lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Ульянов, Владимир Геннадьевич. - Государственное обвинение в Российском уголовном судопроизводстве: Процессуальные и криминалистические аспекты : Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Краснодар, 2002 390 с. РГБ ОД, 71:03-12/57-X

Posted in:

Ц:ОЪ’М/5Z-X

Кубанский государственный университет

На правах рукописи

Ульянов Владимир Геннадьевич

Государственное обвинение в ^р^сийском уголовном судопроизводстве

( процессуальные и криминалистические аспекты)

специальность 12.00.09. - уголовный процесс; криминалистика и

судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация

на соискание ученой степени доктора юридических наук

Президиум ВАК Минобразования России

(решение от “IL’JL 20оЗ_ г. Ш^/бЗ

решил выдать диплом ДОКТОРА у юридических наук

Начальник отдела ВАК Минобразования России

Научный консультант-доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист РФ Хмыров А.А.

г. Краснодар - 2002 г.

2

Оглавление

Государственное обвинение в Российском уголовном судопроизводстве ( процессуальные и криминалистические аспекты)

Введение 4 - 11

Глава 1. Государственное обвинение как функция уголовного процесса.

1.1.Сущность и значение государственного обвинения в

состязательном процессе 12-33

1.2. Процессуальное положение прокурора - государственного обвинителя (история и современность) 33-50 1.3. 1.4. Виды обвинения, их соотношение 50 - 67 1.5. Глава 2. Тактика поддержания государственного обвинения

2.1. Общие вопросы тактики обвинения 68 - 101 2.2. 2.3. Понятие и значение тактики судебного следствия 102 - 136 2.4. 2.5. Подготовка поддержания государственного обвинения 136 - 155 2.6. 2.7. Участие прокурора в планировании судебного следствия 155-170 2.8.

3

Глава 3. Тактические проблемы участия прокурора в судебных действиях

3.1. Общие положения тактики судебного допроса

(подсудимого, потерпевшего, свидетеля) 171 - 189

3.2. Участие государственного обвинителя в судебных осмотрах 189 - 208 3.3. 3.4. Тактика судебного(следственного) эксперимента, предъявления 3.5. для опознания, освидетельствования в судебном следствии 209 - 243

3.3.1. Тактика проведения судебно-следственного эксперимента 209-226 3.3.2. 3.3.3. Тактика предъявления для опознания 227 - 239 3.3.4. 3.3.5. Освидетельствование в судебном следствии 239 -243 3.3.6. 3.4. Назначение и производство экспертизы в суде. Допрос

эксперта 244 - 266

Глава 4. Прения сторон

4.1. Подготовка государственного обвинителя к участию в

судебных прениях 267 - 285

4.2. Структура и содержание обвинительной речи прокурора 285 - 310

4.3. Реплика 311-313 4.4. 4.5. Особенности прений сторон в суде присяжных 314-337 4.6. Заключение 338-346

Библиография 347-375

Приложени я

376-390

4

Введение

Актуальность темы исследования. Реализация судебной реформы и важнейший её этап - принятие нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приведет к созданию новых процедур уголовного судопроизводства, которые требуют существенного повышения качества поддержания государственного обвинения, увеличения и укрепления кадров государственных обвинителей. Участие прокурора в судебном разбирательстве стало обязательным по всем делам публичного и частнопубличного обвинения.

Одним из главных принципов уголовного судопроизводства стала состязательность сторон. Обязанность доказывания вины подсудимого целиком возложена на сторону обвинения, причём отказ государственного обвинителя от поддержания обвинения стал обязательным для суда.

В судебное производство введён институт предварительного слушания дела, когда не только рассматриваются вопросы, связанные с назначением судебного заседания, но и разрешается вопрос о допустимости отдельных доказательств. И в этих заседаниях участие прокурора практически является обязательным.

Из уголовно-процессуального кодекса исключён институт возвращения уголовных дел из судебного разбирательства на дополнительное расследование.

Эти и другие новации закона существенно повышают ответственность государственного обвинителя и требуют от каждого прокурора, выступающего в таком качестве, отличной организации работы, высокого профессионализма, безупречного владения тактикой судебного следствия. Активность и профессиональное мастерство государственного обвинителя в представлении, исследовании и оценке доказательств становятся решающим фактором в обеспечении неотвратимости наказания за совершенное преступление. Особые требования предъявляет к прокурору участие в суде

5

присяжных, который в ближайшее время начнет функционировать во всей России.

Столь существенное возрастание значимости данной функции прокурора не только повышает его личную ответственность, но и предъявляет серьезные требования к юридической науке, разработки которой должны вооружить государственных обвинителей знаниями и навыками, необходимыми для осуществления этой сложной и ответственной миссии. Между тем в отечественной правовой науке последних десятилетий данной проблеме не уделялось должного внимания. Из
монографических

исследований можно упомянуть лишь работы В.М. Савицкого1,
В.П. Малярова2, а также ряд статей в юридической печати.

В ряде известных работ Л.Е. Ароцкера, О.Я. Баева, В.И. Баскова, Р.С. Белкина, Г.А. Воробьева, А.А.Власова, К.Ф. Гуценко, П.М. Давыдова, Ю.В. Кореневского, П.А. Лупинской, В.Б. Ястребова затрагивались, как правило, лишь отдельные аспекты данной проблемы, требующей, на наш взгляд, комплексного исследования. Несмотря на бесспорную теоретическую и практическую значимость всех этих и ряда других работ следует констатировать, что проблема научного обеспечения выступлений государственных обвинителей в суде ещё далека от разрешения. Прежде всего, это объясняется тем, что работы названных авторов были написаны на основе старого процессуального законодательства и практики, весьма далёкой от требований сегодняшнего дня.

Изложенные обстоятельства и отчётливо выраженная потребность в разработке научных основ государственного обвинения в отечественном уголовном судопроизводстве предопределили тему настоящей диссертации и круг исследуемых в ней вопросов.

Цели и задачи исследования. Цель исследования - разработка теоретических основ (концепции) поддержания государственного обвинения

1 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М, 1971.

2 Маляров В.П. Поддержание государственного обвинения в суде. М., 1970

6

^у в российском уголовном судопроизводстве и практических рекомендаций по

совершенствованию законодательства и практики деятельности государственных обвинителей.

Указанная цель достигалась решением ряда научно-прикладных задач:

  • изучением становления и развития в отечественном уголовном процессе института государственного обвинения;
  • определением сущности и значения государственного обвинения в современном судопроизводстве;
  • исследованием процессуального положения прокурора
    — государственного обвинителя;
  • разработкой общих проблем тактики поддержания государственного обвинения;
  • исследованием тактики участия прокурора в судебных действиях;
  • 14 - рассмотрением вопросов, связанных с участием
    государственного

обвинителя в прениях сторон. Объектом исследования является деятельность
прокурора по поддержанию государственного обвинения в суде по уголовным делам.

Предмет исследования - законодательная регламентация, процессуальные, криминалистические, психологические, этические, а также практические аспекты этой деятельности, имеющиеся в ней недостатки и упущения, пути и способы их устранения. ? Методологической основой исследования является
общенаучный

диалектический метод познания, предполагающий изучение правовых явлений и понятий в их развитии и взаимной обусловленности. В диссертационном исследовании использовались также системно-структурный, статистический, социологический, сравнительно-правовой и другие методы.

Теоретическую основу исследования составили концептуальные

-% положения уголовного процесса, криминалистики, логики, общей
и

юридической психологии, этики и другие научные достижения, нашедшие

7

отражения в работах Т.В. Аверьяновой, Л.Е. Ароцкера, Г.В. Арцишевского, Х.Д. Аликперова, В.Д. Арсеньева, О.Я. Баева, В.П. Божьева, Р.С.Белкина, А.Д. Бойкова, Ю.А. Ляхова, А.Н. Васильева, Т.С. Волчецкой, А.И. Винберга, Г.А. Воробьева, СИ. Герасимова, Ю.И. Ильченко, Е.П. Ищенко, Л.М. Карнеевой, Д.А. Керимова, Ю.В. Кореневского, Ю.Г. Корухова, О.Е. Кутафина, A.M. Ларина, П.А. Лупинской, В.П. Малярова, И.Л. Петрухина, А.Р. Ратинова, Р.Д. Рахунова, А.В. Смирнова, А.Б. Соловьева, М.С. Строговича, А.Я. Сухарева, Ф.Н. Фаткуллина, А.А. Хмырова, Н.П. Яблокова, В.Б. Ястребова и др.

Эмпирической базой исследования послужили статистические данные обобщения Генеральной прокуратурой РФ практики
выступления

государственных обвинителей страны за период 1996 - 2000 г.г. Использован также анализ видеозаписей 300 выступлений государственных обвинителей в судах Краснодарского края в 2001 году. По специальной программе проведено анкетирование 400 прокурорских работников Липецкой и Саратовской областей, Ставропольского и Краснодарского краев, а также 200 судей гор. Москвы, Липецкой и Саратовской областей и Краснодарского края.

Использован и многолетний личный опыт поддержания обвинения по уголовным делам.

Научная новизна диссертации определяется, прежде всего, тем, что она представляет собой первое монографическое исследование теоретических основ и практики поддержания государственного обвинения по уголовным делам, выполненное на основе нового уголовно- процессуального законодательства Российской Федерации в контексте современного этапа развития теории права и государства.

Новизной отличаются разработанные в диссертации положения, связанные с понятием, классификацией и оценкой ситуаций, складывающихся в судебном следствии (судебно-следственных ситуаций), а

8

также классификация и методика определения и
разрешения

криминалистических задач, обусловленных этими ситуациями.

В диссертации исследуются не только процессуальный и тактический, но и познавательный, социальный, психологический, эвристический и нравственный аспекты деятельности государственного обвинителя, а также личностные его качества, обуславливающие успех этой деятельности.

Разработка проблем тактики поддержания государственного обвинения осуществляется с учетом новых подходов законодателя к решению концептуальных вопросов уголовного процесса. По-новому ставятся и решаются проблемы использования современных научно-технических средств в доказывании на судебном следствии, вопросы специализации государственных обвинителей и программирования их деятельности.

Новизна определяется и комплексным характером исследования, в котором использованы не только основные положения уголовно- процессуальной науки, но и достижения криминалистики, психологии, гносеологии, этики и других наук.

Обобщение и критическое осмысление концептуальных взглядов отечественных и зарубежных ученых-юристов по различным аспектам исследуемой проблемы, анализ законодательных материалов и потребностей практики позволили сформулировать следующие основные положения, которые выносятся на защиту.

  1. Определение понятия, анализ содержания, классификация судебно- следственных ситуаций, складывающихся в ходе судебного разбирательства. Их значение в определении основных направлений деятельности государственного обвинителя.
  2. Определение понятия, сущности и значения тактики судебного следствия как составной части криминалистической тактики. Содержание тактики судебного следствия как трех составляющих -тактики суда, тактики обвинения и тактики защиты. Условия и факторы
    формирования тактики судебного следствия и

9

использования её приемов государственным
обвинителем.

Необходимость самостоятельной разработки тактики судебного следствия на основе использования основных, принципиальных положений криминалистической тактики, данных
логики,

психологии, информатики, этики и других наук и с учетом специфических условий и ситуаций, складывающихся в судебном разбирательстве. 5 v 3. Обоснование целесообразности и методика
определения

государственным обвинителем криминалистических задач, подлежащих решению в ходе судебного следствия. Классификация этих криминалистических задач и методов их решения.

  1. Обоснование необходимости разработки в рамках криминалистической методики расследования отдельных видов

о преступлений методики судебного разбирательства
конкретных

разновидностей и групп преступлений, создания алгоритмов и конкретных автоматизированных программ реализации её положений государственным обвинителем. Общие положения о «технизации» криминалистической тактики.

  1. Необходимость специализации государственных обвинителей по трём направлениям исследования в судебном следствии: преступлений в сфере экономики; преступлений, связанных с

^ необходимостью разрешения вопросов использования
техники;

общеуголовных преступлений.

  1. Методика проверки и оценки государственным обвинителем доказательств, собранных на предварительном следствии, как важнейший и обязательный элемент подготовки к поддержанию государственного обвинения.

  2. Разработка тактики участия государственного обвинителя
    в ?А) судебном разбирательстве с учетом существенных
    изменений

уголовно-процессуального законодательства; тактики планирования

10

судебного следствия и приемов производства отдельных судебных действий: допроса, осмотра, освидетельствования, следственного эксперимента, предъявления для опознания, назначения и производства экспертизы в суде.

  1. Предложения о допросах в судебном заседании специалистов, участвовавших в производстве следственных действий, и сведущих лиц для получения необходимых разъяснений и консультаций.
  2. Исследование этических проблем участия прокурора - государственного обвинителя в судебном разбирательстве.
  3. 10.Предложения по совершенствованию уголовно-процессуальной регламентации судебного разбирательства, положения и

деятельности в нем прокурора — государственного обвинителя.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в первую очередь в создании предпосылок для существенного повышения качества поддержания государственного обвинения, а тем самым и уровня осуществления правосудия по уголовным делам, обеспечения законности, обоснованности и справедливости судебных приговоров. Его результаты могут быть учтены в правотворческой деятельности законодательных органов, при подготовке разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, а также в профессиональной подготовке государственных обвинителей и в учебном процессе высших юридических учебных заведений при преподавании курсов уголовного процесса, прокурорского надзора и криминалистики.

Апробация и внедрение в практику результатов диссертационного исследования осуществлялась в ходе выступлений автора на 4 международных, 2 всероссийских и нескольких региональных научно- практических конференциях и семинарах, в том числе на:

  • Международной конференции под эгидой Совета Европы «Защита прав участников уголовного процесса на предварительном следствии» (г. Сочи, октябрь 1999г.);

11

  • Международной научно-практической конференции «Современные проблемы борьбы с транснациональной преступностью» (г. Сочи, октябрь 2000г.);
  • Международной конференции в Европейском суде по правам человека (г. Страсбург, ноябрь 2000г.);
  • Всероссийской конференции «Концепция совершенствования уголовно-процессуального законодательства» (Москва, сентябрь 2001г.);
  • Всероссийской научной конференции «Источники (формы) права: вопросы теории и истории» (г. Сочи, март 2002г.);
  • Международной конференции «Защита прав личности и организаций» (г. Краснодар, май 2002г.);
  • Некоторые выводы диссертационного исследования используются в учебном процессе при преподавании курсов уголовного процесса и криминалистики в Кубанском государственном университете.

По поручению Генеральной прокуратуры РФ автор участвовал в работе по подготовке учебно-методического пособия для государственных обвинителей.

По теме диссертации опубликованы монографии: «Государственное обвинение в российском уголовном судопроизводстве» (М., Изд-во Олма-пресс-2002 г.), «Реализация прав потерпевших в уголовном процессе» (М., Изд-во Олма-пресс - 2002 г.) и 10 научных статей.

В диссертации имеются приложения, выполненные в виде таблиц, которые содержат анализ результатов анкетирования практических работников судов и прокуратуры по наиболее актуальным вопросам, затронутым в настоящем исследовании. В качестве приложения к работе также приобщены Рекомендации Совета Европы, касающиеся общеевропейских стандартов института государственного обвинения в уголовном преследовании.

12

Глава 1. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБВИНЕНИЕ КАК ФУНКЦИЯ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

1.1. Сущность и значение государственного обвинения в состязательном процессе

Весьма спорным при обсуждении вопросов судебной реформы оказался вопрос о функциях прокурора, участвующего в рассмотрении судами уголовных дел.

Позитивное решение этого вопроса состоит в том, что в суде первой инстанции прокурор выполняет функцию поддержания обвинения от имени государства. При этом он пользуется процессуальным статусом стороны и выполняет обязанности обоснования, доказывания обвинительного тезиса, либо отказа от обвинения при его неподтверждении.

Это положение ныне отражено в новом УПК РФ и, в сущности, перестало быть спорным.

Мы исходим из того, что функция прокурора как обвинителя в суде первой инстанции не является односторонней, в отличие от функции защиты.

Прокурор в определенных случаях обязан отказаться от обвинения, - адвокат не вправе отказываться от принятой защиты; прокурор выполняет государственно-правовую функцию, остается представителем системы прокуратуры и потому обязан реагировать на любые случаи нарушения закона. На адвокате такая обязанность не лежит: он представляет интересы частного лица и действует в пределах, не противоречащих этим интересам. Прокурор обязан опротестовать незаконное решение (приговор) суда, независимо от того, отвечает
это интересам обвиняемого или им

13

противоречит. Адвокат ограничен и в этом отношении пределами принятого поручения.

Имея определенный процессуальный интерес, каждая из сторон должна обладать равной с другой стороной совокупностью прав для доказывания своих утверждений, отражающих этот интерес. Равноправие сторон -непременное условие подлинной состязательности.

Уравняв обвинителя, подсудимого, защитника и т.д. в праве участвовать в производстве судом отдельных процессуальных действий, законодатель этим не ограничился. Он предусмотрел, кроме того, общую норму о равенстве прав участников судебного разбирательства, возведя ее в ранг принципиального, непременного условия этой стадии процесса: “Обвинитель, подсудимый, защитник, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители в судебном разбирательстве пользуются равными правами по представлению доказательств, участию в исследовании доказательств и заявлению ходатайств” (ст. 244 УПК РФ). Эта норма безукоризненно точно формулирует понятие сторон и идею состязательности построения судебного разбирательства. Речь в ней идет не о равенстве положения прокурора и подсудимого или защитника, а о процессуальном равноправии сторон обвинения и защиты, под которым разумеется равенство прав каждой из них в доказывании, отстаивании своих утверждений. Характерно, что законодатель употребил в данном случае не общеправовой термин “прокурор”, а уголовно-процессуальный термин “обвинитель”, подчеркнув, тем самым, что равными правами с другими участниками судебного разбирательства прокурор пользуется именно как определенная процессуальная фигура, как сторона- обвинитель.

Определяя процессуальное положение прокурора в судебном разбирательстве, можно сделать следующий вывод: в этой стадии уголовного судопроизводства прокурор занимает процессуальное положение стороны-обвинителя, равноправной с другими участвующими в деле сторонами, и, поддерживая предоставленными ему законом средствами государственное

14

IJ обвинение, выполняет таким образом государственно-правовую функцию

уголовного преследования, возложенную на него Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации».

Таким образом, прокурор как сторона обвинения в состязательном процессе обладает равными с другими участниками процесса правами в доказывании, но нет оснований уравнивать иные полномочия, в частности, обязанности сторон.

В контрольных судебных инстанциях - кассационной и надзорной, при пересмотре судебных решений по вновь открывшимся обстоятельствам прокурор, как известно, не поддерживает обвинения, а высказывает свое мнение (заключение) о законности и обоснованности обжалованного приговора, способствуя тем самым правильному разрешению дела.

Эти особенности положения прокурора отражены в соответствующих (^ статьях нового УПК РФ, но о них ничего не сказано в норме закона,

формулирующей положение и задачи прокурора в общей части кодекса, а также и в федеральном законе “О прокуратуре РФ”. Этот пробел необходимо устранить, поскольку иначе положение прокурора в судебных стадиях уголовного судопроизводства искажается.

Проводя в отечественном судопроизводстве идею состязательности англо- американского образца, авторы закона о суде присяжных, а затем и авторы нового УПК, вопреки давней традиции отечественного судопроизводства отказ прокурора от обвинения, за некоторыми оговорками, сделали обязательным для суда. При этом сторонники неурезанной судейской независимости не хотят слышать, что таким образом они ограничивают власть суда и отдают судьбу дела в руки прокурора.

Правосудие перестанет быть полноценным, если будет исключена
судебная проверка обоснованности отказа прокурора от обвинения, как и
проверка признания обвиняемым своей вины.
Л) Контроль за соблюдением законов прокурором и судом должен быть

взаимным - такова основа их взаимодействия.

15

Поддержание государственного обвинения, являясь важнейшим аспектом участия прокурора в рассмотрении судом уголовного дела, требует особого внимания со стороны руководителей органов прокуратуры, необходимого организационного и методического обеспечения.

Положение о том, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ), содержащееся в новом УПК, обострило проблему организации работы прокуратуры по поддержанию государственного обвинения в суде. Для реализации данного принципа в полном объеме прокуратура пока еще не располагает необходимым кадровым потенциалом. Хотя к 2000 году количество дел, по которым прокуроры поддерживали государственное обвинение, достигло 64,1%, а в 2001 г. - 81,6%, этот показатель не может рассматриваться как удовлетворительный.

В настоящее время согласно ст. 246 УПК РФ участие государственного обвинителя в судебном разбирательстве обязательно по делам публичного и частно-публичного обвинения, а также в случаях, предусмотренных частью четвертой ст.20 и частью третьей ст.318 УПК РФ. Указанные требования уголовно-процессуального закона предъявляют органам прокуратуры новые требования — охватить участием в рассмотрении подавляющего количества всех уголовных дел, рассматриваемых в судах.

Анализ положения дел по поддержанию государственного обвинения, проведенный в ходе настоящего диссертационного исследования свидетельствует о том, что имеются существенные просчеты в деле организации государственного обвинения в суде: нередко его поддерживают малоопытные прокуроры, а в ряде случаев - следователи; не всегда прокурор, участвующий в судебном разбирательстве, в достаточной степени владеет материалами дела; глубокое изучение уголовного дела подчас подменяется ознакомлением лишь с теми документами, которые имеются в надзорном производстве. Качество поддержания государственного обвинения в таких случаях оставляет
желать много лучшего. В результате не всегда

16

обеспечивается неотвратимость ответственности виновных в совершении преступления.

Некоторые из названных просчетов (например, не всегда хорошее знание дела) объясняются, в частности, отсутствием у прокуроров необходимого времени для подготовки к участию в судебном разбирательстве (в том числе, ввиду несвоевременного их назначения в качестве государственных обвинителей руководителями органов прокуратуры).

Абсолютное большинство авторов относит состязательность к принципам уголовного процесса, основанием чего является ст. 123 Конституции РФ: судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Но в этой норме речь идет только о судопроизводстве, а не об уголовном процессе, так как глава седьмая Конституции, где расположена указанная статья, именуется “Судебная власть”. Поэтому логично, что состязательность как принцип действует только в судебном разбирательстве.

По типу различают состязательный, инквизиционный (следственный, розыскной), смешанный (следственно-состязательный) уголовный процесс. Наиболее предпочтительна состязательная форма уголовного процесса, ибо она дает возможность всесторонне, полно и объективно исследовать все обстоятельства дела.

Конечно, если не надо устанавливать истину в уголовном процессе, как считают некоторые юристы1, то процесс превращается в игру, а состязательность в ее инструмент. “… Наша состязательная теория правосудия, - пишет американский юрист У. Бернэм, - никогда не задается вопросом, в чем заключается истина, ее интересует только один вопрос: “строго ли соблюдаются правила игры” .

См. А. Пашин. Проблемы доказательственного права //Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дискуссии. - М. 1995. Бернэм У. Суд присяжных заседателей М., 1997.- СЛ16.

17

Думаю, такая состязательность нам не нужна. Нельзя превращать состязательный уголовный процесс в фехтование фактами, нельзя разыгрывать в уголовном процессе только ловкую и искусную партию. Состязательность представляет собой способ исследования доказательств, способ отстаивания участниками процесса своей позиции по делу, осуществления ими своих прав и обязанностей, средство для установления истины, метод ее отыскания.

По закону прокурор в стадии судебного разбирательства “поддерживает перед судом государственное обвинение” (п. 4 ст. 37, ст. 246 УПК РФ). Это, кроме прочего, означает, что прокурор может и не поддерживать обвинение, он обязан отказаться от его поддержания, если в результате судебного разбирательства придет к убеждению, что данные судебного следствия не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения; кроме того, прокурор может обратиться к суду с предложениями об оправдании подсудимого.

Действующий закон исходит из того, что поддержание государственного обвинения в суде, как и исследование обстоятельств дела на любом другом этапе уголовно-процессуального производства, должно быть объективным, предполагающим выявление как уличающих, так и оправдывающих обвиняемого обстоятельств. Прокурор обязан принять все предусмотренные законом меры для вынесения судом законного, обоснованного и справедливого приговора. Приказ Генерального прокурора РФ № 28 от 03.06.2002 г. требует от прокуроров поддерживать обвинение лишь в меру его доказанности.

Вместе с тем, изучение судебной практики показывает, что в деятельности прокуроров, поддерживающих государственное обвинение перед судом, все еще имеется немало случаев проявления обвинительного уклона. Объясняется это, главным образом, тем, что в большинстве случаев государственным обвинителем выступает помощник прокурора, находящийся в подчинении руководителя органа прокуратуры,
которому принадлежат

18

исключительные полномочия утверждать обвинительное заключение, направлять дело в суд и т. д. Следовательно, прокурор района (города) несет полную ответственность за незаконность соответствующих решений.

По этой причине немалая часть руководителей районных (городских) органов прокуратуры необоснованно ориентирует прокуроров, выступающих в качестве государственных обвинителей, на то, чтобы они сделали все для предупреждения оправдательного приговора. Подобные установки противоречат закону, согласно которому государственный обвинитель так же, как и другие профессиональные участники процесса, оценивает доказательства с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения дела (ст. ст. 87,88 УПК РФ). Генеральный прокурор РФ требует от государственных обвинителей формировать свою позицию, основываясь на результатах судебного следствия, при определении своей позиции относительно наказания строго руководствоваться требованиями закона о его соразмерности и справедливости с учетом характера и степени общественной опасности преступления, личности виновного, а также обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание (п.2.1. приказа № 28 от 3 июня 1998г.).

В случае радикального расхождения позиции государственного обвинителя с выводами обвинительного заключения он безотлагательно ставит в известность прокурора, утвердившего данное обвинительное заключение. В результате ими должно быть принято согласованное решение, обеспечивающее правовую обоснованность позиции государственного обвинителя и одновременно исключающее неоправданное ущемление его процессуальной самостоятельности (п. 1.6. приказа № 141 от 13 ноября 2000 Генерального прокурора РФ “Об усилении прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве”).

Таким образом, суть требований закона о прокуратуре, уголовно- процессуального кодекса и приказов Генерального прокурора
РФ,

19

обращенных к прокурорам, участвующим в суде в качестве государственных обвинителей, заключается в следующем:

  • исходить из того, что участие в судебном рассмотрении дела является одним из приоритетных направлений деятельности прокуратуры, важнейшей служебной обязанностью прокуроров;

  • повышать личную ответственность за правильность занимаемой позиции по основным вопросам уголовного дела;

  • строго руководствоваться Конституцией РФ и федеральными законами;
  • быть гарантами соблюдения конституционных и процессуальных прав граждан, вовлеченных в судопроизводство по уголовному делу (потерпевших, подсудимых и т.д.);
  • проявлять активность в исследовании доказательств, способствовать всестороннему исследованию обстоятельств дела;
  • обеспечить объективность при осуществлении функции государственного обвинения, поддерживать обвинение лишь в меру его доказанности и таким образом содействовать принятию законного и справедливого судебного решения по уголовному делу;

  • реагировать на выявленные в суде грубые ошибки и нарушения законности, допущенные органами предварительного следствия и дознания;
  • ставить перед судом вопрос о вынесении частного определения (постановления) в связи с выявленными обстоятельствами, способствовавшими совершению преступления, и по другим основаниям.
  • Для успешного выполнения этих задач руководителям органов прокуратуры необходимо обобщать и анализировать состояние работы по поддержанию государственного обвинения, внедрять положительный опыт этой работы, разрабатывать и проводить учебно-методические мероприятия, направленные на повышение качества участия прокуроров в рассмотрении судами уголовных дел.

С началом внедрения в уголовный процесс России принципа состязательности при разнообразии мнений о роли и месте суда появился еще

20

один дискуссионный аспект: должен ли суд стремиться к наиболее полному выяснению обстоятельств дела, участвуя не только в исследовании и оценке, но и в собирании доказательств, либо он должен лишь выносить свой приговор на основе доказательств, представленных сторонами?

Согласно п. 3 ст. 123 Конституции РФ судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Ученые-процессуалисты, почти единодушно признавая необходимость включения в уголовный процесс России принципа состязательности, существенно разошлись в определении сущности этого принципа.

Например, представители главного правового управления (ГПУ) администрации Президента РФ понимают состязательность как активную деятельность сторон процесса по собиранию и исследованию доказательств при пассивной роли суда, когда суд должен принимать решение только на основе представленных сторонами доказательств.

По мнению профессора А. Бойкова, состязательность - контролируемая судом (судьей) процессуальная деятельность, направление которой - объективное и всестороннее исследование обстоятельств дела в границах обвинения и предмета доказывания1. Профессор А. Ларин считает, что представления о несовместимости принципа достижения объективной истины и состязательности глубоко ошибочны, и указывает, что состязательность есть спор, в ходе которого достигается истина2. По нашему мнению, противоречие между принципом состязательности и целью установления объективной истины действительно есть.

Англо-американская уголовно-процессуальная модель, где и был сформулирован этот принцип, как известно, не требует от суда установления истины по делу и не возводит данное положение в категорию всеобщей цели. Каждый из участников процесса
добивается своих целей: обвинитель

1 Бойков А.Д. Третья власть в России М.,1997.- С.66.

2 Ларин A.M. Российская юстиция. -1997., №9.- СЛО.

стремится доказать виновность, адвокат помогает подсудимому оспорить обвинение и избежать наказания, суд выносит решение, исходя из исследования доказательств, представленных сторонами. Пробелы в доказательственном материале судьи и присяжные заседатели зачастую заполняют впечатлениями, получаемыми от речей и поведения сторон и участников процесса в суде. Чем опытней и изощренней сторона в процессе, чем красноречивее и доступнее изложение ею своего видения доказательств, тем больше у нее шансов одержать победу над процессуальным противником. Как правило, даже при декларировании объективности и беспристрастности прокурора-обвинителя он также заинтересован в исходе “состязания”, и исходя из этого, понятны и объяснимы случаи “торга с правосудием” в результате заключения соглашений между сторонами обвинения и защиты. Конечно, в такой ситуации ни о какой объективной истине не может идти и речи.

Уголовно-процессуальная деятельность характеризуется органическим сочетанием трех основных уголовно-процессуальных функций: обвинения, защиты и разрешения дела. На предварительном следствии они соединяются в руках одного лица - следователя, практически неразделимы, внешне выглядят как единая деятельность по расследованию преступлений, но неизбежно заявляют о своем существовании, как только возникает необходимость в теоретическом осмысливании любого конкретного следственного действия и его результатов с точки зрения их отношения к предмету обвинения. При рассмотрении дела в суде эти функции проявляются наиболее выпукло и определенно, ибо их осуществление четко разделено между различными участниками судебного разбирательства.

Функцию обвинения в суде выполняют прокурор и потерпевший. Обвинение, поддерживаемое прокурором, - основной, преобладающий, наиболее важный вид обвинения. Через прокурора государство преследует лиц, преступно нарушивших нормы права, ему оно поручает координацию усилий органов дознания и предварительного
следствия в борьбе с

I

1 22

i

*0 преступностью, на него в первую очередь возлагает ответственность за

своевременное принятие мер к раскрытию преступлений и изобличению виновных. Обвинение как процессуальная функция всегда направлено против конкретного лица, оно непременно строго персонифицировано и заключается в преследовании, изобличении этого лица, поскольку факты указывают, что именно оно виновно в совершении преступления.

Обвинение и защита - понятия коррелятивные. Только динамическое

? взаимодействие этих двух противоположных по своему
направлению

функций в состоянии обеспечить условия для правильного разрешения уголовного дела в суде. Следовательно, процессуальная функция решения в ее наивысшей, наиболее характерной форме проявления - судебном подтверждении или отклонении обвинения - вызвана к жизни противоборством обвинения и защиты, порождена необходимостью дать объективную правовую оценку доводам и соображениям спорящих сторон.

Обвинение как процессуальная функция, как вид уголовно- процессуальной деятельности теснейшим образом связано с предметом обвинения, т.е. с материально-правовым отражением тех уголовно- наказуемых действий, по поводу которых ведется уголовный процесс. Обвинение в материально-правовом смысле есть процессуальное выражение уголовной ответственности, точнее, состава преступления, вменяемого конкретному лицу. Обвинение охватывает все необходимые признаки J, преступления, все его элементы, как они предусмотрены
диспозицией

соответствующей статьи Уголовного кодекса. Сформулированное в процессуальных документах, оно служит платформой, на которой последовательно развивается уголовно-процессуальная деятельность, направленная к уточнению, проверке, обоснованию обвинительного тезиса. Можно и нужно различать обвинение как функцию и как предмет доказывания, но нельзя отрывать одно от другого.
Без заранее

J^s сформулированного обвинительного вывода деятельность по доказыванию

обвинения окажется беспредметной, бесцельной. С другой стороны,

23

обвинение в материально-правовом смысле превратится в голую декларацию, в пустую угрозу, если оно не будет подкреплено активным доказыванием правильности обвинения, если субъект доказывания не использует все указанные в законе процессуальные возможности, для того чтобы убедить суд в виновности обвиняемого и необходимости его наказания. Тесная связь между предметом обвинения и обвинительной деятельностью кратко может быть выражена формулой: обвинитель обязан выдвинуть обвинение, обвинение должно быть доказано обвинителем.

Конечно, существо обвинительной функции на предварительном следствии — это, прежде всего то, что делает сам следователь. Он лично и непосредственно отыскивает доказательства виновности, систематизирует, проверяет и оценивает их, он формулирует и предъявляет обвиняемому постановление о привлечении его к уголовной ответственности, принимает решения об избрании меры пресечения и других принудительных мер, делает конечный для данной стадии процесса вывод о виновности и т.д. Короче говоря, следователь создает обвинение в материально-правовом его значении, цементирует фундамент, на котором в дальнейшем развернется процессуальная деятельность по поддержанию и отстаиванию обвинения перед решающей инстанцией - судом.

С учетом этого обстоятельства следует признать, что, хотя прокурор, утвердивший обвинительное заключение, поддерживает в суде обвинение, предъявленное следователем, он поддерживает это обвинение и потому, что сам участвовал в его формировании на предварительном следствии, надзирая за ходом расследования. Процессуальное руководство деятельностью следователя, выполняющего функцию обвинения, - это, разумеется, не сама обвинительная деятельность в точном смысле слова, но оно тесно связано с существом обязанностей следователя. Благодаря процессуальному руководству расследованием вывод следователя о виновности не может явиться для прокурора неожиданным, он предопределен всем ходом расследования, за законностью которого прокурор надзирал от начала и до

24

конца. Поэтому поддержание обвинения в суде - это не результат передачи эстафеты от следователя прокурору, а логическое, коренящееся в самой структуре судебного разбирательства продолжение той функции уголовного преследования, которую прокурор выполнял в предшествующей стадии уголовного процесса.

Итак, осуществление прокурором в суде процессуальной функции обвинения - практическая реализация тех выводов, к которым он пришел в результате надзора за предварительным следствием. Но можно ли считать, что функция обвинения, переходя из стадии предварительного следствия в стадию судебного разбирательства, не претерпевает качественных изменений, что при этом мы наблюдаем лишь два различных этапа развития одного и того же явления? К такому мнению склоняется, например, А.Л. Ривлин: “Государственное обвинение, имеющее огромное значение в деле отправления советского правосудия, как процессуальную функцию можно разделить на два этапа - на обвинение до суда, когда в своем материальном содержании оно представляется обвиняемому, когда собираются исходные доказательства для его обоснования, и на обвинение в суде, когда, будучи сформулированным в обвинительном заключении, оно поддерживается прокурором”1. На этой же позиции стоит С.А. Альперт: “Государственное обвинение — это обвинение, осуществляемое уполномоченными на то органами государства. Поскольку обвинение это возникает уже в стадии предварительного расследования и в полной мере проявляется с момента привлечения лица в качестве обвиняемого, а затем осуществляется в ходе дальнейшего расследования по делу, субъектом его в данной стадии являются следователь или лица, производящие дознание, т.е. те, которые формулируют обвинение и предъявляют его”.2

Ривлин А.Л. Общественное обвинение в суде// Советское государство и право. - 1960. №9. - С.96.

2 Альперт С.А. Законность и обоснованность государственного обвинения в Советском уголовном процессе. - Изд-во Харьковского университета. -1968. - С.221.

25

Точка зрения авторов ясна: государственное обвинение как процессуальная функция осуществляется и на следствии и в суде. Это очень неточно, а потому и неправильно. Если бы речь шла об обвинении в смысле определенного направления уголовно-процессуальной деятельности, то никаких возражений против разделения этой деятельности на два этапа не возникало бы.

Обвинение как таковое заключается в собирании, проверке, оценке и отстаивании фактических данных, свидетельствующих о виновности лица в совершении преступления. Понимаемая таким образом обвинительная деятельность осуществляется в равной мере и в стадии предварительного следствия, и в стадии судебного разбирательства. Но, как это видно из приведенных высказываний, их авторы имеют в виду разделение на два этапа не этой деятельности, а именно государственного обвинения, с чем невозможно согласиться.

Государственное обвинение представляет собой разновидность уголовно- процессуальной функции обвинения, осуществляемой в специфических условиях судебного разбирательства. Истоки государственного обвинения лежат в деятельности органов расследования, усилиями которых обвиняемый изобличен в совершении преступления и должен предстать перед судом. Но, попадая в суд, обвинение в материально-правовом смысле даже при полной неизменности сформулированного в обвинительном заключении тезиса начинает претворяться в жизнь с помощью совершенно иных, чем в стадии расследования, процессуальных средств и методов. Эта совокупность средств и методов реализации в суде обвинительной функции исчерпывающе охватывается одним собирательным понятием - “поддержание государственного обвинения”.

Обвинение, и, прежде всего государственное обвинение - это тот стержень, вокруг которого в судебном разбирательстве концентрируются усилия всех его участников. Обвинение, сформулированное в обвинительном

26

заключении и представленное прокурором в суд, составляет основной и единственный предмет судебного исследования.

Обвинением в суде предопределяется, как уже было сказано выше, и другая процессуальная функция - защита. И не только с точки зрения генезиса, объективной причинно-следственной связи, в которой обвинение — причина, а защита - следствие, но и в смысле конкретных способов осуществления этой функции. Защита всегда строится с учетом в первую очередь сущности обвинения в его материально-правовом содержании, в зависимости от характера, вида и степени тяжести предъявленного обвинения. Однако защита, разумеется, не может быть безразличной и к тому, в какой мере доказано обвинение и как оно непосредственно реализуется в суде, т.е. представлено ли оно только в виде обвинительного тезиса, опирающегося на материалы дела, или подтверждается лично обвинителем. Производный характер функции защиты от функции обвинения, не опасаясь преувеличения, в самом общем виде можно выразить формулой: интенсивность защиты зависит от интенсивности обвинения.

Таким образом, в системе основных уголовно-процессуальных функций обвинение играет доминирующую, определяющую роль. Без обвинения уголовный процесс был бы невозможен, бесцелен и беспредметен.

Это, однако, не означает, что обвинение следует рассматривать как главную, центральную функцию процесса. Если стать на такую точку зрения, то функциям защиты и решения придется отвести второстепенную, вспомогательную роль. Но в том-то и дело, что все три указанные функции являются основными, они находятся в гармоническом и неразрывном единстве, любая из них неизбежно и закономерно предполагает наличие двух других, каждая процессуальная функция существует и развивается лишь постольку, поскольку существуют и развиваются две остальные. Обвинение без защиты придавало бы судопроизводству односторонний, обвинительный характер, совершенно не совместимый с демократической сущностью российского уголовного процесса. О защите без обвинения вообще нельзя

27

говорить, ибо такая защита логически и фактически невозможна. Правильное разрешение дела достижимо только в состязательном процессе, когда суд с участием сторон обвинения и защиты исчерпывающим образом проверит все доказательства, исследует все обстоятельства, говорящие как за, так и против подсудимого. Три основные процессуальные функции - они же главные, коренные функции процесса, каждая из них по своему важна и ни одна из них не может быть поставлена над другими.

Таким образом, функции государственного обвинения, отражающей процессуальный интерес участвующего в суде прокурора, корреспондирует противоположная по своей направленности функция защиты самого подсудимого, его защитника, оспаривающих обвинение в целом или отдельные его части, выдвигающих доводы за оправдание подсудимого или смягчение его ответственности. В уголовном процессе обвинение и защита -коррелятивные, соотносительные понятия, одно не существует без другого, и в этом смысле они органически взаимообусловлены. Если есть обвинение, значит, есть и защита, если кто- то вынужден защищаться, значит, его в чем-то обвиняют. Диаметральная противоположность процессуальных функций обвинения и защиты вызывает естественную поляризацию носителей этих функций, т.е. влечет за собой появление сторон в судебном разбирательстве. Каждая из сторон в состязательном процессе может быть представлена одним или несколькими субъектами определенной процессуальной функции. Так, в делах публичного и частно-публичного характера сторона обвинения обязательно должна быть представлена прокурором, но, кроме того, на стороне обвинения могут быть потерпевший и гражданский истец. Сторону защиты всегда составляет сам подсудимый, наряду с ним могут действовать также его защитник, гражданский ответчик. Наличие сторон не зависит от числа и вида составляющих их участников судебного разбирательства. Сторона - понятие собирательное. Стороны в суде есть всегда, когда реализуются функции обвинения и защиты, когда возникает спор, борьба мнений по поводу виновности подсудимого и меры грозящего ему наказания.

28

Из сказанного должно быть ясно, что при состязательном построении судебного разбирательства стороны - порождение не одной, а непременно двух противостоящих друг другу процессуальных функций. Если выполняется лишь одна функция, то субъект ее никогда не окажется в положении стороны, ибо ему не с кем будет состязаться, и само понятие стороны превратится в пустой звук.

Ошибка тех, кто выступает против обвинительного характера функции прокурора в суде, заключается в том, что они смешивают содержание этой функции со способом ее осуществления. Выполнять одну из нескольких процессуальных функций и выполнять ее односторонне - вещи разные. Занимая процессуальное положение стороны-обвинителя, прокурор свою обвинительную функцию в суде обязан выполнять, строго руководствуясь законом, т.е. всесторонне и объективно - так следует ставить и решать вопрос. Требование объективности государственного обвинения запрещает прокурору искусственно подбирать доказательства, тенденциозно освещать факты, обходить молчанием обстоятельства, ставящие под сомнение отдельные пункты обвинения, игнорировать все то, что оправдывает подсудимого или смягчает его вину. Поддерживая обвинение, прокурор должен представить суду всю фактическую сторону совершения преступления в ее действительном содержании, вскрыть общественную значимость рассматриваемого дела, показать все отрицательные и положительные черты личности подсудимого. В случае, когда материалы судебного следствия не подтверждают виновности подсудимого, прокурор не может спорить против истины, он должен иметь мужество отказаться от обвинения.

Касаясь способов поддержания обвинения, А.Ф. Кони указывал, что прокурор “не должен ни представлять дела в одностороннем виде, извлекая из него только обстоятельства, уличающие подсудимого, ни преувеличивать значение доказательств и улик или важность преступления”. Он предостерегал прокурора от “близорукой
или ослепленной

29

односторонности”. Всесторонность, полнота государственного обвинения — вот что придает ему объективность, а не изображение деятельности прокурора в суде, лишенной ясно обозначенной конкретной цели. Поэтому полностью прав П.И. Кудрявцев, когда он писал: “Обвинитель есть обвинитель, и в его лице, разумеется, не могут соединяться обязанности обвинения и защитника…. Как бы ни хотелось некоторым авторам обойтись в суде без “стороны обвинения” и без “стороны защиты”, без состязательности, без споров и горячей борьбы (именно борьбы) мнений, во имя, как они выражаются, “единства общественных целей и совместной деятельности”, -именно в интересах правосудия, справедливости и установления объективной истины обвинитель должен оставаться на суде обвинителем, защитник — защитником”.

Следовательно, государственное обвинение, осуществляемое всесторонне, полно и объективно, всегда продолжает оставаться государственным обвинением, т.е. деятельностью прокурора, направленной на изобличение лиц, виновных в совершении преступления, на искоренение преступности.

При выяснении места и значения государственного обвинения в системе уголовно-процессуальных функций было отмечено, что взаимодействие и взаимообусловленность трех основных функций - обвинения, защиты и решения дела - предполагает известное распределение их между участниками судебного разбирательства. Функцию обвинения выполняет прокурор — государственный обвинитель. В поддержании государственного обвинения состоит главное направление всей деятельности прокурора в суде, его процессуальная функция. Но что значит поддерживать обвинение? Это значит доказывать, обосновывать, мотивировать утверждение, что обвиняемый виновен в совершении инкриминируемого ему преступления и

1 Кони А.Ф. Собрание сочинений. Издательство Юридическая литература. - М., 1967., ТА-С. 125.

2 Кудрявцев П.И. Прокурор в суде первой инстанции// Социалистическая законность - 1970,- №7.-С8.

30

подлежит наказанию. “Если попытаться вскрыть содержание функции обвинения, то следует признать, что она заключается в доказывании обвинения. Голословное обвинение - не обвинение, оно не достигает цели. Обвинение должно основываться на доказательствах, причем представление доказательств и их анализ входят в обязанность обвинителя”, - правильно констатирует Р. Д. Рахунов.1 Следовательно, предъявление суду доказательств, подтверждающих вывод о виновности обвиняемого, их систематизация и анализ, а также опровержение контрдоказательств, выдвигаемых стороной защиты, - все это и есть поддержание обвинения, реализация прокурором его функции государственного обвинителя.

Доказывание обвинения, основная работа по представлению и исследованию доказательств обвинения составляет обязанность прокурора, что требует от него профессионального мастерства, овладения всем арсеналом процессуальных, тактических и технических средств. Нельзя не признать, что государственные обвинители испытывают явный недостаток рекомендаций, которые могли бы помочь им в этой нелегкой работе. Отдельные стороны их участия в исследовании доказательств на суде разрабатывались, главным образом, процессуалистами и практиками. Криминалистика же до последнего времени лишь изредка касалась этой стадии судопроизводства, оставаясь преимущественно наукой для предварительного следствия. Настала пора, не ограничиваясь фрагментарным изучением, приступать к выработке системы научных рекомендаций по вопросам методики и тактики участия прокурора в судебном следствии, как это давно уже делается в отношении следствия предварительного.

Представляется, что эти рекомендации должны охватывать, по крайней мере, три группы вопросов.

Во-первых, это общие проблемы деятельности прокурора в процессе судебного следствия. Сюда входят: а) планирование участия прокурора в

1 Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву Госюриздат, 1961.- С.52.

31

исследовании доказательств в суде; б) методика представления суду доказательств, собранных предварительным следствием; в) методика и тактика исследования доказательств в типовых наиболее сложных следственных ситуациях (восполнение в суде пробелов предварительного следствия; устранение существенных противоречий между различными доказательствами; исследование доказательств, изменившихся в судебном разбирательстве по сравнению с предварительным следствием).

Во-вторых, требуют разработки особенности поддержания обвинения по отдельным категориям дел. Такая необходимость обусловлена тем, что рассмотрение в суде дел о некоторых преступлениях и поддержание обвинения по ним отличаются существенными особенностями. Результатом изучения указанных особенностей должна, очевидно, явиться серия пособий или разделов пособий. В каждом из них должны быть рассмотрены особенности предмета доказывания - обстоятельств, подлежащих установлению по делам той или иной категории; процессуальных и тактических средств, наиболее пригодных, наиболее эффективных для выяснения указанных обстоятельств; наконец, особенности обвинительной речи прокурора.

Разумеется, в силу широкого разнообразия уголовных дел невозможно выработать какие-то общие указания, пригодные на все случаи. Это, однако, не означает, что нужно оставить всякие попытки обнаружить, отыскать в массе дел типовые, чаще всего встречающиеся ситуации, выявить определенные закономерности и на этой основе выработать рекомендации, которые могли бы облегчить прокурорам и судьям поиски правильного решения в положениях, казалось бы, безвыходных. С этой точки зрения весьма перспективным и плодотворным представляется использование и дальнейшая разработка применительно к судебному следствию устоявшихся уже в криминалистике понятий следственной ситуации, а также различных тактических приемов как средств разрешения ситуации.

32

Иногда высказывается опасение, не противоречит ли разработка таких рекомендаций (в известной мере, программирование судебного исследования доказательств) сути судебного следствия, его самостоятельному, творческому характеру? Не свяжет ли она прокурора формальными указаниями и требованиями? Думается, на этот вопрос следует ответить отрицательно. Такого рода рекомендации ни в коей мере не сковывают инициативы обвинителя, не мешают ему принимать по каждому делу самостоятельные, нетрадиционные решения. Напротив, они обогащают знания и опыт прокурора, позволяют ему, не изобретая каждый раз “свой велосипед”, принимать решения с использованием обобщенного, научно осмысленного опыта многих судебных деятелей.

Третья группа вопросов, требующих разработки — тактика производства в судебном разбирательстве отдельных следственных действий. Если по традиционным, таким, как допрос и очная ставка, есть немало рекомендаций в учебниках, работах процессуалистов и пособиях для следователей, то значительно хуже обстоит дело с такими средствами исследования доказательств, как осмотр места происшествия, проверка на месте показаний допрашиваемых лиц, следственный эксперимент, экспертиза как средство проверки достоверности других доказательств. Между тем, производство в суде именно таких следственных действий, без которых иногда трудно эффективно проверить достоверность тех или иных показаний, устранить противоречия между ними, наиболее специфично по сравнению с предварительным следствием; здесь труднее всего применить рекомендации, разработанные криминалистикой для следователей.

Значительное внимание при изучении проблем государственного обвинения уделялось его нравственным началам.

Подытоживая вопрос о процессуальных функциях государственного обвинителя в действующем российском уголовном процессе, уместно подчеркнуть и определенное соответствие нынешней конструкции этого правового института Рекомендациям экспертного комитета по
роли

33

государственного обвинителя в системе уголовного правосудия Комитета министров-стран участниц Совета Европы от 23.09.1999 г.1 и Совета Министров Совета Европы от 06.10.2000г. “Роль прокуратуры в системе уголовного правосудия”, соответствующие места которых приводятся в приложении № 1.

1.2 Процессуальное положение прокурора —

государственного обвинителя (история и современность)

В своем развитии российский уголовный процесс прошел те же ступени, что и западноевропейские типы. Древнее судопроизводство периода Русской Правды (XI-XIII вв.) было в основном обвинительным. Доказательства имели характер подтверждения формальными средствами заявленных перед судом требований. Для этого использовались такие средства доказывания, как признание, испытания (ордалии) железом и водой, поле (судебный поединок), «послухи» (соприсяжники), «рота» (очистительная присяга), крестное целование. Однако применялись и такие средства доказывания, которые требуют свободной судебной оценки: “видоки” (свидетели, очевидцы) и поличное (вещественные доказательства, найденные у подозреваемого лица). Применялись также своеобразные средства доказывания, использующие презумпцию виновности последнего владельца (“свод”) и круговую поруку общины, в которую приведет след (“гонение следа”).

Уголовный процесс в Киевской Руси носил состязательный характер, свойственный эпохе раннего феодализма. Обязанность доказывания вины

1 Вестник Комитета по проблемам преступности Совета Европы, № PC-PR (99). 1.

2 “Свод” и “гонение” можно рассматривать как способ розыска похищенного. Последнее, однако, не означает, что они — форма розыскного процесса, так как преследователь не совпадал здесь с судьей. По существу, помимо отыскания имущества, эти способы позволяли истцу находить надлежащего ответчика.

34

лица, совершившего преступление, возлагалась на потерпевшего. Потерпевший назывался истцом, а подозреваемый в совершении преступления - ответчиком. Процесс не подразделялся на гражданский и уголовный. Суд разрешал дело по существу, оценивая доказательства, представленные сторонами, в соответствии с законодательством того времени. Обвинение носило частный характер и осуществлялось от имени физических лиц, а не от имени государства.

Существенным различием между розыскным и состязательным уголовным процессом является то, что при розыскной форме процесса функция обвинения возложена на тех лиц, которые выступают как представители суда, а в состязательном процессе та же функция возлагается на особые органы, от суда независимые. Таким образом, розыскной процесс состоит в совмещении функций обвинения и разрешения дела. Разумеется, уголовно-процессуальный институт поддержания государственного обвинения мог возникнуть только в состязательном процессе, и ему не было места при розыскной форме уголовного процесса.

Создание централизованного Московского государства, так же как в Западной Европе, сопровождается в XIV-XVII вв. возникновением процесса розыскного типа («сыска»), который стал действовать параллельно с «судом», то есть ординарным обвинительным, а после, с отходом от ордалий и судебных поединков, - частно-исковым судопроизводством. Обычно считается, что розыск возник в России «без всяких иноземных влияний, а вследствие лишь выяснившихся потребностей»1. Вместе с тем констатируется «поразительное сходство основных черт развития розыскного процесса в Западной Европе и в Московской Руси» . Это сходство не случайно, оно связано с тем, что социально-политические условия России и Западной Европы до XVI в. расходились еще не слишком

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1.СП6, 1996. С. 33.

2 Чельцов-Бебутов М.А. Очерки по истории суда и уголовного процесса - СПб.,1995., Изд-во «Альфа» - С. 209.

35

разительно. «В тот период Русь находилась в условиях, когда она изначально могла пойти по западному пути развития»1. С учетом этого нельзя отрицать и возможности влияния западного права на формирование русского судопроизводства. «Сыск», если не считать преследования государственных преступлений в виде царской опалы, не был примитивной уголовно-административной расправой. Он практически совпадал с тем, что в Западной Европе именовали «дознанием через местных людей», или обвинительным жюри. Еще в краткой редакции Русской, или Ярославской, Правды (XI в.) упоминается об «изводе перед 12 мужами» в случае запирательства обвиняемого (ст. 15) . Следует учитывать, что Правда Ярослава была составлена в 1016 г. «ввиду острой необходимости урегулировать отношения новгородцев и варягов после завоевания великокняжеской власти Ярославом Мудрым»3. Естественно предположить, что исконный норманнский обычай чинить суд через собрание из местных людей («12 мужей») вполне мог быть включен тогда в текст нового компромиссного закона. Причем не исключено, что не только «извод», но и круговая порука («гонение следа») является норманнским изобретением. При схожих обстоятельствах круговая порука была введена норманнами и в Англии, в округах - сотнях (hundred, wapentake) сразу после прихода к власти датчанина Кнуда Великого5, а происходило это практически в то же самое время (1017), что и на Руси (1016). О том, что это не просто совпадение, а результат своего рода системы обмена правовым опытом в

История России и мировые цивилизации / Под ред. док. ист. наук., проф. М.В. Рубана/ М.,1997. С.42-45

2 Российское законодательство Х-XX вв.М, 1999. Изда-во «Юристь»., Т. 1. С. 47-48.

3 Свердлов М.Б. От Закона Русского к Русской Правде. М., 1998. С. 30 - 35, 172.

4 В отечественной историографии (Н. Карамзин, М. Погодин) Закон Русский, непосредственно предшествовавший Русской Правде и известный из договоров Руси с Византией, прямо назывался скандинавским правом. При княгине Ольге (середина X в.) началась правовая реформа, продолжавшаяся вплоть до принятия в 1016 г. Русской Правды. Сущность ее состояла в замене старого «племенного» права новыми нормами. (См.: Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX - XI веков. М., 1995. С. 151- 152.)

5 Кондратчик А.Л. Английский суд присяжных: исторические корни и эволюция// Советское государство и право. 1991, №6. С. 135.

36

среде норманнских завоевателей и первопроходцев, свидетельствует, например,’ отмеченный датскими исследователями факт проникновения в скандинавскую раннесредневековую Исландию
славянского

государственно-правового термина «полюдье» (polutasvart), обозначавшего принятую тогда на Руси систему сбора князьями дани.1 Таким образом, весьма вероятно, что этими институтами уголовный процесс как на Западе, так и на Востоке обязан именно норманнской экспансии.

«Извод» - ассиза применялся также при задержании «татя, душегубца и разбойника и грабежника» на месте преступления, как было зафиксировано в договоре 1398 года между великими князем Московским и великим князем Тверским. В XVI в. при Иване IV Грозном ассиза принимает форму «большого повального обыска» (англ. аналог — большое жюри), проводимого для выявления все более широкого круга преступлений выборными судьями - губными старостами и целовальниками. Розыск состоял из опроса «съезда» представителей всех сословий - «с выти по человеку». Названных «лихих людей» доставляли к губному старосте для дальнейшего расследования («довода»): простого расспроса, допроса под пыткой и очных ставок3. Затем выносился приговор. Этот же порядок был сохранен Соборным Уложением 1649 г. Таким образом, Российский «сыск» XIV - XVII вв. по своей форме почти полностью дублирует западноевропейский розыскной процесс того же периода (нем. Rugenver-fahren, фр. enqueste du pay, англ. assize), который был, как говорилось ранее, первоначально не плодом римского права, а развитием германо-скандинавского наследия. Следовательно, русский уголовный процесс уже с древнейших времен формировался под сильным германским влиянием. Это стало еще более очевидным с начала XVIII в. когда при Петре I и его преемниках с Запада реципируется немецкий инквизиционный, а затем (Наказ Екатерины II) и следственный порядок по

1 Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX- X в.в. М., 1995 - С. 151- 152.

2 Чельцов - Бебутов М.А. Очерки по истории суда и уголовного процесса. - С.209

3 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. - С.87-88

37

Своду Законов 1832, 1842 и 1857 гг. Вместе с ними в Россию впервые приходит и Usus modernus pandectarum, реципированное римское право. Следствие так же, как и в немецком процессе, распадалось на предварительное (inquisitio generalis), начинавшееся в силу закона при наличии определенных поводов, и формальное (inquisitio specialis), no пунктам; в нем тоже присутствовали шеффены - сословные депутаты, прокуроры и стряпчие, действовала формальная система доказательств и т.д.

По судебникам 1497 и 1555-х годов основными методами ведения процесса были обыск и пытка. Уложением царя Алексея Михайловича 1649 года розыскной порядок укрепился, вытеснив остатки состязательного процесса, и просуществовал в законодательстве до судебной реформы середины XIX века. Попытки либерализовать процесс путем отмены пыток и телесных наказаний не изменили сути этого процесса, который оставался закрытым не только для публики, но и для сторон. Разумеется, что при такой процедуре не было необходимости в представителях государственной власти, которые поддерживали бы обвинение от ее имени.

Судебными уставами 1864 года судебная власть была отделена от исполнительной. В этот период были учреждены бессословные суды и введен состязательный судебный процесс, при котором на прокуратуру возлагалось участие в производстве судебных дел и поддержание публичного обвинения. Поддержание обвинения стало основной функцией прокуратуры. Прокурор в процессе являлся стороной, представляющей интересы государства.

В этот период прокуратура имела специфическую структуру. В соответствии со ст. 124 - 136 Судебных уставов во главе прокуратуры стоял министр юстиции как генерал-прокурор. Ему была подчинена вся система прокуратуры России. Одновременно прокуратура состояла при судебных органах, но дисциплинарно была от них независима. По своему характеру прокурорская деятельность проявлялась в двоякой форме: прокурор действовал как представитель законности и как представитель обвинения.

38

Концепция, заложенная в Судебных уставах, не благоприятствовала первой функции, а способствовала развитию второй. Итак, суть реорганизации прокуратуры в соответствии с основными принципами реформы 1864 года состояла в ограничении прокурорского надзора исключительно судебной областью и возложении на прокурора функции поддержания обвинения в суде. Именно в этот период появилась блестящая плеяда обвинителей и защитников, которые демонстрировали высокий профессионализм и ораторское мастерство. Среди них особое место занимал А.Ф. Кони, посвятивший много научных и популярных работ проблемам совершенствования института поддержания обвинения.

В послереформенный период структура органов прокуратуры неоднократно менялась. Губернская прокуратура должна была уступить место прокуратуре судебных палат и окружных судов. Однако реформа шла медленно и в 60 - 90-е годы XIX века губернская и “судебная” прокуратуры сосуществовали. Поначалу губернская прокуратура не принимала на себя обвинительные функции и только с утверждением правил от 10 марта 1869 года она ими наделилась. Впоследствии вплоть до падения монархии в 1917 году система органов прокуратуры существенных изменений не претерпела.

С началом революции в октябре 1917 года началась новая крупная судебная реформа России. Декретом “О суде” № 1 была упразднена прежняя прокуратура. В первые годы советской власти некоторые прокурорские функции выполняли различные государственные органы. В соответствии с Декретом № 1 в качестве обвинителей могли выступать все неопороченные граждане обоего пола, пользующиеся гражданскими правами. Принцип участия любого гражданина в роли обвинителя или защитника был закреплен и в первой Инструкции “О революционном трибунале” от 19 декабря 1917 года, которая предусматривала создание при трибунале особой коллегии правозаступников, из среды которой революционный трибунал мог пригласить обвинителя для каждого дела.

39

Декретом СНК от 4 мая 1918 года “О революционных трибуналах” при каждом революционном трибунале образовывались коллегии обвинителей из трех лиц, избираемых местными советами. На коллегии возлагались обязанности наблюдать за рассмотрением дел, подсудных трибуналам, участвовать в рассмотрении вопроса о предании суду обвиняемых по этим делам, формулировать по ним обвинительные тезисы и поддерживать обвинение в судебном заседании трибунала.

Декретом от 29 (16) мая 1918 года “О революционном трибунале” при ВЦИК была создана Центральная коллегия обвинителей, избираемая ВЦИК. На нее возлагались функции, выполняемые местными коллегиями обвинителей, а также руководство деятельностью коллегий обвинителей местных революционных трибуналов.

По Положению “О народном суде РСФСР” от 21 октября 1920 года обвинение в народных судах от имени государства стали поддерживать обвинители, состоявшие при отделах юстиции, назначаемые и отзываемые местными исполнительными комитетами. В период с 1917 по 1922 годы надзор за законностью осуществлял ряд органов государственной власти и управления: ВЦИК, СНК, народные комиссары юстиции, исполкомы и прочие. Функции обвинения и надзора были разделены. Это был мучительный поиск форм, необходимых для осуществления указанных функций. Наряду с подготовкой Уголовно-процессуального кодекса 1922 года развернулись многочисленные научные дискуссии. Значительное место в них занимали труды Н.В. Крыленко. Он решительно выступал против начала состязательности “как догмы, унаследованной от буржуазного права”, и против формальностей, вытекающих “из принципа состязательности и основных начал буржуазного процесса”. Сессия ВЦИК приняла в мае 1922 года Положение “О прокурорском надзоре”, согласно которому среди различных функций на прокуратуру возлагалось и поддержание от имени государства обвинения в суде. Таким образом, вновь после некоторого перерыва прокуратура приняла на себя выполнение данной функции.

40

В 1933 году была учреждена Прокуратура СССР. На нее возлагалось как наблюдение за правильным и единообразным применением законов судебными учреждениями, так и возбуждение уголовного преследования и поддержание обвинения во всех судебных инстанциях на территории СССР.

Следующим важным этапом в развитии законодательства о прокуратуре явилось принятие 14 мая 1955 года Положения “О прокурорском надзоре в СССР”. В соответствии с главой IV данного Положения прокуратура осуществляла надзор за законностью и обоснованностью приговоров, решений, определений, постановлений судебных органов. Данная формулировка породила новую волну дискуссий о том, надзирает ли прокурор за законностью при осуществлении самого судопроизводства или за законностью решений суда. В соответствии с Законом “О прокуратуре СССР” от 30.11.79 г. одним из направлений прокурорского надзор является надзор за исполнением законов при рассмотрении дел в судах. Указанный нормативный акт более широко формулирует данную функцию прокуратуры. Поддержание обвинения являлось одной из форм осуществления надзора за рассмотрением дел в судах. С началом последней реформы изменился и подход законодателя к этому вопросу. Иному подходу способствовали развернувшиеся научные дискуссии и многочисленные публикации, посвященные перспективам судебной реформы, суду присяжных, углублению состязательности судебного процесса.

Достойным представителем советского периода в развитии процесса и института государственного обвинения стал Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. Его эпоха не была великой и славной, как годы судебных реформ XIX века, она не была трагической и кровавой, как время берий и вышинских, но она была исполнена надежд и разочарований, что само по себе уже немало - ведь это признак прозрения и взросления. Так устроен мир, что конец - всегда чье-то начало, и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР завершил свои дни, будучи беременным неким новым, особенным содержанием. Последние годы действия УПК РСФСР 1960 г.

ознаменовались систематическими дополнениями и изменениями основополагающих институтов процессуального закона. Поздняя вспышка законодательной активности - не агония изжившего себя закона, а попытка найти твердый и правильный путь развития. Попробуем посмотреть на УПК РСФСР и дать ему оценку с такой, эволюционной, точки зрения. Его заслуга, на наш взгляд, состоит в том, что он впервые обнаружил в советском уголовном судопроизводстве человека: были четко сформулированы права участников процесса, в первую очередь обвиняемого, и встречные обязанности государственных органов; подозреваемый сделался самостоятельной процессуальной фигурой; защитник был допущен - правда, сначала в ограниченных случаях - на стадию предварительного расследования; получили формальное закрепление в законе принципы независимости судей и осуществления правосудия только судом, равенства граждан перед законом и судом, гласности, обеспечения обвиняемому права на защиту и т.д. Принципиальное значение имело и указание на то, что признание виновности может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его совокупностью доказательств. С точки зрения юридической техники УПК 1960 г. был явным шагом вперед в сопоставлении со “спартанскими” кодексами 1922 и 1923 гг. - все процедуры, условия и основания процессуальных действий были разработаны в нем более подробно, логично и точно.

За сорок с лишним лет применения УПК выяснились, однако, и многочисленные недостатки. Это, во-первых, чрезмерная

идеологизированность. Так, Кодекс ставил перед судопроизводством явно невыполнимую задачу искоренения преступности. При этом неоправданные надежды возлагались на общественность, которой поспешили вручить ряд важных, но явно непосильных для нее полномочий: применение мер общественного воздействия (ст. 7 - 10), участие в раскрытии преступлений и розыске лиц, их совершивших (ст. 128), и т.п. До сих пор никто толком так и не смог ответить на вопрос, какое содержание вложено в использованные

42

здесь понятия: “социалистическая законность”, “социалистическое общежитие”, “социалистическое правосознание” и т.п. К дефектам правового регулирования относится декларативность многих норм УПК РСФСР. Права граждан - участников процесса часто не подкреплены были санкциями за их нарушение. Среди них - ключевое для правосудия право граждан на судебную защиту от преступлений. Гражданину сложно было порой добиться возбуждения уголовного дела, если этого не захотят милиция, следователь или прокурор. Даже самое вопиющее нарушение сроков судебного разбирательства, превратившееся в настоящее бедствие, не влекло за собой никаких процессуальных последствий. Большинство прав обвиняемого и подозреваемого, многие права защитника могли быть реализованы лишь при условии согласия или, по крайней мере, непротивления этому государственных органов, ведущих процесс. Примечательно, что вопрос об отводе защитника на стадии предварительного расследования решали именно прокурор, следователь, орган дознания, то есть его процессуальные противники (ст. 66, 67 УПК РСФСР).

Вопреки содержащейся в ст. 14 декларации о равенстве граждан перед законом и судом предусматривались обширные и не всегда оправданные изъятия из этого принципа - ставшие уже “притчей во языцех” иммунитеты депутатов Федерального Собрания, подсудность гражданских лиц военным трибуналам, зависимость оказания бесплатной юридической помощи неимущим обвиняемым и подозреваемым от благоусмотрения органа дознания или следователя (ч. 7 ст. 47) и т.д. Декларативная манера правового регулирования проявлялась в том, что, устанавливая ряд гарантий для обвиняемого, закон тут же вводил перечеркивающие эти гарантии исключения. Так, например, говоря о недопустимости ограничения времени ознакомления обвиняемого с материалами дела при окончании расследования, он в следующей же фразе оговаривал право следователя ограничить это время (ч. 6 ст. 201), которое к тому же не включается в срок предварительного расследования (ст. 133), а вплоть до недавнего времени не

43

включалось и в срок содержания под стражей. Вместе с тем во многих случаях уголовно-процессуальный закон проявляет к гражданам излишнюю суровость, если не сказать — свирепость. Чего стоит хотя бы полуторагодичный срок содержания под стражей, который может быть продлен еще на полгода! А ведь речь идет о лице, считающемся невиновным. Закон не исключал принципиальной возможности применения принудительных мер не только к подозреваемому и обвиняемому, но также к потерпевшему и свидетелю (изъятие образцов для сравнительного исследования, предварительное освидетельствование и т.п.).

В заслугу УПК 1960 г. долго ставили то, что он установил единую процедуру производства в отношении всех уголовных дел. Даже производство дознания по делам, по которым следствие не обязательно (ст. 120), осуществляется в тех же основных формах, что и предварительное следствие. Возможно, в начале 60-х гг. это и было оправдано по политическим соображениям - как реакция на процессуальные упрощенства еще живой в памяти эпохи сталинизма, но в дальнейшем такое единство стало анахронизмом. Не учитывалось, что единый порядок судопроизводства из всех европейских государств сохранялся только у нас. Его использование по всем делам связано с крупными материальными затратами, которые не могут себе позволить даже богатые западные страны. В результате догматической приверженности универсальному принципу мы надолго лишились упрощенного, ускоренного производства, таких его форм, как непосредственный вызов обвиняемого в суд, суммарное производство, примирительные процедуры и т.п.

“Ахиллесовой пятой” советского уголовного процесса являлось упорное пренебрежение принципом непосредственности исследования доказательств, которому, как будет показано в дальнейшем, уделяется первостепенное внимание в ходе судебных реформ в развитых западных странах (Испания, Италия, Финляндия и др.). Все его значение сведено к банально звучащим в середине XX в. сентенциям типа: суд обязан допросить подсудимого,

44

свидетелей и других лиц, заслушать заключение экспертов, осмотреть вещественные доказательства и огласить документы (ч. 1 ст. 240). В то же время в УПК не нашли закрепления такие важнейшие права обвиняемого, вытекающие из данного принципа, как право на очную ставку со свидетелями обвинения; право на вызов и допрос свидетелей защиты “на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него” (п. “е” ст. 14.2 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод человека); обязанность следователя и суда стремиться к получению доказательств первоначальных, не ограничиваясь производными. Более того, Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 января 1985 г. суду было предоставлено право в случае отложения разбирательства дела “допросить явившихся свидетелей, эксперта или специалиста, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей” (ч. 2 ст. 277) с тем, чтобы в дальнейшем освободить их от участия в деле и ограничиться лишь оглашением их показаний (ч. 3 ст. 286). Это существенное отступление от данного принципа (не говоря уже о том, что допрос представителей есть нонсенс). Неоправданно расширен круг возможных судебных доказательств за счет материалов досудебного производства, в первую очередь протоколов, допросов, полученных самими органами предварительного расследования вне условий судебного контроля (ст. 281, 286 УПК), а также материалов доследственной проверки (ч. 2 ст. 109 УПК) и результатов оперативно-розыскной деятельности, которые могут использоваться в доказывании по уголовным делам “в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства” (ст. 11 Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности”).

Но вернемся к функциям прокуратуры, и к институту поддержания ею государственного обвинения в суде.

17 января 1992 года был принят Закон “О прокуратуре Российской Федерации” (претерпевший несколько редакций), в котором
положение

45

прокурора в суде трактовался иначе, чем в предыдущем законе. Статья 2 закона, касающаяся целей и направлений прокурорской деятельности, провозглашает три основных направления: надзор, участие в рассмотрении дел судами и расследование преступлений в предусмотренных уголовно-процессуальным законодательствам случаях. Таким образом, участие в рассмотрении дел судами и надзорная функция не рассматриваются законодательством как тождественные.

Процессуальное положение прокурора в судебных стадиях существенно отличается от его положения в стадии предварительного расследования. В них прокурор утрачивает властно-распорядительные полномочия и участвует в ином процессуальном качестве, а именно как государственный обвинитель - сторона в процессе. Прокурор имеет равные с остальными участниками процесса права и обязанности (п. 2 ст. 29 Закона о прокуратуре Молдовы). Лишь в ряде государств (Германия, Франция) прокурор не признается стороной в процессе1. Так, в соответствии со ст. 32 УПК Франции на прокурора не распространяется понятие «стороны» и, следовательно, суд не вправе обращаться с ним как со стороной в процессе, в частности применять к нему санкции. Наравне с судьей прокурор может задавать вопросы в любой момент допроса, причем он не подлежит отводу и со стороны защитника обвиняемого, даже если займет заведомо предвзятую позицию2.

В Греции прокурор также не рассматривается как сторона в суде. Он считается объективной властью, занятой только установлением истины и обеспечением правильного применения законов.

Выступая в качестве государственного обвинителя, прокурор принимает участие в допросах подсудимого, потерпевшего, свидетелей, в исследовании заключений экспертов и вещественных доказательств. Он участвует в судебных прениях по уголовному делу, выступая с обвинительной речью, где

1 См.: Филимонов Б.А. Защитник в германском уголовном процессе. М, 1997. С.56.

2 См.: Уголовно-процессуальный кодекс Франции. М.,1967.

46

анализирует исследованные доказательства, высказывает предложения по вопросам, которые суд будет обсуждать и решать в совещательной комнате при вынесении приговора.

Независимо от статуса прокуратуры законодательство почти всех стран подчеркивает независимость прокурора (государственного обвинителя) в суде. Так, во Франции прокурор, несмотря на то, что в суде он выступает как представитель исполнительной власти, полностью независим (в том числе и по отношению к суду) и не подлежит отводу (ст. 669 УПК) в отличие от судей и присяжных; первые подлежат отводу по определенным условиям (ст. 253 УПК), а вторые - без указания мотива отвода (ст. 297 УПК). Согласно Закону о прокуратуре Белоруссии (ст. 29) прокурор, поддерживая в суде государственное обвинение, руководствуется требованиями закона и своим внутренним убеждением, основанным на всестороннем рассмотрении всех обстоятельств дела.

В соответствии с российской концепцией (разделяемой в ряде других государств), осуществляя уголовное преследование в форме государственного обвинения, прокурор продолжает быть представителем органа, осуществляющего надзор за законностью. Прокурор в суде является представителем государства и поэтому не может от имени государства поддерживать незаконное или необоснованное обвинение или не реагировать на допускаемые в процессе нарушения прав его участников. В отличие от защитника, функция которого в судебном заседании является односторонней, функция уголовного преследования, выполняемая прокурором в суде, исходит из его основной - надзорной функции.

Интересно отметить, что вышеуказанная концепция во многом совпадает с концепцией положения прокурора в уголовном судебном процессе западноевропейских континентальных государств. Здесь прокурор, хотя и обладает несравнимо меньшими надзорными функциями, считается прежде всего представителем закона и публичного порядка, стоящим как бы над частными сторонами (обвиняемым и потерпевшим). Так, согласно параграфу

47

160 УПК ФРГ, он обязан выяснить не только отягчающие, но и смягчающие вину обстоятельства1.

Напротив, в чисто состязательном англо-американском уголовном процессе государственный обвинитель (атторней) - поверенный государства в лице правительства. Его задача - не выяснение объективной истины, а достижение максимальных успехов в борьбе с преступностью (для многих атторнеев от этого напрямую зависит успех на следующих выборах).

В принципе, исходя из идеи состязательного процесса, прокурор должен участвовать в рассмотрении всех уголовных дел в суде. В некоторых государствах такое положение имеет место на практике. Однако нередко из этого правила делаются исключения, имеющие разную природу.

В государствах СНГ только прокуроры (и приравненные к ним сотрудники прокуратуры) могут поддерживать обвинение, однако их участие в судебном процессе вообще не является обязательным 2. Согласно ст. 36 Закона о прокуратуре Украины прокурор принимает участие в судебном рассмотрении уголовных дел в зависимости от характера и степени общественной опасности деяния. В Турции по делам о тяжких умышленных преступлениях участие прокурора в суде обязательно. Однако в связи с нехваткой судебно-прокурорского персонала (на всю страну приходится около 6 тыс. судей) в некоторых местностях основные суды все еще представлены лишь одним судьей, который совмещает в своем лице судью, прокурора и следователя одновременно .

Законодательство многих стран допускает, чтобы обвинение в суде наряду с прокурорами поддерживали другие лица. Так, в Италии обвинение по уголовным делам поддерживают в суде представители прокуратуры либо назначенные преторами другие государственные служащие (в том числе

Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Республики Германии. М, 1994. С.89.

2 Исключение составляет, в частности, Армения, где согласно ст. 26 Закона о прокуратуре «при рассмотрении уголовного дела в суде прокурор несет обязанность доказывания, и его участие обязательно».

3 См.: Турция: Справочник. М, 1990. С.84.

48

офицеры. полиции) . В Великобритании и Ирландии - сотрудники службы публичных преследований. В Ирландии сотрудники этой службы поддерживают (от имени народа) обвинение по всем уголовным делам, кроме тех, что рассматриваются в участковых судах, где обвинение поддерживается полицией или частными лицами.

В Канаде обвинение в суде магистратов могут поддерживать частные лица, однако генеральные атторнеи федерации или провинции вправе на любой стадии судебного разбирательства приостановить рассмотрение обвинения, предъявленного частным лицом. Обвинение в судах более высоких инстанций поддерживается представителем генерального атторнея провинции. Им может быть как постоянно выступающий в таком качестве юрист, так и частнопрактикующий адвокат, которому поручается ведение конкретного процесса.

Поддержание обвинения - не только право, но и обязанность прокурора! Согласно УПК Армении (п. 2 ст. 34) прокурор обязан поддержать обвинение в суде, пока не обнаружатся обстоятельства, исключающие уголовное преследование или производство по делу.

Другой обязанностью прокурора (в некоторых странах - только правом) является отказ от обвинения, если собранные по делу доказательства не подтверждают виновности лица. Так, согласно Закону о прокуратуре Белоруссии (ст.29), если в результате судебного разбирательства прокурор придет к убеждению, что предъявленное подсудимому обвинение не нашло подтверждения, он обязан от него отказаться. Аналогичные нормы есть в законах о прокуратуре Туркменистана (ст. 31) и Узбекистана (ст.35) и в УПК Украины (ст.264). По закону о прокуратуре Молдовы (п. 3 ст. 29) прокурор обязан отказаться от обвинения или изменить его, если в ходе судебного разбирательства он убедится, что данные следствия не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения. Напротив, Органический закон о прокуратуре Грузии (п. 2ст. 19) гласит, что прокурор имеет право отказаться

’ См.: Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира: Справочник. М., 1993. С.111.

49

от поддержания обвинения полностью или частично, если собранные доказательства не подтверждают обвинения. Отказ прокурора от обвинения должен быть обоснованным.

В ряде стран установлены некоторые ограничения на участие прокурора в судебном процессе в качестве государственного обвинителя. Например, в соответствии со ст. 19 Закона о прокуратуре Азербайджана прокурор, ведущий предварительной следствие и осуществлявший процессуальное руководство им, не может поддерживать государственное обвинение. Такое же ограничение установлено в белорусском законе (ст. 29) для прокурора, производившего расследование.

Проведение судебной реформы продолжается. Вместе с ней продолжается развитие института поддержания государственного обвинения.

Для реализации закрепленного в Конституции РФ и в уголовно- процессуальном законодательстве Российской Федерации принципа состязательности уголовного процесса, а также для реализации принципа законности при осуществлении правосудия необходимо обеспечить участие прокурора в качестве государственного обвинителя в судебном процессе по всем делам публичного и частно-публичного обвинения. Передача этих полномочий органам дознания, на наш взгляд, ошибочна, так как будет снижать уровень осуществляемого правосудия по следующим причинам: прокуратура имеет давний опыт и некоторую кадровую базу для поддержания государственного обвинения в суде. Кадры прокуратуры в состоянии профессионально и качественно осуществлять поддержание обвинения по всем категориям дел и противостоять защите, обеспечивая осуществление правосудия надлежащим образом. Увеличение кадрового состава государственных обвинителей позволит решить указанную задачу на должном профессиональном уровне.

Важное значение имеет соответствующая законодательная регламентация участия прокурора в контрольных стадиях уголовного судопроизводства (кассационной и апелляционной). Представляется, что по

50

делам публичного и частно-публичного обвинения прокурор должен пользоваться на этих стадиях правами стороны, а по делам частного обвинения он дает заключение относительно законности и обоснованности принятого по делу решения.

Принимая во внимание то обстоятельство, что сроки рассмотрения в судах уголовных и гражданских дел за последние годы увеличились, а имеющаяся волокита при рассмотрении дел существенно ущемляет права граждан, порождая у них сомнения в возможности быстрой и эффективной судебной защиты их интересов, за прокуратурой необходимо предусмотреть право контроля за сроками рассмотрения дел в судах с правом постановки в известность квалификационных коллегий судейского корпуса соответствующего уровня о нарушении указанных сроков.

Развитие института поддержания обвинения продолжается и с вступлением в действие в полном объеме нового УПК РФ. Правоприменительная практика наверняка повлечет за собой появление у государственных обвинителей новых проблем, возможно, и неизвестных сегодня.

1.3 Виды обвинения, их соотношение.

В теории, законодательстве и на практике понятие “государственное обвинение” имеет совершенно определенное значение, не допускающее никаких иных толкований, кроме одного: это совокупность действий прокурора, который отстаивает перед судом свой вывод о виновности подсудимого и которому противостоит другая сторона, выполняющая процессуальную функцию защиты. Не случайно термин “государственное обвинение” употребляется в законе лишь в тех случаях, когда возникает необходимость регламентировать деятельность прокурора в суде:
в

51

судебном разбирательстве прокурор поддерживает перед судом государственное обвинение (ч.2 ст. 246 УПК РФ). Когда же речь идет о каких-либо действиях прокурора на предварительном следствии, закон не именует его государственным обвинителем, ибо в этой стадии процесса он таковым не является. На предварительном следствии нет сторон, нет состязательности, нет суда и, следовательно, не перед кем поддерживать обвинение. А именно это выражение - “поддержание государственного обвинения” - очень точно характеризует существо деятельности прокурора в стадии судебного разбирательства.

В суде в качестве обвинителя помимо прокурора могут выступать и другие лица — потерпевший, который выполняет функцию обвинения не только по делам, возбуждаемым не иначе как по его жалобе, но фактически и по всем остальным уголовным делам, пользуясь правами стороны в процессе. Четкое разграничение различных видов обвинительной деятельности в суде имеет важное практическое значение, ибо с этим связаны объем полномочий субъектов обвинения, их процессуальное положение в судебном разбирательстве, характер применяемых к ним мер воздействия в случае нарушения порядка в зале судебного заседания и т.д. В условиях судебного разбирательства определение “государственное” применительно к обвинению, осуществляемому прокурором, имеет не столько процессуальную (ибо обвинение как функция, независимо от его субъекта, по своей природе однотипно), сколько ярко выраженную государственно-правовую окраску, выделяющую прокурора из числа всех других участников судебного разбирательства.

Таким образом, государственное обвинение представляет собой разновидность уголовно-процессуальной функции обвинения,

осуществляемой в специфических условиях судебного разбирательства.

Понятие обвинения в ходе его исторического развития постоянно находилось в поле зрения ведущих российских процессуалистов. П.М. Давыдов подчёркивал, что обвинение может рассматриваться в
гно-

52

сеологическом, психологическом, логическом, уголовно-правовом, уголовно-процессуальном аспектах.1 Применительно к нашему исследованию представляет интерес уголовно-правовой и уголовно- процессуальный аспекты проблемы.

Российские ученые, изучавшие обвинение в указанных аспектах, пытались сформулировать единое, полное и в то же время научное определение понятия обвинения. Однако, все их попытки, как нам представляется, заканчивались неудачей, поскольку многие исследователи данного правового института не учитывали, что обвинение является правовой формой уголовно-процессуальной деятельности, связывающей субъектов этой деятельности взаимными правами и обязанностями.

Стремление рассматривать обвинение лишь с одной стороны — либо как правоотношение, либо как уголовно-процессуальную деятельность приводило к одностороннему взгляду на всю проблему. Анализ научных исследований и публикаций по этой теме позволяет убедиться в отсутствии комплексного подхода при формулировке дефиниции “обвинение”.

В юридической литературе многие авторы поддерживали идею рассмотрения обвинения в формальном (процессуальном) и материальном аспектах. Однако не все они были последовательны в своих взглядах при определении сущности термина «обвинение». Так, в материально- правовом смысле (как содержание обвинения) Н.Н. Полянский признавал обвинение уголовным иском, понимая под ним притязание, на которое должен дать ответ обвиняемый2.

М.А. Чельцов-Бебутов под обвинением понимал формулировку обвинения по определенной статье УК, соответствующую составу преступления, описанному в определенном законе3.

Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Дисс.канд.юрид.наук. Свердловск, 1973.-С.20.

2 Полянский Н.Н. Очерки общей теории уголовного процесса. - М, 1927. С.З

3 Чельцов-Бебутов М.А. Советский уголовный процесс. - Харьков. 1929. С.45

Ф.Н. Фаткуллин указывал, что обвинение в материальном смысле составляет совокупность установленных по делу и вмененных обвиняемому в вину общественно-опасных и противоправных фактов, составляющих существо того конкретного состава преступления, за который это лицо несет уголовную ответственность и должно быть осуждено1.

Следовательно, в материально-правовом аспекте обвинение толкуется неоднозначно и рассматривается в основном как формулировка обвинения и совокупность противоправных фактов; утверждение о совершении преступления; уголовный иск (притязание).

Различное толкование дается термину обвинение и в процессуальном ас- пекте. Д.С. Карев понимал под ним обвинительную деятельность, поддержание обвинения в суде.

Н.Н. Полянский в своих последних работах утверждал, что обвинение в процессуальном смысле — “обращенное к суду требование о признании обвиняемого виновным”. Приравнивая обвинение к уголовному иску, он отмечал, что в формальном смысле иск возможен только при отделении обвинительной функции от суда.3

М.С. Строгович под обвинением подразумевал совокупность процессу- альных действий, направленных на изобличение лица, совершившего преступление4.

П.С. Элькинд расценивала обвинение как процессуальную деятельность обвинителя в суде, как обвинительный тезис или утверждение о виновности5.

Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный процесс. М., 1946. - С. 105.

2 Карев Д.С. Советский уголовный процесс М.,1968.- С.25.

3 Полянский Н.Н. К вопросу о юридической природе обвинения перед
судом.// Правоведение. 1960, № 1. С.114.

4 Строгович М.С. Уголовный процесс М., 1946.-С.105.

5 Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права Л.: ЛГУ, 1963.- С.60-61.

54

Были и более узкие толкования термина обвинение в его процессуальном значении. Так, В.Д. Финько обвинением считал лишь деятельность прокурора при рассмотрении дела1.

Ф.Н. Фаткуллин указывал, что обвинение — основанная на законе процессуальная деятельность компетентных органов и лиц по изобличению обвиняемого в инкриминируемых ему преступлениях и обоснованию его уголовной ответственности с тем, чтобы добиться публичного его осуждения2.

Е.Б. Мизулина под обвинением понимала то, что дозволяется обвинителю в пределах юридической обязанности наказания виновного до вынесения обвинительного приговора судом3.

В юридической литературе имеются и иные определения, но они не приводятся в связи с незначительным отличием от определений, перечисленных выше.

Анализ исследований и публикаций по проблемам института обвинения позволяет убедиться, что в основном этот термин в уголовно- процессуальном смысле имеет следующие значения: как уголовно- процессуальная функция, деятельность; как деятельность обвинителя, выступающего в суде; как вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого.

Нельзя согласиться с выводами В.Н. Шпилева, полагавшего, что до предъявления обвинения обвиняемый защищается не от обвинения, а от объективного, полного и всестороннего расследования дела4. Ведь защищаться от последнего невозможно и бессмысленно. Иначе это будет не защита, а скорее воспрепятствование полному, объективному и всестороннему расследованию дела. Кстати, инквизиционный процесс в своей нецивилизованной форме для того, чтобы не считать обвиняемого

1 Финько В.Д. Процессуальное положение прокурора в кассационной
инстанции// Вопросы государства и права. - М, 1970.- С.296.

2 Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. - Казань, 1965.-С.35.

Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения
государства: Дис…доктора юрид.наук-М.,1993.- С.18. 4 Шпилев В.Н. Участники уголовного процесса. - Минск, 1970.- С.34.

55

самостоятельным субъектом уголовного процесса и не признавать за ним право на защиту, как раз рассматривал деятельность должностных лиц в уголовном процессе исключительно с позиций установления истины, от которой защищаться невозможно.

К процессуалистам, отрицавшим необходимость толкования обвинения в материальном и в процессуальном значении этого слова, следует отнести В.М. Савицкого, П.М. Давыдова. Аргументировали они свою точку зрения тем, что форма и содержание обвинительной деятельности определены лишь уголовно-процессуальным законом и отсутствует упоминание об обвинении в уголовном законе . Кроме того, обвинение, его изложение в процессуальном документе, подтверждение, изменение подробно регламентированы уголовно-процессуальным законом, нормы которого свидетельствуют о связи обвинения, уголовной ответственности и состава преступления. Обвинение, по их мнению, не приравнивается ни к преступлению, ни к самой ответственности, поэтому оно всегда остается понятием уголовно-процессуальным и нет необходимости говорить об обвинении в материальном смысле2.

Тот факт, что термин “обвинение” не содержится в уголовном законе, вполне объясним, поскольку он призван отразить движение процесса, а не его результат. Уголовный закон не может использовать термины, отражающие движение дела. В нем указаны лишь термины, фиксирующие результат правоприменительного процесса. Например, “виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности”, — (ст.24 УК РФ). Но это не означает, что только завершение процесса наполняется уголовно-правовым содержанием. Равным образом таким содержанием наполняется и весь ход процесса, органично связанный с обвинением лица в совершении
предусмотренного уголовным законом

‘Савицкий В.М. Обвинение в советском уголовном процессе: Дисс.канд.юрид.наук -М, 1972.- С.47.

2 Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Дисс.канд.юрид.наук.- Свердловск, 1973 .-С.9-10.

56

конкретного деяния. Вместе с тем, примером регулирования нормами материального права движения уголовного дела служит примечание к статье 201 УК РФ, в котором предусмотрено, что в случае причинения вреда интересам коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с её согласия.

С указанной темой в науке уголовного процесса тесно связана проблема подмены функции обвинения функцией уголовного преследования. Достаточно вспомнить, что в отечественной науке дореволюционного периода существовала и являлась общепризнанной концепция трех основных функций: уголовного преследования (обвинения), защиты и разрешения уголовного дела. Данная концепция была воспринята позднее и советскими учеными-процессуалистами, довольно длительное время, вплоть до принятия Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 года, не вызывала критического отношения. Но вскоре после их принятия видный советский ученый-процессуалист М.А. Чельцов-Бебутов подверг критике концепцию существования в советском уголовном процессе указанных функций как свойственных только буржуазному судопроизводству с его принципом состязательности.

Мнение М.А. Чельцова-Бебутова было поддержано С.А. Голунским, Л.И. Гусевым.1

Их оппонентами выступили М.С. Строгович, Р.Д. Рахунов, П.С. Элькинд и другие. Возникшая дискуссия послужила импульсом для дальнейшего развития теории уголовно-процессуальных функций. Большинство процессуалистов, принявших участие в обсуждении этой проблемы, пришло к выводу о существовании именно таких функций в уголовном судопроизводстве, которые признавались учеными еще в прошлом веке.

Сам термин “уголовное преследование”, хотя и был введен в научный оборот еще в дореволюционный период российской правовой науки, но

1 Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. - СПб, 1995.- С.578-579.

57

достаточно долгий исторический отрезок времени многими процессуалистами не признавался как имеющий самостоятельное содержание и в лучшем случае использовался как равнозначный обвинению. Однако, в связи с наделением подозреваемого правом на защиту с использованием помощи адвоката, ошибочность такого подхода при исследовании функции уголовного преследования, а, соответственно, и функции защиты от уголовного преследования, стала очевидной. Под уголовным преследованием понималась деятельность следователя, лица, производящего дознание (органа дознания), следователя и прокурора, состоящая в собирании фактических данных о совершении преступления подозреваемым, обвиняемым, установлении отягчающих и смягчающих вину обстоятельств, а также применение мер принудительного воздействия к подозреваемому и обвиняемому, поддержание обвинения в суде.1

В научных публикациях последних лет термин “обвинение” все чаще заменялся «уголовным преследованием». В отличие от УПК РСФСР в проектах нового УПК РФ даже предлагалось включить уголовное преследование в качестве одной из функций уголовно-процессуальной деятельности, и перечислялись его виды. Наряду с преследованием упоминалось и обвинение, но содержание указанных понятий в проектах не раскрывалось2. С предложением упразднить такие разграничения ранее выступали Грабовская Н.П., Солодкин И.И., Элькинд П.С.3 Между тем, в научных исследованиях по этой тематике до сих пор не определены четкие критерии разграничения понятий уголовного преследования и обвинения, хотя они в российском законодательстве употребляются издавна.

В научных публикациях уголовное преследование рассматривалось и как процессуальная деятельность, направленная на доказательство виновности

1 Лобанов А.П. Функции уголовного преследования и защиты в российском судопроизводстве Тверь. 1996. - С.8.

2 Проект уголовно-процессуального кодекса./ Министерство юстиции РФ. -М., - С.20.(Ст.23).

3 Грабовская Н.П., Солодкин И.И., Элькинд П.С. К вопросу о делах частного обвинения. - М„ 1956.-С.184.

58

определенного лица, состоящая в формулировании и обосновании вывода о совершении определенным лицом преступления. Содержанием функции уголовного преследования российские процессуалисты считали: задержание, формулировку и предъявление обвинения, меры принуждения, составление обвинительного заключения. Под формой уголовного преследования они подразумевали выдвижение обвинения против определенного лица в стадии предварительного расследования и в суде1. Следовательно, уголовное преследование, в отличие от обвинения, не рассматривалось учеными самостоятельно в материально-правовом или процессуальном аспекте, а исследовалось лишь под углом зрения уголовного процесса. Поэтому при определении сущности указанного термина допускалось смешение его различных признаков, что нельзя признать правильным.

Во-первых, когда речь идет о содержании обвинения, его формулировке, изменении, уточнении, поддержании это понятие никак нельзя заменить уголовным преследованием.

Во-вторых, данное понятие более эффективно “работает” при обсуждении проблем сторон в процессе и принципа состязательности.

В-третьих, дословный смысл термина уголовное преследование означает “идти по следу”, то есть он является не столько процессуальным, сколько оперативно-розыскным.

При исследовании такой уголовно-процессуальной функции как обвинение представляется немаловажным вопрос о стадиях ее осуществления, поскольку от его разрешения зависит правильное определение сущности обвинения и определение критериев отграничения его от уголовного преследования.

По данной проблеме также высказано несколько точек зрения и только их тщательный, глубокий анализ позволит уточнить момент реализации функции обвинения публичными органами и частными лицами, в том числе по делам так называемого частного обвинения. Процессуалисты советского

1 Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. -1922. Ст.4, 9.

59

периода П.М. Давыдов, Ф.Н. Фаткуллин склонны были считать моментом возникновения обвинения, как функции уголовного процесса, стадию предварительного расследования, а ее пиком, по их мнению, становился момент привлечения лица в качестве обвиняемого. При этом ученые исходили из того, что субъектами обвинения выступали следователь, лицо, производящее дознание, и прокурор. Обвинение, осуществляемое частными лицами, ими в этой связи не исследовалось, поэтому их выводы применимы лишь к государственному (публичному) обвинению1.

Несколько иной точки зрения придерживался В.М. Савицкий, полагавший, что государственное обвинение осуществляется лишь в суде, когда государственный обвинитель поддерживает обвинение. Свою позицию он обосновал отсутствием в законе упоминания о государственном обвинении на следствии и состязательности сторон на этой стадии. Он утверждал, что термин “состязание” или “спор” используются в тех случаях, когда присутствует субъект, наделенный полномочиями разрешить данный спор. Таким субъектом является суд. Отсутствие представителя судебной власти на стадии предварительного следствия говорит о том, что оно построено не на состязательных началах . Однако сейчас эти аргументы сильно ослаблены тем обстоятельством, что судебная власть стала прочно «внедряться» на досудебных стадиях уголовного процесса путем дачи санкций на проведение отдельных следственных действий и применение ряда мер оперативно розыскного характера, рассмотрения жалоб на действия должностных лиц в стадии возбуждения дела и предварительного расследования. Решения Конституционного Суда РФ существенно расширили рамки судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса. Кроме того, отсутствие развернутого принципа состязательности на предварительном следствии еще не свидетельствует о том, что на этой стадии

1 Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. - Свердловск, 1973.-С. 48; Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. - Казань, 1965, T.l. C.39

2 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1972. - С.59-61.

60

не осуществляется уголовное преследование, которое практически отождествляется с обвинением. И, наконец, нельзя не считаться с тем понятием уголовного обвинения, которое выработано международными правозащитными органами.

Международные органы по правам человека понятие «обвинение» толкуют достаточно широко. В частности, по делу, рассмотренному Международным Судом по правам человека, указано, что “уголовное обвинение представляет собой официальное уведомление лица компетентным органом о том, что оно подозревается в совершении уголовного преступления”. В другом деле суд значительно расширил это понятие, включив в него “другие меры, подразумевающие такое подозрение, которые могут серьезно повлиять на положение лица, подозреваемого в совершении преступления”1.

Таким образом, приведенное выше материально-правовое определение сущности обвинения, под которым предлагалось понимать уведомление либо утверждение о совершении лицом преступления, в совершении которого тот подозревается или обвиняется, следует признать вполне приемлемым для российского уголовного процесса. Выводы международного суда о возникновении обвинения с момента подозрения лица в совершении преступления подтверждают тезис о том, что уголовное преследование может осуществляться и на более ранних этапах уголовного процесса, когда ещё не реализуется уголовно-процессуальная функция обвинения.

Кроме того, оно не заканчивается постановлением приговора, а включает в себя и его исполнение в части меры наказания. Так, деятельность оперативных работников в рамках Федерального закона “Об оперативно- розыскной деятельности”, а также частных детективов и сотрудников исправительных учреждений по обнаружению повода и оснований к возбуждению уголовного дела, едва ли можно расценивать
как

1 Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации. М, 1996. - С. 169.

61

обвинительную, но она вполне вписывается в действия, выражающие суть уголовного преследования.

Независимо от специфики уголовного процесса, деятельность обвиняемого обозначается как защита от выдвинутого против него обвинения. Точно так же и деятельность потерпевшего может быть рассмотрена в разных аспектах. Но если рассматривается и обсуждается взгляд на обвинение как на процессуальную функцию, которая отделена от защиты и разрешения дела, исследуется специфическая проблема сторон в уголовном процессе, то потерпевший, конечно же, должен быть отнесен к стороне обвинения. Применительно к частному обвинению поступление жалобы пострадавшего в суд или в правоохранительные органы, наделенные соответствующими полномочиями по осуществлению уголовного преследования, следует расценивать как осуществление обвинительной функции.

Новый УПК (ст.321 п.4) устанавливает, что обвинение в судебном заседании поддерживают государственный обвинитель, а по уголовным делам частного обвинения - частный обвинитель. Новизной же явилось то, что в соответствии с п.6 ст. 5 УПК РФ по поручению прокурора поддерживать обвинение в суде могут дознаватель либо следователь в случаях, когда предварительное расследование произведено в форме дознания.

В исследованиях российских процессуалистов XIX века упоминались частные /неофициальные/ преступления, дела о частных преступлениях. Лишь после проведения в России судебной реформы 1864 года в уголовно-процессуальном законодательстве появились термины “частное обвинение, дела частного обвинения”. Именно к этому периоду относятся и первые научные исследования сущности и особенностей частного обвинения, которые проводились выдающимися процессуалистами А. К. Резоном, Л.Я. Таубером, И.Я. Фойницким и другими. Однако в их монографиях внимание уделялось не столько теоретическим проблемам указанного вида обвинения,

сколько предпринималась попытка решить конкретные практические во- просы, стоявшие в то время перед правоприменительными органами.

Такая ситуация сложилась вследствие использования в новом законода- тельстве принципов, институтов и терминов, заимствованных из законодательства других государств, иногда без тщательной теоретической проработки и апробации их применительно к условиям России. Аналогичная ситуация возникла в стране и в настоящий исторический период, когда вновь законодателем предприняты попытки реформировать судопроизводство без надлежащего исследования тех или иных правовых институтов.

Несмотря на то, что термины “частное обвинение” и “дела частного обвинения” отечественными процессуалистами используются давно, ученые до сих пор не сформулировав единые, достаточно емкие и лаконичные определения, выражающие их сущность. В этом легко убедиться, перечислив следующие высказывания по данной проблеме различных ученых-процессуалистов.

СИ. Катькало и В.З. Лукашевич под частным обвинением понимали лишь особый процессуальный порядок рассмотрения дел определенной категории, а также возможность их возбуждения не иначе как по жалобе потерпевшего и прекращения за примирением потерпевшего с обвиняемым1.

У М.С. Строговича частное обвинение — это форма уголовного преследования, где последнее возбуждалось только по жалобе потерпевшего, осуществлялось им самим, подлежало прекращению в любой стадии процесса в случае примирения потерпевшего с обвиняемым .

В юридическом словаре указано, что частное обвинение - это способ, форма уголовного преследования по делам, возбуждаемым не по инициативе следственно-прокурорских и судебных органов, а лишь по жалобе потерпевшего3.

’ Катькало СИ., Лукашевич В.З. Судопроизводство по делам частного обвинения. - Л.: ЛГУ. 1972.-С.29.

2 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М, 1958.- С. 101.

3 Юридический словарь / Под ред. Братуся С.Н. и др. - М, 1953.- С.759.

63

И.М. Гальперин утверждал, что употребляемый в юридической литературе термин частное обвинение не совсем удачный и предлагал заменить его обвинением, поддерживаемым потерпевшим по делу об оскорблениях, побоях и т.д.1.

К.Ф. Гуценко под делами частного обвинения подразумевает дела, по которым потерпевший наделен правом поддержания обвинения2.

В.А. Давыдов относил к ним дела о преступлениях, предусмотренных ст. 112, ч.1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР, которые возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего и подлежат прекращению в случае примирения его с обвиняемым .

А.В. Еремян, А.С. Мамыкин, И.Л. Петрухин давали следующее определение делам частного обвинения — это дела, которые могут возбуждаться только по жалобе потерпевшего и в случае примирения потерпевшего с обвиняемым подлежат прекращению4.

Между тем, приведенные выше определения представляются не совсем удачными, поскольку они не отражают всех свойств, сущности исследуемых явлений. Ведь под сущностью терминов в философии принято понимать всю совокупность глубинных связей и закономерностей, определяющих их основные черты. Поэтому рассмотрение частного обвинения и дел частного обвинения не только в процессуальном аспекте, но и с иных позиций, позволит найти их более точное значение, выявить основные закономерности, отличительные черты и особенности. Учет этих особенностей является обязательным условием правильной формулировки дефиниций, без которых сложно решать теоретические проблемы института частного обвинения. Ранее подобных попыток российские ученые не предпринимали, и поэтому в

1 Гальперин И.М. Об уголовном преследовании, осуществляемом
потерпевшим в советском уголовном процессе.// Советское государство и право. - М., 1957, № 10.- С.47.

2 Гуценко К.Ф. Частное обвинение в советском уголовном процессе.
Дисс… канд.юрид.наук. - М., 1958.- С.З.

3 Уголовный процесс/ Под ред. П.А. Лупинской. - М.,1995. - С.480.

4 Еремян А.В. Основания возбуждения уголовного дела: Дисс.канд.юрид.наук.- М.,1993.- С.16; Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. - М.,1991.- С. 164.

64

юридической литературе, посвященной данной теме, отсутствовал комплексный подход к исследованию этого правового института. Для достижения указанной цели нужен глубокий анализ высказанных ранее учеными точек зрения по поводу сущности обвинения. Только после исследования и определения его свойств, содержания, причин появления, стадий осуществления, соотношения с уголовным преследованием можно определить сущность одного из его видов - частного обвинения.

По результатам исследования института частного обвинения можно выделить его основные признаки в материально-правовом аспекте:

  • утверждение о совершении в отношении его преступления для защиты своих частных интересов может иметь место только со стороны пострадавшего;
  • такое утверждение является официальным и делается перед соответст- вующим органом (судом), наделенным полномочиями по рассмотрению жалобы потерпевшего;
  • преступление включено в перечень, преследование за совершение кото- рых в уголовном порядке государством передано на усмотрение пострадавших.
  • К основным признакам частного обвинения в процессуальном аспекте следует отнести следующие обстоятельства:

  • оно является особым видом уголовно-процессуальной деятельности, имеющим свои специфические черты при возбуждении дела, поддержании обвинения в суде;

  • эта уголовно-процессуальная деятельность осуществляется в рамках специальной правовой процедуры, позволяющей частному обвинителю выразить свою волю относительно необходимости привлечения обидчиков к уголовной ответственности;
  • актом привлечения лица к уголовной ответственности является жалоба потерпевшего.

65

В научной литературе, посвященной данной проблеме, классификация обвинения, осуществляемого потерпевшими, проводится по различным основаниям. Так И.Я. Фойницкий в зависимости от субъектов обвинения выделял следующие формы частного обвинения: 1) главное обвинение; 2) заменяющее обвинение; 3) дополнительное обвинение.1

При этом под главным обвинением понималась такая форма обвинения, при которой вообще устранялось уголовное преследование государственными органами, а зависело оно лишь от усмотрения частного лица. Данная форма, как отмечалось в научных публикациях, была ранее свойственна австрийскому уголовно-процессуальному законодательству. В России для этой формы вводился ряд существенных ограничений, в том числе предусмотренных ст. 27 УПК РСФСР (по действующему УПК РФ ч.2 ст.20, ст. 147). Эта норма предоставляла прокурорам право возбуждения уголовных дел лишь в случаях особого общественного значения правонарушения, а также в силу беспомощного состояния, зависимости лица от обидчика, либо когда оно по иным причинам не в состоянии защищать свои права и законные интересы.

Заменяющее обвинение обычно характеризовалось тем, что частный обвинитель допускался к делу, преследование по которому принадлежало публичному обвинителю, не желавшему, однако, выступить с уголовным иском. Эта форма характерна для уголовного процесса Германии, Австрии. В российском уголовном процессе подобное обвинение допускалось при рассмотрении уголовных дел судом присяжных в случае отказа прокурора от обвинения (ст. 430 УПК РСФСР).

Под дополнительным обвинением понималась такая форма уголовного преследования, при которой частное лицо действовало в процессе совместно с публичным обвинением, не устраняя, а лишь дополняя его. При этом частный обвинитель, к которому относился не только потерпевший, но и его законный представитель, в данном случае играл второстепенную роль. Ему не

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Издание 3.- СПб., 1919т.1.- С73.

66

принадлежало право прекращения дел за примирением, его просьба об освобождении виновного от уголовной ответственности не имела обязательного характера, но могла быть принята во внимание. Такая форма обвинения применяется по основной массе уголовных дел.

Исходя из того, что понятие любого процессуального института определяется сущностью и содержанием стоящих перед ним задач, следует считать, что частное обвинение осуществляется с целью привлечения пострадавшего к выполнению функции обвинения и защиты им своих интересов.

Одновременно законодатель предоставил по таким делам право пострадавшим самим выразить свое волеизъявление о целесообразности привлечения виновного к уголовной ответственности или примирения с ним. Следовательно, уголовные дела частного обвинения - особая категория дел и их следует рассматривать в материально-правовом и процессуальном аспектах. При этом все составы преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения, и все процессуальные особенности рассмотрения этих дел являются их отличительными признаками.

После анализа высказанных в юридической литературе взглядов на институт частного обвинения и его исследования в материально-правовом и процессуальном аспекте можно сделать следующие выводы.

Частное обвинение (в материальном значении) — это утверждение пострадавшего перед соответствующим органом (судом) о совершении в отношении его преступления, за которое уголовное преследование передано государством на его усмотрение.

Под частным обвинением (в процессуальном значении) следует понимать особый вид уголовно-процессуальной деятельности в рамках специальной правовой процедуры, которая позволяет частному обвинителю выразить свою волю, обязательную для государственных органов, в уголовном преследовании обвиняемого в ходе возбуждения уголовного дела, поддержания обвинения в суде и отказа от обвинения.

67

Термин “дела частного обвинения” (в материальном значении) обозначает уголовные дела о преступлениях, предусмотренных определенными статьями уголовного кодекса (ст. ст. 115, 116, чЛ ст. 129, ст. 130 УК РФ).

Дела частного обвинения (в процессуальном значении) - уголовные дела, которые возбуждаются не иначе как по жалобе пострадавшего, поддерживающего обвинение, выдвинутое и сформулированное им в суде, но подлежащие прекращению за примирением сторон, отказом от обвинения в связи с неявкой потерпевшего в судебное заседание.

Необходимо отметить, что термин “частное обвинение” помимо вида уголовно-процессуальной деятельности, в процессуальном аспекте может означать также вид обвинения и форму уголовного судопроизводства (преследования).

Однако проблема разграничения указанных понятий в настоящем исследовании подробно не рассматривается, так как выходит за его рамки.

68

Глава 2. СТРАТЕГИЯ И ТАКТИКА ПОДДЕРЖАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНЕНИЯ

2.1. Общие вопросы стратегии и тактики обвинения

Тактика обвинения, реализуемая прокурором в суде, - понятие многоаспектное. С учетом того, что в ходе судебного разбирательства прокурор стремится добиться согласия суда с отстаиваемым им обвинительным тезисом с помощью представленных доказательств, следует сделать вывод, что в понятие тактики обвинения должен быть включен значительный объем знаний из области теории доказывания. Тот факт, что тактика обвинения имеет своей частью тактику реализации отдельных следственных действий, осуществляемых в ходе судебного следствия (допросы, осмотры, эксперименты и т.д.), заставляет обратить должное внимание на разработку общих положений криминалистической тактики и тактических приемов. Это в свою очередь требует еще более широкого подхода к проблеме анализа обеспеченности тактики обвинения научными разработками криминалистики. В то же время вопросы теории и практики доказывания обвинения не могут рассматриваться в отрыве от использования при проведении следственных действий в судебном разбирательстве данных психологии (в том числе юридической психологии) и логики.

В результате, если попробовать обрисовать дерево целей в изложении тактики обвинения в судебном разбирательстве, то основой этого дерева должен быть развернутый тезис о роли науки (в первую очередь криминалистики) в создании тактики обвинения, затем перейти к имеющимся наработкам криминалистической тактики, раскрыть основное содержание деятельности государственного обвинителя в стадии судебного следствия, как деятельности по исследованию, проверке доказательств, установлению

69

фактов, т.е. в доказывании в широком процессуальном значении этого понятия; уделить при этом должное внимание психологическим аспектам коммуникативных связей между обвинителем и другими участниками процесса, рассмотреть логические аспекты доказывания и тактики в целом, не забыть о нравственной стороне доказывания и лишь после всего этого перейти к тактике отдельных следственных действий, реализуемых в стадии судебного следствия. Можно уверенно констатировать, что и общие положения криминалистической тактики, и тактические приемы осуществления отдельных судебно-следственных действий направлены на решение задач доказывания, а конкретнее - на собирание, проверку, исследование и оценку доказательств. Поэтому тактику обвинения нельзя рассматривать иначе, чем с позиций доказывания, осуществляемого обвинителем, доказывания досудебного, в котором он участвует как адресат доказывания; доказывания в ходе судебного следствия, где он выступает субъектом доказывания, а адресатом является суд; доказывания, завершающегося в его обвинительной речи и репликах, основой которых служат как материалы предварительного следствия, так и судебного разбирательства.

Доказывание как процесс познания применительно к фигуре обвинителя, представляет собой постепенное накапливание сведений о совершенном преступлении. В свете этого доказывание обвинения в стадии судебного разбирательства является логическим продолжением его деятельности по доказыванию на предварительном следствии. При этом, оставаясь прокурором, он попеременно занимает различные позиции в процессе доказывания, являясь сначала субъектом доказывания, а затем адресатом. На стадии предварительного следствия прокурор осуществляет доказывание чаще всего опосредованно. Следователь собирает, закрепляет, проверяет и оценивает доказательства. На этом этапе задачей прокурора является проверить, что и как доказано следователем, помочь следователю разработать план расследования, проанализировать
версии, определить

70

целесообразную тактику следствия в целом и отдельных следственных действий, помочь в организации оперативно-тактических комбинаций. Хотя прокурор в этой стадии может и не осуществить ни одного следственного действия, тем не менее, по нашему мнению, он является в определенной мере субъектом доказывания, так как несет ответственность за качество предварительного следствия и за надлежащее выполнение следователем обязанностей по доказыванию. По завершении дела прокурор фигурирует уже в качестве адресата доказывания. После того как следователь предъявит обвинение, подкрепит его необходимой совокупностью доказательств, отбросит, как недостоверные, все остальные версии, фигурировавшие в деле, он должен направить дело в суд через прокурора. На этой стадии следователь должен убедить прокурора в правильности предъявленного им обвинения, в обоснованности, доказательности обвинительного заключения, т.е. в достоверности выдвинутого и доказанного следователем тезиса о совершенном преступлении (субъекте преступления, механизме совершения преступления, вине субъекта и т.п.). Иначе говоря, следователь доказывает прокурору законность и обоснованность обвинения. Прокурор как адресат доказывания должен проверить достоверность, правильность, убедительность тезиса следователя.

Вместе с тем вывод следователя, сформулированный в обвинительном заключении, должен стать для обвинителя только одной из версий, которая должна проверяться наряду с другими возможными версиями. В таком допущении нет никакого логического противоречия, ибо если считать иначе, то необходимо исключить саму возможность прекращения уголовного дела прокурором на данном этапе предварительного следствия.

Утверждение обвинительного заключения прокурором снова возвращает его к статусу субъекта доказывания. Согласившись с тезисом следователя и с лежащим в основе этого тезиса аргументом, обвинитель становится проводником этого тезиса. С этого момента тезис следователя становится

71

тезисом прокурора, а деятельность обвинителя в суде - доказывание этого тезиса адресату - суду.

Действия прокурора в суде - это доказывание обоснованности своего утверждения о виновности обвиняемого, доказывание истинности выводов обвинительного заключения и достоверности, лежащих в его основе фактов, отмечает В.М. Савицкий1. При этом он не просто демонстрирует всем участникам процесса доказательства, которые привели его ранее к этому убеждению, но и использует дополнительные факты, которые не были ему известны к моменту утверждения обвинительного заключения, но стали достоянием судебного разбирательства. К тому же, доказывая обвинение, прокурор должен подвергнуть анализу и доказать несостоятельность всех иных выдвигаемых версий преступного события.

Именно анализ как логической стороны доказывания, так и процессуальных особенностей его осуществления обвинителем, позволяет придти к выводу, формулируемому в своей работе В.М. Савицким: “Что касается доказывания на судебном следствии, то там тоже имеет место логическое доказательство (например, когда прокурор делает заявление о ложности показаний свидетеля), но главное содержание этой части судебного разбирательства заключается в исследовании, проверке доказательств, установлении фактов, т.е. в доказывании в широком, процессуальном значении этого понятия. Участвуя в допросах подсудимого, свидетелей и потерпевших, осматривая вещественные доказательства и т.д., прокурор никакого утверждения не выдвигает и не обосновывает, он устанавливает факты, призванные в дальнейшем сыграть роль посылок, с помощью которых он будет в своей речи обосновывать правильность вывода о виновности” .

Таким образом , гносеологическим содержанием обвинения в суде является доказывание виновности подсудимого и, следовательно, говоря о тактике обвинения, можно вполне обоснованно иметь в виду в качестве

’ Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М., 1971.- С. 160. 2 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М., 1971.- С. 162.

72

основной её составляющей тактику доказывания,
осуществляемого обвинителем в суде.

Примерным алгоритмом этой деятельности может
считаться

следующий:

  1. Сформулировать все цели, которые желает достичь обвинитель, определить последовательность их достижения (обозначить промежуточные и конечные цели).

  2. Проверить эти цели на “совместимость”, т.е. установить их непротиворечивость.

  3. Определить социальную и доказательственную ценность достижения системы целей по всему уголовному делу и каждой из целей в отдельности.
  4. Определить степень риска при достижении каждой из поставленных целей и допустимость противодействия при её достижении.
  5. Определить, какие условия способны положительно влиять на решение задачи, а какие могут воспрепятствовать её выполнению.

  6. Наметить пути и средства, способные преобразовать отрицательные условия до полной их нейтрализации.

  7. Определить конечный желаемый результат с учетом системы поставленных целей.

  8. Спрогнозировать возможные недостатки предстоящего результата, определив при этом, какую часть доказательственной информации предстоит устанавливать наиболее сложным путем, что потребует особых усилий и времени.

  9. Выбрать тактические приемы, призванные обеспечить успех, определив при этом, какую часть доказательственной информации предстоит использовать для достижения промежуточных и конечной целей, достижения желаемого результата,

Естественно, что реализация приведенного алгоритма требует использования современных научных данных из различных областей знаний -криминалистики, психологии, логики, этики и др.

73

Признавая тесную связь криминалистики с уголовным процессом, ученые всегда обращали внимание на то, что разграничение этих наук определяется различиями изучаемых ими закономерностей. Если предметом уголовного процесса являются нормы уголовно- процессуального права, а также основанная на них деятельность следственных, прокурорских и судебных органов по их применению, и возникающие при этом правоотношения , то на долю криминалистики приходятся закономерности механизма совершения преступления, возникновения информации о нем, её обнаружение, закрепление и исследование2.

Уголовно-процессуальная наука возникла как научное основание уголовного судопроизводства, его процедур и форм, его целей и принципов. Неслучайно поэтому закономерности, составляющие предмет уголовно-процессуальной науки, лежат в сфере судебного исследования, т.е. деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, экспертных учреждений, адвокатуры, суда по установлению истины в процессе уголовного судопроизводства. Это закономерности, определяющие:

  1. Тип и форму уголовного процесса. Эти закономерности отражают влияние на уголовное судопроизводство социально-экономической формации общества, господствующих в нем правовых взглядов.

  2. Динамику уголовного процесса, содержание процессуальных процедур достижения истины.

  3. Круг и особенности процессуальных средств установления истины, критерии их допустимости.
  4. Круг участников уголовного судопроизводства, их роль и функции в уголовном процессе.
  5. К предмету уголовно-процессуальной науки некоторые авторы относят сами проблемы данной науки. Вряд ли это правильно, поскольку и проблемы

1 Строгович М.С. Уголовный процесс. - М., 1972.-С.31-32.; см. также Курс советского уголовного процесса/Под ред. СВ. Бородина. - М., 1989.- С.300.

2 Белкин Р.С. Курс криминалистики. - М., 1998, т. 3,- С. 12.

74

науки - следствие познания ее предмета, а не его составная часть. Проблемы науки возникают в процессе овладения ее предметом, при изучении проявлений, составляющих этот предмет объективных закономерностей действительности. Познание предмета стимулирует поступательное развитие уголовно-процессуальной науки, раскрывает её социальную роль и значение для борьбы с преступностью.

Составляющие сущность предмета уголовно-процессуальной науки объективные закономерности, как всякая сущность, проявляются и познаются через явления этой сущности. Такими явлениями выступают объекты научного познания в этой предметной области. Большую часть содержания приведенных определений предмета уголовно-процессуальной науки и составляют именно объекты данной науки. К их числу относятся:

а) нормы и институты уголовно-процессуального права;

б) практическая деятельность в сфере уголовного судопроизводства, осуществляемая органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры, адвокатуры, экспертными учреждениями, судами и другими участниками процесса;

в) уголовно-процессуальные правоотношения данных участников уголовного судопроизводства;

г) исторический опыт развития уголовно-процессуального права и его институтов;

д) уголовно-процессуальное право и практика его применения в зарубежных странах.

Изучение этих объектов не является монополией науки уголовного процесса. При безусловном отличии предмета данной науки от предметов смежных наук (уголовного права, криминалистики, теории оперативно- розыскной деятельности, общей теории судебных экспертиз, юридической психологии, судебной медицины, судебной психиатрии, судебной статистики, криминологии) у них могут быть общие объекты познания, изучаемые каждой из этих наук для познания собственных
объективных

75

закономерностей, составляющих ее предмет. С таким совпадением объекта познания мы встречаемся, когда речь заходит о понятии преступления, его состава, образующих этот состав элементов. Общими для уголовно-процессуальной науки и криминалистики являются такие объекты познания, как норма уголовно-процессуального права или процессуальные процедуры проведения следственных действий и т.п. Эта общность объектов познания стимулирует комплексный подход к их изучению, что весьма характерно для современной юридической и других общественных наук.

Общим для процесса и криминалистики является также этап использования доказательств, т.е. процесс логического доказывания. Однако эта общность лежит в сфере теории познания, равным образом используемой не только уголовным процессом и криминалистикой, но и любой иной наукой. Другое дело, что познание в форме доказывания происходит в специфических формах уголовного процесса и наполняется содержанием специфических методов и приемов, разрабатываемых криминалистикой.1

Подчеркивая данное обстоятельство, А. А. Эйсман отмечал: “Несомненно, между наукой уголовного процесса и криминалистикой существует теснейшая связь. Во многом, можно даже сказать в основном, задачи криминалистики предопределяются задачами уголовного процесса”2.

Этот тезис, несомненно, базируется, в частности, и на большом числе работ криминалистов и процессуалистов, в которых проводится не только мысль о тесной связи криминалистики и уголовного процесса, но и содержатся утверждения о том, что криминалистика является наукой не

1 Подробнее о предмете криминалистики и ее соотношении с уголовным процессом см.: Митричев СП. Теоретические основы советской криминалистики. - М.,1965; Васильев А.Н. Советская криминалистика. - М.,1970; Советская криминалистика (теоретич. проблемы), колл.авт. - М.,1978; Эксархопуло А.А. Основы криминалистической теории. - СПб., 1999; Коновалов СИ. Теоретико-методологические проблемы криминалистики. Р- Д., 2001; Строгович М.С. Предмет криминалистики и её соотношение с уголовным процессом // Труды ВЮА. Ашхабад, 1942.

2 Эйсман А.А. и др. Советская криминалистика: Теоретические проблемы, - С.25.

76

только о предварительном следствии, что её приемы, методы должны разрабатываться и для суда, шире использоваться в судебном следствии.1 В частности, СП. Митричев отмечал: “Криминалистическая наука обслуживает предварительное и судебное следствие, разрабатывая научные приемы и методы раскрытия преступлений и методы исследования вещественных доказательств.”2 Правильное по своей сути, данное утверждение вызывает возражение своей формулировкой. Хотелось бы возразить против смысла, вкладываемого в глагол “обслуживает”. Подобное определение роли криминалистики делает её не равноправной с уголовным процессом, а наукой второстепенной, подчиненной, несамостоятельной.

В этой связи нелишне напомнить, что длившиеся долгое время споры о том, является ли криминалистика прикладной наукой или правовой, закончились в пользу второй точки зрения. В истории уголовного процесса всегда отмечается эволюция от нормативного определения уголовного процесса, определений его как системы правоотношений к трактовке как деятельности, осуществляемой судом, органами прокуратуры, следствия и дознания по борьбе с преступлениями. Подобная эволюция знаменовала собой расширение границ предмета науки уголовного процесса и расширение предмета уголовно- процессуального регулирования. Подобно этому криминалистика, которую нередко именовали вообще не наукой, а “научной

1 Цыпкин А.А. Судебное следствие и криминалистика//Соц.законность, 1938. - № 12. - С.44-46; Гродзинский М.М. Советский уголовный процесс и криминалистика/ЛЗопросы криминалистики, 1960. - № 1-2. - С.9-10; Винберг А.И. Криминалистика. Введение в науку. М.,1962; Терзиев Н.В. К вопросу о системе науки советской криминалистики // Правоведение, 1961. - № 27. - С. 154; Гарин К. Криминалистику на службу судебному следствию // Соц.законность, 1955. - № 9. - С. 13-15, Его же: Значение данных криминалистики при подготовке и проведении судебного следствия // Ученые записки ВЮЗИ, 1957. Вып. 3. - С. 183-189; Шаламов М.П. Некоторые проблемы советской криминалистики. - М.,1965 и др.

2 Митричев СП. Теоретические основы советской криминалистики. - С.21.

77

дисциплиной”1, проделала большой и сложный путь своего развития. На этом пути были преодолены попытки разрушить единство науки, выделив из неё отдельные части (криминалистическую технику, криминалистическую экспертизу). Однако год от года круг вопросов, разрабатываемых криминалистикой, постоянно расширялся, она все глубже проникала в сферы следственной деятельности, наработанные ею приемы становились нормами уголовного процесса (следственный эксперимент, предъявление для опознания, проверка показаний на месте). Тесная связь криминалистики с другими правовыми науками, такими, как уголовное право, уголовный процесс, криминология и др.; правовая природа общей теории криминалистики, криминалистической тактики и методики, привели к однозначному выводу о том, что криминалистика является правовой наукой. Поэтому речь должна идти не об “обслуживании” криминалистикой уголовного процесса, а о тесном взаимодействии обеих этих наук и об использовании их научных разработок и научно-обоснованных приемов и методов в практической деятельности правоохранительных органов2.

Наука уголовного процесса и наука криминалистики - это смежные правовые науки. Предметом изучения и той, и другой является деятельность правоохранительных органов. Эта деятельность единая, её нельзя дифференцировать на уголовно-правовую, криминалистическую, уголовно-процессуальную. Все это не просто взаимосвязано, а представляет собой единое целое применительно к этим органам. Однако обе научные дисциплины (уголовный процесс и криминалистика) имеют свои собственные аспекты изучения указанной деятельности, а также свои собственные методы. Предмет изучения науки уголовного процесса в известной мере шире предмета изучения криминалистики, так как он охватывает как общие положения, так и все стадии производства по уголовному делу. Что касается предмета криминалистики, то он, в известной мере, глубже и разностороннее

1 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1958. - С.54.

2 Хмыров А. А. Проблемы теории доказывания. - Краснодар, 1996. - С.4.

78

предмета уголовного процесса, так как криминалистика привлекает на службу правосудию данные многих других наук (естественных, технических, гуманитарных).

Вместе с тем обе эти науки имеют общие исходные положения, одну общую базу - уголовно-процессуальное право. Из этой посылки и из изложенных выше положений мы и будем исходить в дальнейшей трактовке тактики обвинения, процесса доказывания, тактики проведения отдельных следственных действий в судебном разбирательстве.

Несомненно, главенствующая, но не единственная, роль в применении данных криминалистики в судебном разбирательстве принадлежит криминалистической тактике. Говоря о криминалистической тактике, имеют в виду два значения этого термина. Первое - обозначение раздела науки криминалистики, как “системы научных положений, на основе которых в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с учетом данных специальных наук и обобщения практики уголовного судопроизводства, разрабатываются рекомендации, обеспечивающие оптимальные пути достижения целей предварительного расследования и судебного разбирательства”1. Вторым значением термина определяется практическая реализация вышеупомянутых рекомендаций, то есть сами средства и приемы раскрытия, расследования преступлений, судебного рассмотрения дел о них и предупреждения преступлений.2 При этом в литературе всегда подчеркивалась закономерная устойчивая и необходимая связь между теоретической и фактической криминалистической тактикой . Как практика питает теорию криминалистической тактики, так и её теоретическая часть обеспечивает повышение уровня деятельности следствия

Якубович Н.А. Общие проблемы криминалистической тактики//
Советская криминалистика М, -1978. - С. 131.

2 О месте приемов и методов в следствии. См. работу Челышевой О.В. “Объект и предмет криминалистики (генезис, содержание, перспективы развития).- СПб., 2001.- С.97 и далее.

3 Белкин P.O., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание.- М, 1973. - С.75.

79

и суда, применяющих в повседневной деятельности теоретические концепции и эффективные приемы криминалистической тактики.

Как известно, становление криминалистической тактики, именуемой в ту пору “следственной”, пришлось на 50-60-е годы. Этот процесс сопровождался широкими дискуссиями по поводу предмета тактики и её приемов (методов)1.

Вопросам криминалистической тактики посвящено немало работ таких известных криминалистов, как: Р.С. Белкин, А.Н. Васильев, СП. Митричев, А.А. Винберг, И.М. Лузгин, В.Е. Коновалова, A.M. Ларин и др. авторов2.

“Криминалистическая тактика, - отмечает Р.С. Белкин, - это система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного f выделено нами - В.У.) следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих судебное исследование, и приемов проведения отдельных процессуальных действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установление причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений.”3

А.Н. Васильев попытался, по существу, раскрыть содержание понятия, которое Р.С. Белкин определяет как “научные положения”, т.е. тот научный базис, на который опирается криминалистическая тактика. Это, по мнению А.Н. Васильева, - логика, психология, использование научно- технических средств, НОТ.

См. например: Советская криминалистика на службе следствия. - М., 1965. Вып.7. -С.153- 164; а также - Вопросы криминалистики М., 1964. - № 10.- С.206 и далее.

2 См.: Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. -Волгоград, 1993; Васильев А.Н. Основы следственной тактики (дисс. докт. юр. наук). -М., I960; Митричев СП. Теоретические вопросы советской криминалистики. -М., 1965. Коновалова В.Е. Теоретические проблемы следственной тактики// Автореф. дисс… докт. юр. наук. Харьков, 1966; Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. - М, 1972; Лузгин И.М. Методология расследования преступлений. -М., 1973; Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование. Организация. - М., 1970; Арцишевский ГВ. К вопросу о предмете криминалистической тактикиШравоведение, 1963.№3.-С.99.

3 Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. - М., 1970. - С.71.

80

С подобной трактовкой не согласилась Н.А. Якубович, считая, что к указанному перечню следует добавить философию, педагогику, теорию информации, теорию игр и др.1 Нам представляется, что и этот перечень не является полным. Указать необходимо еще и этику, когнитивную психологию, юридическую психологию, лингвистику и целый ряд других областей знаний, сведения из которых используются при формировании криминалистической тактики.

На современном уровне развития криминалистики криминалистическая тактика охватывает проблемы тактики как предварительного, так и судебного следствия. К каждому из них применимы положения криминалистической тактики о построении и проверке версий, планировании, использовании тактических приемов при осуществлении следственных действий.

Тактика предварительного следствия и тактика судебного следствия, являясь частями единой криминалистической тактики, имеют каждая свой предмет, специализированный применительно к той правоохранительной деятельности, где используется эта тактика. Нельзя механически переносить тактику предварительного следствия на почву судебного разбирательства. Причин к тому достаточно много. В судебном следствии отсутствует элемент поисковой деятельности следователя, имеется уже массив доказательств, установленных и закрепленных на предварительном следствии; судебное следствие осуществляется в условиях гласности, публичности, непосредственности2. Эти и многие другие факторы дают основание говорить о самостоятельном значении тактики судебного следствия.

Об этом свидетельствует тот факт, что уже в начале 60-х годов прошлого века и криминалисты, и процессуалисты стали уделять большое внимание возможностям использования данных криминалистики в целом и разрабатываемых ею тактических приемов в частности не только при

1 Якубович Н.А. Указ. работа С. 134.

2 Подробнее об этом см. раздел 2.2 данного исследования.

81

расследовании и раскрытии преступлений, но и в других стадиях уголовного процесса, а также не только в уголовном процессе, но и в других процессах ‘.

Длительное время вопросы тактики судебного следствия не были предметом криминалистического исследования и освещались фрагментарно в работах процессуалистов, касающихся деятельности суда, участия прокурора и адвоката в судебном разбирательстве. В подобных работах освещались частично вопросы планирования судебного следствия, тактика допроса подсудимого и свидетелей судом, подготовка обвинительной и защитительной речи и др.2.

Прорыв в указанном направлении знаменовала собой монография Л.Е. Ароцкера3 , который впервые в отечественной криминалистике создал криминалистическую концепцию тактики судебного следствия. “Криминалистическая тактика судебного следствия, - отмечал Л.Е. Ароцкер, -это система основанных на уголовно-процессуальном законе приемов и методов планомерной подготовки и проведения судебного следствия и отдельных судебных действий, обеспечивающая установление истины по делу”4.

Отдавая должное заслуге Л.Е. Ароцкера, его тем не менее критиковали за слишком общее определение тактики судебного следствия, отсутствие в нем указаний на криминалистический характер этой тактики. С подобной критикой можно согласиться, имея в виду, что в определении понятия тактики судебного следствия должны наличествовать наряду с указанными Л.Е. Ароцкером и такие элементы, как:

1 См.: Гродзинский М.М. Советский уголовный процесс и криминалистика // Вопросы криминалистики, 1961. № 1-2. -С.9-10 Винберг А.И. Введение в науку (учебник “Криминалистика”).- М., 1962. - С. 15.

2 См., напр.: Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М, 1955.

С.6; Соя-Серко О.Я. Допрос подсудимого в советском уголовном процессе. Дисс. канд. юр. наук. - М., 1969;. Гинзбург Г.А. Поляк А.Г., Самсонов И.Д. Советский адвокат М., 1968.- Гл.У.; Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. - М., 1978; Его же: Тактика и психологические основы судебных действий. - Краснодар, 1986.

3 Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. М., 1964.; Его же: Тактика и этика судебного допроса. М., 1969.

4Ароцкер Л.Е. Указ. Работа. - С.29.

82

а) ссылки на использование данных криминалистики и иных наук; б) использование обобщенной судебной практики; в) конкретизация направлений использования тактических приемов: для правильного построения судебных версий (общих, частных); для рационального порядка их проверки; планирования судебного следствия и т.д.; г) для определения вида следственных действий, реализуемых в судебном следствии, и линии поведения суда и иных участников процесса при их осуществлении; д) об использовании научно-технических и вспомогательных средств при исследовании доказательств.

Ранее мы уже упоминали, что достаточно давно в криминалистической литературе стали находить отражение и вопросы использования криминалистической тактики не только в уголовном, но и в иных процессах. Примерами таких работ являются исследования В.Г. Тихини, Ю.Г. Корухова и др.1.

Как известно, особенности познания в раскрытии и расследования преступлений, а также при судебном разбирательстве дела о преступлении заключаются в следующем:

1) познается специфический объект действительности, каковым является общественно-опасное и противоправное деяние. При этом, как правило, имеет место сложное переплетение фрагментов действительности, требующее не просто установления фактов, но и выявления причинных и иных связей между ними; 2) 3) познание преступления во всех случаях обращено к человеку, к его психологии, общественным связям, его социальной ориентации, физическому и нравственному состоянию. По сути, непременной частью такого познания является то, что относят к области человековедения; 4) См.: Тихиня В.Г. Применение криминалистической тактики в гражданском процессе. Минск, 1976; Корухов Ю.Г. Криминалистическая экспертиза в арбитражной практике // Актуальные теоретические и общеметодологические проблемы судебной экспертизы. М., 1975.-С.89-115.

83

3) осуществляемое познание носит юридический характер, является правовым по своей природе, так как осуществляется в рамках и по нормам уголовного процесса (условия, предмет и пределы доказывания) и тесно связано с нормами уголовного права, определяющими состав преступления;

4) результаты познания имеют социальное значение. В общественном плане: демонстрация силы закона, доказанности и справедливости наказания, выявление причин и условий, способствующих совершению преступления и путей их устранения; в социальном: особые последствия для осужденного (изоляция от общества, распад семьи, социальных связей и т.п.).

Приведенные особенности познания определяют постановку и решение криминалистических задач, призванных обеспечить установление истины по уголовному делу и решаемых государственным обвинителем в ходе судебного следствия.

Сущность этих криминалистических задач определяется следующими факторами:

  1. Задача обусловливается криминалистической характеристикой преступления (в том числе конструкцией правовой нормы, определяющей состав преступления).

  2. Вытекает из конкретной судебно-следственной ситуации.

  3. Зависит от достоверности источников информации, её объема и содержания.
  4. Является продуктом оценочной деятельности государственного обвинителя, основанной на его опыте, знаниях уголовного права, процесса, криминалистики, иных наук.
  5. Выступает в качестве ориентира в познавательной деятельности государственного обвинителя и в то же время является способом познания истины.
  6. Способствует планированию судебного следствия, структурирует и упорядочивает решение общих задач уголовного судопроизводства, помогает

84

в выборе технических средств, применение которых может способствовать доказыванию.

Правильному пониманию и использованию криминалистических задач государственным обвинителем призвана способствовать их классификация, даваемая по различным основаниям:1

  1. По степени общности;

1.1. Наиболее общие (генеральные), сформулированные в ст. 6 УПК РФ.

1.2. Частные, вытекающие из обеспечения как генеральной
задачи уголовного производства, так и реализации отдельных статей УПК РФ.

  1. По сфере деятельности:

2.1. При проведении следственных действий и дознания. 2.2. 2.3. В ходе судебного разбирательства. 2.4. 2.5. В процессе государственного обвинения. 2.6. 2.7. В деятельности защиты. 2.8. 2.9. При прокурорском надзоре. 2.10. 2.11. При проведении криминалистических экспертиз. 2.12. 3. По содержанию криминалистических задач;

3.1. Поисковые (в ходе выявления материальных носителей информации о совершенном преступлении).

3.2. Технико-криминалистические (фиксация, изъятие,
сохранение материальных носителей информации).

3.3. Исследовательские (версионные), оценочные,
классификационные, идентификационные, диагностические, ситуационные и т.п.

  1. По целям:

4.1. Тактические (планирование судебного следствия,
очередности следственных действий и т.п.).

1 См., например: Лузгин И.М. Указ. работа. - С.64 и далее.

4.2. Организационные (обеспечение представления суду доказательств и др.).

  1. По уровню сложности:

5.1. Сложные (тактические, организационные, исследовательские). 5.2. 5.3. Простые (некоторые организационные). 5.4. 6. По источнику возникновения:

6.1. Обозначенные государственным обвинителем на основе собственной исследовательской (оценочной) деятельности.

6.2. Возникшие в результате действий иных участников
процесса (подсудимого, защиты, потерпевшего и др.).

6.3. Возникшие по инициативе суда.

  1. По очередности:

7.1. Первоочередные. 7.2. 7.3. Последующие. 7.4. 8. По стадиям уголовного процесса и формам деятельности:

8.1. В ходе контроля за предварительным следствием и дознанием. 8.2. 8.3. При утверждении обвинительного заключения. 8.4. 8.5. При подготовке к поддержанию государственного обвинения в суде. 8.6. 8.7. При осуществлении государственного обвинения в суде. 8.8. 8.9. При апелляционном и кассационном обжаловании судебных решений, не вступивших в законную силу. 8.10. 8.11. При ходатайстве (надзорном представлении) о пересмотре вступивших в законную силу приговора, определения, постановления суда. 8.12. 8.13. При возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или 8.14. вновь открывшихся обстоятельств.

Приведенная классификация, не претендующая на исчерпывающую полноту и бесспорность, имеет своей целью ориентировать государственного обвинителя в формулировании криминалистических задач при подготовке к поддержанию обвинения, а также при решении их, участвуя в судебном

86

разбирательстве. При этом не следует забывать, что криминалистическая задача является результатом оценки фактов, что все они (задачи) тесно связаны между собой, но в каждой ситуации необходимо четко представлять себе место задачи по приведенной классификации с тем, чтобы эффективнее достичь её оптимального решения.

Криминалистическую задачу, её возникновение, методы, способы и приемы её решения всегда связывают с ситуацией, в которой она возникает. Для предварительного следствия и дознания - это следственные ситуации. Анализу следственных ситуаций в криминалистике посвящено достаточно много работ1, поэтому мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе. Для данного исследования важнее определить: имеются ли основания утверждать, что криминалистические задачи, решаемые государственным обвинителем, также носят ситуативный (ситуационный) характер. Иными словами, существует ли в данном случае т.н. криминалистический детерминизм, то есть неразрывная связь объективного (ситуации) и субъективного (криминалистической задачи).

Следственная ситуация трактуется в настоящее время неоднозначно. Одни авторы делают акцент на информационно-содержательную её часть2; другие выделяют психологическую составляющую3, третьи - характеризуют

Одними из первых работ данного направления были: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. - М, Т.Ш, 1979. -С.70; Драпкин Л.Я. Разрешение проблемных ситуаций в процессе расследования. -Свердловск, 1985.- С. 10; Следственная ситуация // Сб.науч работ. - М. - 1985; Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия.-М, 1997.

Колесниченко А.Н. Научные и правовые основы расследования отдельных видов преступлений: Автореф. дисс… докт. юр.наук. -Харьков, 1967.- С. 16; Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. -Свердловск, 1975.- С. 173; Турчин Д.А. О разработке теории следственной ситуации // Следственная ситуация. - М., 1985.- С.13.

Ратинов Д.Р. Судебная психология для следователей. -M.J967.-C.I57; Селиванов Н.А. Криминалистические характеристики преступлений и следственные ситуации в методике расследования // Соц.законность, 1977. №2, - С.58; Васильев А.Н. О криминалистической классификации преступлений // Методика расследования преступлений (Общие положения): Материалы научно-практической конференции. - М., 1978.-С.31.

87

её слишком общо, через “совокупность практических данных”. Поэтому полагаем целесообразным не стремиться отдать предпочтение какому-то из предложенных определений следственной ситуации, а постараться понять сущность объективных и субъективных факторов, под влиянием которых она формируется. Наиболее полный перечень этих факторов дан, по нашему мнению, в работах Р.С. Белкина . К ним автор относит:

Объективные факторы:

а) наличие и характер имеющейся в распоряжении следователя доказательственной и ориентирующей информации;

б) наличие и устойчивость существования еще не использованных источников доказательственной информации и надежных каналов поступления ориентирующей информации;

в) интенсивность процессов исчезновения доказательств и сила влияющих на эти процессы факторов;

г) наличие в данный момент в распоряжении следователя, органа дознания необходимых сил, средств, времени и возможность их исполь зования оптимальным образом;

д) существующая в данный момент уголовно-правовая оценка события. Субъективными факторами, влияющими, по мнению автора, на

формирование следственной ситуации, являются:

е) психологическое состояние лиц, проходящих по уголовному делу;

ж) психологическое состояние следователя, уровень его знаний и умений, практический опыт; способность следователя принимать и реализовывать решения в экстремальных условиях;

з) противодействие установлению истины со стороны преступника и его связей, а иногда и потерпевшего и свидетелей;

1 Гавло В.К. О следственной ситуации и методике расследования хищений, совершаемых с участием должностных лиц // Вопросы криминалистической методологии, тактики и методики расследования. -М, 1973. -С.90.

2 См., например: Белкин Р.С. Курс криминалистики, 3-е издание. - М., 2001. -С.630.

88

и) благоприятное (бесконфликтное) течение расследования;

к) усилия следователя, направленные на изменение следственной ситуации в благоприятную для следствия сторону;

л) последствия ошибочных действий следователя, оперативного работника, эксперта, понятых;

м) последствия разглашения данных предварительного следствия;

н) непредвиденные действия потерпевшего или лиц, непричастных к расследуемому событию.

Подобный детальный анализ объективных и субъективных факторов, влияющих на развитие следственной ситуации, свидетельствует о том, что даже при проявлении некоторых из них в судебном следствии следственная ситуация не может быть механически перенесена на эту почву, как это пытаются делать некоторые авторы.

Так, например, Ю.В. Кореневский, взяв за основу самую общую

характеристику следственной ситуации, определяемую как “совокупность

условий, в которых в данный момент осуществляется расследование, т.е. та

обстановка, в которой протекает процесс доказывания”1, полагает возможным

без каких-либо корректив говорить о правомерности понятия следственная

ситуация для судебного следствия. Автор отмечает: “Если говорить
о \

судебном разбирательстве, следственную ситуацию можно определить как ;’

i сложившуюся к этому этапу производства по делу совокупности данных о j\

существенных обстоятельствах дела, исходя из которых определяется

направление и пути дальнейшего получения информации, необходимой для /

принятия правильного решения по делу”2. I

Мы полностью согласны с тем, что понятие следственной ситуации может быть использовано в судебном следствии, но для этого содержание данного понятия требует существенной корректировки.

Кореневский Ю.В. Криминалистика для судебного следствия. - М, 2001.- С.65. 2 Там же. С.65-66

89

Рассмотрим в этой связи ее объективные и субъективные факторы, приведенные нами выше в редакции Р.С. Белкина. Начнем с факторов объективных.

В п. а) указано на наличие и характер имеющейся информации, объем которой и качество ставится в зависимость от механизма расследуемого события и условий возникновения следов. Очевидно, что информационный фактор не менее важен и в судебном следствии, однако зависит он совсем от иных причин: полнота, объективность, качество расследования, должная систематизация и детализация представленной в суд информации, содержащейся в деле; отсутствие реальной возможности опровергнуть ее любым участником процесса, и.т.п.

В п. б) говорится о наличии и устойчивости существования источников дополнительной информации. Этот фактор может быть использован и в судебном следствии, так как суд не ограничен только представленными ему доказательствами и вправе получать новые доказательства (ст.86 и 87 УПК РФ). Однако ни о какой ориентирующей информации речи идти не может и эта часть п. б) должна быть исключена.

Требует коррекции и пункт, где говорится об интенсивности процесса исчезновения доказательств. Объективных условий для этого в судебном следствии нет. Основной массив доказательств зафиксирован в материалах

уголовного дела и если оно не будет похищено и не сгорит во время пожара1, то процесса исчезновения доказательств не будет. Мы не касаемся пока такого субъективного фактора, как отказ от показаний или их изменения.

Не “работает” и п. г) о наличии сил и средств, которые могут использовать следователь и орган дознания.

Пункт д) об уголовно-правовой оценке события в рамках следственной ситуации остается в силе.

1 В 60-е годы в Мосгорсуде был пожар, при котором было уничтожено несколько уголовных дел.

90

Не рассматривая столь подробно субъективные факторы (п.п. «е» - «н»), отметим, что большая часть этих факторов остается в силе. Почти все они лежат в области психологии, которая в первую очередь определяет существо следственной ситуации, в том числе и в суде. Здесь и психологическое состояние участников процесса, и психологически объяснимое противодействие установлению истины, и конфликтность

(бесконфликтность) процесса судебного разбирательства.

Не применим п. м) - последствия разглашения данных предварительного следствия. Он не просто не применим, но и действует в прямо противоположном направлении. Данные предварительного следствия, известные суду и сторонам, также известны и подсудимому (ч.З п. 12 ст.47 УПК РФ), и потерпевшему (ч.2 п. 12 ст.42 УК РФ), и гражданскому истцу (в определенной мере) (ч.4 п. 12 ст.44 УПК РФ), и другим лицам, участвующим в процессе. В этой связи начинают проявляться как положительные, так и отрицательные факторы этого знания.

В самом общем плане предварительное следствие можно назвать в основном этапом собирания доказательств (разумеется, постоянно связанного с их проверкой и оценкой), в то время как судебное разбирательство - этапом проверки и оценки доказательств, т.е. их исследования. На стадии судебного СЛЕДСТВИЯ суд имеет в своем распоряжении данные, собранные на этапе предварительного следствия. Это позволяет и суду, и сторонам ориентироваться в имеющемся материале с самого начала судебного следствия. С одной стороны, это помогает в построении версий и планировании следствия, в выборе линии действий сторон, в восприятии общей картины события преступления судом.

С другой стороны, это позволяет участникам процесса определить свою линию поведения с учетом собственных интересов, далеко не всегда согласуемую с интересами установления истины; использовать имеющиеся в деле противоречия, неточности. Нельзя не учитывать при этом и попыток

91

влиять на потерпевшего, свидетелей с целью изменения ими своих показаний и т.п.

Поэтому применительно к ситуации в суде следует говорить как об использовании благоприятных факторов (того обстоятельства, что материалы дела преданы гласности), так и о необходимости нейтрализации возникающих в силу этого же отрицательных факторов.

Таким образом, проведенный анализ может свидетельствовать о том, что все объективные факторы и некоторые из субъективных, определяющих следственную ситуацию, должны быть существенно скорректированы, когда речь идет о следственной ситуации в суде. Чтобы отличать эту ситуацию от той следственной, которая изучена в настоящее время в криминалистике, её можно было бы именовать “судебно - следственная ситуация”.

Такая судебно - следственная ситуация может включать в себя те же четыре категории факторов, которые мы находим в определении Р.С.Белкина: психологические, информационные, процессуальные, тактические и организационно-технические. Однако каждая из этих категорий должна учитывать особенности следствия при судебном разбирательстве.

Рассмотрев в последующем изложении каждую из этих составляющих, можно будет сформулировать определение судебно - следственной ситуации.

Общие вопросы тактики обвинения не могут быть изучены без должного представления о гносеологической стороне деятельности государственного обвинителя в процессе судебного следствия.

Познавательная деятельность государственного обвинителя в процессе проведения следственных действий протекает в условиях противодействия лиц, заинтересованных в искажении или сокрытии информации. Поэтому наряду с познавательными операциями он должен быть готов поддержать действия суда, направленные на пресечение попыток помешать должному проведению следственных действий. Наряду с этим, участвуя в следственных действиях, государственный обвинитель должен помнить и о таких мерах, которые, хотя и не преследуют целей познания,
но

92

предотвращают необоснованное вторжение в сферу личных интересов граждан, обеспечивают их безопасность, охраняют их права и свободы при проведении следственных действий.

Следственное действие при отражении его гносеологической сущности может быть определено как установленная уголовно-процессуальным законом совокупность познавательных приемов (методов, средств), применяемых в целях получения и закрепления в материалах дела доказательственной информации о событии преступления для установления истины по делу. Следственные действия включают также меры по преодолению попыток искажения информации, меры по обеспечению законных интересов, безопасности и достоинства граждан, привлекаемых к его проведению.1

Социальная сторона деятельности государственного обвинителя охватывает политический аспект, отражающий интересы общества в борьбе с преступностью (уголовная политика). Сюда же должна быть отнесена и профилактическая его деятельность. Думается, что и воспитательная деятельность государственного обвинителя может быть включена в категорию социальной деятельности. Об этой стороне деятельности также придется говорить в дальнейшем, как имеющей непосредственное отношение и к тактике судебного следствия, и к иной деятельности прокурора по поддержанию обвинения.

Здесь же необходимо остановиться на блоке иных направлений его деятельности и в первую очередь на поисковой, реконструктивной и удостоверительной.

Поисковая, которую в данном случае правильнее именовать познавательной, - это одна из главных составляющих, определяющая смысл и содержание деятельности государственного обвинителя, - анализ, проверка и оценка информации по уголовному делу.
Реконструктивный характер

1 Подробнее об этом см.: Шейфер С.А. Познавательное значение следственных действий и их система // Вопросы борьбы с преступностью. - М., 1972, вып. 15. - С.54 и далее.

93

познавательной деятельности призван подчеркнуть особенность познания, в данном случае - выявление обстоятельств прошлого. В ходе такого познания преобладают так называемые “выводы обратного порядка”1, когда по имеющимся последствиям устанавливается их причина, по результатам действия - механизм этого действия.2 Таким образом, познавательная и реконструктивная деятельность государственного обвинителя неразрывны и осуществляются по большей части синхронно. Удостоверительная деятельность состоит в участии и контроле надлежащей фиксации доказательственной информации и иных процессуальных действий, коммуникативный аспект обеспечивает взаимоотношения государственного обвинителя с иными участниками уголовного процесса, в ходе которых он реализует складывающиеся правоотношения, регулируемые законом.

В юридической литературе нашли широкое отражение подходы к изучению следственной деятельности через описание цели, мотивов, способов и результата деятельности. Отличительной особенностью этих работ является то, что анализ познавательной деятельности следователя дается с учетом специфики процесса, в ходе которого осуществляется эта деятельность.3

К сожалению, подобные работы отсутствуют применительно к деятельности государственного обвинителя4.

Нам представляется, что при анализе деятельности государственного обвинителя необходимо в первую очередь исходить из того, что эта деятельность относится к сложным объектам научного исследования в силу

1 См.: Эйсман А.А. Логика доказывания. - М, 1971.-С.13.

2 См.: Кустов A.M. Криминалистическое учение о механизме преступления (Автореф. дисс. докт. юр. наук).- М., 1997.-C.il.

3 См. напр.: Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. - М.,1973; Белкин Р.С. Курс криминалистики. 1997,т.З; Эйсман А.А. Логика доказывания. - М.,1971; Дулов А.В. Судебная психологи. -Минск, 1975 и др. работы.

4 Имеющиеся монографии и пособия типа: Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. -М.,1971, или Поддержание государственного обвинения в суде. -М.,1970// Под ред. М.П. Малярова - положения не спасают. Во-первых, потому, что они не охватывают в должной мере гносеологическую основу деятельности государственного обвинителя, во- вторых, эти работы являются, по существу, библиографической редкостью.

94

своей многогранности и перманентного чередования функций. Подобные объекты в науке называют системными. Для полного и всестороннего изучения такого объекта познания в целом и всех его компонентов по отдельности, с учетом его динамизма и постоянного развития по мере совершенствования уголовного законодательства необходима

последовательная реализация принципов системного подхода.1

В плане системности доминирующим постулатом будет убеждение государственного обвинителя, что подготовка к поддержанию обвинения и его осуществление - это не только служебная обязанность, но и моральный долг, и готовность выполнить свои функции на каждом этапе уголовного процесса.

Деятельность государственного обвинителя, несомненно, обладает специфическими чертами, к числу которых относится правовой характер этой деятельности, который выражается:

  • во-первых, в том, что уголовно-цроцессуальное законодательство определяет процессуальные формы всех действий государственного обвинителя в уголовном процессе;
  • во-вторых, это публичный характер его деятельности. Обязанность доказывания выдвинутого обвинения требует от прокурора активного участия в исследовании и оценке доказательств, профессионального участия в судебном следствии; хорошо подготовленной, правильно структурированной, аргументированной обвинительной речи при учете специфических особенностей каждого уголовного дела;
  • в-третьих, это неукоснительное соблюдение принципа презумпции невиновности, недопущение перекладывания бремени доказывания на иных участников процесса (суд, подсудимый, эксперт и т.п.).
  • О системном подходе см.: Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. - М, 1973; Кузьмин В.П. Метод системного подхода в современном научном познании и марксистской методологии // Вопросы философии М.,1980, вып. 1,2; Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности М.,1978; Садовский В.Н. Основы общей теории систем (Логико-методологический анализ). - М, 1974, и другие работы.

95

Характер деятельности государственного обвинителя позволяет сформулировать следующие предъявляемые к нему требования, обеспечивающие как реализацию тактических приемов судебного следствия, так и выполнение иных функций обвинения. Эти требования являются сочетанием психологических, психофизиологических свойств, нравственных установок и профессиональных навыков: эрудированности, наблюдательности, любознательности, тренированной памяти,

интеллектуальной целостности, оперативности мышления, развитого воображения, гибкости в оперировании образами, стремление к творческой деятельности, самодисциплины и самоконтроля, отсутствия шаблона в работе.

Учитывая реконструктивный характер своей деятельности, государственный обвинитель должен уметь использовать познавательный её аспект для публичной демонстрации осуществляемого им системного образования, являющегося моделью механизма совершенного преступления. Основанием для такого моделирования является получившая достаточно полное и творческое воплощение в криминалистике и судебной экспертизе теория отражения. Эта теория позволяет рассматривать
событие

преступления как отражаемую систему, а окружающую его материальную действительность как систему отражающую.

Отсюда принципиальная возможность, подтверждаемая повседневной практикой, устанавливать обстоятельства дела по материально

Анализ этих качеств см. в юридической литературе: Котов Д.И., Шиханцов Г.Г. Психология следователя. - Воронеж, 1977.-С.7-19; Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. - М, 1973.-С.35 и далее.; Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М.,1947.-С.42-43 и далее; в литературе по психологии и науковедению: Каген М.М. Человеческая деятельность. - М.,1974; Леонтьев А.Н, Деятельность, сознание, личность. - М.,1975; Фофанов A.M. Социальная деятельность как система. -Новосибирск, 1981; Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности. -М.,1978; Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. -Л.,1968; Анцифирова Л.И. Принцип связи психики и деятельности и методология психологии// Методологические и теоретические проблемы психологии. -М.,1969; Абдульханова- Славская К.А. Деятельность и психология личности. - М., 1972.

2 См.: Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики М., 1970. - С. 130.

96

фиксированным и иным отображениям как отражениям во внешней сфере механизма преступления и взаимодействующих при этом объектов. Конечной целью такого познания от следствия к причине и условиям является установление по отображению фактических данных механизма совершения преступления в целом, а также его отдельных элементов (стадий): подготовки, совершения, сокрытия следов и т.д. При этом государственный обвинитель должен учитывать принципиальную возможность с помощью следственных действий, экспертизы и собранных на предварительном следствии доказательств реализовать реконструктивный характер своей деятельности применительно к любому элементу состава преступления: объекту (чаще предмету), объективной стороне, субъекту и даже субъективной стороне.

Особенностью познавательной деятельности государственного обвинителя является и её . верифицируемость (проверяемость). Определяющим здесь является принцип состязательности уголовного процесса России (ст. 15 УПК РФ). Доказательства, представляемые обвинением, анализируются и оцениваются в условиях гласности со стороны защиты и судом. Вместе с тем прокурор, как государственный обвинитель, обязан принимать меры к проверке представляемых им доказательств обвинения, сопоставляя их с уже имеющимися доказательствами и предпринимая меры к получению новых доказательств.

Нельзя не коснуться и такой особенности познавательной деятельности государственного обвинения, как наличие в ней элемента прогнозирования. Прогнозировать можно поведение участников процесса, появление новых доказательств, изменение доказательственной информации, результаты проведения следственных действий и т.д. Однако в данном контексте мы хотели бы остановиться на прогнозировании, имеющем ярко выраженный

1 См.: Зуйков Г.Г. Методологическое значение изучения способов совершения преступлений // Криминалистика М., 1969. - С.115-143.

2 Степутенкова В.К. Судебная экспертиза и исследование обстоятельств, образующих состав преступления // Труды ВНИИСЭ. - М, 1975. - С.20.

97

социальный (в данном случае криминологический) характер, а именно - на прогнозировании, носящем предупредительный характер. В процессе подготовки к поддержанию обвинения и, главным образом, в ходе судебного следствия государственный обвинитель обязан выявлять причины и условия, способствовавшие совершению преступления. На этой основе им должны вноситься предложения, облекаемые судом в частные определения профилактического характера по устранению подобных обстоятельств в будущем. При этом государственным обвинителем могут быть решены следующие криминалистические и криминологические задачи:

  • разработка приемов и методов выявления причин и условий, способствующих совершению преступлений, с учетом их криминологических и криминалистических особенностей;
  • выявление типичных следственных ситуаций профилактического характера, складывающихся по делу, и выработка на их основе оптимальных направлений деятельности по предупреждению преступлений;
  • определение примерного комплекса наиболее действенных профилактических мер;

  • выявление объектов профилактического воздействия в рамках экспертной деятельности1.

Свойствами познавательной специфической деятельности

государственного обвинителя, проявляющимися на всем процессе поддержания обвинения, и в особенности в тактике судебного следствия, должна являться высокоразвитая способность аналитико-синтетического мышления. Это необходимо как для того, чтобы уметь держать в памяти значительное количество обстоятельств дела, подвергая их анализу, так и для того, чтобы сочетать познавательную деятельность с удостоверительной,

См.: Яблоков Н.П. О предмете криминалистического предупреждения преступлений // Совр. проблемы судебной экспертизы и пути повышения эффективности деятельности СЭУ в борьбе с преступностью. - Киев, 1983; Алиев И.Д. Правовые и организационные проблемы экспертной профилактики. -Баку, 1987; Фридман К.Я. Использование данных судебной экспертизы для предупреждения правонарушений. -Киев, 1972 и др. работы.

98

коммуникативной и др. Особое внимание в познавательной деятельности должно быть обращено государственным обвинителем на её аналитическую составляющую. Развитие аналитического мышления прокурором призвано способствовать его умению, как государственного обвинителя, обращать внимание на детали, частности и мелочи. Мелочью они кажутся только поверхностному наблюдателю. Профессионал (следователь, прокурор) знает их истинное значение и умеет их выделить при допросе, осмотре, оценке доказательств. Наряду с аналитическим мышлением государственного обвинителя требуется и умение анализировать складывающуюся при судебном разбирательстве ситуацию; выделить ее составляющие, подвергнуть их самостоятельному анализу с тем, чтобы позже перейти к синтезу ситуации в целом.1

Отсутствие установок на выработку такого мышления, на его постоянный тренинг и поддержание в должной форме способно привести к косности мышления, уменьшению самокритичности, к желанию (порой неосознанному) заменить активные действия по поддержанию обвинения кабинетным методом ознакомления с надзорным производством по делу, заменить детальное изучение дела чтением обвинительного заключения.

Наряду с аналитическим мышлением обвинитель должен демонстрировать и мышление синтетическое. Анализ любой криминальной ситуации требует как анализа, так и синтеза доказательственных фактов, использования методов индукции, дедукции, экстраполяции, абстрагирования, сравнения, аналогии и др. Все они должны использоваться в тактике судебного следствия государственным обвинителем.

Противоположностью подобному сочетанию форм и методов познавательной деятельности, реализуемой обвинителем в судебном следствии, является его профессиональная деформация, проявляющаяся в

1 Пантелеев И.Ф. Некоторые вопросы психологии расследования преступлений // Труды ВЮЗИ. - М, 1973. Вып. XXX. - С.74-91; см. также: Васильев В.Л. Юридическая психология. - С.21-22.

99

излишней самоуверенности, некритическом подходе к оценке собранных на предварительном следствии доказательств, игнорировании аргументов защиты (т.н. психологическая инерция).

Снижение нравственных требований к самому себе приводит к снижению самокритичности, к постепенной косности мышления, к шаблону в работе, отставанию от нового, снижению самоконтроля, стремлению успокоить себя наличием неких “объективных” факторов (нагрузка по работе, лимит времени, простота предстоящего обвинения и т.п.).

Нельзя не остановиться еще на одном из аспектов познавательной деятельности государственного обвинителя в судебном следствии - на рефлексии. Это особенно важно при учете того, что, поддерживая государственное обвинение, прокурор постоянно сталкивается с противодействием. Умение “переиграть” защитника, предвосхитить ситуацию, складывающуюся, например, при допросе, устранить недоработки предварительного следствия, во многом зависит от того, насколько прокурор владеет приемами рефлексии, в какой мере он готов взглянуть на ситуацию со стороны, предвидеть возможные действия защиты. Использование приемов рефлексии требует значительного умственного напряжения, связанного с просчитыванием вариантов комбинаций.

Познавательный аспект деятельности государственного обвинителя в сочетании с другими её составляющими требует от него развития большого числа умений и навыков . Это и развитие наблюдательности, высокоразвитого творческого воображения, хорошей памяти (как оперативной, так и долговременной), умения быстро анализировать информацию и синтезировать её, выделять из массы собранных сведений

1 Рефлексия - имитация мыслей, принятия решений и действий противодействующего субъекта, то есть его понимание.

2 См.: Зорин Г.А. Тактический потенциал следственного действия. - Гродно, 1989.- С.47- 48; его же: Введение в экспертно-криативные системы. -Гродно, 1995.-С. 163; его же: Криминалистическая эвристика. - Гродно, 1994, Т.1.- С. 240 , Т.2 .-С. 220 .

3 О психологии умений и навыков см.: Пономарев Я.Д. Психология творчества. - М., 1976; Проблемы принятия решений. - М, 1976; Психологические механизмы целеобразования. - М, 1977.

100

наиболее существенные, строить версии и проверять их, уметь правильно выстроить систему доказательств, устанавливать возможные новые источники доказательств.

Только при этих условиях государственный обвинитель может считать себя застрахованным от серьезных ошибок как своих собственных, так и ошибок, становящихся судебными. Связь здесь самая прямая, хотя и не всегда проявляющаяся. Например, ошибочные или заведомо ложные показания свидетелей, потерпевших, обвиняемых, ошибочные заключения экспертов и документы, ошибки при проведении и фиксации результатов следственных действий, основанных на непосредственном восприятии (осмотр, следственный эксперимент, опознание и т.п.), - все эти сведения, если они остались невыявленными судом, в том числе и вследствие упущений государственного обвинителя, превращаются в судебные ошибки при установлении отдельных фактов. Затем из них следует общий ошибочный вывод суда о главном факте.

Проблеме судебных ошибок, в том числе некритическому отношению суда к выводам органов расследования и государственного обвинения, посвящено фундаментальное исследование коллектива авторов “Эффективность правосудия и проблемы устранения судебных ошибок.”1

Мы коснемся пока только одной категории судебных ошибок, которая в. г указанной- монографии определена как некритическое отношение суда к выводам органов расследования и государственного обвинения”. Суть этих ошибок изложена следующим образом: “I) а) суд не проявляет строгости при проверке полноты актов предварительного расследования как основания для решения по существу дела; б) суд не полностью проверяет представленные материалы в судебном заседании; в) суд не проводит необходимые процессуальные действия для восполнения
неполноты актов

Авдеев М.И., Алексеев В.Б., Анашкин Г.З., Бойков А.Д. и др. Эффективность правосудия и проблемы устранения судебных ошибок./ Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. - М, 1975, Т. 1,2.

101

предварительного расследования (все это неверная “количественная” оценка совокупности доказательств по делу, ошибки в определении объема исследования.); 2) а) суд некритически оценивает качество совокупности доказательств, обосновывающей виновность, в соответствии с точкой зрения органов расследования и обвинения; б) неверно оцениваются достоверность, допустимость и сила отдельных доказательств, положенных в основу приговора (и то, и другое - свидетельство некритического анализа документов).

Если упростить это изложение, то указанные ошибки будут касаться:

а) некритического отношения к материалам следствия, их переоценке;

б) неисследованности всех обстоятельств дела;

в) непроведения необходимых следственных действий для обеспечения полноты судебного следствия.

Вывод может носить несколько парадоксальный характер: государственный обвинитель должен бороться с безоглядным доверием суда к материалам предварительного расследования. Иными словами, он должен настойчиво, методично добиваться в суде проверки всех доказательств, представленных обвинением. Стремиться как можно меньше требовать оглашения в суде материалов предварительного следствия, добиваясь их гласной демонстрации участниками процесса, полностью использовать возможности привлечения специалистов и экспертов, с повышенным вниманием относиться к ходатайствам защиты и иных участников процесса по поводу действий, способствующих проверке доказательств.

Новый уголовно-процессуальный кодекс, провозгласивший

состязательность процесса и равенство в нем сторон, предоставляет для этого достаточные возможности.

См.: Эффективность правосудия и проблемы устранения судебных ошибок, 2-я часть С.83.

102

2.2. Понятие и значение тактики судебного следствия

Для того, чтобы определить гносеологическое содержание и онтологическую форму понятия “тактика судебного следствия”, целесообразно сначала уделить внимание трактовке понятия криминалистической тактики.

Мы не будем касаться истории формирования и развития криминалистической (а на раннем этапе - следственной) тактики, так как эта история достаточно подробно изложена в ряде работ, наиболее представительной из которых мы считаем “Курс криминалистики” Р.С. Белкина1.

В контексте данного исследования представляет несомненный интерес то, как эволюционировало содержание понятия криминалистической (следственной) тактики. В шестидесятых годах А.Н. Васильев относил к содержанию следственной тактики следственные версии, планирование расследования, привлечение общественности к расследованию преступлений, взаимодействие следствия и органов дознания, тактику следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий2.

А.И. Винберг полагал, что в тактику должны быть включены логические и психологические основы, указание на применение технических средств при расследовании преступлений, тактические основы криминалистической идентификации и пр.3

В соответствии с существовавшими представлениями о содержании криминалистической тактики формулировались и её определения. По мнению

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики М.,2001.

2 Васильев А.Н. Основы следственной тактики: Автореф. дисс. докт. юр. наук. - М, 1968.

С.8-11.

3 Винберг А.И. О научных основах криминалистической тактики // Правоведение, 1965, № 3.-С.81.

103

А.Н. Васильева, это: “часть криминалистики, трактующая о системе основанных на нормах уголовного процесса приемах активного, быстрого и планомерного расследования, общих для расследования всех видов преступлений и осуществляемых с применением эффективных средств криминалистической техники .

Таким образом, основой тактики, по автору, является прием. В отличие от этого В.Е. Коновалова, определяя тактику, говорит о приемах и методах, а именно: “система научных приемов и методов, основанных на требованиях уголовно-процессуального закона, применяемая при производстве следственных действий и оперативно-розыскных мер в целях предупреждения и расследования преступлений”.2

Нельзя не обратить внимание, что оба автора в приводимых определениях не упомянули следственные действия, говоря при этом о расследовании в широком смысле этого термина. Это упущение отсутствует в определении СП. Митричева, сформулированного им в тот же период. Автор определяет криминалистическую тактику как систему: “законных приемов и методов планомерного и целенаправленного расследования, а также наиболее эффективного осуществления отдельных следственных действий в целях быстрого и полного раскрытия преступлений”3. Такое же определение содержится и в более ранних работах СП. Митричева4.

Более развернутое определение криминалистической тактики предложил позднее Р.С Белкин, упомянув в этом определении не только предварительное, но и судебное следствие: “Криминалистическая тактика - это система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих

1 Васильев А.Н. Указ. работа. - С. 11-12.

Коновалова В.Е. Теоретические проблемы следственной тактики: Автореф. дисс… докт. юр. наук. - Харьков, 1966. - С. 15.

3 Криминалистика. - М., 1966. - СП.

4 Митричев СП. Теоретические основы советской криминалистики. - С.37.

104

судебное исследование, и приемов проведения отдельных следственных и судебных действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установление причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений”1.

Наряду с непосредственным включением в криминалистическую тактику судебного следствия и судебных действий автор указывает еще и на такой элемент криминалистической тактики, как “определение линии поведения лиц”. И то, и другое не случайно. К этому времени уже существовали монография Л.Е.Ароцкера об использовании криминалистической тактики в суде и монография А.Р Ратинова о судебной психологии. Есть и еще одно новшество в приводимом определении Р.С. Белкина. Это указание на организационные аспекты криминалистической тактики. Все эти новации не только опирались на имеющийся к тому времени научный и эмпирический материал, но и заложили основы для дальнейшего развития криминалистической тактики.

В данном месте работы целесообразнее проследить полемику по вопросу

0 том, применима ли криминалистическая тактика в судебном разбирательстве. Еще до выхода монографии Л.Е. Ароцкера и до определения, данного Р.С. Белкиным, в литературе поднималась проблема использования данных криминалистики в судебном следствии. В качестве одной из первых работ упоминают статью А.Л. Цыпкина4.

После Л.Е. Ароцкера и Р.С. Белкина идею использования криминалистической тактики в судебном следствии поддержал О.Я. Баев. Он определил криминалистическую тактику как “систему научных положений и разрабатываемых на их основе строго соответствующих принципу социалистической законности и требованиям
профессиональной этики

1 Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистки С.71.

2 См.: Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. - М, 1964.

3 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М.,1967.

4 ЦыпкинЛ.Л. Судебное следствие и криминалистика// Соц. законность. 1938. № 12.

105

приемов и рекомендаций по научному планированию и организации деятельности по собиранию и исследованию доказательств, а также по оценке информации в процессе доказывания на предварительном и судебном следствии” .

Помимо упоминания о судебном следствии, здесь привлекает и широкая трактовка, скорее даже расшифровка понятия следственной тактики: научные положения и рекомендации по собиранию, исследованию и оценке доказательств. Привлекает в определении не просто указание на линию поведения, а соответствие приемов требованиям профессиональной этики.

Против включения в тактику судебного следствия активно возражал А.Н. Васильев. Ранее (в § 2.1.) мы уже приводили его высказывание о следственной тактике и её характере - “поисковом, оперативном, целеустремленном” . Наряду с этим имеются его прямые возражения по рассматриваемой проблеме. В работе “Следственная тактика” А.Н. Васильев отмечал: “Известно, что суд в процессе разбирательства уголовных дел, особенно в сложных случаях, применяет планирование судебного следствия, конструирование и проверку следственных версий, анализ показаний при допросах и т.д. Но требует ли это разработки особых приемов и средств, идущих от специальных наук, или же достаточно точного соблюдения процессуального порядка рассмотрения уголовных дел и обобщения практики применения соответствующих норм закона? Нет, не требует”3.

Логическое противоречие приведенного высказывания заключается в том, что А.Н. Васильев применительно к суду говорит не только о достаточности точного соблюдения процессуального порядка, но и об использовании “обобщения практики применения соответствующих норм закона”. А это уже не что иное, как тактика.

Баев О.Я. Криминалистическая тактика и уголовно-процессуальный закон. - Воронеж, 1977.-С.8

2 Васильев А.Н. Тактический прием - основа следственной тактики.// Соц. законность, 1974. №4. -С.44.

3 Васильев А.Н. Следственная тактика. - М, 1976. - С. 19.

106

Криминалистическая (следственная) тактика прошла в своем генезисе обычный путь развития науки (или какой-либо области этой науки). Вначале была эмпирика. Например, как лучше провести осмотр места происшествия или допрос. Затем обобщение эмпирического материала. На его базе -обобщения теоретические, носящие промежуточный характер (по отдельным следственным действиям), и только на базе этих промежуточных теоретических обобщений смогла возникнуть стройная теория криминалистической тактики. Однако первичной основой этой системы было обобщение практики применения норм процессуального права. Таким образом, ссылаясь на достаточность использования судом норм процесса и “обобщения практики применения соответствующих норм закона”, А.Н. Васильев, на наш взгляд, опровергает сам себя, признавая необходимость применения в суде положений криминалистической тактики.

К еще более спорным, по сути и категоричным по форме высказываниям приходит А.Н. Васильев в последующих работах. Он пишет: “Если же расследование проведено на низком уровне, то суду не помогут никакие специальные тактические приемы и научно-технические средства, и не надо ориентировать суд на это, а ему следует использовать свое право возвращения дела на дополнительное расследование”1.

С такой постановкой вопроса трудно согласиться. Во-первых, непонятно, почему автор берет “крайний” случай - проведение расследования на низком уровне. Вместе с тем тактика судебного следствия должна быть применена и по делам с полноценно проведенным предварительным следствием. Представляется нелогичным, ссылаясь на низкое качество предварительного следствия, утверждать, что судей не следует ориентировать на применение тактических приемов и технических средств. Такая постановка противоречит как поступательному развитию уголовного процесса, так и положению ряда норм УПК: ст.88, 234, 235 и др. По своей

‘Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. - М, 1984. - С.46. Приводимая часть работы выполнена А.Н. Васильевым.

107

сути, высказывание А.Н. Васильева лишает суд его права восполнять пробелы предварительного следствия, сводит на нет его возможности в процессе проверки и оценки доказательств использовать достижения науки криминалистики.

Чтобы внести ясность, кто же прав в приведенном споре, целесообразно обратиться к содержанию криминалистической тактики.

Р.С. Белкин включает в содержание криминалистической тактики следующие научные положения, которые служат базой для разработки тактических рекомендаций и приемов1:

  1. Учение о криминалистической версии и планировании судебного исследования. Судебное исследование автор трактует достаточно широко, рассматривая его как собирательный термин для обозначения всей деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, суда, экспертных учреждений. Таким образом, речь идет и о судебных версиях, и о судебном планировании следствия.
  2. Криминалистическое учение о розыске. Естественно, эта часть тактики к суду отношения не имеет.
  3. Концепции следственной ситуации, тактического решения, тактического риска, тактической комбинации, приема. Мы уже упоминали ранее и еще вернемся к вопросу о судебно-следственной ситуации. Равным образом, применительно к судебному разбирательству можно говорить и о тактическом приеме следственного действия, о тактическом решении, о тактическом риске и тактической комбинации.

  4. Системы организационного характера. Они имеют место и в суде. Например, при осуществлении судом осмотра местности и помещений.
  5. Системы тактических приемов по собиранию, исследованию, оценке и использованию доказательств. Этот пункт полностью реализуется в судебном следствии.
  6. Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. - С. 13 и далее.

108

В последующих работах Р.С. Белкин несколько расширил содержание криминалистической тактики за счет включения в нее принципов взаимодействия следствия с другими работниками органов, ведущих борьбу с преступностью, и рекомендаций по использованию на предварительном и судебном следствии технико-криминалистических средств и приемов собирания и исследования доказательств1.

С течением времени точка зрения на существование тактики судебного следствия возобладала над взглядами противников, чему в немалой степени способствовало появление ряда работ, посвященных данной проблеме.

В первую очередь должна быть вновь упомянута монография Л.Е. Ароцкера, как первое фундаментальное исследование тактики судебного следствия. Заслуживает упоминания работа В.Г. Тихини “Применение криминалистической тактики в гражданском процессе”.2 Из последних работ укажем на монографии Ю.В. Кореневского “Криминалистика для судебного следствия”, Г.А. Воробьева «Планирование судебного следствия» и «Тактика и психологические особенности судебных действий» .

Появление этих и подобных им работ с очевидностью свидетельствует о том, что криминалистическая тактика находит применение в судебном разбирательстве (как уголовном, так и гражданском, в том числе арбитражном), имеет свои особенности и требует дальнейшего развития.

Небезынтересно в этой связи проанализировать определения тактики судебного следствия (разбирательства), даваемой упомянутыми выше авторами.

Л.Е. Ароцкер определяет ее так: «Криминалистическая тактика судебного следствия - это система основанных на уголовно-процессуальном законе приемов и методов планомерной подготовки и проведения судебного

1 Белкин Р.С, Лифшиц Е.М. Тактика следственных действий. М.,1997. - С.4.

Тихиня В.Г. Применение криминалистической тактики в гражданском процессе. Минск, 1976.-С. 158.

3 Кореневский Ю.В. Криминалистика для судебного следствия. М., 2001. - С. 197.Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. - М, 1978; Его же: Тактика и психологические особенности судебных действий. - Краснодар, 1986.

109

следствия и отдельных судебных действий, обеспечивающих установление истины по делу».

При всем уважении к автору, первому осуществившему исследование тактики судебного следствия, нельзя не отметить, что даваемое им определение не несет в себе каких-либо специфических особенностей тактики судебного следствия, оно очень напоминает общие определения криминалистической тактики, приведенные ранее.

Рассматривая применение криминалистической тактики в гражданском процессе, В.Г. Тихиня, естественно, говорит не о судебном следствии, а о судебных действиях. В его представлении «тактики процессуального судебного действия - это не просто совокупность, а определенная система тактических приемов, рекомендуемых криминалистикой, как наиболее целесообразные и эффективные способы проведения судебного действия, регламентированного гражданским процессуальным законом».2

Естественно, что из такого определения выпало указание на элемент планирования и вся тактика свелась только к тактике отдельных следственных действий.

Ю.В. Кореневский не дает самостоятельного определения тактике судебного следствия. Вместо этого он, ссылаясь на уже упоминавшееся ранее определение тактики Р.С. Белкиным, утверждает,
что

криминалистические рекомендации, приемлемые для предварительного следствия, не могут непосредственно применяться, как правило, в суде. По мнению автора, для судебного следствия необходимо разрабатывать планирование исследования доказательств в судебном разбирательстве, а также тактику производства отдельных следственных действий.3

Ароцкер Л.Е. Указ. работа. - С.29

2 Тихиня В.Г. Указ. работа. - С.60.

3 Кореневский Ю.В. Указ. работа. - С.37.

по

Таким образом, нам не удалось найти определение криминалистической тактики судебного следствия, которое учитывало бы специфику судебного разбирательства, в рамках которого реализуется эта тактика.

Вместе с тем такие особенности есть. Резонно хотя бы кратко напомнить о них, как о тех условиях, в которых государственному обвинителю предстоит использовать положения криминалистической тактики. Основными из них могут считаться следующие:

  1. Равенство прав сторон (ст.244 УПК) и их активность в доказывании. Принцип состязательности сторон, зафиксированный в УПК РФ (ст. 15), в корне меняет положение государственного обвинителя, в том числе в плане использования приемов криминалистической тактики. Тот факт, что отныне функции обвинения, защиты и разрешения дела, по существу, отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо, полностью отделяет суд от обвинения. Суд должен находиться “над схваткой”, воспринимая тезисы, аргументы и выводные заключения каждой из сторон. Задача суда - создать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления ими предоставленных им прав.

Реализуя в самом начале судебного следствия свою обязанность изложения предъявленного подсудимому обвинения (от.273 УПК РФ), государственный обвинитель должен активно действовать в направлении подтверждения выдвинутого им обвинения путем предоставления суду доказательств, их проверки и оценки, заявления ходатайств, участия в следственных действиях суда, возражая против ходатайств иных лиц, не способствующих установлению истины, и т.п. Главным же во всем этом является то, что подсудимый не обязан доказывать свою невиновность (ст. 14 УПК РФ).

Сопоставляя данные новшества с результатами анкетирования респондентов необходимо отметить, что 82,9 % обвинителей считают состязательной обвинительную деятельность прокурора на всех стадиях

Ill

уголовного процесса, 10,6 % - только в судебных стадиях, а 6,5 % государственных обвинителей полагают, что состязательность в процессе вообще отсутствует.

Доказывание обвинения - основная функция в суде государственного обвинителя, и все тактические приемы следствия в суде должны быть им использованы для поддержания (обоснования, убеждения) этого обвинения. Сказанное не находится в противоречии с вариантами отказа государственного обвинителя от обвинения (ч.5 ст.37, ст.7, ст.297 УПК РФ) и лишь свидетельствует о выполнении государственным обвинителем обеспечения законности и обоснованности своими действиями (ч.4 ст.37 УПК РФ).

  1. Непосредственность и устность (ст.240 УПК). Наличие большого количества участников судебного разбирательства (ст. ст. 266, 267 УПК).

Круг участников следственного действия на стадии предварительного следствия достаточно ограничен. Это двое (допрос), трое (очная ставка), несколько - следователь, понятые (осмотр), следователь, понятые, статисты, подозреваемый (следственный эксперимент, предъявление для опознания и др.). Даже если иметь в виду следственно-оперативную группу (СОГ), понятых и статистов, это всегда менее того, чем количество участвующих в судебном разбирательстве, где, помимо лиц, присутствующих с самого начала, происходит постепенное пополнение их числа за счет вызываемых, допрашиваемых и оставляемых в зале суда свидетелей.

Окончательное решение о выборе тактического приема остается за судом, однако государственному обвинителю, предлагающему этот прием (равно как тактику судебного следствия), приходится действовать в условиях публичности, в присутствии большого числа участников.

  1. Гласность судебного разбирательства (ст.241 УПК РФ). На стадии предварительного следствия, в частности при реализации тактических приемов, действует принцип неразглашения данных следствия (ст.161 УПК РФ). Данные предварительного расследования могут быть преданы гласности лишь с разрешения прокурора, следователя, дознавателя и только в том

112

объеме, который будет ими признан допустимым. На предварительном следствии, если следователь и сообщает какую-либо доказательственную информацию, то он сообщает её избирательно ограниченному кругу лиц.

При судебном разбирательстве доказательственная информация становится достоянием всех присутствующих. Отсюда в плане тактики действий государственного обвинителя может быть сделан следующий вывод: используемые им (или предлагаемые им суду) тактические приемы должны убеждать как суд, так и других участников процесса в целесообразности их применения. Вместе с тем, по мнению судей роль прокурора в исследовании фактических обстоятельств дела признается недостаточной в 60 % случаев, очень значительной - в 19,9 % , а - 20,1 % - не имеет значения (по результатам анкетирования судей). Наряду с этим они должны оказывать на присутствующих воспитательное воздействие, способствовать предупреждению правонарушений.

  1. Неизменность состава суда, предполагающая рассмотрение уголовных дел одним и тем же судьей или одним и тем же составом суда (ст.242 УПК РФ).

  2. Ограничение сроков рассмотрения уголовных дел не установлено. Ограниченность касается только сроков начала разбирательства в судебном заседании (ст.233 УПК РФ). Вместе с тем, требования законности и обоснованности при поддержании государственного обвинения в суде (ст.ст.7, 37, 88 УПК РФ) при учете активности сторон, состязающихся в суде (ст. 15 УПК РФ), несомненно, должны ориентировать государственного обвинителя на реализацию такой тактики судебного следствия, которая способствовала бы динамичному рассмотрению уголовного дела в оптимальные сроки. Разумеется, не в ущерб полноте и объективности установления истины по делу.

С учетом указанных особенностей можно попытаться сформулировать специфическое определение тактики судебного следствия.

113

Тактика судебного следствия - это часть криминалистической тактики, включающая систему научных положений криминалистики, психологии. логики и иных наук и разрабатываемые на их основе рекомендации по планированию судебного следствия, определению линии поведения лиц. осуществляющих проверку, оценку и использование доказательств и используемых ими тактических приемов следственных действий.. осуществляемых для установления истины по делу в условиях неизменности . состава суда, равенства и состязательности сторон, гласности. устностит непосредственности судебного разбирательства.

Обращая внимание на специфику тактики судебного следствия, Л.Е. Ароцкер отмечал возможности суда максимально использовать предусмотренные для него действия для получения и проверки доказательств1. К сказанному необходимо добавить еще и новации УПК РФ. Тактика должна обеспечивать возможность объективного исследования государственным обвинителем и судом допустимости доказательств (ст. 88 УПК РФ). Особого внимания заслуживает отражение в тактике судебного следствия доминирующего положения действий суда (судьи), допустимой и законодательно установленной их линии поведения: возвращать уголовное дело прокурору (ст.237); признавать доказательства недопустимыми (ст.88); отклонять наводящие вопросы и вопросы, не имеющие отношения к уголовному делу (ст.275); задавать вопросы подсудимому после его допроса сторонами (ст.275); вызывать по собственной инициативе для допроса эксперта (ст.282); отклонять вопросы, поставленные сторонами эксперту (ст.283); проводить осмотры вещественных доказательств (ст.284); осмотр местности и помещений (ст.287), следственный эксперимент (ст.288); предъявление для опознания (ст.289), выносить определение об освидетельствовании лица (ст.290).

Наряду с тем, что может делать суд, реализуя при этом рекомендации и приемы криминалистической тактики, следует упомянуть и то, чего он не

1 Ароцкер Л.Е. Указ. работа. - С.29,

114

может делать. Суд не вправе ограничивать продолжительность прений сторон (ч.5 ст.292 УПК). Данное обстоятельство, равно как и право председательствующего останавливать участвующих в прениях лиц, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому уголовному делу, а также доказательств, признанных недопустимыми (ст.292), имеет непосредственное отношение к криминалистической тактике судебного следствия. Дело в том, что прения сторон опираются на доказательства, рассмотренные в процессе судебного следствия, представленные в этой стадии, проверенные и допущенные. Было бы нелогично говорить о тактике их представления, проверки и игнорировать тактику их оценки, осуществляемую в речи государственного обвинителя. Избрать прием их последовательного изложения, ранжировать их по доказательственной значимости, убедительности, демонстративности - это самая сердцевина тактики доказывания государственным обвинителем. Эта часть его деятельности полностью подпадает под ту часть определения тактики, где говорится о линии поведения, о проверке и оценке доказательств. ‘

Тактика судебного следствия должна учитывать процессуальную реализацию государственным обвинителем его прав и обязанностей (ст.246 УПК): обязательность участия в судебном разбирательстве дел публичного и частно-публичного обвинения; допустимость поддержания государственного обвинения несколькими прокурорами; возможность замены в предусмотренных законом случаях прокурора, поддерживающего государственное обвинение; предоставление в подобных случаях государственному обвинителю времени для ознакомления с материалами уголовного дела и подготовки к участию в судебном разбирательстве; хотя такая замена не влечет за собой повторения проведенных следственных действий, однако по ходатайству нового государственного обвинителя, суд может повторить следственные действия; право государственного обвинителя представлять доказательства и участвовать в их исследовании, излагать суду

115

свое мнение по существу обвинения и по другим возникающим вопросам; предъявлять и поддерживать гражданский иск в уголовном процессе; отказываться от обвинения и излагать суду мотивы отказа; изменять обвинение в сторону смягчения.

Какое из приведенных прав или обязанностей мы не стали бы рассматривать детально, мы неизбежно пришли бы к выводу о том, что реализация этого права или исполнение обязанности неизбежно связано с тактическим приемом или рекомендацией.

Конкретизация тактических приемов и рекомендаций по любому из упомянутых действий суда и государственного обвинителя убедительно свидетельствует о том, что криминалистическая тактика судебного следствия не есть механистический перенос ее положений, касающихся предварительного следствия в судебное разбирательство. Возьмем в качестве примера хотя бы один момент, имеющий как тактическое, так и организационное значение - в какой момент судебного следствия целесообразнее допросить подсудимого.

Ряд процессуалистов полагает, что если подсудимый отрицает свою вину, то исследование доказательств лучше начинать с допроса свидетелей, изобличающих подсудимого, а затем уже допрашивать и его самого1. При этом авторы аргументируют свою позицию тем, что полученные изобличающие подсудимого данные могут быть использованы при допросе как судом, так и государственным обвинителем.

Процессуалистами высказывалось и иное мнение - порядок судебного следствия не зависит от признания или отрицания подсудимым своей вины2. По мнению И.Д. Перлова, исследование доказательств нужно начинать с

1 См., например: Строгович М.С. Уголовный процесс. - М, 1946. - С.405; Чельцов-Бебутов М.А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. - М., 1947. -С.35; Шифман М.А. Прокурор в уголовном процессе. - М., 1948. -С.114, и другие работы.

2 См. Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М., 1955. -С.69- 90.

116

допроса подсудимых. Аргументирует свою позицию автор следующим образом: допрашивая подсудимого, суд сразу же выясняет его отношение к предъявленному обвинению, сможет установить спорные вопросы обвинения, возможные пробелы предварительного следствия, имеющиеся в деле противоречия между доказательствами и т.п.1

Опираясь на значительный практический опыт, мы можем сказать, что в высказываниях и тех, и других авторов есть свои резоны. Тактически может быть оправдан и тот, и другой вариант. Все зависит от целого ряда факторов: характер преступления, личность подсудимого, в первый или не первый раз он проходит судебную процедуру, насколько доказателен собранный материал и насколько он полон и достаточен, насколько сложно и объемно уголовное дело.

Некоторые процессуалисты полагали, что “следует признать наиболее правильным установление в законе общего правила, согласно которому судебное следствие всегда должно начинаться с допроса подсудимого судом”.2

Ни принятый в ту пору УПК РСФСР, ни новый УПК РФ не пошел по этому пути. Однако УПК РФ внес много существенных корректив в процессуальное регулирование допроса подсудимого, что, несомненно, отразится на тактике его проведения. Мы имеем в виду положения ст.274 УПК РФ: право подсудимого давать показания, с разрешения председательствующего, в любой момент судебного следствия; при наличии в суде нескольких подсудимых очередность представления ими доказательств определяется судом с учетом мнения сторон. Следует учитывать и положения ст. 275 УПК РФ: согласие подсудимого дать показания; допрос его сначала защитником и участниками судебного разбирательства со стороны защиты; затем государственным обвинителем и участниками со стороны обвинения; суд задает вопросы подсудимому после его допроса сторонами, допустим

1 Перлов И.Д. Указ. работа С.72.

2 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М.,1971.- С. 199.

117

допрос одного подсудимого в отсутствие другого подсудимого по ходатайству сторон или по инициативе суда.

Несомненно, приведенные новации способны коренным образом изменить тактические подходы к определению порядкового места допроса подсудимого в судебном следствии, и еще более изменить тактику самого такого допроса.

Касаясь тактики избрания порядка исследования доказательств, Л.Е. Ароцкер допускает целесообразность допроса подсудимого после допроса свидетелей, даже если подсудимый признает свою вину. Такой порядок, по мнению автора, может позволить высветить обстоятельства дела, о которых умалчивает подсудимый. Вместе с тем признается возможность и даже целесообразность начать следствие (после оглашения обвинительного заключения) с допроса подсудимого, даже если он не признает себя виновным. Такой порядок допросов способствует, по мнению Л.Е. Ароцкера, изобличению подсудимого во лжи1.

Автор приходит к обоснованному выводу, с которым трудно не со- гласиться: “Тактика судебного следствия может строиться по-разному в зависимости от конкретных обстоятельств каждого дела”2.

По мнению Л.Е. Ароцкера, при определении тактики судебного следствия суду необходимо исходить из следующего:

а) в первую очередь лучше исследовать те факты, которые являются наиболее существенными и наиболее полно подкреплены доказательствами;

б) порядок исследования доказательств и его последовательность должны обеспечивать полноту и всесторонность анализа обстоятельств дела;

в) последовательность судебных действий должна быть продумана как в отношении различных действий (осмотр, допрос), так и применительно к одноименным действиям (допросы свидетелей).

1 Ароцкер Л.Е. Указ. работа. - С.35.

2 Там же. - С.35.

118

Думается, что приведенные рекомендации могут быть направлены не только в адрес суда, но и государственному обвинителю, намечающему и реализующему тактику судебного следствия, а также убеждающего судью в целесообразности предлагаемой им тактики.

До сих пор мы акцентировали внимание на тактике судебного следствия с позиции государственного обвинителя (и суда).

Вместе с тем в тактике судебного следствия должно быть уделено должное внимание и тактике защиты. Эта тактика, несомненно, должна учитываться в общем объеме тактики судебного следствия, а возможно, даже являться её составной частью.

Для предварительного следствия рекомендации по тактике защиты в литературе имеются , для судебного следствия системное изложение тактики защиты нам найти не удалось.

Тактика защиты представляет естественный интерес в контексте настоящего исследования ввиду того, что она, по сути своей, является противодействием тактике государственного обвинителя. Мы не имеем в данном случае в виду недобросовестных адвокатов, которые готовы называть черное белым, чтобы опорочить данные следствия и выгородить своих подзащитных. Мы рассматриваем фигуру защитника эрудированного, опытного, обладающего правами, предоставленными ему УПК РФ (ст. ст. 49, 53 и др.), и умеющим этими правами воспользоваться в полной мере.

Данные проведенного опроса свидетельствуют о том, что только 8 % обвинителей считают защитника юристом, помогающим суду устанавливать истину по делу, 14,6 % - признают в нем процессуального противника, действующего строго в рамках закона, 27,4 % - видят в защитнике участника процесса, вся деятельность которого сводится
исключительно к защите

1 См. Сорокин B.C. Стратегия и тактика защиты по уголовным делам. -Гродно, 1995. -С. 117; Калюжная В.А. Процессуальные и тактические проблемы участия защитника в следственных действиях. Автореф.дис.канд.наук. - Краснодар,1998; Резник В.Ю. Теоретические основы и практика деятельности адвоката на предварительном следствии. Автореф.дис.канд.юрид.наук. - Краснодар, 1998.

119

частного интереса. И в то же время 50 % обвинителей видят в защитнике противника, не брезгающего никакими средствами для достижения своей цели.

В основе тактики защитника на судебном следствии лежит анализ исходных данных предварительного следствия. Изучение материалов предварительного следствия осуществляется защитником в соответствии с нормами УПК РФ (ст.217) в полном объеме и в достаточно продолжительные сроки (ч..З ст.217), что дает ему возможность знать их досконально. В процессе ознакомления с материалами уголовного дела у защитника складывается представление о качестве проведенного расследования, о степени доказанности того или иного обстоятельства дела, о пробелах следствия. С учетом этого он начинает конструировать тактику защиты, прогнозируя развитие событий в суде и поведение государственного обвинителя в возможных ситуациях.

Следует еще раз повторить сказанное нами ранее (§ 2.1) о том, что механическое перенесение положений криминалистической тактики на тактику судебного следствия невозможно и способно погубить саму идею. Те положения криминалистической тактики, которые могут быть использованы в судебном следствии (а их достаточно много), должны быть творчески адаптированы применительно к особенностям судебного следствия, о которых говорилось ранее.

Вывод из всего этого может быть только один: необходимо разрабатывать тактику судебного следствия с учетом имеющейся криминалистической тактики, в которую разрабатываемая тактика должна войти органической частью.

Возникает естественный вопрос, по какому пути должно пойти создание и развитие тактики судебного следствия. По-видимому, ответ на этот вопрос возможен только при учете того, какие этапы прошла на пути своего развития криминалистическая тактика. Прослеживая эти этапы и прогнозируя развитие тактики судебного следствия, мы будем исходить как из определения этой

120

тактики, сформулированного нами ранее, так и из подобных определений, предложенных в литературе: “Тактика судебного следствия должна быть определена как система приемов и методов, разработанных в соответствии с уголовно-процессуальным законом с использованием данных специальных наук и обобщения судебной практики для организации планомерного и эффективного проведения судебного следствия путем правильного конструирования судебных версий, избрания рационального порядка их проверки и определения линии поведения суда и участников судебных действий по исследованию доказательств” .

Развитие тактики судебного следствия будет происходить на основе взаимных связей криминалистики с другими областями научного знания и с учетом практики судебного разбирательства уголовных дел. Постановка задачи дальнейшей разработки тактики судебного следствия потребует для своего решения как использования некоторых приемов и методов криминалистической тактики, так и разработки новых, специфических для условий судебного следствия (например, приемы, которые бы способствовали быстроте, наглядности и воспитательному эффекту действий суда и участников судебного заседания).

I. На первом этапе это потребует конкретизации задач тактики судебного следствия и определения её границ, её взаимосвязей с криминалистической тактикой и иными разделами криминалистики: криминалистической техникой, методикой расследования преступлений. Мы уже говорили о допустимости разработки в границах тактики судебного следствия таких категорий, как судебно - следственная ситуация; создание методик доказывания по отдельным видам преступлений с учетом их специфики. Несомненно, в процессе создания тактики следствия возникнут и иные задачи, учитывающие развитие иных юридических наук
(уголовного

Якубович Н.А. Общие проблемы криминалистической
тактики//Советская криминалистика. - М., 1978. - С. 139.

121

материального и процессуального права), развитие всех
разделов криминалистики, возможного изменения процессуального законодательства.

Закономерно должно происходить и уточнение содержания тактики судебного следствия на базе углубленного изучения судебно - следственных ситуаций с использованием для их анализа современных
разработок в

1 *9

области теории игр, теории информатики , общей теории
судебных экспертиз3.

И. Неизбежным в развитии тактики судебного следствия станет её “психологизация”. Криминалистическую тактику невозможно представить без широкого использования ею общей и судебной психологии.

Трудами многих ученых-юристов было заложено направление судебной психологии, получившее глубокое развитие в отечественной литературе4. Изучение закономерностей формирования показаний и освещения этого материала в криминалистической тактике с рекомендациями по их учету в процессе следствия целиком могут быть использованы в суде. Линия поведения участников процесса в конфликтных ситуациях потребует адаптации применительно к судебно - следственным ситуациям. Использование данных психологии в тактике судебного следствия потребует хорошей профессиональной подготовки судей, государственных обвинителей, защитников, формирования у
них необходимых

См.: Габрусевич С.А., Зорин Г.А. От деловой игры к профессиональному творчеству. - Минск, 1989.-С. 124.

2 Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. - Саратов, 1982.

3 Основы судебной экспертизы //2.1. Общая теория /Под ред. Ю.Г. Корухова. - М. 1999.

4 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М., 1967; Дулов Д.В. Введение в судебную психологию М., 1970; его же: Основы психологического анализа на предварительном следствии. - М, 1973; Судебная психология. - Минск, 1975; Васильев В.Л. Юридическая психология. -Л., 1974, Котов Д.И., Шиханцов Г.Г. Психология следователя. -Воронеж, 1977; Роговин М.С. Введение в психологию. - М.. 1969.

122

психологических навыков и умений .

На базе психологических основ судебной деятельности потребуют глубокой разработки такие направления, как:

  • психологическая структура судебной деятельности;
  • особенности познавательной деятельности в суде;
  • психологические особенности судебного следствия;
  • психологические особенности отдельных следственных действий;
  • психологические качества судьи;
  • психологические качества присяжных заседателей;
  • психологические качества государственного обвинителя;
  • психологические качества защитника;
  • психологическая характеристика подсудимого и некоторых участников судебного разбирательства (потерпевшего, гражданского истца).

III. Как уже неоднократно отмечалось, для развития тактики судебного следствия потребуется разработка новых тактических приемов и средств. Тактику принято рассматривать как открытую систему2, что подразумевает её постоянное пополнение и модернизацию её приемов и рекомендаций.

Априори можно утверждать, что со всей массой задач, стоящих перед тактикой судебного следствия, нельзя будет справиться без привлечения программирования. Программирование является непременным атрибутом

1 См.: Габрусевич С.А., Зорин Г.А. От деловой игры к профессиональному творчеству. Глава IV § 7. Психологический контакт в деловой игре и профессиональной деятельности,

  • С.80-88; Зорин Г.Д. Криминалистическая эвристика. -Гродно, 1994, Т.2, -С. 170-220. (Гл.10 “Развитие навыков применения методов оптимизации следственных действий в деловых играх”).

2 Белкин Р.С. отмечает: “Криминалистическая тактика как открытая система … потому и является открытой, что находится в развитии: её содержание пополняется, составные части претерпевают изменение в некоторых случаях происходит исключение из тактики отдельных положений, так как в силу закона дифференциации научного знания могут «перекочевать» в иные науки или лечь в основу новой научной области”. (Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. - Волгоград, 1993. -С. 14.

123

современной научной и практической деятельности. Достаточно широкое развитие оно получило в юридических науках, в том числе и
в

криминалистике, в частности при решении задач из области
методики

-1 расследования преступлении .

Эвристическое программирование, о котором говорится в большинстве работ, может рассматриваться как экспертная система (система поддержки), отражающая коллективный опыт решения тех или иных задач. В состав такой экспертной системы включаются:

  1. База данных, представляющая модель ситуации, в которой предстоит принимать решения относительно программы следственного действия, например осмотра.

  2. Базы знаний эксперта (экспертов - опытных профессионалов), в контексте данной работы - государственного обвинителя, отражающие правила действий (продукцию) по осмотру в системе: “если …, то …”.

  3. “Решатель проблем” (иногда называемый машиной логического вывода), управляющий порядком применения продукций к анализируемой ситуации и выбором рекомендуемого решения .

  4. Комфортное состояние пользователя экспертной системы обеспечивается следующими дополнительными компонентами:

  • системой типовых моделей следственных действий, в данном случае системой типовых программ осмотра места происшествия по различным категориям уголовных дел;

  • системой тактических приемов, обеспечивающих оптимальность следственного действия (осмотра);

1 См.: Густов Г.А. Программирование расследования // Проблемы программирования, организации и информационного обеспечения предварительного следствия. - Уфа, 1989; Зорин Г.А. Методические рекомендации по программированию допроса. - Гродно, 1988; Шаталов А. Криминалистические алгоритмы и программы. - М, 2000.

2 Шрейдер Ю.А. Проблемы развития инфосреды и интеллект специалиста// Интеллектуальная культура специалиста. - Новосибирск, 1989. -СИЗ.

124

  • системой логических методов, оптимизирующих в традиционных формах решение стандартных следственных задач;
  • системой эвристических методов, объединенных в “эвристический лабиринт”, т.е. в субъективно построенную систему, которая, по мнению конкретного составителя “лабиринта”, дает наибольший эффект с учетом личности субъекта действия и той ситуации, где эта система применяется.
  • Из приведенного видно, что экспертная система, обеспечивающая эвристическое программирование тактики следственного действия (в том числе и в судебном следствии), формируется как “концентрат знаний” справочного характера. Такая экспертная система предоставляет пользователю (в нашем случае - государственному обвинителю) вести с малой ЭВМ (ПК) диалог, “советоваться” с ней, перебирать варианты искать лучший, выработать многоходовую комбинацию по реализации тактики следственного действия.

О том, что такие программы в настоящее время насущно необходимы, могут свидетельствовать результаты опроса в отношении выступления государственного обвинителя в суде присяжных. Заранее готовили себя к процессу обвинения 29,1 % обвинителей, не готовилось к участию в деле - 9,8 %.

Приведенная программа способна дать представление о возможностях программирования, когда задачи определяются в несколько обобщенном виде.

Если попробовать сгруппировать задачи для программирования деятельности государственного обвинителя в судебном следствии, то схема такой программы может иметь следующий вид:

I. Задачи, связанные с уяснением методики судебного рассмотрения уголовных дел данной категории. (Именно эти методики рассмотрения в суде уголовных дел мы имели в виду в §2.1, указывая на необходимость разработки таких методик, как для судей, так и для прокуроров). Определение

125

того, что должно быть установлено для вынесения
обвинительного приговора.

  1. Задачи, связанные с изучением материалов
    предварительного следствия, определение их достаточности или недостаточной полноты; принятие решений, каким образом они могут быть восполнены в судебном следствии; решение вопроса о необходимости привлечения к следствию сведущих лиц (специалистов, экспертов).

  2. Задачи принятия тактических решений: по планированию судебного следствия в целом; по проведению отдельных следственных действий; в отношении производства экспертизы; использованию технических средств для демонстрации доказательств.

  3. Задачи по прогнозированию возможных судебно-следственных ситуаций и выхода из них; прогнозированию поведения защиты; возможных действий суда; прогнозированию собственного влияния на ситуацию.

  4. Задачи по подведению итогов судебного следствия: установлены ли и в какой мере обстоятельства, обеспечивающие поддержание государственного обвинения (в полном объеме, в измененном варианте); решение вопроса о ходатайстве, о возобновлении судебного следствия; основания и принятие решения об отказе от обвинения.

Приведенная программа - лишь один из возможных вариантов. Дело не в том, насколько она безупречна или уязвима. Главное - это проникнуться пониманием того, что общие условия прогресса и научные разработки криминалистики требуют реализации этого нового в практике. Создание автоматизированных программ поддержки - это насущное требование времени. Без компьютерной памяти, диалога с компьютером, корректировки с его помощью принимаемых решений трудно осуществить в полном объеме и достаточно эффективно государственное обвинение по уголовному делу, в особенности по делу многотомному, многоэпизодному, с большим количеством подсудимых.

126

Касаясь новых подходов криминалистической тактики к решению задач следствия, нельзя не упомянуть и о методах рефлексии и использовании её при подготовке и поддержании обвинения.

Рефлексия - это сложная мыслительная деятельность, когда субъект как бы смотрит со стороны на происходящее, в котором он принимает непосредственное участие, оценивает самого себя и свои действия восприятием других участников; старается понять ход мысли этих участников, характер их возможных действий и подготовить оптимальные ответные действия.

“Рефлексия - имитация мыслей и действий противодействующего субъекта, что создает возможность предвидеть его действия, его реакцию на различные ситуации”, - отмечает А.В. Дулов1.

Государственный обвинитель вынужден постоянно думать не только за себя, но и за процессуального партнера, а практически, за нескольких партнеров, что еще сложнее.

Рефлексивная способность государственного обвинителя проникнуть и понять внутренний мир процессуального партнера зависит от многих факторов: профессионального и жизненного опыта, развития воображения, его наблюдательности и умению диагностировать реакцию человека и его состояние (по выражению лица, мимике, жестам, поведению) при предъявлении ему доказательственной информации. Преимущества рефлексивного подхода заключаются в том, что он позволяет предвидеть действия процессуальных партнеров и влиять на них допустимыми уголовно-процессуальным законом средствами.

Характерными чертами рефлексии являются:

  • она неизбежно сопровождает процесс государственного обвинения в одних случаях осознанно, управляемо в достаточном объеме; в других - незаметно и неуправляемо;

1 Дулов А.В. Судебная психология. - М, 1975. -С.67.

127

  • усложнение процесса обвинения, так как обвинитель вынужден постоянно “думать” за других участников процесса и соотносить свои мысли и позиции с позициями партнеров;

  • рефлексия вносит в процесс судебного следствия (и не только в него) элемент состязательности (кто кого переиграет), побуждает к решению тактических многоходовых комбинаций;

  • ставит перед государственным обвинителем криминалистические задачи, соответствующие складывающейся судебно-следственной ситуации, и позволяет отыскивать их решение за счет тактической активности, умелого использования приемов и средств тактики судебного следствия;

  • способствует тому, чтобы государственный обвинитель лидировал в рефлексивном процессе за счет постоянной “загрузки” защиты, выдвигая весомые аргументы и доводы, чтобы у защиты было меньше возможностей для встречного рефлексирования. Действия государственного обвинителя до последнего момента должны создавать твердое впечатление о том, что у него в запасе еще достаточно данных и средств влияния на судьбу процесса;
  • обеспечивает государственному обвинителю многовариантность его поведения во взаимоотношениях с партнерами, чье сознание он отрефлексировал и обеспечивает его средствами психологической защиты, так как он способен предвидеть результат складывающейся судебно-следственной ситуации.
  • IV. Создание тактики судебного следствия не обойдется без разработки тактики новых следственных и судебных действий и без учета новых подходов законодателя к решению концептуальных вопросов уголовного процесса.

Начнем со следственных действий, включенных законодателем в перечень действий, осуществляемых в стадии судебного следствия и которые ранее не относились к этой категории. Это: следственный эксперимент (ст.288 УПК РФ) и освидетельствование (ст.289 УПК РФ).

128

Проведение указанных действий в судебном следствии, несомненно, будет иметь свои особенности, которые будут раскрыты в следующей главе (§ 3.3). Здесь же отметим, что в сочетании с другими действиями, указанными в главе 37 “Судебное следствие”, а именно: допрос подсудимого (ст.275), допрос потерпевшего (ст.277) и свидетелей (ст.278) производство экспертизы (ст.283) и допрос эксперта (ст.282 УПК), осмотр вещественных доказательств (ст.284), местности и помещений (ст.287) - суд располагает возможностями осуществлять все следственные действия за исключением тех, которые носят поисковый характер (обыск, выемка, контроль и запись переговоров, арест почтово-телеграфной корреспонденции и т.п.).

Тот факт, что среди судебно-следственных действий нет проверки показаний на месте (ст. 194) и очной ставки (ст. 192), отнюдь не колеблет этого утверждения. Возможность проверки показаний на месте фактически заложена в ст.287 УПК РФ «Осмотр местности и помещений». В ч.2 ст.287 указано, что в ходе осмотра “подсудимому, потерпевшему, свидетелям, эксперту и специалисту могут быть заданы вопросы в связи с осмотром”.

Как видно из приведенной выдержки, субъекты постановки вопросов не указаны. Это дает основание полагать, что по общим правилам судебного следствия это могут быть в первую очередь стороны, в том числе государственный обвинитель и суд. В ходе постановки вопросов указанными субъектами и может быть осуществлена проверка показаний лиц, указанных в ст.287, на местности или в помещении, о которых они ранее давали показания.

Что касается очной ставки, то здесь вопрос еще более очевиден, Допросы лиц, проходящих в судебном следствии, обеспечивают их наглядное, публичное сопоставление. Если учесть, что вопросы могут быть заданы сторонами, судом, подсудимым в любой момент судебного следствия (с разрешения суда), то очевидность возможности сопоставительного анализа показаний, который имеет место при очной ставке, как и психологического воздействия, осуществляемого при ней одного партнера на другого, налицо.

129

Коснемся новых аспектов проведения следственных действий, известных и УПК РСФСР, и УПК РФ. Прежде всего, мы имеем в виду ст. 164 “Общие правила производства следственных действий”. Большая часть положений данной статьи, относящихся не к процессуальному регулированию, а к определению механизма действия, в полной мере должна быть реализована при производстве следственных действий в судебном следствии. В первую очередь мы имеем в виду общую и для предварительного и судебного следствия ч.б ст. 164: “ При производстве следственных действий могут применяться технические средства и способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств”.

Представляется, что это положение может быть распространено на такие следственные действия в суде, как: осмотр зданий и помещений, следственный эксперимент, предъявление для опознания (в особенности вещественных доказательств), освидетельствование. Здесь мы подошли к вопросу о “технизации криминалистической тактики” вообще и о сочетании тактических и технических приемов в судебно-следственной тактике.

Не обойдется данная часть криминалистической тактики (судебно- следственной тактики) без создания новых тактических приемов и принципиальных положений тактических решений и тактического воз- действия.

“Тактическое решение - это выбор цели тактического воздействия на следственную ситуацию в целом или отдельные её компоненты, на ход и результаты процесса расследования и его элементы и определение методов, приемов и средств достижения этой цели”.1

Чтобы не повторять всего того материала, который был изложен ранее, ограничимся кратким выводом о том, что и тактические решения, и тактические воздействия должны отныне разрабатываться и применительно к специфике судебно-следственных ситуаций.

1 Белкин Р.С. Курс криминалистики. - М., 2001. - С.646.

130

V. Современный этап развития криминалистической тактики свидетельствует о все большей насыщенности тактики отдельных следственных действий техническим арсеналом, способствующим повышению эффективности их проведения. Появление и использование новых научно-технических (в том числе технико-криминалистических) средств (НТС и ТКС) и методов обнаружения, фиксации, изъятия и исследования доказательственной информации, новых поисковых приборов,

технических каналов оперативного получения учетно-регистрационной информации, несомненно, способствуют результативности следственных действий.

“Технизация” тактики привела к тому, что стали появляться рекомендации, касающиеся не тактики, а технологии производства следственного действия. Так, О. Баев считает, что о тактике следует говорить только тогда, “когда и поскольку следователю противостоит противодействие в установлении истины”. Если же такого противодействия нет, например, при осмотре места происшествия, то “процесс производства следственного действия носит чисто технологический характер”.1

Мы не разделяем эту позицию и полагаем, что во всех случаях проведения отдельных следственных действий необходимо различать тактику и организацию их подготовки, тактику их проведения и технические средства и способы фиксации процесса и результатов следственных действий. Именно по этому пути шло и развитие криминалистической тактики, и её насыщение техническими приемами и средствами, о чем свидетельствуют многочисленные опубликованные работы .

Баев О.Я. Концептуальные основы и тенденции развития криминалистической тактики. - С. 154.

2 Назовем только некоторые из этих работ: Быховский И.Е., Корниенко Н.Д. Процессуальные и тактические вопросы применения технических средств при расследовании уголовных дел. - Л., 1981; Грамович Г.И. Основы криминалистической техники. - Минск,1981; Громов В.И. Материальная истина и научно-уголовная техника. М.,1930

131

Особое внимание необходимо будет обратить на новации УПК РФ, касающиеся применения в суде технических средств или демонстрации результатов их применения.

Так, УПК РФ допускает демонстрацию в суде фотографических негативов и снимков, сделанных в ходе допросов, воспроизведение аудио и (или) видеозаписи и киносъемки (ст.276, 281), оговаривая условия такой демонстрации. Ст.259 УПК РФ допускает проведение в ходе судебного разбирательства фотографирования, аудио - и (или) видеозаписи, киносъемки допросов. В суде могут демонстрироваться приложения к протоколам следственных действий (ст. 167 УПК РФ): фотографические негативы и снимки, киноленты, диапозитивы, фонограммы допроса, кассеты видеозаписи, носители компьютерной информации, чертежи, планы, схемы, слепки и оттиски следов, выполненные при производстве следственных действий.

Если к сказанному добавить еще действия по осмотру вещественных доказательств в суде, которые также могут быть сопряжены с применением технических средств, и демонстрацию объектов, относимых к категории иных документов (ст.84 УПК1), то становится очевидным тот факт, что без “технизации” тактики судебного следствия не обойтись. При этом необходимо иметь в виду и такой немаловажный фактор как допустимость использования в показывании результатов оперативно розыскной деятельности (ст.89 УПК РФ).

Среди оперативных мероприятий, перечисленных в ст.6 Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” (1995 г, далее Закон об ОРД), немало таких, которые фиксируются (документируются) с применением технических средств: проверочная закупка; исследование предметов и документов; наблюдение; обследование
помещений,

1 4.2 ст.84 УПК гласит: “Документы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде. К ним могут относиться материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном ст.86 настоящего Кодекса.

132

сооружений, участков местности и транспортных средств; контроль почтовых отправлений; телеграфных и иных сообщений; прослушивание телефонных переговоров; снятие информации с технических каналов связи; оперативный эксперимент и другие. Нетрудно себе представить, какое количество информации, зафиксированной с помощью технических, в том числе специальных технических средств, может поступать в судебное разбирательство по этому каналу.

В общем плане “технизация” должна найти отражение в судебно- следственной тактике, в более узком - государственный обвинитель должен иметь представление о масштабах возможного использования технических средств при поддержании обвинения, принимать правильные тактические решения об их применении, тактически правильно использовать результаты применения технических средств при поддержании обвинения.

VI. Принципиально новым должно стать в криминалистической тактике направление, призванное расширить возможности защиты в получении доказательств и работы с ними. Такая задача, насколько можно судить по литературе, не ставилась до последнего времени разработчиками криминалистической тактики. Вместе с тем концептуальные положения УПК РФ, касающиеся состязательности сторон (ст. 15), прав обвиняемого и подсудимого (ст. ст. 47, 275, 276, 293) и, наконец, прав и полномочий защитника (ст.ст.49, 50, 51, 53), заставляют обратить самое пристальное внимание на вопросы тактики защиты и её места в общей системе криминалистической тактики. Здесь должны решаться взаимосвязанные вопросы: учет в тактике следственных действий присутствия при их производстве защитника и научно обоснованная, основанная на законе линия поведения защитника при проведении следственных действий. Для того, чтобы защитник не был при этом простым наблюдателем, “безучастным” лицом, пассивно идущим за следователем, или, наоборот, безоглядно, немотивированно, “с порога” отвергающим все, что делается на следствии, он должен быть эрудирован в вопросах тактики не менее следователя и

133

прокурора. При этом ни в коей степени нельзя исходить из того, что в ходе следствия защитник постоянно конфликтует со следователем (или государственным обвинителем). Конфликт возможен, но конфликт деловой, рабочий, не касающийся личности.

В то же время по мнению обвинителей, отразившемся в результатах проведенного анкетирования, в действиях защитников в суде преобладает их стремление выявить негативные личностные качества, иные недостатки, влияющие на процессуальную состоятельность потерпевшего - 44,6 %, свидетелей обвинения - 25,6 %, специалистов и экспертов - 16,1 %, понятых 13,7 %. Если к этому добавить 96,5 % опрошенных обвинителей, считающих, что типичным для защитника в процессе является выдвижение версий об оказании незаконного психического и физического давления, а более половины опрошенных обвинителей говорят как о типичных действиях защиты, направленной на дискредитацию органов предварительного преследования, то становится очевидной насущная необходимость уделить должное внимание в тактике судебного следствия - тактике защиты.

Защитник должен быть таким же стратегом и тактиком, как следователь и прокурор, обладать профессиональной возможностью и субъективной способностью к последовательной системе мыслительных действий по оценке тактики следствия (в том числе судебного) и выработке собственной тактики, опирающейся на тактику криминалистическую.

В заключение нельзя не остановиться на этико-тактических аспектах поддержания государственного обвинения, т.е. этической стороне линии его поведения в судебном следствии.

Вопросам нравственной стороны норм уголовно-процессуального законодательства, соблюдению норм морали при выполнении следственных

134

действий, этико-тактическим вопросам расследования всегда уделялось значительное внимание в отечественной юридической литературе1.

Раскрывая сущность понятия нравственности, её трактуют как определенную систему норм, регулирующих поведение людей. При этом отмечают, что нравственные нормы не получают того выражения и закрепления в законе и иных нормативных актах, как правовые нормы. Это отличие ведет за собой необходимое следствие - для обеспечение норм нравственности не применяется государственное принуждение. Соблюдение и исполнение нравственных норм обеспечивается влиянием общественного мнения, воздействием силы, именуемой “общественность”.

Говоря о нравственных принципах, реализуемых в уголовном процессе, обычно отмечают следующее: обеспечение строгого соблюдения законности и правопорядка, искоренение всяческих нарушений правопорядка, защита от посягательств государственного и общественной строя; политических, трудовых, личных и имущественных прав и интересов граждан, государственной, общественной и личной собственности, законных прав и интересов учреждений, предприятий, организаций. При этом в большинстве работ, посвященных рассматриваемой проблеме, отмечалось, что не существует и не может существовать какой-либо профессиональной этики судьи, прокурора, адвоката. Речь должна идти о применении общих норм нравственности в специфических условиях правоохранительной деятельности (в том числе при отправлении правосудия). С учетом этого Т.Н. Москалькова определяет судебную этику как науку, которая “изучает моральные идеалы, принципы и нормы осуществления правосудия, нравственное содержание

1 См.: Проблемы судебной этики. - М. 1974, Перлов И.Д. Судебная этика // Советское государство и право, 1970. №12.- C.I03-I27, Бойков А.Д. Что такое судебная этика? // Советская юстиция, 1971, № I. - С.37-41; его же: Судебная этика и законность // Настольная книга судьи. –М, 1972, гл. 2; Алексеев Н.С. Судебная этика и психология // Проблемы судебной этики. -М, 1971; Горский Г.Ф., Котов Д.И., Кокорев Л.Д. Судебная этика. Воронеж, 1973; Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М, 1996; Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. - М., 1969; Селиванов В.А. Этическо-тактические вопросы расследования. -МЛ981; Кобликов А.С. Юридическая этика. - М., 1999 и др. работы.

135

деятельности участников судопроизводства, а также правоотношений, складывающихся в процессе расследования и рассмотрения уголовных дел”.1

Нравственная сторона деятельности государственного обвинителя заложена в ст.37 и других статьях УПК РФ. Не будет ошибочным утверждение о том, что наиболее остро проблема нравственной оценки деятельности прокурора возникает при выполнении им функций государственного обвинения. При этом под обвинением нельзя понимать только собирание обвинительных доказательств, обоснование вины обвиняемого. Очевидно, что подобная направленность деятельности государственного обвинителя не соответствовала бы требованиям судебной этики. В основе обвинения должен лежать принцип всестороннего, полного, объективного исследования материалов дела.

Объективность, полнота, всесторонность - показатели качественной стороны деятельности участников уголовного процесса. Как отмечает В.М. Савицкий, это метод, способ познания истины, в равной мере присущий и следователю, и прокурору, и суду . Следовательно, осуществляя обвинение (в том числе и готовясь его поддерживать), прокурор должен выявить обстоятельства как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого (подсудимого), как отягчающие, так и смягчающие его вину. Подлинно нравственным обвинение может быть только при выполнении этих условий.

В основе обвинения лежат высоконравственные принципы уголовного процесса - принцип законности (ст.7 УПК РФ) и презумпция невиновности (ст. 14 УПК РФ). В сочетании с другими нормами процессуального закона, гарантирующими охрану прав, свобод и интересов личности, эти принципы призваны обеспечить законность государственного обвинения.

“Обвинительная деятельность, уголовное преследование, - отмечает М.С. Строгович, - ведется строго на основании закона и в соответствии с законом. Привлечение гражданина к уголовной ответственности возможно лишь тогда,

1 Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания.- М., 1999. - С.5.

2 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М.,1971. - С.48.

136

когда имеются к тому законные основания и само изобличение обвиняемого в совершении преступления может производиться лишь в законных формах и законными способами” .

Реализация этих положений требует от государственного обвинителя высоконравственной линии поведения при поддержании обвинения в суде. Применительно к тактике судебного следствия это должно выражаться в том,

^\ что тактические приемы, тактические решения и тактическое воздействие,

проводимые прокурором, должны согласовываться с нормами процессуального права и отвечать требованиям морали. Выражаться это может в нравственных отношениях с защитой, в отсутствии пренебрежительного отношения к подсудимому, во внимательном отношении к доводам и ходатайствам всех участников процесса.

Тактика судебного следствия должна обеспечивать поведенческую

,Р линию государственного обвинителя и в этом плане.

2.3. Подготовка к поддержанию государственного обвинения

При подготовке к поддержанию государственного обвинения А осуществляется, по сути дела, познание модели события преступления на

основе изучения фактов, собранных предварительным следствием. Изучение материалов дела должно завершиться формированием у государственного обвинителя полной мысленной модели преступного события в том виде, как это нашло отражение в материалах следствия. Только на такой основе может осуществляться последующее государственное обвинение.

Вместе с тем, как уже было показано выше, только 6,5 % обвинителей

  • ’ признают в досудебной стадии процесса наличие состязательности, что

может свидетельствовать о конструировании ими такой модели

1 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М, 1968. т. - С. 192.

137

с/

преступления, как сформулировал её следователь, и готовности неукоснительно следовать этой модели в процессе судебного разбирательства.

Знакомство с реалиями сегодняшнего дня свидетельствует о том, что нередко помощник прокурора, которому предстоит выступать в качестве государственного обвинителя, знакомится с существом дела по имеющемуся

*Д надзорному производству или обвинительному заключению.
Подобную

практику следует признать дефектной, не обеспечивающей должной полноты знания всех обстоятельств дела.

Конечно, наилучшим может считаться вариант, когда обвинение поддерживает прокурор, осуществлявший надзор за расследованием данного преступления. При этом, как отмечалось в параграфе 2.1, он сначала выступал в роли субъекта доказывания, помогая следователю в выдвижении

?}’ версий и планировании следствия, затем фигурировал как
адресат

доказывания при утверждении обвинительного заключения и анализе представленных материалов дела, теперь готовится вновь стать субъектом доказывания перед адресатом - судом.

Подобная схема обеспечивает, по нашему мнению, наиболее глубокое знакомство с материалами дела и не требует особых усилий для подготовки к поддержанию государственного обвинения. К сожалению, такая практика не

Л всегда может быть реализована в силу объективных причин, определяемых

условиями работы прокуратуры. Поэтому мы будем в дальнейшем

рассматривать в качестве эталона оптимальную ситуацию, когда прокурор,

готовящийся поддерживать государственное обвинение в суде, знакомится с

делом, поступившим в суд, затрачивая на это необходимое время и стремясь

выполнить эту задачу в полной мере и с должной ответственностью. Иного

допущения не может быть, так как тогда теряет смысл изложение

, ‘ дальнейшего материала о выдвижении версий, планировании
следствия,

тактики осуществления следственных действий в процессе судебного

следствия.

138

Итак, при конструировании на данном этапе модели преступного события прокурор осуществляет познавательную деятельность, воспринимая информацию посредством изучения всех форм её фиксации:

а) вербальная (протоколы, фонозапись допросов);

б) предметная (вещественные доказательства, слепки, модели, оттиски, отпечатки);

в) наглядно-образная (фото-кино-видео документы);

г) графо-аналитическая (планы, схемы, графики, таблицы)1 (ст.ст..84, 166 УПК РФ).

Большая часть информации представлена в уголовном деле в вербальной (протокольной) форме. Меньшая часть - в предметной и наглядно- образной. Эта познавательная деятельность прокурора (и суда) может быть в значительной степени облегчена еще на предварительном следствии. Чем в большей степени был реализован на предварительном следствии процессуальный принцип непосредственности, тем больше создается возможностей для познания фактов. Это достигается приложением фотовидео документов, схем, планов, слепков, оттисков и т.п. Изучение подобного материала не должно создавать трудностей для прокурора, знакомого с литературой, издаваемой научно- исследовательским институтом при Генеральном прокуроре РФ , а также иными материалами, касающимися, например, современных возможностей судебных экспертиз и их оценки3.

Изучение всего этого материала призвано способствовать образованию более полной и правильной мысленной модели у
государственного

О формах передачи доказательственной информации см.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. - М, 1997, т.2, -С. 125; Аубакирова А.А. Фиксация доказательств в криминалистике и судопроизводстве: Автореф. дисс… канд. юр. наук. Алма-Ата, 1969.- СЛЗ.Лысов Н.Н. Фиксация доказательств в уголовном процессе. Части 1 и 2.-Нижний Новгород, 1998.

2 См., напр.: Орлов В.М., Сорокин B.C. Организация и методика обучения прокуроров и следователей научно-техническим средствам. - М, 1973.

3 См.: Справочник следователя. - М., 1992, вып. 3. - С.317; Современные возможности судебной экспертизы/Под ред. Ю.Г. Корухова. - М, 2000.- С. 261.

обвинителя в процессе восприятия фактов как через их описание, так посредством изучения иных носителей доказательственной информации.

Познавательная деятельность прокурора облегчается тем, что все материалы, полученные в ходе предварительного следствия, систематизированы должным образом, а обвинительное заключение является своего рода путеводной нитью.

Говоря в дальнейшем об исследовании и оценке доказательств государственным обвинителем, изучающим материалы дела, следует иметь в виду достаточную сложность этого процесса. В отличие от предварительного и судебного следствия, когда доказательства будут восприниматься (или уже воспринимались) непосредственно, прокурору приходится осуществлять исследование (с элементами проверки) и оценку по письменным и иным документам.

По общему мнению и по итогам многолетней практики, такое изучение вполне возможно, хотя и требует особой тщательности анализа вербальной информации и скрупулезного сопоставления между собой различных доказательств (именно в этом мы видим элементы их проверки). Аргументом в пользу возможности подобных исследований материалов уголовных дел является, в частности, практика судов кассационной и надзорной инстанций.

В практическом плане после ознакомления с обвинительным заключением целесообразно ознакомление с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого и протоколом допроса обвиняемого. На основании изучения этих документов прокурор получает представление как об эпизодах обвинения, так и об отношении к ним обвиняемого. Здесь очень важно установить, не выдвигал ли обвиняемый возражений, и как на это реагировал следователь, какие были заявлены ходатайства и были ли они удовлетворены.

С этих же позиций изучается протокол уведомления об окончании следственных действий (Приложение к УПК). И здесь очень важна зафиксированная реакция обвиняемого и заявленные им ходатайства.

140

Ф

На этой стадии подготовки к ‘ поддержанию обвинения должно проявиться такое качество государственного обвинителя, как воображение, о чем уже говорилось ранее (§ 2.1). Записи в процессуальных документах и иные носители информации должны способствовать созданию у него образов, мысленного представления пространства, где произошло преступное событие, зрительного представления о механизме совершения преступления, ^ действиях участников, орудиях преступления, иных предметах, различных

деталях и т.п. Одним словом, речь должна идти о познании всех видов информации, отражаемой во внешней среде и классифицируемой Р.С. Белкиным как: личностную (о преступнике, потерпевшем), предметную (об орудиях преступления, объектах, транспортных средствах) и операционную (о действиях участников)1.

Всему этому могли бы способствовать приготовленные заранее пособия

Ш^> (карты, макеты, манекены, муляжи, таблицы и. т.д.) для демонстрирования в

судебном заседании. К глубокому сожалению, на вопрос поставленный нами

в ходе анкетирования государственных обвинителей, только 1,5%

обвинителей ответили, что они используют в суде “домашние заготовки”.

При изучении материалов дела прокурор должен не только

воспринимать факты и картину события в целом, но и изучать, сопоставлять

и оценивать действия следователя в плане соответствия их нормам

..^ процессуального права и обеспечения полноты и объективности

расследования.

Всесторонность, полнота и объективность - различные стороны единого целого, по-разному раскрывающие сущность требований, предъявляемых к расследованию преступления и судебному разбирательству уголовного дела.

На наш взгляд, перестав быть требованиями закона, эти категории стали нравственными принципами, обязательными в деятельности прокурора - ~ обвинителя.

Белкин Р.С. Курс криминалистики. - М, 2001. - С.69.

Обязательным условием всесторонности является проверка всех возможных версий, вытекающих из обстоятельств дела, относительно способа совершения, лица, его совершившего, мотивов преступной деятельности и т.п.1

Конечно, в данной стадии главенствующей является версия (фактически - достоверное суждение), положенная в основу обвинения. Однако при этом не следует забывать, что обосновывая этот тезис (версию следствия), государственный обвинитель должен доказать несостоятельность всех иных версий, для чего он должен их структурировать при подготовке поддержания обвинения и найти (заготовить) для каждой из них контраргументы.

Под полнотой исследования понимают выяснение всех обстоятельств указанных в ст.73 УПК РФ, и наличие подтверждающих их доказательств.

Объективность исследования в уголовном процессе означает, как известно, что суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, в ходе собирания, проверки и оценки доказательств должны проявлять беспристрастность, не допускать предвзятости, предубеждения.2

Объективность в уголовном процессе предполагает выяснение всех обстоятельств по делу как уличающих, так и оправдывающих подсудимого, а также отягчающих и смягчающих его ответственность.

Как отмечается в работе “Проблемы судебной этики”, этот важнейший принцип отечественного уголовного процесса имеет не только процессуальный, но и нравственный характер. Объективный, непредвзятый подход к разрешению любого уголовного дела - нравственный долг следователя3. Разумеется, сказанное в равной мере относится и к прокурору, и к суду. Говоря об изучения материалов дела прокурором с целью поддержания обвинения, не следует забывать, в каких условиях они были получены.

1 Подробнее о версиях см. § 2.4.

2 См. например: Уголовный процесс (учебник). - М., Академия МВД СССР. 1982

3 См.: Проблемы судебной этики. - С. 158.

Вторым направлением в познавательной деятельности государственного обвинителя является установление того, не были ли допущены на предварительном следствии нарушения уголовно-процессуального закона. Такие нарушения могут считаться существенными, если путем лишения или стеснения гарантированных прав участников процесса или иным путем они помешали полному, объективному исследованию обстоятельств дела и повлияли или могут повлиять на правильное разрешение дела.

Важным в плане оценки объективности и полноты является вопрос о толковании сомнений в пользу обвиняемого.

Сомнение в виновности обвиняемого (подсудимого) может возникнуть как в случае неуверенности в достоверности тех или иных доказательств, так и в тех случаях, когда собранных доказательств недостаточно для того, чтобы полностью обосновать вывод о факте, являющемся одним из необходимых элементов в обвинительном тезисе.

Приведенные ниже результаты опроса, к сожалению, свидетельствуют как раз об отсутствии сомнений у обвинителей в виновности обвиняемого. Так, 64,9 % опрошенных видят свою процессуальную цель в суде в изобличении подсудимого, так как они уверены в его виновности. С одной стороны, это свидетельствует о том, что обвинитель готов доказать обвинительный тезис и у него нет сомнений в виновности. С другой стороны, - оставшиеся «проценты» не касаются тех обвинителей, которые сомневаются. Они просто видят свое предназначение в другом; 28,2% - в достижении объективной истины по делу, а 6,9 % - в выигрыше дела. Хочется надеяться, что среди 28,2 % стремящихся к установлению истины по делу имеются обвинители готовые в ходе судебного разбирательства усомниться в виновности подсудимого.

Сомнение в каком-либо доказательстве, истолкованное в пользу обвиняемого, не исключает возможности того, что обвинительное заключение по делу достоверно и обоснованно при условии,
что

143

сомнительное доказательство было избыточным, т.е. если и при его отсутствии обвинение надежно подтверждается другими доказательствами.

Не следует полагать, что вопрос о сомнениях решается только на предварительном следствии или в суде.

И. Л. Петрухин отмечает: “Сомнения возникают не только на заключительном (для каждой стадии процесса) этапе доказывания, когда соответствующий государственный орган в пределах своей компетенции решает вопрос об обоснованности обвинения, но и в процессе самого доказывания, т.е. в ходе предварительного и судебного следствия. Сам процесс доказывания есть движение от сомнений, предположений, версий к категорическим утверждениям, в основе которых лежат достоверно установленные и достаточные для вывода о виновности факты”1. Отсюда правомерность решения этого вопроса и государственным обвинителем.

По вопросу о трактовке сомнений в пользу обвиняемого высказывались как процессуалисты, так и криминалисты.

Так, М.С. Строгович полагал: “Если при расследовании или разрешении уголовного дела какое-либо обстоятельство вызывает сомнение, тот или иной факт допускает возможность различного его истолкования и объяснения, то или иное доказательство не создает полной уверенности в его достоверности, - это сомнение должно быть истолковано в пользу обвиняемого, должно быть принято то решение, которое благоприятствует обвиняемому”2.

М.А. Чельцов считал, что можно толковать “в пользу обвиняемого … только разумные сомнения, основанные на определенных обстоятельствах дела, допускающих иную, вполне конкретную версию, противоречащую версии обвинения” .

Петрухин И.Д. О толковании сомнений в пользу обвиняемого/ЛЗопросы предупреждения преступности. - М., 1965. Вып.2. - С.45-46.

2 Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М.,1955. -С.211-212, его же: Курс советского уголовного процесса. Изд. АН СССР.- М., 1958.- С. 189-190.

3 Чельцов М.А. Уголовный процесс. - М., 1948. - С.264.

144

Встречаются предложения, которые сводятся к тому, что сомнения должны толковаться не в пользу обвиняемого, а в пользу истины. Так, М.С. Брайнин писал: “Задача следователя заключается в том, чтобы не отбрасывать сомнения, анализируя их, полно и всесторонне исследовать обстоятельства дела, чтобы использовать сомнение как дополнительное средство установления истины”1.

Нам представляется, что общеизвестное и применяемое на практике правило (принцип) толковать сомнения в пользу обвиняемого не находит при подобных трактовках своего гносеологического анализа. Не спасает положения и предложение М.А. Чельцова, употребляющего термин “разумные сомнения”. Природа сомнений, как и факторов, порождающих эти сомнения, остается неясной. Нам представляется, что ближе всех к правильному решению вопроса подошел A.M. Ларин, когда он в статье “Переход от вероятности к достоверности при проверке версий на предварительном следствии” пишет: “в обвинительном- заключении не должны иметь место голословные утверждения и вероятные выводы. Все сомнительное, все то, что лишь вероятно, но не достоверно, должно устраняться” .

Правильное понимание категорий: истинность - ложность; достоверность - вероятность (проблематичность) - непременный атрибут исследования доказательств каждым уполномоченным на это лицом. Поэтому не случайно понятие истины является одним из основополагающих в теории доказательств. Это выражается как в том, что истинность считается конечной целью доказывания, так и в указаниях на необходимость использования методов и приемов, гарантирующих истинность познания, о критериях истинности обстоятельств, устанавливаемых в процессе доказывания.

Брайнин М.С. О содержании требований объективности, полноты, всесторонности предварительного расследования // Вопросы криминалистики. - М, 1962. -С.90. 2 Ларин
A.M. Переход от вероятности к достоверности при проверке версий на предварительном следствии // Советская криминалистика на службе следствия. - М., 1959. Вып. 12. - С.40.

145

Наряду с категорией истины в теории доказательств фигурирует и понятие достоверности. Закон также использует понятие достоверности (ст. ст. 386, 410 УПК РФ). Соотношение истинности и достоверности неоднократно служило предметом анализа в юридической литературе1. При разграничении этих понятий обращают внимание на то, что категории истинность или ложность отражают сущность нашего знания, а достоверность или вероятность - форму передачи этого знания. “Истина объективна, - отмечает П.В. Копнин, - её содержание не зависит от сознания человека, не меняется в зависимости от доказательства” .

Действительно, содержание истины не зависит ни от сознания человека, ни от её доказывания. Вместе с тем восприятие этой истины существенно зависит от того, в какой форме она преподносится: достоверной или вероятной (проблематичной). Если истина - это знание, адекватно отображающее объективную действительность, то понятие достоверности указывает на его обоснованность, на путь достижения этой истины, на ее формирование. Именно достоверность является основным требованием к знаниям, получаемым в процессе доказывания.

Различие категорий истинности и достоверности. всегда должно презюмироваться в судебном доказывании. Особенно это важно для прослеживания и объяснения того, как проходил процесс получения истинного знания. Как знание недостоверное, проблематичное перерастало в знание достоверное. В процессе судебного доказывания чрезвычайно редки знания, которые заранее постулируются. Чаще всего используемые знания фигурируют вначале как проблематичные (вероятные).

См., например: Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном
доказывании//Сов. государство и право, 1964, № 8, с. 107; Эйсман А.А.
Соотношение истинности и достоверности в уголовном процессе// Сов. государство и право, 1966, № 6. - С.92; Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1966. Ч. Общая. - С.296-297. 2 Копнин П.В. Диалектика как логика и теория познания. - М., 1973. -С.226.

146

Достоверность и вероятность могут быть рассмотрены как категориальные понятия судебного доказывания в гносеологическом, логическом и информационном планах .

С гносеологических позиций достоверность - это доказанная, обоснованная истинность, т.е. форма передачи истины, ее существование. Достоверность выводов следователя, прокурора, суда означает, что эти выводы не только истинны сами по себе, но соответствуют действительности, доказаны, обоснованны, а лица, оперирующие этими доказательствами, убеждены в их истинности, воспринимают их как фактические данные (реальные обстоятельства), а не предположения.

Формально-логическое содержание понятия достоверности совпадает с его гносеологическим содержанием, акцентируя внимание на его обоснованности.

Отсюда следует, что исследование и оценка доказательств, в том числе возникающие сомнения, требуют четкого представления о том, достоверно или проблематично установлено доказательство, если проблематично (вероятностно), то в чем причина этого; не достоверен тезис (посылка), или недостоверны аргументы (имеющиеся в деле данные), или то и другое. Четкое понимание этого дает возможность государственному обвинителю разобраться в сущности анализируемых им доказательств, выбрать из них те, которые представляются истинными и достоверными, наметить пути возможного перехода вероятностных сведений в достоверные, если это достижимо путем судебного следствия.

С удовлетворением можно отметить, что государственные обвинители в подавляющем большинстве хорошо ориентируются в этих вопросах, четко представляя себе, от чего зависит сила судебного доказательства. По мнению 73,6 % опрошенных сила доказательства зависит от содержания фактических данных, по мнению 26,4 % - от источника доказательств. Конечно, идеально

1 См. Белкин А.Р. Теория доказывания. - М. 1999. -С.82-84.

147

было бы, если все опрошенные признавали значимыми оба указанных фактора.

Государственному обвинителю может оказать существенную помощь трактовка информационного смысла (содержания) вероятности и достоверности. При выяснении информационного смысла этих категорий исходят из диалектического представления о переходе (развитии) знания от вероятного к достоверному. Если вероятному знанию свойственна значительная неопределенность (энтропия), то достоверное - это полное её отсутствие (практическое отсутствие). Поэтому движение от вероятного к достоверному должно идти по пути устранения неопределенности (энтропии). Вероятная информация - информация неполная. По мере накопления информации (в судебном доказывании - доказательственной информации) повышается степень вероятности, уменьшается энтропия. При этом ценной и значимой является та информация, которая повышает вероятность на её пути к достоверности. Эта информация должна содержать что-то новое о предмете доказывания, а не просто увеличивать количество уже имеющейся информации о факте. Например, несколько свидетелей подтвердили сведения о факте, уже имеющиеся в деле. Это просто количественное увеличение (приращение) информации. В то же время, если к предположительным суждениям свидетелей, например, о том, что преступник, стреляя в жертву, находился недалеко от неё, добавится заключение эксперта с его выводами о дистанции выстрела в 20 см (+ 2%), то вероятностное знание может перейти в разряд достоверных.

Развивая приведенную ранее схему логических операций доказывания, следует обратить внимание на то, что прокурор при исследовании материалов дела при подготовке к поддержанию обвинения должен постоянно анализировать достоверность тезиса, аргументов, демонстрации (выводов).

Тезис доказательства всегда должен быть точно определен и постоянен. В течение всего процесса исследования содержания доказательства прокурор должен иметь четкое представление о том, что доказывается конкретным

148

фактом, не допущена ли подмена одного тезиса другим. В противном случае это приведет к логической ошибке. От подобных случаев следует отличать такие варианты, когда происходит сознательная замена тезиса. То есть когда прокурор (следователь, суд) приходит к выводу, что доказательство на самом деле устанавливает другой факт, а не тот, который вначале стремились доказать.

Возможность установления истины по делу, сочетаемая с высоко- нравственными целями охраны прав и интересов подсудимого (и иных участников уголовного процесса), обеспечивается доказыванием осуществляемым государственным обвинителем. Для того, чтобы был законен, а стало быть, нравственен приговор суда, необходимо, чтобы весь путь, ведущий к этому окончательному (для соответствующей стадии процесса) выводу, также был законен и нравственен. Путь этот, как было показано, состоит из собирания, исследования и оценки доказательств, то есть того, что является сущностью доказывания. Подчеркивая значение доказательств, Р.С.Белкин отмечает: “Собираемые, исследуемые и оцениваемые доказательства служат средством достижения цели доказывания, т.е. установлению истины. Доказательство - это средство убеждения (подчеркнуто нами - дисс.) в истинности”1.

Большая часть государственных обвинителей прекрасно понимают одну из своих целей - убеждение суда. В этой связи признают, что значимость судебного доказательства зависит от эффективности его преподнесения в суде (74,3 % опрошенных обвинителей), от искусства аргументации обвинителей (15 %).

В результате исследования и всесторонней оценки собранных следствием доказательств у государственного обвинителя уже на этапе подготовки к участию в судебном разбирательстве складывается определенное внутреннее убеждение по делу.

1 Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. - С.9.

149

Правильное представление о гносеологической сущности внутреннего убеждения необходимо прокурору для понимания того, что внутреннее убеждение - это и процесс исследования, и его результат. Отсюда процессуальная и моральная обязанность государственного обвинителя, осуществляя такую оценку, проводить ее путем самостоятельного исследования доказательств, не перекладывая её на кого-либо другого. Такого рода попытки, к сожалению, совсем не редкость в работе отдельных государственных обвинителей. Не говоря уже о том, что и следователи порой заставляют обвиняемого доказывать свою невиновность, укажем еще на одну из тенденций в этом направлении. В последнее время участились случаи при расследовании экономических преступлений назначать “правовые” и “юридические” экспертизы. Отсутствие необходимых экономических познаний следователи пытаются возместить назначением экспертиз, на разрешение которых ставят правовые вопросы, решение которых составляет компетенцию следователя: квалификация преступления, законность (незаконность) совершенных экономических действий, сделок и т.п. В свете трактовки внутреннего убеждения субъекта доказывания как его собственный процесс исследования и полученный результат, такие действия не могут быть признаны ни процессуально верными, ни нравственными1. Поступая так, следователь, по существу, перелагает бремя доказывания, в том числе и оценку доказательств, на других лиц. Ни о какой объективности следствия при этом речи быть не может. И наоборот, отсутствие у прокурора права перекладывать на кого-либо оценку доказательств позволяет трактовать внутреннее убеждение как самоубеждение прокурора, как формирование им собственной точки зрения на фактические обстоятельства дела, как необходимость, вытекающая из его профессионального и морального долга, личной оценки доказательств.

Подробнее по этому вопросу см.: Корухов Ю.Г. Допустимы ли “правовые” и “юридические” экспертизы в уголовном процессе // Законность, 2000. № I. - С.39.

150

Продолжая разговор о недопустимости правовых и юридических экспертиз в уголовном процессе, нельзя не отметить, что с введением нового УПК РФ данное положение может быть существенно исправлено и найти свое разрешение на законных основаниях.

Ст.58 УПК РФ «Специалист» выгодно отличается от аналогичной ст. 133 УПК РСФСР. В новом кодексе права специалиста (отражающие цель его участия в уголовном процессе) существенно расширены.

Специалист может разъяснять сторонам и суду вопросы, входящие в его профессиональную компетенцию. Подобные действия специалиста способны снять остроту проблемы, вопросы, разъясняемые им, могут касаться и области права. Эта консультационная деятельность специалиста может быть признана как допустимой, так и необходимой. В особенности при учете кардинально меняющегося в последние годы законодательства и постоянном дефиците квалифицированных кадров в правоохранительных органах.

Излишне говорить о том, что привлечь специалиста для указанных целей может и государственный обвинитель: в помощь себе при анализе материалов дела или (и) ходатайствуя перед судом о его вызове в судебное заседание.

Изучая материалы дела при подготовке к выступлению, государственный обвинитель должен обратить внимание на полноту исследования обстоятельств дела. Полнота следствия означает установление всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, всех эпизодов уголовного дела, всех участников совершенного преступления.

Говоря об обстоятельствах, имеющих значение для дела, авторы “Теории доказательств в советском уголовном процессе” предлагают следующую классификацию:

а) обстоятельства, входящие в предмет доказывания (в том числе факты, которые, составляя предмет доказывания, используются для доказывания других обстоятельств, входящих в него);

б) обстоятельства, не входящие в предмет доказывания, если их исследование составляет промежуточный этап доказывания;

в) обстоятельства, которые необходимо установить для обнаружения доказательств;

г) обстоятельства, знание которых необходимо для проверки и оценки доказательств;

д) обстоятельства, которые опровергают другие версии, кроме одной1. Один только перечень этих обстоятельств способен дать представление

0 колоссальном объеме работы по каждому сложному уголовному делу. Если же к этому добавить содержание предмета доказывания, сочетаемое с подробной детализацией каждого из элементов состава преступления, то будет ясна и фактическая сторона надлежащего изучения уголовного дела прокурором, стремящимся в полной мере выяснить все вышеуказанное.

Практически деятельность прокурора по анализу приведенных выше обстоятельств может и должна реализовываться в подготовке им вспомогательных материалов, способных помочь ему при поддержании обвинения в судебном разбирательстве. Это могут быть необходимые выписки из дела; вспомогательные таблицы, отражающие взаимосвязи эпизодов преступной деятельности; связи преступников между собой и т.п. В ходе нашего исследования респондентам ставился и этот вопрос, в результате -только 8,5% обвинителей при подготовке к участию в деле используют вспомогательный материал. Только 17,5% обвинителей составляют подробный план обвинения и лишь 7% опрошенных обвинителей готовят заранее вопросы подсудимым, свидетелям и экспертам. Недостаточность подготовки обвинителей к процессу наглядно подтверждается и опросом судей. Только 22,1 % судей оценивают ее как хорошую, 59,5 % - как удовлетворительную, а 18,4% - как низкую.

По делам, связанным с деятельностью преступных группировок, очень важно завести своеобразную “лицевую карточку” на каждого участника. В такой карточке должны быть изложены сведения о ролевых
функциях

1 См.: Теория доказательств … - С.193-194.

152

участника, и какими данными это подтверждается, в каких эпизодах он принимал участие, какие при этом действия совершал, какие давал показания на предварительном следствии. Приведенные и подобные материалы способны оказать неоценимую услугу прокурору при поддержания обвинения. Они позволяют быстро и правильно ориентироваться в исследуемом материале и быть готовым правильно реагировать на новые обстоятельства, появляющиеся в судебном следствии.

Приведенные ранее обстоятельства касались в основном доказывания по уголовному делу, однако, осуществляемое прокурором познание значительно шире доказывания и не должно ограничиваться только им.

Предмет познания, помимо отмеченных ранее обстоятельств, включает и доказательственные факты, а также и такие обстоятельства, которые:

  • должны учитываться для выбора надлежащей тактики судебного следствия в целом и отдельных следственных действий;

  • необходимы прокурору для установления надлежащих коммуникативных связей;
  • должны использоваться в качестве сведений из области специальных познаний для назначения экспертиз, получения образцов, привлечения специалистов;
  • сведения об оперативных данных, как базы, из которой, при необходимости и возможности, могут быть почерпнуты необходимые доказательства.

В целях обеспечения гарантий охраны прав и интересов личности необходимо особое внимание обратить на полноту установления обстоятельств, относящихся к личности подсудимого. Обязательные признаки субъекта преступления - вменяемость и достижение определенного возраста - должны быть установлены и доказаны в первую очередь. Далее необходимо указать обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности подсудимого (а также иные
обстоятельства,

153

характеризующие его личность)1. (п. 3 ст.73 УПК РФ). При этом особое значение имеет выяснение обстоятельств, указанных в ст.61 УК РФ, являющихся основанием к смягчению наказания. Моральные обязательства прокурора по выяснению этих обстоятельств должны дополнять имеющиеся на этот счет предписания закона.

Применительно к преступлениям несовершеннолетних

противозаконным и безнравственным со стороны прокурора будет невыяснение условий жизни и воспитания несовершеннолетних и неустановление влияния на него старших по возрасту (подстрекателей и иных соучастников), если таковые были в действительности (ст.421 УПК).

Известное требование закона о необходимости установления причин и условий, способствовавших совершению преступления (ст.73 УПК РФ), с морально-этических позиций в первую очередь должно рассматриваться применительно к личности обвиняемого.

Намерения человека, в том числе и преступные, его мировоззрение, взгляды, привычки, действия в конечном счете формируются внешней средой2. В реализации преступных намерений существенна роль внешней среды, факторов окружающей лицо обстановки.

С учетом этого в литературе предлагается при изучении причин и условий, способствовавших совершению преступления, устанавливать минимум три группы обстоятельств:

1) обстоятельства, способствовавшие формированию антиобщественных, индивидуалистических намерений;

2) обстоятельства, способствующие превращению этих намерений в преступный умысел или преступную неосторожность;

Подробнее о личности подсудимого см. § 3.1, касающийся, в частности, допросов подсудимого.

Сказанное отнюдь не исключает роль биологического начала в формировании личности. См.: Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика, поведение, ответственность. -М., 1989.

154

3) обстоятельства, создавшие благоприятные условия для подготовки и совершения общественно-опасного деяния, а также для достижения преступного результата”1.

Изложенная выше гносеологическая сторона доказывания позволяет придти к выводу о том, что доказательство - это объективно-субъективная категория”.

Субъективная сторона этой категории, связанная с оценочной деятельностью собирания, проверки и оценки доказательств, во многом опирается на нравственные принципы прокурора. Второе направление объективности расследования - это, как отмечалось выше, учет как уличающих подсудимого, так и оправдывающих его обстоятельств, отягчающих и смягчающих его вину.

С удовлетворением можно констатировать, что этой позиции придерживается 28,2 % опрошенных в ходе исследования обвинителей, которые видят свое предназначение в достижении объективной истины в суде.

В этом плане от профессиональной и нравственной позиции прокурора зависит правильное разрешение вопроса об удовлетворении возможных ходатайств подсудимого и других участников, производство необходимых следственных действий в судебном разбирательстве.

В итоге исследования и оценки доказательств у государственного обвинителя должно сформироваться достаточно четкое представление о характеристиках доказательств, собранных по делу.

«Оценить доказательства, значит, определить их значение, силу, убедительность, чтобы на этой основе придти к определенным выводам по

Теория доказательств…. -С.214. 2Подробнее см.: Шейфер С.А. Методологические и
правовые проблемы собирания доказательств в советском уголовном процессе // Автореф. дисс… докт. юр. наук. - М., 1981.-С.12.

155

делу»,- отмечает М.М. Гродзинский.1

С учетом этого государственный обвинитель ко времени поддержания обвинения в суде располагает собственным мнением об относимости и допустимости доказательств, об их делении на первоначальные и производные, на обвинительные и оправдательные, на прямые и косвенные. Определяется также и то, какие обстоятельства какими доказательствами подтверждаются (обстоятельства, входящие в предмет доказывания, обстоятельства промежуточного характера, обстоятельства, опровергающие другие версии, и т.д.).

С этим багажом государственный обвинитель может считать себя подготовленным к поддержанию обвинения в суде и, в частности, к решению вопросов следующего этапа: участия в планировании судебного следствия.

Все изложенное выше об оценке доказательств прокурором при подготовке к поддержанию обвинения, еще в большей мере распространяется на его участие в судебном следствии и на итоговую оценку в обвинительной речи.

2.4.Участие прокурора в планировании судебного следствия

Нельзя не согласиться с мнением Л.Е. Ароцкера, когда он отмечает: “Планирование судебного следствия обязательно по любому уголовному делу, по которому проводилось дознание или предварительное следствие, а также по делам частного обвинения. Нельзя признать правильным бытующее

Гродзинский М.М. Некоторые проблемы косвенных доказательств//Вопросы криминалистики. - М., 1964. Вып. 2. -С.4. См. также: Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. -Краснодар 1996.- С. 115-118.

156

среди некоторых, судей мнение, что планирование судебного следствия необходимо лишь по многотомным, многоэпизодным и групповым делам. Даже рассмотрение самых простых дел нуждается в планировании. Различие в планировании судебного следствия по “простым” и “сложным” делам заключается только в том, что в одних случаях план будет более простым, а в других - более сложным”1.

По вопросу планирования судебного следствия высказывались и другие авторы . Таких работ не очень много, но вполне достаточно для того, чтобы констатировать наличие внимания к этому вопросу в криминалистической литературе. В некоторых работах высказывания в отношении планирования судебного следствия носили постановочный характер3, в других -признавалось наличие данной проблемы, третьи - уделили серьезное внимание обстоятельному анализу тактики планирования судебного следствия .

Явно недостаточное внимание, уделяемое в литературе вопросам планирования судебного следствия, не могло отрицательно не сказаться на практической реализации деятельности участников судебного разбирательства. По данным проведенного нами исследования, 6 % обвинителей знакомятся с материалами уголовного дела в ходе судебного заседания, 30 % - ограничиваются изучением надзорного производства и обвинительного заключения. Разумеется, что при таких показателях происходящих на практике реалий, ни о каком планировании судебного следствия речи не идет.

Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. - М., 1964.

2 .Ларин А.. Криминалистика - на службу судебному следствию // Соц. законность. 1955. № 9; Бибиков И. План судебного следствия по уголовному делу // Соц.законность, 1951,№ 6; Баштов Г. План судебного следствия по уголовному делу // Соц.законность, 1952, № 5.

3 Поддержание государственного обвинения /Под ред. М.П. Малярова. - М.,1970; Кореневский Ю.В. Криминалистика для судебного следствия. -М, 2001

4Танасевич В.Г. О предмете советской криминалистике // Вопросы борьбы с преступностью. -М., 1976. Вып.24. -С. 120-121; Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. -М., 1978.

157

Это же мнение разделяют и судьи. Только 14,5 % опрошенных судей признают роль обвинителей в планировании судебного следствия существенной, 38,5% считают активность обвинителей недостаточной.

В очень сжатом, но насыщенном изложении элементов планирования судебного следствия в одной из своих работ Р.С. Белкин структурно представляет это планирование в виде двух этапов1.

Первый этап

1) анализ имеющейся исходной информации (материалов дела) под углом зрения доказанности версии обвинения и выявления оснований для контрверсии;

2) определение опорных пунктов версии обвинения, т.е. доказательств, на которых она основывается, что равносильно выделению тех из них, которые подлежат исследованию в судебном заседании; 3) 4) определение круга необходимых судебных действий; 5) 4) составление письменного плана судебного следствия со всей требуемой дополнительной документацией.

Второй этап

1) анализ собранной в ходе судебного следствия дополнительной информации; 2) 3) выдвижение новых судебных версий и определение задач их исследования; 4)

3) оценка возможности проверки новых версий самим судом; 4) 5) определение необходимых судебных действий; 6) 5) внесение коррективов и дополнений в план судебного следствия. Принципиальных возражений подобная структура планирования не вызывает, хотя не со всеми позициями такого плана можно согласиться. В частности, не совсем ясна позиция автора, когда он говорит о необходимости выделения

1 Белкин Р.С. Указ. работа. - С.501.

158

“опорных пунктов версии обвинения”, поясняя, что речь идет о тех доказательствах, которые подлежат исследованию в суде. Исследованию в суде подлежат все доказательственные факты, независимо от того, являются они прямыми или косвенными доказательствами, обвинительными или оправдательными. Однако детальный анализ предложенного Р.С. Белкиным плана, равно как и других, рассматриваемых в литературе, мы дадим несколько позже. В данном месте мы полагаем необходимым хотя бы вкратце коснуться вопроса о версиях, как непременном исходном элементе следствия, в том числе и судебного.

Версия предвосхищает планирование, без версии не может быть планирования. При этом в литературе неоднократно подчеркивалось, что саму версию, её построение нельзя считать составной частью планирования. Как отмечал Г.Н. Александров: “версия, находясь в неразрывной связи с планом расследования, играет по отношению к плану направляющую роль”1.

Эту же мысль проводит А.А. Пионтовский, отмечая: “Вызывает сомнение и обычное рассмотрение в криминалистической литературе вопроса о построении следственных версий среди других вопросов планирования следствия … Выдвижение версий как орудия познания объективной истины в процессе расследования уголовных дел, является самостоятельным и одним из наиболее ответственных этапов следственной работы. Он предшествует планированию всей дальнейшей следственной работы. Выдвижение версий предопределяет и планирование, являющееся в основном планом проверки версий, и всю практическую работу следователя” .

Особенно значимым в приведенных цитатах нам представляется то, что авторы рассматривают планирование как средство проверки версии. Думается, что это справедливо не только для предварительного следствия.

1 Александров Г.Н. Некоторые вопросы теории криминалистической версии // Вопросы криминалистики. - М, 1962, вып. 3. - С.5.

Пионтковский А.В. К вопросу о теоретических основах советской криминалистики // Сб. Саратовского отделения ВНОСМиК. - Саратов. 1958. вып.2. - С.234.

159

у*

7^ Конечно, на этапе предварительного следствия творческий простор для

построения версий несравним с этапом построения версий обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Таким образом, о версии прокурора можно было бы и не говорить, но, как отмечалось ранее, в ходе судебного следствия могут фигурировать версии иных участников познавательной деятельности (суда, защиты), и к этому обвинителю надо ^ быть готовым. Поэтому вопрос о судебных версиях требует своего освещения

применительно ко всему судебному разбирательству, а в данном месте в связи с планированием судебного следствия.

Л.Е. Ароцкер определяет судебную версию как “обоснованное предположение суда о наличии или отсутствии события преступления, об обстоятельствах его совершения и о виновности подсудимого”.1

В начальной стадии построения версии суд оперирует доказательствами, собранными по делу. В отличие от следственных версий, которые могут основываться как на доказательственной, так и на ориентирующей информации, суд должен основываться только на доказательствах. Поэтому эта версия суда, как исходная, по сути своей, является версией обвинения. Вместе с тем эта версия не является окончательной, так как она может подвергнуться существенной корректировке по ходу судебного следствия. Нельзя исключать и такого варианта, что в суде возникнут совершенно новые , версии по мере появления новых доказательств. Более того, даже в самом

начале, принимая за главную версию ту, которая содержится в обвинительном тезисе предварительного следствия, суд должен всегда иметь в виду контрверсию, чтобы не впасть в обвинительный уклон. Наличие такой контрверсии может касаться любого из элементов состава преступления: самого факта преступного события, механизма его совершения, субъекта, его вины. Суд может выдвигать любые версии, если проверка этих версий не выходит за пределы судебного разбирательства.

Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. — С. 41-42.

160

Судебная версия - это не только основа для планирования судебного следствия, но и предположение, которое, будучи проверено в суде и перейдя в достоверное суждение, станет основой приговора.

Как и всякая версия, судебная версия строится с учетом всех доказательств, собранных по делу. При изучении доказательственного материала суд учитывает и принимает версию обвинения, но это не мешает ему уже в этой стадии выдвигать предположения, требующие проверки в судебном следствии. Отсюда внимательное отношение суда ко всем фактам, устанавливаемым в ходе следствия, как уже известным из материалов предварительного следствия, так и новым. Если новые факты представляются достаточно обоснованными, они должны быть включены в новую версию суда. При этом в основе судебной версии должны быть не просто разрозненные факты, а определенная их совокупность, обстоятельства, находящиеся в причинной связи. Версия должна быть проверяемой.

Если судом отвергаются какие-либо доказательственные факты, не согласующиеся с его версией, то это должно быть обосновано в достаточной мере. Суд обязан объяснить, почему он отвергает другие версии и обосновывающие их доказательства.

Версии суда, как и версии следствия, могут быть общими и частными. Общие - касаются элементов предмета доказывания, определяемого ст.73 УПК РФ, частные - отдельных фактов преступного события. Именно в данном направлении наиболее вероятно конструирование частных версий судом в начале судебного следствия.

Знание особенностей судебной версии, её конструирования и проверки должны учитываться государственным обвинителем как в стадии подготовки к судебному следствию, так и в ходе его.

Версия обвинения используется прокурором при выработке концепции судебного следствия и подготовки на этой основе собственных предложений, которые он предполагает довести до суда после оглашения им обвинительного заключения (ч.1 ст.273; ч.1 ст.274 УПК РФ). В разработке

161

этой концепции и подготовке предложений существенную роль играют положения нового УПК, ряд норм которого образуют комплекс условий, учитываемых при планировании судебного следствия и при реализации этого плана.

В первую очередь это ст. 15 УПК, формулирующая принцип состязательности сторон. Этот принцип, безусловно, важный сам по себе, предопределяет и многие иные положения судебного следствия: порядок допроса участников, представление доказательств, оглашение протоколов предварительного следствия и др. Особенно значимым представляется положение о том, что суд не является органом уголовного преследования и не выступает ни на стороне обвинения, ни на стороне защиты, а создает им необходимые условия для выполнения ими их процессуальных обязанностей. Данное положение, кроме иных его основных значений, может быть истолковано как допустимость внесения сторонами предложений по планированию и проведению следствия с целью создания им необходимых условий реализации их процессуальных функций.

Статья 240 УПК “Непосредственность и устность” очерчивает круг действий суда, связанных с получением и проверкой доказательств, т.е. способна наполнить реальным содержанием план судебного следствия. В этой статье перечислены такие судебно-следственные действия, как заслушивание показаний подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключения эксперта, осмотр вещественных доказательств, оглашение протоколов и иных документов, производство других следственных действий по исследованию доказательств. Следует сразу отметить, что УПК РФ указывает на возможность проведения в судебном следствии большего количества следственных действий, чем прежний УПК РСФСР. Если в УПК РСФСР содержались нормы, касающиеся допросов участников процесса (от.280, 283, 285, 287, 289 УПК РСФСР), оглашения документов и протоколов (ст.281, 286, 292 УПК РСФСР), осмотров вещественных доказательств, местности и помещений (ст. ст. 291, 293) и производства экспертизы (от.288,

162

290 УПК РСФСР), то новый кодекс предусматривает наряду с указанными следственными действиями следственный эксперимент (ст.288 УПК РФ); предъявление для опознания (ст.289 УПК РФ); освидетельствование (ст.290 УПК РФ). Данное обстоятельство также должно учитываться при планировании судебного следствия.

Статья 246 УПК, трактующая участие обвинителя, имеет основополагающее значение для поддержания им обвинения в судебном разбирательстве, однако применительно к вопросам планирования внимание должно быть обращено только на те положения, которые касаются как планирования, так и порядка проведения следствия. По нашему мнению, это: а) тот факт, что обвинение могут поддерживать несколько прокуроров; б) возможность замены прокурора; в) предоставление вновь вступившему прокурору времени для ознакомления с материалами уголовного дела и для подготовки к участию в судебном разбирательстве; г) возможность повторения в этой ситуации допросов свидетелей, потерпевших, экспертов и проведения иных следственных действий; д) представление государственным обвинителем доказательств и изложение им своего мнения по этим и другим вопросам, возникающим в ходе судебного следствия (выделено нами - дисс), так как мнения по другим возникающим вопросам могут впрямую касаться планирования судебного следствия и порядка его проведения); е) предъявление или поддержание гражданского иска; ж) возможность отказа от обвинения или его изменения в сторону смягчения.

Из положений ст.248 УПК “Участие защитника” способны оказывать влияние на планирование и порядок судебного следствия те, которые допускают его замену и выделение времени на подготовку нового защитника к выполнению им своих функций, а также допустимости в этой связи повторения некоторых следственных действий.

Наиболее значимыми статьями, определяющими порядок судебного следствия, а, следовательно, обязательно учитываемыми при его планировании являются, ст. ст. 273 и 274 УПК РФ. Первая из
них

163

.^ устанавливает принципиально новый порядок начала судебного следствия -

изложение государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения. Ст.274 устанавливает, что очередность исследования доказательств определяется стороной, представляющей доказательства суду.

Первой представляет доказательства сторона обвинения. После \ исследования доказательств, представленных стороной
обвинения,

•4 исследуются доказательства, представленные стороной защиты. Подсудимый

вправе давать показания в любой момент судебного следствия (с разрешения председательствующего). Если подсудимых несколько, то очередность представления ими доказательств определяется судом с учетом мнения сторон.

Первыми подсудимого допрашивают защитник и участники судебного разбирательства со стороны защиты, затем государственный обвинитель и участники судебного разбирательства со стороны обвинения. Суд задает вопросы подсудимому после его допроса сторонами (ст.275 УПК).

Приведенные выше новации, кардинально отличающие новый УПК от прежнего, несомненно, являются отражением провозглашенного принципа состязательности процесса. Вместе с тем они имеют основополагающее значение для определения порядка судебного следствия, а следовательно, для его планирования. Учет этих положений обязателен для прокурора, когда он / намечает свои предложения по планированию, в том числе имея в виду и

производство других, кроме упомянутых, отдельных следственных действий (осмотров, экспериментов, экспертиз, освидетельствований).

При разработке плана судебного следствия основным является то, какие версии должны быть проверены. Для прокурора это версия обвинения, поэтому после оглашения им обвинительного заключения он должен быть готов на предложение судьи высказать свои достаточно конкретные i предложения о порядке ведения судебного следствия. При этом обвинитель

должен учитывать, что дело изучено как судом, так и защитой, с чьей стороны могут последовать контрпредложения.

164

Планируя свой вариант судебного следствия, прокурору целесообразно провести определенную группировку доказательств для того, чтобы предъявление им доказательств носило целенаправленный характер.

Это может быть группировка доказательств по эпизодам, по лицам, по механизму совершения преступления.

Признавая данные обстоятельства, государственные обвинители справедливо уделяют внимание вопросам наиболее эффективного способа представления доказательств (89,7% опрошенных). При этом 85% обвинителей активно участвуют в определении порядка судебного следствия, 62,3% вырабатывают заранее тактику представления доказательств и тактику разрушения доказательств противной стороны.

При этом прокурору необходимо иметь в виду, что порядок (последовательность) перечисления обвиняемых или свидетелей в обвинительном заключении отнюдь не предрешает его предложений в плане очередности их допроса.

Обобщая сказанное, можно констатировать, что на основе тщательного изучения материалов уголовного дела и с учетом вида совершенного преступления государственный обвинитель должен заранее определить наиболее целесообразную тактику судебного следствия, обеспечивающую всестороннее, полное и объективное исследование доказательств по делу. Реализовываться эта тактика должна при активном участии прокурора, предлагающего суду очередность исследования доказательств: начать с допроса подсудимого или свидетелей, в какой очередности допрашивать подсудимых (свидетелей), в какой части судебного следствия провести осмотр (эксперимент, предъявление для опознания, освидетельствование), вызывать ли эксперта, ограничиться ли только его допросом или провести экспертизу и т.д.

Конечно, все эти и подобные предложения неизбежно могут подвергнуться коррективам со стороны защиты или по решению суда. Однако на стадии представления доказательств со стороны
обвинения

165

прокурор имеет полное право и возможности для отстаивания своей позиции по порядку следствия. Особое внимание должно быть обращено прокурором на возможность возникновения в суде вопроса о признании доказательства недопустимым (ст.75 УПК РФ). Недопустимые доказательства, указанные в п.1 ч.2 ст.75 УПК могут быть выявлены еще на стадии ознакомления с делом и мысленно исключены прокурором, если они не влекут за собой недопустимость рассмотрения дела в суде. Сложнее обстоит с доказательствами, упомянутыми в п.2 и 3 ч.2 этой статьи. Мы имеем в виду показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности; и иные доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса.

Вот эти обстоятельства могут стать известными только в суде, в условиях гласного непосредственного, состязательного разбирательства. Реакция прокурора будет быстрой и безошибочной, если он тщательно изучил материалы дела и хорошо подготовился к поддержанию обвинения. При признании судом доказательства недопустимым и исключении его из числа доказательств прокурор должен обратить внимание участников процесса на наличие иных достоверных доказательств, подтверждающих устанавливаемый факт.

При формулировании перед судом своих предложений об очередности и сочетании предъявления доказательств прокурор должен делать это с учетом научного обоснования своих предложений. Мы не случайно подробно остановились на формировании внутреннего убеждения прокурора в предыдущем параграфе (§ 2.3). Зная научную основу формирования такого убеждения, прокурор постоянно должен иметь в виду, что его задача в судебном разбирательстве - убедить в первую очередь суд (и остальных участников процесса) в правильности его позиции государственного обвинителя, доказывающего виновность подсудимого. Поэтому и приемы, используемые им при предъявлении доказательств, равно как и планирование

166

их применения, должны отвечать требованиям научной обоснованности, опираясь на все аспекты формирования внутреннего убеждения: гносеологические, психологические, процессуальные и нравственно- этические. А это значит, что при предъявлении (и планировании предъявления) доказательств обвинитель должен научно обосновать состоятельность доказательства, продемонстрировать его соответствие правилам допустимости, относимости, достоверности, и на основе всего этого, сопоставив его с другими доказательствами, продемонстрировать его доказательственное значение. При этом требует учета судебно- следственная ситуация, складывающаяся на данный момент судебного следствия, и психология судей, проявившаяся к данному моменту. Принимая во внимание эти факторы, государственный обвинитель в дальнейшем, в процессе своего выступления, может сделать акцент на нравственную сторону формирования внутреннего убеждения судей (присяжных заседателей).

Предварительное тщательное изучение материалов дела позволяет прокурору при его участии в планировании судебного следствия определиться с тем, имеются ли пробелы следствия или нет, и, если имеются, каким образом их можно восполнить.

Немаловажным фактором, определяющим планирование и порядок судебного следствия, является то, признает или нет подсудимый свою вину. При обсуждении в литературе данного положения ряд авторов высказывали обоснованные предложения о том, что если подсудимый не признает своей вины, то начинать исследование доказательств с допроса свидетелей, изобличающих подсудимого, а затем переходить к допросу его самого1.

1 Голунский С. Судебное следствие // Сон. юстиция, 1937. № 5.- С.32; Строгович М.С. Уголовный процесс. - М, 1946. -С.405; Чельцов-Бебугов МА Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. -М,1947.- С35; его же: Советский уголовный процесс. - М. 1962. -С.382; Шифман МЛ. Прокурор в уголовном процессе. М, 1962-С382-383; Цыпгаш АЛ. Судебное разбирательство в советском уголовном процессе. -Саратов, 1962. -С.55; Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. -С.28.

167

Основанием для подобных предложений является то,’ что в ходе допросов свидетелей суд может получить ряд изобличающих доказательств, которые затем могут быть использованы при допросе подсудимого.1 Другие авторы полагают, что исследование доказательств необходимо во всех случаях начинать с допроса подсудимого.

С аргументами первой группы авторов следует согласиться. Действительно, продемонстрировав суду доказательства, уличающие подсудимого, ставшие известными из допроса свидетелей, государственному обвинителю легче вести допрос подсудимого, оперируя этими доказательствами, убеждая суд в виновности последнего. Однако при этом необходимо иметь в виду и существенные особенности психологии допроса свидетелей (и потерпевших), способные существенно затруднить получение желаемого эффекта.

Допрашивая свидетеля в суде, необходимо внимательно следить за формой задаваемых вопросов, не усиливает ли она напряженное состояние свидетеля, не сбивает ли она его с правильных позиций. Влияет на показания свидетелей и фактор забывания информации. Вместе с тем информация, уже сообщенная свидетелем на предварительном следствии, уже знакома субъектам исследования доказательств. В судебном следствии она носит, скорее, напоминающий характер. Поэтому попытки сторон или суда напомнить свидетелю о забытых им фактах могут выглядеть как подсказки, побуждение его дать показания в интересах одной из сторон. Необходимо учитывать и такой психологический фактор, как репродукция воспроизведения. Иначе говоря, у допрашиваемого формируется в сознании не та картина, которую он воспринял в качестве свидетеля преступления, а та,

0 которой он давал показания на предварительном следствии (возможно, неоднократно). Извлечь что-либо новое из второй картины достаточно сложно. Это своего рода стереотип. Необходимо помнить об
этом и

1 Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М.,1955. - С.69-90; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1958. -С.413.

168’

постараться вызвать у допрашиваемого в памяти первоначальный зрительный образ, не “отретушированный” последующими показаниями. Немалое значение при допросе свидетелей имеет и реакция зала, которая тоже может сбивать свидетеля с правильных позиций, даже при активных действиях судьи по поддержанию должного порядка.

Все это надо учитывать при конкретном решении вопроса, с чего начинать исследование доказательств: с допроса подсудимого или свидетелей. Заранее предлагаемой схемы здесь быть не должно, умозрительно такой вопрос не решить.

Л.Е. Ароцкер предложил следующий порядок исследования доказательств в судебном следствии, полагая его наиболее результативным:

а) в первую очередь необходимо исследовать те факты, которые наиболее полно обоснованы доказательствами, собранными на предварительном следствии (показания свидетелей - очевидцев, которые подробно рассказывают о важнейших обстоятельствах дела);

б) исследовать факты в определенной последовательности (хронологической или другой), дающей возможность наиболее полно и всесторонне исследовать обстоятельства дела (например, сначала выясняется обстановка на месте преступления и производится судебный осмотр места происшествия, потом допрашиваются свидетели-очевидцы и подсудимый, затем производится экспертиза и предъявляются предметы для опознания и

т.д.);

в) соблюдать определенную последовательность при производстве не только различных, но и одинаковых судебных действий, например: при допросе только свидетелей, только потерпевших или только подсудимых. Так, свидетелей, располагающих ценными данными, следует допросить в первую очередь, а затем свидетелей, располагающих меньшим количеством полезных сведений. Целесообразно в первую очередь допрашивать подсудимых, давших на предварительном следствии наиболее полные и развернутые показания, затем подсудимых, показания которых содержат

169

меньший объем информации, и, наконец, подсудимых, отрицающих свою вину. Такая последовательность допроса тактически оправдана, - отмечает автор, - так как позволяет государственному обвинителю использовать наиболее подробные показания одного подсудимого для изобличения других, не признающих себя виновными1.

В приведенной концепции Л.Е Ароцкера все правильно, и она, конечно, может быть использована в определенных ситуациях. Однако одной такой концепцией не решается и не может быть решена тактика судебного следствия в целом, как и линия государственного обвинителя в частности. В жизни, в практической деятельности редко бывают такие однозначные ситуации, когда допрашиваемых можно четко разделить по категориям: добросовестных - недобросовестных, владеющих информацией в полном объеме - владеющих частично и т.д. Свидетель с малым объемом информации может знать и сообщить одну такую деталь, которая окажется ценнее многих показаний других свидетелей. Шаблона в подходах к выбору тактики судебного следствия быть не должно. Каждый раз необходимо учитывать все факторы, определяющие как природу доказательств, так и средства доказывания, использованные для их получения.

Известные сложности представляет поддержание государственного обвинения по многоэпизодным делам, где субъектами преступной деятельности являются члены преступной группировки (организации). Здесь возможно несколько вариантов планирования судебного следствия:

  • планируется исследовать весь комплекс доказательств по каждому эпизоду: допрашиваются подсудимые, свидетели, потерпевшие, исследуются документы и вещественные доказательства, заслушиваются эксперты.

Такой прием позволяет досконально изучить каждый эпизод, но не создает общей картины преступной деятельности и четкого представления о

См. Ароцкер Л.Е. Поддержание государственного обвинения в суде. - С.29-30.

170

ролевых функциях каждого из подсудимых (членов ОПГ) и всей
его преступной деятельности.

  • планируется провести только допросы свидетелей и подозреваемых по каждому эпизоду отдельно. Все остальные доказательства исследовать применительно ко всем эпизодам сразу. Такой вариант целесообразен в ситуациях, когда подсудимый отрицает свою вину, а свидетели его изобличают. Одновременное исследование всех других доказательств без разбивки их по эпизодам способствует формированию цельного представления о преступной деятельности ОПГ;
  • планируется провести по всем эпизодам только допрос подсудимых, а остальные доказательства, в том числе допросы, проводить безотносительно к эпизодам, но конкретизируя в отношении каждого подсудимого.
  • Последний вариант Л.Е. Ароцкер признает наиболее часто встречаемым в судебной практике. Возможно, это было справедливо для 70-х годов, когда обобщался приведенный материал. Сейчас дело обстоит иначе. Исследование доказательств, в том числе допросы и иные следственные действия, необходимо планировать и осуществлять так, чтобы из анализа отдельных эпизодов складывалась общая картина деятельности ОПГ, чтобы можно было установить не только ролевые функции её членов, но и конкретные действия каждого лица в каждом эпизоде. А это может обеспечить только комбинация 1-го и 2-го вариантов. Целесообразнее запланировать вначале допрос каждого подсудимого по каждому из эпизодов, а затем исследовать доказательства, относящиеся ко всем эпизодам и ко всем подсудимым. При этом, как уже неоднократно отмечалось, первыми запланировать допросы тех подсудимых, которые ранее давали признательные показания.

Главное здесь избрать такую тактику следствия, чтобы в ходе его государственный обвинитель мог продемонстрировать суду доказательства, подтверждающие версию обвинения, доказательства, опровергающие все другие версии и на этой основе убедить суд в виновности обвиняемого.

171

ГЛАВА 3. ТАКТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ УЧАСТИЯ ПРОКУРОРА В СУДЕБНЫХ ДЕЙСТВИЯХ

3.1. Общие положения тактики судебного допроса (подсудимого, потерпевшего, свидетелей)

Применительно к судебному следствию закон различает следующие виды допросов: допрос подсудимого, допрос потерпевшего, допрос свидетелей, допрос эксперта.1 В законе предусмотрено также оглашение показаний подсудимого (ст. 276 УПК РФ), потерпевшего и свидетелей (ст. 281 УПК РФ); определены особенности допроса несовершеннолетнего в судебном заседании (ст. 280 УПК РФ).

Допрос является наиболее универсальным способом получения информации как на предварительном следствии, так и в судебном. Поэтому вполне оправдано то большое внимание, которое было уделено допросу и в процессуальной, и в криминалистической литературе. К сожалению, большая часть этого внимания была уделена проблемам допроса на предварительном следствии, и в меньшей мере — допросу в суде.

В целом, если рассматривать теоретическую концепцию допроса как некое криминалистическое построение, то, принимая предложение Р.С. Белкина, можно сгруппировать научные положения и практические рекомендации, относящиеся к допросу, в три крупных блока, каждый из

О допросе эксперта см. § 3.4.

172

которых нашел широкое отражение в литературе. Это: блок психологический;1 блок правовой и нравственный;2 блок тактический и организационно-технический.3

Блок психологических положений включает в себя положения общей психологии о психологических процессах, оказывающих влияние на формирование показаний (восприятие, запоминание, виды и свойства памяти, воспроизведение и т.п.), а также положения судебной
(юридической)

1 См. Кертес И. Тактика и психологические основы допроса. - М, 1965; Порубов Н.И. Психологические основы допроса. - Минск, 1966; Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. - М., 1976; Доспулов Г.Г., Мажитов Ш.М. Психология показаний свидетелей и потерпевших. - Алма-Ата, 1975; Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев. - М., 1972; Ямпольский А.Е. Психология допроса подозреваемого. - Волгоград, 1978; Комарков B.C. Психологические основы очной ставки. - Харьков, 1976; Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М., 1967; Дулов А.В. Судебная психология. - Минск, 1970; 1975; Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. - Гродно, 1986; Зорин Г.А., Левинец В.И. Психологическая защита в напряженных конфликтных ситуациях. — Гродно, 1995.

2Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. - М., 1965; Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. - М., 1969; Кулагин Н.И., Порубов Н.И. Организация и тактика допроса в условиях конфликтной ситуации. - Минск, 1977; Ефимичев СИ., Кулагин Н.И., Ямпольский А.Е. Допрос. - Волгоград, 1978.

3Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. - М., 1970; Комарков B.C. Тактика допроса. - Харьков, 1975; Карнеева Л.М. Тактические основы организации и производства допроса в стадии расследования. - Волгоград, 1976; Соловьев А.Б., Центров Е.Е. Допрос на предварительном следствии. - М., 1977; Коновалова В.Е., Сердулов A.M. Тактика допроса при расследовании преступлений. - Киев, 1978; Коновалова В.Е. Тактика допроса свидетелей и обвиняемых. - Харьков, 1956; Цирульников Р.И. Допрос несовершеннолетних свидетелей и обвиняемых. - М., 1958; Розовский Б.Г. Допрос обвиняемого. - Ровно, 1969; Соловьев А.Б., Чувилев А.А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. - М., 1969; Крамарев А.Г., Лавров В.И. Особенности допроса граждан иностранных государств. - М., 1976; Леви А.А., Пискалева Г.И., Селиванов Н.А. Получение и проверка показаний свидетелей. - М., 1987.

173

психологии, отражающие специфику процессов общения между участниками допроса, психологическое воздействие обстановки допроса, изобличения ложных показаний и т.п. Указанные в данном направлении работы однозначно свидетельствуют о том, что тактика допроса в целом и отдельные ее элементы должны основываться на прочном психологическом базисе.

В блоке правовых и нравственных положений нашли отражение вопросы процессуального порядка допроса, этики допроса и др. Этот блок органически связан с третьим блоком — тактическим. Это объясняется как неразрывной связью тактики с нормами процессуального права, так и с самим содержанием тактических приемов. С учетом направленности данной работы предстоит остановиться на особенностях тактики допроса в суде.

Подчеркивая значимость допроса в расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел, Р.С. Белкин отмечает: «Поскольку показания являются элементом системы доказательств, их роль в системе многостороння. Они служат самостоятельным средством доказывания и в то же время средством проверки иных доказательств, основанием для выдвижения версий и для принятия решений о проведении последующих следственных действий как с целью проверки выявленных при допросе фактических данных, так и для получения новых доказательств по ориентирам, названным допрашиваемым».1

Нам представляется, что в приведенном емком определении раскрыто все то, что принято называть целями и задачами допроса.

Определяющими положениями тактики допроса являются:

  • процессуальная процедура допроса;
  • учет ситуации, в которой производится допрос;
  • характеристика личности допрашиваемого, включая представление о занимаемой им позиции и возможной линии поведения при допросе.2
  • Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. - С. 163. 2 Подробнее об этом см. Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. - С. 163 и далее.

174

Процессуальная процедура допроса в суде достаточно четко определена новым уголовно-процессуальным законодательством.

Познание, в том числе и в форме допросов, осуществляется не только судом, но и сторонами. Каждая из сторон (прокурор, адвокат) занимают различные исходные позиции в этой познавательной деятельности. Различные интересы преследуют подсудимый, гражданский истец, гражданский ответчик. Отражением этого является то обстоятельство, что каждый из участников старается так использовать допрос, чтобы наиболее ярко, значимо выступили именно те факты, которые подкрепляют модель события, отстаиваемую им перед судом.

Поэтому суду предоставлено процессуальное право регулировать процесс познания этими участниками, вместе с тем, он обязан регулировать и отношения между ними. От председательствующего зависит упорядочение процедуры допросов. Обстановка допросов должна быть деловой, спокойной, бесконфликтной. Возникновение конфликтов и их развитие способно затруднить процесс допроса, свести на «нет» тактические приемы его проведения, а в целом помешать установлению истины в суде. Отсюда и обязанность обвинителя внимательно следить за особенностями ситуации допроса, влиять положительным образом на ее развитие. Должны существовать вежливые внимательные отношения. Всякие проявления грубости, резкости должны решительно пресекаться.

Мы неоднократно уже отмечали ранее сложности психологического, познавательного, процессуального и тактического характера участия обвинителя в судебном следствии. В данном месте, говоря об его участии в допросах, эти сложности (далеко не все) могут быть комплексно представлены следующим образом: воспринимать все факты, излагаемые субъектами допроса; постоянно осуществлять мыслительную деятельность по запоминанию, переработке этой информации, сопоставлению ее с ранее полученной и с той, которую он планирует получить в судебном следствии из других источников; опосредованным убеждением с помощью фактов влиять

175

на позицию суда, отстаивая версию обвинения; быстро реагировать на действия стороны защиты и иных участников, принимаемые к дезавуированию фактов, положенных в основу версии обвинения; подмечать и запоминать наиболее значимые факты для использования их в обвинительной речи.

Несомненно, что решение подобного комплекса только основных задач - это большая психологическая нагрузка, требующая активизации сил и мыслительной деятельности. Несомненно, во многом обвинителю помогает то, что он уже переосмыслил, продумал всю собранную по делу информацию с учетом интересов обвинения (вот когда проявляется тот фактор, насколько он внимательно и тщательно изучил материалы уголовного дела). На этой основе обвинителем выработана линия поведения в суде, с учетом этого составлен предварительный план, который он реализует, в том числе и при допросах.

С другой стороны, многогранность интересов различных участников процесса ведет к всестороннему исследованию поступающей при допросе информации. Это способствует более глубокому, всестороннему анализу каждого сообщаемого факта. Даже если в суде осуществляется допрос лица, которое не допрашивалось на предварительном следствии, все равно познавательная деятельность участников процесса более конкретна и подготовлена к определенным ожиданиям, так как в каждом случае уже определены цели допроса, характер возможных сообщений, их возможная связь с другими доказательственными фактами.

Посредством допросов в судебном следствии поступает большая часть информации. Поэтому психологически важно создать такие условия, которые в наибольшей степени способствовали бы как можно более полному изложению допрашиваемым известных ему фактов. При этом таким профессионалам как суд, прокурор, защита необходимо постоянно помнить, что допрашиваемые в суде вовлекаются в сложные психические общения (как правило, новые для них), которые
характеризуются предельной

176

напряженностью. Эта напряженность не зависит от продолжительности допроса, она существует в силу самой обстановки судебного следствия и должна учитываться прокурором. В этой ситуации особое значение приобретает все, что проявляется в коммуникативном диалоге субъекта и объекта допроса: форма обращения, манера поведения, формулирование вопроса, восприятие ответа, реакция на ответ (явная, скрытая, ироничная, брезгливая и т.п.), новые вопросы, их направленность и характер, и многое другое.

С самого начала обращение к допрашиваемому должно ликвидировать его настороженность, скованность, демонстрировать внимательность, объективность.

На свидетелей и потерпевших (а возможно и на подсудимого) большое влияние оказывает то обстоятельство, что психическое общение в суде осуществляется в присутствии многих лиц. Это может, в частности, приводить к тому, что сознание свидетеля, потерпевшего может рассеиваться, отвлекаться. Большое количество присутствующих может сковывать его. В условиях судебного заседания свидетели и потерпевшие более эмоционально воспринимают адресованные им вопросы. Поэтому по форме своей вопросы не должны раздражать допрашиваемого, быть назойливыми. Но это не значит, что они не могут быть повторены с целью уточнения сказанного допрашиваемым. Можно повторить вопрос и несколько раз, но так, чтобы он не был назойливым. Для этого можно изменить форму вопроса, отказаться от него в данный момент допроса, а затем вновь через некоторое время задать, изменив форму.

Допрашиваемый в суде нередко с трудом воспринимает задаваемые ему вопросы, не может решить самую простую мыслительную задачу. Необходимо дать ему адаптироваться, успокоиться, следить за тем, чтобы на него не оказывали влияния внешние раздражители (пресекать шум в зале, смех, реплики и т.п.).

177

Внимательное, вдумчивое отношение к показаниям допрашиваемого способно вызвать у него желание рассказать как можно больше из того, что ему известно по данному делу, активизировать мыслительную деятельность. И наоборот, пренебрежительное, невнимательное отношение, неуважительные реплики способны сбить допрашиваемого, сковать его, понизить его психическую активность. Поэтому вопросы должны быть поставлены продуманно, осторожно, сформулированы так, чтобы не вызывать оживления, смеха в зале. Подобная реакция будет воспринята допрашиваемым как насмешки над ним.

Особенно необходимо обвинителю следить за тем, не направлены ли вопросы защиты на то, чтобы сбить свидетеля обвинения, запутать его, выставить в невыгодном свете, усилить его напряженное состояние, при постановке подобных вопросов немедленно ходатайствовать перед судом об их снятии.

Во всех ситуациях допроса лиц, уже допрошенных на предварительном следствии, ожидаемая информация уже известна допрашиваемому, поэтому главным здесь является воздействие излагаемой информации на мнение участников процесса. Оценка этой информации, ее логическое увязывание с другими доказательственными фактами. При этом информация сохраняет свои напоминающие свойства. Это обстоятельство должно быть использовано обвинителем для оказания помощи допрашиваемому в восстановлении в памяти забытых фактов, деталей события. Такое напоминание очень важно при учете того, что с момента допросов на предварительном следствии до допроса в суде проходит обычно значительный период времени.

В качестве основных причин забывания информации называют: 1)
репродуктивное торможение, когда правильному воспроизведению фактов, связанных с событием преступления, препятствуют одновременно действующие ассоциативные связи явлений, действий

(между событиями, лицами, документами);

178

2) репродуктивное торможение, когда на предыдущее
событие накладывается последующее; 3) 4) проактивное торможение - когда забывание события активизируется предшествующей деятельностью, действиями данного лица.1 5) Особо необходимо иметь в виду стадию формирования показаний, именуемую репродукцией воспроизведения, когда допрашиваемый мысленно воссоздает то, что он уже показывал на предварительном следствии.

Этика судебного допроса, осуществляемого обвинителем, должна проявляться в тактичном, корректном отношении к суду и ко всем остальным участникам процесса, ведущим допрос субъекта, и, разумеется, к самому допрашиваемому. Не должны иметь место предвзятость, пренебрежительное отношение к допрашиваемому. Недопустимо никакое проявление раздражительности, нервозности, торопливости. Формулируемые обвинителем вопросы должны быть корректными, по возможности краткими и достаточно конкретными. Необходимо особо следить за формой вопросов, они должны быть четко сформулированы, однозначно восприниматься допрашиваемым и не вызывать негативной реакции зала. Поведение обвинителя должно характеризоваться высшей степенью выдержанности, эмоциональной индифферентностью, отсутствием повышенной реакции на вопросы защиты. Какие-либо реплики и комментарии на этот счет должны быть полностью исключены.

Допрос, осуществляемый государственным обвинителем, должен иметь спокойный, деловой характер. В ходе допроса не следует перебивать допрашиваемого, так как если он уклоняется от заданного вопроса или начинает излагать обстоятельства, не имеющие отношения к делу, его прервет председательствующий. Обвинителю в подобной ситуации лучше предложить в тактичной форме допрашиваемому излагать те факты, о которых ему был поставлен вопрос. При допросе в условиях судебного

1 Подробнее об этом см. Дулов А.В. Судебная психология. - С. 387.

179

следствия имеет значение каждая деталь, в том числе и тон, которым был задан вопрос. За этим также должен следить прокурор. Попытки прокурора «нажать» на допрашиваемого с целью заставить его подтвердить показания, данные на предварительном следствии, способны вызвать отрицательный эффект, в том числе и у суда. Закон предоставляет право обвинителю в случае существенных расхождений в показаниях на суде и предварительном следствии, а также при отказе от показаний субъекта, ходатайствовать об оглашении ранее данных им показаний. Такой прием способен дать больший тактический выигрыш, чем «нажим» на допрашиваемого. После оглашения показаний доверие к допрашиваемому может быть существенно подорвано, в том числе и у суда.

Во всем поведении государственного обвинителя при допросе лиц в суде, в его тоне, в формулировании вопросов должна четко просматриваться основа линии его поведения — стремление установить истину по делу. При надлежащей реализации этого подобную позицию способен оценить даже виновный подсудимый.

Допросы, которые осуществляет в судебном следствии прокурор, имеют свои обозначения. Основным называют первый допрос подсудимых, свидетелей, потерпевшего, какая бы из сторон ни начинала этот допрос. В этом допросе, согласно нормам УПК, принимают участие все участники процесса. Государственный обвинитель обязан принимать в основных допросах самое активное участие. Если допрашивается лицо, вызванное в суд по инициативе обвинения, он должен заранее подготовиться к этому допросу, установить для себя (возможно, отразить в плане допроса) обстоятельства, подлежащие установлению (воспроизведению), какие вопросы следует задать (уточняющие, детализирующие и т.п.), о предъявлении каких доказательств ходатайствовать перед судом.

Если он участвует в допросе лица, вызванного по инициативе защиты, то здесь требуется общее представление, о каких фактах будут эти показания, быстрая реакция на услышанное в ходе допроса, формулировка собственных

180

вопросов. Эти вопросы не должны преследовать цель сбить допрашиваемого с его позиции. Они должны быть и в этом случае направлены на выяснение истины. Полнота и объективность следствия только выиграют от того, что прокурор своими вопросами уточнит устанавливаемый факт, будет способствовать его детальному изучению, или, наоборот, продемонстрирует перед судом и иными участниками недостоверность данного факта.

Разновидностью допроса в суде является перекрестный допрос. Такой допрос проводится по одним и тем же обстоятельствам обвинителем, защитником, судом, иными участниками процесса. Как было показано выше, отстаивание позиции каждой из сторон, защита своих интересов другими участниками процесса имеет положительный эффект и при допросах. Вопросы, задаваемые при перекрестном допросе его субъектам, способствуют многоплановому исследованию фактов, сообщаемых при перекрестном допросе. В результате эти факты конкретизируются, детализируются, дополняются и, наконец, способны выступать во всей своей полноте и достоверности. При даче ложных показаний перекрестный допрос способен быть эффективным средством изобличения во лжи. Для этого прокурор должен внимательно следить за показаниями, держать в памяти иные доказательства, опровергающие информацию этих показаний, уметь быстро среагировать и поставить такие вопросы, которые изобличат во лжи допрашиваемого. Так, по делам о «заказных» убийствах исполнитель, зачастую признавая факт убийства, отрицает тот факт, что оно осуществлялось им по найму. Желая избежать отягчающих обстоятельств, он показывает, что убийство совершено им по иным мотивам (месть, ревность и т.п.), утверждая, что ранее был знаком с потерпевшим или даже находился с ним в дружеских (деловых) отношениях. Четко сформулированные и незамедлительно заданные прокурором вопросы по поводу жизни убитого, состава его семьи, места работы, его наклонностей, интересов, досуговых занятий и т.п., на которые исполнитель убийства не в состоянии дать ответ,

1S1

продемонстрируют суду и всем участникам процесса несостоятельность показаний подсудимого.

Перекрестный допрос осуществляется в развитие основного допроса, поэтому обвинителю необходимо строго придерживаться его тематики и заранее продумать, какие вопросы он собирается задать.

В судебном следствии может быть осуществлен так называемый шахматный допрос. Суть его заключается в том, что при основном допросе определенного лица попутно ставятся вопросы уже допрошенным лицам по тем же обстоятельствам, которые устанавливаются и при основном допросе. Этот прием может быть использован прокурором, когда допрашиваемый недостаточно четко или неясно излагает свои показания, путается в них. Шахматный допрос позволяет как подтвердить даваемые показания, так и опровергнуть их.1

Осуществляя шахматный допрос, обвинитель должен придерживаться очередности допроса сторонами, как это установлено законом. Тактическими приемами шахматного допроса являются:

1) постановка вопросов уже допрошенным свидетелям, потерпевшему, подсудимому; 2) 3) определение того, кому из них первому будут заданы вопросы; 4) 5) не прерывать целостности проводимого основного допроса, чтобы вопросы остальным участникам не уводили от темы основной допрос. 6) Наряду с указанными могут осуществляться, в том числе и прокурором, дополнительный и повторный допросы. Различие в них следующее. Дополнительный допрос преследует своей целью выяснение дополнительных обстоятельств или уточнение уже установленных при основном допросе. Такой допрос может осуществляться с разрешения председательствующего в любой момент судебного следствия.

Повторный допрос проводится в тех случаях, когда после основного допроса возникают сомнения в его правдивости после того, как будут

1 См. Орлов А.В. Судебная психология. - С. 388.

182

исследованы иные обстоятельства, с которыми его данные не согласуются. В этих случаях повторяют допрос лица, давшего эти показания при основном допросе. Здесь имеются и психологические, и тактические сложности. Лицо, прошедшее основной допрос, находится после этого в зале суда и воспринимает всю информацию, которая звучит после его допроса. Это позволяет ему построить мысленную модель возможного повторного допроса, скорректировать свои новые показания, приспособить к новым данным сообщаемые им факты.

Поэтому при повторном допросе обвинитель должен особенно внимательно следить за показаниями повторно допрашиваемого, отмечая для себя, какая информация, прозвучавшая в суде, была использована допрашиваемым, быстро реагировать постановкой вопросов на эти факты. Продемонстрировать тем самым суду, какие сведения, сообщаемые допрашиваемым, носят вторичный характер, как почерпнутые из других показаний.

Не исключается, по общему мнению, и проведение в судебном заседании очных ставок.1 Она может проводиться только между уже допрошенными лицами (подсудимыми, свидетелями, потерпевшим). Если очная ставка проводится по инициативе обвинителя, то первым вопросы задает он, вопросы должны сначала адресоваться тому лицу, который, по мнению обвинителя, даст правдивые показания. При проведении очной ставки необходимо внимательно следить за реакцией каждого из участников очной ставки: волнение, мимика, речь и т.п. Практика знает случаи, когда очная ставка, не давшая результата на предварительном следствии, была эффективна в суде. Здесь играют роль многие факторы: публичность, обстановка судебного заседания, участие прокурора, большой потенциал собранной информации и т.п.

См. например: Бахарев Н.В. Очная ставка и тактика ее производства при расследовании преступлений // Автореф. дисс. … канд. юр. наук. Харьков, 1981.

183

Тактическими приемами любого из рассмотренных выше видов допроса могут быть многие из тех, которые применяются и при допросах на предварительном следствии. Наиболее часто используются такие, как уточнение, детализация, напоминание.

Используя прием уточнения, обвинитель добивается конкретизации сообщаемых сведений: о точном месте преступления, его времени, участниках, действиях каждого из них и т.п. Уточнение способствует изобличению ложных показаний, так как они не выдерживают предлагаемой конкретизации.

Детализация допроса заключается в постановке таких вопросов, которые потребовали бы от допрашиваемого вспомнить и воспроизвести такие конкретные детали, которые он должен был бы помнить, если бы действительно был свидетелем или участником излагаемого им события. Например, предложения детализировать показания при ссылке подсудимого на алиби. Подсудимый мог обратиться с просьбой к друзьям, близким о том, что они в определенное время были все вместе. Однако, согласовав общее, он неизбежно начнет путаться в деталях типа: кто был в этом месте, кто за кем появился, чем занимались (конкретно), о чем говорили, если играли в карты, то кто и сколько выиграл, смотрели телепередачу - какую, и т.п.

Прием напоминания используется для того, чтобы помочь допрашиваемому вспомнить отдельные факты, имена, название улицы и т.п. Он способствует восстановлению ассоциативных связей, хронологической последовательности чьих-либо действий и т.п. Обвинитель должен следить за тем, чтобы прием напоминания не свелся к постановке наводящих вопросов.

Общими правилами постановки обвинителем вопросов, по мнению Л.Е. Ароцкера, являются:

1) вначале допрашиваемому ставят вопросы, наиболее для
него благоприятные, не вызывающие отрицательной реакции; 2) 3) затем переходят к нейтральным вопросам по обстоятельствам, прямо не затрагивающим интересы допрашиваемого. 4)

184

Как первая, так и вторая группа вопросов помогает обвинителю не только выяснить отдельные обстоятельства дела, но и установить контакт с допрашиваемым.

3) наконец, ставят наиболее существенные и интересующие обвинителя вопросы.

Тактика допроса подсудимого. Было бы неверным утверждать, что основная цель допроса обвинителем подсудимого - это получение от него подтверждения версии обвинения, изобличение подсудимого, признания им своей вины. Конечно, все это очень важные моменты судебного следствия, но добиваться при допросе только этого значит проявить односторонность, необъективность, обвинительный уклон.

Главная цель допроса подсудимого — установить все существенные обстоятельства дела, которые, если он привлечен к уголовной ответственности обоснованно, он знает лучше, чем кто-либо другой. Успех допроса подсудимого зависит от многих факторов. Одним из них является знание психологии личности преступника и изучение личности конкретного подсудимого.

Проблеме изучения личности преступника и его преступного поведения уделено должное внимание как в криминологической, так и в криминалистической литературе.

Криминологи различают такие составляющие в структуре личности преступника, как:

1) социальные позиции личности и соответствующие им нормы поведения - «социальные роли». При этом имеют в виду определение места личности в системе социальных связей, «официальные» и «неофициальные» нормы его поведения. Насколько часто и как личность попадает в конфликтные ситуации и как их преодолевает; 2) 3) потребностно-мотивационная сфера личности. Процесс возникновения и мотивации преступного поведения, принятия личностью решений совершить преступление, механизм преступного поведения и т.д.; 4)

185

3) ценностно-нормативная сфера сознания личности. Здесь имеются в виду ценностные ориентации наиболее значимых для личности объектов, иерархия ценностей в представлении преступной личности; 4) 5) значимая в социальном, моральном, правовом отношении деятельность личности. Здесь важен анализ поведения, выявление логической взаимосвязи, преемственности преступного поведения, предшествующего и последующего поведения.1 6) Резюмируя приведенные составляющие, Ю.М. Антонян пишет: «Проблема личности преступника должна включать в себя преступное поведение и особенно образ жизни лиц, совершающих преступления, поскольку именно во втором с большей полнотой, необходимостью и объективностью, чем в поведении, выражаются их сущностные особенности».

Знание личности преступника и его поведения - важный фактор допроса. Если на предварительном следствии следователь добросовестно собрал этот материал в отношении обвиняемого, то допрос обвинителем подсудимого будет в значительной мере облегчен. Однако если необходимых данных в материалах уголовного дела не имеется или имеется явно недостаточно, то вряд ли государственный обвинитель способен восполнить этот пробел и использовать при допросе знания личности подсудимого в том объеме, о котором пишут криминологи.

Имеющиеся в материалах дела материалы о личности подсудимого должны быть использованы обвинителем для определения индивидуального подхода к подсудимому. Особенно важно для этого отыскать в биографии

См. Аванесов Г.А. Криминология и социальная профилактика. - М, 1980; Долгова А.И. и др. Основы криминологии. - М., 1988; Дубинин Н.И., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика, поведение, ответственность. - М, 1982; Игошев К.Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. Горький, 1974; Ратинов А.Р. Личность преступника и проблема ценности // Вопросы борьбы с преступностью. - М., 1978. - Вып. 29.- С. 101-114.

2Антонян Ю.М. Преступник как предмет криминологического изучения // Вопросы борьбы с преступностью. - Вып. 34. -М.: 1981. - С. 41.

186

подсудимого положительные моменты, продемонстрировать их суду, задавая соответствующие вопросы подсудимому.

На подсудимого способны произвести впечатление нормальные деловые отношения прокурора с защитником, тактически правильная линия поведения обвинителя.

В деталях тактика допроса подсудимого будет различной в зависимости от того, признает он свою вину или нет, признает полностью или частично, признал на предварительном следствии и отказался в суде.

Если подсудимый признал свою вину, то целью обвинителя является детальное выяснение всех обстоятельств дела, получение максимально полной информации по каждому пункту предмета доказывания. Для этого обвинитель должен установить путем допроса все составляющие преступного поведения, механизм совершения преступления, пост- преступные действия подсудимого.

При наличии в показаниях подсудимого противоречий обвинитель должен устранить их путем постановки дополнительных вопросов.

Если подсудимый признает себя виновным, обвинитель должен стремиться установить при допросе не только основные обстоятельства дела, но и второстепенные, которые в данный момент допроса не представляются значимыми. Вместе с тем, подобные обстоятельства, зафиксированные в судебном заседании, могут быть использованы обвинителем позже при допросе других участников преступления.

Если подсудимый не признал себя виновным, то в задачу обвинителя входит выяснение при допросе таких обстоятельств, которые при сопоставлении с другими фактами, полученными из других источников, позволят суду установить его виновность или невиновность. Этому может также способствовать выявление противоречий в показаниях подсудимого. Это могут быть как противоречия в самих показаниях, в изложении им фактов, так и противоречия этих фактов, с доказательствами, полученными из других источников. Для этого доказательства, с которыми сопоставляются

187

показания подсудимого, должны быть достоверными, подкрепленными другими доказательствами. Изобличающие доказательства могут быть получены не только при допросе других лиц, но и путем проведения осмотра местности или помещений, проведением эксперимента, предъявлением для опознания. Особенно эффективными могут быть заключения экспертов, устанавливающие фактические обстоятельства, которые трудно или совсем невозможно оспорить подсудимому.

При непризнании подсудимым своей вины тактическим приемом является поэтапное возвращение к его допросу, по мере устанавливаемых судом обстоятельств. Такой допрос позволяет детализировать вопросы, ставя их в прямую связь с только что установленным фактом.

Если подсудимый признал себя виновным на предварительном следствии и отказался от своих показаний на суде, необходимо подробным образом выяснить причину такого отказа, проверить правильность выдвигаемых им аргументов. Мотивы отказа могут быть различные. Одним из них может быть чувство стыда, нежелание признать себя виновным в совершении преступления перед лицом суда и в присутствии многих лиц. В подобных ситуациях прокурор может использовать показания на предварительном следствии, задавая вопросы подсудимому по поводу тех сообщенных им обстоятельств, которые могли быть ему известны только как участнику преступления.

Особенно важно в этой ситуации доказать подсудимому бессмысленность и бесполезность отрицания им своей вины.

Для этого в литературе рекомендуют применять следующие тактические приемы.

Прием сопоставления измененного показания с другими доказательствами. При этом обвинитель предъявляет подсудимому такие доказательства, которые согласуются с тем, что он показывал на предварительном следствии.

188

Прием последовательного исследования измененных показаний. При этом подсудимому постепенно, по частям оглашаются его показания на предварительном следствии, каждый раз задавая вопрос, подтверждает ли он эту часть показаний. В случае отрицания детально выясняют, почему он изменил свои показания.

Прием сопоставления показаний между собой. При этом обвинитель сопоставляет показания, данные подсудимым на каждом допросе на предварительном следствии, выясняя, нет ли противоречий между ними, а также между ними и новыми показаниями.

Существенную роль в использовании этих и других тактических приемов могут сыграть результаты фото- и видеозаписи допросов, проводимых на предварительном следствии. Эти записи, будучи продемонстрированы в суде, могут свидетельствовать о том, что в отношении обвиняемого не применялись меры принуждения, получить представление об обстановке допроса.

При наличии данных о самооговоре подсудимого обвинитель должен тщательно проанализировать признание им своей вины. При этом необходимо обращать внимание на неправдоподобные детали, противоречия, на совпадение показаний подсудимого со слухами, циркулировавшими в данной местности в связи с совершенным преступлением (характер слухов может быть установлен допросом свидетелей). Обращают внимание и на форму дачи показаний.

После проведенного анализа может быть проведен повторный допрос подсудимого, предположительно допустившего самооговор. При этом обращают внимание на наличие признаков, характерных для самооговора (чрезмерное словесное совпадение показаний, слишком общий характер этих показаний, отсутствие деталей, о которых не удается получить сведений, несмотря на поставленные уточняющие вопросы).

Обвинитель должен при этом обратить внимание на обстановку предварительного следствия, когда при допросе прозвучал самооговор. Для

189

закрепления показаний, которые на поверку могут оказаться ложными, нередко проводится очная ставка при отсутствии противоречий в показаниях допрашиваемых лиц, осуществляется без необходимости проверка показаний на месте или допрос проводится в присутствии понятых.

Если подсудимый в результате применения указанных тактических приемов признался в самооговоре, обвинителю необходимо выяснить причину самооговора (желание взять на себя вину соучастников, незаконное воздействие, оказанное следователем и т.д.).

В подобных случаях целесообразно провести комплексную психолого- психиатрическую экспертизу подсудимого.

3.2. Участие государственного обвинителя в судебных осмотрах

Проблеме осмотров всегда уделялось большое внимание в юридической литературе. Это вполне закономерно при учете того, что каждый целенаправленно проводимый осмотр является актом непосредственного восприятия объекта, позволяющим установить свойства и признаки этого объекта и его связь с преступным событием.

Первым из советских криминалистов уделил внимание проблемам осмотра И.Н. Якимов. Значимым явилось издание в предвоенные годы пособия Б.М. Комаринца и Б.И. Шевченко.3 В послевоенные годы появляются
фундаментальные исследования: коллектив авторов НИИ

См. Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. - М., 1988.

2 Якимов И.Н. Практическое руководство к расследованию преступлений. - М., 1924; его же: Осмотр. - М., 1935.

3 Комаринец Б.М., Шевченко Б.И. Руководство по осмотру места происшествия. - М., 1938.

190

криминалистики МВД СССР и коллектив авторов НИИ Прокуратуры СССР.

В последующем проблемой осмотра места происшествия занимались многие криминалисты: В.И. Попов,3 Н.В. Терзиев,4 М.П. Шаламов,5 Л.В. Виницкий.6 B.C. Митричев одним из первых поднял вопрос о комплексном исследовании обстановки места происшествия.7 Появляются работы, касающиеся отдельных видов осмотра,8 психологии осмотра.9 В последние годы было издано большое пособие по осмотру места происшествия, подготовленное ЭКЦ МВД РФ.10

Если учесть, какое внимание уделялось осмотру места происшествия в криминалистической литературе, то неизбежно придешь к выводу, что осмотру вещественных доказательств его было явно недостаточно. Среди основных работ, касающихся осмотра вещественных доказательств, можно упомянуть работы М.М. Выдри, А.А. Эйсмана, Н.А. Селиванова, Ю.Г.

Осмотр места преступления (кол. авторов). - М., 1947. 2 Осмотр места происшествия (кол. авторов). - М, 1960.

3Попов В.И. Осмотр места происшествия. - М., 1950; Попов В.И., Бегалиев К. Теоретические вопросы осмотра места происшествия // Вопросы борьбы с преступностью. - М., 1983. - Вып. 39. - С. 58-66.

4 Терзиев Н.В. Некоторые вопросы следственного осмотра места преступления. - М.,1955.

5 Шаламов М.П. Осмотр места происшествия. - М, 1966.

6 Виницкий Л.В. Осмотр места происшествия: организационные, процессуальные и тактические вопросы. - Караганда, 1986; его же: Теоретические и практические проблемы следственного осмотра// Автореф. дисс…. док. юр. наук. -М, 1991.

Митричев B.C. Комплексное исследование материальной обстановки по уголовному делу при расследовании преступления // Проблемы криминалистической теории и практики. — М.. 1995;

См. также: Ильченко Ю.И. Тактические приемы исследования материальной обстановки места происшествия // Автореф. дисс. … канд. юр. наук. - Алма-Ата, 1965. Грановский Г.Л. Ситуалогическое исследование места происшествия // Труды ВНИИСЭ. — М., 1979, в. 37.

8 Косоплечее Н.П. Осмотр места происшествия по делам, связанным с применением огнестрельного оружия. - М., 1956; Ледащев В.А., Медведев СИ., Балдин Э.И., Зуев П.М. Осмотр места дорожно-транспортного происшествия. - М., 1980.

9 Водолазский Б.Ф. Психология осмотра места происшествия. - Омск, 1979; Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М., 1967.

10 Осмотр места происшествия /Под ред. Статкуса В.Ф. - М., 1995.

191

Корухова и других авторов.

Еще меньше имеется работ, посвященных судебным осмотрам места происшествия и вещественных доказательств.

Говоря об участии государственного обвинителя в осмотре вещественных доказательств, местности и помещений, целесообразно начать с осмотра вещественных доказательств, так как эта категория значительно шире того объема, как это может сначала показаться при ознакомлении со ст. 81 УПК РФ «Вещественные доказательства».

Напомним, что указанная статья относит к категории вещественных доказательств любые предметы:

1) которые служили орудиями преступления или сохранили на себе следы преступления; 2) 3) на которые были направлены преступные действия; 4) 5) иные предметы и документы, которые могут служить средством для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела. 6) Как видно из проведенного выше перечня, он является открытой системой. Последний из пунктов (п. 3) включает в себя иные предметы и документы, которые могут служить делу установления истины. Как носитель информации вещественные доказательства должны быть отнесены к категории той формы информации, которую Р.С. Белкин определял как предметную. Говоря о носителях информации в предметной форме, в первую очередь обращают внимание на вещественный характер доказательства, выделяя при этом четыре главных признака:

1 Выдря М.М. Вещественные доказательства в советском уголовном процессе. - М., 1955; Эйсман А.А. Некоторые вопросы теории исследования вещественных доказательств Вопросы криминалистики. - Вып. 5 - М., 1962. - С. 3-37; Селиванов Н.А. Вещественные доказательства. - М, 1971.; Корухов Ю.Г. Исследование материальных источников криминалистической информации. - М., 1987.

2 Максутов И.Х. Судебный осмотр места происшествия и особенности его проведения. — Л., 1972.; Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. - М., 1964.; Поддержание государственного обвинения в суде. Под ред. Малярова М.П. - М., 1970.

192

1) вещественный характер материального объекта; 2) 3) наличие прямой или косвенной связи с расследуемыми обстоятельствами; 4) 5) способность предмета содействовать установлению наличия или отсутствия того или иного элемента состава преступления; 6) 4) приобщение к делу в качестве вещественного доказательства.1 Каждая из перечисленных в законе (ст. 81 УПК РФ) категорий

предметов, несомненно, является материальным объектом, способным быть носителем информации о совершенном преступлении.

Особо следует выделить категорию предметов, несущих на себе следы преступления. Ценность этой категории заключается в том, что следы способны нести информацию о механизме преступления, как важном элементе предмета доказывания.

Среди наиболее распространенных различают:

-следы, образовавшиеся в результате преступного деяния (взлома, ранений и т.п.);

-предметы и следы, уличающие определенных лиц в подготовке, совершении, сокрытии преступления или опровергающие обвинение.

Значению вещественных доказательств вообще и их разновидности — следам в частности, всегда уделялось большое внимание в криминалистической литературе. Так, И. Кертес подразделял вещественные доказательства по характеру их связи с преступным событием на прямые и косвенные, на первоначальные и производные (в том числе образцы); на следы, остатки материалов и вещественных доказательств, и на объекты, не претерпевшие изменений в своем составе, форме, массе. Под последними он понимает не изменение самого объекта, а его перемещение, смену его местонахождения.2

Селиванов Н.А.. Вещественные доказательства. - М, 1971. - С. 10. 2 Кертес Имре. Основы теории вещественных доказательств. - М, 1973. - С. 39 - 54

193

В разное время и по разным поводам в литературе обсуждались понятия «следы в широком смысле слова» и «следы в узком смысле», следы материальные и следы идеальные, следы - отображения внешнего строения и следы, отражающие механизм образования (для веществ, не имеющих собственной формы: жидких, сыпучих), следы, отражающие механическое движение, и следы, отражающие навыки человека; следы-предметы, следы- вещества и так далее и тому подобное.

Не вдаваясь в деталях в анализ подобных предложений, так как это потребовало бы по существу написания самостоятельной работы, ограничимся выделением главного. Общим для всех высказанных в литературе предложений в отношении следов является их материальная основа и их связь с механизмом совершенного преступления как носителей информации о нем.

Вместе с тем, невозможность изъять и сохранить многие виды следов в натуре заставляет прибегать к изготовлению с них слепков и иных копий. Процессуальный статус таких копий не определен, а в криминалистической и процессуальной литературе высказаны были на этот счет различные предложения. Одни авторы признают за копиями значение вещественных доказательств.1 Другие отрицают такое значение, третьи - предлагают считать копии производными вещественными доказательствами.2 Эта точка зрения является преобладающей на сегодняшний день.

Касаясь предметной формы передачи информации, нельзя не упомянуть категорию образцов для сравнения (ст. 202 УПК РФ и ст. 19 Федерального Закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»), необходимых для углубленного, объективного, эффективного исследования следов.

1 См. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. - М., 1962. - С. 199; Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М, 1955. - С. 245.

2 См. Винберг А.И. Доказательственное значение фотоснимков и специальных видов копий в советском уголовном процессе // Советская криминалистика на службе следствия. - М., 1955 - Вып. 6. - С. 17; Селиванов Н.А.. Вещественные доказательства. - С. 47.

194

Сравнительные образцы также предлагалось считать вещественными доказательствами, особой разновидностью доказательств, не имеющих самостоятельного значения по делу. Подобные точки зрения не получили поддержки. Возможность замены образцов, их повторное получение, их вспомогательный характер, связь не с самим событием преступления, а с его расследованием, дали основание для формулировки следующего определения сравнительных образцов: «это вспомогательные технические средства, сами по себе не имеющие доказательственного значения, какое имеют лишь результаты их изучения и сопоставления с вещественными доказательствами».

Отрицание доказательственного значения сравнительных образцов отнюдь не означает непринятия их в качестве материальных носителей информации (сообщения), выражаемых в предметной форме. При этом их значение ничуть не меньше, чем моделей следов (копий, слепков), так как отсутствие сравнительных образцов, или их недостаточная информативность, способны исключить возможность исследования вещественных доказательств с целью идентификации.

Касаясь существующего в литературе деления вещественных доказательств на первоначальные и производные, нельзя не затронуть того, насколько вообще приемлем термин «производные вещественные доказательства» и как его следует трактовать. В теории доказывания укоренилось деление доказательств на первоначальные и производные по принципу: первые - когда информация, которой обладает лицо (свидетель) или предмет, передается непосредственно следователю; вторые — производные, когда информация поступает «через посредствующие звенья».4

Карнович Г.Б. К вопросу о классификации вещественных доказательств // Советская криминалистика на службе следствия. - М, 1956.- Вып. 8.- С. 16.

2 Теория доказательств в советском уголовном процессе; ч. Особенная. - М., 1967. - С. 25.

3 Селиванов Н.А. Вещественные доказательства. - С. 13.

4 Теория доказательств…, с. 6.

195

Касаясь данного деления на первоначальные и производные доказательства, Л.М. Карнеева отмечает: «Строго говоря, данная классификация относится не к доказательствам, а к их источникам. Она определяется характером связи между устанавливаемым фактом и источником информации о нем. Характер этой связи (непосредственной или опосредованной) учитывается, прежде всего, при оценке источника, а затем - полученной информации».1

Нам представляется, что понятие «источник доказательства», принятое в уголовном процессе, при всей его условности еще может быть сохранено и используемо. Но говорить об «источниках информации», подменяя этим источник доказательств, как это делает Л.М. Карнеева, едва ли допустимо. Источником информации должно считаться событие преступления. Все остальное —это носители информации о нем. Раз мы перешли в анализе категорий доказывания на язык информатики, беря за основу термин «информация» , мы обязаны подчиняться законам и терминам информатики: носитель информации, источник информации и т.п.

Деление источников на первоначальные и производные не согласуется с процессом возникновения и передачи информации о преступном событии. Как мы уже отмечали, источником этой информации является само событие преступления. Подчеркивая эту мысль, С.А. Шейфер отмечает: «Исследуемое событие, отражаясь в окружающей обстановке, порождает в ней непосредственные и опосредованные отпечатки - следы события. Это первичное его отражение, объективная основа (выделено нами - дисс.) будущих доказательств. Сами же доказательства формируются в процессе «вторичного отражения», в результате восприятия следов следователем или судом и закрепления их в материалах дела».3 Полностью соглашаясь с такой трактовкой первичного и вторичного, добавим еще и о
закреплении

1 Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. - Волгоград, 1988. - С. 28.

2 См. ст. 84 УПК РФ «Иные документы», где употребляется применительно к иным документам определение «иные носители доказательственной информации».

3 Шейфер С.А.. Методологические и правовые проблемы собирания доказательств в советском уголовном процессе // Автореф. дисс…. докт. юр. наук. - М., 1981. - С. 12.

196

информации о событии преступления в любой предметной форме (в т.ч. слепки, оттиски). С указанных позиций любой носитель информации будет считаться носителем производной (вторичной) информации. С учетом этого С.А. Шейфер правильно, как нам кажется, отмечает главное в содержании любого доказательства - его субъективно-объективную категорию.1 Объективность доказательства определяется тем, что содержащиеся в нем сведения возникли независимо от сознания познающего ее субъекта. Субъективность же заключается в том, что любое вторичное отражение информации (например, следователем, потерпевшим) в суде, равно как ее восприятие познающим субъектом (следователем, судом), определяется внутренними свойствами субъекта, внешними факторами восприятия, избирательностью и целенаправленностью восприятия или его непроизвольным характером. Иными словами, любая доказательственная информация является производной после того, как она проходит трансформацию через сознание воспринимающего ее субъекта или трансформируясь в материальном носителе информации в любой из форм: вербальной, предметной, наглядно-образной, графо-аналитической. Речь может идти только о степени ее соответствия информации, заложенной в источнике, ее полноте, объективности, достоверности и т.п. То есть тех критериев, которые заложены в качестве непременных требований, предъявляемых к любым доказательствам.

Таким образом, если в дальнейшем мы прибегнем к термину «производные вещественные доказательства», то только с оговорками об относительности этого определения природы доказательства.2

Нельзя не согласиться с А.Р. Белкиным, когда он, говоря о вещественных доказательствах, как источниках доказательства, подчеркивает, что эти вещи «обладают такими свойствами, которые служат фактическими данными,

1 Шейфер С.А. Указ. Работа. - С. 12.

2Допустимость и правомерность существования производных вещественных доказательств. См. например: в работе Белкина Р.С. Собирание исследования и оценка доказательств. - М., 1966. - С. 24.

197

имеющими значение для дела, т.е. доказательствами. Доказательствами, таким образом, строго говоря, является не сама вещь, а ее свойства».1

Принимая за доказательства не просто вещь, поименованную вещественным доказательством, а ее свойства-доказательства, мы допускаем тем самым перенос этих свойств на другую вещь, способную служить моделью вещественного доказательства и нести на себе эти свойства-доказательства.

Думается, что именно это имел в виду СВ. Курылев, когда отмечал, что под источником доказательств следует «понимать материальные предметы, с которыми происходят или на которых отражены явления-доказательства».2 Вот это-то «отражены» явления-доказательства и является основой и допустимостью предметного (физического) моделирования вещественного доказательства с тем, чтобы его модель могла самостоятельно выполнять функции доказательства.

В отличие от вербальной и иных форм фиксации, предметная форма способна адекватно запечатлеть признаки следа и иного носителя информации, что является одним из требований, предъявляемых к вещественным доказательствам. В материальной модели проявляется та же специфика запечатления информации (при ее переносе на модель), что и в вещественном доказательстве. Это наглядность, образность, отличающаяся от вербальной форы. Сказанное отнюдь не преследует цель придать какое-то особое значение предметной форме фиксации,3 сделать ее «выше» иных доказательств. Все доказательства равны перед законом и тезис этот неоспорим, пока этот принцип будет отражен в законе. Речь может идти о

1 Белкин А.Р. Теория доказывания. - М, 1999. - С. 14 - 15.

2 Курылев СВ.. Основы теории доказывания в советском правосудии. - Минск, 1969. - С. 156.

3 Позиция Выдри М.И. в его работе «Вещественные доказательства в советском уголовном процессе. - М, 1955. - С. 34, о том, что вещественные доказательства выступают как противоположность другим, была раскритикована в литературе (см. Винберг А.И., Петрухин И.Л., Шейфер С.А. и др.).

198

специфике способа сохранения и передачи информации, о возможности использования модели в процессе экспериментирования и т.п.

Отмечая постоянно возрастающую роль вещественных доказательств в расследовании и рассмотрении дел, всегда отмечают, что это происходит не по какой-то особой исключительной их роли, а с возрастающими возможностями криминалистической техники, позволяющей использовать все более совершенные научно-технические средства в целях собирания доказательств, в том числе вещественных доказательств и иных предметных носителей информации (слепки, оттиски, копии и тому подобные модели).

При осмотре государственным обвинителем вещественных доказательств надо учитывать, что с позиции деления доказательств на прямые и косвенные они могут быть и теми, и другими; что касается моделей и сравнительных образцов, то они могут быть только косвенными. Если в первом случае возможна однозначная связь вещественного доказательства с событием преступления, то во втором она исключается по самой их природе. Пример первого рода: документ - вещественное доказательство со следами подделок - внесения изменений в текст, копировка подписи ответственного лица и т.п. Здесь необходимо иметь в виду, что деление вещественных доказательств на прямые и косвенные осуществляется не по способу передачи информации, как полагал Р.Д. Рахунов1, а по их связи с устанавливаемым фактом.

Вещественные доказательства являются средством установления фактических данных. Таким же средством являются предметные модели (оттиски, слепки) и иные материальные объекты, несущие информацию о преступном событии. В литературе не оставлен без внимания вопрос о том, когда объект должен быть приобщен к делу в качестве вещественного доказательства. Общепринятым считается мнение о том, что
предмет

Рахунов Р.Д. Вещественные и письменные доказательства в уголовном процессе // Ученые записки ВИЮН. - М, 1959. - Вып. 10. - С. 217.

199

признается вещественным доказательством после его осмотра и приобщения к делу в качестве такового с указанием на основания приобщения.

В.Д. Арсеньев полагал, что последнее условие необязательно. Любой приобщенный к делу предмет все равно будет изучаться следователем и судом под углом зрения относимости к вещественным доказательствам.1 Имелись и разногласия по вопросу о том, достаточно ли полагать у объекта наличие признаков, делающих его вещественным доказательством, или необходимо убедиться в том, что эти признаки реально существуют.

Говоря о роли государственного обвинителя в осмотре вещественных доказательств, следует остановиться на таком важном моменте, как оценка вещественных доказательств вообще, включая и те, что по нашему мнению, должны быть причислены к данной категории, и полученные в результате применения научно-технических средств.

Главное, что подчеркивается в отношении оценки вещественных доказательств, это то, что они не имеют и не могут иметь каких-либо преимуществ перед иными доказательствами. Возможный упор на то, что вещественное доказательство - объективная категория, а показания лица — субъективная не может и не должен приниматься в какой-либо расчет. Достоверным, как и недостоверным, может быть и то, и другое (например, фальсификация вещественных доказательств).

В ст. 81 УПК РФ в п. 3 ч. 1 говорится об иных предметах и документах. В этой связи возникает вопрос об осмотре фотоснимков, видеозаписи (кинолент), отражающих информацию, в том числе, и о вещественных доказательствах.

В литературе на этот счет предлагались различные варианты. Так, авторы
пособия «Криминалистическая фотография и видеозапись»

‘Арсеньев В.Д. Вопросы теории вещественных доказательств в советском уголовном процессе // Труды Иркутского университета. - 1957. - Т. 22. - С. 94.

2 Карнович Г.Б.. К вопросу о классификации вещественных доказательств // Советская криминалистика на службе следствия. - М., 1956. - Вып. 8. - С. 13.

200

дифференцированно подходят к процессуальному значению фотоснимков, различая:1

1) фотографические снимки и видеоленты - вещественные доказательства - объекты, сохранившие на себе следы преступления. Например, фиксация членов бандгруппы на месте преступления одним из его участников; 2) 3) фотографические снимки и видеоленты - производные вещественные доказательства. Сюда относятся снимки следов орудий преступления; 4) 5) фото-видеоматериалы - приложение к процессуальным актам, приложение к протоколам следственных действий. 6) Представляется, что данной конструкции недостает логического обоснования. Пункты 2 и 3 фактически говорят об одном и том же. Так, по действующему УПК РФ фотоснимки, выполненные при следственных действиях, прилагаются к протоколу этого следственного действия. Что касается 1-ой позиции, то она не нова, ранее неоднократно указывалось, что снимки могут играть роль вещественных доказательств, если на них отражены следы преступления.

Фотоснимок - это всегда фотодокумент, запечатлевающий средствами изображения, — какое-то событие, действие, лицо. Даже просто запечатление какого-либо человека на снимке может явиться документальным подтверждением фактов: наличие его живым в определенное время, пребывание его в определенное время в определенном месте. Это все важные юридические факты, где подтверждающим их документом является фотоизображение. Еще более документальна фиксация обстановки, орудий преступления, последствий преступления и т.д.

Придавая фотоизображению статус документа, мы имеем в виду и иные формы наглядно-образной и графо-аналитической передачи информации: кино-видеозапись, кино-позитивы, планы, схемы, чертежи, графики. Значение

‘Ищенко Е.П., Ищенко П.П., Зайцев В.А. Криминалистическая фотография и видеозапись. -М., 1999.-С. 34-40.

201

всех указанных носителей информации о событии преступления позволяет получить более полное, объективное, образное представление о том, что зафиксировано в каждом из них. Фотография, видеозапись, киносъемка по самой своей природе являются средствами оптической фиксации в автоматическом и полуавтоматическом режиме запечатляемого объекта. Достоинствами этих средств фиксации доказательственной информации является их способность охватывать значительные по объему пространства, фиксировать не избирательно те или иные объекты, а все, что попадает в поле зрения объектива, объективно и быстро запечатлевая признаки объектов. Средства аудио-запечатления нередко позволяют не просто лучше уяснить содержание протокола следственного действия, к которому они прилагаются, а дополнить его, так как в протоколе фиксация осуществляется следователем селективно (избирательно). Мы хотим еще раз подчеркнуть, что, перечисляя достоинства аудио- запечатления, мы отнюдь не стремимся превознести фотовидео и т.п. и принизить протокол. Все доказательства равны и, как мы уже отмечали, не может быть более достоверных и менее достоверных форм фиксации априори. Достоверность определяется не самой формой, а тем, как и кем она была осуществлена; методически правильно или неверно; лицом, владеющим соответствующими навыками, или профаном.

Говорить следует о другом. Каким образом государственный обвинитель может и должен полнее использовать в доказывании все формы — носители доказательственной информации, наиболее полно используя при этом достоинства каждой из рассматриваемых форм.

Мы полагаем, что нет принципиальной разницы между фото- (видеокино) документом, полученным в ходе фиксации следственного действия, и документом подобной формы, приобщенным к делу в качестве доказательства (фотофиксация какого-то события и т.п.). Главным остается то, чтобы в отношении и тех, и других фото- (и подобных им) документов имелись сведения (зафиксированные и могущие быть проверенными) об обстоятельствах получения (изготовления) фотодокумента, указания, от кого

202

он исходит, и чтобы информация, зафиксированная в фотодокументе, имела значение для уголовного дела.

Правильную в данном направлении позицию заняли Г.М. Миньковокий и В.Г. Танасевич при классификации документов, разбив их по способу изготовления на следующие группы:

1) документы, исполненные с помощью букв; 2) 3) документы, исполненные с помощью условных графических изображений (схемы, графики, чертежи и т.п.); 4) 5) звукодокументы (исполненные фонозаписью); 6) 7) фотодокументы (исполненные фото- и видеосредствами); 8) 9) документы-рисунки, эскизы.1 10) С учетом подобного деления и должно осуществляться восприятие участниками судебного процесса информации, заложенной в документе определенного вида. С учетом особенностей фиксации информации должна определяться возможность (невозможность) его использования, при изготовлении каких видов документов возможно использование (и каких) научно-технических средств.

Исследование вещественных доказательств осуществляется посредством различных следственных действий (осмотр, экспертиза, следственный эксперимент). Осмотр признается наиболее простым из них, что отнюдь не исключает необходимости говорить о ее важном значении в исследовании обстоятельств дела.

В.Г. Тихиня так определяет судебный осмотр вещественных доказательств: «Это процессуальное действие, заключающееся в непосредственном восприятии и изучении судом с участием лиц, участвующих в деле, состояния, свойств, признаков и качеств определенного

1 Теория доказательств…, ч. Особенная. - С. 294.

203

материального объекта в целях выяснения обстоятельств, имеющих значение для дела».1

Особенно ценным представляется в данном определении то, что автор включил в понятие осмотр элемент «изучение». Тем самым подчеркивается познавательная деятельность участников осмотра, в том числе и государственного обвинителя, на что мы обращали неоднократно внимание в предыдущих разделах работы (§§ 2.1.; 2.2.).

Осуществляя осмотр, суд вправе применять различные методы познания: наблюдение, измерение, описание, сравнение, эксперимент.

Задачей обвинителя является своевременное планирование вида или очередности этих познавательных методов (приемов) и внесения мотивированных предложений на этот счет. При этом ему необходимо продумать, какие технические средства могут потребоваться для проведения осмотра, может быть и особые условия (например, изучение ультрафиолетовой люминесценции вытравленного документа в темноте).

Основным методом изучения вещественного доказательства является наблюдение. При этом под наблюдением следует понимать не просто зрительное восприятие, а восприятие целенаправленное, планомерное. Восприятие, которое подкрепляется и основывается на опыте субъекта наблюдения (суда, прокурора, защитника), на опыте его практической деятельности, на знании криминалистических положений о признаках объектов и их исследовании.

Основной целью наблюдения объектов — вещественных доказательств судом является выявление у объекта наблюдения признаков, свойств, качеств, которые имеют значение доказательств (напомним о приведенной выше трактовке Р.С. Белкиным понятия «свойства-доказательства»). При этом суд и участники процесса познают свойства объекта не опосредованно, не со слов

1 Тихиня В.Г. Применение криминалистической тактики в гражданском процессе. - Минск, 1976.- С. 68.

204

свидетелей, потерпевшего и других лиц, а непосредственно взаимодействуя с объектом в системе: субъект — объект осмотра.

Используемые в процессе осмотра научно-технические средства способны существенно расширить и углубить возможности познания объекта.

Государственный обвинитель должен обратить особое внимание на то, чтобы судебный осмотр вещественных доказательств отвечал следующим тактическим принципам: единое руководство осмотром, своевременность, полнота и объективность осмотра, определенная последовательность его проведения, активное использование для осмотра научно-технических средств.

Проверка и оценка вещественных доказательств, осуществляемые наряду с их осмотром, проводятся по общей схеме. Проверка включает установление подлинности вещественного доказательства, неизменности его свойств с момента его приобщения к делу.

Оценка включает в себя установление их допустимости, относимости и доказательственного значения. Допустимость определяется соблюдением правил их изъятия и процессуального оформления. Относимость и доказательственное значение зависят от того факта, который они устанавливают.

В процессе осмотра вещественных доказательств и после него государственный обвинитель должен обратить внимание на правильность фиксации этого следственного действия в протоколе судебного заседания. В протоколе должно быть зафиксировано, как объект осматривался, его признаки, выявленные на всех трех стадиях осмотра, какие использовались при этом технические средства. Затем излагаются замечания участников осмотра, сделанные ими при осмотре, фиксируются пояснения специалиста, если они имели место, отражаются фрагменты допросов лиц, осуществляемых параллельно осмотру.

205

Осмотр судом местности и помещений (ст. 287 УПК РФ) осуществляется с соблюдением тех же принципов, которые были изложены выше применительно к осмотру вещественных доказательств. Поэтому в дальнейшем изложении необходимо рассмотреть: значение, цели и задачи судебного осмотра местности и помещений, содержание понятия этого судебно-следственного действия, состав участников осмотра, отличие осмотра от некоторых иных судебных действий, процессуальные, организационные и тактические особенности осмотра судом местности и помещений.

Значение судебного осмотра, как и следственного, определяется тем, что он может дать ответы на многие вопросы, которые необходимо решать суду, чтобы придти к правильному выводу о событии преступления, его механизме, участниках и т.п.

Ко времени судебного осмотра многие обстоятельства уже были установлены на предварительном следствии, поэтому обвинитель должен иметь четкое представление о том, какие отдельные из этих обстоятельств могут быть установлены при судебном осмотре. Это позволяет ему планировать целенаправленный осмотр для установления конкретных обстоятельств, подтверждающих или опровергающих конкретные доказательства.

Способствуя принятию решения об осмотре местности и помещений, обвинитель должен мотивированно обосновать, оценке каких вещественных доказательств и показаний он может способствовать.

Государственному обвинителю и другим участникам судебного следствия надо исходить из того, что осмотр судом местности и помещений является:

  1. самостоятельным процессуальным действием;
  2. состоит в непосредственном восприятии, изучении и всестороннем исследовании объектов осмотра доступными суду средствами;

206

  1. касается объектов и связей между объектами, имеющими доказательственное значение.

Говоря о самостоятельном характере судебного осмотра местности и помещений, имеют в виду недопустимость его подмены другими следственными действиями: экспериментом, предъявлением для опознания, проверкой показаний на месте.

От эксперимента осмотр отличается тем, что в процессе его проведения не осуществляется каких-либо опытных действий. Поэтому трудно согласиться с теми авторами, которые предлагают в случае существенного изменения обстановки места по сравнению с моментом следственного осмотра реконструировать ее с учетом показаний (свидетелей, понятых, следователя).1 Реконструкция обстановки - это элемент следственного (судебного) эксперимента. Поэтому суд должен сначала произвести и закончить осмотр, зафиксировать его результаты, а затем переходить к эксперименту, как самостоятельному следственному действию.

Что касается проверки показаний на месте, то это действие теряет свой смысл в суде, так как в ходе судебного осмотра местности и помещений подсудимому, потерпевшему, свидетелям, эксперту и специалисту могут быть заданы вопросы в связи с осмотром (ч. 2 ст. 287 УПК РФ).

При определении участников судебного осмотра местности и помещений государственному обвинителю надлежит руководствоваться следующим. Среди участников осмотра есть лица обязательно участвующие и участвующие факультативно. Обязательными участниками являются суд, государственный обвинитель, защитник, подсудимый, потерпевший, гражданский истец и гражданский ответчик. Факультативными являются свидетели, эксперты, специалисты, технические помощники.

Организатором и руководителем осмотра является суд, который и выносит определение или постановление о производстве
осмотра.

1 См. упомянутую работу Максутова И.Х. - С. 31.

207

Обвинителю следует ходатайствовать перед судом о производстве осмотра в следующих случаях, по мнению Л.Е. Ароцкера:

1) когда в суде возникли новые обстоятельства, уяснить которые возможно только путем осмотра обстановки и ее изучения на месте; 2) 3) отдельные обстоятельства дела не могут быть празилыю поняты без осмотра, т.е. непосредственного изучения обстановки; 4) 5) неясны данные, содержащиеся в следе гиен: мх доху^гтах (протоколах осмотра, на фотоснимках, видеозаписи и т.п.); 6) А) факты, содержащиеся в протоколах и приложениях к ним, гю-разкому оцениваются участниками процесса, и без осмотра нельзя определить, какая в действительности была обстановка;

5) следователем не был проведен осмотр места происшествия, а он необходим.

Государственный обвинитель, как непременный участки::- ссмотра хместности и помещений, должен помогать суду в реализации этого действия: спланировать заранее, определить цели и задачи, состг.в факультативных участников, - необходимые технические средства, участке технических помощников.

Особое внимание обвинитель дол:::ен обратить па то, • чтобы четко определить перед судом и участниками, какие обстоятельства дела требуют осмотра и когда, в какой период следствия его следует прегестн.

Для этого государственному обвинителю необходимо празилыю подготовиться к “осмотру. Такая подготовка складывается из следующих

  1. Всестороннее изучение материалов дела, ‘ непосредственно относящихся к осмотру местности и помещений. Это “протоколы осмотра места происшествия, фотоснимки, планы, схемы, показания свидетелей.
  2. Подготовка обоснований проведения осмотра.
  3. Определение задач осмотра и составление плана осмотра.

208

  1. Определение круга участников.
  2. Определение требуемых технических средств и принятие мер к их обеспечению.
  3. Государственный обвинитель должен добиться того, чтобы суд вынес постановление или определение о проведении осмотра и чтобы в этом определении было четко указано, в связи с чем проводится осмотр и для решения каких задач. Это особенно необходимо при учете того, что на практике суды нередко ограничиваются лишь устным оглашением решения, что лишает осмотр его надлежащего процессуального оформления и не согласуется с положениями ст. 287 УПК РФ.

Все связанное с проведением осмотра должно получить надлежащее отражение в протоколе: место проведения, состав участников, результаты осмотра, описание признаков объектов, имеющих существенное значение для дела, вопросы, задаваемые в ходе осмотра лицам и их ответы. Если в ходе осмотра судом изымаются какие-либо объекты, это также должно быть отмечено в протоколе.

К иным средствам фиксации относится фотосъемка, видео и фонозапись, составление планов, схем. Результаты осмотра должны быть детально проанализированы государственным обвинителем, использованы им в тактике проведения последующих следственных действий (допросов, экспериментов). Оценка этих результатов и их взаимосвязь с другими полученными доказательствами будет дана в обвинительной речи.

209

3.3. Тактика судебно- следственного эксперимента, предъявления для опознания, освидетельствования в судебном следствии

3.3.1. Тактика проведения судебно - следственного эксперимента

Первое упоминание о следственном эксперименте мы находим в работах таких известных отечественных процессуалистов, как С.А. Голунский, Г.К. Рагинский, Н.Н. Полянский. Задолго до того, как следственный эксперимент был законодательно закреплен в УПК РСФСР (1960 г.), проблемой этого следственного действия долго занимался П.И. Тарасов- Родионов. Он одним из первых сформулировал тактические приемы проведения следственного эксперимента, не потерявшие своего значения и в настоящее время: 1) максимальное приближение условий эксперимента к условиям проверяемого события; 2) «максимальную точность воспроизведения действий в соответствии с действиями, имевшими место при воспроизведении событий»; 3) максимальное ограничение круга участников эксперимента; 4) недопустимость действий, стесняющих или нарушающих права граждан, оскорбляющих их достоинство, общественную нравственность, чувство уважения к умершим, угрожающих жизни и здоровью участников эксперимента и посторонних лиц, а также государственному, общественному

и личному имуществу; 5) правильная процессуальная фиксация хода и

з результатов опыта.

Голунский С.А., Рагинский Г.К. Техника и методика расследования преступлений. - М., 1934.-Вып.5.-С. 14-15. Полянский Н.Н. Доказательства в иностранном процессе. -М., 1946. - С.132-133.

2 Тарасов-Родионов П.И. Следственный эксперимент // Материалы учебной конференции следователей Прокуратуры СССР. - М., 1937; Его же: Предварительное следствие. - М., 1948; Следственный эксперимент // Настольная книга следователя. - М, 1949; Предварительное следствие. - М., 1955.

3 Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие. - М., 1955. - С. 151-152.

210

В 50-е годы проблемой следственного эксперимента занимались Л.Е. Ароцкер, Н.И. Гуковская, Р.С. Белкин.1

С включением следственного эксперимента в число следственных действий, предусмотренных УПК РСФСР (I960), интерес к данной проблематике еще более возрос. Тактика следственного эксперимента освещается в главах каждого учебника по криминалистике, продолжают выходить работы, посвященные следственному эксперименту.2

Особого внимания из опубликованных работ для нашего исследования заслуживают те, которые были специально посвящены проведению следственного эксперимента в судебном следствии.3 Особенно значимым является то, что если ранее в УПК РСФСР следственный эксперимент (ст. 183) был указан только в разделе, посвященном возбуждению уголовного дела, дознанию и предварительному следствию, то в новом УПК РФ следственный эксперимент фигурирует и на стадии предварительного следствия (ст. 181) и в суде (ст. 288).

Следственный эксперимент является самостоятельным,

предусмотренным законом (ст. 181 УПК РФ), следственным действием. Само название - эксперимент, свидетельствует о том, что сущностью его является проведение опытных действий. Эти опытные действия могут осуществляться

Ароцкер Л.Е. Об оценке результатов следственного эксперимента следователем и судом. // Криминалистика и судебная экспертиза. - Харьков, 1950. - Вып.З. - С. 14-26; Его же: Следственный эксперимент в советской криминалистике. // Дисс. … канд. юр. наук. — Харьков, 1951.

Гуковская Н.И. Следственный эксперимент (пособие для следователей). - М., 1958. Белкин Р.С. Теория и практика следственного эксперимента. - М., 1959. Белкин Р.С. Сущность экспериментального метода исследования в советском уголовном процессе и криминалистике. - М., 1961. Белкин Р.С. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике. - М., 1964.

2 См. например: Глазырин Ф.В., Крутиков А.И. Следственный эксперимент (учебное пособие). - Волгоград, 1981.

3 Белкин Р.С. Судебный эксперимент. // Вопросы криминалистики. - М., 1961. Вып. 1-2. - С. 203; Его же: Теория и практика следственного эксперимента. - М., 1959; Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике. - М., 1964.

Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. - С.

138-164.

Белкин Р.С, Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном судопроизводстве. - М., 1997.

211

с целью получения новых доказательств или проверки уже имеющихся доказательств (например, показаний свидетеля, потерпевшего и т.п.): эксперимент может проводиться для проверки следственной версии о механизме совершения преступления, о причине и условиях какого-либо события, о происхождении (появлении) проверяемых фактов и т.д. Например, требуется установить, мог ли свидетель увидеть и опознать человека при свете дульного пламени, когда этот человек стрелял ночью из охотничьего ружья. Или, мог ли водитель, находясь на своем месте в кабине транспортного средства, увидеть возникшее препятствие на определенном расстоянии от него; мог ли свидетель слышать разговор, происходивший в соседней комнате; мог ли преступник изготовить самостоятельно фальшивый денежный знак; можно ли было вынести похищенный телевизор через пролом, имеющийся в стене и т.п.

Во всех подобных случаях, как на предварительном следствии, так и в суде, могут быть проведены опытные действия, целью которых является воссоздание проверяемого события в условиях, максимально приближенных к тем, которые имели место при совершении преступления. Степень приближения зависит от характера эксперимента, обстановки, в которой он будет осуществляться, от возможностей реконструирования этой обстановки.

При планировании проведения следственного эксперимента в судебном разбирательстве прокурор должен иметь в виду следующие особенности: 1) При следственном эксперименте совершаются опытные
действия, максимально сходные с теми, которые имели (или могли иметь) место в действительности в процессе преступного события.

Какого-либо исследования при этом не производится, несмотря на то, что эксперимент (опыт) обычно является частью исследовательской работы. При следственном эксперименте осуществляется только наблюдение и фиксация хода опытных действий и получаемых результатов. Цель его - наглядная демонстрация возможности (невозможности) проверяемого события (действия). Так, может быть проведен эксперимент,
наглядно

212

демонстрирующий невозможность одному лицу за один раз унести
из квартиры все похищенное имущество.

2) Опыты, осуществляемые в рамках следственного эксперимента, проводятся в обстановке, максимально приближенной к той, в которой происходило (могло происходить) проверяемое событие. Это может потребовать реконструкции обстановки, воссоздания такого расположения объектов и лиц, которое они занимали в момент преступления. Так, например, может потребоваться реконструкция обстановки места дорожно-транспортного происшествия для установления того, какими частями произошло соударение столкнувшихся транспортных средств и каков был угол столкновения. 3) 4) Как всякое опытное действие, следственный эксперимент предусматривает неоднократное проведение проверяемых действий в данной ситуации. При этом условия проведения могут изменяться в некоторых пределах, диктуемых логикой здравого смысла или заданной альтернативностью условий ситуации. При проверке возможности слышать разговор (речь) всегда предлагают произносить обусловленную фразу с различной степенью громкости (тихо, нормально, громко). Подобная тактика позволяет исключить влияние посторонних факторов и способна обеспечить стабильность и достоверность получаемых результатов. 5) 6) Ход и результаты эксперимента в суде фиксируются в протоколе судебного заседания. 7) Ст. 181 «Следственный эксперимент» следующим образом определяет цели (а соответственно и виды) эксперимента, он проводится для проверки возможности:

восприятия каких-либо фактов;

совершения определенных действий;

наступления какого-либо события;

последовательности происшедшего события;

механизма образования следов.

213

Следственный эксперимент, в том числе и проводимый судом, относится к категории сложных следственных действий. Успешное его выполнение требует от государственного обвинителя обратить внимание на то, чтобы были последовательно реализованы следующие его стадии:

  1. Принятие решения о проведении следственного эксперимента лицом, производящим следствие (в данном случае - судом).
  2. Определение цели и способов проведения следственного эксперимента.
  3. Выбор места и времени проведения следственного эксперимента.
  4. Определение участников следственного эксперимента и роли каждого из них.
  5. Создание условий проведения следственного эксперимента (реконструкция обстановки, подбор объектов, предметов и т.п.).
  6. Практическое осуществление опытных действий.
  7. Фиксация хода и результатов следственного эксперимента, его оценка.
  8. В основу приведенной выше классификации следственных экспериментов по видам положена цель его проведения. С учетом этого, все многообразие следственных экспериментов может быть сведено к следующим четырем категориям, внутри которых может быть дана более дробная детализация:

  9. Установление возможности восприятия (видимости, слышимости и т.п.) какого-либо факта при определенных условиях (вообще или конкретным лицом).
  10. Возможности совершения определенных действий в данных условиях (вообще или конкретным лицом).
  11. Возможности существования какого-либо факта (явления) при определенных обстоятельствах.
  12. Установление механизма преступного действия в целом или его отдельных этапов, в том числе механизма образования следов.
  13. Необходимость в проведении следственного эксперимента в судебном следствии (для краткости мы будем в дальнейшем именовать его «судебный

214

эксперимент», как это сделано в работах Ароцкера Л.Е. и Белкина Р.С.) , трактуется различными авторами по-разному.

Р.С. Белкин определяет такую необходимость очень кратко, в самом общем плане:

  • проверка доказательств, собранных как при предварительном расследовании (включая дознание), так и в процессе судебного следствия;
  • получение, собирание новых доказательств;
  • проверка и оценка версий по делу.2
  • Л.Е. Ароцкер дает более развернутое изложение ситуаций, когда у суда возникает необходимость в проведении эксперимента:

  • когда при изучении и оценке результатов следственного эксперимента у суда возникает сомнение в их достоверности. В этом случае суд производит новый эксперимент и устраняет обстоятельства, которые, по его мнению, обусловили сомнительные результаты;
  • если в процессе судебного следствия выявлены новые обстоятельства дела, которые могут быть проверены экспериментальным путем;
  • когда нужно восполнить пробелы предварительного следствия, образовавшиеся из-за того, что следователь не провел необходимого в данном случае следственного эксперимента;
  • когда возникает необходимость непосредственно ознакомиться с результатами и тактикой проведения следственного эксперимента, хотя достоверность его не вызывает сомнения у суда и сторон.3
  • Нам представляется, что ситуации необходимости проведения судебных экспериментов необходимо поделить на две большие категории, с их последующим делением (детализацией):

1 См. Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве.

С. 138 и далее.

Белкин Р.С, Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном судопроизводстве. - С. 73 и далее.

2 Белкин Р.С, Белкин А.Р. Указ. раб. - С. 73.

3 Ароцкер Л.Е. Указ. раб. - С. 141-142.

215

  1. Эксперимент проводился на предварительном следствии:

1.1. Необходимо в условиях непосредственности воспринять тактику его проведения и оценить полученные результаты при их совпадении с предыдущими;

1.2. Результаты вызывают сомнения, необходимо установить их стабильность (нестабильность) и установить достоверность их наступления;

1.3. Необходимо провести эксперимент, несколько изменив условия его проведения по сравнению с предварительным следствием, так как в суде стали известны новые обстоятельства, которые должны быть учтены при проведении эксперимента.

  1. Эксперимент на предварительном следствии не проводился:

2.1. Необходимо провести эксперимент, по поводу проведения которого были заявлены мотивированные ходатайства на предварительном следствии и повторены в судебном заседании защитой; 2.2. 2.3. Возникшая в судебном следствии версия может быть проверена следственным экспериментом; 2.4. 2.5. Противоречивые показания участников: подсудимого-свидетелей, подсудимого-потерпевшего - могут быть проверены следственным экспериментом; 2.6. 2.7. Суд хочет воочию убедиться в том, каков был механизм действий подсудимого; 2.8. 2.9. Необходимо путем проведения эксперимента установить, могли ли в данных условиях образоваться следы в том виде, как они были зафиксированы при следственном осмотре. 2.10. Подготовка и проведение судебного эксперимента

Судебный эксперимент существенно отличается от эксперимента, проводимого на предварительном следствии, по составу его участников. Данное обстоятельство должен обязательно иметь в виду государственный

216

обвинитель, независимо от того, проводится ли эксперимент по его ходатайству и он заранее планирует тактику его проведения, или об эксперименте ходатайствует защита (или с инициативой выступает сам суд).

В силу принципа непосредственности исследования доказательств суд обязан принимать личное участие в проведении судебного эксперимента, не передоверяя его производство кому-либо. В противном случае приговор суда обосновывался бы данными, не рассмотренными в судебном заседании, так как, не участвуя в судебном эксперименте, суд лишил бы себя исследования доказательств, получаемых в процессе его проведения и по его результатам. Сказанное отнюдь не означает, что опыты проделывает сам суд, его дело — организовать проведение эксперимента, разрешить ходатайства сторон, составить объективное впечатление. Руководящая роль при этом принадлежит, естественно, председательствующему в суде, распоряжения которого при проведении эксперимента обязательны для всех присутствующих (ст. 243 УПК РФ). Если дело слушается с участием присяжных заседателей, то их участие также обязательно (п. 1 ч. 1 ст. 333 УПК РФ). Остальные обязательные участники судебного эксперимента определяются совокупностью ряда статей. В силу ст. 224 УПК, предусматривающей равенство сторон, обязательно присутствие обвинителя и защиты (ст. 246, 248 УПК); в соответствии со ст. 42 УПК - потерпевшего; ст. ст. 44, 54 УПК - гражданского истца и гражданского ответчика. Обязательно участие в судебном эксперименте подсудимого (ст. 247 УПК), за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 247 УПК РФ.

Таким образом, круг обязательных участников судебного эксперимента определяется следующим образом (ст. 288 УПК):

  • суд в полном составе (включая присяжных заседателей);
  • подсудимый;
  • обвинитель;
  • защитник;
  • потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик.

217

Как видно из перечня, круг обязательных участников значительно шире, чем при проведении следственного эксперимента на предварительном следствии. Данное обстоятельство имеет существенное значение для тактики судебного эксперимента, как это будет показано далее.

Наряду с обязательными участниками могут присутствовать: свидетели, сведущие лица, посторонние граждане. Свидетели принимают участие, если проверяются их показания, их действия, если они могут своими показаниями помочь в реконструкции обстановки или засвидетельствовать ее неизменность.

Сведущие лица (специалист, эксперт). Участие специалиста определяется положениями ст. 58 УПК. Он может выступать в роли технического помощника, например, фиксируя видеозаписью процесс и результат судебного эксперимента, лично выступать в роли консультанта суда. Участие эксперта возможно в тех случаях, когда экспериментом проверяется заключение экспертизы, как это было в вышеприведенном случае по судебному эксперименту с выстрелом из малокалиберной винтовки; эксперт может участвовать в эксперименте по воссозданию механизма преступления, по образованию следов и т.п.

К числу посторонних граждан относятся так называемые вспомогательные участники (статисты, дублеры), выполняющие действия за других участников процесса. Например, при отказе подсудимого лично выполнить какие-либо действия, невозможности потерпевшего или свидетеля повторить свои действия, в случае смерти потерпевшего и т.п.

При проведении судебного эксперимента ограничение объема информации допустимо только в отношении вспомогательного состава участников. Все остальные должны быть информированы о сущности эксперимента, последовательности опытов. Подобная широкая осведомленность о содержании судебного эксперимента, безусловно, осложняет его подготовку и проведение, существенно влияет на тактику его производства.

218

В законе нет указаний на то, когда должен проводиться следственный эксперимент, предусмотренный ст. 288 УПК, поэтому решение данного вопроса принадлежит суду. Государственный обвинитель должен быть готов принять самое активное участие в решении этого вопроса. Если с ходатайством о проведении судебного эксперимента выступает он сам, то необходимо продумать, в какой стадии процесса, после каких действий по исследованию доказательств (допросов, осмотра, экспертизы) наиболее целесообразно провести эксперимент. Аргументом здесь будет являться: тактическая эффективность демонстрации результатов эксперимента, при учете известных сложностей его организации.

В процессуальном плане проведению судебного эксперимента должно предшествовать вынесение судом определения или постановления (ст. 288 УПК). Определение или постановление выносится судом на месте, без удаления в совещательную комнату, и заносится в протокол судебного заседания (ст. 256 УПК). В определении суда (постановлении) должен не просто констатироваться факт предстоящего эксперимента, а указаны его цель и содержание.

Выбор тактики проведения судебного эксперимента во многом определяется тем, был ли ранее проведен следственный эксперимент или нет. Если такой эксперимент проводился на предварительном следствии и суд хочет его повторить, значит, схема эксперимента предопределена заранее. Это и хорошо и плохо. Хорошо в том плане, что суду не надо искать эту схему, она уже опробована. Плохо, потому что участники эксперимента находятся под впечатлением предыдущего эксперимента и механически повторяют то, что уже было, при этом почти исключается выяснение чего-либо нового. При этом если участник эксперимента что-то домысливал, заблуждался, это может остаться не установленным судом.

Если эксперимент не проводился ранее, суд (с помощью сторон) должен сам разработать тактику его проведения. При этом обвинителю должна принадлежать самая активная роль.

219

Тактические приемы осуществления следственного эксперимента во многом определяются характером и содержанием опытных действий. Вместе с тем, существуют некоторые общие тактические условия, которые могут быть использованы как ориентирующие для конкретных случаев.

I. Проведение эксперимента в обстановке, тождественной или максимально приближенной к той, в которой происходило проверяемое событие (действие, явление). Обстановка редко остается неизменной к моменту проведения судебного эксперимента. Поэтому необходимо решить, какая степень подобия (сходства) требуется в данном случае. Смоделированы должны быть, в первую очередь, те условия обстановки, которые способны существенно повлиять на ход опытов, от которых зависит объективность получаемых результатов. Подобие может касаться фактора места, фактора времени, фактора объектов и предметов, используемых при эксперименте.

С учетом требований первого тактического приема о соблюдении принципов подобия могут быть конкретизированы практические рекомендации проведения судебных экспериментов с учетом характера и целей опытных действий.

Проведение эксперимента целесообразно осуществлять в том же месте (в определенном помещении, на конкретном участке открытой местности), где произошло событие, при проверке возможности видеть кого-то или что-то с определенной позиции; слышать звуки с определенного расстояния; совершать определенные действия в этих условиях (пролезть, спрятаться) или за определенное время (дойти от станции метро до дома) и т.п.

Проведение эксперимента в то же время года (осень, зима и т.д.), в то же время суток имеет существенное значение, когда предстоит проверить возможность лица ориентироваться на местности, возможно, в темноте. Когда необходимо определить, насколько точно он опознал перед этим участок местности, строение, помещение и т.п. Соблюдение принципа подобия времени года и времени суток может потребоваться и в тех случаях,

220

когда проверяется возможность вообще пройти (например, по болоту) или пройти за определенное время по грязи, льду, по снегу и т.д.

В условиях судебного разбирательства это затруднительно, или вообще невозможно.

Важными моментами при эксперименте являются характер и интенсивность освещения (дневное, искусственное, смешанное), высота осветительного прибора от поверхности земли, вид осветительного прибора и многие другие. Все эти факторы должны учитываться и по возможности воспроизводиться в тех ситуациях, когда характер и интенсивность освещения играют существенную роль, способную повлиять на достоверность результатов. Это относится к экспериментам при проверке возможности видеть на определенном расстоянии и (или) за определенный отрезок времени (при свете зажигалки, при свете дульного пламени и др.); при проверке возможности различить цвет предмета (например, цвет транспортного средства, в котором скрылись преступники и т.п.).

Соблюдение принципа подобия погодных и климатических условий (солнце, дождь, снег, жара, мороз и т.д.) может потребоваться при самых различных экспериментах: по делам о ДТП (определение тормозного пути, видимости); для установления характера и скорости изменения следов (крови, следов обуви, транспортных средств). Соблюдение этого условия судом возможно только при совпадении этих факторов в момент судебного следствия. Некоторые эксперименты требуют соблюдения всех вышеприведенных условий (места, времени, освещенности, погодных условий) в их совокупности.

При проверке возможности слышать сигнал, крик, разговор, иной звук обращают особое внимание на соблюдение подобия таких же звуковых условий. Для этого используют такое же сигнальное устройство (звуковой сигнал автомобиля или его сигнально-противоугонное устройство), выстрел из ружья или пистолета; при разговоре — степень громкости, тембр, высота. Обращают внимание на наличие или отсутствие помех (шум оживленной

221

улицы, звук проходящего поезда и т.п.). Важное значение имеют и такие обстоятельства, как наличие помех (преград) на пути прохождения звука (стены, деревья, строения).

Если для проведения следственного эксперимента прибегают к реконструкции обстановки, то она должна также осуществляться, исходя из принципа подобия. Не следует, по-видимому, во всех случаях стремиться к полной тождественности этой обстановки той, которая была при совершении преступления. Подобными должны быть те элементы обстановки, которые важны для опытов с проверяемым событием.

Пример: солдат внутренних войск МВД гр. П. в составе конвоя сопровождал вагон с заключенными к месту назначения. В пути остальные члены группы конвоя постоянно издевались над П., совершали действия, унижавшие его честь и достоинство. Не выдержав издевательств, П., заступив на дежурство и получив с автомат с патронами, открыл дверь купе, где находился наряд, и расстрелял всех сидевших в купе. В ходе следственного эксперимента требовалось установить местоположение каждого из убитых и место, с которого стрелял П. Для проведения эксперимента не требовалось заполнять вагон заключенными, так как это не влияло на условия эксперимента. Достаточно было расположить манекены на тех местах и в тех позах, как показывал на допросе П.

И. Вторым важным тактическим приемом является использование тех же приборов, механизмов, материалов, когда это имеет принципиально важное значение. Так, в ситуации с наездом водителя такси на лежащего человека сначала эксперимент проводился с однотипным, но не тем же транспортным средством. Результаты свидетельствовали о том, что при соблюдении требуемых временных и погодных условий в некоторых случаях манекен («человек»), лежащий на земле, можно было заметить. Когда эксперименты провели с тем же автомобилем, на котором был совершен переезд, выяснилось, что манекен становится виден только на расстоянии 4-5 м от автомобиля. Такое расстояние является
абсолютно недостаточным для

222

полной остановки транспортного средства при допустимой на участке шоссе скорости. Оказалось, что у данного автомобиля неправильно отцентрованы фары: они светят несколько вверх против установленной нормы. Данный случай может свидетельствовать, насколько важно использовать то же самое оборудование, предметы, объекты, а не просто сходные с ними.

Использование тех же самых материалов, оборудования, красителей - непременное условие следственного эксперимента, когда обвиняемый соглашается изготовить фальшивые денежные знаки или ценные бумаги. Использование того же самого орудия взлома может потребовать при проверке возможности его использования в данных условиях. Например, возможность взлома металлической преграды (двери, решетки) с помощью самодельного аппарата для газорезки.

III. Третьим необходимым тактическим приемом является соблюдение тех же характеристик действия, которые имели место при его реализации в процессе преступления.

Это может касаться величины и направления приложения силы при экспериментальном взломе, при проверке возможности что-то передвинуть, перетащить, перенести через препятствие. Подобие может относиться к темпу и продолжительности действия. Например, возможность преодолеть определенные расстояния за определенное время, возможность совершать определенное действие за определенный отрезок времени и т.п.

Важным является соблюдение последовательности действий, операций (при изготовлении поддельного документа, сборке взрывного устройства, снаряжения патронов и т.п.).

IV. Четвертым, очень важным, тактическим приемом является неоднократное повторение опытов. Всякий эксперимент, в том числе и следственный, это опытное действие. Для того чтобы исключить результаты случайные и получить результаты достоверные, необходимо неоднократное повторение опытных действий. При эксперименте «на слышимость» звук речи может быть изменен в интервале от «тихо-обычно-громко»,
в

223

зависимости от того, как это происходило при совершении преступления. При проверке возможности видеть должны быть продемонстрированы различные объекты (люди), чтобы можно было убедиться в устойчивости распознавания этих лиц субъектом эксперимента.

Подобным образом могут варьироваться условия обстановки. Изменяться могут условия события: сила воздействия, направление воздействия, скорость движения транспортного средства, состояние дорожного покрытия и т.п.

Главное, чтобы суд и иные участники убедились в ходе эксперимента в том, что неоднократное повторение опытных действий дает постоянный (стабильный) достоверный результат. Количество повторений определяют с учетом наступления стабильных результатов.

V. Немаловажным тактическим требованием является проведение эксперимента поэтапно. Это позволяет всем его участникам изучить последовательность проведения, наглядно убедиться в наступлении определенных результатов, получить цельное правильное представление об эксперименте в целом. Разумеется, разделение на стадии (этапы) следственного эксперимента возможно только в тех ситуациях, когда это не влияет на общий темп его проведения. Стадийность эксперимента фиксируется на каждом его этапе как документально, так и наглядно (фото, видео). Если же по условиям эксперимента замедление его с целью выделения стадий невозможно, то суд должен заранее предложить участникам эксперимента обратить внимание на определенные узловые точки эксперимента, позволяющие зафиксировать главные моменты процесса (промежуточные результаты, переход от одной стадии в другую, изменение характера действия). VI. VII. Шестым тактическим приемом может считаться порядок действий суда в тех случаях, когда он не обладает точными данными об условиях или каких-либо параметрах проверяемого события (силе воздействия, направлении перемещения, загрузке грузового транспортного средства и т.п.) VIII.

224

или произошли невосполнимые изменения на месте происшествия (эксперимента) - объект сгорел, видоизменил свои свойства и т.д. В подобных ситуациях необходимо варьировать условия проведения опытных действий, неоднократно проводя каждое из них применительно к каждому из измененных условий. Но даже и в этих случаях варьирования условий следует учитывать характер и степень возможных несовпадений условий проверяемого события и условий эксперимента.

В эту же категорию неизвестных условий события или условий, не поддающихся воспроизведению, относятся и такие случаи, когда нет возможности привлечь к активному участию в эксперименте само лицо, совершавшее действия. Чаще всего таким лицом является подсудимый, отказывающийся от выполнения действий. В этом случае человек должен быть заменен на другое лицо, совпадающее по своим свойствам с заменяемым. Например, для определения возможности пролезть через вентиляционное отверстие с крыши внутрь здания был взят молодой человек такого же роста, телосложения и физического развития, как и подсудимый (совершение кражи документов из коммерческой фирмы, расположенной в данном здании).

Фиксация хода и результатов следственного эксперимента осуществляется либо в форме протокола этого судебного действия, либо описанием его в протоколе судебного заседания. Второе — более предпочтительно. Могут быть вычерчены планы, схемы, графики, используются средства фотографирования, видео или киносъемки. Возможно применение звукозаписи.

При оценке обвинителем результатов судебного эксперимента, в частности, в его речи он должен учитывать, что оценка результатов следственного эксперимента представляет собой по существу ряд взаимосвязанных оценок: условий, в которых проводился эксперимент; достоверности полученных результатов; выводов, сделанных на основе полученных результатов, возможностей их использования в доказывании.

225

Достоверность условий следственного эксперимента во многом зависит от соблюдения всех тех необходимых условий его проведения, о которых подробно говорилось выше. Что касается достоверности выводов, которые делаются на основе полученных результатов и их использования как доказательств, то здесь необходимо различать следующие варианты. Все приведенные ранее виды следственных экспериментов могут быть условно поделены на две категории: те, которые устанавливают возможность (невозможность) того или иного факта (наблюдения, слышимости, какого- либо действия и т.д.), и те, которые устанавливают содержание самого факта или процесса его происхождения.

Если путем следственного эксперимента установлена возможность существования факта или возможного какого-либо события, такой результат следственного эксперимента считается положительным. Отрицательный результат характеризуется невозможностью события (факта, действия и т.п.). Однако установление возможности при всей достоверности результатов и сделанного вывода доказывает только то, что действие могло быть совершено подобным образом (событие могло иметь место). Было ли оно совершено именно так и имело ли вообще место, необходимо еще доказать. Например, гр.В. утверждает, что он слышал звук выстрела в определенное время. Экспериментом устанавливается возможность слышать звук выстрела в том месте, где находился в этот момент гр. В. Данный результат свидетельствует о том, что В. мог слышать выстрел, но не о том, что он его слышал в действительности.

Иными словами, установление возможности еще не означает установления действительности. Поэтому установление с помощью следственного эксперимента возможности того или иного факта может свидетельствовать о возможности его существования, но не дает само по себе оснований для категорического утверждения о том, что этот факт действительно имел место в расследуемом событии.

226

В отличие от положительного результата следственного эксперимента его отрицательный результат носит категорический характер. Установление невозможности совершения определенных действий определенным лицом, невозможности увидеть, услышать и т.д. Позволяет придти не к вероятному, а достоверному выводу, что данный факт не мог иметь место.

В тех случаях, когда проводятся эксперименты для установления содержания факта или процесса его происхождения, по сути дела, решается вопрос не о возможности или невозможности (хотя элементы этого также имеются), а о том, как произошло то или иное событие, как образовались следы этого события, зафиксированные в процессе расследования. В этих экспериментах, как и в предыдущих, выводы по результатам могут носить и достоверный, и вероятный характер. Если эксперимент позволяет установить, что событие, судя по его следам, могло произойти только так и никак иначе, то выводы из результатов такого эксперимента облекаются в форму достоверных категорических.

Выводы по результатам судебного эксперимента могут быть использованы судом для корректировки судебной версии, для проведения иных следственных действий - допросов, осмотров, назначения экспертизы и др. В ходе допросов могут уточняться те или иные обстоятельства, с учетом результатов эксперимента.

В любом случае выводы по результатам эксперимента находят свое отражение в приговоре. В зависимости от характера результатов указывается на возможность или невозможность определенного факта (события, действия), а с учетом иных доказательств определяется его достоверность или вероятность.

227

3.3.2. Тактика предъявления для опознания

Тактика предъявления для опознания на предварительном следствии достаточно изложена в учебной литературе по криминалистике и в целом ряде монографий, посвященных данной проблеме.

В этих работах подробно изложены содержательные особенности предъявления для опознания, раскрыты его психологические основы, охарактеризованы субъекты и объекты опознавательной деятельности, изложены особенности тактики предъявления для опознания различных объектов, живых лиц, трупов, предметов, опознания по фотоснимкам, опознания животных и др.

К сожалению, круг работ, посвященных проведению опознания в судебном следствии, значительно уже. Нам удалось найти лишь четыре работы по данной проблематике.

Это обстоятельство заставляет обвинителя обратить самое пристальное внимание на те особенности, которые характеризуют предъявление для опознания в судебном следствии.

В Уголовно-процессуальном Кодексе Российской Федерации имеется две статьи, посвященные этому следственному действию. Статья 193 УТЖ

См. например: Семеновский И.С, Цикулин А.Я. Краткое пособие по опознанию неизвестных трупов. - М., 1938; Комаров Г.И. Вопросы теории и практики предъявления для опознания на предварительном следствии. - М., 1956; Цветков И.И. Опознание в стадии предварительного следствия. — Л., 1957; Предъявление для опознание в советском уголовном процессе. -Л., 1962. Гинзбург А.Я. Тактика предъявления для опознания. - М., 1971; Бурданова B.C., Быховский И.Е. Предъявление для опознания на предварительном следствии. - М., 1975; Гапанович Н.Н. Опознание в судопроизводстве. - Минск, 1975; Самошина З.Г. Вопросы теории и практики предъявления для опознания на предварительном следствии. - М., 1977; Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. М., 1978.

2 Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. - С. 81-107; Поддержание государственного обвинения в суде. - С. 52-55. Корухов Ю.Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде. - М, 1968.; Воробьев Г.А. Тактика и психологические особенности судебных действий. Учебное пособие. Краснодар, 1986. -С.64-73

228

содержит изложение общих правил предъявления для опознания, и ст. 289 УПК, допускающая возможность предъявления для опознания в судебном следствии.

По мнению указанных авторов, необходимость проведения опознания в суде и его целесообразность могут иметь место в следующих ситуациях:

  1. Если при подготовке дела к слушанию судья устанавливает (или обвинитель при ознакомлении с делом), что при расследовании не было проведено опознание лица или предмета, а необходимость в этом имелась.
  2. В ходе судебного следствия выявились новые обстоятельства, установление которых или их проверка возможны только путем предъявления для опознания человека или предмета.
  3. В ходе предварительного следствия опознание объектов осуществлялось по фотоснимкам, суд (обвинитель) полагают необходимым провести предъявление для опознания самих объектов в натуре.
  4. В ходе судебного следствия вызваны новые свидетели или приобщены к делу новые вещественные доказательства и документы, в отношении которых целесообразно осуществить предъявление для опознания.
  5. Спорным остается вопрос о том, можно ли в судебном заседании дублировать опознание, проведенное на предварительном следствии: те же объект и субъект опознания.

В работе 1964 г. Л.Е. Ароцкер полагал это возможным, в работе 1970 г. он отказался от этой идеи.1 Нам представляется, что ответ на этот вопрос содержится в ст. 193 нового УПК РФ. В части третьей этой статьи указано: «не может проводиться повторное опознание лица или предмета тем же опознающим и по тем же признакам». Из этой формулировки по законам формальной логики могут быть сделаны два умозаключения:

1 См. Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. -С. 82; Его же: Участие государственного обвинителя в предъявлении для опознания лиц и предметов…// Поддержание государственного обвинения в суде. - С. 52.

229

1) опознание повторное возможно другим опознающим по тем же признакам объекта; 2) 3) опознание повторное возможно тем же опознающим по другим признакам объекта. 4) Первый вывод очевиден и возражений не вызывает, целесообразность и допустимость второго варианта будет продемонстрирована позже.

Предъявление для опознания по своей природе является отождествлением. Отождествление, как известно, может проводиться как по материально- фиксированным отображениям (следы, модели и т.д.), так и по чувственно- конкретным представлениям (образам), сохранившимся в памяти человека. Опознание по своему существу относится к отождествлению второго типа, т.к. в его основе лежит запоминание признаков увиденного или известного ранее объекта. При этом имеется в виду, что данный объект наблюдался человеком в связи с совершенным преступлением или был знаком ему ранее (например, принадлежащая ему вещь). Тогда-то и произошло восприятие и запоминание им признаков предмета, ставшего впоследствии объектом опознания. В процессе предъявления объекта для опознания опознающее лицо сопоставляет признаки, запечатленные в его сознании (мысленный образ), с признаками воспринимаемого, предъявляемого объекта, и в случае их совпадения - идентифицирует объект (лицо, предмет) с самим собой. Происходит то, что называется субъективным отождествлением.

Для решения вопроса о целесообразности (нецелесообразности) предъявления для опознания объекта (человека, предмета), увиденного в момент совершения преступления, обвинителю необходимо проанализировать условия восприятия этого объекта: длительность наблюдения, расстояние от наблюдателя до объекта, характерность его признаков, необычность объекта и т.п., наличие или отсутствие посторонних явлений (помех) и т.д.

230

Если речь идет о наблюдении объекта в связи с совершенным преступлением, то необходимо принимать в расчет способности субъекта опознания и его состояние в тот момент, когда он наблюдал (воспринимал) объект. Иными словами, в какой мере совершаемое преступление затрагивало интересы данного человека, совершалось ли и в какой форме (физическое, психическое) над ним насилие, угрожали ли ему, насколько реальной была угроза и т.п. Немалое значение играют психофизиологические свойства данного лица: его зрение, слух, память. Зрение, слух, обоняние, осязание — это каналы, по которым воспринимаются признаки наблюдаемого объекта. Память - отражение сознанием того, что было в прошлом, путем запоминания, воспроизведения и узнавания, основой чего является образование достаточно прочных временных связей в коре головного мозга. Продуктивность памяти характеризуется такими ее свойствами, как объем, быстрота, точность, длительность. Все эти свойства памяти оказывают влияние на процесс: запоминание - воспроизведение — узнавание. Узнавание во многом зависит от того, насколько точно данное лицо способно запомнить признаки объекта, насколько тренирована его память, насколько он восприимчив к фиксации в памяти новых, ранее неизвестных ему фактов, обстоятельств, людей, предметов.

В соответствии с этим процесс опознания проводится в двух видах. В психологии различают опознание синтетическое (симультанное) и аналитическое (сукцессивное).1 При синтетическом опознании опознающий делает вывод путем восприятия целостного образа объекта, являющегося индивидуальным, неповторимым, минуя аналитическую стадию. Так узнают хорошо знакомые объекты (родственников, соседей, сотрудников, свои вещи). Аналитическое опознание происходит путем выделения в объекте определенных деталей, признаков, их обобщения, и на этой
основе -

1 См. Дулов А.В. Судебная психология. - С. 354.

231

узнавания объекта. В зависимости от психических особенностей личности у опознающего может преобладать тот или иной способ.

С учетом этого обвинитель при допросе лица, которому предстоит предъявить объект для опознания, должен попытаться установить, какой тип узнавания преобладает у опознающего, какова его способность запоминания тех или иных общеизвестных объектов. С учетом этого, обвинитель должен строить свои вопросы, которые должны касаться как общих, так и частных признаков объекта, который будет предъявлен для опознания (субъект, предмет).

Нельзя не учитывать при этом и такое свойство человеческого сознания, как активное стремление к лучшему выполнению задания. Всегда легче запомнить именно тот предмет, в отношении которого, как это представляется в данный момент, будет дано задание узнать его. Иными словами, если человек отдавал себе отчет, что он является свидетелем совершения преступления, его восприятие всего, что связано с преступлением, будет носить целенаправленный характер. В итоге он постарается как можно лучше запомнить признаки наблюдаемых объектов, стремясь воспринимать как можно больше таких признаков. Это обстоятельство необходимо установить при его допросе обвинителем.

Помимо запоминания узнавание связано, как отмечалось выше, еще и со способностью воспроизводить («оживлять») в памяти запомненный (мысленный) образ. При опознании в уголовном процессе такое воспроизведение должно происходить, по крайней мере, дважды. Первый раз - когда человек излагает при допросе признаки запомненного им объекта, второй раз - когда ему предлагают опознать объект среди тех, что ему предъявляют. Результаты опознания будут зависеть от полноты и достоверности воспроизведения запечатленного в памяти образа.

Обвинитель должен иметь в виду, что далеко не последнюю роль в узнавании играют физическое и психическое состояние человека в тот момент, когда происходит предъявление для опознания, в особенности, при

232

предъявлении для опознания живых лиц. Эмоционален или хладнокровен опознающий, волнует его или безразлична встреча с опознаваемым, представляет ли она для него угрозу в будущем, в какой обстановке осуществляется предъявление для опознания - все это неизбежно должно приниматься в расчет, как обстоятельства, способные оказывать существенное влияние на проводимое опознание. Особенно это относится к опознанию в суде.

Таким образом, обстоятельства, влияющие на подготовку, проведение опознания и оценку его результатов, могут быть классифицированы как субъективные (состояние лица, его психофизиологические свойства) и объективные (условия восприятия объекта, выраженность его признаков).

Наряду с указанными факторами чрезвычайно важное значение имеют условия предъявления для опознания. Поэтому в законе (ст. 193 УПК РФ) подробным образом регламентирован порядок проведения этого следственного действия, разработанный с учетом его особенностей, приведенных выше.

Порядок и условия предъявления для опознания в условиях судебного разбирательства сводятся к следующему:

  1. Предъявлению для опознания должен предшествовать допрос, в ходе которого суд, защитник, обвинитель должны выяснять, при каких обстоятельствах допрашиваемый наблюдал человека или предмет, какие запомнил приметы и особенности, может ли опознать это лицо или предмет в случае его предъявления.

Результаты допроса должны позволить суду принять решение о возможности или нецелесообразности проведения опознания. Решающим фактором будет являться то, насколько хорошо воспринял и запомнил признаки объекта опознающий, насколько успешно он способен их воспроизвести в памяти на момент опознания.

  1. Лица (предметы) предъявляются для опознания среди сходных с ними по внешним признакам. При этом общее количество предъявляемых объектов

233

не может быть менее трех. Такой порядок предъявления для опознания повышает достоверность получаемых результатов, так как опознающему приходится узнавать объект, отличая его от сходных с ним других объектов. Психологически доказано, что предъявление объекта в большой группе способно дезориентировать лицо.

При наличии нескольких объектов опознания (например, подсудимых), они предъявляются не все вместе, а по отдельности, также в числе сходных с ними.

  1. При проведении опознания опознающему предлагают указать на лицо (предмет), о котором он давал ранее показания. Обвинитель должен следить, чтобы при этом не имели место ни постановка наводящих вопросов, ни оглашение данных предварительного допроса. Это особенно важно при учете большого числа участников при проведении опознания в суде.

  2. После того, как опознающий опознает лицо (предмет), он должен перечислить, по каким признакам он его узнал. Показания опознающего в этой части как можно детальнее вносятся в протокол судебного заседания.

Виды предъявления для опознания

По уголовно-процессуальному законодательству объектами, предъявляемыми для опознания, могут быть живые лица, трупы, предметы (ст. 193 УПК). В тех случаях, когда не представляется возможным предъявить для опознания самого человека, законом допускается проведение его опознания по фотоснимку. На практике иногда расширяют круг объектов, предусмотренных законом, проводя опознание животных, участков местности, помещений.

Опознание живых лиц в суде чаще всего производится в отношении подсудимого или свидетелей, реже - потерпевшего. Изучение практики судебного рассмотрения таких категорий уголовных дел как убийство, бандитизм, разбойные нападения и грабежи свидетельствует о том, что почти неизбежно возникает необходимость предъявления подсудимого (нескольких

234

подсудимых) потерпевшему или свидетелям, видевшим преступника в момент совершения преступления. Проведение опознания по делам, связанным с деятельностью преступных структур, позволяет уточнить ролевые функции каждого из участников совершенного преступления (кто избивал, истязал, убивал жертву, кто изымал ценности и т.д.).

Одним из видов предъявления для опознания в суде является опознание предметов. Столь общая характеристика законодателем объектов опознания (предметы) дает основания для существенного расширения их круга. По своему отношению к совершенному преступлению это могут быть вещи, похищенные у лица, которому предлагают их опознать. Это могут быть вещественные доказательства, обнаруженные на месте происшествия и опознанные свидетелями, как принадлежащие определенному лицу. Опознание может проводиться в отношении объектов, служивших орудием совершения преступления. Опознающим при этом может выступать как потерпевший или свидетель, так и подсудимый, бросивший, например, орудие преступления на месте происшествия. Объектами опознания могут быть транспортные средства как похищенные, так и использованные при совершении преступления.

Допустимо предъявление для опознания документов, подписей, текстов, оттисков печати и т.п. Опознание их будет свидетельствовать о сходстве с аналогичными документами, которые помнит опознающий. После опознания такого документа должна быть назначена его экспертиза. Экспертное исследование документа (подписи, оттиска печати, текста) позволит установить тождество или отсутствие такового.

В суде может возникнуть необходимость в предъявлении для опознания объекта, который был опознан ранее (на предварительном следствии) по фотоснимку. Ходатайствуя об этом, обвинитель должен не только мотивировать свое ходатайство, но и доказать его допустимость с процессуальных позиций. Решающим здесь будет указание на те новые признаки, по которым может быть проведено опознание, которые скрыты на

235

фотоснимке (объемное восприятие, признаки на обратной стороне объекта и

ДР-)-

Предъявление лица, которое уже предъявлялось на предварительном

расследовании, может быть аргументировано тем, что опознающий называет

новые признаки, кроме тех, что он характеризовал на предварительном

следствии; если между опознанием на следствии и в суде прошло много

времени (несколько месяцев, лет); если за это время существенно изменилась

внешность опознаваемого.

Предъявление для опознания участников процесса (подсудимых, свидетелей, потерпевших) возможно как по анатомическим признакам (пол, возраст, рост, признаки внешности лица (головы), тела), так и по функциональным (походка, голос, речь). В любом случае при допросе опознающего обвинитель должен стремиться услышать от него как можно больше признаков, характеризующих опознаваемого. При опознании по признакам внешности обвинитель в ходе допроса должен держать в голове схему описания внешности по признакам словесного портрета. Это не значит, что он должен читать лекцию на эту тему допрашиваемому, однако постановка вопросов и их направленность могут обеспечиваться принципами характеристики по методу словесного портрета: изложение признаков от общих к частным, в последовательности «сверху-вниз», характеристика их терминами: большой-средний-малый и т.п. Даже если обвинитель предложит ответить допрашиваемому: какой формы было лицо у опознаваемого -овальное, круглое, прямоугольное и т.д., - это не может расцениваться как наводящий вопрос. С учетом этого и должна выбираться форма вопросов, их формулировка.

Если опознание лица или предмета уже проводилось на предварительном следствии (по фотоснимкам, в натуре), обвинителю предстоит изучить самым детальным образом процессуальные документы, относящиеся к данному следственному действию: протокол допроса опознающего, протокол предъявления для опознания. Главная цель такого
изучения - это

236

установление того, насколько опознающий уверенно называл при допросе признаки лица (предмета), насколько они совпали с теми, на которые он указал при допросе. От этого в значительной мере зависит достоверность опознания.

Мы не можем согласиться с мнением З.Г. Самошиной, которая допускает возможность предъявления для опознания в тех случаях, когда опознающий не может указать при допросе признаки лица, но заверяет, что он его узнает, как говорится «по общему виду». Автор пишет: «Предъявление для опознания следует производить и в тех случаях, когда свидетель на допросе, предшествовавшем предъявлению, не может рассказать о приметах и признаках внешности наблюдаемого. Однако после опознания следует снова произвести допрос, чтобы выяснить, на основе каких признаков допрашиваемый смог опознать предъявленные вещи или лицо».1

Подобная позиция не выдерживает критики. Во-первых, такое опознание противоречит закону, т.к. в ст. 193 УПК РФ прямо указано о допросе опознающего, об обстоятельствах, при которых он видел лицо или предмет, «а также о приметах и особенностях, по которым они могут быть опознаны». Отсюда следует: не указаны в протоколе допроса приметы и (или) особенности — не может проводиться опознание. В доказательственном плане результаты опознания, которое допускает З.Г. Самошина,, ничтожны по, своему значению. Если лицо утверждает, что оно узнало опознаваемого и, глядя на него, указывает, по каким признакам, то с чем следователь и суд будут сравнивать эти признаки? Они не были зафиксированы ранее и достоверность такого опознания равна нулю. Не спасает и рекомендация автора о последующем допросе, т.к. опознающий только что видел опознаваемого и без особого труда может назвать признаки его внешности.

При принятии решения ходатайствовать о проведении опознания государственному обвинителю заранее следует продумать тактическую схему

1 Самошина З.Г. Вопросы теории и практики предъявления для опознания на предварительном следствии. М. 1986 - С. 49.

237

проведения этого следственного действия в суде. Сюда входит: на каком этапе тактически правильно предложить его провести, чем мотивировать, кого и о чем допросить, как организовать предъявление для опознания, как подобрать сходные лица или предметы, какие технические средства могут понадобиться для фиксации хода и результатов предъявления для опознания. При принятии судом решения о проведении предъявления для опознания и предоставлении обвинителю возможности допросить опознающего, обвинитель должен реализовать намеченную ранее схему (план) допроса. Выяснить, при каких условиях воспринимался опознающим объект опознания (объективных, субъективных); целеустремленно или непроизвольно воспринимал опознающий объект; способен ли он воспроизвести его признаки (общие, частные). Последнему обстоятельству должно быть уделено особое внимание. Не задавая наводящих вопросов, необходимо настойчиво добиваться того, чтобы допрашиваемый вспомнил как можно больше признаков, что способно существенно повысить достоверность проводимого позже опознания. Для этого при допросе могут быть использованы приемы ассоциативной памяти. Крайне необходимо активизировать мыслительную деятельность опознающего и его волевые усилия. Для этого обвинитель должен уделить внимание предварительной подготовке опознающего в данном направлении. Подготовка включает в себя сообщение о цели предстоящего опознания, о последовательности действий,

0 значении получаемых в суде доказательств для правильного разрешения дела. Обвинитель должен разъяснить опознающему необходимость как можно больше признаков воспроизвести при допросе, напрячь свою память, восстановить в памяти событие, при котором он видел опознаваемого (или предмет), полно и тщательно воспринять объекты в натуре, осуществить анализ и синтез всех их признаков, активно провести процесс мысленного сравнения образа с натурой, сконцентрировать для этого все свои волевые усилия.1

1 Подробнее об этом см.: Орлов А.В. Судебная психология. - С. 356 и далее.

238

Само проведение предъявления для опознания в судебном заседании представляет известные трудности. Это объясняется как сравнительно большим количеством лиц, присутствующих при проведении его, так и особенностями обстановки судебного разбирательства. Тем не менее, обвинитель должен обратить внимание суда на необходимость соблюдения всех процессуальных правил проведения этого следственного действия. Для обеспечения предъявления лица (подсудимого, свидетеля, потерпевшего) в группе сходных могут быть использованы посторонние лица, присутствующие в судебном заседании. Однако предварительно необходимо убедиться, что они не знакомы опознающему. Если подсудимых несколько, каждый из них предъявляется по отдельности, в группе сходных лиц. Сложности возникают, если подсудимый находится под стражей. Сажать статистов на скамью подсудимых — не этично. Посадить подсудимого в зал — опасно. Нужны дополнительные меры, гарантирующие от его агрессии и побега. Обвинитель может предложить организовать места для того, чтобы посадить опознаваемых всех вместе, лицом к суду.

Сходство предъявляемых лиц должно быть во внешности (рост, фигура, цвет волос, одежда). Необходимо учитывать изменения в лице подсудимого, объясняемые содержанием в изоляции: короткая стрижка волос, в то время как в момент преступления его видели с длинными волосами; отращена борода и усы, ранее был без растительности на лице. Все это требует тщательного наблюдения за процессом опознания, предоставления опознающему возможности внимательно, не спеша воспринять объект в разных ракурсах, всмотреться в него, сопоставить с мысленным образом, хранящимся в памяти.

Обвинитель должен обратить внимание на то, чтобы во время опознания, безразлично лица или предмета, никто не отвлекал вопросами опознающего. Только после того, как опознающий опознает (не опознает) объект, ему могут быть заданы вопросы сторонами, судом, подсудимым. При постановке таких вопросов обвинитель должен преследовать
цель установления того,

239

насколько уверенно опознал объект опознающий, нет ли у него на этот счет сомнений. При наличии сомнений установить, чем это вызвано. Если опознание уже проводилось ранее на предварительном следствии, то обвинитель может ходатайствовать об оглашении протокола допроса и протокола предъявления для опознания. Однако сделать это можно только после того, как будет проведено опознание в суде. Подобное оглашение данных из указанных протоколов может позволить устранить возникшие противоречия. Иногда для этих же целей могут быть вызваны в суд и допрошены понятые, присутствовавшие при первичном опознании.

По окончании проведения предъявления для опознания обвинитель должен обратить внимание суда на необходимость обстоятельного отражения в протоколе судебного заседания условий, в которых предъявлялся объект опознания, результаты опознания с детальным перечислением признаков, в особенности частных, по которым он был опознан.

Оценка результатов предъявления для опознания и его доказательственное значение дается обвинителем в его речи.

3.3.3. Освидетельствование в судебном следствии

Освидетельствование, так же как и предъявление для опознания и следственный эксперимент, включено в судебное следствие только теперь, с принятием нового УПК РФ (ст. 290). Осуществление освидетельствования происходит в соответствии со ст. ст. 290 и 179 УПК РФ.

В суде к освидетельствованию прибегают редко. Объясняется это рядом причин. Как известно, освидетельствование проводится с целью установления на теле и одежде человека особых примет, следов преступления, телесных повреждений, выявление состояния опьянения или

240

иных свойств и признаков, имеющих значение для уголовного дела. При этом освидетельствование проводится в тех случаях, когда не требуется производства экспертизы.

Конечно, суду может потребоваться освидетельствование, например, свидетеля, чтобы установить, не находится ли он в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, но, наверное, это не такие уж частые случаи, ради которых потребовалось вводить в судебное следствие данную статью.

Что касается установления на теле человека следов преступления и телесных повреждений, то здесь тоже не все так просто, применительно к освидетельствованию в суде. Установить наличие следов, предположительно от преступления, возможно во время предварительного следствия или дознания, когда они являются «свежими» и их характер, локализация, происхождение могут априори, до экспертного исследования указывать на возможность их происхождения от преступных действий (борьба, самооборона, нападение и т.п.).

К судебному разбирательству подобные следы заживают, могут превращаться в шрамы, рубцы и т.п. телесные повреждения. Однако их изучение требует уже экспертного судебно-медицинского исследования, чтобы установить время возникновения повреждений, причину их возникновения и придти к выводу о том, что они возникли в связи с совершенным преступлением.

Таким образом, из всего перечня объектов, цель обнаружения которых преследуется при освидетельствовании, остаются особые приметы. Они действительно могут быть реально установлены при освидетельствовании в суде. Произойти это может в тех случаях, когда при опознании опознающий называет приметы лица, о которых ему известно, но которые скрыты одеждой. Именно скрыты, так как если они находятся на видимых частях тела, не закрытых одеждой (или волосами головы, бороды, усов), они могут быть восприняты всеми участниками предъявления для опознания.

241

Возможен и другой вариант, когда опознание не производится, но свидетель (потерпевший) утверждает, что ему известно о наличии особой приметы (примет) на теле подсудимого. И в этом случае, скорее всего, речь идет о приметах на скрытых частях тела. Хотя, конечно, возможно, что примета находится на открытых частях тела (татуировка, шрам, родимое пятно и т.п.).

Логичность подобных рассуждений подкрепляется самим фактом введения законодателем ст. ст. 179 и 290 УПК РФ. Освидетельствование (в отличие от осмотра) затрагивает право гражданина на неприкосновенность и личную свободу. Это действие связано с возможностью разглашения интимных обстоятельств жизни лица. Это необходимо учитывать государственному обвинителю, когда он ходатайствует о проведении освидетельствования или участвует в обсуждении вопроса о проведении освидетельствования по инициативе другой стороны.

В любых случаях при решении вопроса о проведении освидетельствования необходимо исходить из следующих обязательных условий:

  1. Имеется показание о наличии у определенного лица на теле особой приметы (следов преступления, телесных повреждений).
  2. Достоверное установление этого факта имеет значение для уголовного дела.
  3. Факт наличия приметы на теле (следов преступления, телесных повреждений) может быть установлен освидетельствованием.
  4. Для установления этого факта не требуется производства судебной экспертизы.
  5. Государственный обвинитель должен принять меры к тому, чтобы все эти условия были соблюдены. Тот факт, что освидетельствование осуществляется без необходимости производства экспертизы, свидетельствует о том, что его назначение - только зафиксировать сам факт нахождения на теле человека особых примет (следов преступления, телесных

242

повреждений). В тех случаях, когда при наличии повреждений, следов возникают вопросы, требующие специальных познаний (определение механизма образования следов, повреждений, установление факта неизгладимого обезображивания лица, определения степени тяжести телесных повреждений и т.п.), должна назначаться экспертиза.

К особым приметам на теле могут быть отнесены дефекты телосложения, татуировки, родимые пятна, рубцы, шрамы, следы перенесенных операций и т.п.

Суд может освидетельствовать подсудимого, потерпевшего, свидетеля. Однако для освидетельствования свидетеля требуется его согласие. Исключением может считаться ситуация, когда освидетельствование свидетеля необходимо для оценки достоверности его показаний.

Государственный обвинитель должен обратить внимание на то, чтобы суд, приняв решение о проведении освидетельствования, вынес об этом определение или постановление (совещаясь на месте). Такое определение (постановление) является обязательным для освидетельствуемого лица. В случае отказа лица от добровольного освидетельствования суд вправе на основании ст. 113 УПК РФ применить такую меру процессуального принуждения, как привод, и провести принудительное освидетельствование. Однако с учетом гласности процесса такие действия были бы крайне нежелательны. По-видимому, суду и государственному обвинителю лучше добиваться добровольного согласия свидетеля или потерпевшего на их освидетельствование. Что касается подсудимого, его освидетельствования, то оно может быть проведено в условиях его содержания под стражей медицинским персоналом учреждения.

Статьи 179 и 290 УПК РФ допускают привлечение специалиста к освидетельствованию. Участие специалиста способствует более квалифицированному его проведению, тщательному осмотру тела и одежды, правильному наименованию обнаруженных примет, следов, повреждений. Наиболее желательно привлечение специалиста в
области судебной

243

медицины, а при невозможности - врача иной специальности (патологоанатома, хирурга и др.).

Государственный обвинитель должен обратить внимание на то, чтобы привлеченный к освидетельствованию врач не делал каких-либо выводов, так как при освидетельствовании он не проводит каких-либо исследований.

При освидетельствовании могут быть осмотрены как части тела, так и все тело целиком. Если освидетельствование связано с обнажением тела, то суд в освидетельствовании непосредственно не участвует. Освидетельствование лица, сопровождаемое обнажением тела, производится не в зале заседания, а в отдельном помещении. Такое освидетельствование осуществляет по определению (постановлению) суда врач или иной специалист. По результатам освидетельствования он составляет акт, который он оглашает в присутствии суда и сторон. После оглашения акта ему могут быть заданы вопросы сторонами и судом. Акт освидетельствования приобщается к материалам уголовного дела (ст. 290 УПК РФ).

Присутствие понятых при производстве освидетельствования не обязательно ни на предварительном следствии, ни в суде (ст. 170 УПК РФ).

Даже если освидетельствование осуществлялось в отсутствии суда и сторон, оно все равно является следственным действием, осуществляемым в судебном следствии. Непосредственность восприятия установленных фактов обеспечивается оглашением акта о наличии (отсутствии) примет, следов повреждений, возможностью задать вопросы специалисту и получить от него ответы на них.

244

3.4. Назначение и производство экспертизы в суде. Допрос эксперта.

Проблемам судебной экспертизы всегда уделялось значительное внимание в процессуальной и криминалистической литературе. Объясняется это как важностью использования специальных знаний в получении и исследовании доказательственной информации, так и постоянно возрастающими возможностями самой экспертизы, появлением новых видов экспертиз, новых объектов, новых методов исследования.

Из наиболее значимых работ, посвященных экспертизе и опубликованных в последних десятилетиях XX в., могут быть названы работы Аверьяновой Т.В., Алиева И.А., Арсеньева В.Д., Белкина Р.С., Корухова ЮГ., Орлова КЖ., Педенчука А.К., Российской ЕР., Шляхова А.Р.1

Значительно меньше работ посвящено производству экспертизы в суде. Из наиболее значимых здесь могут быть названы работы Палиашвили А.Я., Ароцкера Л.Е., Российской Е.Р.2

К производству экспертизы в суде обращаются во многих случаях. Если сгруппировать их по категориям, то можно придти к выводу о том, что наиболее часто экспертиза проводится в суде, если:

  1. В процессе судебного разбирательства появились новые данные,

требующие для своей проверки и оценки производства экспертизы.

Аверьянова Т.В., Алиев И.А. Концептуальные основы общей теории судебной экспертизы. - Баку, 1992; Криминалистическая экспертиза: возникновение, становление и тенденции развития. - М, 1994; Арсеньев В.Д. Проведение экспертизы на предварительном следствии. 1978; Основы судебной экспертизы (общая теория) / Под ред. Корухова Ю.Г. - М, 1997; Современные возможности судебной экспертизы / Под ред. Корухова Ю.Г. - М, 2000; Энциклопедия судебной экспертизы /Под ред. Аверьяновой Т.В., Российской Е.Р. - М., 1999; Российская Е.Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессах. - М, 1996; Орлов Ю.К. Производство экспертизы в уголовном процессе. - М., 1982; Шляхов А.Р. Судебная экспертиза (организация и проведение). - М., 1979.

2 Палиашвили А.Я. Судебная экспертиза по уголовным делам. - М., 1971; Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве по уголовным делам. 1964; Российская Е.Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессах. - М., 1996.

245

  1. Экспертиза на предварительном следствии не проводилась, в то время как необходимость в ее проведении имеется, о чем ходатайствовали на предварительном следствии защита и обвиняемый.
  2. Несогласие суда или иных участников процесса с заключением эксперта: сомнения в его обоснованности, недостаточная ясность и полнота заключения, наличие в нем противоречий.
  3. Суд по собственной инициативе или по ходатайству сторон признает необходимым производство в суде экспертизы экспертом, выполнявшим ее на предварительном следствии.
  4. Участие эксперта в судебном разбирательстве может иметь воспитательное значение для присутствующих, а также способно усилить роль судебного процесса в деле предупреждения преступлений и в выявлении обстоятельств, способствующих совершению преступлений, а также принятию мер профилактического характера (вынесением по материалам экспертизы частного определения в соответствии с ч. 4 ст. 29 УПК РФ).
  5. В производстве экспертизы в суде может быть выделено пять основных этапов:

1) вызов эксперта в суд и его введение в процесс; 2) 3) участие эксперта в исследовании обстоятельств дела, относящихся к предмету экспертизы; 4) 5) формулирование вопросов эксперту участниками судебного разбирательства; 6) 7) экспертное исследование, составление заключения и его оглашение в суде; 8) 9) допрос эксперта. 10) На всех этапах производства экспертизы государственный обвинитель должен принимать меры для решения трех групп вопросов:

  1. процессуальных;
  2. тактических;

246

  1. организационно-технических.

Процессуальные вопросы производства экспертизы, в т.ч. и в суде, регулируются ст. ст. 57, 80, 195-207, 266, 267, 282, 283 УПК РФ; а также Федеральным Законом от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Необходимо также учитывать положения не отмененного Постановления Пленума Верховного суда СССР от 16.03.71 № 1 «О судебной экспертизе по уголовным делам», в котором подробным образом изложены основные вопросы проведения экспертизы в суде.1

В отношении производства судебной экспертизы в суде по уголовным делам государственному обвинителю необходимо обратить внимание на основополагающие факторы. Прежде всего, на то, что применительно к предварительному слушанию, осуществляемому по решению судьи (ст. 234 УПК РФ), никакого упоминания об экспертизе не имеется. Косвенно можно предполагать, что обсуждение сторон, участвующих в предварительном слушании, может касаться экспертизы, когда кто-либо реализует свое право ходатайствовать об исключении доказательства (в том числе заключения эксперта) (ст. 235 УПК РФ). Однако прямых упоминаний об экспертизе в указанных статьях нет.

Более того, в неотмененном Постановлении Пленума Верховного суда СССР (далее ПВС СССР) № 1 от 16.03.71 «О судебной экспертизе по уголовным делам» прямо указано: «производство экспертизы в стадии предания суду не допускается». Это положение может быть распространено в настоящее время на появившуюся в последующем уголовно-процессуальном законодательстве стадию предварительного слушания.

Таким образом, ни производство судебной экспертизы, ни назначение судебной экспертизы при предварительном слушании не предусмотрено. Вместе с тем, среди прочих ходатайств, которые обязан рассмотреть судья (ч.

1 См. Сборник Постановлений Пленума Верховного суда СССР (1924-1986 гг.). - М., 1987. -С. 786-793.

247

7 ст. 234 УПК РФ), могут быть и ходатайства о производстве экспертизы. Результатом рассмотрения такого ходатайства может быть вызов эксперта(ов) в суд, если экспертиза была проведена на предварительном следствии, либо вызов в судебное заседание сведущего лица, способного провести экспертизу в суде.

Приняв решение о назначении судебного заседания (ст. 236 УПК РФ), судья в своем постановлении, кроме прочих обстоятельств, разрешает вопрос о вызове в судебное заседание лиц по спискам обвинения и защиты, согласно заявленным ходатайствам, в том числе о вызове эксперта(ов).

Государственному обвинителю следует помнить и такое немаловажное обстоятельство, что вызов эксперта в суд должен осуществляться только в необходимых случаях (п. 15 Постановления Верховного суда СССР от 16.03.71). Приведенный перечень таких необходимых случаев позволяет ориентироваться в данном направлении. Конкретное решение вопроса должно осуществляться при активной позиции государственного обвинителя. При решении о вызове в суд эксперта государственный обвинитель должен исходить из следующих положений.

Если на предварительном следствии или дознании экспертиза проводилась несколькими экспертами, и все они пришли к единому мнению и дали общее заключение, то в суд может быть вызван один из членов комиссии экспертов. Лучше, если они сами решат, кого они делегируют в суд, или этот вопрос решит руководитель экспертного учреждения (ФЗ № 73 от 31.05.01). Если при производстве экспертизы на предварительном следствии эксперты не пришли к единому мнению, то они должны все вызываться в суд.

Если экспертиза на предварительном следствии не проводилась, судья на предварительном слушании «вправе решать вопрос о вызове в судебное заседание лица, обладающего специальными познаниями и не производившего экспертизу в стадии предварительного расследования» (п. 3 Постановления ВС СССР от 16.03.71).

248

Следующим немаловажным моментом, определяющим процессуальную сторону производства экспертизы в суде по уголовным делам, является порядок вынесения определения о ее назначении. Согласно Закону (ст. 256 УПК РФ), определение суда о назначении экспертизы относится к категории тех определений, которые выносятся судом в совещательной комнате, и излагаются в отдельном документе, подписываемом всем составом суда.

В п. 8 Постановления ВС СССР от 16.03.71 говорится: «Разъяснить судам, что лицо, вызванное в судебное заседание в качестве эксперта, которое не было назначено экспертом на предварительном следствии, может участвовать в исследовании обстоятельств дела, относящихся к предмету экспертизы лишь после вынесения определения о назначении экспертизы…». Таким образом, если сведущее лицо ранее не проводило экспертизу на предварительном следствии, оно должно быть введено в процесс определением суда о назначении экспертизы. Здесь возникают известные сложности. В начальной стадии судебного следствия вынести по полной форме определение о назначении экспертизы едва ли возможно. Под полной формой мы подразумеваем определение, которое содержит перечень вопросов, предлагаемых эксперту. Характер и степень детализации этих вопросов не могут быть известны до начала судебного следствия. Вместе с тем, Пленум ВС СССР от 16.03.71 однозначно связывает постановку вопросов с постановлением о назначении экспертизы, отмечая: «Суд не вправе заменить определение о назначении экспертизы другими документами (сопроводительным письмом, списком вопросов эксперту и т.п.)».

Таким образом, возникает дилемма: нельзя ввести в процесс эксперта без вынесения определения о назначении экспертизы, а определение о назначении должно включать перечень вопросов, которые еще нельзя сформировать.

Вариантов решения может быть два:

I. Суд в совещательной комнате выносит постановление о назначении экспертизы, в котором отражает решение о назначении
экспертизы

249

определенного вида и ее поручение определенному лицу. Такое определение определяет процессуальный статус эксперта, что позволяет ему участвовать с данного момента в исследовании обстоятельств дела, относящихся к предмету экспертизы. Впоследствии, после представления сторонами вопросов эксперту и их обсуждения, суд должен вынести еще одно определение (также в совещательной комнате), которое может быть названо «определение о постановке вопросов эксперту», являющееся, по сути, дополнением первого определения.

При этом варианте минусами подобных действий является то, что единое определение о назначении экспертизы разбивается на два документа, принятие каждого из которых требует удаления суда в совещательную комнату. Причем первое удаление на совещание следует практически сразу же после открытия судебного заседания в стадии объявления состава суда, других участников процесса и разъяснения права отвода.

II. Второй вариант лишен недостатков первого. В этом случае суд, совещаясь на месте, может вынести определение не о назначении экспертизы, а о назначении сведущего лица в качестве эксперта. На неправомерность подобного определения в суде не имеется каких-либо указаний.

Вынесение определения о назначении лица экспертом сразу же вводит его в процесс, предоставляет ему права эксперта и позволяет сторонам при решении вопроса об отводе эксперта более детально ознакомиться с его характеристикой как сведущего лица (образование, специализация, стаж экспертной работы и т.п.).

Подобный порядок может быть распространен и на лицо, вызванное в суд в качестве эксперта, которое проводило экспертизу на предварительном следствии. Не следует забывать о том, что экспертиза в суде первична, независимо от того, была она проведена ранее или нет. Первичность экспертизы в суде вытекает из принципов непосредственности и гласности. Данное положение неоднократно подчеркивалось в
Постановлениях

250

Верховного суда СССР (ПВС СССР от 03.03.76 по делу М.).1 При этом условии лицо, проводившее ранее экспертизу на предварительном следствии, еще не является в суде экспертом, пока судом не будет подтвержден (или установлен) этот его статус. Вариантом для этого является определение, выносимое судом в зале заседания, о назначении его экспертом в рассматриваемом деле с указанием вида экспертизы, которую ему предстоит проводить позже. Вынесение такого определения облегчает суду реализацию последующей стадии заседания: объявление участников процесса и разъяснение сторонам права отвода.

Предлагаемый вариант ни в коей мере не противоречит положениям статей 262 и 266 УПК РФ. После доклада секретаря о явке лица в качестве эксперта ничто не мешает суду перед разъяснением ему прав и обязанностей (ст. 269 УПК РФ) вынести указанное выше определение. Этот акт даст возможность получить представление о лице, привлекаемом в качестве эксперта каждой из сторон, уточнив: его образование, профессию, специализацию, стаж экспертной работы и т.п.

В этой же стадии эксперт может быть отведен при наличии оснований, указанных в процессуальном законе (ст. 70 УПК РФ). Отвод должен быть мотивирован и заявлен до начала судебного следствия (ст. 271 УПК РФ). Заявление отвода на последующих этапах процесса допускается только в тех случаях, когда основания отвода стали известны лицу после начала судебного следствия. Если отвод последует эксперту, проводившему экспертизу на предварительном следствии, то проведенная экспертиза теряет юридическую силу и должна проводиться другим экспертом заново.

Окончательным актом признания статуса эксперта для сведущего лица, вызванного в суд, является разъяснение судом эксперту его прав и обязанностей (ст. 269 УПК РФ).

1 Бюллетень Верховного суда СССР. 1977. № 1. - С. 12-13.

251

Если сведущее лицо являлось экспертом на предварительном следствии и вызвано в этом качестве в суд, то процессуальной процедуре разъяснения ему прав и обязанностей предшествуют: доклад секретаря судебного заседания о явке эксперта в судебное заседание (в числе других лиц) (ст. 262 УПК РФ), объявление председательствующего о том, кто является экспертом, и разъяснение участникам судебного разбирательства права заявить ему отвод (ст. 271 УПК РФ). При этом следует учитывать, что разъяснение эксперту его прав и обязанностей на предварительном следствии не исключает аналогичной процедуры в суде, как это предписано законом (ст. 57 УПК РФ). Это объясняется не только первичным, но и самостоятельным характером экспертизы в суде, так как производство ее может быть связано не только с решением тех же вопросов, но и дополнительных, а также по новым материалам дела.

Если вызванное в судебное заседание сведущее лицо не производило экспертизу на предварительном следствии, то разъяснение ему его прав и обязанностей может иметь место после вынесения судом определения по одному из приведенных ранее вариантов («определение о назначении экспертизы» или «определение о назначении эксперта»),

После разъяснения эксперту его прав и обязанностей и предупреждения его об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения у него в соответствии с новым УПК РФ (ст. 269) отбирается подписка, которая приобщается к протоколу судебного заседания.

Проведение экспертизы в стадии судебного разбирательства складывается, как и на предварительном следствии, из трех основных этапов: 1) назначение экспертизы судом; 2) производство ее экспертом (в суде либо в экспертном учреждении); 3) оценка заключения, возможный допрос эксперта и последующие действия суда (ст. ст. 282, 283 УПК РФ).

Данные обстоятельства всегда должны учитываться государственным обвинителем при решении вопроса о производстве экспертизы в суде. При этом если производство экспертизы не связано с проведением следственных

252

действий поискового характера, а дополнительные, необходимые для ее проведения материалы могут быть истребованы судом, она может быть назначена даже при условии длительности ее проведения. В этом случае государственный обвинитель может ходатайствовать о приостановлении дела до момента получения экспертного заключения.

Для правильного понимания процессуальной и сущностно- содержательной роли экспертизы в суде необходимо постоянно помнить, что эта экспертиза является самостоятельным процессуальным действием независимо от того, проводилась ли аналогичная экспертиза на предварительном следствии или нет, вызваны ли в суд эксперты, проводившие экспертизу ранее, или это новые, ранее не участвовавшие в экспертизе, сведущие лица.

Как уже отмечалось ранее, экспертиза, проводимая в суде, всегда является основной и первичной. Отсюда следует, что дополнительная и повторная экспертизы могут назначаться только после проведения основной и первичной. Поэтому недопустим вызов в суд эксперта для производства дополнительной или повторной экспертиз.

Процессуальная регламентация экспертизы в судебном следствии касается каждого из этапов:

1) участие эксперта в исследовании доказательств, относящихся к предмету экспертизы (п.п. 1, 2, 3 ч. 3 ст. 57 УПК РФ); 2) 3) постановка вопросов эксперту (ч. 2 ст. 282; ч. 2 ст. 283 УПК РФ); 4) 5) производство исследований и дача заключения экспертом (ч. 3 ст. 283; ст. 204 УПК РФ); 6) 7) оглашение экспертом заключения в суде, допрос эксперта (ч. 2 ст. 282 УПК РФ). 8) Участие эксперта в исследовании доказательств в судебном разбирательстве имеет важное значение для обеспечения максимальной полноты и достоверности исходных данных, которые будут положены в основу проводимой им экспертизы. Для этого эксперт, участвующий в

253

судебном заседании, наделен широким кругом процессуальных прав. Он имеет право, с разрешения председательствующего, задавать вопросы допрашиваемым лицам (т.е. подсудимому, потерпевшему, свидетелям), знакомиться со всеми материалами дела, участвовать в осмотрах (вещественных доказательств и документов, места происшествия, зданий, сооружений, участков местности), экспериментах и других судебных действиях, касающихся предмета судебной экспертизы (ч.З. ст.57 УПК РФ).

Государственный обвинитель должен обратить внимание на то, чтобы эксперту было обеспечено соблюдение всех указанных прав и его активное участие в судебном следствии, так как от этого в значительной мере будет зависеть объективность, полнота и обоснованность экспертного исследования.

В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.03.71 указано на этот счет: «Председательствующий в судебном заседании должен принимать предусмотренные законом меры к исследованию в судебном заседании обстоятельств, необходимых для дачи экспертом заключения …» (п. 9).

Существенное значение для экспертного исследования имеет предоставление эксперту образцов, необходимых для сравнительного исследования.

Предоставление судебному эксперту образцов для сравнительного исследования при производстве экспертизы в суде предусмотрено уголовно-процессуальным законом (ст. 202 УПК РФ). Осуществляется такое предоставление по общим правилам получения образцов, изложенным в указанной статье. Особенностью получения этих образцов в суде является участие суда в этой процедуре или удостоверение образцов, предоставляемых по его требованию. Так, например, образцы почерка могут быть получены непосредственно в суде, в том числе и с участием эксперта. Эксперт-почерковед может по заданию суда продиктовать заранее заготовленный текст, причем в таком темпе, который бы
исключал возможность

254

7 проверяемого лица изменить свой почерк. В других случаях образцы могут

быть затребованы судом и после их получения представлены эксперту. Роль

эксперта может сводиться к отобранию из числа представленных в суд

рукописных документов наиболее информативных для последующего

исследования. Эксперт может диктовать в присутствии суда текст лицу,

t образцы почерка которого необходимы для экспертизы. В любом случае

J - действия суда (в том числе с участием эксперта) должны обеспечить

получение экспертом-почерковедом необходимых образцов всех трех видов:

свободных, условно-свободных, экспериментальных.

Так, большое значение имеет получение образцов для сравнительного исследования при производстве в суде технико-криминалистической экспертизы. Это могут быть образцы оттисков печатей и штампов, образцы i машинописных текстов, бланков, бумаги, красящих веществ и т.п. Они могут

быть получены как по запросу суда, так и в присутствии суда, в том числе с участием эксперта. В любой ситуации суд должен удостоверить подлинность образцов, передаваемых эксперту.

По выяснении всех обстоятельств, необходимых для производства экспертизы, суд переходит к стадии формулирования вопросов эксперту.

В Постановлении ПВС СССР от 16.03.71 разъясняется, что «вопросы
перед экспертом должны формулироваться в определении суда» (п. 10).
^ . Поэтому следует признать противоречащей закону практику, когда
суд

пытался заменить определение, содержащее вопросы эксперту, иными документами, в частности, списками вопросов, представляемых сторонами. Новый УПК РФ исключил такую возможность положениями ч. 2 ст. 283 УПК.

В соответствии с законом (ст. 283 УПК РФ) по выяснении всех обстоятельств, имеющих значение для дачи заключения, председательствующий предлагает сторонам представить в письменном виде ± вопросы эксперту. Поставленные вопросы должны быть оглашены, и по ним

должны быть заслушаны мнения участников судебного разбирательства. Рассмотрев вопросы, суд своим определением устраняет те из них, которые

255 f

  • не относятся к делу или компетенции эксперта, формулирует новые вопросы, что отражает в своем определении.

Таким образом, закон признает обязательной письменную форму представления вопросов суду. Вместе с тем, ПВС СССР от 16.03.71 допускает (п. 9) устное изложение вопросов эксперту подсудимым, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или другими участниками

  • . судебного разбирательства лишь в исключительных случаях, когда имеются

какие-либо уважительные причины (например, малограмотность, состояние здоровья). В этих случаях устные вопросы заносятся в протокол судебного заседания.

Все представленные вопросы оглашаются в судебном заседании, и председательствующий предлагает в определенной очередности участникам судебного разбирательства высказать по ним свое мнение.

Это очень важный момент для государственного обвинителя. Он может высказаться как по существу предложенных вопросов - их относимости, правомерности, значимости для дела, так и по поводу точности, правильности их формулировок. Не менее важно для обвинителя обеспечить активное участие эксперта в обсуждении предложенных вопросов. При этом в задачу эксперта входит обратить внимание суда и иных участников на вопросы, решение которых невозможно в силу недостаточной разработанности J научных данных; на вопросы, не относящиеся к его компетенции; на

вопросы, для решения которых не собраны необходимые данные. При этом эксперту следует назвать приблизительное количество времени, необходимое для производства экспертизы в свете предлагаемых вопросов, возможность (невозможность) ее проведения в суде или в экспертном учреждении, необходимые для исследования аппаратура и материалы, необходимость проведения комплексной экспертизы и т.п. Особое внимание должно быть обращено экспертом на точность формулировок вопросов. Практика свидетельствует о том, что если вопросы формулируются без участия эксперта, то они нередко выходят за пределы его компетенции или вовсе не

256

требуют специальных познаний для их решения. Происходит это по вполне понятным причинам - отсутствие у участников судебного разбирательства (равно как и у суда) специальных познаний в данной области. Поэтому участие эксперта в обсуждении вопросов и их правильном формулировании является необходимым условием производства экспертизы в суде.

1) Содержание определения суда о назначении экспертизы УПК РФ не

регламентирует. Поэтому суды должны при составлении его

руководствоваться нормами, определяющими назначение экспертизы на

предварительном следствии (ст. 195 УПК РФ).

В зависимости от сложности экспертизы и иных обстоятельств экспертное исследование может быть проведено либо непосредственно в суде, либо в ином месте, где имеются соответствующие необходимые условия (в лаборатории экспертного учреждения, в специализированной организации, на полигоне и т.п.). Если экспертиза осуществляется непосредственно в суде, то государственный обвинитель должен обратить внимание на то, чтобы эксперту было предоставлено для работы отдельное помещение и созданы все условия для производства экспертизы.

Согласно разъяснению Пленума Верховного суда СССР от 16.03.71, судьи и иные участники судебного разбирательства вправе присутствовать при производстве экспертизы (если к этому нет, например, препятствий этического характера). Такое присутствие может иметь важное значение для оценки экспертного заключения. Однако подобное присутствие целесообразно, если экспертиза носит наглядный характер: товароведческая, судебно-баллистическая, на месте происшествия и т.п. Присутствие суда и участников судебного разбирательства при различных технических расчетах или лабораторных исследованиях едва ли целесообразно. В любых случаях суд и участники процесса не присутствуют при составлении заключения, так как это может поставить под сомнение объективность эксперта.

257

Отдельного внимания заслуживает вопрос о том, в какой мере и может ли эксперт использовать данные исследований, проведенных при производстве аналогичной экспертизы на предварительном следствии.

Практика отвечает на этот вопрос следующим образом. Если исследование на предварительном следствии проводил сам эксперт, вызванный в суд, и в ходе судебного следствия не появилось никаких новых данных, то эксперт в своем заключении в суде может сослаться на исследование, проведенное им ранее.

Если эксперт, вызванный в суд, экспертизу ранее не проводил, но в деле имеется экспертиза, проведенная экспертом по тем же вопросам, то экспертом в суде может быть принято одно из двух решений. Если имеющееся в деле исследование не вызывает у него сомнений в достоверности, объективности и полноте, он может сослаться на него в своем заключении, сформулировав на его основе свои ответы на вопросы суда. Если исследование, проведенное в ходе экспертизы на предварительном следствии, вызывает его сомнения, он проводит самостоятельное исследование от начала до конца.

Разумеется, что рассматриваемые выше варианты не касаются тех случаев, когда в ходе судебного следствия появились новые данные, установлены обстоятельства, которые не были известны на предварительном следствии, имеющие отношение к предмету экспертизы. В подобных случаях, независимо от того, проводил или не проводил ранее экспертизу эксперт, вызванный в суд, он должен провести новое исследование целиком или только в части новых обстоятельств и поставленных в связи с ним вопросов.

После завершения необходимых исследований эксперт составляет письменное заключение или сообщение о невозможности дачи заключения. Составленное им заключение должно соответствовать требованиям ст. 204 УПК РФ.

При даче письменного заключения эксперт вправе включить в него выводы по обстоятельствам дела, относящимся к его компетенции, о которых

258

ему не были поставлены вопросы (ч. 2 ст. 204 УПК РФ). Подобные действия эксперта, получившие наименование «экспертная инициатива», имеют важное значение для дачи полного, объективного, обоснованного заключения и, в конечном счете, способствуют охране конституционных прав и интересов личности.

С введением нового УПК РФ (ст. 282 УПК) появился новый вариант участия эксперта в суде.

В случае вызова в суд эксперта, давшего заключение на предварительном следствии, суд может после оглашения заключения, если оно не вызывает возражения у сторон, не назначать экспертизу и ограничиться допросом эксперта.

Может создаться впечатление, что подобное новшество перечеркивает все изложенное выше в отношении первичной экспертизы в суде, со всеми особенностями ее проведения, и позволяет судам пойти по легкому пути отказа от экспертизы, ограничиваясь допросом эксперта. На самом деле, все не так просто и однозначно. Во-первых, рассматриваемое положение распространяется только на случаи, когда экспертиза проводилась ранее на предварительном следствии. Во-вторых, это должна быть экспертиза, по которой не возникли новые вопросы, требующие дополнительного исследования. В-третьих, заключение эксперта, данное им на предварительном следствии, не должно вызывать возражения сторон. В- четвертых, в ходе судебного следствия не появились новые обстоятельства, относящиеся к предмету экспертизы, требующие нового или дополнительного экспертного исследования.

Необходимость соблюдения всех четырех условий должна быть мотивирована во мнении обвинителя, высказываемом им по поводу того, можно ли ограничиться только допросом эксперта. Особое внимание суду и сторонам следует обратить на обстоятельства пункта 4-ого. Такие новые обстоятельства может зафиксировать иногда только эксперт, участвующий в судебном разбирательстве. Как лицо, обладающее
специальными

259

познаниями, он способен обратить свое внимание на то, что не заметят другие. Поэтому, в соответствии со своим профессиональным долгом и нравственными основами судебной экспертизы, он обязан довести до сведения суда и иных участников судебного разбирательства новые обстоятельства, ставшие ему известными в ходе судебного следствия и влияющие на его заключение. Это предостережет суд и стороны от ошибочного принятия прежнего заключения эксперта, ограничиваясь его оглашением. В результате подобного заявления эксперта суд должен будет назначить производство экспертизы в полном объеме с учетом всех обстоятельств дела, относящихся к ее предмету.

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16.03.71 предусматривает и иную возможность оглашения заключения эксперта, указывая в п. 15: «Если суд в порядке ст. 277 УПК РСФСР… признал возможным рассматривать дело в отсутствие эксперта, давшего заключение при расследовании дела, то заключение эксперта должно быть оглашено и исследовано в судебном заседании». Это положение нашло ныне законодательное закрепление в ст. 285 УПК РФ.

Поскольку заключение эксперта как доказательство, в отличие от показаний свидетеля, дается не в устной, а в письменной форме, при использовании его даже в отсутствии эксперта не нарушается принцип непосредственности судебного разбирательства.

Заключение эксперта, даваемое в письменном виде и подписанное им, может содержать приложения в виде фотоснимков, таблиц, схем, чертежей и т.п., которые также подписываются экспертом (ч. 4 ст. 204 УПК РФ).

Следующей стадией является оглашение экспертом своего заключения в судебном заседании. Оглашение экспертом своего заключения прямо предусмотрено законом (ст. 282 УПК РФ). В юридической литературе высказывались справедливые суждения в отношении того, что оглашение

260

заключения экспертом — это не просто его прочтение. При оглашении заключения эксперт может дать необходимые пояснения (например, о сущности примененных им методов, их надежности, научной обоснованности, апробации их практикой и т.п.). Он может сопровождать оглашение заключения пояснением специальных терминов, объяснить ход и результаты исследования в общедоступной форме и т.п. Подобные разъяснения повышают убедительность выводов эксперта, облегчают оценку заключения и содержащихся в нем выводов.

В ходе оглашения могут демонстрироваться фотоснимки, диапозитивы, схемы, графики, таблицы и иные приложения к протоколу.

Заключение эксперта вместе со всеми приложениями (или его сообщение

0 невозможности дачи заключения) приобщается к делу, проверяется и оценивается судом по общим правилам проверки и оценки судебных доказательств (ст. ст. 87, 88 УПК РФ).

После оглашения заключения эксперта в суде ему могут быть заданы вопросы для разъяснения или дополнения данного им заключения (ст. 282 УПК РФ). Согласно ст. 282 УПК РФ и Постановления ПВС СССР от 16.03.71, эксперт может быть допрошен только после оглашения заключения в стадии судебного разбирательства.

Вопросы эксперту задают стороны. При этом первой задает сторона, по ходатайству которой назначена экспертиза. Суд вправе задать вопросы эксперту в любой момент допроса.

До того как начать допрос эксперта, суд нередко объявляет перерыв, чтобы все участники судебного разбирательства могли детально изучить заключение эксперта и подготовиться к допросу.

Государственный обвинитель может продумать свои вопросы заранее, при подготовке и поддержании обвинения, если экспертиза уже проводилась

1 См. например: Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. — М, 1964. - С. 216; Любарский М.Г. Производство экспертизы в суде первой инстанции // Автореф. дисс…. канд. юр. наук. - М, 1966. - С. 10, и другие работы.

261

на предварительном следствии. Вместе с тем, это не освобождает его от необходимости следить внимательно за оглашением заключения, чтобы уяснить, какие новые обстоятельства были положены экспертом в его основу. Это позволит государственному обвинителю своевременно корректировать заранее подготовленные вопросы в нужном направлении или вообще сформулировать новые вопросы. Вопросы обвинителя могут касаться: методики исследования, исходных данных, которые использовал или не использовал эксперт, признаков объектов и сравнительных образцов, положенных в основу выводов, экспериментальных материалов, научной, методической и справочной литературы, использованной экспертом, формулировок, не понятных обвинителю и т.п.

Если же экспертиза ранее не проводилась и заключение эксперта фигурирует среди доказательств впервые, то является целесообразным делать краткие пометки в черновых записях по мере оглашения заключения, чтобы потом использовать их при формулировании вопросов. В любом случае, если председательствующий объявит перерыв для детального изучения заключения экспертизы и подготовки вопросов, это время необходимо использовать достаточно плодотворно, не только в плане постановки вопросов, но и для общей оценки заключения эксперта, о чем будет сказано далее.

Исследование и оценка заключения эксперта в суде осуществляется по общим правилам проверки и оценки доказательств: оценка допустимости, относимости, достоверности и доказательственного значения.

Допустимость заключения как судебного доказательства означает его пригодность по форме, его соответствие требованиям процессуального закона. Заключение, полученное с нарушением требований закона, не может фигурировать в деле в качестве доказательства, каким бы оно ни было научно обоснованным и убедительным.

Обвинителю при оценке допустимости заключения необходимо исходить за того, что она предполагает, в первую очередь, оценку самого

262

субъекта экспертизы: является ли эксперт специалистом в той области знаний, к которой относится экспертиза. Достаточно ли он компетентен в этой области. В Постановлении Пленума Верховного суда СССР от 16.03.71 № 1 прямо указано: «Оценивая выводы эксперта, суды должны учитывать его квалификацию» (п. 14).

При оценке заключения должно быть проверено также, не заинтересован ли эксперт в исходе дела и нет ли иных оснований к его отводу. Тот факт, что это проверялось в суде, когда эксперт предупреждался об ответственности, ничего не меняет. Практике известны случаи, когда на эксперта оказывалось давление в процессе выполнения им своих экспертных обязанностей.

Обвинитель должен обратить внимание и на то, чтобы экспертному исследованию были подвергнуты только объекты, надлежащим образом процессуально оформленные.

Особого внимания заслуживает проверка процессуального порядка назначения и проведения экспертизы. Существенные нарушения, допущенные при ее производстве (например, ущемление прав подсудимого), могут повлечь недопустимость использования заключения в доказывании.

При решении вопроса о допустимости должно быть обращено внимание и на оформление экспертного заключения, его соответствие ст. 204 УПК РФ. Как известно, такое заключение должно включать в себя три части: вводную, исследовательскую и выводы. Содержание вводной части подробно регламентировано ст. 204 УПК РФ и в комментариях не нуждается.

Об исследовательской части в Законе сказано, что она должна отражать: «9) содержание и результаты исследований с указанием примененных методик». Ведомственные положения, уставы и инструкции содержат более широкое толкование этой части заключения, учитывая ее значение в последующей оценке его достоверности.

В исследовательской части заключения эксперт должен достаточно подробно изложить ход и результаты своего исследования. Указать не просто примененные методики, но и их научную обоснованность, надежность. Если

263

методики прошли апробацию в системе государственных судебно- экспертных учреждений и были рекомендованы к внедрению, это также отмечается в исследовательской части (ст. 8 Закона № 73-ФЗ). Здесь же отмечается, какие использовались технические средства, аппаратура, оборудование, реактивы, образцы для сравнения; обеспечивала ли повторяемость опытов стабильность полученных результатов.

В исследовательской части указывается также, какие материалы дела были использованы при экспертизе (обстоятельства, ставшие известными эксперту в ходе судебного следствия).

Исследовательская часть заключения должна быть изложена языком, понятным участникам процесса, специальные термины, употребленные в ней - пояснены.

Какую-либо правовую оценку действиям лиц эксперт не вправе давать ни в исследовательской части, ни в своих выводах.

Выводы формулируются в третьей части заключения. Они должны содержать конкретные ответы на вопросы, приведенные в определении суда. Выводы должны логично вытекать из исследовательской части и не противоречить ей. По стилю изложения эксперт должен стремиться к краткой формулировке выводов, исключающей их двузначное толкование. По форме выводы могут быть категорические положительные и категорические отрицательные. Допустимы условно-определенные выводы по схеме: если…,

то Это происходит в тех случаях, когда утвердительное суждение эксперта

зависит от достоверности других доказательств. Например, эксперт- трассолог формулирует свое заключение: «если топор, представленный на исследование, не подвергался заточке с момента возникновения следа разруба до его изучения, то исследуемый след разруба оставлен не данным топором».

От указанной формы заключения следует отличать заключения в вероятной форме. Например: «повреждения могли быть причинены как орудием, изъятым у гр. Н., так и любым другим, обладающим такими же признаками (форма, размеры, вес и т.д.)». Вероятные выводы не могут быть

264

положены в основу обвинительного приговора (п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16.03.71).

Следующим этапом оценки заключения судом и сторонами является оценка его относимости, т.е. способность его служить средством установления фактов, входящих в предмет доказывания. Если допустимость — это свойство формы, то относимость - свойство содержания доказательства. Экспертиза может устанавливать факты, непосредственно входящие в предмет доказывания (причина смерти, размер и период образования недостачи, принадлежность объекта к огнестрельному оружию, взрывному устройству и т.п.). В этих ситуациях относимость экспертизы не вызывает сомнений. Сложнее, когда устанавливаемые экспертизой факты не входят в предмет доказывания, а имеют промежуточное значение, служат средством доказывания фактов первой группы. Например: отождествление.человека по следам рук, обнаруженным на месте происшествия. В этом случае еще предстоит доказать, что эти следы не могли быть оставлены гражданином ни до, ни после совершения преступления в данном месте.

Относимость заключения зависит, прежде всего, от относимости объектов, которые исследовались экспертом. Если же их относимость не подтвердится, то теряет значение и проведенное исследование. Так, если в приведенном выше примере будет установлено, что след руки мог быть оставлен до совершения преступления, то заключение (установленный им факт тождества) станет неотносимым.

Оценка достоверности заключения включает два момента: оценка его правильности, соответствия действительности (истине) и оценка его обоснованности, убедительности. Напомним, что доказательства, положенные в основу приговора, должны быть не только истинны по содержанию, но и достоверны по фактам, т.е. не вызывать сомнений. Истинным может быть и случайная догадка, неаргументированное, необоснованное высказывание. Поэтому непременным требованием, предъявляемым к любому принимаемому доказательству,
является

265

требование его достоверности. Определение достоверности заключения эксперта является наиболее сложной частью его оценки. Объясняется это, прежде всего, тем, что заключение, выполненное сведущим лицом, приходится оценивать людям, не являющимся специалистами в данной области. И, тем не менее, такая оценка должна быть дана и дана квалифицированно (ст. 88 УПК РФ). Достоверность заключения устанавливается в первую очередь путем анализа его содержания и внутренней структуры. Оценке подлежит общее научное положение, из которого исходил эксперт (большая посылка силлогизма). Проверить научную состоятельность заключения можно в ходе допроса эксперта, а также ознакомлением со специальной и справочной литературой. Проверке подлежат и методики, примененные экспертом, являются ли они достаточно надежными; обеспечивают ли получение достоверных результатов; не являются ли устаревшими, отвергнутыми практикой; проходили ли методики апробацию, обсуждение в практической аудитории и т.п.

Далее, при оценке достоверности заключения эксперта учитывают достаточность представленного эксперту исследовательского материала (малая посылка силлогизма). При этом обвинитель должен обратить внимание на то, заявлял ли эксперт ходатайство о предоставлении ему дополнительных материалов; чем мотивировал свое ходатайство; было ли оно удовлетворено. Проверяется не только достаточность, но и правильность представленных данных.

Следующий этап оценки достоверности - проверка полноты проведенного исследования, применил ли эксперт все необходимые методики для получения объективного результата. Оценивая проведенное исследование, обращают внимание на то, правильно ли эксперт выбрал признаки для сравнения исследуемого и экспериментального объекта.

Подробнее об этом см. Теория доказательств в советском уголовном процессе. - С. 253 и далее.

266

Особую сложность представляет оценка экспертом интерпретации выявленных и исследованных им признаков и формулирование на этой основе выводов (заключение силлогизма). Эта часть заключения эксперта самая трудная для оценки, потому что даже специалисты в этой области могут по-разному оценивать полученные результаты. По поводу этой части обвинителю целесообразно задать вопросы эксперту в ходе его допроса.

На заключительной стадии оценивается доказательственное значение заключения эксперта. В принципе оно оценивается так же, как доказательственное значение любого иного доказательства - путем сопоставления его с иными доказательствами. Однако имеются и некоторые особенности. Прежде всего, обвинителю необходимо обратить внимание на правильность логической формы экспертного вывода (силлогизма), его смысла. Ошибки в оценке могут проистекать из-за неправильного понимания смысла, неверной трактовки выводов. Поэтому особенно важно, ознакомившись с заключением эксперта, сформулировать ему уточняющие вопросы, чтобы убедиться в правильном понимании смысла его выводов. Например, не трактовать изложенную возможность выстрела без нажатия на спусковой крючок оружия как свершившийся факт; не трактовать установление групповой принадлежности как индивидуальную идентификацию и т.д. Наряду с этим должна оцениваться и полнота ответов на вопросы (не путать с полнотой исследования). Иначе говоря, не сузил ли эксперт объем ответа по сравнению с поставленным вопросом, на все ли вопросы ответил.

В задачу государственного обвинителя на стадии оглашения заключения эксперта и его ответов на вопросы входит тщательный анализ всех факторов, о которых говорилось выше, с тем, чтобы позже, в своей речи он мог дать квалифицированную оценку этому заключению как доказательству.

267

Глава 4. Прения сторон

4.1. Подготовка государственного обвинителя к участию в судебных прениях

В судебных прениях государственный обвинитель выступает с речью не только при поддержании им в суде государственного обвинения, но и при отказе его от обвинения. Адвокат при судебном разбирательстве уголовных дел выступает в качестве защитника с защитительной речью либо же с речью в качестве представителя потерпевшего, гражданского ответчика, гражданского истца.

«Судебные прения состоят в том, - отмечал М.С. Строгович, - что стороны: обвинитель, защитник, гражданский истец, гражданский ответчик, или их представители - излагают свои выводы из произведённого судебного следствия, формулируют и обосновывают свои требования и предложения, которые они представляют суду, и свои возражения против требований и предложений других сторон»1. В литературе была высказана также справедливая точка зрения о том, что в судебных прениях участники судебного разбирательства на основе данных судебного следствия обосновывают свою позицию по делу с учётом выполняемой ими уголовно-процессуальной функции. И действительно, речи прокурора, защитника и других участников судебных прений выступают важными средствами осуществления функций обвинения и защиты по уголовным делам, а также одним из процессуальных способов охраны прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве.

1 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М.; Наука. - Т. 2. - 1970. -С.307.

Советский уголовный процесс / Под. ред. Алексеева Н.С., Лукашевича В.З. - Л.: Изд- во ЛГУ. 1989.-С..335.

268

Таким образом, как часть судебного разбирательства, судебные прения представляют собой совокупность процессуальных действий со строго определённым содержанием (ст. ст. 292 УПК РФ); предметом; субъектами; структурой и конкретными целями, достижение которых в конечном итоге обеспечивает установление объективной истины по уголовному делу. В ходе судебных прений комплекс этих процессуальных действий совершается после окончания судебного следствия до
представления

председательствующим последнего слова подсудимому.

Задачи судебных прений можно сформулировать следующим образом: они призваны служить выполнению общих задач нашего уголовного судопроизводства. Это их основная задача. Наряду с ней специфическая задача судебных прений состоит в предотвращении осуждения невиновных. В литературе по-разному определяются задачи судебных прений. В.М. Савицкий, например, относит предотвращение осуждения невиновных к задачам уголовно-процессуального законодательства1, поскольку это положение является второй стороной единой задачи правильного применения уголовного и уголовно-процессуального закона, наряду с изобличением действительно виновных лиц. Г.Д. Побегайло считает конкретной задачей судебных прений подведение итогов судебного следствия, а в качестве цели, к которой стремятся судебные прения, рассматривает способствование установлению судом объективной истины, предупреждению, предотвращению судебных ошибок. Аналогичной позиции придерживается и Е.А. Матвиенко, который пишет: «Судебные прения - не состязание в красноречии прокурора и защитника, они направлены на обеспечение полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела, установление истины, вынесение законного и обоснованного приговора в соответствии со ст. ст. 20, 301 УПК РСФСР» 3.

‘См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР: Теоретическая модель / Под. Ред. В.М. Савицкого В.М. - М.: ИГПАН, 1990. - С. 17- 49.

2 Побегайло Г.Д. Судебные прения в советском уголовном процессе. (Общие положения). - М: ВЮЗИ, 1982. -С. 7-8.

3 Матвиенко Е.А. Судебные речи. - Минск: Высшая школа, 1972. - С.9.

269

Другие авторы также основную задачу судебных прений видят в содействии суду отыскании объективной истины по делу, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был осужден1.

К сожалению, эти задачи судебных прений по уголовным делам не всегда выполняются в судебной практике. Например, в 1996-2000 г.г. было оправдано судами Российской Федерации всего 15265 лиц (за отсутствием события или состава преступления, а также в связи с недоказанностью вины).2 При этом по подавляющему большинству указанных дел государственные обвинители ориентировали суд все же на вынесение обвинительных приговоров, а на оправдательные приговоры приносились необоснованные протесты, оставшиеся неудовлетворенными.

Прокурор, осуществляя уголовное преследование в суде первой инстанции, является государственным обвинителем, выступает с обвинительной речью или отказывается от обвинения, в случае его неподтверждения в ходе судебного следствия. Этот пример приводит К.Ф. Скворцов, полагая, что термин «государственный обвинитель», выражающий понятие стороны, неприменим к прокурору, и от этого термина «необходимо освободить и уголовно-процессуальное законодательство в ходе его дальнейшего совершенствования»3. Вероятно, отождествление термина «прокурор» и «обвинитель» вытекает из процессуального статуса: прокурор был и остаётся обвинителем, поддерживающим государственное обвинение перед судом (ст.ст.37 п.4, 246 УПК РФ).

Следует, на наш взгляд, согласиться с мнением В.М. Савицкого, который предпочитал термин «обвинитель», как отражающий реальную

1 Корецкий И. Этика судебных прений // Социалистическая законность. - 1976. № 1. -С.41; Перлов И.Д. Судебные прения и последнее слово подсудимого в советском уголовном процессе. - М, 1957. - С.17.

См: Анализ состояния преступности. Отдел статистики Генеральной прокуратуры РФ. М., 2002.

3 Скворцов К.Ф. Конституционные основы законодательства о прокуратуре СССР // Развитие теории и практики уголовного судопроизводства в свете нового законодательства о Верховном суде СССР и адвокатуре СССР. - Воронеж, 1981. - С.34.

270

состязательность в уголовном процессе, и предлагал законодательно закрепить этот термин1. Действительно, принцип состязательности предполагает наличие сторон, выигрывающих или проигрывающих тот или иной процесс. Обвинитель, как сторона в состязательном уголовном процессе, активно участвует в исследовании судебных доказательств, в восполнении пробелов предварительного следствия , и, наконец, реализует в судебных прениях один из вариантов процессуальной деятельности, предлагаемой законодателем.

Состязательность в области уголовного процесса, как верно отмечает Г.Д. Побегайло, «выступает как метод познания, поскольку полемика, спор,

столкновение противоположных мнений характерны для любой сферы

з человеческой деятельности» .

Существуют разные мнения о том, можно ли обойтись без спора в

судебных прениях. И. Корецкий утверждает, что состязание необходимо

далеко не по каждому делу, полемика нужна не так уж часто4. Н. Неумолотов

также выступает против ненужной полемики, не касающейся существа дела.

«Действительно, - замечает Ю. Кореневский, - по большинству дел

подсудимые признают себя виновными. Но разве признание обвиняемого

исключает возможность расхождения в позициях обвинителя и защитника

по поводу объёма обвинения, квалификации преступления, меры наказания?

  • Трудно согласиться с И. Корецким в том, что полемика оправдана и

необходима лишь тогда, когда в материалах предварительного следствия

есть противоречия» . Искусственно создавать полемику незачем, но нельзя и

лишать судебный процесс этого важного средства установления истины.

1 Савицкий В.М. Язык процессуального закона (вопросы терминологии). — М.: Наука, 1987. -С. 265-267.

2 Веретехин Е.Г. Проблемы предварительного расследования и их восполнение в суде первой инстанции. Изд-во Казанского университета, 1988. — С.70-71.

3 Побегайло Г.Д. Судебные прения в советском уголовном процессе. - М.: ВЮЗИ, 1982. - С.4.

4 Корецкий И. Этика судебных прений // Социалистическая законность. - 1976. № 1.

С.39.

5 Кореневский Ю. Можно ли обойтись без полемики в судебных прениях // Социалистическая законность. - 1976. №5. -С.57.

271

Возражения против полемики в судебных прениях несостоятельны, поскольку полемика - важное и существенное средство отыскания истины. Полемика нужна, несомненно. Как справедливо считает Е.Г. Мартынчик: «Судебные прения не следует превращать во взаимную оценку речей выступающих. Оценка речей процессуального противника должна быть сведена до минимума, ибо для решения судьбы подсудимого важно не субъективное отношение к речи, а анализ доказательств по делу, личности подсудимого, причин, породивших преступление»1.

Даже всестороннее, полное, объективное и высококачественное предварительное расследование уголовного дела не исключает полемики в судебных прениях, поскольку спор между обвинителем и защитником может затрагивать оценку как преступного деяния вообще, так и отдельных доказательств, мер наказания и т.д. Кроме того, каждый участник в своей речи обращается к тем вопросам, которые, с его точки зрения и в плане занимаемой процессуальной позиции, имеют значение для правильного разрешения дела и защищаемых прав и законных интересов. Совершено правильно отмечает Н.С. Алексеев, что «в суде не обойтись без полемики, осуществляемой в форме судебных прений, в которых излагаются различные мнения, иногда диаметрально противоположные. При этом ни прокурор, ни адвокат, ни другие участники судебного процесса не борются за положение победителя. И обвинитель, и защитник стремятся к установлению истины, стараются с противоположных позиций помочь правильному осуществлению правосудия» . Таким образом, в судебных прениях в подавляющем большинстве случаев без полемики не обойтись; она обязательна, когда в судебных прениях участвует государственный обвинитель и защитник, представитель потерпевшего и адвокат-защитник. Практически значим вопрос и о форме полемики, которая должна быть «безупречно вежливой, относиться только существу дела и не в коем случае не касаться личности

1 Мартынчик Е.Г. Проблемы взаимоотношений участников судебного разбирательства // Социалистическая законность. 1976. №7. С.58-59. Алексеев Н.С, Макарова З.В. Ораторское искусство в суде. Изд-во ЛГУ, 1989. - С. 177.

272

участвующих в судебных прениях, неудачно построенных фраз, ошибок в ударении, произношении»1.

В условиях судебной реформы, направленной к коренному преобразованию и совершенствованию всей судебной системы, к улучшению ее деятельности, в обстановке развития состязательности судопроизводства, гласности, демократии, уважения к правам человека и личности оппонента естественно некоторое внимание общества к теории и истории судебной речи и ораторского искусства. Судебной речи посвящают новые работы. Выходят сборники судебных речей старых мастеров судебного слова. Появляются переводные работы по ораторскому искусству.

Казалось бы, одновременно можно было ожидать улучшения качества судебных выступлений, подъема судебного ораторского искусства, повышения интереса к его теории и особенно к практике. Однако всего этого, к сожалению, не происходит. Напротив, ораторское искусство постепенно как будто бы исчезает из судебной деятельности, и порой даже кажется, что настало время вообще отказаться от судебного ораторского искусства и заменить его чем-то иным, отвечающим условиям нашего, как теперь говорят, трудного развития.

В современной юридической литературе о судебной речи все меньше говорят как об искусстве и больше обращаются к ее рациональному, к ее культуре, подготовке и произнесению. Это, в общем, правильно, как и полезно.

Представляется, что в понимании судебной речи важно не противопоставление в ней художественного и рационального, свойств, органически присущих судебной речи и немыслимых отдельно. Напротив, следует объединить их в единое целое и на этой основе получить действительно хорошую судебную речь, не суррогат ораторского искусства, а настоящее судебное ораторское искусство, в котором налицо и разумное

Экземпляров Р. Форма полемики в суде // Социалистическая законность. - 1976. №4. -С.57.

273

содержание, и привлекательная изящная форма, когда полезное содержание подается не только убедительно, но и вызывает восхищение.

Судебное выступление — не только процессуальное действие, но и продукт творческий, средство воспитания, убеждения, которых невозможно достигнуть лишь с помощью дидактики, приказания. Судебное ораторское искусство должно не только убеждать, но и доставлять удовольствие, и увлекать, и эта цицероновская триада еще долго будет нужна в суде, как и ораторское искусство в целом, но только искусство, а в том виде, в каком оно в настоящее время пребывает в суде, оно не нужно.

Совершенствование судебной системы и деятельности предполагает дальнейшее повышение их качества во всех проявлениях, в том числе и при произнесении судебной речи, а это невозможно только на основе признания за нею лишь уголовно - или гражданско-процессуального значения. Кстати, творчество в судопроизводстве необходимо везде — как при производстве следственных, так и судебных действий, которые обычно много теряют при формальном и равнодушном подходе к их осуществлению. Судебная аудитория времени судебной реформы XIX в. была по своему интеллектуальному уровню не выше и даже, наверное, ниже по степени грамотности и культурности, однако в то время никто; из судебных ораторов не стремился “унизить” себя до ее состояния и старался подняться над нею и показать себя как оратора только с лучшей стороны.

Однако наибольшие недостатки судебных речей связаны с невниманием

прокурора и адвоката к форме, организации судебного выступления. Они

мало уделяют внимания тому, как нужно говорить в суде, и вследствие этого

говорят часто очень плохо.

Вся история ораторского искусства, его теория и практика, в том числе

судебного ораторского искусства, убеждают в том, что к речи нужно

готовиться.

Подготовка речи слагается из двух компонентов — из подготовки

данной, конкретной судебной речи и общей подготовки судебного оратора,

274

его знаний, его общей эрудиции, а это составляет основу, на которой должно строиться всякое судебное выступление. Словом, к судебной речи нужно готовиться всю жизнь, постоянно пополняя свои интеллектуальные запасы.

Ораторское искусство, в том числе судебное, неразрывно связано с языком, этой “непосредственной действительностью мысли”. Эта истина стара, как мир, и не подлежит сомнению, но прежде чем научиться говорить, оратор должен накопить определенное количество слов, чтобы не наполнять свою речь словами-паразитами типа “значит” или “понимаете ли” (все их, наверное, нет смысла перечислять). Но и эта истина также забывается. Языковое богатство родного языка очень часто остается невостребованным, а художественные, выразительные средства языка существуют как бы вдали от судебной речи, от практики. Судебные ораторы редко стремятся говорить красиво, они как будто бы дали обет косноязычия, однообразия, вызывая порой протест даже у аудитории.

В ходе проведенного в рамках настоящего исследования интервьюирования судей г. Москвы, Липецкой и Саратовской областей на вопрос, как они оценивают подготовленность государственного обвинителя к участию в деле, - 64.2 % респондентов считают подготовку государственных обвинителей удовлетворительной. В то же время 14.3 % опрошенных судей посчитали подготовленность неудовлетворительной, остальная часть не смогла дать оценку подготовленности обвинителей.

Одновременно были опрошены 400 государственных обвинителей из числа работников прокуратур Саратовской, Липецкой областей, а также Ставропольского и Краснодарского краев, которым задавался вопрос о качестве их подготовки к судебному процессу. В результате были получены такие результаты: ©ограничиваются ознакомлением с материалами надзорного производства 63.4% респондентов, а 36.6 % прокурорских работников признались, что с материалами дела они знакомятся уже в ходе судебного заседания.

275

Приведенные статистические результаты наглядно иллюстрируют и подтверждают упомянутый тезис о неудовлетворительном состоянии работы по организации поддержания государственного обвинения.

Подготовку к прениям целесообразно начинать уже с момента изучения уголовного дела. На этой стадии, в частности, могут быть подготовлены такие разделы обвинительной речи, как оценка общественной опасности содеянного, его юридическая квалификация. Во избежание ошибок при квалификации действий подсудимого прокурору необходимо просмотреть соответствующий нормативный материал, судебную практику. В ходе судебного разбирательства такая возможность может не представиться. Роль планирования государственным обвинителем своей деятельности является чрезвычайно важной не только на стадии судебного следствия, но и в прениях.

Подготовка к выступлению в прениях может быть осуществлена в разных формах:

1) написание речи целиком, 2) 3) составление письменного плана и выступление «экспромтом», 4) 5) составление письменных заметок, 6) 7) изготовление тезисов выступления. 8) Наибольшее распространение получило использование письменных планов, заметок и тезисов. Эти формы позволяют соединить строгую структуру речи с ее разговорным характером.

Композиционная структура речи государственного обвинителя законом не определена. При ее построении прокурор исходит из тех вопросов, которые разрешает суд при постановлении приговора в соответствии с требованиями ст. ст.299, 307, 308, 309, 313 УПК РФ.

По вопросу методики подготовки публичной и, в частности, судебной речи со времен глубокой древности и до наших дней у ораторов и судебных деятелей нет единой точки зрения: одни ораторы и видные судебные деятели считают, что публичная речь, в частности судебная, должна быть написана

276

от начала до конца; другие считают, что писать речь не следует, а необходимо, тщательно изучив материалы, произносить ее экспромтом.

Так, знаменитый оратор Цицерон говорил: «Перо—лучший учитель, написанная речь лучше только продуманной» .

Известный дореволюционный судебный деятель П. С. Пороховщиков (П. Сергеич) писал: «Знайте, читатель, что, не исписав нескольких сажен или аршин бумаги, Вы не скажете сильной речи по сложному делу, если только Вы не гений, примите это за аксиому и готовьтесь к речи с пером в руке»2.

За составление письменной судебной речи высказывался также известный дореволюционный судебный деятель П. И. Обнинский, который считал, что отказ судебного оратора от составления письменной речи можно объяснить «самонадеянным оправданием собственной лени»3.

Н. В. Крыленко тщательно готовился к выступлению в суде и писал свои речи. Против составления письменных речей высказывались известные теоретики и ораторы. Так, М. Ажам писал: «Да будет известно раз и навсегда, что нет вещи, более противоречащей ораторскому развитию, чем письменная подготовка»4

А. Ф. Кони также выступал против письменной речи. Он писал: «Я, никогда не писавший своих речей предварительно, позволю себе в качестве старого судебного деятеля сказать молодым деятелям: … не пишите речей заранее, не тратьте времени, не полагайтесь на помощь этих, сочиненных в тиши кабинетов строк, медленно ложившихся на бумагу, а изучайте внимательно материал, запоминайте его, вдумывайтесь в него—и затем следуйте совету Фауста: «Говори с убеждением, слова и влияние на слушателей придут сами собой»5.

Отсутствует единая точка зрения и на то, следует ли предварительно написать речь, а потом прочитать ее, или надо подготовить только тезисы

1 Цит. По кн.: Шифман М.Л. Речь прокурора по уголовному делу. Юриздат, 1986. - С. 25.

2 Сергеич П. Искусство речи на суде. Госюриздат, 1960. - С. 305.

3 Обнинский П.И. Юридический вестник. - 1987. - Т.2. - С.475 - 476.

4 Ажам М. Искусство говорить публично. 2-е изд. - М., 1909. - С. 33.

5 Кони А.Ф. Избранные произведения. Госюриздат, 1959. -T.I. - С. 128.

277

обвинительной речи, а речь произносить в импровизированном, свободном изложении.

Опыт показывает, что по данному вопросу невозможно дать общую рекомендацию, пригодную для любого дела, любой аудитории, любого государственного обвинителя. Это и не нужно.

Различный характер дел, определяющий общественную опасность преступления, и то внимание, с которым общественность следит за ходом

процесса, состав аудитории и, наконец, квалификация государственного обвинителя, в значительной степени определяют как характер, так и методику ее подготовки.

Неизменным является требование тщательной подготовки обвинительной речи.

Исходя из этого, следует признать, что предварительная работа над речью, ее текстуальное изложение имеют то преимущество, что государственный обвинитель в процессе этой работы глубже осваивает материалы дела и таким образом получает возможность более свободно произносить речь. Интервьюирование государственных обвинителей показало, что только 35.2 % из числа опрошенных заранее готовят письменно обвинительную речь, а 64.8 % перед произнесением речи используют заранее подготовленные тезисы своего выступления.

Практика показывает, что почти во всех случаях, когда материалы предварительного следствия полностью подтверждаются в ходе судебного следствия, они все же претерпевают те или иные изменения, либо пополняются некоторыми подробностями, конкретизируются или получают несколько иное освещение в показаниях свидетелей, заключениях экспертов и других участников процесса. Все эти данные, добытые в процессе судебного следствия, должны учитываться государственным обвинителем и использоваться в его обвинительной речи.

Таким образом, в процессе судебного следствия государственный обвинитель накапливает материал для своей обвинительной речи, думает над

278

структурой будущей речи и окончательно отрабатывает ее после судебного следствия, перед судебными прениями. Подчеркнем, что только данные, проверенные и подтвержденные в ходе судебного следствия, могут быть положены в основу приговора. В статье 292 п.4 УПК говорится, что участники судебных прений не вправе ссылаться на доказательства, не бывшие предметом рассмотрения в судебном заседании или признанные судом недопустимыми.

Это обязывает государственного обвинителя своевременно и правильно определить, какие доказательства и в какой последовательности следует использовать в обвинительной речи, и в достаточной ли мере они исследованы в ходе судебного следствия, чтобы не пришлось ходатайствовать о возобновлении судебного следствия.

Особое значение выступления в прениях объясняет повышенные требования не только к его содержанию, но также и к форме его изложения, языку и стилю, а в более общем смысле — к культуре этого важнейшего процессуального действия.

Разумеется, беспредметно говорить о культуре незаконного, необоснованного обвинения. Однако, не умаляя преобладающего значения существа речи, следует подчеркнуть, что выступление прокурора должно быть безупречно и по форме. Неубедительная, неподготовленная речь не имеет необходимого воспитательного и предупредительного воздействия.

В своем выступлении прокурор должен использовать, ясные, понятные выражения. Не допускается употребление неточных формулировок, не принятых сокращений и слов, неприемлемых в официальных документах, а также загромождение речи описанием событий, не относящихся к рассматриваемому делу. Специальные или технические термины и выражения местного диалекта должны быть разъяснены в ходе выступления.

Выступая, прокурор должен использовать официально-деловой стиль. Этому стилю присущ ряд языковых особенностей, главными из которых являются ясность и точность. Но одной этой характеристики
стиля

279

недостаточно, так как ясность, к примеру, должна быть присуща всякому «хорошему» языку. Для официально-делового стиля характерно также специфическое использование языковых средств: их единообразное употребление, наличие (обилие) специальных терминов (в данном случае - юридических), стандартные обороты (клише или штампы) и др.

Прокурор должен вырабатывать у себя умение юридически грамотно, кратко и ясно излагать установленные судом обстоятельства дела, анализируемые доказательства, выводы и предлагаемые решения.

  1. Ясность и точность при изложении мысли имеют особое значение. Недопустима двусмысленность выражений. Ради точности приходится иногда поступаться краткостью изложения и даже мириться с некоторыми погрешностями стиля, например, неоднократно повторять фамилии, названия и пр., чтобы нельзя было истолковать текст вопреки его подлинному смыслу. Но при этом не следует уточнять очевидное («ударил ладонью руки») и тем более употреблять «уточнения», не имеющие смысла («ударил в область головы»). Неуклюже выглядят и лишь затрудняют восприятие текста встречающиеся при изложении показаний многочисленные уточнения: «Он, Белов…», «его, Белова…» и т.д.

Ясность и точность изложения достигается употреблением специальных терминов, юридических и неюридических. Важно, чтобы смысл и употребление термина полностью соответствовали тем нормам, которые регламентируют его использование в той или иной сфере. Скажем, термин «алиби» заменяет в тексте понятие «обстоятельство, исключающие пребывание обвиняемого в месте преступления в момент его совершения» и точно его определяет.

К употреблению специальных (неюридических) терминов надо подходить продуманно и пользоваться ими лишь тогда, когда без них нельзя обойтись. Это же относится и к словам иностранного происхождения (кроме тех, которые стали общеупотребительными в русском языке).

280

Точность тексту придают стандартные обороты (клише). Например, оборот «произвел выстрел» соответствует глаголу «выстрелил», но для юриста очевидна смысловая разница между ними: «произвел выстрел» подчеркивает умышленный характер этого действия, тогда как «выстрелил» допускает и неосторожность («неосторожно нажав на спусковой крючок, выстрелил из ружья»).

Стандартные обороты не всегда правильно употребляются, и тогда это приводит к обратному результату - неточности. Так, оборот «из показаний усматривается» иногда используют в значении «наличествует в показаниях», что неверно. В предложениях с этим оборотом должно сообщаться не то, что непосредственно показало допрошенное лицо, а то, что вытекает из его показаний как логически очевидный вывод. Поэтому неправильна фраза: «Из показаний Смирнова усматривается, что он уплатил за ужин 50 руб.». Смирнов прямо назвал эту сумму. Употребить данный оборот следовало, если бы важно было подчеркнуть, что у Смирнова были деньги, и он тратил их на развлечения.

Широкое употребление в речи стандартных оборотов вполне оправдано. Но иногда прокуроры, полагаясь на «апробированные» формулировки, не задумываются об их стилистической доброкачественности. По этой причине «кочуют» из речи в приговор уродливые обороты: «привел себя в нетрезвое состояние» (вместо «выпил» или, в крайнем случае, «употребил спиртные напитки»), «образование в объеме восьми классов», «допустил хулиганские действия» (глагол «допустить» вовсе не является синонимом глагола «совершать») и т.п.

  1. Краткость изложения достигается, с одной стороны, отражением в тексте лишь необходимой для разрешения дела информации, а с другой - экономным использованием языковых средств.

Распространенным недостатком выступлений прокуроров в прениях является приведение не имеющих значения для дела подробностей. Чаще всего это происходит из-за слабой профессиональной подготовки, неумения

281

выделить из массы сведений и фактов лишь необходимые, существенные обстоятельства, которые и надо отразить в речи. Другой объективной причиной является обычная перефуженность, оставляющая минимум времени для тщательной отработки выступления. Но как бы там ни было, излишние сведения затрудняют уяснение речи, не прибавляя убедительности, и нередко снижают воспитательное значение участия прокурора в процессе.

В случае совершения преступления в нетрезвом состоянии нередко подробно указывают, с кем и что выпивал подсудимый, хотя достаточно самого факта употребления спиртного и совершения затем в нетрезвом виде преступления (остальные подробности - для протокола судебного заседания). По делам о половых преступлениях иногда приводят различные натуралистические подробности и т.п.

Среди прокуроров бытует мнение, что фомоздкость выступления обусловливается необходимостью включения в него большого количества мотивировок решений различных вопросов. Их действительно много, и, вероятно, следовало бы обсудить, во всех ли рассмотренных выше случаях они необходимы. Однако, как показывает анализ текстов речей, часто это объясняется неумением кратко описать преступные действия подсудимых, изложить доказательства или привести те же мотивировки. Да и просто многословием, фомоздкостью самих фраз.

Вот один из таких примеров: «Пахомов в пьяном состоянии и без билета пытался пройти в зрительный зал, но в связи с тем, что Пахомов находился в пьяном состоянии и не предъявил билета, стоявшая в двери контролер Сапрыкина не разрешила ему пройти в зрительный зал» (это послужило поводом к совершению Пахомовым хулиганских действий). В приведенном предложении повторяются: фамилия «Пахомов», то, что он находился в пьяном состоянии и не предъявил билета, а также - что он пытался пройти в зрительный зал. Содержится, наконец, ненужное уточнение, что контролер стояла в дверях зрительного зала (это ведь обычное ее место). Если убрать из предложения все лишнее, оно станет вдвое короче: «Пахомов пытался пройти

282

в зрительный зал, но контролер Сапрыкина не пропустила его, так как он был пьян и не предъявил билета». Это - уже вполне «нормальное» предложение, но если необходимо, его можно еще сократить. Раз контролер не пропустила кого-то в зрительный зал, значит, это лицо пыталось пройти в зал, одно обязательно предполагает другое. Следовательно, можно написать: «Контролер Сапрыкина не пропустила в зрительный зал Пахомова, так как он был пьян и не предъявил билета». Смысловое содержание первоначального предложения здесь полностью сохранено.

Этот пример показывает, как можно добиться лаконизма, тщательно работая над текстом.

Краткость изложения достигается различными языковыми приемами. Один из них - употребление сложных предложений. Они позволяют не только изложить факты, но и указать на их взаимосвязь в пределах одного сложносочиненного или сложноподчиненного предложения. Однако, если пользоваться этим приемом неумело, текст делается трудным для понимания. Одна из распространенных ошибок - загромождение сложного предложения придаточными с помощью многократного повторения союзных слов «который» или «что».

Приведем пример: «Сочин объяснил, что водку он пил потому, что предложил ему Глухов, что поехал после выпивки по распоряжению Глухова, что на проспекте избежать наезда не сумел и понял, что сбил пешехода и, что совершил наезд вследствие того, что был за рулем пьяным, а не остановился на месте потому, что испугался…».

В данном случае очевидно стремление изложить показания подсудимого максимально кратко. Кроме того, использованием такой грамматической формы некоторые прокуроры подчеркивают, что все изложенное - это показания одного и того же лица. Но приведенное предложение не выдерживает никакой критики. Его следовало разбить минимум на три предложения. Например: «Сочин объяснил, что водку он выпил по предложению Глухова, а затем по его распоряжению поехал на автомобиле.

283

На проспекте он не сумел избежать наезда на пешехода вследствие того, что был пьян. Машину не остановил после наезда потому, что испугался».

В такой форме изложенное легко воспринимается. Понятно, что это показания одного человека. Текст стал даже несколько короче.

Экономнее выразить мысль помогают причастные и деепричастные обороты, характерные для юридических документов и судебной речи прокурора.

Причастные обороты заменяют придаточные определительные предложения и позволяют избежать чрезмерного повторения союзного слова «который».

Деепричастные обороты - более краткие и динамичные, чем аналогичные им смысловые формы обстоятельственных придаточных предложений..

Если, однако, употреблять деепричастные обороты не в меру, по два -три в одном предложении, они также утяжеляют текст, затрудняют его понимание. К тому же не всегда прокуроры правильно пользуются деепричастными оборотами, о чем свидетельствуют следующие примеры: «Приняв подошедшего человека за сторожа магазина, хищение Фаткуллиным не было закончено» (получается, что обманулся не Фаткуллин, а само хищение); «Не доезжая до города, у автомобиля отказали тормоза» (как будто тормоза самостоятельно ехали в город).

Чтобы не совершать подобных ошибок, надо твердо помнить, что деепричастие (приняв, доезжая и т.д.) означает добавочное действие лица (предмета), являющегося в предложении подлежащим, и должно, как и сказуемое, соотноситься с ним.

  1. Можно отметить и другие языковые и стилистические особенности выступления.

Большая часть речи прокурора излагается в третьем лице. Так, приводятся показания допрошенных в суде лиц. Как правило, их подлинные выражения не имеют никакого значения для дела, а важны сообщенные ими

284

факты. И в тех немногих случаях, когда форма сказанного имеет самостоятельное значение, все же лучше передать это в выступлении своими словами. Привнесение прямой речи придает изложению нежелательную эмоциональную окраску и может создать впечатление о необъективности прокурора. Недопустимо употреблять слова с суффиксами, придающими им эмоциональную окраску и подчеркивающими субъективную оценку государственного обвинителя (например, «пьянка», «девчонка» и т.п.), а также жаргонные и вульгарные выражения.

В речи прокурора характерно употребление отглагольных существительных («совершение», «пребывание»,
«причинение»,

«нахождение» и т.д.). Это естественно, поскольку такими существительными часто пользуется законодатель, формулируя диспозиции статей УК и УПК. Нужно, однако, учитывать, что отглагольные существительные, употребленные не в меру, придадут выступлению не только официальный, но и казенный характер. Поэтому там, где можно, надо заменять их другими грамматическими формами.

Для речи прокурора предпочтительней прямой порядок слов в предложениях, когда подлежащее предшествует сказуемому, определение -определяемому слову, дополнения следуют за управляющим словом, обстоятельства стоят по возможности ближе к тому слову, с которым они соотнесены по смыслу. Нельзя часто употреблять глаголы в страдательной форме, ибо это также придает изложению казенный и несколько архаичный оттенок.

В связи с этим недопустима неряшливость речи, употребление рядом слов, не соответствующих одно другому и даже прямо исключающих друг друга. Например, “смерть раненого, несомненно, вероятно, наступила от удара топором” или “факт можно считать более или менее доказанным”. Прокурор должен хорошо помнить имена лиц, названия местностей, время отдельных происшествий. Чтобы хорошо говорить, надо хорошо знать свой язык; богатство слов есть необходимое условие хорошего
слога. Обра-

285

зованный человек должен свободно пользоваться всеми современными словами своего языка, за исключением, разумеется, специальных научных или технических терминов.

В деловой судебной речи недопустимы также пустословие, отклонение от предмета судебного рассмотрения. Отдых вниманию заседателей следует давать не бесцельными рассуждениями, а повторением существенных доводов, но уже в новых риторических оборотах. Речь прокурора должна быть коротка и содержательна. Ученые цитаты, как и литературные отрывки или ссылки на героев известных романов, - все это не к месту в серьезной судебной речи.

В речи прокурора должно соблюдаться уважение к достоинству лиц, выступающих в процессе. Для того чтобы повысить авторитет правосудия, в заключительной части своей речи прокурор должен произнести несколько весомых фраз, придав всей речи оттенок государственной значимости.

Выбор языковых средств и стилистики является существенным элементом подготовки государственного обвинителя к судебной речи.

4.2. Структура и содержание обвинительной речи прокурора

Обвинительная речь не только способствует формированию внутреннего убеждения судей, вынесению законного и обоснованного приговора, но и имеет большую социальную значимость, оказывает воспитательное воздействие на присутствующих в зале суда граждан.

Качество, убедительность обвинительной речи зависят от квалификации и опыта прокурора, а также от его подготовки к речи.

По вопросу о том, как построить речь, из каких элементов она должна состоять и каким основным требованиям должна отвечать, опубликовано

286

много работ. Однако напомним, что структура обвинительной речи зависит от конкретных особенностей дела и процессуального порядка его рассмотрения.

Во всяком случае любая обвинительная речь должна обязательно состоять из следующих элементов:

а) характеристики социальной значимости конкретного уголовного дела;

б) изложения фактических обстоятельств дела — как они установлены предварительным и судебным следствием;

в) анализа и оценки доказательств, исследованных судом, а также обстоятельств, способствовавших совершению подсудимым преступления;

г) юридического анализа состава преступления;

д) характеристики личности подсудимого;

е) мнения прокурора по существу гражданского иска (если он заявлен); ж)мнения относительно меры наказания (основного и дополнительного),

которое, с точки зрения прокурора, следовало бы назначить подсудимому;

з) заключения.

Касаясь в общих чертах содержания каждой из этих частей обвинительной речи, отметим, что они должны быть последовательно и логически связаны между собой. Недопустимы общие рассуждения, непосредственно не связанные с материалами рассматриваемого дела.

«Прения» в переводе со старославянского означает «споры». Действительно, судебные прения - своеобразный диалог позиций «обвинение» - «защита», рассчитанный на формирование судейского убеждения. Чтобы правильно построить речь в прениях и добиться эффективности ее воздействия на судебную аудиторию, необходимы общие сведения о процессах речевого общения, или коммуникации.

Речевое общение (речевая коммуникация) - это целенаправленный обмен информацией, который обеспечивает познавательную и практическую деятельность людей, а также управляет их поведенческими реакциями. Акты речевого общения всегда связаны с какой-либо ситуацией: человек начинает

287

говорить только тогда, когда имеет определенные намерения (спросить, выразить желание и т.п.), осознает предмет речи, представляет себе реального или потенциального собеседника. Речевое общение осуществляется по-разному в зависимости от формы и вида речи (устная и письменная, монолог и диалог); от личности говорящих (возраст, пол, профессия, уровень интеллекта и речевой культуры); а также от некоторых других социально-психологических факторов (отношение говорящих друг к другу; сфера деятельности, в которой происходит речевое общение и т.п.). Эффективность речевого общения определяется тем, насколько полно достигнуты его цели. По словам одного из первых теоретиков стилистики, «…язык служит потребностям общения в том случае, если он позволяет передавать мысль с максимумом точности и минимумом усилий для говорящего и слушающего»1.

К существенной характеристике речевой коммуникации относят следующие элементы: говорящий (по другой терминологии — речевой субъект, автор, отправитель речи), слушающий (адресат речи, интерпретатор речи), цели общения, условия общения, сообщаемое (предмет речи), язык (система языковых средств), сообщение (текст). Рассмотрим их применительно к судебным прениям.

1.Говорящий (речевой субъект) - тот, кто выступает в судебных прениях с речью или репликой. Речевым субъектом судебных прений может быть как профессиональный (государственный обвинитель, защитник), так и непрофессиональный участник уголовного процесса (потерпевший, гражданский истец).

  1. Слушающий- эта категория обобщает несколько адресатов судебных прений:

Левенстим А.А. Речь государственного обвинителя в уголовном суде. СПб., 1894 - Цит. По кн: Судебное красноречие. М., 1992. - С. 159.

288

  • состав суда (речи и реплики в прениях по-своему интерпретируются каждым из судей, но при решении дела по существу формируется коллегиальное мнение);
  • процессуальный противник говорящего (участник процесса, имеющий противоположную процессуальную позицию);
  • подсудимый;
  • граждане, присутствующие в зале судебного заседания;
  • неопределенный массовый адресат. Так же, как и говорящий, адресат речи в судебных прениях может быть профессиональным, поэтому тактически правильное построение речи в судебных прениях предполагает ориентацию на разные уровни понимания.
  • З.Цели общения в судебных прениях - формировать убеждение судей; способствовать принятию законного и справедливого решения по делу; информировать процессуального противника о своей позиции; воспитывать подсудимого и других граждан — участников процесса, корректируя их отношение к действующему праву и правопорядку.
  1. Условия общения в судебных прениях регламентированы законом: гласность, устность, непосредственность и неизменность (ст. 240, 241, 242 УПК РФ). Речь в судебных прениях - устный монолог, основанный на письменном тексте-прототипе (исследованные в суде материалы + записи, сделанные в ходе судебного следствия + подготовленный заранее текст речи). Его произносят публично в официальной обстановке: речь адресована относительно замкнутой социальной группе, в состав которой входят представители государственной власти, при этом говорящий и слушающий связаны формальными отношениями.

5.Сообщаемое (предмет речи) - доказательственный материал, которым располагает выступающий в судебных прениях.

  1. Я з ы к (система языковых средств) в судебных прениях используется точно так же, как и во всех других ситуациях речевого общения: посредством языка можно выразить мысль, сформулировать ее в расчете на конкретного

289

собеседника и достичь взаимопонимания. Речевое общение не может быть абсолютно нейтральным: говорящий всегда в той или иной мере воздействует на собеседника, предлагает ему свою «картину мира», под влиянием которой в сознании собеседника невольно что-то меняется: например, собеседник получает новые знания и корректирует свое поведение, проявляет положительные или отрицательные эмоции, критически оценивает ситуацию и принимает решение, реагирует на обращенную к нему просьбу и т.п. Социальная сила языка заключается в том, что с его помощью можно воздействовать на сознание людей таким образом, чтобы полностью достичь эффекта, нужного говорящему. Особую значимость это свойство языка приобретает в ситуациях, подобных судебным прениям: именно здесь в большей степени, чем обычно, важно аргументированно и корректно отстоять свою позицию, чтобы сформировать убеждение аудитории и тем самым повлиять на принятие решения.

  1. Сообщение - сам текст речи (или реплики) в судебных прениях. По сути, это особый - языковой - результат процессуальной деятельности участников прений. Ведь для того, чтобы составить текст и выступить с речью, необходимо иметь полную и достоверную информацию о фактических обстоятельствах дела и специальные знания, на основании которых в речи будет дана оценка события и предложен вариант итогового решения по делу. В тексте отражается все то, что предшествует его составлению и входит в целевую установку говорящего:

Информация об объективной и субъективной стороне преступления, полученная при изучении материалов дела и на судебном следствии. Целесообразно излагать эту информацию языковыми средствами, близкими к обычной, непринужденной речи.

Специальные знания, на основе которых говорящий интерпретирует факты и предлагает юридическую квалификацию события. Здесь используется терминология и устойчивые обороты - речевые формулы, с помощью которых четко и однозначно характеризуется правовая ситуация. В

290

ряде случаев необходимы пояснения терминов и специальных выражений в расчете на непрофессионалов, присутствующих в зале суда.

Аргументация, то есть конкретные средства убеждения, соответствующие данной речевой ситуации. Выбирается именно такой способ представления знаний о предмете речи, который будет способствовать принятию решения, предложенного говорящим. Диапазон средств аргументации достаточно широк - от традиционных и несложных риторических приемов до особой композиционной и логической структуры речи, позволяющей активизировать мышление аудитории в том или ином направлении и дать строго определенную оценку события.

Как вид речевого общения, судебные прения необходимо рассматривать в связи со всей уголовно-процессуальной деятельностью обвинения и защиты. Речи и реплики в судебных прениях - итоговое представление противоположных позиций, обобщающее весь собранный ранее доказательственный материал, В зависимости от того, насколько правильным будет это представление, во многом определяется исход дела.

Произнесение речи - кульминация процессуальной деятельности судебного оратора. Воздействующий эффект речи возрастает, если оратор умело пользуется интонацией.

В устной речи интонация выполняет несколько функций: грамматическую, дифференцирующую, разделительную и экспрессивную, Грамматическая функция интонации превращает цепочку слов в предложение, разделительная - расчленяет высказанное на логические части, дифференцирующая помогает различать основные типы высказываний: утверждение, вопрос, побуждение; экспрессивная функция выражает отношение оратора к предмету речи и к партнеру по общению.

Темп речи зависит от индивидуальных особенностей оратора, его темперамента и от состава аудитории.

Темп речи не должен создавать информационные перегрузки для слушателей. Судебному оратору следует иметь в виду, что темп более 180

291

слов в минуту не усваивается, слушатели не в состоянии вникнуть в смысл изложения.

Восприятие речи связано с анализом-расчленением воспринимаемой речи на существенные элементы и синтезом-объединением элементов в смысловую схему. При восприятии речи осуществляется ее внутреннее проговаривание. Восприятие состоит в фонетическом распознавании речи, понимание - в декодировании ее смысла. Ученые выделяют три основных уровня понимания: 1) фиксация материальной формы знака; 2) выявление его социального значения; 3) выявление его личностного смысла.

Так, понимание публичной судебной речи может ограничиться простым слушанием и констатацией вторичных по значимости факторов («красиво говорит», «хороший голос» и т.п.). Оно может выражаться в простом узнавании описываемой действительности в первичной оценке (реакция - «как в жизни», «интересно» и т.д.). Более глубоким является такое понимание судебной речи, когда аудитория воспринимает ту модель преступления, которую предлагает оратор. Еще более глубоким пониманием является сопереживание оратору, принятие его оценочных позиций, эстетических, нравственных установок.

Для эффективного восприятия речи аудитория должна сохранять устойчивое внимание. Установлено, что верхний временной предел, в течение которого эффективность восприятия не снижается, равен 30 минутам. Таким образом, представляется оправданной практика проведения судебных прений после перерыва. С другой стороны, судебный оратор, моделируя свою речь, должен учитывать и временные рамки.

Все многообразие выступлений прокурора в ходе судебных прений может быть сведено к двум разновидностям: обвинительная речь прокурора и речь прокурора при отказе от обвинения.

Содержание обвинительной речи определяется индивидуальностью уголовного дела, рассмотренного в ходе судебного следствия. В судебной

292

практике не существует тождественных уголовных дел, поэтому и не может существовать одинаковых обвинительных речей.

Изучение обвинительных речей дало возможность выделить ряд композиционных частей (структурных элементов), из которых она состоит. Каждая из таких частей обладает самостоятельным содержанием, в то же время она является одним из звеньев логически последовательной, цельной и гармонически завершенной обвинительной речи.

Последовательность в расположении частей обвинительной речи не может рассматриваться в виде жестко установленной схемы. Композиционное построение речи формируется исходя из характера совершенного преступления, состава аудитории и должно быть подчинено цели установления объективной истины, назначению справедливого наказания, превентивного воспитательного воздействия на судебную аудиторию.

  1. Вступительная часть обвинительной речи позволяет прокурору

подчеркнуть значение государственных мероприятий, направленных на борьбу с нарушениями законности. Следует отметить, что не в каждой обвинительной речи имеется пролог. Как правило, при рассмотрении дел в закрытом судебном заседании, в речи прокуроров отсутствует этот структурный элемент.

Представляется, что условия, в которых проходило судебное разбирательство, не должны влиять на решение вопроса о необходимости вступительной части, которая помимо содержательной нагрузки, выполняет важную функциональную роль: постепенно концентрирует внимание граждан, находящихся в зале.

Содержание вступительной части обвинительной речи может быть чрезвычайно разнообразно, но в первую очередь оно зависит от личности прокурора, который, исходя из обстоятельств рассмотренного дела, должен таким образом построить начало своей речи, чтобы оно
естественным

293

образом подвело присутствующих в зале граждан к
восприятию обстоятельств уголовного дела.

Традиционная схема выступления государственного обвинителя обрела свои современные черты не сразу, она шлифовалась в течение многих десятилетий, в том числе и в методических рекомендациях.

В обвинительной речи подлежат освещению те вопросы, которые будут затем анализироваться и обсуждаться в выступлениях процессуальных противников, общественного защитника, гражданского истца и гражданского ответчика, защитника, в последнем слове подсудимого. Сопоставление позиций сторон, участвующих в прениях, их доводы и представленный ими анализ доказательств подвергнутся обсуждению в совещательной комнате, многие суждения и предложения обвинителя найдут свое отражение в приговоре, а если дело рассматривается в суде присяжных - в их вердикте.

Вместе с тем на выводы суда повлияет, хотя и не найдя своего места в приговоре, оценка обвинителем общественной опасности преступления и общественной опасности подсудимого. Неизбежно обсуждение под влиянием обвинительной речи мнения обвинителя о личности подсудимого, искренности или неискренности его раскаяния и может ли оно считаться деятельным, заслуживают ли внимания признание подсудимым своей вины и его действия, чтобы загладить её.

Должным образом оценят судьи и присяжные заседатели суждения о причинах и условиях, способствовавших преступлению, нравственные аспекты дела, перспективы возмещения ущерба и возможность удовлетворения заявленного гражданского иска. Рассмотрим элементы обвинительной речи.

Оценка общественной опасности преступления, характеристика социальной значимости.

В этой части обвинительной речи особенно вреден шаблон. Если обратиться к сборникам судебных речей, опубликованных в недавнем прошлом, то многие из них начинались со слов: “Коммунистическая партия и

294

Советское правительство проявляют большую заботу о благосостоянии народа” (или варианты - подрастающем поколении и т.д., и т.п.). Тем не менее любая судебная речь, будь то выступление обвинителя или защитника, не может не быть строго индивидуальной. Ибо не может быть ни двух преступлений, абсолютно похожих друг на друга, ни двух обвиняемых, похожих друг на друга по своим личным качествам и характеристикам, совершивших аналогичные преступления. Между тем многие из слышанных нами обвинительных речей своим началом поразительно сходны и сейчас. В разных вариантах, но основная мысль одна: “Россия вступила на путь преобразований и реформ…” Этот штамп - свидетельство беспомощности в попытке связать бытие жизни с событием преступления!

Вступительная часть не может быть оторвана от обстоятельств преступного деяния ни в одной своей части.

Не все на этот счет суждения, высказанные в публикациях, на наш взгляд, приемлемы. Так, А. Левенстим полагал, что длинная речь судебного оратора должна начинаться с программы её изложения1. Вместе с тем он допускал, что судебную речь можно начать с изложения закона, который должен быть применен, с объявления того, что обвинитель собирается своим выступлением доказать . Наконец, есть советы начать выступление обвинителя с заявления, какие действия он намерен осудить. Надо иметь в виду, что, как правило, подобные рекомендации даются обвинителю, выступающему в суде присяжных, а не в судах общей юрисдикции.

Мнение Е.А. Матвиенко, что вступление можно начать с программы своей обвинительной речи , на практике тоже не применяется, эта часть обвинительной речи должна быть не только связана с обстоятельствами дела, но по своей форме и содержанию оказать сильное психологическое влияние на судей и слушателей. Примеров для этого существует великое множество, и

Левенстим А. Речь государственного обвинителя в уголовном суде. СПб., 1984. Цит. По кн.: Судебное красноречие. М., 1992. - С. 168.

2 Левенстим А. Указ. Работа. С. 168-170.

3 Матвиенко Е.А. Указ. Работа. С.92.

295

если, готовясь к выступлениям, обвинитель раз за разом не находит индивидуальностей в деле, то ему надо по