ обязывает нас рассмотреть некоторые проблемы деятельности специалиста.

Уголовно-процессуальный закон предусматривает, что специалист, как ли- цо, обладающее специальными знаниями, участвует в процессуальных действиях, осуществляемых как. на предварительном следствии, так и в судебном разбирательстве для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и до-

282 Российская Е. Р. Использование специальных знаний по новому УПК России // Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации - проблемы практической реализации: Материалы Всероссийской
научно-практической конференции (г. Сочи, 11 —12 октября 2002 г.). Краснодар, 2002. С. 72-73. ~8> См.: Морозов Г. Е. Участие специалиста в стадии предварительного расследования… С. 12.

150

кументов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ч. 1, 2 ст. 58 УПК РФ). Анализ названных направлений деятельности приводит к следующему выводу. Специалист в уголовном судопроизводстве выступает в роли технического помощника - консультанта. Выполняемые им функции реализовываются как в тесной взаимосвязи друг с другом, так и изолированно. Например, направляя свои усилия на обнаружение, закрепление и изъятие предметов специалист может ис- пользовать различные технические средства, при этом он дает пояснения по ходу выполняемых действий, обращает внимание следователя (дознавателя, прокурора, суда) на отдельные обстоятельства, тем самым осуществляет консультирование. В то же время консультационная функция иногда превалирует над технической, в случае, когда специалист вообще не выполняет каких бы то ни было технических действий, ограничиваясь консультацией по ходу обнаруженных предметов и до-

284

кументов .

Определяя круг функциональных обязанностей специалиста, законодатель стремился включить в него иные направления деятельности, помимо традиционного содействия в обнаружении, закреплении и изъятии доказательств (ст. 133-1 УПК РСФСР). Так же, корректным представляется указание на содействие в собирании предметов и документов, а не доказательств, как закреплялось в ранее действовавшем законе. Эта новация, по нашему мнению, с одной стороны призвана подчеркнуть значимость специалиста именно как научно-технического помощника и его индифферентность к процессу формирования доказательств, а с другой - показывает ведущую роль следователя (дознавателя, прокурора и суда) по отношению к специалисту, осуществляющему свои функции под непосредст- венным руководством этих субъектов доказывания.

Вместе с тем, рассматриваемая новелла имеет и недостатки. Указание только на содействие в собирании предметов и документов значительно сужает круг

“84 См: Корухов Ю. Г. Правовые основы применения научно-технических средств при расследовании преступлений: Лекция для студентов ВЮЗИ. М., 1974. С. 15.

151

следственных и судебных действий, предполагающих участие специалиста. Законодатель не представляет возможности для привлечения специалиста к участию в допросе, очной ставке, проверке показаний на месте, т. е. к тем процессуальным действиям, результатом которых является получение показаний лиц . В научной литературе неоднократно обращалось внимание на целесообразность участия специалистов в области бухгалтерского учета, правил техники безопасности, строительства, эксплуатации механизмов в допросах, очных ставках лиц, дающих показания о профессиональных операциях . При производстве указанных действий УПК РФ вслед за УПК РСФСР недооценивает роль специалиста, который исходя из своих специальных знаний мог бы ставить перед допрашиваемым вопросы уточняющего и дополняющего характера. В случае дачи необъективных показаний мог бы высказать по ним свои суждения и убедить допрашиваемых лиц в ошибочности занятой позиции. Помощь специалиста оказалась бы существенна для установления психологического контакта и устранения личностных препятствий общения допрашиваемого с функционерами уголовного процесса. Таким образом, ограничивающий характер предписаний, содержащихся в ч. 1. ст. 58 УПК РФ, не способствует оптимизации доказывания и усложняет своевременное и полное получение необходимой информации об обстоятельствах совершенного преступления.

К недостаткам УПК РФ следует отнести имеющуюся непоследовательность избранной структуры закона. В ней перечисляются все участники уголовного судопроизводства с раскрытием их правового статуса в разделе II, но не упоминается о том, что специалистом может быть педагог, психолог, врач, речь о которых идет в последующих разделах. Назначение деятельности этих лиц и характер предоставленных им правомочий аналогичны деятельности и процессуальному ре-

283 Следует отметить, что такое же необоснованное ограничение содержалось и в ранее действовавшем законодательстве, однако оно выражалось в указании на возможность привлечения специалиста только в «случаях, предусмотренных настоящим кодексом» (ч. 1 ст. 133-1 УПК РСФСР), а для допроса, очной ставки, предъявления для опознания такая возможность не предусматривалась. См. подробнее: Грамович Г. И. Проблемы теории и практики эффективного применения… С. 25; Серов В. А. Использование научно- технических познаний и средств… С. 13. 286 См., например: Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний… С. 72; Грамович Г. И. Проблемы теории и практики эффективного применения… С. 25; Дьячков А. М. Применение специальных бухгалтерских познаний при расследовании хищений. М., 2000. С. 36; Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 97-98; Шейфер С. А. Следственные действия… С. 137 и др.

152

жиму специалиста. Указание же некоторыми авторами на особое процессуальное положение педагога в силу выполняемой им охраны прав несовершеннолетнего допрашиваемого , следует рассматривать как производную функцию от основного назначения деятельности педагога - использование научных знаний в области педагогики и ювенальнои психологии для оказания содействия в производстве процессуальных действий.

УПК РФ предусматривает при допросе несовершеннолетних обязательное участие педагога или психолога. Однако нам не понятна логика законодателя -почему при допросе несовершеннолетних подозреваемого и обвиняемого участвуют педагог или психолог (ч. 3 ст. 425 УПК РФ), а в отношении потерпевшего или свидетеля только педагог (ч. 1 ст. 191 УПК РФ)? Такое несоответствие должно быть устранено путем дополнения ч. 1 ст. 191 УПК РФ после слова «педагога» словами «или психологом».

Также акцентируем внимание на том, что законодатель не раскрывает пра- вовое положение педагога, участвующего при допросе несовершеннолетнего свидетеля и потерпевшего (ст. 191 УПК РФ), хотя делает это в отношении педагога и психолога подозреваемого, обвиняемого (ч. 5. ст. 425 УПК РФ). Здесь же отметим и не вполне обоснованный подход к раскрытию полномочий педагога и психолога. Они вправе с разрешения следователя (дознавателя, прокурора, суда) задавать вопросы несовершеннолетнему подозреваемому, обвиняемому, а по окончании допроса знакомиться с протоколом допроса и делать письменные замечания о правильности и полноте сделанных в нем записей. Буквальное толкование этого положения приводит к выводу о невозможности педагога, психолога отказаться от участия в допросе, если он не обладает соответствующими знаниями, и об отсутствии права приносить жалобы на действия (бездействия) и решения следователя (дознавателя, прокурора, суда). Конечно такая ситуация недопустима.

” См.: Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний… С. 72; Калинкин Ю. А. Участие в уголовном судопроизводстве лиц, обладающих специальными познаниями: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.. 1981. С. 13-14; Серов В. А. Использование научно-технических познаний и средств… С. 11-12 и др.

153

Изложенное вызывает необходимость совершенствования законодательства в части устранения выявленных недостатков, которое может быть выражено в предложении следующей редакции ч. 1. ст. 58 УПК РФ - «Специалист - лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном настоящим Кодексом, для содействия в их производстве, применения технических средств, постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию, а также в иных целях. Педагог, психолог, врач, привлекаемые к участию в процессуальных действиях, являются специалистами».

Такая норма позволит существенно расширить возможности для привлече- ния специалиста к участию в процессуальных действиях. Это в полной мере согласуется с ч. 5 ст. 164 и ст. 251 УПК РФ, а также вносит ясность в определение правового положения педагога, психолога и врача.

Положительным представляется восприятие законодателем неоднократно высказанных пожеланий о снятии запрета на совмещение функций специалиста и

ТОО

эксперта . Согласно ч. 2 ст. 70 УПК РФ предыдущее участие эксперта в производстве по уголовному делу в качестве эксперта или специалиста не является основанием для отвода. Несомненно, данное положение способствует рациональному использованию специальных знаний в уголовном судопроизводстве и последующему быстрому и качественному проведению экспертизы.

Наконец, для правильного понимания роли специалиста в процессе доказы- вания необходимо выяснить является ли он вообще субъектом доказывания, а приемы и операции, им осуществляемые, - способами доказывания, и какое доказательственное значение имеют результаты его деятельности? По мнению В. Д. Арсеньева и В. Г. Заблоцкого, «специалист выступает как субъект доказывания, участвующий во всех трех элементах его - собирании, исследовании и оценке до-

См.: Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний… С. 73-74; Гончаренко В. И. Исполь- зование данных естественных и технических наук… С, 123-124; Грамович Г. И. Проблемы теории и практики эффективного применения… С. 25-26; Петрухин И. Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 66; Серов В. А. Использование научно-технических познаний и средств… С. 11; Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства… С. 41 —42 и др.

154

-ion

казательств» . С такими суждениями невозможно согласиться. Они противоречат как действующему законодательству (кстати, и ранее действовавшему гоже), так и самой сути процесса доказывания. Мы уже упоминали о том, что в норме, регламентирующей деятельность специалиста (ст. 58 УПК РФ) указывается на содействие в собирании предметов и документов, а не доказательств (ст. 133-1 УПК РСФСР). Так же законодатель четко определил круг субъектов доказывания, осуществляемого посредством совершения процессуальных действий - дознаватель, следователь, прокурор, суд (ст.ст. 17, 86, 87 УПК РФ). Только эти субъекты вправе собирать, проверять (исследовать) и оценивать доказательства. Только им пре- доставлено право видеть в собранных (обнаруженных, закрепленных, изъятых) предметах и документах - источники доказательств, а так же формировать доказательства путем реализации своих процессуальных правомочий. Специалиста такими полномочиями закон не наделяет. Он на основе своих специальных знаний и применения технических средств только содействует фактическому собиранию предметов и документов, которые независимо от его возможностей приобретают статус доказательств. Причем такое содействие реализуется в рамках следственных действий, проводимых субъектами доказывания по собиранию доказательств. При осуществлении следователем (дознавателем, прокурором и судом) деятельности, связанной с проверкой и оценкой доказательств специалист помощи не оказывает. Дело в том, что «проверка доказательств является таковой только в отношении проверяемых доказательств, для проверяющих она выступает как соби- рание»290, соответственно специалист содействует только в рамках собирания доказательств. Оценка как мыслительная деятельность по определению относимо-сти, допустимости, достоверности и достаточности доказательств также не предполагает содействие в ней специалиста, т. к. высказанные им суждения о характере и значимости обнаруженных (закрепленных, изъятых) предметов и документов доказательственного значения не имеют.

;у Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. А. Использование специальных знаний… С. 71. 10 См.: Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 78.

155

Таким образом, специалист субъектом доказывания не является, его роль ограничена оказанием помощи при производстве следственных и судебных действий. Это, в свою очередь, не позволяет рассматривать научно- технические приемы и операции, осуществляемые специалистом в качестве способов доказывания, т. к. они не образуют самостоятельных процессуальных действий, а лишь оптимизируют их реализацию.

Одним из основных каналов внедрения научно-технических достижений в процесс доказывания является судебная экспертиза. В процессуальной и криминалистической литературе вопросам судебной экспертизы уделено значительное внимание. Поэтому мы ограничимся рассмотрением лишь некоторых проблем судебной экспертизы, как способа доказывания.

УПК РФ регламентирует порядок назначения и производство экспертизы (глава 27), правовой статус эксперта (ст. 57), доказательственное значение результатов экспертизы (п. 3 ч. 2 ст. 74), однако не дает понятие самой судебной экспертизы. Такое определение содержится в ст. 9 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности» - «судебная экспертиза - процессуальное действие, состоящее из проведения исследования и дачи заключения экспертом по вопросам, разрешение которых требует специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла и которые поставлены перед экспертом судом, судьей, органом дознания, лицом, производящим дознание, следователем или прокурором, в целях установления обстоятельств, подлежащих показыванию по конкретному делу». Мы уже отмечали недостатки приведенной дефиниции, в части нецелесообразного ограничения круга вопросов, требующих экспертного исследования, только сферами науки, техники, искусства или ремесла.

Экспертиза, являясь самостоятельным процессуальным действием - способом доказывания, обладает рядом особенностей. В ходе ее проведения, в отличие от других процессуальных действий, установление сведений об обстоятельствах дела может осуществляться в отсутствие следователя, дознавателя, прокурора и суда, в том смысле, что эти субъекты доказывания сами исследований не производят, а их деятельность по собиранию доказательств в данном случае ограничи-

156

вается только назначением судебной экспертизы. Это позволяет относить экспертизу к способам доказывания, направленным на опосредованное (через эксперта) обнаружение скрытой информации291. При этом выявление и удостоверение доказательственной информации происходит в рамках экспертного исследования, основанного на специальных знаниях. Для объяснения категории «исследование» в литературе нередко используются примеры. По мнению И. Л. Петрухина, «экспертное исследование с точки зрения его содержания — это использование специальных знаний эксперта для выявления и объяснения имеющих значение для дела фактов в объектах, направленных на экспертизу. В этом смысле под понятие «исследование» одинаково подойдет и химический анализ, и вскрытие трупа, и обследование психически больного, и выявление технических причин аварии и т.

99’?

п.» . Близкими к этим взглядам являются суждения М. С. Строговича: «Исследования, производимые экспертом, имеют различный характер и различные степени сложности. Так, исследование может заключаться в производстве сложного химического анализа, анатомического вскрытия трупа и исследования внутренностей, длительных испытаний и т. п. Но во всех случаях экспертизы экспертом производится исследование: где нет исследования - нет и экспертизы, нет и за-

9Q-5

ключения эксперта как доказательства» . Таким образом, содержанием экспертного исследования следует считать совокупность применяемых научно-технических приемов и операций, основанных на специальных знаниях эксперта, что позволяет говорить об экспертизе как «научно- техническом способе уголовно-процессуального доказывания».

Процессуальное право регулирует различные отношения, складывающиеся при назначении и производстве экспертизы, определяет правовое положение эксперта и доказательственное значение результатов его исследований. Вместе с тем, представляется актуальным вопрос о возможности правового регулирования самого экспертного исследования - способен ли закон формализовать научно-техническую основу такого исследования, установить критерии допустимости

” См.: Шейфер С. А. Следственные действия… С. 135, 200.

”” Петрухин И. Л. Экспертиза как средство доказывания… С. 10.

2 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 437.

157

применения тех или иных методик при производстве экспертизы? УПК РФ отмечает лишь необходимость указания примененных методик в заключение эксперта (п. 9 ч. 1 ст. 204). ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», повторяя это требование (ст. 25), все же уточняет - «заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных» (ч. 2 ст. 8).То есть одним из критериев допустимости применения научно-технических приемов на основе специальных знаний при производстве экспертизы законодатель называет их общепринятость. Однако такой подход порождает новые сложности и проблемы, в первую очередь - что следует понимать под общепринятыми методиками? В этом плане Ю. К. Орлов верно замечает, что «даже в традиционных, давно сформировавшихся видах криминалистических экспертиз встречаются принципиально различные методические подходы в различных экспертных учреждениях. Одни и те же методики рекомендуются, например, в экспертных учреждениях МВД РФ и отрицаются в экспертных учреждениях Минюста. Еще больше споров и разногласий в новых, развивающихся видах экспертиз, например, в экономической, которая никак не поспевает за меняющейся экономической ситуацией в стране. Сложное положение в судебно-психиатрической экспертизе, где ранее существовала единая методологическая школа, а все остальные отвергались как идеологически чуждые. С падением идео- логических барьеров появились и другие идеологические подходы, ранее объявлявшиеся «буржуазными» (фрейдистский, бихевиористский и пр.). Многие из них напрочь отрицают все остальные»294.

Изложенные взгляды приводят ученого к выводу о невозможности офици- ального признания каких-то методик «единственно верными», ибо в противном случае прекращение научных споров ведет к застою и деградации науки293. Но как быть субъектам доказывания, которых закон обязывает оценить достоверность экспертного заключения на основе внутреннего убеждения, при отсутствии каких-

2 Орлов Ю. К. Основы теории доказательств… С. 55-56. “ э Там же. С. 56.

158

то формальных правил проанализировать общепринятость методик исследования, их приемлемость и правильность применения? Думается, что как раз в этом случае возможно и необходимо определенное нормативное установление единого подхода к проведению экспертных исследований. На это обстоятельство также обращал внимание Р. С. Белкин: «Следует законодательно установить порядок апробации новых методов и экспертных методик, определить органы их аттестации и единые общеобязательные формы их публикации и внедрения в практику. Апробированные в результате должной процедуры экспертные методики следует включать в каталог методик, законодательно признанный научным обоснованием экспертных исследований» . В этом плане позитивной представляется практика двух ведомств в России (МВД и Минюста), создавших в 1996 г. Федеральный межведомственный координационный совет по проблемам экспертных исследований. В него вошли представители и других организаций и ведомств - Генераль- ^ ной прокуратуры, Верховного Суда, ФСБ, Налоговой полиции, Таможенного комитета. Основными задачами Совета являются: координация научных исследований; обеспечение методологического единства понятий (терминов), используемых при разработке методик; обсуждение проблем, возникающих в экспертной практике, в том числе спорных вопросов (например, о принадлежности предмета к хо- лодному оружию; об отнесении патронов огнестрельного оружия к категории боеприпасов); совместные разработки в необходимых случаях экспертных методик и технических средств, их апробация. В целях единого методического обеспечения с 1997 г. начата паспортизация экспертных методик. На каждую вновь разрабатываемую методику в экспертных и экспертно- криминалистических учреждениях систем Министерства юстиции и Министерства внутренних дел РФ заполняется “Паспорт экспертной методики”. Форма “Паспорта” и “Инструкция о порядке подготовки паспорта экспертной методики”, подготовленные совместными усилиями обоих ведомств, также утверждены Советом. По ходу развития этого важного направления проведена ревизия действующих методик за последние десять лет в целях установления их эффективного использования в экспертной практике.

296 Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 3. С. 125.

159

Кроме того, создана структура типовой унифицированной методики, которой рекомендовано пользоваться при разработке новых и модернизации известных ме-

297

тодик при изложении материала; готовится стандарт экспертной методики .

Вместе с тем, оценка научной обоснованности заключения эксперта не сво- дится только к убежденности субъектов доказывания в правильном выборе экспертом общепринятой методики исследования. Она предполагает анализ полноты использования возможностей экспертизы, уверенность в профессиональной компетенции эксперта и соответствии выбранного им метода современным достижениям соответствующей области научного знания, критическое осмысление правильности производства исследования и научной обоснованности выводов. В состоянии ли субъекты доказывания правильно и критично оценить научную основу экспертизы и ее результаты? Реалии сегодняшней следственной и судебной практики не позволяют положительно ответить на этот вопрос, поскольку для такой оценки необходимо обладать теми же специальными знаниями и в том же объеме, что и эксперт29 .

В связи с этим представляются недостаточно обоснованными суждения Е. В. Селиной, усматривающей одну из основных гарантий достоверности заклю- чения эксперта в подробном описании в нем методов исследования” . В подавляющем большинстве случаев субъектов доказывания интересуют только выводы эксперта, изложенные в его заключении. Исследовательская часть заключения, содержащая сложную терминологию, различные расчеты, формулы, графики и т. п. мало понятны следователю, суду и защитнику. Мы не относим себя к сторонникам концепции «эксперт - научный судья» (А. Гандинус, Миттермайер, Л. Е. Владимиров, Е. В. Пеликан), возвращающей судопроизводство к формальной теории доказательств, но в то же время нельзя игнорировать и во многом рациональную позицию о том, что «внешние признаки правильности экспертизы не делают

297 См.: Майлис Н. П. Основные составляющие института судебной экспертизы в современных условиях // Мате риалы второй межведомственной научно-практической конференции МВД России «Криминалистика. XXI век». - (http://mvd-expo.ru/conferences/CRJM_MVD/doc27.htm); Российская Е. Р. Комментарий… С. 111, 158-159.

298 См. подробнее: Белкин А. Р. Теория доказывания: криминалистический и оперативно-розыскной аспекты: Дис… д-ра юрид. наук. Воронеж, 2000. С. 149-152; Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 3. С. 124; Российская Е. Р. Использование специальных знаний по новому УПК России… С. 66.

299 Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 90.

160

для судьи доступною критическую оценку научной ее стороны»300. Изложенное

301

позволяет нам согласиться с авторами , считающими возможным представления органу, назначившему экспертизу, сокращенных заключений, содержащих лишь ответы на поставленные перед экспертом вопросы. Если же возникает необходимость (например, при производстве повторной экспертизы), то представляется полный текст заключения, составляемый по записям в лабораторном журнале эксперта.

Не решает всех проблем оценки научной обоснованности экспертного заключения последующий допрос эксперта (ст.ст. 205, 282 УПК РФ), в ходе которого он «может сообщить данные о методах исследования, обосновать их выбор, разъяснить значение терминов, а также - сообщить новые данные об обстоятельствах, имеющих значение для дела, хотя и не освещенные в заключении, но кото-рые он может сформулировать в силу того, что он провел исследование» . Сложность здесь состоит в возможности добросовестного заблуждения эксперта при проведении исследования, т. е. допущении им ошибки303. При этом субъекты доказывания не обладают способностью выявить эти ошибки, в связи с отсутствием у них специальных знаний, имеющихся у эксперта.

Таким образом, анализ научности экспертного заключения следователем (дознавателем, прокурором и судьей) обладает рядом сложностей и не всегда им под силу. В этом плане заслуживает внимания и поддержки мысль Р. С. Белкина о том, «что следует в законе, избегая лицемерных формулировок, четко определить те критерии, которыми следователь и суд должны руководствоваться при оценке экспертных заключений, причем критерии реальные и общедоступные, и обусловить порядок использования в этих целях помощи (консультаций) специалистов, призываемых именно для оценки заключений»304. По действующему УПК специалист может дать консультацию по любой проведенной экспертизе в рамках его

J См.: Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах… С. 236.

30 См.: Белкин А. Р. Теория доказывания: криминалистический и оперативно—розыскной аспекты… С. 152; Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 3. С. 122-125.

’ ’ См.: Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе… С. 90.

’ J Об экспертных ошибках, их видах, причинах и обнаружении см. подробнее: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 186-191.

161 привлечения для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профес- сиональную компетенцию (ч. 1 ст. 58), однако доказательственного значения за такими показаниями закон не признает, в то время как заключение и показания эксперта входят в доказательственную базу. В сложившейся ситуации для воз- можности критического осмысления заключений и показаний эксперта следовало бы признать за разъяснениями специалиста доказательственное значение, но это не согласовывалось бы с ролью помощника-консультанта. В связи с этим мы солидарны с мнением Е. Р. Российской - «единственной возможностью проверки научной обоснованности и достоверности экспертного заключения является реальная состязательность экспертов, для достижения которой необходимо предоставить право для назначения судебных экспертиз не только суду и стороне обвинения, но и стороне защиты, которая пока может только ходатайствовать об этом» . Проблема состязательной экспертизы требует самостоятельного научного исследования: должны быть разработаны предложения по созданию института независимой (негосударственной) экспертизы; необходимо расширить круг субъектов, имеющих право назначать экспертизу; следует регламентировать обязанность следователя, дознавателя, прокурора и суда принимать заключение и показания иных экспертов в качестве доказательств и т. п.

Система состязательной экспертизы обеспечит возможность качественно новому развитию состязательности сторон. На практике позволит сторонам на свое усмотрение пригласить в процесс независимого эксперта, способного дать оценку экспертизам, высказать свое мнение об их объективности, вступить в научную полемику с коллегой - экспертом, составить независимое альтернативное заключение. Все это поможет суду тщательно оценить все доводы, выдвинутые обвинением и защитой, прийти к внутреннему убеждению, вынести справедливое решение, убедительное для всех участников судебного разбирательства. Возрождение института состязательной экспертизы позволит устранить имеющиеся нарушения конституционного принципа состязательности сторон в судебном процессе. В целом приблизит отечественное судопроизводство к международным

Белкин Р. С. Курс криминалистики… Т. 3. С. 125.

162

стандартам, придаст весомость судебной власти в защите прав и основных свобод человека.

Мы продемонстрировали возможность использования научно-технических средств и научных знаний в качестве некоторых способов уголовно- процессуального доказывания и указали проблемы, связанные с таким внедрением. Среди них определяющей выступает разработка единой системы общих критериев допустимости применения научно-технических достижений.

§ 4. Общие критерии допустимости использования научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании

Правовое регулирование научно-технических достижений, применяемых в доказывании по уголовным делам, может быть эффективным только в случае установления единой системы критериев допустимости такого применения и их нормативного закрепления в уголовно-процессуальном законе. Практически все ученые, изучавшие внедрение научно-технических средств и научных знаний в уголовное судопроизводство, уделяли внимание системе требований, предъявляемых к использованию научно-технических возможностей. По этой причине мы постараемся кратко рассмотреть общие критерии допустимости применения научно-технических достижений применительно к уголовно-процессуальному доказыванию и остановимся на некоторых проблемах, связанных с реализацией этих требований.

Все авторы, исследовавшие вопросы допустимости применения научно- технических достижений в уголовном судопроизводстве, в первую очередь справедливо выделяют критерий законности. Под законностью использования научно-технических средств и научных знаний в уголовно- процессуальном доказывании следует понимать их соответствие трем условиям: 1) нормативной возможности (предусмотренности) их применения; 2) соответствие порядка их применения

11 Российская Е. Р. Использование специальных знаний по новому УПК России… С. 66.

163

требованиям уголовно-процессуального закона; 3) закрепление порядка и результатов их применения уголовно-процессуальными актами306.

В литературе различают общую и специальную нормативную возможность (предусмотренность) использования научно-технических достижений . Общая возможность отражена в тех процессуальных нормах, которые определяют критерии допустимости применения всех без исключения научно-технических достижений в доказывании по уголовным делам. К сожалению, такого полноценного положения УПК РФ не содержит, но близким к нему может служить пример ч. 6 ст. 164, предусматривающей общую возможность применения технических средств и способов собирания доказательств, хотя критерии такой деятельности не уточняются. Специальная предусмотренность связана с функционированием норм, прямо закрепляющих отдельные формы научно-технических достижений (например, возможность использования аудио- и (или) видеозаписи при допросе, применения фотографирования при осмотре неопознанных трупов, привлечения специалиста при освидетельствовании и т. п.).

Порядок применения научно-технических достижений будет законным, если он осуществляется: 1) в случаях, прямо предусмотренных законом или не про- тиворечащих ему; 2) лицами, уполномоченными на то законом в пределах пре- доставленной компетенции; 3) при неукоснительном соблюдении прав и законных интересов личности; 4) в соответствии с требованиями безопасности участников уголовного судопроизводства.

Порядок и результаты использования научно-технических возможностей следует признавать законными только при их правильном закреплении в уголовно- процессуальных актах (протоколах, заключении эксперта, иных процессуальных актах). Несоблюдение этого условия влечет признание незаконным применения научно-технических достижений, а полученные при этом результаты теряют свое доказательственное значение.

См.: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения… С. 125.

См. подробнее: Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 104-105.

164

Возможно и несколько иное понимание законности применения научно-технических средств и научных знаний в уголовно-процессуальном доказывании. Связано оно с рассмотрением законности в виде нормы, определяющей общие критерии научности, этичности и эффективности использования научно-технических достижений . Соответствие этим требованиям и должно определять

-309 -г

законность применения научно-технических возможностей . Такая позиция представляется также оправданной, т. к. свидетельствует о возможности разноас- пектного анализа понимания законности научно-технических достижений в дока- зывании.

Важным требованием, предъявляемым к использованию научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании, является их научность310. Она может быть рассмотрена в двух аспектах: как научность самого достижения и как научность его применения311. При этом необходимо отметить, что оба эти направления научной обоснованности не должны быть изолированными, а составлять взаимосвязанные звенья одного критерия, дополнять друг друга.

Вопросам научности мы уделили внимание при определении «научно-технических средств» и «научных знаний», используемых в процессе доказывания. Отметим лишь, что их научная состоятельность определяется рядом факторов. В их числе могут быть названы следующие: соответствие современному уровню развития науки и техники; способность познания предметов и явлений такими, какие они есть в действительности (объективность); положительная экспе-

См.: Макаров А. М. Применение научно-технических средств… С. 11.

См.: Эксархопуло А. А. Основы криминалистической теории. СПб., 1992. С. 88. “‘10 О критерии «научности» научно-технических достижений, применяемых в уголовном судопроизводстве см. подробнее: Бахин В. П. Следственная практика: проблемы изучения и совершенствования. Киев, 1991. С. 94-125; Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика и доказывание. М., 1969. С. 28, 233; Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук… С. 97-104; Кокорев Л. Д. Процессуальные проблемы использования достижений научно-технического прогресса в уголовном судопроизводстве // Вопросы уголовного процесса. Вып. 1. Саратов, 1977. С. 7; Лисиченко В. К. Использование данных естественных и технических наук… С. 18- 19; Макаров А. М. Применение научно-технических средств С. 10; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 106-107; Элькинд П. С. Цели и средства их достижения… С. 125- 131 и др.

См.: Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и проблемы разработки нового УПК России: какой должна быть правовая использования достижений научно-технического прогресса в уголовном процессе // Правовая наука и реформа юридического образования: Сб. науч. трудов. Воронеж, 1998. Вып. 9: Новое законодательство Российской Федерации. Проблемы становления и применения С. 281.

165

риментальная апробация; гарантированность получения достоверного (доказательного) результата; возможность проверки и оценки этого результата.

Вместе с тем, «если объявлять научными достижениями и внедрять в след- ственную и судебную практику научно необоснованные, не могущие претендовать на достоверность, но соблазнительные своей кажущейся новизной приемы -получится только вред, весьма существенный вред для успешной борьбы с преступностью, для правильного расследования и судебного разрешения уголовных дел»312. Значительный интерес в этом плане представляет проблема полиграфа, которая в научной литературе обсуждается уже не одно десятилетие. Выдвигаются новые «за» и «против» внедрения этого прибора в следственную и судебную деятельность. На наш взгляд, основным камнем преткновения использования полиграфа в уголовно-процессуальном доказывании является его научная обосно- ванность, т. е. достоверность в конкретной области научного знания, апробиро-ванность практикой.

В первую очередь необходимо решить вопрос о том, какие результаты мож- но получить при помощи полиграфа, т. е. что именно мы исследуем и какое это имеет значение в целях уголовно-процессуального доказывания. К сожалению, даже среди сторонников использования лай-детектора нет единства мнений по указанной проблеме. Одни считают, что полиграф фиксирует физиологические параметры эмоционального возбуждения как реакцию на какое-либо внешнее или внутреннее воздействие . Другие авторы полагают, что с помощью полиграфа мы можем получить непосредственную информацию об обстоятельствах, подлежащих доказыванию. Так, по утверждению Д. А. Корецкого: «Правильно составленный план опроса позволяет не только установить: виновен - невиновен, но и получить производные доказательства. Адреса, места сокрытия орудий преступления, счета в банках…»314. Несколько иначе подходит к оценке результатов «де-

’’” См.: Строгович М. С. О криминалистической одорологии// Вопросы борьбы с преступностью. Иркутск, 1970. Т. 85. С. 119.

j1’ См.: Трухачев В. В. Преступное воздействие на доказательственную информацию… С. 98; Образцов В. А. Вы- явление и изобличение преступника. М., 1997. С. 264; Васильев А., Дудник И. Современные пытки // INTELLIGENCE. Безопасность & Интеллект. № 5. - (/www.securityclub.ru/intell/05/5.shtml).

‘|4 Корецкий Д. А. Лекарство против лжи // INTELLIGENCE. Безопасность & Интеллект. № 5. - (www.securityclub.ru/intell/05/7.shtml).

166 текции лжи» В. В. Коровин: «Истина это отсутствие или наличие в памяти у проверяемого некой интересующей нас информации, и, таким образом, наша задача сводится к тому, чтобы определить владеет ли обследуемой этой информацией или нет»315. В этом случае полиграф выступает как прибор, дающий «оценку значимости следов памяти человека, т. е. тех моментов в жизни, которые имели ме-сто в его прошлом» , а опрос с использованием полиграфа «в сущности является одним из методов исследования памяти человека»317.

В действительности, функциональное назначение полиграфа состоит в ре- гистрации нескольких параллельно протекающих физиологических процессов: дыхания, кровяного давления, биотоков мозга и сердца, кожно- гальванического сопротивления, частоты пульса и пр. Изменение величин параметров наступает при наличии определенных стимулов (раздражителей). Такими стимулами, по мнению сторонников использования полиграфа, выступает значимая для проверяемого информация. На нее и будет выработана соответствующая физиологическая реакция. На этой гипотезе и базируется метод «детекции лжи», принимая из- менение реакции за ложь или утаивание той или иной информации обследуемым.

Поэтому нет никаких оснований утверждать о способности полиграфа, а за- одно и полиграфолога получать процессуально значимую информацию или извлекать ее из памяти обследуемого субъекта, т. к., во-первых, информация предоставляется проверяемому в виде вопросов, но не он сам излагает ее, а, во-вторых, методика опроса с использованием полиграфа не всегда предполагает словесный ответ на заданный вопрос вслух («да - нет»), но и ответы про себя или просто молчание.

По мнению сторонников внедрения полиграфа, успех тестирования зависит от следующих условий: 1) технические характеристики прибора и методика рабо-

Коровин В. В. Соотношение психологического и технического в вопросе о достоверности результатов «детек- ции лжи» // Материалы круглого стола на тему «Технические и методологические аспекты «детекции лжи». - (www.poligraf.sp.ru/kor.htmi).

J ‘ См.: Алексеев Л. Г. Прогностические аспекты специальных психофизиологических исследований. Особенности методической и технической реализации // Материалы круглого стола на тему «Технические и методологические аспекты «детекции лжи». - (www.poligraf.sp.ru/alek.html).

31 См.: Холодный Ю. И. Криминалистический метод - опрос с использованием полиграфа // Материалы 11 межведомственной научно-практической криминалистической конференции МВД России. - (www.mvd- expo.ru/conferences/).

167

ты с ним (принцип работы прибора и интерпретация полученных результатов); 2) субъективные характеристики обследуемого; 3) профессионализм полиграфолога и создаваемые им условия.

Научно-техническая обоснованность полиграфа не вызывает сомнений, так как он представляет собой многофункциональный осциллограф. «Прибор не бывает ненаучным, - справедливо отмечает А. Р. Ратинов, - он или работает или не работает» . Проблема полиграфа состоит не в его технических характеристиках, а в интерпретации результатов, полученных с использованием этого прибора. На сегодняшний день среди сторонников использования «лай-детектора» бытует мнение, что в основе этих исследований лежит «психофизиологический феномен», авторство которого приписывается Ю. И. Холодному319. Суть этого «открытия» сводится к следующему - «внешний стимул, несущий человеку информацию о запечатленном в его памяти событии, устойчиво вызывает психофизиологическую реакцию, превышающую реакции на аналогичные стимулы, предъявляемые в тех же условиях, но не увязываемые с упомянутым событием, т. е. не несущие

ТОЛ

ситуационно-значимой информации» .

На наш взгляд, указанный феномен действительно существует, однако его автором является не Ю. И. Холодный, а основоположник классического бихевио-ризма - Джон Бордес Уотсон. В случае с полиграфом основные положения, разработанные Д. Б. Уотсоном, были перенесены в сферу метода «детекции лжи», аналогия прослеживается даже на уровне терминологии.

С точки зрения бихевиоризма, подлинным предметом психологии является не сознание человека, а объективно фиксируемые характеристики поведения, в том числе и изменения в физиологических процессах (перепады давления, изме-

Ai Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей… С. 257.

jl См.: Коровин В. В. Соотношение психологического и технического в вопросе о достоверности результатов «детекции лжи» // Материалы круглого стола на тему «Технические и методологические аспекты «детекции лжи». -(www.poligraf.sp.ru/kor.html).

320 См.: Митричев В., Холодный Ю. Полиграф как средство получения ориентирующей криминалистической информации //Записки криминалистов. M., 1993. Вып. 1. С. 176.

32 Бихевиоризм является не совсем научным направлением психологической науки. Он скорее выглядит наукообразным и подражает естественным наукам. Многие его положения ограничиваются прогнозом и контролем поведения человека, не касаясь на этом основании сущности человека. Ошибочность исходных методологических посылок бихевиоризма состоит в отрицании сознания как особой формы регуляции поведения, сведении поведения к внешним приспособительным актам, отождествлении принципов жизнедеятельности человека и живот ных.

168

нение двигательной активности, частоты дыхания, повышенное потоотделение и т. п.). Бихевиористы полагают: мышление есть поведение, двигательная активность, определенное мускульное усилие, и именно такого рода, каким пользуются при разговоре. Сторонники использования полиграфа, как и бихевиористы, в настоящее время считают, что всякий раз, когда индивид думает, работает вся его телесная организация (скрыто), каков бы ни был окончательный результат: речь, письмо или беззвучная словесная формулировка. Другими словами, с того момента, когда индивид поставлен в обстановку, где он должен думать, возбуждается его активность, которая может привести в конце концов к надлежащему решению. Активность выражается в скрытой деятельности рук, в форме скрытых речевых движений, или же в различных скрытых (или даже открытых) висцеральных реакциях. Выражение этой активности и есть мышечные реакции (R). Они вызваны определенными внешними стимулами (S). Традиционная трактовка схемы S — R указывает психологу на все, что ему нужно изучать: акты поведения (R) и внешние воздействия, их вызывающие (S), подлежащие изучению. Таким образом, человек — подобие машины, отвечающий автоматически реакциями на стимульные команды. «Превышения реакции на аналогичные стимулы», указанные Ю. И. Холодным, в психологии объясняются тем, что «здесь активное действие “соскальзывает” в то русло, которое ему “предлагается” стимулом. Образно говоря, стимул “соблазняет” спонтанное действие стать реакцией на себя»322. П. Я. Гальперин назвал это “известной бихевиористической гипотезой о работе мозга по принципу переключения более слабых нервных процессов на пути одновременно протекающих более сильных процессов” 323.

Первоначально возникает впечатление об отличии сути «психофизиологи- ческого метода детекции лжи» от бихевиористических положений, т. к. основной принцип детекции, по мнению Ю. И. Холодного, «заключается в том, чтобы соединить скрытые и недоступные прямому наблюдению процессы, происходящие в психике человека, с одновременно протекающим, доступным для непосредст-

Яновский М. И. Старый конь борозды не портит… (опять о бихевиоризме). ~-

(http:/4vww. etel.dn.ua/-psychology/stat/UchSvet/OldHorse. htm). ,2’ П. Я. Гальперин. Введение в психологию. М., 1976. С. 19.

169

венного наблюдения физиологическим процессом» 24. Однако в этом случае не ясно, как ученый собирается соединять объективно фиксируемые физиологические реакции с недоступными психическими процессами. Наше сознание работает по определенным четким принципам, но механизм его функционирования современной наукой не выявлен, следовательно, не представляется объективной возможности говорить об использовании в научных целях чего-либо «скрытого и недоступного». Все остальное - не что иное, как паранаучные гипотезы. Таким образом, отпадает возможность исследования психических процессов напрямую, и мы опять возвращаемся к тезисам бихевиоризма о сведении сознания к поведению и гипотезе об его отражении через мануальные, вербальные и висцеральные реакции.

Теперь предстоит выяснить, какие именно стимулы вызывают соответст- вующую реакцию «лжи» или «правды». Анализ различных исследований дает нам довольно-таки широкий спектр чувств и эмоций, свидетельствующих о значимости предъявленной лицу информации. Соответствующую реакцию могут вызвать: страх, различные опасения, волнение, тревога, обеспокоенность, возбуждение, угроза (внешняя и внутренняя), провокация на повтор переживаний, настроение, смех, кашель, применение лекарственных средств, обстановка, склад характера, темперамент и др. Аргументированной представляется позиция Н. Н. Полянского. Он к факторам, влияющим на психофизиологическое состояние испытуемого, относит также мировоззрение лица: «От социальной принадлежности подозреваемого или обвиняемого зависит, доверяет ли он суду, следователю или прокурору, верит ли он в то, что этим органам, в самом деле, ничего, кроме правды, не нужно, или он подозревает, что в действительности они стремятся только к осуждению допрашиваемого, к получению от него таких ответов, которые давали бы возможность, (хотя и необоснованную) возложить на него ответственность»’“3. Таким образом, мы видим универсальный характер реакции. Он проявляется не только на создаваемые стимулы в связи с задаваемыми вопросами. Следователь-

л Цит. по: Жеглов А. Детектор правды. // Итоги. № 42 (280). 2001. 23 октября.

’”’ Полянский Н. Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе. М., 1946. С. 68-76.

170

но, у нас нет достаточных оснований для утверждения чем вызвана реакция об- следуемого - ложью или утаиванием информации.

В исследованиях по проблеме полиграфа отмечается, что для испытаний подходит нормальный, уравновешенный человек, который адекватно реагирует на то, что с ним происходит . На наш взгляд, критерии психологической нормы и адекватности установить не так просто, так как «каждый тип человека отличается особым поведением — прагматик поведет себя совсем не так, как романтик, пес-симист — не так, как оптимист» . Для того, чтобы снять эти дестабилизирующие факторы в тестировании, принимает участие полиграфолог. Он на сегодняшний день играет ключевую роль в «психофизиологических исследованиях «детекции лжи».

И. Разливин, рассматривая способы приведения обследуемого в «нормальное» состояние указывает: «постепенно определяя тип личности, экспериментатор задает самые обыденные вопросы и по реакции на них человека определяет его индивидуальные особенности, «калибруя» по мере надобности шкалу вопросов- ответов. После фиксации того момента, когда человек успокоился и готов к настоящей проверке, к нейтральным вопросам незаметно добавляются и провероч-ные, ради которых собственно и проводится испытание» . Однако и это положение вызывает сомнения. Если часть ранее указанных явлений, определяющих реакцию испытуемого, полиграфолог может снять или хотя бы нейтрализовать, то остаются такие обстоятельства, в борьбе с которыми специалист практически бессилен. Например, общая эмоциональная возбудимость или «уплощенность» личности, которые скорее останутся неизмененными даже при неоднократном воздействии стимула (в нашем случае - предоставление ситуационно-значимой информации). Правильно определив тип личности, такую его составляющую, как темперамент, и установив соответствующий уровень адекватности реакций, полиграфолог не в состоянии дать достоверные выводы по предмету тестирования. Это происходит вследствие того, что чаще встречаются люди, сочетающие черты

‘2<’ См.: О детекторе лжи: полиграф. -(www.nsk.Su/~psihoIog/lit.htm#metI)

Разливин И. Детектор лжи в поисках истины. Как работает полиграф. - (www.pl-computers.ru). J” См.: там же.

171

двух или трех темпераментов, причем одни признаки выражены ярче, другие -слабее, и проявляются они по-разному в жизненных ситуациях. Соответственно, не стоит однозначно трактовать меланхолические проявления темперамента у холерика в качестве лжи, так как это может быть и усталость, и начинающаяся простуда. ..

В методических рекомендациях по использованию полиграфа повышенное внимание уделяется предтестовой беседе. Она состоит из следующих этапов: 1) убеждение проверяемого в особой опасности полиграфа и невозможности его обмана; 2) обсуждение и анализ задаваемых вопросов. Поставленные задачи, на наш взгляд, вносят определенные сомнения в утверждение о достоверности данных, полученных в ходе опроса с использованием полиграфа. По первому положению возникает закономерный вопрос: если перед испытуемым исправный прибор и профессионал, делающий истинные выводы относительно выявленных реакций, то зачем внушать ощущение нереальности обмана полиграфа и специалиста? Вывод один - данные, полученные в ходе тестирования, не являются обоснованными, и полиграфолог прибегает к обману испытуемого, использует принцип «пси- хологической «дубинки» для выяснения интересующих его обстоятельств. Также в предтестовой беседе испытуемое лицо знакомится с вопросами, которые будут ему заданы, а вызывающие недоумение обсуждаются подробно. Данная мера нецелесообразна тем, что в ходе ознакомления уже формируется реакция на значимые вопросы. Лицу не трудно догадаться какую информацию хотят узнать, в связи с этим возможно возникновение волнения и тревоги за субъективные интересы. Обследуемый начинает полагать в чём его пытаются уличить и оправдательное «нет» может быть сильно эмоционально окрашено (отклонение от «нормальной» реакции).

Указанные рассуждения о характере достаточной обоснованности данных, сделанных по результатам опроса с использованием полиграфа, не свидетельствуют в пользу достоверности таких исследований. Выводы полиграфолога носят во многом умозрительный характер, в их основе лежит не подлинная научность, а скорее околонаучные предположения.

172

Вызывает удивление, сколько авторов апеллирует к многовековым наблю- дениям за зависимостью психофизиологического состояния лица от складывающейся ситуации. Так, по мнению О. П. Дубягиной: «Еще древние заметили, что человек хорошо натренированный может скрыть реакцию на тот или иной вопрос, но это происходит лишь на внешнем, поведенческом уровне, но его сердце, дыхание, почти неуловимые движения выдают его на психофизиологическом уровне. В Древнем Китае и Индии подозреваемым предлагали взять в рот горсть риса, и отвечать на вопросы, человек невиновный, как правило, проглатывал рис и отвечал на поставленный вопрос, виновный же - вынужден был выплевывать прилипающие зерна, реакция слюноотделения нарушалась, и он не мог глотать. Но не только на Востоке люди заметили эту особенность, на Руси предлагали облизать раскаленное железо, как правило, язык виновного тут же прилипал, невиновный же отделывался легким испугом и небольшим ожогом»32 .

Попытки через следствия вывести теорему, хороши для математики, но не для уголовного процесса, где стремятся искать «реакцию лжи» в многообразии всех чувств и эмоций. Слишком дорогую цену за это уже заплатило человечество не только «легкими испугами и небольшими ожогами», а жизнью и свободой, как правило, невиновных. Причина неприятия полиграфа многими учеными уже неоднократно высказывалась, и в арсенале фундаментальной науки нет каких-либо контраргументов против нее. Как известно, наше сознание идеально по механизму функционирования - оно работает по строгим, четким законам и принципам. Так же сознание материально по форме выражения - «работу» его можно фиксировать по ряду определенных показателей (кожно-гальванической реакции, дви- гательной активности, грудному и диафрагмальному дыханию, сердечной деятельности и речевой реакции, и т. д.). Однако механизм функционирования нашего сознания, к сожалению, пока ненаблюдаем. Следовательно, мы можем только предполагать, но никак не быть уверенными в достоверности выводов, полученных с помощью полиграфа.

329

Дубягина О. П. Методика’психофизиологического тестирования на полиграф - надежное криминалистическое средство в установлении истины // Материалы II межведомственной научно-практической криминалистической конференции МВД России, (www.mvd-expo.ru/conferences/).

173

Изложенные суждения по проблеме научной обоснованности использования полиграфа позволяют сделать общий вывод о необходимости тщательной проверки научной состоятельности всех технических средств и способов, применяемых в уголовно-процессуальном доказывании.

В юридической литературе неоднократно обращалось внимание на то, что одним из условий допустимости применения научно-технических достижений яв-ляется требование этичности, соответствие нравственным принципам . «Значение морального критерия в применении достижений научно- технического прогресса особенно повышается в силу того обстоятельства, что закон не в каждом случае регулирует применение в уголовном процессе тех или иных научно-технических средств, - указывает Л. Д. Кокорев. - Этот критерий подразумевает: 1) использование указанных средств в нравственно оправданных целях и 2) полное соответствие процесса их применения нравственным принципам и нор-мам» . В этом смысле этические установления распространяются не только на научно-технические средства, но и на научные знания.

Вместе с тем, вопрос о том, какие нравственные принципы должны лежать в основе применения научно-технических достижений остается дискуссионным. В этом плане вызывает интерес возможность использования следователем ряда научных знаний, выступающих в форме тактических приемов, в том числе при производстве допроса, где следователь свободен в выборе тактики (ч. 2 ст. 189 УПК РФ), что позволяет говорить о «формальной» законности этих приемов: различных «психологических ловушек», «следственных хитростей», «инерции», «внезапности», «допущение легенды», дезинформации, провокации и т. п. При этом большинство из этих приемов являются научно обоснованными с позиций криминалистики. Однако в их основе лежит обман, т. е. намеренное введение в заблуждение других лиц, вызывающее сомнение - нравственно ли это? Имеет ли

’’ См., например: Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук… С. 100; Лисиченко

B. К. Использование данных естественных и технических наук… С, 17-18; Макаров А. М. Применение научно- технических средств… С. 10; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… 85.

C. 107; ЭлькиндП. С. Цели и средства их достижения… С. 131-135 и др.

331 Кокорев Л. Д. Процессуальные проблемы использования достижений научно-технического прогресса в уголовном судопроизводстве… С. 6.

174

обман «право на жизнь» вообще, а если «да», то как определить критерии и границы его допустимости?

Существует, как минимум, две противоположные точки зрения. Согласно первой из них, правоохранительная деятельность должна быть проникнута нравственными началами, она не может и не должна вступать в противоречие с требо-ваниями морали , и «если под хитростью понимать следование к цели обманным путем, то естественно, ни о каком допуске «хитростных» приемов на предвари-

?J “3 “3

тельном расследовании и в суде также не может быть и речи» , ибо «даже если бы подобные приемы содействовали установлению истины, их следовало бы признать недопустимыми с точки зрения нравственных принципов взаимоотношений людей, так как свидетельствуют об отсутствии элементарного уважения к человеку» . Позиция во многом носит бескомпромиссный характер, она основана на абсолютной нравственной чистоте всей уголовно-процессуальной деятельности.

Контраргументы состоят в определении декларативности и идеалистичности требования «недопустимости обмана», не сообразующегося с реальными потребностями следственной практики. Одним из первых, кто поднял вопрос о допустимости обмана, был Р. С. Белкин: условия, в которых сегодня работают следователи поистине экстремальны - помимо перегрузок и постоянного дефицита времени идет изощренное противодействие расследованию со стороны преступного сообщества, поэтому недопустимо лишать следователя любого тактического средства борьбы с преступностью только потому, что оно может вызвать сомне-ния в его абстрактной «моральной чистоте» .

Если полностью следовать так называемой теории «абсолютной нравствен- ности правоохранительной деятельности», то обман должен быть либо разрешен, либо безоговорочно запрещен без всяких исключений. Однако «государство считает допустимым обман в правоохранительной сфере, поскольку узаконило оперативно-розыскную деятельность, во многом основывающуюся на дезинформа-

’”” См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса… С. 179.

См.: Котов Д. П. Проблемы этики уголовного процесса в работах Л. Д. Кокорева // Служенье Истине: научное наследие Л. Д. Кокорева. Воронеж, 1997. С. 142.

ъ4 См.: Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств… С. 296. J° Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 115.

175

то/

ции, обмане, как средстве выявления и раскрытия преступления» , т. е. допускает двойную мораль, что уже не согласуется с общим требованием о запрете обмана. Вместе с тем, указанные взгляды не должны приводить к выводу о снижении нравственных критериев во всей правоохранительной сфере и конкретно в следственной практике, ибо сама природа следственной тактики состоит в «умении переиграть своего оппонента, которое проявляется, прежде всего, в хитрости, …в сокрытии (утаивании) своих планов и намерений и за счет этого достичь необхо-димого (желаемого)» . Таким образом, иногда обман вынужденно является частью следственной тактики и без него решение задач расследования порой немыслимо.

Следовательно, проблема обмана сводится к установлению случаев его не- правомерности, оно должно выступать реальной гарантией нравственности следственной деятельности, а не проявлением «мнимой заботы об «абсолютной чисто-те» применяемых средств борьбы со злом» . Абсолютная мораль хороша для правового государства и гражданского общества, а не для изощренной преступности, процветающей сегодня. Еще древние римляне говорили - «бессмысленны законы в безнравственной стране». Поэтому выход из сложившейся ситуации один - адекватно воспринимать окружающую нас действительность, правильно оценивать соотношение возможностей правоохранительных органов и преступного сообщества, и, как следствие, пересматривать наши позиции в отношении абсолютной нравственности в правоохранительной деятельности. Как справедливо отмечают В. П. Бахин и Н. С. Карпов: «Отсутствие у нашего государства материально-технических возможностей для создания надлежащих условий деятельности правоохранительных органов требует определения и выделения главного и реально выполнимого в борьбе с преступностью. Это пока для нас звучит не просто необычно, но и кощунственно: как и на каких весах взвешивать или иным образом разграничивать главное и второстепенное, значительно опасное и менее уг-

336 См. там же. С. 104.

337 См.: Бахин В. П. Дезинформация и провокация как средство противодействия преступной деятельности // Из вестия Тульского государственного университета: Современные проблемы законодательства России, юридических наук и правоохранительной деятельности, -(http://www.univ.crimea.ua/rus/k_crim/articles/bachinl.htm).

JJ См.: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 112-113.

176

рожающее правам и интересам личности и общества? Но без этого добиться ко- ренного перелома в борьбе с преступностью, хотя бы существенного ее «обуздания» невозможно»339. Промедление или нежелание диалектически переосмыслить прежнюю аргументацию в отношении нравственных начал следственной деятель- ности приведет нас к старой римской истине, гласящей: «высокая законность -высшее беззаконие» (summum jus - summa injuria), а в области следственной этики: «чрезмерно высокая нравственность порождает полное отсутствие морали». Приведенные рассуждения не имеют своей целью убедить в том, что уровень эти- ческих ценностей должен быть снижен до современного нравственного нигилизма. Это разговор о том, как реальному обману, который использовался и будет использоваться в рамках тактических аспектов деятельности следователя, придать моральный облик, а это возможно только путем установления и уточнения критериев неправомерности обмана.

Р. С. Белкин, допуская возможность обмана, указывал на случаи его абсолютной недопустимости, когда он ничем не может быть оправдан. По убеждению ученого, обман будет неправомерным, если он основывается: а) на правовой неос- ведомленности противостоящего следователю лица; б) на заведомо невыполнимых обещаниях этому лицу; в) на фальсифицированных доказательствах; г) на дефектах психики подследственного и иных его болезненных состояниях; д) на

340

мистических и религиозных предрассудках лица .

Позиция Р. С. Белкина была воспринята многими ведущими учеными. Так, В. П. Бахин предложил существенные условия, определяющие допустимость обмана:

  • у лица, в отношении которого используются эти средства, всегда должна оставаться возможность свободного выбора поведения. В качестве безальтернативного давления эти средства никогда использоваться не должны;

09 Бахин В. П., Карпов Н. С. Проблемы соотношения прав личности и методов борьбы с преступностью -V 50 леч в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р. С. Белкина. - Материалы международной научной конференции. Воронеж, 2002. С.296. ,40 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня… С. 113- 114.

177

  • при реализации результатов применения этих средств не должны допус- каться нарушения прав данной личности341.

Вместе с тем, система случаев недопустимости обмана нуждается в допол- нении. По нашему мнению, к указанным Р. С. Белкиным критериям неправомерности обмана следует отнести еще одну ситуацию, когда обман основывается на неосведомленности противостоящего следователю лица в области науки, техники, искусства, ремесла (в целом — научная неосведомленность). Так, например, прямым и недопустимым обманом при назначении экспертизы будет “демонстрация” подозреваемому преувеличенных возможностей экспертизы как в целом, так и применительно к объектам исследования по конкретному делу.

Таким образом, изложенный частный случай соответствия научных знаний (выступающих в форме тактических приемов) нравственным принципам и нормам, в целом позволяет говорить о том, что только реально обоснованные, не чрезмерно завышенные этические установки могут служить критерием допустимости применения научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании. И последнее. Нравственный критерий использования научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании обладает формой и содержанием, которые взаимообуславливают друг друга. Формой выступает общее законоположение, запрещающее осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство (ч. 1 ст. 9 УПК РФ). Эта общая процессуальная норма является ориентиром для научных исследований, в результате которых и определяется нравственная сущность применения научно-технических возможностей в доказывании по уголовным делам.

В литературе помимо названных, к общим критериям допустимости приме- нения научно-технических достижений нередко относят эффективность, безопас-

Бахин В. П. Дезинформация и провокация как средство противодействия преступной деятельности // Известия Тульского Государственного университета: Современные проблемы законодательства России, юридических наук и правоохранительной деятельности. - (http://www.univ.crimea.ua/rus/k_crim/articles/bachinl.htm).

178

ность и требование соблюдения прав и законных интересов личности 42. Мы полагаем, что самостоятельное выделение таких критериев нецелесообразно-

Так условия безопасности и соблюдения прав человека нашли свое отраже- ние в нормах действующего уголовно-процессуального законодательства (ст.ст. 9, 11, 164 УПК РФ). Поэтому эти требования поглощаются критерием законности и могут отдельно рассматриваться в его рамках.

Что касается эффективности применения научно-технических достижений в доказывании, то она должна устанавливаться отдельно в каждом конкретном случае. Нередки ситуации, когда при производстве тех или иных процессуальных действий эффективность в применении научно-технических достижений очевидна, однако их не используют в связи с опасениями в последующем затруднении в достижении основной цели. Например, представляется целесообразным зафиксировать ход допроса путем видеозаписи, однако многим людям свойственна «боязнь камеры», в результате чего они замыкаются, теряются, начинают неадекватно себя вести. Получается, что применение видеосъемки хоть и является эффективным способом фиксации, но в некоторых случаях ведет к нарушению психоло- гического контакта с допрашиваемым, которое, несомненно, важнее. Поэтому эффективность является не общим, а избирательным критерием допустимости применения научно-технических достижений в уголовно- процессуальном доказывании.

Таким образом, к числу общих критериев допустимости использования на- учно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании могут быть отнесены законность, научность и этичность.

Эти требования целесообразно отразить в главе 11 «Доказывание» УПК РФ отдельной статьей «Применение научно-технических достижений в процессе доказывания» в следующей редакции:

’’ См.: Грамович Г. И. Проблемы теории и практики эффективного применения… С. 19-20; Кокорев Л. Д. Процес- суальные проблемы использования достижений научно-технического прогресса в уголовном судопроизводстве… С. 7; Лисиченко В. К. Использование данных естественных и технических наук… С. 19; Макаров А. М. Применение научно-технических средств… С. 10-11; Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство… С. 107-108; Эксархопуло А. А. Основы криминалистической теории… С. 88-89 и др.

179

«1. При собирании, проверке и оценке доказательств могут применяться научно- технические средства и научные знания в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом или не противоречащим ему.

  1. В процессе доказывания недопустимо использование научно-технических средств и научных знаний, связанное с применением насилия, угроз и иных незаконных мер, либо унижающее честь и достоинство участников уголовного судопроизводства, а равно создающее опасность для их жизни и здоровья».

Значение предложенной нормы состоит в том, что она:

1) устанавливает правовую основу отношений по использованию научно- технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании; 2) 3) указывает на общие критерии (законность, научность и этичность) допустимости применения научно-технических достижений в доказывании; 4) 5) применима ко всем стадиям уголовного судопроизводства, где осуществляется доказывание; 6) 7) предполагает возможность использования научно-технических средств и научных знаний всеми субъектами, осуществляющими доказывание в полном объеме, либо его отдельные элементы; 8) 9) охватывает все возможные формы научно-технических достижений - научно- технические средства и научные знания (способы); 10) 11) обладает прогностической направленностью за счет отказа от перечисления конкретных достижений науки и техники, что способствует внедрению в процесс доказывания тех достижений, которые появятся в будущем; 12) 13) отражает реальные потребности следственной, судебной и адвокатской практики в необходимости введения общей нормы о применении научно-технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании. 14)

180

Заключение

Результаты проведенного диссертационного исследования позволили сфор- мулировать следующие теоретически значимые выводы, предложения по совер- шенствованию законодательства и практические рекомендации для субъектов до- казывания в части использования научно-технических достижений.

  1. Между научно-техническим прогрессом и теорией доказательств существует сложная, диалектическая связь, состоящая в различном характере их влияния друг на друга и вызываемыми последствиями как позитивного, так и негативного характера.
  2. Научно-технический прогресс как любое другое общественное явление внутренне противоречив и диалектичен, в силу чего его влияние сопровождается процессами не только позитивного, но и негативного характера. Положительное или отрицательное воздействие научно-технического прогресса на теорию доказательств и уголовно- процессуальное доказывание носит прямой и эвентуальный (опосредованный) характер. Прямое воздействие осуществляется только на теорию доказательств в виде обсуждения различных гипотез об использовании возможностей науки и техники в целях уголовно-процессуального доказывания, (при отсутствии соответствующего процессуального закрепления). Опосредованное воздействие научно-технического прогресса возможно только в отношении тех научно- технических достижений, которые уже нашли свое отражение в нормах доказательственного права.
  3. Рассмотрение проблем применения научно-технических достижений в доказывании может быть плодотворным только при условии их исследования на различных методологических уровнях, между которыми существует органическая связь и взаимозависимость: 1-й уровень высшей философской методологии (диа- лектико-мировоззренческий уровень); 2-й общенаучный (междисциплинарный) уровень; 3-й конкретный (частнонаучный) уровень; 4-й переходный уровень от познавательно-теоретической к практически-преобразовательной деятельности.

181

  1. Процессуальный аспект исследования научно-технических достижений, применяемых в доказывании по уголовным делам, определяется следующим: 1) решением задач по: а) совершенствованию формы и структуры норм доказательственного права, регламентирующих применение научно- технических достижений; б) упорядочению доказательственных правоотношений, возникающих между участниками уголовного процесса в ходе собирания, проверке и оценке доказательств в связи с использованием научно-технических достижений; в) оптимизации доказательственной деятельности субъектов доказывания по применению научно-технических достижений; 2) исследованием тех научно-технических достижений, которые уже применяются либо могут быть успешно реализованы в процессе собирания, проверки и оценки доказательств в соответствии с их прямой либо общей предусмотренностью уголовно-процессуальным законом, (рассматриваются процессуальные форма и содержание правоотношений по применению научно-технических возможностей в процессе доказывания); 3) разработкой предложений по совершенствованию законодательства в части использования научных знаний и технических средств в доказывании по уголовным делам.
  2. Понятия «научно-технические достижения (возможности)» либо «дости- жения (возможности) науки и техники» являются наукоемкими, наиболее полно и адекватно отражающими многообразную совокупность научно- технических средств и научных знаний, используемых в уголовно- процессуальном доказывании, т. к.: а) категория «достижения (возможности)» охватывает как новые, позитивные научно-технические данные, так и уже имеющиеся; б) достижения науки включают в себя результаты наук любых классов (естественных, технических, общественных и гибридных); в) наряду с научными знаниями используется и категория «техника»; г) термин «достижения науки и техники» уже нашел свое от- ражение в правоприменительной практике; д) большинство ученых, включая и тех, кто придерживается иных точек зрения, употребляет эти понятия.
  3. Закономерности научно-технического прогресса, а также особенности функционирования отдельных моментов процесса труда работников следствия и суда позволяют определить научно-технические достижения в виде системы материальных (научно-технических средств) и идеальных (научные знания) средств,

182

используемых в уголовно-процессуальном доказывании. Таким образом, научно- технические средства и научные знания составляют первоначальный- вариант классификации научно-технических достижений.

  1. Под «научно-техническими средствами» следует понимать совокупность технических средств и технологий их применения в деятельности по собиранию и проверке доказательств. В свою очередь технические средства подразделяются на общетехнические и технико-криминалистические средства, а технологии их при- менения на общетехнологические процессы их применения и технико- криминалистические приемы.
  2. Ст. 5 УПК РФ нуждается в дополнении соответствующим пунктом в алфавитном порядке со следующим содержанием: «научно-технические средства -технические средства и научно состоятельные способы (методики) их применения, используемые в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом».
  3. Научные знания, используемые в доказывании по уголовным делам материально воплощаются в предметной, знаковой и личностной формах, каждая из которых имеет свои особенности.
  4. Научные знания, воплощенные в личностной форме, подразделяются на: а) специальные знания эксперта и специалиста; б) научные знания, используемые судом; в) научные знания, используемые сторонами; г) научные знания, используемые иными участниками процесса, кроме эксперта и специалиста.
  5. В понятии «специальные знания» следует выделять два основных признака: 1) субъектный как принадлежность специальных знаний только эксперту и специалисту и 2) предметный - качественно характеризующий специальные знания как научно обоснованные. Если субъектный критерий является исключительным основанием для разграничения процессуальных статусов эксперта и специалиста от других участников уголовного судопроизводства, обладающих научными знаниями, то предметный критерий полностью отвечает всем особенностям научных знаний, применяемых в уголовном процессе, что делает его связующим элементом в определении научных знаний, воплощенных в личностной форме.

183

  1. Ст. 5 УПК РФ нуждается в дополнении соответствующим пунктом в ал фавитном порядке со следующим содержанием: «специальные знания - научно обоснованные знания, умения и навыки, за исключением общеизвестных и отне сенных к исключительной компетенции органов расследования, прокурора и суда, приобретенные специалистом и экспертом в результате профессионального обу чения либо работы по определенной специальности, используемые в порядке, ус тановленном настоящим Кодексом».

  2. Задачами применения научно-технических достижений в уголовно- процессуальном доказывании выступают объективизация и оптимизация процесса доказывания. Под объективизацией следует понимать вовлечение в уголовный процесс доказательств и способов их собирания, проверки и оценки, которые в меньшей степени подвергнуты воздействию субъективных факторов. Оптимизация представляет собой организацию доказывания, осуществляемую рациональными и целесообразными способами на основе широкого применения научно-технических возможностей.
  3. Основными формами применения научно-технических достижений в уголовно- процессуальном доказывании выступает возможность их использования в качестве средств доказывания (доказательств) и способов доказывания (система приемов и операций, направленная на собирание, проверку и оценку доказательств и реализуемая в предусмотренных процессуальным законом действиях следователя, суда и других управомоченных на то лиц и органов).
  4. Возможность применения научно-технических достижений в качестве средств доказывания обладает рядом особенностей. В одних случаях научно-технические достижения могут выступать в качестве источников доказательств, хотя и сведения, получаемые из этих источников, могут быть научно обоснованными (заключение и показания эксперта, некоторые вещественные доказательства и иные документы). Вместе с тем, научно-технические достижения не могут существовать в форме источников иных доказательств - протоколов следственных и судебных действий, показаний подозреваемого, обвиняемого, свидетеля и потерпевшего, хотя сведения, полученные из названных источников, могут быть науч-

184

но обоснованными и иметь важное значение для доказывания, в первую очередь, для определения достоверности доказательств.

  1. Одновременное указание в ч. 6 ст. 164 УПК РФ на «следы преступления» и «вещественные доказательства» как на объекты, собираемые следователем при помощи научно-технических достижений, представляется некорректным.. Во-первых, эти понятия имеют различную природу: «следы преступления» - крими- налистическая, а «вещественные доказательства» - процессуальная категория. Во- вторых, при соблюдении ряда процессуальных процедур следователь из следов преступления формирует доказательства. При этом, идеальные и материальные следы «трансформируются», соответственно в личные и предметные (вещественные) доказательства. Таким образом, с существенной оговоркой на процессуальный порядок формирования доказательств, условно можно говорить о том, что «вещественные доказательства» является конкретизирующим понятием по отно- шению к понятию «следы преступления». Соответственно указание в ч. 6 ст. 164 УПК РФ на «вещественные доказательства» излишне и нуждается в исключении.
  2. УПК РФ предусматривает, что следственные действия, производимые в труднодоступной местности, при отсутствии надлежащих средств сообщения, а также, если это связано с опасностью для жизни и здоровья людей, могут быть выполнены без участия понятых. При этом закон указывает на «альтернативу» понятым - применение технических средств фиксации хода и результатов следст- венного действия, а если их использование невозможно, то следователь делает в протоколе соответствующую запись (ч. 3 ст. 170 УПК РФ). Однако в таких случаях возникают опасения в объективности и непредвзятости фиксирования значимых обстоятельств. Поэтому суду и участникам уголовного судопроизводства со стороны защиты при таких обстоятельствах следует тщательно проверять наличие достаточных оснований, исключающих возможность использования технических средств фиксации. В противном случае полученные доказательства могут быть признаны недостоверными или недопустимыми.
  3. Общее правило о применении технических средств и способов при собирании доказательств требует своей конкретизации в части фиксации хода и ре-

185

зультатов следственных действий с использованием аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки. Поэтому, по аналогии со ст. 141-1 УПК РСФСР, считаем необходимым дополнить ч. 6 ст. 164 УПК РФ следующим содержанием: «Аудио- и (или) видеозапись, киносъемка, фотосъемка части следственного действия, а также по- вторение специально для фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, кино- съемки показаний и уже проведенных следственных действий не допускается». Соответственно требует пересмотра ч. 5 ст. 166 УПК РФ, нуждающаяся в новом и, несомненно, важном положении об указании в протоколе следственного действия «факта приостановления аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки, фотосъемки, причине и длительности остановки записи».

  1. Необходимо исключить положение, предоставляющее следователю свободу выбора тактики допроса (ч. 2 ст. 189 УПК РФ). Данная норма не соответствует, в целом, императивному характеру предписаний уголовно-процессуального закона, а также ее нельзя считать проявлением диспозитивного регулирования, поскольку последнее предполагает наличие определенных правовых критериев, в рамках которых осуществляется выбор линии поведения. Ч. 2 ст. 189 УПК РФ не содержит таких критериев допустимости, что создает ничем не ограниченную возможность ее применения. Подобный подход недопустим, ибо опасен нежелательными последствиями, связанными с нарушениями законности в уголовном процессе.
  2. Законодательное определение процессуального статуса специалиста обладает рядом недостатков, которые нуждаются в устранении. Так, указание в ч. 1 ст. 58 УПК РФ только на содействие в собирании предметов и документов значительно сужает круг следственных и судебных действий, предполагающих участие специалиста. Закон не представляет возможности для привлечения специалиста к участию в допросе, очной ставке, проверке показаний на месте, т. е. к тем процессуальным действиям, результатом которых является получение показаний лиц. Также в разделе II УПК РФ, где перечисляются все участники уголовного судопроизводства с раскрытием их правового статуса, нет упоминания о педагоге, психологе и враче, хотя назначение деятельности этих лиц и характер предостав-

186

ленных им правомочий аналогичны деятельности и процессуальному режиму специалиста. Вместе’ с тем, законодатель не раскрывает правовое положение пе- дагога, участвующего при допросе несовершеннолетнего свидетеля и потерпевшего (ст. 191 УПК РФ), хотя делает это в отношении педагога и психолога подозреваемого, обвиняемого (ч. 5. ст. 425 УПК РФ), но не в требуемом объеме. Изложенное вызывает необходимость совершенствования законодательства в части устранения выявленных недостатков, которое может быть выражено в предложении следующей редакции ч. 1. ст. 58 УПК РФ - «Специалист - лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном настоящим Кодексом, для содействия в их производстве, применения технических средств, постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию, а также в иных целях. Педагог, психолог, врач, привлекаемые к участию в процессуальных действиях, являются специалистами».

  1. УПК РФ предусматривает участие педагога или психолога при допросе несовершеннолетних подозреваемого и обвиняемого (ч. 3 ст. 425 УПК РФ), а в отношении потерпевшего или свидетеля указывается только педагог (ч. 1 ст. 191 УПК РФ). Такое несоответствие должно быть устранено путем дополнения ч. 1 ст. 191 УПК РФ после слова «педагога» словами «или психологом».

  2. К числу .общих критериев допустимости использования научно- технических достижений в уголовно-процессуальном доказывании должны быть отнесены законность, научность и этичность. Эти требования целесообразно отра зить в главе 11 «Доказывание» УПК РФ отдельной статьей «Применение научно- технических достижений в процессе доказывания» в следующей редакции:

«1. При собирании, проверке и оценке доказательств могут применяться научно- технические средства и научные знания в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом или не противоречащим ему.

  1. В процессе доказывания недопустимо использование научно-технических средств и научных знаний, связанное с применением насилия, угроз и иных неза-

187

конных мер, либо унижающее честь и достоинство участников уголовного судопроизводства, а равно создающее опасность для их жизни и здоровья».

Диссертация представляет в законченном виде взгляды автора на рассмат- риваемую проблематику в целом и в ее деталях. Автор стремился высказать свое мнение по наиболее важным дискуссионным вопросам темы исследования, отнюдь не претендуя на бесспорную истинность своих суждений. Ряд вопросов, поднимаемых в данном исследовании заслуживает, как представляется, пристального внимания и может стать предметом обсуждения научной общественности.

188

Нормативные акты

  1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. - М: ИНФРА-М, 2003. - 60 с.
  2. Модельный Уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ. - М.: Райт, 2001. - 119 с.
  3. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июня
  4. 1996 г. № 64-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации (Да лее - СЗ РФ). - 1996. - № 25. - Ст. 2954. С изменениями и дополнениями: Федеральный закон от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ // СЗ РФ. - 1998. - № 26. - Ст. 3012; Федеральный закон от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ // СЗ РФ. — 2001.— № 11. - Ст. 1002; Федеральный закон от 7 мая 2002 г. № 50-ФЗ // СЗ РФ. -
  5. -№ 19.-Ст. 1795.

  6. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ // СЗ РФ. - 2001. - № 52. Ст. 4924. С изменениями и. дополнениями: Федеральный закон от 29 мая 2002 г. № 58-ФЗ // СЗ РФ. - 2002. - № 22. Ст. 2027; Федеральный закон 25 июля 2002 г. № 112-ФЗ // СЗ РФ. - 2002. - №
    • Ст. 3015.
  7. О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Феде- рации: Федеральный закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ. // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. - 2001. - № 17. - Ст. 940.
  8. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь от 16 июля 1999 г. N 295-3 // Ведомости Национального собрания Республики Беларусь. -1999.-N28- 29.-Ст. 433.
  9. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 13 декабря
  10. 1997 г. № 206-1 // Казахстанская правда. - 2001. - 20 марта.

  11. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан от 22 сентября 1994 г. N 2013-ХИ // Ведомости Верховного Совета Республики Узбеки стан.- 1995.-№ l.-Ст. З.

189

  1. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года № 1 «О судебной экспертизе по уголовным делам» // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР) по уголовным делам / С. Г. Ласточкина, Н. Н. Хохлова. - М: ПБОЮЛ Гриженко Е.М., 2000.-С. 317-321.

190

Список использованной литературы

  1. Абакиров К. К. Процессуальные и организационные проблемы применения специальных познаний при производстве судебных экспертиз: Автореф. дис. … канд. юрид. наук /Абакиров Кайсын Кадырович. - М., 2000. - 24 с.
  2. Аверьянова Т. В. Интеграция и дифференциация научных знаний как источники и основы новых методов судебной экспертизы / Т. В. Аверьянова. -М: Академия МВД РФ, 1994. - 123 с.
  3. Аверьянова Т. В. Криминалистика: Учебник для вузов / Т. В. Аверьянова, Р. С. Белкин, Ю. Г. Корухов, Е. Р. Российская / Под ред. Заслуженного деятеля науки РФ, профессора Р. С. Белкина. - М.: Издательская группа НОРМА -ИНФРА-М, 1999.-990 с.
  4. Аверьянова Т. В. Природа общей теории судебной экспертизы и ее место в системе научного знания / Т. В. Аверьянова / 50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р. С. Белкина // Материалы международной научной конференции. - Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. - С. 4- 14.
  5. Александров А. О значении концепции объективной истины // Российская юстиция. 1999. №1. С. 24;
  6. Алексеев Л. Г. Прогностические аспекты специальных психофизиологических исследований. Особенности методической и технической реализации / Л. Г. Алексеев // Материалы круглого стола на тему «Технические и методологические аспекты «детекции лжи». - (www.poligraf.sp.ru/alek.html).
  7. Алексеев П. В. Философия: Учебник для ВУЗов. / П. В. Алексеев, А. В. Панин. - М.; ТЕИС, 1996. - 504 с.
  8. Алексеева Л. Видеоконференцсвязь в суде: технические проблемы решены, остались процессуальные / Л. Алексеева // Российская юстиция. - 2000. -№.6.-С. 12.

191

  1. Арсеньев В. Д. Использование специальных знаний при установлении фактических обстоятельств уголовного дела / В. Д. Арсеньев, В. А. Заблоцкий. - Красноярск: Изд-во Красноярского университета, 1986. - 152

Ю.Астафьев Ю. В. Проблемы истины в уголовном судопроизводстве / Ю. В. Астафьев // Юридические записки. Вып. 2: Жизнь в науке: к 100—летию со дня рождения М. С. Строговича. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1995.- С. 67-75.

11.Баев М. О. Тактика профессиональной защиты от обвинения в уголовном процессе России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / Баев Максим Олегович. - Воронеж, 1998. - 24 с.

12.Баев М. О. УПК РФ 2001 г.: достижения, лакуны, коллизии; возможные пути заполнения и разрешения последних: Учебное пособие / М. О. Баев, О. Я. Баев. - Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. - 57 с.

13.Баев О. Я. Введение в курс криминалистики (Лекция) / О. Я. Баев // Воронежские криминалистические чтения. Вып. 1 / Под ред. О. Я. Баева. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 2000. - С. 5-40.

14.Баев О. Я. Новации норм доказательственного права в УПК РФ 2001 г. и проблемы их реализации / О. Я. Баев /50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р. С. Белкина // Материалы международной научной конференции. - Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. -С. 21-41.

15.Баев О. Я. Основы криминалистики: курс лекций / О. Я. Баев. М.: Экзамен, 2001.- 288 с.

16.Баев О. Я. Предмет криминалистики и теория судебных доказательств / О. Я. Баев // Правоведение. - 1983. - № 3. - С. 96-100.

17.Барг М. А. О двух уровнях марксистской теории исторического познания / М. А. Барг // Вопросы философии. - 1983. - № 8. - С. 100-111.

18.Бахин В. П. Дезинформация и провокация как средство противодействия преступной деятельности / В. П. Бахин // Известия Тульского Государственного университета: Современные проблемы законодательства России,

192

юридических наук и правоохранительной деятельности. - (http.7/www.univ.crimea.ua/rus/k_crim/articles/bachin 1 .htm).

19.Бахин В. П. Проблемы соотношения прав личности и методов борьбы с пре- ступностью / В. П. Бахин, Н. С. Карпов //50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р. С. Белкина // Материалы международной научной конференции. - Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. - С. 295-307.

20.Бахин В. П. Следственная практика: проблемы изучения и совершенствования/В. П. Бахин.-Киев: Лыбидь, 1991. - 142 с.

21.Белкин А. Р. Теория доказывания: криминалистический и оперативно-розыскной аспекты: Дис… д-ра юрид. наук / Белкин Анатолий Рафаило-вич. - Воронеж, 2000. - 416 с.

22.Белкин Р. С. Закон, уголовно-процессуальная наука и криминалистика / Р. С. Белкин // Советское государство и право. - 1979. - № 4. - С. 84-86.

23.Белкин Р. С. Криминалистика и доказывание / Р. С. Белкин, А. И. Винберг. - М. : «Юридическая литература», 1969. - 216 с.

24.Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики / Р. С. Белкин. - М.: Изд-во Норма, 2001.-240 с.

25.Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории / Белкин Р. С. - М.: «Юридическая литература», 1987. -272 с.

26.Белкин Р. С. Курс криминалистики / Р. С. Белкин. - В 3 т. - М.: Юристъ, 1997. - Т. 1: Общая теория криминалистики. - 408 с.

27.Белкин Р. С. Курс криминалистики / Р. С. Белкин. - В 3 т. - М.: Юристъ, 1997. - Т. 2: Частные криминалистические теории. - 464 с.

28.Белкин Р. С. Курс криминалистики / Р. С. Белкин. - В 3 т. - М.: Юристъ, 1997. - Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. - 480

с.

193

29.Белкин Р. С. Курс советской криминалистики / Р. С. Белкин. - М.: «Юридическая литература», 1977.-Т. 1. - 350 с.

30.Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики / Р. С, Белкин. - М.: НИ и РИО, 1970. - 130 с.

31.Белкин Р. С. О природе криминалистической науки / Р. С. Белкин // Труды Академии МВД РФ. - М.: Академия МВД РФ, 1996. - С. 5-13.

32.Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств / Р. С. Белкин. - М: «Наука», 1966. -296 с.

33.Белоусов А. В. Процессуальное закрепление доказательств при расследовании преступлений / А. В. Белоусов. - М.: ООО Изд-во «Юрлитинформ», 2001.-174 с.

34.Берталанфи Л. Общая теория систем / Л. Берталанфи // Исследования по общей теории систем: Критический обзор. - М.; «Наука», 1969. - 178 с.

35.Бецуков А. Опознание по «фейсменеджеру» и видеозаписи / А. Бецуков // Законность. - 2000. - № 3. - С. 29.

36.Бирюков П. Н. Нормы международного уголовно—процессуального права в правовой системе Российской Федерации / П. Н. Бирюков. - Воронеж: Во- ронежский государственный университет, 2000. - 228 с.

37.Бобров В. К. К исследованию процессуальной формы в уголовном процессе / В. К. Бобров // Правоведение. - 1974. - № 2. - С. 77-84.

38.Вандер М. Б. Объективизация и удостоверение в процессе предварительного расследования / М. Б. Вандер, М. А. Филиппова // Правоведение. - 1991. -№ 2.-С. 74-81.

39.Васильев А. Н. Критические замечания о соотношении криминалистики и уголовно-процессуальной теории доказательств / А. Н. Васильев // Советское государство и право. - 1979. - № 4. - С. 87-89.

40.Васильев А. Современные пытки / А. Васильев, И. Дудник // INTELLIGENCE. Безопасность & Интеллект. - № 5. -(www.securityclub.ru/intell/05/5.shtml).

194

41.Вехов В. Б. Компьютерные преступления: Способы совершения и раскрытия / В. Б. Вехов / Под ред. акад. Б. П. Смагоринского. - М.: Право и закон, 1996.-182 с.

42.Винберг А. И. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе / А. И. Винберг, Г. М. Миньковский, Р. Д. Рахунов. - М.: Госюриздат, 1956. -219с.

43.Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах / Л. Е. Владимиров. - Тула: Автограф, 2000. - 464 с.

44.Волков Г. Н. Истоки и горизонты прогресса. Социологические проблемы развития науки и техники / Г. Н. Волков. - М.: Политиздат, 1976. — 335 с.

45.Волынский В. А. Криминалистическая техника: наука - техника - общество - человек / В. А. Волынский. - М.: ЮНИТИ - ДАНА, 2000. - 311 с.

46.Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве / А. Я. Вышинский. - М: Государственное изд-во юридической литературы, 1950. -308 с.

47.Вяткин Ф. Видеоконференцсвязь при рассмотрении кассационных жалоб // Российская юстиция / Ф. Вяткин, С. Зильберман, С. Зайцев. - 2000. - №. 6. -С. 11-12.

48.Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон / Б. А. Галкин. -М.: Госюриздат, 1962. - 255 с.

49.Галкин В. М. Соотношение заключения эксперта с другими средствами до- казывания в уголовном процессе / В. М. Галкин. - М.: Всесоюзный научно- исследовательский институт судебных экспертиз, 1971. - 48 с.

50.Галкин В. М. Средства доказывания в советском уголовном процессе / В. М. Галкин. - М.: Госюриздат, 1968. - Ч. 2. - 60 с.

51.Гаухман Л. Нужна правовая экспертиза по уголовным делам / Л. Гаухман // Законность. - 2000. - № 4. - С. 21-25.

52.Гензюк Э. Е. Проблемы внедрения результатов научных исследований в практику борьбы с преступностью / Э. Е. Гензюк, В. И. Мархотин. - Ростов-на- Дону: Изд-во Ростовского университета, 1989. - 80 с.

195

53.Голунский С. А. Вопросы доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик / С. А. Голу некий // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. - М.: Госюриздат, 1959. - С. 140-154.

54.Гончаренко В. И. Использование данных естественных и технических наук в уголовном судопроизводстве / В. И. Гончаренко. - Киев: «Вища школа», 1980.-160 с.

55.Гончаренко В. И. Научно-технические средства в следственной практике/ В. И. Гончаренко. - Киев: «Вища школа», 1984. - 150 с.

56.Горский Г. Ф. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе / Г. Ф. Горский, Л. Д. Кокорев, П. С. Элькинд. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1978. - 304 с.

57.Горшенев В. М. О природе процессуального права / В. М. Горшенев // Пра- воведение. - 1974. - № 2. - С. 45-52.

58.Готт В. С. Д. Категории современной науки / В. С. Готт, Э. Л. Семенюк, А. Д. Урсул. - М.:’Мысль, 1984. - 268 с.

59.Грамович Г. И. Проблемы теории и практики эффективного применения специальных знаний и научно-технических средств в раскрытии и расследовании преступлений: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук / Грамович Гарольд Иванович. - Киев, 1989. - 44 с.

бО.Гродзинский М. М. О способах получения доказательств в советском уго- ловном процессе / М. М. Гродзинский // Советская юстиция. - 1958. - № 6. -С.1-5.

61.Гудков П. Б. Компьютерные преступления в сфере экономики / П. Б. Гудков. М., 1995.-72 с.

62.Даев В. Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса / В. Г. Даев. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1982.-112 с.

бЗ.Джалилов Р. Д. О структурном анализе процессуального права / Р. Д. Джа- лилов / Вопросы уголовного права прокурорского надзора, криминалистики и криминологии. -Душанбе. 1971. -С. 280-286.

196

64.Дозорцев В. А. Законодательство и научно-технический прогресс / В. А. Дозорцев. -М.: «Юридическая литература», 1978. - 191 с.

65.Дубягина О. П. Методика психофизиологического тестирования на полиграф — надежное криминалистическое средство в установлении истины / О. П. Дубягина // Материалы II межведомственной научно-практической криминалистической конференции МВД России. - (www.mvd-expo.ru/conferences/)

66.Дьячков А. М. Применение специальных бухгалтерских познаний при расследовании хищений / А. М. Дьячков. -М.: Спарк, 2000. - 123 с.

67.Епископосов Г. А. Техника и социология / Г. А. Епископосов. - М.: «Наука», 1967.-144 с.

68.Жеглов А. Детектор правды / А. Жеглов // Итоги. - № 42 (280). - 2001. - 23 октября.

69.Зворыкин А.А. История техники / А. А. Зворыкин. М.: «Наука», 1962. - 270 с.

70.Зорин Г. А. Криминалистическая методология / Г. А. Зорин. -Минск: Амал-фея, 2000. - 608 с.

71.Казимирчук В. П. Право и методы его изучения / В. П. Казимирчук. - М.: «Юридическая литература», 1965. - 204 с.

72.Калинкин Ю. А. Участие в уголовном судопроизводстве лиц, обладающих специальными познаниями: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / Калинкин Юрий Алексеевич. - М., 1981. - 20 с.

73.Кедров Б. М. Классификация наук / Б. М. Кедров. М.: Мысль, 1961. - Т. 1. -543 с.

74.Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права) / Д. А. Керимов. - 2-е изд. - М.: Аванта+, 2001. - 560 с.

75.Керимов Д. А. НТП и дальнейшее развитие государства и права / Д. А. Керимов // Советское государство и право. - 1970. - № 9. - С. 60-65.

76.Керимов Д. А. Основы философии права / Д. А. Керимов. - М.: Манускрипт, 1992.-340 с.

197

77.Керимов Д. А. Предмет философии права / Д. А. Керимов // Государство и право. - 1994. - № 7. - С. 4-11.

78.Кокорев Л. Д. Интересы в уголовном судопроизводстве: понятие, виды, взаимосвязь / Л. Д. Кокорев / Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1984.-С. 6-31.

79.Кокорев Л. Д. Процессуальные проблемы использования достижений научно- технического прогресса в уголовном судопроизводстве / Л. Д. Кокорев // Вопросы уголовного процесса. - Саратов, 1977. - Вып. 1. - С. 3-16.

80.Кокорев Л. Д. Уголовный процесс: доказательства и доказывание / Л. Д. Кокорев, Н. П. Кузнецов. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1995.- 272 с. ?

81.Кокорин П. А. Судебная экспертиза и деятельность специалиста - основные формы использования специальных знаний в работе следователя / П. А. Ко-корин // Сибирский Юридический Вестник. - 2000. - № 4. - С. 16-20.

82.Колдаев А. В. Следствие и полицейское дознание по Своду Законов Российской Империи 1857 г. / А. В. Колдаев // Правоведение. - 1988. - № 1. - С. 90- 96.

83.Колдин В. Я. Предмет криминалистики / В. Я. Колдин //Советское государство и право. - 1979. - № 4. - С. 80-84.

84.Колмаков В. П; О теоретических основах систематизации методов, приемов и средств советской криминалистики / В. П. Колмаков // Правоведение. -1965.-№4.-С. 120-126.

85.Кондаков Н. И. Логический словарь-справочник / Н. И. Кондаков. - М.: «Наука», 1976.-720 с.

86.Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки / П. В. Копнин. -М: Мысль, 1974.-568 с.

87.Кореневский Ю. В. Криминалистика для судебного следствия / Ю. В. Коре- невский. - М: АО «ЦентрЮрИнфоР», 2001.-198 с.

198

88.Корецкий Д. А. Лекарство против лжи / Д. А. Корецкий // INTELLIGENCE. Безопасность & Интеллект. - № 5. - (www.securityclub.ru/intell/05/7.shtml)

89.Корнуков В. М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве / В. М. Корнуков / Под. ред. В. А. Познанского. - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1987. - 180 с.

90.Корнуков В. М. Теоретические и правовые основы положения личности в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук / Корнуков Владимир Михайлович. - Харьков, 1987. - 38 с.

91.Коровин В. В. Соотношение психологического и технического в вопросе о достоверности результатов «детекции лжи» / В. В. Коровин // Материалы круглого стола на тему «Технические и методологические аспекты «детекции лжи». - (www.poligraf.sp.ru/kor.html).

92.Корухов Ю. Г. Новый Уголовно-процессуальный кодекс и проблемы ис- пользования специальных познаний в уголовном судопроизводстве / Ю. Г. Корухов // Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации - проблемы практической реализации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Сочи, 11-12 октября 2002 г.). - Краснодар: Изд-во Кубанского государственного университета, 2002. - С. 38—41.

93.Корухов Ю. Г. Правовые основы применения научно—технических средств при расследовании преступлений: Лекция для студентов ВЮЗИ / Ю. Г. Корухов. - М.: ВЮЗИ, 1974. - 30 с.

94.Корухов Ю. Допустимы ли правовые и юридические экспертизы в уголовном процессе / Ю. Корухов // Законность. - 2001. - С. 39-40.

95.Котов Д. П. Проблемы этики уголовного процесса в работах Л. Д. Кокорева / Д. П. Котов // Служенье Истине: научное наследие Л. Д. Кокорева. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1997. С. 129-148.

96.Кочергин А. Н. Наука как вид духовного производства / А. Н. Кочергин, Е. В. Семенов, Н. Н. Семенова. - Новосибирск: «Наука» Сиб. отделение, 1981. -135 с.

199

97.Кравец А. С. Наука как феномен культуры / А. С. Кравец. - Воронеж: Изд-

во Воронежского государственного университета, 1998. - 102 с. 98.Кравец А. С. Новые тенденции в развитии методологии научного познания /

A. С. Кравец // Роль методологии в развитии науки. - Новосибирск: «Нау ка» Сиб. отделение, 1985. - С. 176-181.

99.Кравец А. С. Познание, его возможности и границы. Знание и вера / А. С. Кравец. - Воронеж: Истоки, 1995. - 76 с.

  1. Криминалистика / Под ред. д-ра юрид. наук, проф. В. А. Образцова. -М: Юристъ, 1997. - 760 с.
  2. Криминалистика: Учебник / Под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопу-ло. - СПб.: Изд-во «Лань», 2001. - 928 с.
  3. Крылов В. В. Расследование преступлений в сфере информации / В.
  4. B. Крылов. - М: Проспект, 1998. - 264 с.

  5. Крылов И. Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе / И. Ф. Крылов. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1963. - 214 с.
  6. Кун Т. Структура научных революций / Т. Кун. - М.: Прогресс, 1975. -290 с.
  7. Лазарев Ф. В. Структура познания и научная революция / Ф. В. Лазарев, М. К. Трифонова. - М: Высшая школа, 1980. - 127 с.
  8. Ларин А. М. Проблемы расследования в советском уголовном процессе: Дис. … д-ра юрид наук / Ларин Александр Михайлович. - М, 1970. -32 с.
  9. Лебедев В. М. О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия / В. М. Лебедев // Бюл. Верховного суда РФ. - 1996. - № 2. - С. 1-5.
  10. Ленин В:И. Полное собрание сочинений / В. И. Ленин. - Изд. пятое. -Т. 1-
    • М: Политиздат, 1967-1983. - Т. 4. - 370 с.
  11. Ленин В. И. Полное собрание сочинений / В. И. Ленин. - Изд. пятое. -Т. 1-
  12. М.: Политиздат, 1967-1983.-Т. 18.-460 с.

200

  1. Линовский В. А. Опыт исторических розысканий о следственном уго- ловном судопроизводстве в России / В. А. Линовский. - М.: «ЛексЭст», 2001.-240 с.
  2. Лисиченко В. К. Использование данных естественных и технических наук в следственной и судебной практике / В. К. Лисиченко. - Киев: «Вища школа»,
  3. 88 с.
  4. Лунеев В. В. Юридическая статистика: Учебник / В. В. Лунеев. - М.: Юристъ, 1999.-400 с.
  5. Лупинская П. А. О проблемах теории судебных доказательств / П. А. Лупинская // Советское государство и право. - 1960. - № 10. - С. 121-124.
  6. Майлис Н. П. Основные составляющие института судебной экспертизы в современных условиях / Н. П. Майлис // Материалы второй межведомственной научно-практической конференции МВД России «Криминалистика. XXI век». - (http://mvd-expo.ru/conferences/CRIM_MVD/doc27.htm).
  7. Макаров А. М. Применение научно-технических средств при рас- смотрении судами уголовных дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / Макаров Андрей Михайлович. - М., 1979. - 24 с.
  8. Маркс К. Сочинения / К. Маркс, Ф. Энгельс. - Т. 1-50. - М.: Политиздат, 1955-1981.-Т. 20.-458 с.
  9. Мелещенко Ю. С. Техника и закономерности ее развития / Ю. С. Ме- лещенко // Вопросы философии. - 1965. - № 10. - С. 5-10.
  10. Мелещенко Ю. С. Техника и закономерности ее развития/ Ю. С. Ме- лещенко. - Л.: Лениздат, 1970. - 210 с.
  11. Мещеряков В. А. Преступления в сфере компьютерной информации: основы теории и практики расследования / В. А. Мещеряков. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 2002. - 408 с.
  12. Милинчук В. В. Институт взаимной правовой помощи по уголовным делам. Действующая практика и перспективы развития / В. В. Милинчук. -М.: Изд- во ООО «Юрлитинформ», 2001. - 352 с.

201

  1. Митричев В. Полиграф как средство получения ориентирующей кри- миналистической информации / В. Митричев, Ю. Холодный // Записки кри- миналистов.-М.: Спарк, 1993.-Вып. 1.-С. 174-178.
  2. Мокичев К. А. Предмет теории государства и права / К. А. Мокичев / Теория государства и права. - М.: «Юридическая литература», 1970. -458 с.
  3. Морозов Г. Е. Участие специалиста в стадии предварительного рас- следования: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / Морозов Григорий Егорович. - Саратов, 1977. - 20 с.
  4. Морщакова Т. Г. Социологические аспекты изучения эффективности правосудия / Т. Г. Морщакова, И. Л. Петрухин / Право и социология. - М.: «Наука»,
  5. -С. 250-257.
  6. Неновски Н. Преемственность в праве / Н. Неноски. - М.: «Юридическая литература», 1977. - 168 с.
  7. Никитаев В. В. Проблемные ситуации уголовного процесса и юриди- ческое мышление / В. В. Никитаев // Состязательное правосудие: труды научно- практических лабораторий. - М.: Альфа, 1996. - С. 16-19.
  8. Нокербеков М. А. Соотношение норм уголовного и уголовно- процессуального права, касающихся предмета доказывания/ М. А. Нокербеков // Вопросы уголовного права и процесса. Труды Ин—та философии и права. - Алма- Ата: Казахских государственный университет, 1963. - Т. 7. -С. 190-196.
  9. О детекторе лжи: полиграф. - (www.nsk.su/~psiholog/lit.htm#metl).
  10. Оболонский А. В. Методология системного исследования проблем го- сударственного управления / А. В. Оболонский, Г. А. Туманов. - М.: «Наука», 1978.-191 с.
  11. Образцов В. А. Выявление и изобличение преступника / В. А. Образцов. - М.: Юристъ, 1997. - 336 с.
  12. Обсуждение макета учебника «Теория государства и права» // Советское государство и право. - 1954. - № 6. - С. 116-118.

202

  1. Орлов Ю. К. Основы теории доказательств в уголовном процессе: На- учно-практическое пособие / Ю. К. Орлов. - М: «Проспект», 2000. - 144 с.
  2. П. Я. Гальперин. Введение в психологию / П. Я. Гальперин. - М.: Изд-во МГУ, 1976. - 150 с.
  3. Панюшкин В. А. Использование достижений научно-технического прогресса в уголовном судопроизводстве / В. А. Панюшкин // Правоведение. -
  4. -№ 2. - С. 90-95.
  5. Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и проблемы обеспечения личных и общественных интересов / В. А. Панюшкин / Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1984. - С. 60-69.
  6. Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и проблемы разработки нового УПК России: необходимость и основные требования к правовой регламентации использования достижений научно-технического прогресса в уголовном процессе / В. А. Панюшкин // Правовая наука и реформа юридического образования: Сб. науч. трудов. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1998. —Вып. 8: Защита прав и свобод граждан. - С. 271-278.
  7. Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и проблемы разработки нового УПК России: какой должна быть правовая регламентация использования достижений научно—технического прогресса в уголовном процессе / В. А. Панюшкин // Правовая наука и реформа юридического образования: Сб. науч. трудов. — Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1998. - Вып. 9: Новое законодательство Российской Федерации. Проблемы становления и применения. - С. 279-295.
  8. Панюшкин В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопро- изводство (правовые аспекты) / В. А. Панюшкин. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1985. - 152 с.

203

  1. Перлов И. Д. Об Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик / И. Д. Перлов // Важный этап в развитии советского права. - М.: Всесоюзный институт юридических наук, 1960. - С. 56-60.
  2. Петрухин И. Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе / И. Л. Петрухин. - М.: «Юридическая литература », 1964. - 266 с.
  3. Подопригора А. А. Правовое регулирование научно-технического прогресса / А. А. Подопригора. - Киев: «Вища школа», 1981. - 150 с.
  4. Поликарпов В. С. История науки и техники: Учебное пособие / В. С. Поликарпов. -Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. - 345 с.
  5. Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса / Н. Н. Полянсский. - М.: Изд-во МГУ, 1956.-271 с.
  6. Полянский Н. Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе / Н. Н. Полянсский. - М.: Юридическое изд-во Минюста СССР, 1946. - 142 с.
  7. Право и социология / Под ред. Ю. А. Тихомирова. - М.: «Наука», 1973.- 359 с.
  8. Проблемы методологии и методики правоведения / Д. А. Керимов, И. С. Самощенко, А. М. Васильев и др. - М.: Мысль, 1974. - 205 с.
  9. Разливин И. Детектор лжи в поисках истины. Как работает полиграф / И. Разливин. - (www.pl-computers.ru).
  10. Ракитина Л. Н. Понятие специальных знаний в гражданском процес- суальном праве //Правоведение. -1986.-№5.-С. 58-61.
  11. Расследование неправомерного доступа к компьютерной информации / Под ред. Н. Г. Шурухнова. - М.: Щит-М, 1999. - 245 с.
  12. Рассудовский В. А. К методологии правовых исследований научно- технического прогресса / В. А. Рассудовский // Научно-техническая революция, управление и право. М., 1975: «Наука». - С. 184-191.
  13. Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей / А. Р. Ратинов. - М.: ООО Изд-во «Юрлитинформ», 2001.-352 с.

204

  1. Рачков П. А. Наука исторического материализма и теория государства и права / П. А. Рачков // Советское государство и право. - 1963. - № 10. - С. 63-68.
  2. Роль методологии в развитии науки. - Новосибирск: «Наука» Сибир. отделение, 1985. - 317 с.
  3. Российская Е. Р. Использование специальных знаний по новому УПК России / Е. Р. Российская // Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации - проблемы практической реализации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Сочи, 11-12 октября 2002 г.). -Краснодар: Изд-во Кубанского государственного университета, 2002. - С. 65-73.
  4. Российская Е. Р. Комментарий к Федеральному закону «О государст- венной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» / Е. Р. Российская. - М.: Право и закон; Юрайт-Издат, 2002. - 384 с.
  5. Российская Е. Р. Проблемы компьютеризации судебной экспертизы / Е. Р. Российская // Белкин Р. С. Курс криминалистики / Р. С. Белкин. - В 3 т. - М: Юристъ, 1997. - Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. - С. 57-74.
  6. Российская Е. Р. Специальные познания и современные проблемы их использования в судопроизводстве / Е. Р. Российская // Журнал российского права.
        • № 5. - С. 32-43. - (http://www.arbitrag.ru/Stat/statl5.htm).
  7. Российская Е. Р. Судебная компьютерно-техническая экспертиза / А. И. Усов. -М.: Право и закон, 2001. -416 с.
  8. Савицкий В. М. Язык процессуального закона / В. М. Савицкий. - М.: «Наука», 1987.-288 с.
  9. Саидов А. X. Сравнительное правоведение и юридическая география мира / А. X. Саидов. - М.: Институт государства и права РАН, 1993. - 148 с.
  10. Салтевский М. В. Основы методики расследования легализации де- нежных средств, нажитых незаконно. Конспект лекции / М. В. Салтевский. Харьков: ООО «Знание ЛТД», 2000. - 19 с.

205

  1. Сахнова Т. В. Судебная экспертиза / Т. В. Сахнова. - М: Городец, 2000.-368 с.
  2. Свинцов В. И. К вопросу о соотношении понятий «истина» и «художественная правда» / В. И. Свинцов // Философские науки. - 1984. - № 4. -С. 57-63.
  3. Селиванов Н. А. Основания и формы применения научно- технических средств и специальных знаний при расследовании преступле- ний / Н. А. Селиванов // Вопросы борьбы с преступностью. - М.: «Юридическая литература», 1968. - Вып. 7. - С. 111-119.
  4. Селиванов Н. А. Советская криминалистика: система понятий / Н. А. Селиванов. -М.: «Юридическая литература», 1982. - 160 с.
  5. Селина Е. В. Применение специальных познаний в уголовном процессе / Е. В. Селина. - М.: ООО Изд-во «Юрлитинформ», 2002. - 144 с.
  6. Семенов Г. В. Правовые и криминалистические аспекты преступной деятельности по пользованию ресурсами сотовой связи в Российской Федерации / Г. В. Семенов / 50 лет в криминалистике. К 80- летию со дня рождения Р. С. Белкина // Материалы международной научной конференции. -Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. - С. 236-245.
  7. Семенов Г. В. Телекоммуникационное мошенничество: введение в проблему / Г. В. Семенов// Воронежские криминалистические чтения. Вып. 1 / Под ред. О. Я. Баева. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 2000. — С. 100-106.
  8. Серов В. А. Использование научно-технических познаний и средств в доказывании по уголовным делам: Автореф. дис. … канд. юр ид. наук / Серов Виктор Александрович. - М.> 1980. - 17 с.
  9. Серов В. А. Специальные познания и нормы их использования при расследовании и рассмотрении уголовных дел / В. А. Серов / Социальное развитие и право. - М.: «Наука», 1980. - С. 60-69.
  10. Сильное М. А. К вопросу о допустимости использования цифровых технологий в доказывании при расследовании преступлений / М. А. Силь-

206

нов // Вестник Российского университета дружбы народов. - Серия юридические науки. - 1998. - №3-4. - С. 103-104.

  1. Скитович В. В. Некоторые методологические проблемы исследования гражданского права и процесса / В. В. Скитович // Методологические проблемы правоведения / Под ред. М. Н. Марченко. - М.: Изд-во МГУ, 1994. -С. 110-122.
  2. Скорченко П. Т. Проблемы технико-криминалистического обеспечения досудебного уголовного процесса: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук / Скорченко Петр Тихонович. - М., 2000. - 70 с.
  3. Словарь русского языка: В 4-х т. / Под ред. А. П. Евгеньевой. - М.: «Русский язык», 1984. - Т. 1-4.
  4. Спасович В. Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством / В. Д. Спасович. - М.: «ЛексЭст», 2001.- 112 с.
  5. Сравнительное правоведение: Сборник статей / Под ред. В. А. Туманова. - М.: Прогресс, 1978. - 247 с;
  6. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1: Основные положения науки советского уголовного процесса / М. С. Строгович. -М.: «Наука», 1968.-470 с.
  7. Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе / М. С. Строгович. - М.: Изд-во АН СССР, 1955.-384 с.
  8. Строгович М. С. О криминалистической одорологии / М. С. Строгович // Вопросы борьбы с преступностью. - Иркутск: Изд-во Иркутского университета, 1970.-Т. 85.-С. 117-121.
  9. Строгович М. С. Философия и правоведение (некоторые методологи- ческие вопросы юридической науки) / М. С. Строгович // Советское государство и право. - 1965. -№ 12. -С. 74-78.

207

  1. Сырых В. М. Логические основания общей теории права / В. М. Сырых //В 2 т. - М: Юридический Дом «Юстицинформ», 2000. - Т. 1: Элементный состав. - 528 с.
  2. Сырых В. М. Метод правовой науки: (Основные элементы, структура) / В. М. Сырых. - М.: «Наука», 1980. - 220 с.
  3. Теория государства и права / Под ред. Н. Г. Александрова. - М: «Юридическая литература», 1968. - 640 с.
  4. Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н. И. Матузова и
  5. A. В. Малько. - 2-е изд. перераб. и доп. - М.: Юристъ, 2000. - 776 с.

  6. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.

B. Жогин. - Изд. 2-е, перераб. и доп. - М.: «Юридическая литература», 1973.-736 с.

  1. Тилле А. А. Сравнительный метод в юридических дисциплинах / А. А. Тилле, Г. В. Швеков. - М.: Высшая школа, 1978. - 199 с.
  2. Тихомиров Ю. А. Право: национальное, международное, сравнительное / Ю. А. Тихомиров // Государство и право. - 1999. - N 8. - С. 192-202.
  3. Трухачев В. В. Правовые и криминалистические средства предупреж- дения, выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказатель- ственную информацию: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук / Вадим Викторович Трухачев. - Воронеж, 2001. - 40 с.
  4. Трухачев В. В. преступное воздействие на доказательственную ин- формацию: Правовые и криминалистические средства предупреждения, вы- явления, нейтрализации / В. В. Трухачев. -Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 2000. - 232 с.
  5. Уварова Л. И. Наука как производительная сила общества. История и современность / Л. И. Уварова. - М.: «Наука», 1982. - 168 с.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс России: Сборник нормативных актов и документов: В 3 ч. / Под ред. В. А. Панюшкина. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1998. - Ч. 1: Официальные тексты. - 456 с.

208

  1. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Отв. ред. Алексеев Н. С, Лукашевич В. 3., Элькинд П. С. - М.: «Юридическая литература», 1972. -548 с.
  2. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. П. А. Лупинской. -М.: Юристъ, 1995. - 544 с.
  3. Украинцев Б. С. Связь естественных и общественных наук в техническом знании / Б. С. Украинцев // Синтез современного научного знания. -М.: «Наука»,
    • С. 74-81.
  4. Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания / Ф. Н. Фаткуллин. - 2-е, доп. изд. - Казань: Изд-во Казанского университета, 1976.-208 с.
    .
  5. Федоров М. Неизгладимое преображение закона / М. Федоров // Рос- сийская газета. - 2002. - 3 апреля.
  6. Философский словарь / Под ред. М. М. Розенталя, П. Ф. Юдина. - 2-е изд. испр. и доп. - М.: Политиздат, 1963. - 432 с.
  7. Хмыров А. А. Основы теории доказывания / А. А. Хмыров. - Краснодар: Изд-во Кубанского государственного университета, 1981. - 112 с.
  8. Хмыров А. А. Проблемные вопросы собирания доказательств и их решение в новом УПК Российской Федерации / А. А. Хмыров // Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации - проблемы практической реализации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Сочи, 11-12 октября 2002 г.). - Краснодар: Изд-во Кубанского государственного университета, 2002. - С. 18-24.
  9. Холодный Ю. И. Криминалистический метод - опрос с использование полиграфа / Ю. И. Холодный // Материалы II межведомственной научно- практической криминалистической конференции МВД России. -(www .mvd-expo .ru/conferences/).
  10. Чудинов Э. М. Природа научной истины / Э. М. Чудинов. - М.: «Наука»,
    • 170 с.

209

  1. Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма / С. А. Шейфер. - М.: ООО Изд-во «Юрлитинформ», 2001. - 208 с.
  2. Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современного научно-технического прогресса / В. И. Шиканов. - Иркутск: Восточно-сибирское книжное изд-во, 1978. -191 с.
  3. Шиканов В. И. Проблемы использования специальных познаний и на- учно-технических новшеств в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук / Шиканов Владимир Иванович. - М., 1980. - 32 с.
  4. Шифман М. Л. Основные вопросы теории советского доказательственного права / М. Л. Шифман. - М.: Изд-во МГУ, 1956. - 40 с.
  5. Шишков С. Специальные познания и здравый смысл в судебном дока- зывании / С. Шишков // Законность. - 2000. - № 6. - С. 23-27.
  6. Эксархопуло А. А. Основы криминалистической теории / А. А. Эксархопуло. - СПб.: Изд-во С. -Петербургского университета, 1992. - 120
  7. 208:. Эксархопуло А. А. Правовые, тактико-технические и организационные вопросы поиска скрытых криминалистических объектов: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / Эксархопуло Алексей Алексеевич. - Л., 1980. - 23 с.

  8. Эксархопуло А. А. Состав и пределы изучения технических средств в криминалистике / А. А. Эксархопуло // Материалы второй межведомственной научно-практической конференции МВД России «Криминалистика. XXI век». - (http://www.mvd-expo.ru/conferences/CRIM_MVD/doc46.htm).
  9. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве / П. С. Элькинд. - Л.: Изд-во Ленинградского университета,
    • 144 с.
  10. Ядов В. В. Роль методологии в определении методов и техники кон- кретного социологического исследования / В. В. Ядов // Вопросы философии. -
    • № 10. - С. 24 - 30.
  11. Якуб М. Л. Показания свидетелей и потерпевших / М. Л. Яку б. - М.: Изд- во МГУ, 1968.-128 с.

210

  1. Яновский М. И. Старый конь борозды не портит… (опять о бихевио- ризме) / М. И. Яновский. - (http://www.etel.dn.ua/ ~ psychology /stat/UchSvet/ OldHorse. htm).