lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Сафронов, Дмитрий Михайлович. - Обстоятельства, исключающие уголовное преследование: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Омск, 2003 226 с. РГБ ОД, 61:04-12/43-3

Posted in:

СОДЕРЖАНИЕ

Стр.

Введение ^ 3

Глава 1. Институт обстоятельств, исключающих уголовное 14

преследование

§ 1. Понятие, юридическая природа и система обстоятельств, 14

исключающих уголовное преследование

§ 2. Развитие системы обстоятельств, исключающих 45

уголовное преследоваьгие

§ 3. Механизм принятия решения о применении 68

обстоятельств, исключаюштіх уголовное преследование § 4. Общая характеристика обстоятельств, исключающих 81

уголовное преследование, и их классификация

Глава П. Применение обстоятельств, исключающих 143

уголовное преследование

§ 1. Основания и порядок применения обстоятельств, 143

исключающих уголовное преследование

§ 2. Совершенствование применения обстоятельств, 173

исключаюпщх уголовное преследование

Заключение 194

Список использованной литературы 198

Приложение 220

Введение

Актуальность темы исследования. Принятие УПК РФ явилось важнейшим этапом судебно-правовой реформы в Российской Федерации на рубеже XX- XXI вв. Новое уголовно-процессуальное законодательство, провозгласившее принципом уголовного судопроизводства охрану прав и свобод человека и гражданина, сделало акцент на детальном правовом регулировании содержания, пределов и формы уголовного преследования, в том числе и обстоятельств, его исключающих.

Обстоятельства, исключающие уголовное преследование, в редакции УПК РФ относятся к числу новелл уголовно-процессуального законодательства, требующих глубокого изучения.

в практической деятельности органов предварительного расследования, прокурат)’ры и суда решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, достаточно распространены. Проведенное исследование показало, что такими решениями заканчивается производство в стадии возбуждения уголовного дела почти по каждому второму материалу, что составляет 45 -50 % от общего числа решений, принимаемых на данном этапе. В ходе предварительного расследования в связи с установлением обстоятельств, исключающих уголовное преследование, прекращается около 7 % уголовных дел. В небольшом объеме (0,5 %) реализация рассматриваемых обстоятельств имеет место и на судебных стадиях.

Относительная распространенность применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на различных стадиях уголовного судопроизводства, тем не менее, еще не обеспечивает ни соответствующего уровня защиты прав граждан, интересы которых затрагиваются принимаемыми решениями, ни надлежащего исполнения предписаний закона правоприменителем. Одним из путей решения этих проблем является увеличение объема прав, которыми наделяются конкретные участники уголовного судопроизводства. Однако применение только этого способа без создания должной правовой процед>’ры вряд ли будет достаточным. Поэтому исследование вопросов законности и обоснованности решений, принимаемых в связи с применением обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в свете повышения эффективности деятельности правоохранительных орга- нов и обеспечения защиты прав граждан, вовлеченных в уголовное судопроизводство, приобретает особую актуальность.

Аналогом обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в УПК РСФСР были обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу. Сопоставление норм ранее действовавшего и современного законодательства показывает, что исследуемые обстоятельства существенно изменены как по видам и содержанию, так и по назначению.

Обстоятельства, исключающие производство по делу, не были предметом комплексного изучения на протяжении многих лет. Вместе с тем в последний период действия УПК РСФСР их перечень значительно обновился. Развитие обстоятельств, исключающих производство по делу, происходило по двум направлениям: внесение изменений и дополнений в ст. 5 УПК РСФСР и включение норм, устанавливающих дополнительные обстоятельства, в федеральные законы, посвященные регулированию общественных отношений, непосредственно не связаніїьіх с уголовным судопроизводством. Отсутствие системности в развитии обстоятельств, исключающих производство по делу, расширение источников права, устанавливающих такие обстоятельства, не было «обеспечено» процессуальным порядком их применения и порой не позволяло действовать на основе аналогии закона.

УПК РФ дал ответы на часть возникших в теории и правоприменении вопросов. Но качественно новое содержание, приданное действующим законодательством обстоятельствам, исключающим уголовное преследование, вывело проблему их теоретического осмысления и практической реализации в число чрезвычайно актуальных.

Необходимость исследования данной проблемы, кроме того, обусловливается недостаточной теоретической разработанностью вопросов разграничения оснований прекращения уголовного преследования и прекращения производства по делу, сложностью выбора обстоятельства, подлежащего применению в конкретной сит>’ации, трудностью отграничения друг от друга смежных оснований прекращения преследования, нечетким определением в законе условий их применения.

Значительный импульс к исследованию этих вопросов, придает системное перестроение уголовного судопроизводства в соответствии с состязательными началами и современным констит>’ционным статусом личности. Необоснованное осуществление уголовного преследования, равно как и неправомерный отказ от него, предопределенный непоследовательным нормотворчеством или неправильным истолкованием правовых предписаний, в одинаковой мере недопустимы. Очевидно, что законодатель не до конца определился в трактовке оснований, исключающих преследование. Об этом весьма красноречиво свидетельствует тот факт, что за короткий период со дня принятия УПК РФ в ст. 27, регламентирующ>’ю основания прекращения уголовного преследования, дважды вносились изменения’.

На качестве правового регулирования обстоятельств, исключающих уголовное преследование, отрицательно сказывается отказ от «пакетного» принципа принятия УК, УПК и других федеральных законов РФ, регламентирующих освобождение от уголовной ответственности. Первые оценки нового уголовно- процессуального законодательства, высказанные в юридической печати, содержат примеры отсутствия должной взаимосвязи материального и процессуального уголовного права, несогласованности УПК РФ и иных федеральных законов, в том числе по вопросам освобождения от уголовной ответственности в связи с обстоятельствами, исключающими уголовное преследование. Имеются основания констатировать, что формирование системы обстоятельств, исключающих уголовное преследование, не завершено.

Нельзя сказать, что рассматриваемая проблематика не привлекала внимание процессуалистов. Существенный вклад в разработку проблем применения обстоятельств, исключающих производство по делу, в рамках УПК РСФСР 1960 г. внесли Ю.Н. Белозеров, С.В. Бородин, П.М. Давыдов, А.Я. Дубинский, Н.В. Жогин, Л.М. Карнеева, Д.Я. Мирский, А.Р. Михайленко, Я.О. Мотовиловкер, А.Д. Прощляков, Ф.Н. Фаткуллин, А.А. Чувилев и др.

Отдельные аспекты применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, нашли отражение в работах Ф.А. Агаева, Х.Д. Аликперова, Ф. Багаутдинова, В.Н. Галузо, Н.П. Ефремовой, М. Журавлева, Н.П. Кирилловой, Р. Куссмауль, А.М.Ларина, П.А. Лупинской, П.Г. Марфицина, В.В. Николюка, Ю.В. Овсянникова, Д.П. Письменного, М.П. Полякова, А.П. Попова,

См.: Федеральный закон РФ от 29 мая 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации» № 58-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 22. - Ст. 2027; Федеральный закон РФ от 24 июля 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» № 98- ФЗ и Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 30. - Ст. 3015.

Б.М. Сергеева, А.Ф. Смирнова, П.В. Смирнова, В.В. Соловьева, Т.А. Соловьевой, Н.И. Сотникова, Н.Г. Стойко, М.С. Строговича, Н.Д. Сухаревой, Т. Тадишева, В.Т. Томина, Г.П. Химичевой и др.

На диссертационном уровне теоретические проблемы формирования и применения института обстоятельств, исключающих уголовное преследование (производство по делу), в период судебно-правовой реформы и в связи с принятием УПК РФ не исследовались.

Анализ работ по вопросам, близким к избранной теме, показывает, что до сих пор обстоятельства, исключающие уголовное преследование, рассматривались либо в связи с принятием решения в конкретной стадии уголовного процесса (возбуждения уголовного дела, предварительного расследования), либо под углом действия отдельных аспектов (применение только реабилитирующих или только не- реабилитирующих обстоятельств).

С вступлением УПК РФ в силу многие содержащиеся в научной литературе предложения, выводы и рекомендации по применению обстоятельств, исключающих уголовное преследование, частично устарели. Некоторые из них по-прежнему остаются дискуссионными, требуют дополнительного изучения.

Законодатель ввел новый терминологический аппарат, положения которого легли в основу организации и построения уголовного преследования и, соответственно, отказа от него. До сих пор сам термин «обстоятельства, исключающие уголовное преследование» не получил достаточно полного освещения.

Изложенные причины, подтверждающие новизну нормативного регулирования предмета исследования, его бесспорную значимость для обеспечения конституционных прав граждан, активное применение в практической деятельности, и обусловили выбор темы диссертации.

Цели и задачи диссертационного исследования. Целями диссертационного исследования являются разработка оптимальной системы обстоятельств, исключающих уголовное преследование, учитывающей современное состояние материального и процессуального законодательства, достижения науки уголовного процесса и правоприменительной практики, а также выработка рекомендаций по их применению.

Для достижения названных целей автор ставил перед собой задачи:

  • сформулировать помтие обстоятельств, исключающих уголовное преследование, и определить их место в итоговых решениях, принимаемых в ходе уголовного судопроизводства;
  • обосновать необходимость рассмотрения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, как самостоятельного уголовно-процессуального института;
  • изучить соотношение терминов “производство” и “преследование” в рамках института обстоятельств, исключающих уголовное преследование;
  • исследовать юридическую природу обстоятельств, исключающих уголовное преследование;
  • определить направления развития законодательства, регламентирующего применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на различных исторических отрезках;
  • охарактеризовать систему обстоятельств, исключающих уголовное преследование, и предложить способы ее оптимизации;
  • выделить критерии разграничения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, между собой;
  • создать механизм выбора определенного обстоятельства, обеспечивающий наиболее эффективн}’ю защиту прав граждан от ошибок и злоупотреблений со стороны работников правоприменительных органов;
  • предложить классификацию существующих обстоятельств с целью унификации предъявляемых к ним требований и восполнения пробелов законодательного регулирования;
  • проанализировать практику применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на различных стадиях уголовного судопроизводства с позиции эффективного правового регулирования, выполнения назначения уголовного судопроизводства и обеспечения прав лиц, в него вовлеченных.
  • Объект и предмет диссертационного исследования. В качестве объекта диссертационного исследования выступают правовые отношения, возникающие между судом, государственньїми органами, осуществляющими уголовное преследование, и иными участниками судопроизводства в связи с установлением обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Предметом исследования является совокупность норм, определявших и определяющих систему обстоятельств, исключающих уголовное преследование, устанавливающих закономерности их формирования и выбора, а также порядок применения на различных этапах уголовного судопроизводства.

Методология и методика исследования. Инструментом в получении теоретического и прикладного материала служили общенаучный диалектический метод познания объективной действительности и частнонаучные методы: исторический, сравнительно- правовой, формально-логический, а также наблюдение, анализ, синтез, аналогия, моделирование и обобщение.

В работе анализируются действующее российское и зарубежное уголовно- процессуальное законодательство, постановления (определения) Конституционного суда РФ, постановления Пленума Верховного суда РФ (РСФСР, СССР), ведомственные нормативные акты Министерства внутренних дел РФ, труды ученых в области уголовного и уголовно-процессуального права.

Эмпирическая база исследования. Сбор эмпирического материала производился в 1999- 2003 гг. по специально разработанной методике, предопределившей достоверность и обоснованность выводов, в подразделениях МВД, ФСНП, прок}’рат>’ры и судах Новосибирской, Омской, Пермской, Читинской областей России.

Для обоснованности выводов автором лично, а также под его руководством в 2001 - 2002 гг. проведено анкетирование 366 следователей, дознавателей, оперуполномоченных ОВД, ФСНП, работников прок>’ратуры и судей в Новосибирской, Омской, Пермской, Читинской областях. Изучены 510 уголовных дел, оконченных производством, как в стадии предварительного расследования, так и на судебных стадиях, в том числе расследованных и рассмотренных после введения в действие УШС РФ, и 100 материалов об отказе в возбуждении уголовного дела.

Научная новизна диссертационного исследования заключается, прежде всего, в том, что впервые на монографическом уровне предпринята попытка комплексного рассмотрения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в их историческом развитии и в условиях действия УПК РФ, предложен единый механизм принятия итогового уголовно- процессуального решения. Уточнен и дополнен перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование, учитывающий положения современного уголовного и других федеральных законов. Сформулированы критерии разграничения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, выработаны общие требования для формирования конкретного обстоятельства и групп обстоятельств.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Система обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в совокупности с положениями, регламентирующими основания, условия, форму и порядок принятия решений об отказе от преследования, представляет собой самостоятельный уголовно- процессуальный институт, направленный на реализацию назначения уголовного судопроизводства.
  2. Отказ в уголовном преследовании - это решение о фактическом непре- следовании лица, вовлеченного в уголовно-процессуальные отнощения, сопряженные с ограничением его прав и свобод.
  3. Отказ от уголовного преследования имеет место, когда прекращается (аннулируется) начатое преследование подозреваемого или обвиняемого, а также когда путем прекращения производства по делу или отказа в его возбуждении устраняются предпосылки для начала обвинительной деятельности в отношении конкретного лица.

  4. Легальное определение уголовного преследования (п. 55 ст. 5 УПК РФ) обнаруживает значительное расхождение с помтием «обвинительная деятельность», которым оперирует Конституционный суд РФ, выражая, на наш взгляд, ту же сущность. Последнее понятие является более широким по содержанию и включает в себя производство государственным органом любых действий, в той или иной мере связанных с применением государственного принуждения.

Фактическое уголовное преследование (обвинительная деятельность, предшествующая формальному уголовному преследованию) может быть начато до постановки лица, в отношении которого оно осуществляется, в процессуальное положение подозреваемого или обвиняемого. При установлении на этом этапе обвинительной деятельности обстоятельств, исключающих уголовное преследование, закон не требует вынесения постановления об отказе или прекращении преследования. Необходимость принятия решения об отказе от уголовного преследования в стадии предварительного расследования возникает только после официального определения его начала.

  1. При отказе от уголовного преследования производство по уголовному делу может быть продолжено для достижения следующих целей:
    • выявления лица, совершившего общественно опасное деяние;
    • установления размера вреда и обеспечение его возмещения;
    • обеспечения безопасности граждан, а также права на доступ к правосудию в целях реабилитации лица;
    • решения вопроса о применении принудительных мер воспитательного воздействия или медицинского характера.
  2. Юридическая природа обстоятельств, исключающих уголовное преследование, неоднородна и подразделяется на материальную (исключается привлечение к ответственности либо отбывание наказания), процессуальную (при наличии в отношении лица вступившего в законную силу постановления дознавателя, следователя, прок>’рора, судьи, определения или приговора суда по тому же обвинению) и государственно- правовую (предписания закона об особом порядке привлечения отдельных категорий лиц к уголовной ответственности).
  3. Решение о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, принимается не произвольно, а в соответствии с единым алгоритмом (механизмом) выбора и принятия итогового решения, основанном на перечне вопросов, подлежащих разрешению судом при постановлении приговора (пп. 1-5 ст. 299 УПК).
  4. Механизм применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, предопределяет их деление на четыре классификационные группы:
  5. 1) исключающие наступление уголовной ответственности; 2) 3) фиксирующие наличие вступившего в законную силу решения в отношении того же лица и по тому же факту; 4) 5) освобождающие лицо от применения наказания в силу указания самого закона; 6) 7) применяемые в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности.

  6. Рассмотрение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в нескольких статьях УПК РФ затрудняет их эффективное использование. Системный анализ указанных обстоятельств свидетельствует о возможности изложения их в рамках одной статьи УТЖ РФ.
  7. Группа обстоятельств, исключающих применение наказания, должна быть дополнена положениями, предусматривающими отказ от уголовного преследования при: а) отказе частного обвинителя от обвинения по делам частного, частно-публичного и общественно-публичного уголовного преследования в порядке ст. 23 УПК; б) поступлении заявлений о примирении по делам частного обвинения (аналог ч. 5 ст. 319 УПК); в) наличии иммунитета от уголовной юрисдикции государства пребывания; г) установлении, что деяние, признаваемое преступлением на территории РФ, по иностранному уголовному закону таковым не считается;
  8. д) отказе иностранного государства в даче согласия на привлечение лица к ответст- венности за иное преступление, чем то, за которое оно было выдано;

е) осуществлении контролируемой поставки через территорию РФ;

ж) установлении иммунитета по соглащению.

  1. Перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование в отношении отдельных категорий граждан, должен быть дополнен положениями, предусматривающими отказ от уголовного преследования: а) в отношении Президента РФ, б) кандидата в депутаты в Государственную Думу ФС РФ, в) кандидата в депутаты органа государственной власти субъекта РФ.
  2. Основанием для применения обстоятельства, исключающего уголовное преследование, является наличие совокупности указывающих на него сведений (фактических данных).
  3. Каждое обстоятельство, исключающее уголовное преследование, должно соответствовать след>’ющим требованиям: быть а) прямо названным в УПК РФ; б) изложенным позитивно; в) не нарушающим принцип презумпции невиновности; г) максимально обеспечивающим права граждан.
  4. Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования. Соискателем не только выявлена совокупность норм, образующих в их правовом единстве институт обстоятельств, исключающих уголовное преследование, и произведен их системный анализ, но и на основе изучения многочисленных научных и прикладных трудов разработаны концептуальные положения, определяющие содержание и механизм отказа от уголовного преследования в состязательном уголовном судопроизводстве, сформулированы направления его совершенствования. Сделанные соискателем выводы и предложения будут иметь значение для последующего научного обсуждения вопросов применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Применительно к действующему правовому регулированию производства по уголовным делам разработан оптимальный алгоритм выбора и принятия рещения об отказе от уголовного преследования при установлении обстоятельств, его исключающих.

Теоретические выводы и практические рекомендации по результатам исследования могут использоваться работниками правоохранительных органов и судов в их практической деятельности, при совершенствовании законодательства, а также найти применение в преподавании курса «Уголовный процесс», спецкурсов, посвященных изучению правоприменительной деятельности, при подготовке научных работ и учебно- методических материалов по данной проблематике.

Апробация результатов работы. Результаты проведенного исследования и основанные на них выводы, предложения и рекомендации прошли обсуждение на кафедре уголовного процесса Омской академии МВД России, использовались при подготовке научных публикаций.

Теоретические и прикладные положения диссертации стали предметом обсуждения на научно-практических конференциях: «Перспективы совершенствования деятельности органов внутренних дел и государственной противопожарной сл>’жбы» (Восточно- Сибирский институт МВД России, Иркутск, апрель 2000 г.); «Досудебное производство: актуальные вопросы теории и практики» (Омская академия МВД России, октябрь 2001 г.); «Министерство внутренних дел России за 200 лет: история, теория, практика» (Уфимский юридический институт МВД России, апрель 2002 г.); «Подходы к решению проблем законодательства и правоприменения» (Омская академия МВД России, июнь 2002 г.); «Подходы к решению проблем законодательства и правоприменения» (Омская академия МВД России, март 2003 г.).

Основные результаты исследования опубликованы в шести работах, подготовленных лично соискателем, общим объемом 2,2 печатных листа.

Методические рекомендации по применению обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на досудебном производстве внедрены в практическую деятельность и используются в подразделениях Следственного управления Следственного комитета при МВД России по Приволжскому федеральному округу, Следственного управления прокуратуры Республики Башкортостан, Следственного управления при УВД Ханты- Мансийского автономного округа, Следственного управления при УВД г. Красноярска.

Результаты исследования используются в учебном процессе при чтении лекций и проведении практических и семинарских занятий в Омской академии МВД России, Пермском филиале Нижегородской академии МВД России, Барнаульском и Челябинском юридических институтах МВД России.

Структура работы предопределена целями и задачами диссертационного исследования и включает введение, две главы, объединяющие шесть параграфов, заключение, список использованной литературы и приложение.

Глава I. Институт обстоятельств, исключающих уголовное

преследование

§ 1. Понятие, юридическая природа и система обстоятельств, исключающих уголовное преследование

Реформирование уголовно-процессуального законодательства России, осуществляемое на протяжении последнего десятилетия, ставит целью максимальное обеспечение прав граждан, вовлеченных в уголовное судопроизводство, и приведение УПК РФ в соответствие с международными стандартами.

Одним из уголовно-процессуальных институтов, подвергшихся решительному преобразованию, стал институт уголовного преследования и отказа от него. Как известно, отказ от уголовного преследования возможен при установлении обстоятельств одной из двух групп, первая из которых предоставляет право отказаться от продолжения уголовного преследования (ст.ст. 25, 26, 28 УПК), вторая возлагает на правоприменителя обязаніюсть сделать это (ст.ст. 24, 27 УПК). Обстоятельства второй группы получили название исключающих уголовное преследование. Они и составляют предмет нашего диссертационного исследования.

Для обеспечения единообразного понимания термина “обстоятельства, исключающие уголовное преследование” проведем его семантический анализ.

Под “обстоятельством”, как указано в словаре С.И. Ожегова, понимается

  1. «явление, сопутствующее какому-нибудь другому явлению и с ним связанное»;
  2. мн. «условия, определяющие положение, существование кого - чего-нибудь, обстановка (во 2 знач.)’. Полагаем, приведенные значения вполне моїут быть применимы при рассмотрении анализируемого термина.
  3. Наиболее важным «образующим» словом в рассматриваемом термине является прилагательное «исключающие». На наш взгляд, замена его на синоним (аналог), имеющая место в ряде научных работ, не совсем оправданна, поскольку ис-

кяжяет смысл ПОНЯТИ5Г.

’ Ожегов С.И. Словарь русского языка: Ок. 57000 слов / Под ред. чл. - кор. АН СССР Н.Ю. Шведовой. - 20- е изд., стереотип. - М.: Рус. яз., 1989. - С. 351.

Так, Н.В. Жогин, Ф.Н. Фаткуллин, К.Ф. Гуценко называют рассматриваемые обстоятельства, «препятствующими» возбуждению уголовного дела\ В словаре С.И. Ожегова под «препятствием» понимается «помеха, задерживающая какие- нибудь действия или развитие чего-нибудь, стоящая на пути осуществления чего- нибудь»^. Проф. Н.А. Громов именует обстоятельства, изложенные в ст. 5 УПК РСФСР (ст.ст. 24, 27 УПК РФ), «устраняющими возбуждение уголовного дела»^. Словарь синонимов, хотя и относит к единому синонимическому ряду слова «исключить» и «устранить», однако значение последнего слова — 1) убрать в сторону, удалить (книжное); 2) уничтожить, изжить; 3) уволить, отстранить (официальное)”*. Анализ слов в этих значениях позволяет предположить, что применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, - субъективное право органа дознания, следователя, прок>’рора, суда. Между тем законодатель, по общему правилу, требует немедленно прекратить (исключить) преследование, не предоставляя правоприменителю выбора варианта действия. С учетом изложенного полагаем более правильным взять за основу семантическое толкование слова, предложенное в словаре С.И. Ожегова: “не допускающий”^. И в этом мы солидарны с проф. А.С. Кобликовым^ и проф. П.А. Лупинской^, которые не стали отходить от буквы закона и именно в таком значении истолковывают анализируемый термин.

Поскольку обстоятельства, исключающие уголовное преследование, в УПК РСФСР 1960 г. назывались обстоятельствами, исключающими производство по делу, возникла необходимость сопоставить термины «преследование» и «производство по делу» (уголовное судопроизводство).

Термин «уголовное судопроизводство», употреблявшийся при правовом регулировании обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в ст. 5 УПК

’ См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М.: Госюриздат, 1961.-С. 136; Уголовный процесс: Учебник для студ. юрид. вузов и фак-тов // Под ред. К.Ф. Гуценко - М.: Зер- цато: ТЕИС, 1996,- С. 112. ^ Ожегов С.И. Указ. Соч. — С. 474.

^ См.: Громов Н.А. Уголовный процесс России: Учебное пособие. - М.: Юрист, 1998. - С. 224.

См.: Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка: Ок. 9000 синонимич. рядов / Под ред. Л.А. Чешко. - 5-е изд., стереотип. - М.: Рус. яз., 1986. - С. 184.

См.: Ожегов С.И. Указ. соч. — С. 206. ^ См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. Заслуженного юриста РСФСР, д-ра юрид. наук, проф. А.С. Кобликова. - М.: НОРМА - ИНФРА М, 1999. - С. 132. ^ См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. проф. П.А. Лупинской.— М.: Юристь, 1995.-С. 226.

РСФСР и некоторых других статьях, был заменен в УПК РФ термином «уголовное преследование», который использовался в уголовно-процессуальном законодательстве страны до принятия УПК РСФСР 1960 г. Его замена в УПК РСФСР 1960 г. стала следствием следующих событий.

В Уставе уголовного судопроизводства России 1864 г. уголовно- процессуальная деятельность описывалась посредством двух терминов: “уголовное судопроизводство” и “уголовное преследование”, которые в законе использовались параллельно, но содержание их не раскрывалось. В связи с тем, что итоговые решения по делу принимал суд, различие в содержании терминов не оказывало влияния на содержание самой уголовно- процессуальной деятельности и потому не было заметным.

УПК РСФСР 1922 г.’, 1923 г^. также использовали оба термина. Но в 1936 г. изменениями, внесенными в УПК, полномочия по принятию итоговых решения были распространены на досудебное производство. Анализируя сложившийся на тот период порядок, A.M. Ларин отмечал, что закон использовал «прекращение уголовного преследования» и «прекращение уголовного дела» в одном и том же смысле^. Поскольку содержание терминов законодатель не определял, то такое положение повлекло возникновение вопроса о целесообразности употребления в УПК обоих терминов.

М.С. Строгович, основываясь на традициях российской правовой TeopHn”*, писал: «Уголовное преследование - это обвинение как процессуальная функция, т.е. обвинительная деятельность»^. М.А. Чельцов, опираясь на букву действовавшего тогда закона, пришел к выводу, что уголовное преследование фактически

’ УПК РСФСР 1922 г. Принят постановлением 3-й сессии ВЦИК от 25 мая 1922 г. / См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. 1917 - 1954 гг.: сборник документов / Под ред. чл.-корр. АН СССР С.А, Голунского. - М.: Гос.юр.изд-во, 1955. - С. 204.

^ УПК РСФСР 1923 г. Принят Постановлением ВЦИК от 15 февраля 1923 г. / См.: История зако- нодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. 1917 - 1954 гг.: сборник документов / Под ред. чл.-корр. АН СССР С.А. Голунского. - М.: Гос.юр.изд-во, 1955.-С. 268.

^ См.: Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. - М.: Юрид. лит., 1986.- С. 24.

^ См.: Фойнщкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - Т. II. - СПб.: Альфа, 1996. - С. 5. ^ См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - Т. 1. - М.: Наука, 1968. - С. 194.

сближалось с производством по делу в целом\ Изучение сложившейся ситуации позволило П.С. Элькинд сделать вывод, что отождествляемый то с обвинением, то с производством по делу термин «уголовное преследование» в качестве самостоятельного бесполезен^.

25 декабря 1958 г. были приняты Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзньгх республик^, а два года спустя - 27 октября 1960 г. - УПК РСФСР. Очевидно, исходя из тождества рассматриваемых терминов, законодатель отказался от использования в новых законах словосочетания “уголовное преследование”. Так, ст. 5 УПК РСФСР 1960 г., фактически содержавшая обстоятельства, исключающие уголовное преследование, была переименована и стала называться “Обстоятельства, исключающие производство по делу”‘*.

Произошедшие изменения стали фундаментом для построения теоретических конструкций, обосновывающих используемый законодателем подход, и приобрели процессуальный смысл.

Перемены в экономической и социальной жизни страны не могли не повлечь ревизию сложившихся представлений, в том числе и в уголовно-процессуальном праве. Так, п. 6 ч. 2 ст. 1 Федералыюго закона РФ «О прок>’рат}’ре Российской Федерации» в ред. 17 ноября 1995 г^. законодатель назвал «уголовное преследование» в числе полномочий, осуществляемых прокурат>’рой, но не раскрыл его содержание. 27 июня 2000 г. Констит>’ционным Судом РФ было принято постановление по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гр. В.И. Маслова^ в котором также был использован термин “уголовное преследование”. Вслед за ним 20 марта 2001 г. был принят Федеральный закон, положения которого содержали в себе анализируемый термин (ст. 47 УПК)^. Но окончательное его возвращение связано с принятием УПК РФ от 18 де-

’ См.: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. - М., 1951. - С. 88-89.

^ См.: Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. - М.: Госюриз- дат, 1959.- С. 58.

^ См.: Ведомости Верховного Совета СССР. - 1959. - № 1. - Ст. 6.

Хотя и позже в литературе указывалось, что они исключают именно уголовное преследование / См., напр.: Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. - .Ярославль: Изд-во Ярославльск. гос. ун-та. - 1984. - С. 74. ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 47. - Ст. 4472. ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 27. - Ст. 2882. ^ См.: Федеральный закон “О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод” № 26-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001.- № 13.-

17

кабря 2001 г. Этот закон не только использовал оба термина “уголовное судопроизводство” и “уголовное преследование”, но и определил их содержание. Вместе с тем, полагаем, точку в дискуссии ставить рано. Правоприменительная практика проходит еще период становления, в то время как единое понимание названных терминов законодателем и работниками правоприменительных органов будет способствовать большему обеспечению прав и интересов граждан’.

Бесспорно, оба термина «уголовное судопроизводство» и «уголовное преследование» имеют самостоятельное значение.

Под “уголовным судопроизводством” законодатель понимает «досудебное и судебное производство по уголовному делу» (п. 56 ст. 5 УПК РФ). Такое определение не раскрывает ни цели деятельности, ни субъектов, ее осуществляющих, оно лишь устанавливает границы деятельности: досудебное и судебное производство, и потому вряд ли может быть признано исчерпывающим.

Обращение к иным источникам также не вносит ясность в данный вопрос. Так, в словаре С.И. Ожегова судопроизводство (т.е. производство по уголовному делу) определяется как «разрешение судебных дел по установленному порядку»^. Сходное определение было предложено в УПК РФ, принятом в первом чтении от 6 июня 1997 г.

Пункт и ст. 12 проекта УПК РФ, разработанного Государственно-правовым управлением Президента РФ, определял производство по уголовному делу как «уголовное судопроизводство, осуществляемое при решении вопроса о возбуждении производства по конкретному уголовному делу или материалу, а также совокупность процессуальных действий и процессуальных решений, совершаемых и осуществляемых по конкретному делу или материалу»^. Особенностью данного определения является указание на стадии уголовного процесса, в которых осуществляется “производство”.

Законодатель Респ>’блики Казахстан понимает «производство по делу» как «совокупность процессуальных действий и решений, осуществляемых по конкретному уголовному делу в ходе его возбуждения, досудебной подготовки, судебного

Ст. 1140.

’ Подробнее см.: Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. Указ. соч. - С. 25.

^ См.: Ожегов С.И. Указ. соч. - С. 635.

^ См.: Российская юстиция. - 1994. - № 9. - С. 5.

разбирательства и исполнения приговора (постановления) суда» (п. 26 ст. 7 УПК РК)’. Анализ этого определения позволяет заключить, что действия и решения, принимаемые в процессе разрешения материала либо уголовного дела, и составляют производство.

Отметим, что до принятия УПК РФ существовала законодательно закрепленная дефиниция уголовного судопроизводства. Под ним понималась “регулируемая процессуальным законодательством Российской Федерации деятельность суда или судьи в ходе судебного разбирательства гражданских, административных и уголовных дел, а также деятельность органа дознания, лица, производящего дознание, следователя или прокурора при возбуждении уголовного дела, проведении дознания и предварительного следствия”^. Считаем, это определение наиболее полно отражает сущность собственно производства, хотя не называет его цели.

С учетом изложенного под “уголовным судопроизводством”, на наш взгляд, следует понимать деятельность органа дознания, лица, производящего дознание, следователя или прокурора при возбуждении уголовного дела, проведении дознания и предварительного следствия, а также деятельность суда или судьи в ходе судебного разбирательства уголовных дел, осуществляемая в процессе доказывания в целях защиты прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений.

Рассмотрим содержание термина “уголовное преследование”. Согласно п. 55 ч. 1 ст. 5 УПК РФ это “процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления”. к такому пониманию законодатель пришел не сразу.

В УПК РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении 6 июня 1997 г., уголовное преследование определялось как «деятельность, осуществляемая прок>’рором, следователем, органом дознания, дознавателем с целью изобличения на основе собранных доказательств подозреваемого, обвиняемого в

’ В пункте 27 ст. 7 УПК РК уголовное дело рассматривается как “обособленное производство, ведущееся органом уголовного преследования и судом по поводу одного или нескольких предположительно совершенных преступлений”. / Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан - общая характеристика (в сравнении с УПК КазССР): Практическое пособие - Алматы, ТОО БАСПА, 1998.-С. 6.

^ Это определение введено ч. 6 ст. 9 Федерального закона «О Государственной судебно- экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 г. (См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. -№ 23. - Ст. 2291.).

совершении преступления» (п. 16 ст. 5).

Проект УПК, подготовленный в Государственно-правовом управлении Президента РФ, определял уголовное преследование как «процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в целях установления виновности определенного лица в совершении преступления либо применения к лицу, совершившему запрещенное уголовным законом деяние, принудительных мер помимо наказания» (п. 28 ст. 12)’.

Преимуществом приведенного определения по сравнению с предыдущим является указание на сторону обвинения, а не только на должностных лиц органов предварительного расследования и прокуратуры как на субъектов этой деятельности. Вместе с тем в понятие «уголовное преследование» включена деятельность по применению иных принудительных мер: воспитательного воздействия и медицинского характера^. Мы не можем согласиться с подобным подходом, поскольку в данном случае отсутствует субъект преследования (ст. 19 УК РФ).

Незадолго до принятия УПК РФ свою позицию на содержание термина “уголовное преследование “ высказал Конституционный Суд РФ. В постановлении “По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гр. В.И. Маслова” от 27.06.2000 №11-П он указал, что под уголовным преследованием следует понимать любые “меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность” лица. “Факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против не- го”^

Сопоставление этого понятия с содержащимся в п. 55 ст. 5 УПК РФ показывает, что определение, предложенное законодателем, не рассматривает иные дейст-

’ См.: Российская юстиция. - 1994. - № 9. - С. 6.

^ Еще П.С. Элькинд обращала внимание, что деятельность, осуществляемая при производстве по применению принудительных мер медицинского характера это уголовное преследование «в опре- деленном, весьма своеобразном смысле». (Элькинд П.С. Указ. соч. - С. 58.). ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 27. - Ст. 2882.

ВИЯ, связанные с ограничением прав граждан, направленные на обеспечение процесса доказывания, в качестве уголовного преследования.

Вместе с тем в ч. 11 ст. 182 УПК РФ указано, что “при производстве обыска может присутствовать защитник…”, т.е. лицо, осуществляющее в установленном законом порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых (ч. 1 ст. 49 УПК РФ). Изложенное указывает на то, что уголовное преследование целесообразнее рассматривать в конституционно-правовом смысле. Только такой подход позволяет расценивать обыск, если он направлен на изобличение конкретного лица, как фактическое уголовное преследование. В этом случае данному субъекту должны быть предоставлены соответствующие процессуальные гарантии.

Считаем необходимым особо подчеркнуть, что уголовное преследование должно осуществляться официально. Фактическое уголовное преследование, когда его начало не было обличено в соответствующий правовой акт, не должно рассматриваться как преследование процессуальное и, следовательно, влечь принятие решения об отказе от его осуществления. Вопреки этому в настоящее время правоприменитель в равной мере обозначает отказ как от фактического уголовного преследования, так и от процессуального, что достаточно наглядно проявляется в повсеместно распространенной практике вынесения так называемых отсекающих постановлений. Не отрицая, что могут возникать ситуации, когда составление таких документов действительно необходимо, следует заметить, что они не должны иметь место, если уголовное преследование не было начато в соответствии с уго- ловно-процессуальным кодексом.

Неопределенность в вопросе о понятии уголовного преследования ставит правоприменителя в весьма затруднительное положение. Предваряя рассмотрение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, отметим, что мы склоняемся к позиции Констит>’ционного Суда РФ, указавшего, что фактическое уголовное преследование может быть начато задолго до того, как лицо, в отношении которого оно осуществляется, будет поставлено в надлежащее процессуальное положение (например, когда решению о постановке лица в процессуальное положение подозреваемого предшествует решение о производстве обыска). Но, по общему правилу, этот этап уголовного преследования не требует вынесения решения об отказе от него, поскольку ранее позиция государства в лице его органов в официальных документах не высказывалась. По нашему глубокому убеждению, необходимость принятия решения об отказе от уголовного преследования в стадии предварительного расследования возникает только после oфициavlьнoгo определения его начала.

Характеризуя уголовное преследование, важно выяснить его признаки, цели, основания и этапы реализации. Иное может привести к отождествлению с физическим преследованием лица, что противоречит его сущности и назначению (ст. 6 УТЖ).

Итак, уголовное преследование всегда носит “публичный или общественный характер”. На значимость этих характеристик еще в начале прошлого века обращал внимание И.Я. Фойницкий’. Публичный характер уголовного преследования подчеркивается, во-первых, специальным кругом осуществляющих его субъектов. Во- вторых, тем, что лицо, в отнощении которого оно происходит, приобретает процессуальный статус. В-третьих, публичный характер обусловливает вынесение специального решения о начале уголовного преследования.

Уголовное преследование начинается с момента принятия решения об ограничении прав гражданина для обеспечения изобличения его в совершении преступления либо с момента фактического ограничения его в тех же целях.

Основанием для начала уголовного преследования служит совокупность сведений, указывающих на совершение лицом конкретного общественно опасного деяния, имеющего признаки преступления. Начало уголовно-процессуальной деятельности, выраженное в форме постановления о возбуждении уголовного дела по факту совершенного деяния, а не в отношении лица, на наш взгляд, еще не означает, вопреки утверждениям отдельных авторов, начало уголовного преследования^.

Уголовное преследование всегда предметно, т.е. всегда адресовано конкретному лицу. Оно осуществляется посредством установления элементов определенного состава прест>’пления, и потому его предмет и пределы обусловлены им, а значит, имеют индивидуальную направленность.

Уголовное преследование обеспечено мерами государственного принуждения, как и иная уголовно-процессуальная деятельность, направленная на обеспече-

’ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. П. - С. 6.

^ См.: Сухарева Н.Д. Прекращение уголовного преследования на стадии предварительного рассле- дования: Автореф. дне… канд. юрид. наук. - Иркутск. - 2002. - С. 14.

ниє процесса доказывания’.

Этапами уголовного преследования служат возбуждение уголовного дела в отношении лица, применение к нему мер государственного принуждения, включая производство следственных действий, привлечение лица в качестве обвиняемого и поддержание обвинения в суде.

с учетом изложенного можно сделать следующие выводы. Уголовное преследование составляет основу уголовно-процессуальной деятельности. Вопрос о возможности его осуществления является определяющим для органов расследования. Более того, все основные решения по делу принимаются первоначально относительно именно уголовного преследования. Поэтому “процессуальный институт отказа от уголовного преследования невиновных в той же мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, что и уголовное преследование, и назначение виновным справедливого наказания (ч. 2 ст. 6 УПК)”^. Отказ от него ставит под сомнение и необходимость осуществления самого производства, за исключением тех случаев, о которых пойдет речь позже. Таким образом, решение о прекращении производства должно иметь в основе отказ от уголовного преследования.

Разграничение терминов “уголовное судопроизводство” (“производство по делу”) и “уголовное преследование” требует рассмотрения вопроса о некоторых целях уголовно- процессуального производства.

И.Я. Фойницкий по этому поводу писал: «Возможность уголовного преследования есть вместе с тем возможность производства предварительного следствия; и наоборот, все обстоятельства, устраняющие обвинение, устраняют тем самым и предварительное следствие»^. Полагаем, что по УПК РФ это происходит не всегда. В ряде случаев при отказе от уголовного преследования при применении обстоятельств, его исключающих, прекращение производства может быть отсрочено.

В уголовном судопроизводстве в первую очередь решаются вопросы, касающиеся осуществления уголовного преследования и отказа от него.

Анализ обстоятельств, исключающих уголовное преследование, позволяет сделать вывод о том, что они применяются на различных стадиях уголовного про-

’ На что указывали Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин (См.: их. Указ. соч. - С. 58.). ^ Демидов И., Тушев А. Отказ прокурора от обвинения // Российская юстиция. - 2002. - № 8. - С. 26.

^ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. П. - С. 398.

цесса.

Под отказом от уголовного преследования понимается деятельность, могущая иметь место, когда уголовное преследование, во-первых, отсутствует в смысле, указанном законодателем (при отказе в возбуждении уголовного дела либо прекращении дела до начала уголовного преследования), либо, во- вторых, началось, поскольку в обоих случаях подлежат применению одни и те же обстоятельства.

Мы придерживаемся позиции Н.П. Ефремовой, полагающей, что отказ в уголовном преследовании - это решение о фактическом непреследовании лица, вовлеченного в уголовно-процессуальные отношения, сопряженные с ограничением его прав и свобод^. Такой подход позволяет разрешить несколько проблем.

  1. Воспринимать применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в качестве разновидности отказа от него уполномоченным субъектом.

В этой связи представляется важным отметить, что в стадии судебного разбирательства к таким уполномоченным субъектам наряду с прокурором (ст. 37 УПК РФ) должен быть отнесен и потерпевший (ст. 42 УПК РФ) - представитель стороны обвинения в процессе. Отсюда не совсем понятно, как надлежит поступать в ситуации, когда при совместном поддержании обвинения государственным обвинителем и потерпевшим государственный обвинитель отказывается от него? Из части 7 ст. 246 УПК РФ следует, что позиция потерпевшего в подобном случае не учитывается^. Однако такой подход не бесспорен^, поскольку умаляет значение потерпевшего как стороны в процессе. Расходится он и с позицией, высказанной Конституционным Судом РФ в постановлении от 20 апреля 1999 г”*. В нем, в част-

См.: Ефремова Н.П. Отказ в уголовном преследовании И Досудебное производство: (Актуальные вопросы теории и практики): Материалы науч. — практ. конф. / Отв. ред. А.М. Баранов. — Омск: Омская академия МВД России, 2002. - С. 53.

См., напр.: Бережко Е.В. Этические аспекты государственного обвинения на стадии разбирательства уголовного дела судом первой инстанции // Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. - Оренбург: ИПК ОГУ,2002.-С. 257.

^ Подробнее см.: Кальницкий В.В. Высказанная обвинителем позиция предопределяет пределы су- дебного разбирательства // Российская юстиция. - 2002. - № 12. - С, 35.

См.: Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности положений пп. 1 и 3 ч. 1 ст. 232, ч. 4 ст. 248 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР от 20 апреля 1999 г. № 7-П в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда

94

ности, указано, что обязанность суда постановить оправдательный или обвини- тельный приговор, констатирующий виновность подсудимого в менее тяжком деянии, связывается с отказом от обвинения как прокурора, так и потерпевшего. Мнение потерпевшего учитывается и в соответствии с УПК Республики Казахстан’. Поэтому поддерживаем позицию тех ученых, которые считают, что в стадии судебного разбирательства такой отказ от уголовного преследования может иметь место лишь при согласии и государственного обвинителя и потерпевшего^. В ином случае производство должно быть продолжено.

  1. Разделить основания отказа от уголовного преследования на две самостоя- тельные группы обстоятельств. Установление обстоятельств первой группы возлагает обязанность уполномоченного органа отказаться от уголовного преследования (обстоятельства, исключающие уголовное преследование). В то время как установ- ление обстоятельств, составляющих вторую группу, предоставляет работникам правоприменительных органов право выбора (обстоятельства, позволяющие не осуществлять уголовное преследование).
  2. Продолжить собственно “производство по делу” для целей иных, чем уго- ловное преследование^.
  3. в теории уголовного процесса имелись попытки обосновать необходимость продолжения производства по делу при отказе от уголовного преследования. В ча- стности, Н.Д. Сухарева отмечает, что прекращение уголовного преследования без прекращения уголовного дела (производства) возможно в двух случаях: 1) при не- причастности подозреваемого или обвиняемого (ч, 1 ст. 27 УПК РФ) и 2) при наличии оснований для прекращения уголовного преследования в отношении не всех

города Нижний Новгород // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - № 17. - Ст. 2205.

См.: Юрченко Р.Н. УПК России и Казахстана: сходство и различия // Материалы международной научно- практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. - М.:МГЮА, 2002. - С. 53.

См., напр.: Шамардин А.А. Некоторые аспекты законодательного регулирования обвинительной деятельности потерпевшего в новом УПК РФ // Новый Уголовно-процессуальный кодес Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. Указ.соч. - С. 39.; Петухов Ю.Е. К вопросу о реализации назначения уголовного судопроизводства в отношении жертв преступных посягательств И Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. - М.:МГЮА, 2002. - С. 66; Кузнецова Н.В. Проблема защиты прав потерпевшего в новом УПК РФ // Там же. - С. 68.

^ См.: МотовиловкерЯ.О. Указ. соч. - С. 12.

подозреваемых или обвиняемых по делу (ч. 5 ст. 213 УПК РФ)’. В целом поддерживая ее идею, считаем, что данная проблема раскрыта недостаточно полно и нуждается в дальнейшем осмыслении и развитии. В связи с чем выскажем свои суждения.

Полагаем, эти цели должны сопутствовать уголовному преследованию и вытекать из назначения уголовного судопроизводства. И вместе с тем не разрешаться непосредственно в ходе осуществления уголовного преследования.

Уголовное судопроизводство имеет своим назначением “защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений” (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ).

Реализации этого положения способствует, во-первых, установление лица, совершившего преступление. Пункт 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ гласит, что уголовное преследование в отношении подозреваемого или обвиняемого прекращается за непричастностью их к совершению преступления, в этом случае производство должно быть продолжено, на что обращается внимание и в научной литературе^.

Частным случаем достижения указанной цели является установление “влияния на несовершеннолетнего старших по возрасту лиц” (п. 3 ч. 1 ст. 421 УПК РФ) - взрослых соучастников преступления. Этому способствует положение ч. 3 ст. 27 УПК РФ, не допускающее отказ в возбуждении уголовного дела в отношении лица, не достигшего к моменту совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, возраста, с которого наступает уголовная ответственность. Тем самым были реализованы предложения различных авторов, настаивающих на продолжении производства в указанной ситуации^.

’ См.: Сухарева Н.Д. Указ соч. - С. 8, 20.

^ См., напр.: Соловьева ТА. Основания к аннулированию одного или нескольких обвинений // Применение норм уголовно-процессуального права: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск: УрГУ, 1981.- С. 13; Виноградова О Б. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основани- я.м: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 2003. - С. 28.

^ См., напр.: Николюк В.В. Уголовный процесс по делам о преступлениях несовершеннолетних: Лекция. - Омск: Юридический институт МВД России, 1998. - С. 19, 20; его же. Производство с участием несовершеннолетних: Учеб. пособие. - Омск: ОВШМ МВД РФ, 1994. - С. 34, 35; Лукъ- янчиков Е.Д., Письменный Д.П. Лукьянчиков Е.Д., Письменный Д.П. Разрешение органами внутренних дел заявлений и сообщений о преступлениях несовершеннолетних: Учебное пособие. - Киев: КВШ МВД СССР, 1987.- С. 18, 19; Гуковская Н.И., Долгова А.И., Минъковский Г.М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. - М.: Юрид. лит. - 1974. - С. 73; Опарин Н.Б. Прекращение уголовных дел следователем по реабилитирующим основаниям: Автореф. дис… канд. юрид. наук.-М., 1984.-С. 18.

Во-вторых, защите прав граждан, безусловно, способствует продолжение производства в целях установления размера и возмещения вреда, причиненного преступлением. Органы расследования обязаны прекратить производство и отменить все меры принуждения, включая наложение ареста на имущество (п. 8 ч. 2 ст. 213 УПК). Между тем в литерат>’ре высказываются предложения о сохранении действия мер процессуального принуждения, направленных на обеспечение возмещения вреда\ И, на наш взгляд, не без оснований. Здесь можно отметить, по крайней мере, три типичные ситуации, встречающиеся в следственной практике, когда вопрос о возмещении ущерба остается вне рамок уголовного судопроизвод- ства: а) при отказе от уголовного преследования по факту хищения в связи с тем, что в силу малозначительности деяние не представляет общественной опасности; б) в случае совершения общественно опасного деяния лицом, либо не достигшим возраста уголовной ответственности (по п. 2 ст. 24 и ч. 3 ст. 27 УПК РФ), либо совершившим общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, либо лицом, у которого после совершения общественно опасного деяния наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение (ч. 1 ст. 433 УПК РФ).

Основания для возмещения вреда в гражданском порядке бесспорные (глава 59 ГК РФ). Однако в приведенных случаях пострадавшему придется доказывать перед судом размер ущерба, а также ходатайствовать о принятии мер по защите своих прав, в частности, о наложении ареста на имущество ответчика. Но это действие может не дать результата, поскольку за период времени между прекращением производства и повторным принятием судом мер по обеспечению гражданского иска ответчик может принять меры по защите от него^.

Проблеме защиты интересов жертв преступлений межд}’народное сообщество уделяет особое внимание. Так, Генеральная Ассамблея ООН резолюцией 40/34

’ См., напр.: Кириллова Н.П. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям: Серия “Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе” / Науч. ред. проф. Б.В. Волженкин.- СПб., 1998.-С. 16.

^ Закономерным следствием указанного подхода становятся предложения, направленные на сгла- живание негативных последствий такого реіулирования, что упомянутую проблему в целом не решает. О.С. Зельдова, в частности, предлагает придать «преюдициальную силу» собранным в рамках уголовного дела доказательствам. См.: Зельдова О.С. Защита прав личности при применении амнистии // Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве: Сб. науч. тр / Яросл. гос. ун-та Ярославль, 1990. - С. 61.

приняла Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью’. Многие ее положения воспроизведены и дополнены в Европейской конвенции о компенсации жертвам насильственных преступлений, а также в Рекомендации № 85 «Относительно положения потерпевшего в рамках уголовного права и уголовного процесса»^. В частности, п. 5 данной Рекомендации предлагает «принимать дискреционное решение об освобождении правонарушителя от уголовного преследования (освобождение от уголовной ответственности) только после должного рассмотрения вопроса о компенсациях потерпевшему». Сочетание неотвратимости уголовной ответственности с принципом «дискреционного судебного преследования», т.е. правом компетентных государственных органов отказаться от уголовного преследования или прекратить его по делам, «влекущим мягкие наказания» - требование Совета Европы. Он также назвал и ряд условий, лишь строгое выполнение которых позволит поставить вопрос о прекращении производства в отношении подозреваемого, обвиняемого. В их число входит примерное поведение лица, выплата денежных сумм - компенсации потерпевшему или прохождение испытательного срока^.

Реальная гуманизация уголовно-правовых мер воздействия как раз и проявляется “в максимально возможном стимулировании чистосердечного раскаяния, явки с повинной, добровольного возмещения ущерба, искренней готовности загладить причиненный вред”“*. УПК РФ не в полной мере учитывает данные рекомендации при отказе от уголовного преследования. А между тем, как совершенно справедливо отмечает В.М. Лебедев: “В этом случае было бы меньше претензий потерпевших к решениям о прекращении уголовных дел с освобождением от уголовной ответственности”^.

Существенное место в УПК РФ отводится правам лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование. Так, в п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК указано, что

^ См.: Международные акты о правах человека: Сборник документов. - М., 1998. - С. 165 - 168. ^ Там же. - С. 606-607.

^ См.: Доступ к правосудию: Рекомендация Комитета министров №R (87) 18 от 17 сентября 1987 г. // Российская юстиция. - 1997. - № 8. - С. 2.

Зелъдоеа О С. Указ соч. - С. 58. ^ Лебедев В.М. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. Учебное издание. - М.: Российская академия правосудия, 2001. - С. 102, 103.

28

назначением уголовного судопроизводства также является “защита личности от не- законного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод”. “Такая гарантия, - как указывал Т. Тадишев, - будет выступать важным средством восстановления его прав, доброго имени, чести и достоинства”^ На это направлена и ч. 2 ст. 27 УПК, которая называет случаи, когда прекращение уголовного преследования не влечет прекращение производства по делу, “если обвиняемый против этого возражает”.

Обеспечение безопасности граждан - третья цель продолженного производства. Она вытекает из анализа п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК, который предписывает, несмотря на необходимость принятия решения об отказе от уголовного преследования по причине отсутствия надлежащего субъекта, установить, что «характер совершенного деяния и психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него или других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда». Только после этого законодатель разрешает следователю вынести постановление о прекращении производства по уголовному делу.

Реабилитация - четвертая цель, для достижения которой, на наш взгляд, производство может быть продолжено, в законе она предусмотрена только для такого основания, как смерть подозреваемого или обвиняемого (п. 4 ст. 24 УПК РФ, п. 8 ст. 5 УПК РСФСР). Однако, полагаем, этого явно недостаточно. Я.О. Мотовиловкер дополнительно указывал, что “если даже смерть осужденного не исключает производство реабилитации невиновного (в интересах близких умершего), то тем более (argumentum а minore ad mains) не должны препятствовать реабилитации незаконно осужденного (в его же собственных интересах) такие обстоятельства, как акт амнистии, помилование, истечение сроков давности”^. Э.Ф. Куцова^ и П.Е. Кондратов’^ также говорят о возможности принесения возра-

’ См.: Тадишев Т. Реабилитация в советском уголовном процессе. - Ташкент: Изд-во ФАН УзССР, 1986.-С. 3.

^ См.: Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 8, 12, 74; его же. О толковании уголовно-процессуальных норм в пра- воприменительной деятельности Н Применение норм уголовно-процессуального права: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск: УрГУ. - 1981. - С. 23.

^ См.; Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1973.-С. 31.

^ См.: Кондратов П.Е. Обеспечение обвиняемому права на обжалование при прекращении дела на предварительном следствии // Применение норм уголовно-процессуального права: Межвуз. сб.

2Q

жений на применение любого из нереабилитирующих оснований. Это, в свою очередь, позволит продолжить производство в целях проверки возможности реабилитации лица. На соблюдение названного положения обращается внимание и в нормах международного права\

Поскольку жалоба на решение об отказе от уголовного преследования может исходить от лица, в отношении которого такое решение принято, следует рассмотреть вопрос о возможности ухудшения его положения в результате продолжения производства в связи с жалобой.

На первый взгляд, ухудшение положения невозможно. Это вытекает из анализа ч. 3 ст. 360 УПК РФ, относящейся к кассационному производству, и ст. 405 УПК, касающейся пределов надзорного производства^. Такой же подход использовался законодателем в XIX в. в Уставе уголовного судопроизводства Российской империи 1864 г. (ст. 2\У.

П.А. Лупинская также считает, что тезис о недопустимости ухудшения положения лица следует распространить не только на судебные, но и другие стадии процесса’*, следовательно, на досудебное производство. Ее позицию разделяет П.Е. Кондратов^. Ю.И. Стецовский предлагает закрепить аналогичное положение в стадии возбуждения уголовного дела®, Э.Ф. Куцова- в стадии предварительного расследования^.

Однако, на наш взгляд, вывод о недопустимости ухудшения положения лица.

науч. тр. - Свердловск: УрГУ, 1981. - С. 56.

’ Подробнее см.: Доступ к правосудию. Рекомендация Комитета министров № R (87) 18 от 17 сентября 1987 г. // Российская юстиция. — 1997. — № 8. — С. 2.

^ Оно, в свою очередь, является составной частью такого принципа уголовного судопроизводства как «недопустимость повторного привлечения к ответственности за одно и то же деяние» (поп bis in idem). Автором выделяются и другие положения, его (принцип) характеризующие / Подробнее см.: Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. - СПб.: Наука, ООО «Изд-во Альфа, 2000. - С. 86- 89.

^ Так, в соответствии со ст. 21 УУС «оправданный вошедшим в законную силу приговором над- лежащего суда не может быть вторично подвергнут следствию и суду по тому же самому преступлению, если бы даже открылись к его изобличению новые обстоятельства». И это справедливо. ^ См.: Лупинская П.А. Право жалобы в уголовном судопроизводстве в свете Конституции СССР // Актуальные проблемы суда, арбитража и прокурорского надзора в свете Конституции СССР 1977 г.-М.:ВЮЗИ, 1979.-С. 143. ^ См.: Кондратов П.Е. Указ. соч. - С. 55.

® См.: Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. - М.: Юрид. лит., 1982.-С. 118.

^ См.: Куцова Э.Ф. Указ соч. - С. 41.

обжалующего решение об отказе от уголовного преследования, является неудачным. Так, В.И. Летучих обоснованно отмечает: “Недопустимость поворота к худшему в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования сделает неуязвимыми лиц, совершивших преступление, но воспользовавшихся правом на принесение жалобы”’. В.Л. Будников, развивая эту идею, указывает, что ухудшение процессуального положения лица не только возможно, но в отдельных случаях даже необходимо в интересах установления истины по делу, и это ни в коем случае не противоречит действующему закону, не ограничивает права лиц на доступ к правосудию, а лишь способствует повышению обоснованности жалоб и оптимизации уголовно-процессуальной деятельности^.

Ухудшение положения лица, обжал}’ющего основания и мотивы принятия решения об отказе от уголовного преследования, в досудебном производстве следует признать возможным. В связи с тем, что указанный вопрос напрямую к теме диссертационного исследования не относится, полагаем этим ограничиться.

В рамках четвертой цели можно говорить о возобновлении производства в отношении других лиц по вновь открывшимся обстоятельствам.

Пятая цель продолженного производства - решение вопроса о применении принудительных мер. Их известно две. Во-первых, “принудительные меры воспи- тательного воздействия” (ст. 427 УПК). Поскольку решение вопроса об их назначении предоставлено суду, то при прекращении уголовного преследования производство фактически будет продолжено. Во-вторых, “принудительные меры медицинского характера” (ст.ст. 433-446 УПК). В части 2 ст. 433 указано, что данные меры “…назначаются в случае, когда психическое расстройство лица связано с опасностью для него или других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда”. Эти же цели назывались разработчиками проекта УПК Государственно-правового управления при Президенте РФ (ст. 5lf и в научной литерат>’ре’’.

Таким образом, при отказе от уголовного преследования производство

^Летучих В.И. Конституционный принцип обжалования в досудебных стадиях советского уголовного процесса: Учебное пособие. - Омск: изд. Омской высшей школы милиции МВД СССР, 1981.-С. 22, 23.

^ См.: Будников В.Л. Обжалование действий и решений следователя: Учебное пособие, - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990. - С. 20. ^ См.: Российская Юстиция. - 1994. - № 9. - С. 24, 25. ^ См.: Виноградова О.Б. Указ. соч.- С. 30, 31.

по уголовному делу может быть продолжено для достижения следующих целей:

-установления лица, совершившего общественно опасное деяние;

  • определение размера вреда и обеспечение его возмещения;
  • обеспечение безопасности граждан;
  • обеспечение права на доступ к правосудию в целях реабилитации лица;
  • решение вопроса о применении принудительных мер воспитательного воздействия или медицинского характера.
  • Итак, отказ от уголовного преследования не всегда означает немедленное, «автоматическое» прекращение производства, поскольку могут существовать цели, достижение которых возможно при продолжении производства по делу.

Нам представляется, что нормы, регламентирующие отказ от уголовного преследования при установлении обстоятельств, его исключающих, образуют единый правовой институт.

В теории права под институтом понимается совокупность норм, регулирующих относительно однородные отношения’. Правовые институты - составная часть любой отрасли права, в том числе уголовно-процессуального. Право, в целом, как и отдельные его элементы, обладает качеством системности. Последнее предполагает его единство и целостность; внутреннюю расчлененность, дифференцированность, наличие элементов; структ)’ру - целесообразный способ связи элементов; наличие цели (как системообразующего фактора)^.

Отгалкиваясь от этих положений, рассмотрим совокупность норм, регламентирующих применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Предваряя изложение суждений, свидетельствующих о правоте данного тезиса, отметим, что сведение регламентирования применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, только к положениям ст.ст. 24 и 27 УПК РФ было бы ошибкой.

Их понимание невозможно без дополнительного анализа ст.ст. 212, 213, 226,

’ См., напр.: Теория государства и права: Учебник / Под ред. Н.Г. Александрова. - 2-е изд., доп. - М.: Юрид. лит., 1974.- С. 511-513; Кожевников В.В. Теория права и государства: Учебно- наглядное пособие. - В 2 ч. - Омск: Омская академия МВД России, 2001. - 4.2. - С. 4. ^ См.: Протасов В.Н. Теория права и государства: Проблемы теории права и государства: Вопросы и ответы. - М.: Новый Юрист, 1999. - С. 35.

239, 246, 249, 299, 302 и др. УПК РФ (ст.ст. 5, 113, 208, 302 УПК РСФСР), регла- ментирующих особенности применения названных обстоятельств на различных стадиях уголовного судопроизводства. На необходимость такого комплексного анализа обращали внимание А.Р. Михайленко’, Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин^, Я.О. Мотовиловкер^ и другие авторы, в чьих работах подвергались исследованию те или иные аспекты анализируемых обстоятельств. Полагаем, в настоящее время назрела необходимость рассмотреть нормы, описывающие применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в совокупности как единый уголовно-процессуальный ИНСТЇПуТ.

Комплексное исследование данного правового института включает два аспекта: юридический И фактический.

Юридический аспект предполагает изучение нормативного регулирования оснований, форм и порядка применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Чтобы раскрыть его, следует указать, как сформулированы положения, обосновывающие решение об обстоятельствах, исключающих производство по делу, судом, прок>’рат)’рой, следователем, органом дознания, каковы внешний облик, юридическая грамотность этого документа (на основании положений какого закона решены отдельные вопросы, связанные с обстоятельствами, исключающими производство по делу), т.е. какова форма документа.

Нам представляется неверным считать, что в содержание рассматриваемого института входят только положения, содержащиеся в ст. 27 УПК РФ.

Еще до принятия УПК РФ A.M. Ларин, Э.Б. Мельникова, В.М. Савицкий называли обстоятельства, содержащиеся в пп. 1-5 и 7-11 ст. 5, п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР (ныне в ст.ст. 24 и 27 УПК РФ), исключающи.ми уголовное преследование’^. Мы разделяем предложенный авторами подход.

В его основу могут быть положены след>’ющие суждения. Первое - п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК, названной “Основания прекращения уголовного преследования”, при-

’ См.: Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе / Под ред. проф. А.Л. Цыпкина. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1975. - С. 64, 65. ^ См.: Жогин КВ., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. - С. 165-195.

^ См.: МотовшовкерЯ.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Моногра- |)ия. - Воронеж: Изд-во Воронежск. ун-та, 1984. - С. 104, 105.

См.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России: Лекции - очерки / Под ред. проф. В.М. Савицкого. - М.: Изд-во БЕК, 1997. - С. 157, 158.

меняется со ссылкой на ст. 24. Второе - право приносить возражения, закрепленное в ч. 2 ст. 27 УПК, распространяется на положения ст. 24. Третье - ч. 3 ст. 27 УПК детализирует основания, при установлении которых применяется п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК. Четвертое - п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК закрепляет право на реабилитацию “подозреваемого или обвиняемого, уголовное преследование (выделено мною. —Д.С.) в отношении которых прекращено по основаниям, предусмотренным (в том числе - Д.С.) пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 УПК…” Пятое - необходимость их комплексного рассмотрения вытекает из анализа ст.ст. 212, 302 УПК, предусматривающих единую процедуру применения как для обстоятельств, указанных в ст. 24, так и в ст. 27 УПК.

Изложенные положения позволяют называть обстоятельства, перечисленные в ст. 24 УПК, также исключающими уголовное преследование. В этой связи не можем не согласиться с утверждением И.Л. Петрухина, что предложенная законодателем классификация оснований прекращения уголовных дел и уголовного преследования искусственна, псевдонаучна и, в целом, неудачна’. Таким образом, систему обстоятельств, исключающих уголовное преследование, образуют положения ст.ст. 24 и 27 УПК РФ.

Их дополняют положения, регламентирующие, например, неявку частного обвинителя, что влечет прекращение уголовного дела частного обвинения по п. 2 ст. 24 УПК (ч. 3 ст. 249); положения раздела XVII УПК РФ, посвященного особенностям производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц (ст.ст. 448, 451), ч. 1 ст. 461 УПК.

Законодатель изложил обстоятельства, исключающие уголовное преследование, в ст.ст. 24, 27 УПК. Изменение формы и содержания многих положений - закономерный результат развития представлений о данном правовом институте в теории уголовно-процессуального права. Вместе с тем его анализ позволяет высказать некоторые суждения.

Отметим, что в рамках кодифицированного законодательства была предпринята попытка создать единый перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование, не требующий обращения правоприменителя к другим источникам.

’ См.: Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России // Гос-во и право. - 2002. - № 5. - С. 25.

однако она не была доведена до конца.

Так, законодатель не обозначил позицию в отношении кандидатов в депутаты в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации (ст. 49 Федерального закона (далее. - ФЗ) от 24 ионя 1999 г. «О выборах депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»)’. Вызывает сомнеіше и легитимность положений ст. 35 ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», принятого Государственной Думой 5 сентября 1997 г., которые наделяют иммунитетом от уголовной ответственности кандидатов в законодательные органы государственной власти субъектов Российской Федерации^.

До внесения изменений в УПК РФ Федеральным законом РФ от 29 мая 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»^, не был решен вопрос о порядке привлечения к ответственности арбитражных заседателей: “на арбитражного заседателя и членов его семьи в период осуществления им правосудия… распространяются гарантии неприкосновенности судей и членов их семей, установленные Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации», Законе Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации», «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации»” (ч. 1 ст. 7 названного Закона).

В УПК РФ установлен порядок возбуждения уголовного дела в отношении Председателя счетной палаты, его заместителей и аудиторов. Однако не определен механизм рассмотрения данного вопроса в отношении инспекторов счетной палаты. Здесь, по всей видимости, действуют положения ФЗ «о счетной палате Российской Федерации» от 11 января 1995 г”^. Не вполне правильным, на наш взгляд, является и отсутствие нормативных предписаний по вопросам, касающимся как производства уголовного преследования, так и оснований его прекращения в отношении субъектов, обладающих дипломатической неприкосновенностью.

Изложенное позволяет расширительно толковать положение ч. 1 ст. 1

’ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - № 26. - Ст. 3178. ^ Там же. - 1997. - № 38. - Ст. 4339. ^ Там же. - 2002. - № 22. - Ст. 2027.

^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 3. - Ст. 167.

УПК РФ, в соответствии с которым “порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом”. Полагаем не только допустимым, но и необходимым использовать положения иных федеральных законов при установлении пробелов в нормах УПК либо при недостаточном регулировании.

УПК РФ, перечисляя обстоятельства, исключающие уголовное преследование, дополнительно закрепляет процедуру их применения на различных этапах уголовного судопроизводства. Так, на возможность их применения в стадии воз- бужденш уголовного дела указывают положения ст.ст. 24, 148 УПК (ст. 5 и ч. 1 ст. ИЗ УПК РСФСР); в стадии предварительного расследования - ст.ст. 24, 27 и ч. 1 ст. 212 УПК РФ, включая производство дознания (ч. 1 ст. 223 УПК) и применение принудительных мер медицинского характера, если “характер совершенного деяния и психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него или других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда” (ранее это право было закреплено в ст. 27, п. 1 ч. 1 ст. 208, ч. 3 ст. 210 УПК РСФСР). Законодатель допускает применение обстоятельств и на судебных стадиях уголовного процесса (ст.ст. 239, 246, 249, 302, 306 УПК РФ и др.).

На применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, уполномочены субъекты, прямо указанные в законе. К ним, помимо дознавателя и следователя, следует отнести прок>’рора при поступлении к нему уголовного дела (п. 3 ч. 1 ст. 226 УПК), а также судью (суд) на предварительном слушании (ч. 1 ст. 239 УПК) и в ходе судебного разбирательства (ч. 7 ст. 246 УПК).

УПК РФ, кроме перечня обстоятельств и субъектов, уполномоченных законом на их применение, устанавливает форму решений, в которую должны быть обличены анализируемые обстоятельства: постановление, определение либо приговор. Об этом свидетельствуют положения пп. 23, 25, 28 ч. 1 ст. 5, п. 13 ч. 2 ст. 37, ч. 1 ст. 134, чч. 6, 7 ст 148, ст.ст. 213, 214, ч. 2 ст. 236, ст. 248, пп. 9, 10 ст. 299, ст. 304, чч. 2, 5 ст. 238, п. 2 ч. 3 ст. 348, ч. 5 ст. 349, пп. 1 и 2 ст.ст. 350 и 351, ч. 2 ст. 367, чч. 1, 5 ст. 427, чч. 1, 2, 4 ст. 439, ст. 443, ст. 448. В некоторых случаях (ст.ст. 213, 304 - 308), УПК говорит о структуре и содержании решения, называет (ст. 297) требования, предъявляемые к нему (соответственно чч. 1, 4 ст. 5, ч. 3 ст. 113, 209, 309 УПК РСФСР).

Применение обстоятельств имеет определенный процессуальный порядок, фрагменты которого усматриваются из анализа ст.ст. 24, 27, 148, 212 УПК РФ (ч. 5 ст. 5, ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР).

В зависимости от стадии принятия решения и процессуального статуса субъекта различается объем его прав и правовые последствия, возникающие для лиц, вовлеченных в сферу уголовно-процессуальной деятельности.

Рассмотренные положения служат реализации назначения уголовного судопроизводства: защите прав граждан, вовлеченных в уголовно-процессуальную деятельность (ст. 6 УПК). Но, помимо выполнения общих для всего судопроизводства целей и задач, анализируемые обстоятельства имеют и собственные (внутренние). Определение последних представляется важным, ибо «кто берется за частные вопросы, без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно «наталкиваться» на эти общие вопросы»\ В качестве таких целей применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, полагаем возможным предложить следующие.

Первая цель - уголовно-процессуальная экономия.

Решения об отказе от уголовного преследования с применением одного из обстоятельств, его исключающих, как справедливо указывает П.П. Пидюков для стадии возбуждения уголовного дела, позволяют избежать неоправданной траты средств и времени практических работников, сосредоточить внимание органов предварительного расследования на иных общественно опасных деяниях^. На эти обстоятельства, но уже для стадии предварительного расследования обращают внимание С.Н. Кабельков^, Х.Д. Аликперов, К.Ш. Курбанова’’. Обеспечивая своевременное установление и применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, органы предварительного расследования и суд обеспечивают охрану прав граждан так же, как и при решении вопроса о признании лица виновным и

’ Ленин В.И. Поли. собр. соч. - Т. 15. - С. 368.

^ См.: Пидюков П.П. Отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям: Автореф. дне… канд. юрид. наук. - Киев, 1990. - С. 4.

^ См.: Кабельное С.Н. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования по нереабилитирующим основаниям, не исключающим производство по делу: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Волгоград, 2001. - С. 13.

См.: Аликперов Х.Д., Курбанова К.Ш. УК РФ и некоторые проблемы освобождения от уголовной ответственности // Гос-во и право. - 2000. - № 1. - С. 55.

назначении ему справедливого наказания^

Вторая цель - обеспечение реабилитации лица на начальных стадиях процесса.

Принятие решения об отказе от уголовного преследования осуществляется в установленном законом порядке. Это возлагает обязанность на органы, осуществляющие уголовное преследование, и суд рассмотреть в первую очередь возможность применения обстоятельств, реабилитирующих лицо (ст.ст. 24, 27, 302 УПК).

Единство обстоятельств, исключающих уголовное преследование, с другими установленными фактами подчеркивается в перечне вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора (ст. 299 УПК), и кругом обстоятельств, подлежащих доказыванию в рамках уголовного судопроизводства (ст. 73 УПК)^.

Изложенное, на наш взгляд, позволяет говорить о системе правоотношений, возникающих, развивающихся и прекращающихся в рамках единого правового института - института обстоятельств, исключающъа уголовное преследование, который образуют положения, регламентирующие основания, условия, формы и порядок принятия решений об отказе от уголовного преследования при установлении обстоятельств, его исключающих, с учетом выполнения назначения уголовного производства.

Мы уже отмечали, что изменение перечня и процед>’ры применения обстоятельств является закономерным результатом развития права. Ранее они содержались в разных законах, поэтому имеют различную юридическую природу. Ее анализ дает возможность выделить три группы обстоятельств.

Первую группу образуют обстоятельства, имеющие материально-правовую природу.

К ним относятся: 1) отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24); 2) непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27); 3) отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24); 4) истечение сроков давности (п. 3 ч. 1 ст. 24); 5) акт амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27); 6) смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по

’ В отечественном уголовном процессе последовательно и обоснованно эту идею отстаивает проф. В.Т. Томин. См.: его. Динамика взглядов процессуалиста на понятие и систему принципов уголовного процесса // Правовая наука на рубеже XXI столетия: Сб. науч. тр. - Омск: Омская академия МВД России, 2000. - С. 125, 126.

^ См., напр.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания: Монография. - 2-е, доп. изд. - Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 1976. - С. 55; Опарин КБ. Указ. соч. - С. 15.

уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4 ч. 1 ст. 24).

В свою очередь, указанные обстоятельства могут быть разделены еще на две подгруппы: обстоятельства, исключающие уголовную ответственность лица, и обстоятельства, исключающие его наказание.

Обстоятельства первой подгруппы включают 1) отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24); 2) непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27)’; 3) отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24). Их установление исключает дальнейшее уголовное преследование вследствие его беспредметности.

Вторую подгруппу материально-правовых оснований составляют обстоятельства, исключающие наказание лица, указанные в разделе IV УК РФ “Освобождение от уголовной ответственности и наказания”. В нее входят истечение сроков давности уголовного преследования (ст. 78 УК РФ и его процессуальный аналог - п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ^), амнистия (ст. 84 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ).

Полагаем, к этой же подгруппе может быть отнесено такое основание, как смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК). Это обстоятельство не названо в УК. Прийти к выводу о его уголовно- правовой природе позволяет построение следующего силлогизма. Уголовной ответственности и наказанию за содеянное подлежит, безусловно, только живое вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного УК. Сам по себе факт смерти лица не ликвидирует общественную опасность и противоправность совершенного деяния. Закон не исключает в отношении умершего продолжение производства в целях его реабилитации. Таким образом, в отношении него еще может быть решен вопрос о наличии в его действиях элементов состава преступления, и, соответственно, его виновности, хотя вследствие смерти лица назначить наказание и исполнить его невозможно.

Следовательно, смерть лица выступает в качестве условия освобождения его от наказания. Такой подход имел место и в Уложении о наказаниях уголовных и

’ На непричастность лица как на уголовно-правовое понятие указывал, в частности, Е.А. Челышев. его. Решение о прекращении дела на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Казань, 1983.-С. 8.

^ В стадии судебного разбирательства установление этого обстоятельства влечет освобождение осужденного от наказания (п. 1 ч. 6 ст. 302 УПК РФ).

исправительных 1845 г. В нем к случаям, когда “наказание вовсе отменялось” законодатель относил смерть преступника и давность (пп. 1, 3 ст. 160)^ Фактически к той же группе обстоятельств относилось “помилование и прощение виновных”, под которым в то время понималась амнистия (ст. 170 Уложения)^.

Косвенно этот вывод подтверждается анализом положения ст. 172 Уложения, в котором указано, что “взыскание на вознаграждение за вред или убыток, какому-либо частному лицу преступлением причиненный, и в случае помилования и прощения его не прекращается”^.

Вторую группу обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на наш взгляд, образуют те, которые имеют уголовно-процессуальную природу. Как указывал А.Р. Михайленко: «Процессуальными обстоятельствами… считаются такие, наличие которых, с точки зрения уголовного права, не исключает факта преступления и наказания за содеянное, но в силу требования процессуального закона устраняет возбуждение уголовного дела и ведение следствия»’*. Он же выделял две подгруппы (два вида) процессуальных обстоятельств.

Вслед за ним отметим, что первую подгруппу составляют положения, закрепленные в пп. 4, 5 ч. 1 ст. 27 УПК, запрещающие неоднократно производить уголовное преследование в отношении того же лица по одному и тому же факту. В основе этого положения лежит известный римским юристам принцип поп bis in idem (недопустимость привлечения к ответственности за одно и то же деяние), названный еще в ст. 109 главы X Соборного уложения 1649 г. а позже в ст. 21 Устава уголовного судопроизводства, пп. 9 и 10 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР 1960 г.

Ко второй подгруппе относятся решения об отказе от уголовного преследования в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым либо за отсутствием жалобы потерпевшего (пп. 6, 7 ст. 5 УПК РСФСР, п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ)^

Третья группа содержит положения, указанные в п. 6 ч. 1 ст. 24, п. 6 ч. 1

’ См.: Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т.6. Законодательство первой половины XIX века. - М.: Юрид. лит., 1988. - С. 206. ^ Там же.-С. 209. ^ Там же.— С. 206.

^ См.: Михайленко А.Р. Указ. соч. - С. 64, 65; Сухарева Н.Д. Указ. соч. - С. 21. ^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 3: Акты Земских соборов. - М.: Юрид. лит., 1985. —С. 309.

^ См., напр.: Михайленко А.Р. Указ. соч. - С. 65.

РОСГІ””^* я ГРСУЛ’Г- ‘t

ст. 27, ст. 448 УПК РФ. В них зафиксированы иммунитеты от уголовной ответственности.

Причин выделения этих обстоятельств в самостоятельную группу, как представляется, несколько.

Во-первых, составляющие ее положения не являются согласно УК РФ основанием, препятствующим привлечению лица к уголовной ответственности либо освобождающим его от отбывания наказания. Во-вторых, нельзя данные основания отнести к собственно процессуальным, поскольку они не связаны с имевшими место ранее решениями по делу. И, наконец, в-третьих, для принятия одного из основных решений в ходе производства по делу лицу, в производстве которого оно находится, требуется получить согласие на возбуждение уголовного дела, привлечение к уголовной ответственности, направление уголовного дела в суд от иных субъектов, в том числе и не выполняющих функцию охраны правопорядка. Закон не определяет основания и порядок принятия решения подобными субъектами. Это позволяет допустить, что такие субъекты, принимая решение, не будут связаны положениями УПК РФ. А между тем их отказ в даче согласия на названные действия исключит как уголовное преследование, так и производство по делу. Таким обра- зом, можно сказать, что данная группа оснований не входит ни в одну из двух пре- дыдущих’.

Анализ норм УК и УПК РФ не позволяет выявить юридическую природу обозначенных обстоятельств. Попытаемся определить ее через цели введения таких норм.

Объясняя необходимость введения иммунитета депутата органа местного самоуправления, законодатель в ч. 1 ст. 18 Федерального закона от 6 октября 1999 г. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»^ указал, что тем самым создаются и обеспечиваются условия для беспрепятственного и эффективного осуществления ими полномочий, защиты их прав, чести и достоинства. К сожалению, в других законах, регламентирующих особый порядок производства в отношении отдельных категорий субъектов, цели введения

’ Поэтому мы не разделяем утверждение Н.Д. Сухаревой, относящей анализируемые обстоятельства к группе уголовно-процессуальных. См.: Сухарева Н.Д. Указ. соч. - С. 9. ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации.-1999. - №42.- Ст. 5005;. 2000.- № 31. - Ст. 3205; 2001. 7. - Ст. 608; 2002. - № 19. - Ст. 1792; 2002. - № 50. - Ст. 4930.

таких положений не сформулированы. Используем для разъяснения мнение Кон- ституционного Суда РФ, который неоднократно в своих постановлениях проверял конституционность положений, регламентирующих действие иммунитетов от уголовной ответственности.

в частности, объясняя необходимость существования особого порядка привлечения к уголовной ответственности членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, Конституционный Суд РФ в постановлении от 20 февраля 1996 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 18, статьи 19 и части второй статьи 20 Федерального Закона от 8 мая 1994 года “О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации” указал: “Неприкосновенность призвана служить публичным интересам, обеспечивая повышенную охрану законом личности парламентария в силу осуществления им государственных функций, ограждая его от необоснованных преследований, способствуя беспрепятственной деятельности парламентария и тем самым - парламента, их самостоятельности и независимости”^. Парламентский иммунитет присущ большинству развитых страї^.

В постановлении Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности положений п. 3 ст. 16 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» от 7 марта 1996 г. было указано, что: “судейская неприкосновенность является не личной привилегией гражданина, занимающего должность судьи, а средством защиты публичных интересов…

Если проанализировать приведенные выше доводы, то в качестве одной из наиболее важных причин введения особого порядка привлечения к уголовной ответственности отдельных категорий должностных лиц органов государственной власти следует указать на необходимость обеспечения выполнения такими субъек-

^ Там же. - 1996. - № 9. - Ст. 828.

^ Например, по Конституции США члены конгресса не могут быть подвергнуты допросу ни за какие речи или участие в дебатах (разд. 6 ст. 1). Конституция Франции предусматривает, что член парламента не может быть подвергнут преследованию, розыску, аресту, задержанию или суду не только за высказанные им мнения, но и голосование при исполнении своих обязанностей (ст. 26). Согласно Конституции Японии члены обеих палат не несут ответственности за свои речи, высказывания и голосование в парламенте (ст. 51). См.: Конституции зарубежных государств: Учеб. пособие. 2-е изд., неправ, и доп. - М.: Изд-во БЕК, 1997. - С. 15-29, 105-134, 441-456. ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 14. - Ст. 1549.

тами возложенных государством задач.

Перечисленные выше положения составляют юридический аспект регулирования обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Фактический аспект изучения рассматриваемого института предполагает анализ уголовно- процессуальной деятельности. Этому будут посвящены последующие параграфы.

В качестве основных выводов по первому параграфу укажем следующие.

  1. Обстоятельства, исключающие уголовное преследование, представляют собой институт, положения которого регламентируют основания, условия, формы и порядок принятия решений об отказе от уголовного преследования при установлении обстоятельств, его исключающих, с учетом выполнения назначения уголовного производства.
  2. Отказ в уголовном преследовании - это решение о фактическом непреследовании лица, вовлеченного в уголовно-процессуальные отношения, сопряженные с ограничением его прав и свобод.
  3. Под отказом от уголовного преследования понимается деятельность, могущая иметь место, когда уголовное преследование, во-первых, отсутствует в смысле, указанном законодателем (при отказе в возбуждении уголовного дела либо прекращении дела до начала уголовного преследования), либо, во-вторых, началось, поскольку в обоих случаях подлежат применению одни и те же обстоятельства.

  4. Фактическое уголовное преследование может быть начато до того, как лицо, в отношении которого оно осуществляется, будет поставлено в надлежащее процессуаіьное положение. Но этот этап уголовного преследования не требует вынесения решения об отказе от него, поскольку ранее позиция государства в лице его органов в официальных документах не высказывалась.
  5. Необходимость принятия решения об отказе от уголовного преследования в стадии предварительного расследования возникает только после официального определения его начала.

  6. При отказе от уголовного преследования производство по уголовному делу может быть продолжено для достижения следующих целей:
  7. -установление лица, совершившего общественно-опасное деяние;
  • определение размера вреда и обеспечение его возмещения;

  • обеспечение безопасности граждан;
  • решение вопроса о применении принудительных мер воспитательного воз- действия или медицинского характера;
  • обеспечение права на доступ к правосудию в целях реабилитации лица.
    1. Анализ юридической природы обстоятельств, исключающих уголовное преследование, позволяет выделить три группы последних.

Первую составляют обстоятельства, имеющие материально-правовую природу, исключающие привлечение лица к ответственности либо освобождающие его от отбывания наказания. Другая группа включает обстоятельства, имеющие процессуально-правовую природу. Третью образуют обстоятельства, регламентирующие особый порядок привлечения лиц отдельных категорий к уголовной ответственности.

§ 2. Развитие системы обстоятельств, исключающих уголовное преследование

Система обстоятельств, исключающих уголовное преследование, складывалась в течение нескольких столетий, и до настоящего времени этот процесс нельзя назвать завершенным. Анализ законодательства позволяет обратить внимание на совпадение общих направлений развития системы обстоятельств и права в целом.

Определяя эти направления, возьмем за основу периодизацию истории уголовного процесса России, предложенную И.Я. Фойницким. Он выделял три основных периода: 1) до подчинения государственного начала частному; 2) поглощение государственным началом личности вообще и сведение процесса к безличному производству; 3) гарантия в процессе прав и участия личности при обеспечении государственного начала уголовного процесса’. Дополнив эту схему историей уголовного процесса XX в., выявим основные тенденции развития законодательства в части, касающейся регламентирования обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Первый период развития законодательства приходится на X - XIV вв.

Правоотношения в области уголовного судопроизводства возникают при господстве в них частных начал. Формирование законов происходит в условиях недостатка авторитета государственной власти, отсутствия государственного аппарата, обеспечивающего их исполнение, и са.мих письменных источников права. Вторжение в частную жизнь пока минимально и проявляется лишь в закреплении сложившихся правовых традиций.

В X - XI вв. в нормативных актах уже упоминаются обстоятельства, установление которых исключало преследование со стороны государственных органов, несмотря на внешне их общественно опасный характер.

Так, в Краткой редакции Русской Правды указывались обычаи кровной мести, допускаемые в случае убийства, оскорбления и побоев (ст.ст. 5 - “расправы

’ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - T.I. - С. 18.

^ При нанесении побоев и оскорбления мстить должен был лично сам оскорбленный, в случае же причинения увечья мстить могли близкие потерпевшего, поскольку сам он это сделать был не в состоянии. См.: Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. I: Законодательство Древней Руси. — М.: Юрид. лит., 1984. — С. 47, 53.

с ночным вором” (ст. 3 8), а также право убить убийцу огнищанина сразу, т.е. без суда, содержащееся в ст. 21 Русской Правды и в ст. 40 Русской Правды Пространной Редакции^.

Такой подход законодателя был продиктован отсутствием на этом этапе органов расследования и невозможностью защитить граждан иным способом, чем предоставив им право на самозащиту. Отметим, что уже к концу этого периода граждане были лишены указанных полномочий.

Отказ от уголовного преследования имел место в случае смерти лица (убийства) по прошествии длительного времени вследствие давности события (ст. 19 Русской Правды Пространной Редакции)^, хотя оценка таким действиям как законным не давалась.

На этом этапе государство стремилось не вмешиваться в споры частных лиц.

Так, при “бое” (драке) на торгу, т.е. в публичном месте, преследование не начиналось без жалобы пострадавшего (ст. 27 Псковской Судной грамоты). Непоступление жалобы означало и безнаказанность деяния^. Законодатель вследствие отсутствия достаточных сил и средств исходил из необходимости скорейшего разрешения міфом любого конфликта. Только в этом случае «судебные издержки» не взыскивались (ст. 80 Псковской Судной грамоты). Напротив, примирение в ходе судебного разбирательства, но до начала поединка, влекло взыскание пошлины в пользу лиц, ведущих судебное разбирательство. Аналогичные нормы содержались в ст. 3 Двинской Уставной грамоты 1397-1398 гг. и ст. 53 Судебника 1497 г’’. А примирение, произошедшее после начала поединка, влекло уплату пошлины дополнительно в пользу должностных лиц, за ним наблюдавшїїх^.

Полагаем, эта идея вполне разумна, поскольку требует от лица, обратившегося с жалобой, намерения довести дело до разрешения судом и наказания виновного.

Впервые в ст. 9 Двинской Уставной грамоты была предложена форма приня-

’ См.: Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. I. Указ. соч. - С. 48, 49, 59-60, 62, 66- 67, 98.

^ Там же. - С. 65, 92. ^ Там же. - 358. ‘^Там же.-С. 374.

^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. П: Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. - М.: Юрид. лит., 1984. - С. 139.

тия решения: “грамота правая бессудная”. Она выдавалась стороне, явившейся в суд, и потому выигравшей дело\ Можно предположить, что в условиях смешанного гражданского и уголовного процессов такая норма создавала возможность для отказа в пересмотре решений по фактам, по которым велось разбирательство, хотя процедуру применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, ни один из изученных нами источников не называет.

Оценивая отказ от уголовного преследования в случае конфликта сторон, не затронувшего интересов иных лиц, отметим, что примирение еще не свидетельствовало об отсутствии противоправного деянїія как такового. Но в этом случае назначение наказания переставало быть необходимым. Таким образом, примирение “тяжущихся” изначально рассматривалось как обстоятельство, исключающее наказание.

Поскольку процесс носил характер спора, то стороне, против которой выдвигалось обвинение, предоставлялось право «свержеть виру», т.е. доказать безосновательность обвинения (ст. 20 Русской Правды Пространной Редакции)^. В случае недоказанности обвинения такое лицо по Псковской Судной грамоте объявлялось свободным от подозрении .

Обобщая основания отказа от уголовного преследования, и.мевшие место на первом этапе, отметим, что их можно разделить на три группы. Первую группу составляли обстоятельства, применение которых свидетельствовало о невиновности лица в связи с реализацией им права на самозащиту. Вторую группу образовывало такое обстоятельство, как давность произошедшего события. Третью группу формировали обстоятельства, применение которых освобождало лицо от наказания в связи с имевшим место примирением сторон.

Можно отметить, что Государства Руси стремились унифицировать случаи прекращения “тяжбы”, демонстрировали единство подходов к пониманию “типичных” сит>’аций и способам их решения. Однако законодательная техника была несовершенна. Нормы носили казуальный характер, не исчерпывали всего круга ситуаций, были разбросаны по текстам различных законов и системы не образывали.

’ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. П. Указ. соч. — С. 185.

^ К числу способов доказывания невиновности относились такие виды ордалий как испытания же- лезом, водой и поле. См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. I. Указ. соч. — С. 92-93. ^ Там же. - С. 370.

Уголовный процесс второго периода (XV - XVIII вв.), по словам И.Я. Фой- ницкого, перестает быть «живым судебным спором». Он «превращается в публичное исследование, движущей волей одного закона…». Происходит «поглощение в процессе не только частного, или искового, начала его публичным, но даже всего личного индивидуального безличным законом государственным…»’.

Вместе с тем именно на данном этапе законодатель отходит от казуальности норм, заменяя их более общими, универсальными положениями. Изменения коснулись и института обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Получили оформление институты уголовного права, исключающие наступление уголовной ответственности. Это необходимая оборона (арт. 156, 157, 185 ч. 3 Артикула Воинского 1715 г.)^, крайняя необходимость (арт. 123, 180), юридический казус как неумышленное и неосторожное убийство^. Названные деяния лица признавались законными по причине отсутствия состава преступления, хотя этот термин еще не использовался. Был поставлен вопрос о возрасте лица, совершившего противоправное деяние. Малолетство и невменяемость еще не исключали уголовную ответственность, но уже учитывались при определении вида и размера наказания (арт. 195 Артикула Воинского)’*.

Дальнейшее развитие получили положения, освобождавшие лицо от подозрения. Так, законодатель ввел такое (сомнительное, с точки зрения презумпции невиновности) основание прекращения уголовного преследования, как «одабривание добрыми людьми» (ст. 29 главы XXI Соборного Уложения).

В отличие от категоричного положения Псковской Судной грамоты лицо, в отношении которого осуществлялись указанные действия, оставлялось “под подозрением при недостаточности улик” для осуждения, о чем выносился соответствующий приговор^. Формулировку этого основания прекращения преследования нельзя назвать реабилитирующей лицо. Сомнения толковались не в пользу обвиняемого, хотя наряду с этим видом приговора действовали два других, традицион-

’ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. I. - С. 17, 18.

^ Подробнее см.: Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма. - М.: Юрид. лит., 1986. — С. 321, 356-357, 362, 382, 385-386. ^Там же, —С. 357,382-383. ‘‘Там же.-С. 321-322.

^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 3. Указ. соч. - С. 233, 417.

ных: обвинительный и оправдательный^.

Более четко указана в законе самостоятельная группа обстоятельств, применение которых обусловливалось вступившим в силу решением.

Законодатель окончательно закрепляет отказ государственных органов от пересмотров ранее решенного дела с введением принципа: “решенное дело почитается за истину” (ст. 109 главы X Соборного уложения 1649 г.)^ Названная норма обеспечивалась положениями ст.ст. 1-2, 4 главы XV, предписывающими оставлять в силе все судебные решения, вынесенные на основе законов, действовавших до Уложения^. Это основание можно назвать собственно “процессуальным”^. С его введением с судов снималась обязанность многократного пересмотра дела, чем подчеркивалась стабильность решений.

Более активно начали использоваться обстоятельства, содержавшие основания освобождения лица от применения наказания в силу предписаний самого закона. В частности, получило закрепление в законе существовавшее, видимо, и ранее неписаное право царя (в государственных интересах) вмешиваться в уголовное судопроизводство и миловать осужденного. Так, ст. 1 главы II Соборного уложения 1649 г. содержала формулировку: “что государь укажет”. Она предоставляла государю как высшей инстанции право разрешать все политические дела, включая принятие решения о пoмилoвaнии^ В интересах государства лица, совершившие политические преступления, освобождались от отбывания (либо дальнейшего отбывания) наказания. Условием применения этого положения было восстановление прав пострадавших лиц. Помилование не восстанавливало осужденного изменника в имущественных правах^, что дополнительно подчеркивало нереабилитирующий характер данного основания.

Таким образом, в ходе второго периода оформились три относительно самостоятельные группы оснований, исключающие уголовное преследование: обстоя-

’ См.: Тыричев кв. Понятие и сущность уголовного процесса // Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. проф. П.А. Лупинской. - М.: Юристъ, 1995. - С. 13. ^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 3. — С. 309. ^ Там же. — С. 340.

Там же. — С. 298. ^ Там же. — С. 262.

^ Так, в соответствии со ст. 11 главы II Соборного Уложения верн>’вшийся из-за рубежа изменник, помилованный государем, терял право на возвращение конфискованных земель. См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 3. — С. 88, 263.

тельства, исключающие наступление уголовной ответственности; обстоятельства, применение которых обусловлено вступившим в силу решением; обстоятельства, освобождающие лицо от применения наказания в силу указания закона.

По нашему мнению, начало третьего периода развития законодательства следует связывать с серединой XIX в.

К этому времени законодатель выработал позицию по вопросам правового регулирования обстоятельств, исключающих уголовное преследование, и системно изложил ее в нормах как материального, так и процессуального права.

Анализ уголовно-материального закона Российской империи - Уложения о наказаниях уголовных и исправительных (далее - Уложение) от 15 августа 1845 г’. - позволил выделить две относительно самостоятельные группы обстоятельств, влекущих, применяя современную терминологию, отказ от уголовного преследования.

Первую группу образовывали обстоятельства, исключающие наступление уголовной ответственности. Они содержались в отделении I главы III, названном «Об определении наказаний вообще и об обстоятельствах, при коих деяние не должно вменяться в вину» (ст.ст. 98- 109 Уложения)^.

Закон называл шесть таких обстоятельств: «1) совершенная невинность того деяния, коего случайным и непредвиденным последствием было сделано зло; 2) малолетство в таком возрасте, когда подсудимый не мог еще иметь понятия о свойстве деяния; 3) безумие, сумасшествие и припадки болезни, приводящие в умоисступление или совершенное беспамятство; 4) ошибка случайная или вследствие обмана; 5) принуждение от превосходящей непреодолимой силы; 6) необходимость обороны».

Изучение этих обстоятельств позволяет обратить внимание на общие для них признаки. Во- первых, все положения в названных статьях, свидетельствовали о том, что в деянии нет состава преступления ввиду отсутствия одного из его элементов^, что исключало возможность наступления уголовной ответственности. Во-

’ Составлен на основе изучения ранее действовавшего в России уголовного законодательства, судебной и административной практики. При разработке использовались 4 проекта и 15 действовавших уголовных кодексов. См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 6.- С. 163. ^Там же-С. 193-195.

^ Хотя самим законодателем этот термин не использовался.

вторых, указание на то, что «содеянное не должно быть вменено в вину» не пре- пятствовало организации расследования для целей их установления. И, в-третьих, рассматриваемые ситуации, за исключением, пожалуй, пункта 5 (принуждение от превосходящей непреодолимой силы), признают действия лиц правомерными и их реабилитируют.

Вторая группа включает обстоятельства, освобождающие лицо от применения наказания в силу указания самого закона.

К основаниям, когда «наказание вовсе отменяется», относится 1) смерть преступника; 2) примирение с обиженным; 3) давность. Четвертое обстоятельство - “помилование и прощение виновных” (ст.ст. 160, 170 Уложения)^

Анализ закона позволил сделать следующие предположения. Признание смерти преступника обстоятельством, освобождающим лицо от наказания (п. 1 ст. 160 Уложения), решало следующие проблемы. Признание решением суда лица прест>’пиик0м, обеспечивало надлежащую реализацию его прав. Защищались и интересы пострадавшей стороны, поскольку обязательному разрешению подлежал вопрос о частных исках и казенных взысканиях, которые обращались на им>’щест- во умершего (ст. 161 Уложения).

Аналогичным образом разрешалась сит>’ация при «примирении с обиженным» (п. 2 ст. 160 Уложения). Любой факт обращения лица с жалобой на якобы имевшее место преступление влек безусловное расследование с передачей для окончательного разрешения дела в суд, который в судебном разбирательстве, признав лицо виновным, отменял наказание по причине “примирения с обиженным”. Но это не освобождало преступника от уплаты судебных издержек. Судебное решение исключало возможность многократного обращения лиц в правоохранительные органы с противоположными, по сути, заявлениями, касающимися одного и того же факта: о начале уголовного преследования и его прекращении^.

Освобождение лица от наказания вследствие давности дополнительно рег-

^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 6. Указ. соч. — С. 206.

^ Такой порядок представляется справедливым. Обращаясь к государству за помощью, гражданин должен знать о последствиях своего обращения. Вместе с тем законодатель разграничивает интерес частный и государственный. Оскорбление, совершенное должностным лицом при исполнении служебных обязанностей, рассматривается как должностное преступление (ст. 376 Уложения о наказаниях), поэтому дела такой категории примирением не прекращались. См.: Российское зако- нодательство X — XX вв. - Т.6. - С. 376.

ламентировалось ст. ст. 163-169 Уложения. В этом случае, как и при отмене наказания за смертью преступника, частные иски обращались на имущество осужденного’.

Последнее обстоятельство - “прощение” - рассматривалось Уложением в качестве «изъятия из законов общих». Условием его применения служило волеизъявление «верховной самодержавной власти» как «действие монаршего милосердия». «На сем основании и даруемое в некоторых случаях общими милостивыми манифестами прощение распространялось лишь на преступления и проступки, которые в манифесте означены» (ст. 171 Уложения)^. “Последствия наказаний, уже понесенных виновными, отменялись лишь в тех случаях, если сие в указе или общем милостивом манифесте также именно постановлено. Взыскания на вознаграждение за вред или убыток, какому-либо частному лицу преступлением причиненный, и в случае помилования и прощения его не прекращаются” (ст. 172 Уложения)^.

Подводя итоги рассмотреїшя обстоятельств, освобождающих лицо от применения наказания, отметим следующее. Противоправное деяние, подпадающее под действие ст.ст. 160, 170 Уложения, должно было содержать все элементы состава преступления’’. Лицо, его совершившее, должно быть установлено и привлечено к уголовной ответственности. Суд, рассмотрев дело в судебном заседании, положительно разрешал вопрос о виновности и, назначив наказание лицу, признанному таковым, освобождал его от наказания в силу вышеназванных причин^.

Самостоятельн>’ю группу образовывали обстоятельства, исключающие уголовное преследование, применяемые в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности.

Иностранные граждане привлекались к ответственности в общем порядке, если иное не было предусмотрено договором®. Согласие на привлечение к ответст-

’ Имеется единственное ограничение: право на вознаграждение за причиненные преступлением вред и убытки и права на имущество, приобретенное посредством преступления, подчиняются правилам о давности, «в Законах гражданских определенным» (ст. 169 Уложения). ^ Под “общим милостивым манифестом” понимается амнистия / См.: Российское законодательство Х-ХХвв.-Т.б, —С. 209. ^ Там же. — С. 206.

^ Следует признать, что без этого вести речь о возможности применения наказания абсурдно. ^ Такие деяния признаются преступными и по действующему закону. Их установление также предоставляет лишь право освободить лицо от наказания (ст.ст. 76, 78 УК РФ).

^ Так, в примечании к ст. 178 Уложения указывалось, что китайцы, учинившие преступление на

52

венности лиц, обладающих дипломатической неприкосновенностью испрашивалось через Министерство иностранных дел (ст. 177 Уложения).

Таким образом, к концу XIX в. законодатель разделял обстоятельства, исключающие уголовную ответственность лица, освобождающие последнее от применения наказания в силу указания самого закона, и применяемые в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности.

К моменту осуществления Судебной реформы 1864 г. метод принятия конкретных норм был вытеснен методом принятия “абстрактных норм, кодификации”’.

Уголовно-процессуальный закон, принятый в 1864 г. - Устав уголовного судопроизводства (далее - УУС) - учел подходы законодателя, примененные при конструировании норм уголовно-материального права.

Система уголовного судопроизводства была построена таким образом, что все итоговые решения по делу принимал суд (ст. 277 УУС)^. К ним относилось и решение о “прекращении уголовного преследоваїїия” которое И.Я. Фойницкий определял как «судебное определение, которым постановлялось, что дальнейшее рассмотрение в судебном порядке возбужденного обвинения не может иметь места, а все принятые против обвиняемого меры подлежат отмене»^.

Уголовно-процессуальный закон позволял выделить также несколько групп обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Нормы, закреплявшие их, были разбросаны по тексту всего закона.

К обстоятельствам, исключающим наступление уголовной ответственности, можно было отнести следующие. Недостижение лицом десятилетнего возраста (ст. 137 Уложения, ст. 413 УУС). Ситуации, когда подсудимый, не достигший сем-

российской стороне границы, выдаются их правительству, так же как и российские подданные вы- даются правительству российскому. См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т.6. - С. 210. ‘ См.: Безруков С.С. Оценочные понятия и термины в уголовно-процессуальном законодательстве: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 2001. - С. 7.

^ Статья 277 Устава уголовного судопроизводства называлась: «Производство предварительного следствия может быть прекращено только судом». Даже если «судебный следователь не найдет оснований продолжить следствие, то, приостановив производство, испрашивает на прекращение дела разрешение суда через прокурора». {Российское законодательство X - XX вв. - Т. 8. - С. 147.).

^ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. П. - С. 55.

надцати лет, действовал не “с полным разумением” (ст. 759 УУС)^ В кассационных решениях Сената относительно раздела четвертого “О судопроизводстве по преступлениям и проступкам, относящимся до разных частей административного управления” в главе первой “О производстве по преступлениям и проступкам против имущества и доходов казны” подчеркивалось, что преследование не может бьггь возбуждено, а начатое подлежит прекращению, если в протоколе (о правонарушении. - JX-C.) не указан обвиняемый^.

К обстоятельствам, фиксирующим наличие вступившего в силу решения в отношении того же лица и по тому же факту, относилось и положение ст. 21 УУС, которое исключало уголовное преследование при установлении вступившего в законную силу приговора суда “по тому же самому преступлению, если бы даже открылись к его изобличению новые обстоятельства”.

Системное изложение получила только группа обстоятельств, освобождающих лицо от применения наказания в силу указания самого закона. Они были перечислены в ст. 16 УУС^, помещенной в раздел “Общие положения” и касавшейся всех этапов производства. Статья начиналась со слов “…судебное преследование в отношении к уголовной ответственности не может быть возбуждено, а начатое подлежит прекращению…”, дальше были изложены основания, названные в ст.ст. 160, 170 Уложения’^. Их установление влекло признание лица виновным и освобождение его от отбывания назначенного судом наказания (ст. 744 УУС)^.

Отметим, что положения УУС были в этой части несколько шире, чем его уголовно- правовой аналог. Такая ситуация возникла в связи с тем, что ст. 16 УУС, закрепляющая положение о том, что «уголовное преследование не может быть начато, а начатое не может быть продолжаемо и подлежит прекращению», создавала предпосылку для прекращения производства как на досудебном этапе, так и в распорядительном заседании суда, когда вопрос о виновности и назначении наказания еще не разрешен. Таким образом, она формально входила в противоречие со ст. 160 Уложения. Отсюда вытекала проблема оценки обстоятельств, как носящих, безус-

^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т.8. - С. 193. ^ Там же. - С. 367. ^ Там же.-С. 121.

^ См.: Российское законодательство Х-ХХ вв. - Т. 6. - С. 206. ^ См.: Российское законодательство Х-ХХ вв. - Т. 8. - С. 194, 195.

ловно, нереабилитарующий характер. Правильное понимание данной нормы обес- печивалось ст. 277 УУС, закреплявшей принятие всех итоговых решений судом, и решением Сената, допускавшего прекращение дела лишь путем судебного приго- вора^.

Обратим внимание также, что Устав уголовного судопроизводства (ст. 771) называл два вида приговоров: оправдательные и обвинительные^. Оставление в подозрении, еще имевшее место в ст. ст. 109 - 111 т. XV Свода законов, уже не допускал ось^

Отдельные особенности применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, были закреплены в “Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями” 1864 г. Этот процессуальный закон разделял обстоятельства, исключающие уголовное преследование, на три группы.

Обстоятельства, исючючающие наступление уголовной ответственности, были изложены в ст. 10 указанного Устава, положения которой были заимствованы из ст. 98 Уложения 1845 г. В частности, детализированы основания, исключающие наступление уголовной ответственности. Проступки не вменялись вовсе в вину, когда они совершались: «1) случайно, не только без намерения, но и без всякой неосторожности или небрежности; 2) в малолетстве - до 10 лет; 3) в безумии, сумасшествии и в припадках болезни, приводящих в умоисступление или в совершенное беспамятство”^; 4) по принуждению от непреодолимой силы и 5) по необходимой обороне»^. Кроме того, в ст. 157 дополнительно устанавливалось, что не вменялись в вину “мелочные порубки”, сделанные «приезжими для ПОЧИНКИ»^.

к обстоятельствам, освобождающим лицо от применения наказания, закон относил: 1) смерть осужденного; 2) давность, если по прошествии определенного периода времени (от шести месяцев до двух лет) по делам о преступлениях, под-

’ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. П. - С. 58. ^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 8. - С. 194. ‘Там же. —С. 332.

^ На пункт 3 не распространялись случаи совершения проступков лицами, находящимися в бес- сознательном состоянии по причине опьянения. Там жеСм.: Российское законодательство X - XX вв.-Т. 8.-С. 427.

^ См.: Российское законодательство X - XX вв. — Т. 8. - С. 396. ^Тамже. —С.414.

судных мировому судье, “не было никакого по ним производства”^ а также 3) примирение с обиженным в указанных законом случаях (ст. 20).

В статье 20 «Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» предусматривалось, что проступки, означенные в ст. 18 (против чести и прав частных лиц… супругов, родителей, опекунов и вообще тех, которые должны иметь попечение о них) и ст. 19 (кража, мошенничество и присвоение чужого имущества между супругами, а также между родителями и детьми), не влекут за собой наказания в случае примирения обиженного или потерпевшего. Это объяснялось сложностью рассмотрения внутрисемейных отношений, и необходимостью проявлять при этом деликатность^.

Четвертым документом судебной реформы стало Учреждение судебных установлений от 20 ноября 1864 г. {jxcuiee - YCVf. В отличие от ст. 177 Уложения, действие которой распространялось на должностных лиц иностранных государств - дипломатических служащих. Учреждением судебных установлений были предусмотрены особенности привлечения к уголовіюй ответственности отдельных должностных лиц Российской империи.

в частности, судьи (ст. 261 УCУ)^ судебные приставы (ст.ст. 326, 327 УСУ)^, работники прок>’рат}’рь/ и некоторые другие должностные лица правоприменительных органов предавались суду за должностные преступления через свое руководство (ст.ст. 1080, 1088 УУС)^. В отношении других лиц решения о направлении дела в суд принимали специальные органы - так называемые органы предания суду. Например, по делам в отношении членов Государственной Думы и Государственного Совета и прочих лиц первых трех классов, подлежащих за их преступления по службе Верховному уголовному суду, решения о передаче принимались 1-м Департаментом Государственного Совета (ст. ст. 1076, 1097 УУС). В отношении лиц судебного ведомства - судебной палатой и соединенным присутстви-

’ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 8. - С. 397. ^ Там же. — С. 429-430. ^ Там же. — С. 30. “^Там же, —С. 60, 111. ^ Там же. — С. 67.

^ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т.І. - С. 527. ^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 8. - С. 226, 227.

ем 1-го и кассационного департаментов Сената\

В числе достоинств Учреждения судебных установлений можно указать, во- первых, сведение положений, регламентирующих особый порядок привлечения к ответственности различных субъектов, в единый правовой акт. Во-вторых, то, что особый порядок подлежал применению только в связи с совершением должностного, а не любого общеуголовного преступления, и, в-третьих, наличие специальных органов, принимающих рещение о возможности организации уголовного преследования за подобные преступления.

Исследование правового регулирования рассматриваемых обстоятельств, указанных в Уложении о наказаниях. Уставе уголовного судопроизводства, Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, Учреждении судебных установлений, позволил сделать след>’ющие выводы. Законодатель разграничивал обстоятельства, а) исключающие наступление уголовной ответственности; б) фиксирующие наличие вступившего в силу решения в отношении того же лица и по тому же факту; в) освобождающие лицо от применения наказания в силу указания самого закона; г) применяемые в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности. Однако их единая система отсутствовала.

Октябрьская революция 1917 г. повлекла дальнейшее реформирование законодательства^. При этом в первые годы Советской власти, как показывает анализ Положения о народном суде РСФСР (ст.ст. 35, 36)^ и УПК РСФСР 1922, 1923 гг.^ сохранялся прежний порядок разрешения уголовных дел судом (как это имело место в УУС). В частности, в ст. 203 УПК РСФСР 1923 г. было сказано, что следователь по окончании расследования, придя к выводу о необходимости прекращения уголовного дела, формулировал его в мотивированном постановлении, направляемом в суд. Если последний соглашался с постановлением следователя, то, рассмотрев дело в распорядительном заседании, выносил определение о его прекращении. Часть 1 ст. 4 УПК РСФСР 1923 г. стала звучать так: “Уголовное преследование не

^ Подробнее см.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. П. - С. 418, 419; он же Указ. соч. - Т. I. - С. 452- 457.

^ Подробнее см.: Сотников Н.К Отказ в возбуждении уголовного дела: Учеб. пособие. - Караганда: Высшая школа МВД Республики Казахстан, 1992. - С. 9 - 20. ^ См.: Собрание узаконений РСФСР. - 1918. - № 85. - Ст. 889.

См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. 1917-1954 гг.: сборник документов / Под ред. чл.-корр. АН СССР С.А. Голунского. Указ. соч. - С. 30 - 74.

может быть возбуждено, а возбужденное не может быть продолжаемо и подлежит прекращеншо во всякой стадии процесса”. Тем самым подчеркивалось, что основой уголовно-процессуальной деятельности является уголовное преследование.

Законодатель впервые объединил обстоятельства, исключающие уголовное преследование лица, в одной - 4-й - статье УПК РСФСР 1923 г. Их было шесть: 1) смерть обвиняемого; 2) примирение обвиняемого с потерпевшим; 3) отсутствие жалобы потерпевшего; 4) истечение срока давности; 5) отсутствие в действиях, приписываемых обвшіяемому состава преступления; 6) вследствие акта об амнистии.

Появилось новое основание отказа от уголовного преследования: отсутствие “в действиях, приписываемых обвиняемому”, состава преступления (ч. 1 ст. 4 УПК РСФСР 1923 г.).

В “объединенный” перечень вошли обстоятельства, применяемые только по делам частного обвинения: примирение обвиняемого с потерпевшим; и отсутствие жалобы потерпевшего. Поскольку они не являлись общими для всех видов производств, было бы, возможно, правильнее поместить их в соответствующий раздел закона. УПК РСФСР в ст. 4 использовал процессуальные термины “обвиняемый” и “потерпевший”, что, на наш взгляд, осложняло понимание данных обстоятельств.

Объединив обстоятельства, исключающие уголовное преследование лица, в один перечень и установив для них единую процедуру применения, законодатель не показал различие между обстоятельствами, исключающими уголовную ответственность, и обстоятельствами, исключающими наказание лица. Это не могло не оказать влияние на дальнейшее развитие закона.

Постановлением ВЩЖ и СПК РСФСР от 10.06.1933 г. редакция ст.ст. 202 и 326 УПК РСФСР 1923 г. была изменена’. Статьей 202 УПК предписывалось “органам расследования {самостоятельно. - Д.С.) прекращать дело: при наличии оснований, указанньк в ст. 4; также-. 1) при необнаружении виновного^, 2) при недостаточности улик для предания обвиняемого суду”^. Согласно ст. 326 суду предоставлялось право выносить “оправдательный приговор, когда а) не установлено со-

’ См.: СУ РСФСР. - 1933. - № 37. - Ст. 135.

^ Аналогичное положение было закреплено и в Уставе уголовного судопроизводства. ^ Эта уголовно- процессуальная новелла - прообраз обстоятельства, закрепленного в п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР 1960 г.: “Недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств”.

бытие преступления’ или в действиях обвиняемого отсутствует состав преступления; б) недостаточны улики для обвинения”^.

27 октября 1960 г. был принят новый УПК РСФСР.

Правопреемницей ст. 4 УПК РСФСР 1923 г. стала ст. 5 УПК, начальную фразу которой законодатель сформулировал так: “Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению”, чем подчеркнул универсальность перечня обстоятельств как в стадии возбуждения уголовного дела, так и при производстве дальнейшего расследования по нему, в том числе и в судебных стадиях. Об этом свидетельствуют ст.ст. 208, 221, 309 УПК РСФСР 1960 г.

Обвиняемому при применении таких обстоятельств, как “истечение сроков давности” и “вследствие акта амнистии”, было предоставлено право возражать против прекращения дела (ч. 5 ст. 5 УПК РСФСР). Этим формально обеспечивалось право на “доступ лица к правосудию”.

К сожалению, данное право не было реализовано при применении иных “не- реабилитирующих” лицо обстоятельств. Можно отметить и ряд других недостатков, касающихся концепту альных подходов к обстоятельствам, исключающим уголовное преследование, их перечню и законодательной технике.

Во-первых, вследствие имевшей место в научных кругах дискуссии было нивелировано значение термина “уголовное преследование”, и ст. 5 УПК РСФСР 1960 г., фактически содержавшая обстоятельства, исключающие уголовное преследование, была названа “Обстоятельства, исключающие производство по делу”^, что позволяло в ряде случаев отказаться от продолжения производства по делу по формальным основаниям, несмотря на фактическую потребность в этом”^.

Во-вторых, применение таких обстоятельств, исключающих уголовное преследование, как давность, амнистия, примирение и смерть лица, стало

’ Впервые предложение о дополнении закона таким основанием было сделано М.Ю. Рагинским. его. Прекращение уголовного дела за отсутствием события преступления // Рабочий суд. - 1926. - № 15-16.-С. 980.

^ Появление нового обстоятельства - отсутствие события преступления - было неоднозначно воспринято работниками правоприменительных органов, причем настолько, что спустя более полувека потребовалось разъяснение Пленума Верховного Суда СССР “О судебном приговоре” от 27 июля 1990 г. № 6) // См.: Вестник Верховного Суда СССР. - 1991. - №1; И в настоящее время споры не улеглись, о чем свидетельствуют различные позиции авторов проектов УПК. См. Российская Юстиция. - 1994. - № 9; 11.

^ О ходе и содержании дискуссии мы подробно рассказывали в первом параграфе.

4

Например, за недостижением возраста лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности (п. 5 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР). Можно выделить и иные цели производства, о чем также велась речь в первом параграфе.

следование, как давность, амнистия, примирение и смерть лица, стало возможным и в стадии возбуждение уголовного дела, когда степень достоверности знаний была минимальной.

Вместе с тем, стремясь к максимальному обеспечению гарантий участникам процесса, законодатель не стал изменять судебный порядок и форму разрешения вопросов, связанных с применением двух из четырех оснований, предусмотренных ст. 16 УУС: вследствие давности и акта об амнистии. На суд, как и ранее, возлагалась обязанность провести судебное разбирательство и, признав лицо виновным, приговором назначить наказание и затем освободить осужденного от его отбывания (ч. 4 ст. 5 УПК). Так наметился разрыв в моменте прекращения производства по амнистии и вследствие истечения срока давности. Указанное решение мог принять, с одной стороны, суд в стадии судебного разбирательства одновременно с констатацией виновности лица, а с другой - орган, осуществляющий следствие или дознание, как в стадии предварительного расследования, так и возбуждения уголовного дела\

В-третьих, формулировка ч. 1 ст. 113 УПК РСФСР 1960 г. позволила дополнить перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование, таким, как “в случае отсутствия оснований к возбуждению уголовного дела”, применяемым только на первоначальном этапе судопроизводства. По его содержанию долгое время велась полемика, но единое понимание так и не было достигнуто^.

В-четвертых, в п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР 1960 г. было сформулировано такое самостоятельное основание прекращения уголовного преследования, применяемое лишь в стадии предварительного расследования, как “при недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств”^. Содержание данного обстоятельства, исключающего уголовное преследование, ставило под сомнение невиновность лица, в отношении которого оно применялось, и формально позволяло не продолжать расследование.

В-пятых, законодатель вновь не учел специфичность обстоятельств, указан-

’ Сущностью стадии возбуждения уголовного дела являются лишь регистрация повода к этому и установление признаков состава преступления.

Об этом речь пойдет ниже. ^ Оно было заимствовано из ст. 202 УТЖ РСФСР 1923 г. (“при недостаточности улик для предания обвиняемого суду”).

ных в пп. 6, 7 ч. 1 ст. 5 УІЖ, применяемых лишь по делам частного обвинения. Было бы логичнее их поместить в ст. 27 УПК. Указание на процессуальный статус лица вновь противоречило общему пониманию правового положения обвиняемого (ст. 46) и потерпевшего (ст. 53).

В-шестых, при применении иных нереабилитирующих обстоятельств указание на процессуальный статус лица, напротив, отсутствовало, хотя потребность в этом имелась.

В-седьмых, не имело никакого отношения к обстоятельствам, исключающим уголовное преследование, положение п. 11 ч. 1 ст. 5, введенное в УПК РСФСР 1960 г. Законом РФ от 27 августа 1993 г. № 5668-1 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях»’ и закрепляющее необходимость отказа в возбуждении уголовного дела либо прекращение возбужденного дела “в отношении священнослужителя за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, известным ему из исповеди”.

Еще более некорректной выглядела норма Федерального закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ”0 свободе совести и религиозных объединениях”, устанавливающая, что “священнослужитель не может быть привлечен к уголовной ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди” (ч. 7 ст. 3)^. В Уставе уголовного судопроизводства было определено, что право не свидетельствовать относится к “свидетельскому иммунитету” (п. 2 ст. 704)^. Норма гласила, что к свидетельству не допускаются “священники - в отношении к признанию, сделанному им на исповеди”.

В-восьмых, законодатель неоправданно долго не реагировал и не вносил соответствующие изменения в УПК РСФСР 1960 г. в связи с наличием самостоятельного блока обстоятельств, закрепляющих иммунитеты от уголовной ответственности. О них следует сказать особо.

Длительное время существовал единый порядок привлечения различных должностных лиц к уголовной ответственности, в 1973 г. ситуация изменилась. В статье 36 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик, введенных

’ См.: Российская газета. - 1993. - 9 сент.

^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 39. - Ст. 4465. ^ См.: Российское законодательство X - XX вв. Т.8. Указ. соч. — С. 188.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 декабря 1973 г.’, было указано, что «судьи, а также народные заседатели при исполнении ими обязанностей в суде не могут быть привлечены к уголовной ответственности…» без согласия соответственно - Президиума Верховного Совета союзной республики, а судьи и народные заседатели военных трибуналов и Верховного Суда СССР - без соответствующего согласия Верховного Совета СССР, а в период между сессиями - Президиума Верховного Совета СССР. Редакция закона 1973 г. требовала получение согласия на привлечение к уголовной ответственности по всем категориям уголовных дел.

Начиная с 90-х гг. XX в., число субъектов, в отношении которых был предусмотрен особый порядок производства и, в том числе, привлечения к уголовной ответственности, стало стремительно увеличиваться. I Іакануне принятия УПК Российской Федерации в стране действовало около 20 нормативно-правовых актов, предусматривающих различные особенности уголовного судопроизводства в отношении отдельных категорий лиц.

К таким субъектам были отнесены Президент РФ (ст. 91 Конституции РФ); экс-президент (ст. 3 Закона «О гарантиях Президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи»)^ и зарегистрированные кандидаты в Президенты (ч. 6 ст. 42 ФЗ от 31 декабря 1999 г. «О выборах Президента Российской Федерации»)^; депутаты Государственной Думы, члены Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации (ст.ст. 19, 20 ФЗ “О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации” от 8 мая 1994 г. в ред. ФЗ от 23 июня и 5 июля 1999 г.)’^; зарегистрированный кандидат в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания РФ (ст. 49 ФЗ от 24 июня 1999 г. «О выборах депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»)^; депутаты законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации (ст. 13, 14 ФЗ “Об общих принципах организации законодательных (предста-

’ См.: Ведомости Верховного Совета СССР. - 1973. - № 51. - Ст. 726; 1980. -№ 27. - Ст. 545. ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. -2001 - № 7.- Ст. 617. ^ Там же. - 2000. - № 1. ч. 2. - Ст. 11.

^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 2. - Ст. 74; 1999. - № 28.- Ст. 3466.

^ Там же. - 1999. - № 26. - Ст. 3178.

вительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” в ред. ФЗ от 22 сентября 1999 г.)’ и кандидаты в депутаты в эти органы (ст. 35 ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ», принятого Государственной Думой 5 сентября 1997 г. с последующими изменениями)^; депутаты органов местного самоуправления (ст. 18 ФЗ от 28 августа 1995 г. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»)^; судьи, включая судей арбитражных судов (ст. 122 Конституции РФ и ст. 16 закона РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» от 16 июня 1992 г. в ред. ФЗ от 15 января 2001 г./, Конституционного Суда (ч. 1 ст. 15 Федерального конституционного закона №1 - ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»)^, мировых судей (ст. 2 ФЗ «О мировых судьях в Российской Федерации» №-188 от 17 декабря 1998 г./; народные заседатели судов общей юрисдикции (ст. 12 ФЗ «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в РФ», принятого Государственной Думой 17 мая 1999 г.)^ и арбитражные заседатели (ч. 1 ст. 7. ФЗ от 30 мая 2001 г. «Об ар- битражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации») ; Уполномоченный по правам человека в РФ (ст. 12 ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в РФ», принятого Государственной Думой 25 декабря 1996 г.)^; Председатель, его заместитель и аудиторы Счетной палаты (ст. 29 № 4-ФЗ от 11 января 1995 г. «О счетной палате Российской Федерации»)^’’.

Однако УПК РСФСР не был дополнен соответствующими положениями”. Следствием этого стали ошибки, допускаемые правоприменителем как в ходе осу-

’ Там же. -1995. - № 35. - Ст. 3506; 2000. - № 32. - Ст. 3330. ^ Там же. - 1997. -№ 38. - Ст. 4339.

^ Там же,- 1999,- №42.- Ст. 5005; 2000.- №31.- Ст. 3205; 2001.- №7,- Ст. 608; 2002,- № 19. - Ст. 1792; 2002. -№ 50. - Ст. 4930.

^ См.: Ведомости Съезда нар. деп. РФ и Верховного Совета РФ. - 1992. - № 30. - Ст. 1792; Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001 г. - № 51. - Ст. 4834.

^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации.- 1994,- №13.- Ст. 1447; 2001,- № 7. - Ст. 607; Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Под. ред. В.В. Лазарева. — М.: Изд-во «Спарк», 1997. - С. 412, 413. ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. -1998. - № 51. - Ст. 6270. ‘ Там же. - 2000. - №2. - ст. 158. ® Там же. - 2001. - № 23. - Ст. 2288.

^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. -№ 9. - Ст. 1011. ‘®Тамже.- 1995.-№3.- Ст. 167.

См.: Агаев Ф., ЧувилевА. Проблемы реализации конституционного принципа равенства всех перед законом и судом в уголовном судопроизводстве // Уголовное право. - 1999. - № 2. - С. 71.

63

ществления производства, так и при принятии решений о применении обстоятельств, исїслючающих уголовное преследование.

Не рассматривая детально каждое из существовавших обстоятельств, поскольку это не входит в предмет исследования, остановимся на общих для них проблемах.

Большинство федеральных законов не содержало указания на особый порядок производства по делам о должностных преступлениях. Из этого следовало, что особый порядок производства распространялся и на общеуголовные преступления. Между тем, как справедливо замечает Ф. Агаев, говоря об иммунитете депутатов: «Все известные случаи совершения депутатами преступлений, насколько известно, ничего общего не имеют с выполнением ими своих обязанностей»\ Полагаем, не ошибемся, если скажем, что данное утверждение в равной степени справедливо и для иных должностных лиц, обладающих иммунитетом от уголовной юрисдикции.

На неправомерность подобной ситуации применительно к ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Д>’мы Федерального Собрания РФ» обращал внимание Конституционный Суд РФ в постановлении от 20 февраля 1996 г. № 5- П, признав положения п. а ч. 2 ст. 19, ст. 20 данного закона “не соответствующими Конституции РФ” (статьям 15, части 1, 19 части 1, 52 и 98)^. Однако в закон соответствующие изменения внесены не были. Этот факт отмечался и в научной литерат>’ре^. Сходную ситуацию можно наблюдать при анализе нормативно-правовых актов, регламентирующих правовое положение депутатов законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, Уполномоченного по правам человека.

Процед^’ра преодоления иммунитетов была осложнена большим количеством разнообразных органов, вовлеченных в процесс принятия решения.

Правовая защита указанных лиц была многоярусной, многослойной, что требовало от органов расследования последовательного неоднократного обращения к субъектам, уполномоченным давать разрешения на возбуждение уголовного

’ См.: ^гаев Ф. Институт депутатской неприкосновенности // Уголовное право. - 1998. - № 2. - С. 54.

^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 9. - Ст. 828. ^ Подробнее см.: Журавлев М. К вопросу о правовом иммунитете членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации // Уголовное право.-2000,-№ 1.-С. 88, 90.

дела, производство отдельных следственных действий, привлечение к ответственности, направление дела в суд.

Такой порядок, например, был закреплен в отношении депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации Федерального Собрания РФ (ст. ст. 19, 20 ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ» в ред. ФЗ от 5 июля 1999 г.). Председатель, его заместитель и аудиторы Счетной палаты также не могут быть задержаны, арестованы, привлечены к уголовной ответственности, без согласия той палаты Федерального Собрания, которая назначила их на должность в Счетную палату. РІельзя не отметить, что если отказ дать согласие на производство отдельных следственных действий «лишь» затруднит расследование, то отказ в привлечении к уголовной ответственности либо в направлении уголовного дела в суд сделает дальнейшее производство невозможным.

Ситуация осложнялась несоответствием положений отраслевых законов аналогичным положениям Конституции РФ (например, в отношении парламентариев, судей). В частности, ст. 98 Конституции, устанавливающая неприкосновенность депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации, запрешает проводить следственные действия Б отношении указанных лиц, а в ст. 122 Конституции, закрепляющей положение о неприкосновенности судей, речь идет лишь об особом порядке привлечения к уголовной ответственности. Ограничения не касались про- цед>’ры собирания доказательств, что, тем не менее, было закреплено в федеральных законах.

Законодатель, как правило, требовал получения согласия на лишение неприкосновенности у органов, назначивших указанных субъектов на должность либо вышестоящих по отношению к ним.

Так, согласно ч. 2 ст. 29 ФЗ «О Счетной палате» от И января 1995 г., положение которой в настоящее время не отменено, аудиторы Счетной палаты привлекаются к уголовной ответственности с согласия Коллегии Счетной палаты - ее структурного подразделения^ Вопрос о лишении экс-президента РФ неприкосновенности решается обеими палатами Федерального Собрания (абзац 5 ч. 2 ст. 3 Закона «О гарантиях Президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий.

’ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 3. - Ст. 167.

и членам его семьи»)’. Такой порядок не мог исключить принятие решений с учетом “корпоративных” интересов, вопреки интересам правосудия.

Воздержимся от оценки эффективности и целесообразности существования данного инстіпута, уступив это право известному ученому и юристу И.Я. Фойницкому, который отмечал, что “этот институт, хорошо известный англосаксонской (курсив наш. - Д.С.) системе права, реализуется на Западе различными органами: жюри, правительством, палатой лордов. Такая “народная форма организации предания суду имеет серьезный политический довод: ею гарантируется свобода личности даже против произвольных со стороны правительства попыток привлечения к суду. Это своеобразный контроль за деятельностью обвинителей”^. Вместе с тем он подчеркивал и негативные стороны: невозможность быстрой и качественной оценки законности действий органов расследования, некомпетентность для решения вопроса о формулировании обвинения, финансовые соображения, возможность, с их помощью затягивать процессы без особенной надобности^. Он точно подметил: “Всего более беспомощной народная форма предания суду должна была оказаться в странах, где предварительное производство носит письменный, бумажный характер. Для оценки такого материала народные судьи совсем непригодны, легко подпадая под влияние руководящего ими лица”‘*. Возможность же обжалования их решений законом не предусмотрена^.

Подводя итоги рассмотрения истории применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, отметим след>’ющее.

  1. Обстоятельства, исключающие уголовное преследование, выявленные уже при анализе первых законодательных актов Х-ХП вв., можно разделить на три самостоятельные группы:

а) исключающие ответственность лица;

б) фиксирующие наличие вступившего в силу решения в отношении того же лица и по тому же факту;

в) освобождающие лицо от применения наказания в силу указания самого

^ Там же.-2001.-№7.-Ст. 617.

^ Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. I. - С. 452-454. ^ Подробнее см.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т, П. - С. 403. ^ См.: Фойницкий ИЯ. Указ. соч. - Т. I. - С. 455. ^Тамже.-Т.11.-С.416.

закона. Применение обстоятельств этой группы исключало признание лица невиновным и возлагало на него обязанности по возмещению вреда.

  1. Проблема иммунитетов от уголовной ответственности отдельных должностных лиц была решена еще УСУ 1864 г. Согласно этому закону особая процед>’ра распространялась только на порядок привлечения к ответственности за должностные преступления. По иным преступлениям сохранялся общий порядок производства.

§ 3. Механизм принятия решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование

Проблемы, связанные с обеспечением охраны прав лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство, постоянно привлекают внимание ученых-юристов и практиков. Можно выделить два принципиальных способа их разрешения. Первый состоит в увеличении объема прав конкретных участников уголовного судопроизводства. Па определенном этапе развития законодательства его можно признать эффективным. В то же время само по себе предоставление прав вряд ли позволит защитить граждан, если законом не будет гарантирована надлежащая процедура их реализации. Поэтому второй способ охраны прав лиц, на наш взгляд, состоит в создании надлежащего мехаїшзма судопроизводства, особенно при принятии ігго- гового решения. Закон не может учесть всех ситуаций, которые возникают при расследовании преступлений\ Но одним из путей его совершенствования является создание таких правовых предписаний, которые позволят минимизировать ошибки правоприменительной практики в конкретной сфере. При этом важно не только знать, какие именно ошибки иногда допускаются в деятельности дознавателей, следователей, прок>’роров, судей, но и то, чем они вызваны и каковы пути их преодоления.

Правильному выбору оснований прекращения уголовного преследования уделяли внимание все авторы, исследовавшие под различными углами зрения проблему отказа от уголовного преследования. Однако разработанные рекомендации не принесли каких-либо ощутимых результатов.

Так, при изучении уголовных дел, по которым постановлены оправдательные приговоры или вынесены судом постановления о прекращении уголовного дела по реабилитирующим обстоятельствам, нами выявлены типичные ошибки подмены одного реабилитирующего основания другим. Например, вместо отсутствия события преступления констатировалось отсутствие состава, и наоборот. Вместо реабилитирующих обстоятельств, исключающих уголовное преследование, приме-

’ См.: Дубривный В.А. Деятельность следователя по расследованию преступлений (Общая харак- теристика. Цели. Действия) / Под ред. В.Я. Чеканова. - Саратов: Изд-во Саратовск. ун-та, 1987. - С. 18.

нялись нереабилитирующие. Аналогичные ошибки были обнаружены и при прирія- тии решений органами предварительного расследования на досудебном производстве.

В числе одной из главных причин подобного положения видится отсутствие как такового критерия разграничения оснований. Нельзя отрицать, что уголовно- процессуальная деятельность по своей сути технологична. Неразработанность единой процедуры при решении какого-либо вопроса позволяет говорить, в конечном счете, о дисбалансе прав участников производства в различных стадиях. В этой связи нами была предпринята попытка выявить алгоритм (механизм) выбора основания принятия решения, поскольку “механизм принятия решения с логической стороны может быть представлен и в виде определенного алгоритмического описания (программы). При этом должны быть выделены ступени в решении того или иного вопроса, последовательное прохождение которых представляет собой путь к ответу на поставленный вопрос”’.

Известно, что правоприменитель на различных этапах судопроизводства решает в принципе одни и те же вопросы: имело ли место деяние, содержит ли оно состав преступления и др. Их положительное разрешение создает предпосылки для продолжения производства: вначале для возбуждения уголовного дела, затем - для избрания меры пресечения, направления уголовного дела в суд с обвинительным актом или обвинительным заключением.

Независимо от момента установления на различных стадиях уголовного судопроизводства (в стадии возбуждения уголовного дела, предварительного расследования, стадии судебного разбирательства и др.) одновременно подлежат применению одни и те же обстоятельства, исключающие уголовное преследование, названные в ст.ст. 24 и 27, 212, 302 УПК РФ.

Необходимость разрешения одних и тех же вопросов для продолжения уголовного преследования и возможность использования одних и тех же оснований для отказа от него в различных стадиях уголовного судопроизводства позволяет предположить, что может существовать и общий механизм (алгоритм) принятия итогового решения.

’ Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. - М.: Юрид. лит., 1976.-С. 23.

в работах А.Я. Дубинского\ Н.В. Жогина и Ф.Н. Фаткуллина^, А.Р. Михай- ленко^, Я.О. Мотовиловкера^ и некоторых других проводится анализ видов решений, принимаемых в отдельных стадиях уголовного судопроизводства. При этом сфера интересов названных авторов больше касалась проблем оснований и порядка применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Однако, по доступным нам сведениям, никто не ставил вопроса о механизме выбора и принятия конкретного итогового решения в рамках всего уголовного судопроизводства.

Анализ норм, регламентирующих принятие решений на досудебном этапе судопроизводства, показывает, что они не содержат механизма выбора того или иного основания, оставляя эту деятельность на усмотрение правоприменителя.

Не прописан алгоритм принятия итогового решения и на судебных стадиях, хотя отдельные его элементы можно усмотреть, оценивая деятельность суда в стадии судебного разбирательства по разрешению вопросов приговора. Алгоритмом или программой принятия решения назвала ответы суда на поставленные в приговоре вопросы и П.А. Лупинская^. Логике постановки вопросов приговора посвящена названная работа проф. Я.О. Мотовиловкера.

Таким образом, исследования, касающегося механизма принятия итогового решения для уголовного судопроизводства в целом, отсутствуют, несмотря на то, что такой механизм мог бы облегчить правоприменителю выбор вида решения. Поэтому мы предлагаем концепцию выбора итогового решения в уголовном судопроизводстве, положения которой позволят правильно ориентировать правоприменителя при выборе решения о необходимости осуществления уголовного преследования либо об отказе от него, а также выбрать надлежащее обстоятельство, исключающее уголовное преследование.

Опираясь на положения данной концепции, можно оценивать правомерность принимаемых в рамках производства по делу решений, а также эффективность

’ См.: Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Киев, 1971. - 24 с. ^ См.: Жогин КВ., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. - С. 165- 194. ^ См.: Михайленко А.Р. Указ. соч. - С. 64, 65.

^ См.: МотовшовкерЯ.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. - Воронеж: Изд-во Воронежск. ун-та, 1984. - 152 с. См.: Лушнская П.А. Указ. соч. - С. 23, 152.

правового регулирования определенного обстоятельства либо группы обстоятельств, исключающих уголовное преследование, вносить предложения по их унификации и приведению в соответствие с назначением уголовного судопроизводства.

Представляется, такой алгоритм должен отвечать следующим требованиям.

Во-первых, носить универсальный для уголовного судопроизводства характер. Это означает, что правоприменитель будет иметь возможность воспользоваться им независимо от вида и формы принятия итогового решения как на досудебных, так и на судебных стадиях уголовного судопроизводства.

Во-вторых, он должен быть направлен на установление обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ).

В-третьих, ориентирован на принятие решения, максимально защищающего права лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство.

В настоящее время УПК такого единого алгоритма принятия итогового ре- шеиия не содержит. Как уже было отмечено, наиболее близкий к искомому механизм принятия итогового решения существует в стадии судебного разбирательства. Он изложен в виде вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора (ст. 299 УПК РФ). Их в УПК РФ законодатель поставил 17.

Обратить внимание на перечень вопросов, разрешаемых в стадии судебного разбирательства, нас заставило несколько моментов. Именно в этой стадии даются ответы о том, виновно или не виновно лицо; о возможности назначения преступнику наказания, определяются вид и размер последнего; создаются предпосылки для разрешения гражданского иска. Только придя к определенным выводам по каждому вопросу, суд реализует в полном объеме назначение уголовного судопроизводства. И, следовательно, такой перечень можно признать исчерпывающим.

Очевидно, что далеко не все вопросы, содержащиеся в данном перечіїе, могут быть разрешены на досудебном производстве, а значит, включены в перечень, составляющий основу алгоритма принятия итогового решения в уголовном судопроизводстве. Анализ положений ст. 299 УПК РФ позволяет разделить вопросы на три группы.

Первая группа направлена на установление виновности лица и определение возможности назначения ему наказания, т.е. двух основных вопросов уголовного судопроизводства. На наш взгляд, сюда относятся вопросы о наличии деяния, причастности к его совершению конкретного лица, квалификации деяния, виновности лица, возможности применения наказания либо освобождения от отбывания такового, а также решение вопросов о возможности применения принудительных мер воспитательного воздействия или медицинского характера. Эти вопросы перечислены в пп. 1-5, 8,15,16 ст. 299 УПК.

Разрешение вопросов второй группы позволяет определить вид и размер наказания, вид исправительного учреждения, возможность и необходимость лишения подсудимого специального, воинского или почетного звания, классного чина, государственных наград, а также установить обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание. Они перечислены в пп. 6, 7, 9, 14 ст. 299 УПК.

Третья группа содержргг иные вопросы, направленные на обеспечение назначения уголовного судопроизводства. К этой группе можно отнести вопросы об удовлетворении гражданского иска, о судьбе имущества, на которое наложен арест, и судьбе вещественных доказательств, а также вопросы о процессуальных издержках и мере пресечения. Они носят вспомогательный характер и указаны в пп. 10-13 и 17 ст. 299 УПК.

Деятельность органов предварительного расследования носит обеспечительный характер по отношению к третьей группе вопросов и не затрагивает вопросов второй группы, разрешение которых - исключительная компетенция суда. Поэтому мы на них останавливаться не будем.

Только разрешение вопросов первой группы позволяет оценить фактическую и юридическую стороны деяния и принять одно из итоговых решений. Эти вопросы сформулированы для суда. Между тем близкую по содержанию деятельность осуществляют и органы предварительного расследования на досудебном производстве. С некоторой осторожностью можно сказать, что они в стадии возбуждения уголовного дела и стадии предварительного расследования, в сущности, дают ответы на те же самые вопросы, что и суд в стадии судебного разбирательства.

Но если правильность принятия судом итогового решения обеспечивается четким перечнем вопросов - задач, то для органов, осуществляющих уголовное преследование, этот процесс носит относительно произвольный характер. Определенной гарантией законности и обоснованности принимаемого итогового решения на досудебных стадиях может выступать только соответствующий уровень подготовки конкретного правоприменителя, его личный опыт, а также эффективный прокурорский надзор и, в случае обжалования решения, судебный контроль, что, на наш взгляд, в современных условиях не вполне достаточно. Поэтому считаем возможным и даже необходимым предложить поставить вопросы приговора первой группы о событии преступления и его юридической оценке, которые разрешает суд в стадии судебного разбирательства, на досудебном производстве. Это будет полностью соответствовать фактическому характеру деятельности органов дозна- ния и предварительного следствия при принятии итоговых решений и существенно облегчит ее.

Определив круг вопросов, разрешаемых на досудебном и судебном этапах судопроизводства, полагаем необходимым обратить внимание еще на один момент. Важно не только установить, какие вопросы подлежат разрешению на любом этапе уголовного судопроизводства, тем более, что опытному дознавателю, следователю, прокурору, судье эти вопросы наверняка известны, но и определить - что не менее значимо - правильную последовательность их установления. Она должна строго соблюдаться и, как отмечал проф. Я.О. Мотовиловкер, не носить случайного характера’. Он выделял в вопросах приговора первой группы две подгруппы, называя в качестве критерия их разделения, предмет, на установление которого эти вопросы направлены.

Если рассматриваются вопросы о наличии либо отсутствии прест)’пного деяния, причастности или непричастности к нему лица, его совершившего, т.е. о фактической его стороне, то, соответственно, это вопросы факта (пп. 1, 2 ч. 1 ст. 299 УПК). Они были известны еще Уставу уголовного судопроизводства и формулировались следующим образом: “Совершилось ли событие преступления, было ли оно деянием подсудимого и должно ли оно быть вменено ему в вину”. По сути, они соедиііяются в один совокупный вопрос о виновности подсудимого, “когда никем не возбуждено сомнения ни в том, что событие преступления действительно совершилось, ни в том, что оно должно быть вменено подсудимому в вину,

’ Подробнее см.: Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. Указ. соч. - С. 104.

если признано будет его деянием” (ст. 754)^ Положительный ответ на вопросы факта, что некое деяние имело место, и конкретное лицо его действительно совершило, создаст предпосылки для юридической оценки деяния, что может быть осуществлено путем разрешения вопросов второй подгруппы, в противном случае уголовно-процессуальная деятельность становится беспредметной.

Вопросы о юридической оценке деяния, возможности привлечения к уголовной ответственности и применения наказания - вопросы права (пп. 3-5 ст. 299 УПК). На каждый из них правоприменитель также должен дать положительный, либо отрицательный ответ.

Не вызывает сомнения, что при положительном ответе на все вышеперечисленные вопросы органы предварительного расследования смогут первоначально возбудить уголовное дело, затем провести расследование, предъявить обвинение и направить уголовное дело в суд. Суд, в свою очередь, будет иметь возможность признать лицо виновным и подлежащим наказанию или применению принудительных мер.

Вместе с тем равновероятным может быть получение на любой из вопросов приговора первой группы отрицательного ответа. Следствием этого станет отказ от уголовного преследования и применение одного из обстоятельств, его исключающих. В этой связи представляется любопытным провести параллель. Как Я.О. Мотовиловкер разделял вопросы приговора на вопросы факта и вопросы права, так более ста лет назад И.Я. Фойницкий разделял отрицательные ответы на эти вопросы - основания прекращения уголовного преследования - на “фактические и юридические условия” в зависимости от устанавливаемого обстоятельства^.

Полагаем, что ответы на вопросы приговора первой группы тесно взаимосвязаны с обстоятельствами, исключающими уголовное преследование. Итак, проанализируем вопросы приговора первой группы (пп. 1-5 ч. 1 ст. 299 УПК) и сопоставим их с отрицательными ответами, закрепленными в основаниях постановления оправдательного или обвинительного приговора с освобождением лица от наказания (ст. 302), и тождественными им обстоятельствами, исключающими уголовное

^ См.: Российское законодательство X - XX веков. - Т.8. Указ. соч. - С. 192-193. ^ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. П. - С. 55, 56.

преследование (пп. 1,2, 3 ч. 1 ст. 24 и п. 1, 3 ч. 1 ст. 27)’.

Итак, первый вопрос приговора гласит: «Доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый» (п. 1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 303 УПК РСФСР).

При положительном ответе на него правоприменитель устанавливает лицо, совершившее деяние, и переходит к разрешению второго вопроса. При отрицательном ответе суд должен будет постановить оправдательный приговор (а орган расследования отказать в возбуждении уголовного дела либо его прекратить) за отсутствием события преступления^ (п. 2 ч. 2 ст. 302, п. 1 ст. 24 УПК РФ). Аналогичное по формулировке обстоятельство ранее содержалось в п. 1 ч. 1 ст. 5 УПК ?СФС?\

После того, как будет установлено, что деяние (событие преступления) имело место, на разрешение выносится второй вопрос: «Доказано ли, что деяние совершил подсудимый» (п. 2 ч. 1 ст. 299 УПК РФ).

Положительный ответ на данный вопрос позволяет правоприменителю перейти к юридической оценке деяния. Отрицательный требует от суда постановить оправдательный приговор в отношении подсудимого (п. 2 ст. 302 УПК), а от органа расследования - вынести постановление о прекращении уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК) за непричастностью этого лица к рассматриваемому деянию.

Основание, близкое к анализируемому по содержанию, но не по формулировке (за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления), ранее содержалось в п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР. Вопреки буквальному толкованию этого положения, охотно поддерживаемого правоприменительной практикой и не-

’ Не можем не отметить, что такое сопоставление на примере ст. 5 УТЖ РСФСР, закреплявшей аналогичные положения, носило бы еще более наглядный характер.

^ Запомним, что на вопрос приговора о том, имело ли место деяние, суд и органы предварительного расследования должны ответить, что событие преступления отсутствует. К этой особенности мы вернемся в § 4 гл. 1 при рассмотрении содержания такого обстоятельства, исключающего уголовное преследование, как отсутствие события преступления.

^ Именно поэтому в случае возникновения конкуренции традиционных “реабилитирующих осно- ваний” авторами совершенно справедливо указывается на приоритет отсутствия события преступ- ления. См., напр.: Опарин Н.Б. Прекращение уголовных дел следователем по реабилитирующим основаниям: Автореф. дне… канд. юрид. наук. - М., 1984. - С. 20.

которыми учеными’, обстоятельство, которое оно содержит, не должно расцениваться как влекущее прекращение производства и, по сути, его исключающее. Ситуация, как отмечал A.M. Ларин, усугублялась отсутствием разграничения терминов «производство по уголовному делу» и «уголовное преследование», что отнюдь не способствовало принятию мер по выявлению преступника^. «Формулировка п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК не давала ответа на вопрос, как поступать в том случае, если положительно установлено, что преступление совершено не обвиняемым», - указывал проф. Б.Т. Безлепкин^. Именно поэтому в УПК РФ это положение было изменено на иное: непричастность подозреваемого или обвиняемого (п. 1 ст. 27).

Третий вопрос приговора о том, “является ли деяние преступлением”, носящий явно правовой характер, рассмотрим позднее.

Самостоятельное место занимает четвертый вопрос приговора “о виновности подсудимого в совершении преступления” (п. 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ). Па это указывает ряд обстоятельств. Во-первых, в отличие от двух рассмотренных выше вопросов, в системе оснований постановления оправдательного приговора, равно как и в системе обстоятельств, исключающих уголовное преследование, прямого отрицательного ответа на этот вопрос не содержится (ст.ст. 24, 27, 302 УПК РФ). Во- вторых, трудно однозначно определить его правовую природу. С одной стороны, это вопрос не факта. Их известно два: имело ли место деяние и причастно ли лицо к его совершению. Вместе с тем он ставится перед судом присяжных, которые в литерат>’ре однозначно считаются судьями факта.

Можно предположить, что этот вопрос носит правовой характер. Однако и такая позиция видится не бесспорной. В УПК РФ термин “виновность” не определен. Его можно обнаружить в ст. 73 закона при описании обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, где в п. 2 он использован наряду с такими обстоятельствами, как форма вины и мотивы. Это дает нам возможность наделеть

’ Например, В.Д. Арсеньев, считает, что “недоказанность означает вероятное знание обстоятельств дела, и не будет препятствовать (выделено мною. - Д.С.) принятию завершающего уголовный процесс решения” {Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследовании по уголовным делам. - Красноярск, 1978. - С. 23.)- С такой позицией мы согласиться не можем.

^ См.: Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: (Процессуальные функции). - М.: Юрид. лит., 1986.-С. 27, 28.

^ См.: Безлепкин Б.Т. Вопросы реабилитации на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук.. - М., 1972. - С. 8.

термин «виновность» самостоятельным содержанием. Безусловно, уголовной от- ветственности подлежит только виновное лицо. Согласно ст. 19 УК РФ это должно быть вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного настоящим Кодексом^ При сопоставлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, изложенных в п. 1 (событие преступления: время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления) и п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, с элементами состава преступления, можно прийти к следующему выводу: в качестве понятия, определяющего термин «виновность лица», следует рассматривать субъект преступления^. Но тогда придется признать, что этот вопрос полностью входит в содержание вопроса о наличии состава преступления — четвертого вопроса приговора (п. 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ), следовательно, он не должен ставиться перед присяжными, которые, как известно, являются судьями факта. Возможно, указанное понимание и «обедняет содержание термина «виновность»^, однако, как представляется, его использование в УПК РФ, без четко определенного установления содержания, приносит не меньше вреда, чем отказ от использования вообще. Поэтому, не оспаривая важіюсть установления того, в чем на самом деле обвиняемый признает себя виновным, полагаем необходимым поддержать проф. Я.О. Мотови- ловкера’*, предлагавшего вопрос о виновности из перечня вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, исключить^. Именно так в свое время поступил законодатель Казахской ССР (ст. 291). Однако в УПК Республики Казахстан, вступившем в силу с 1 января 1998 г., вновь указан вопрос о виновности подсудимого (ст. 371)^.

^ См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. д-р юрид. наук, проф. А.В. Наумов. - М.: Юристъ, 1996. - С. 73, 74.

^ Соответственно в п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК законодатель требует доказать наличие субъекта и субъективной стороны деяния.

^ См.: Векленко С.В., Михалъ О.А. О понятии виновности в уголовном праве и процессе // Проблемы противодействия преступности в современных условиях: Межвуз. сб. науч. тр. - Омск: Юридический институт МВД России, 1999. - С. 79.

^ Подробнее см.: МотовшовкерЯ.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. Указ. соч. - С. 103.

^ Противоположную позицию занимает П.М. Давыдов, который указывает, что “отрицать необхо- димость решения вопроса о виновности на разных стадиях процесса, запрещать указывать это в других процессуальных актах, кроме приговора, нет никаких оснований”. (См.: Давыдов П.М. Формы реализации уголовной ответственности // Применение норм уголовно-процессуального права: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск: УрГУ, 1981. - С. 9.).

^ См.: Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан - общая характеристика (в сравне-

77

Понимание данного термина осложняется и тем, что в п. 4 ч. 2 ст. 302 УПК предусмотрено самостоятельное основание постановления оправдательного приговора, когда “в отношении подсудимого коллегией присяжных заседателей вынесен оправдательный вердикт”. Учитывая, что к моменту постановки вопроса о виновности, вопросы факта (о деянии и причастности лица) уже разрешены, видится логичным предположить, что присяжные вправе постановить оправдательный приговор, выйдя за пределы вопросов факта, чего быть не должно.

Принятие вердикта присяжных “нет, не виновен” влечет за собой неопределенность еще и в вопросе о разрешении гражданского иска. Напомним, что в том случае, когда на первый и второй вопросы приговора даются отрицательные ответы, в иске отказывается. Если будет установлено отсутствие состава преступления, то разрешение иска остается на усмотрение суда. Но УПК РФ не предусматривает процедуру, которой надлежит руководствоваться при разрешении исковых требований, после констатации невиновности лица. А это, в свою очередь, не может в достаточной степени гарантировать надлежащий уровень защиты интересов граждан’.

Приведенные положения свидетельствуют о неопределенности позиции законодателя по данному вопросу, что проявляется при формулировании как четвертого вопроса приговора, так и отрицательного ответа на него. По нашему глубокому убеждению, использование в действующей редакции в УПК РФ вопроса приговора о виновности лица, равно как и соответствующего ему основания постановления оправдательного приговора, не гарантирует надлежащ>то защиту прав лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство, и противоречит его назначению (ст. 6). Для органов расследования данный вопрос не должен ставиться в связи с реализацией принципа презумпции невиновности (ст. 49 Конституции РФ/.

Вместе с тем мы обязаны указать, что до внесения соответствующих изменений в УПК РФ эти положения в стадии судебного разбирательства подлежат безусловному применению.

НИИ с УПК КазССР): Практическое пособие. Указ. соч. - 352 с.

’ Разрешение этой проблемы видится таким. Судья, изучив ответы на вопросы данные присяжными заседателями (о наличии деяния и причастности лица), должен постановить оправдательный приговор, выбрав основание отказа от уголовного преследования в зависимости от того вопроса факта, на который коллегия присяжньгх дала отрицательный ответ, чтобы далее руководствоваться ч. 2 ст. 306 УПК РФ.

^ Более детальное рассмотрение данного вопроса выходит за пределы исследования.

Перечисленные выше вопросы относились к вопросам факта, а отрицательные ответы на них - обстоятельства, исключающие уголовное преследование, можно назвать фактическими. Положительное разрешение зтїіх вопросов (о деянии, причастности и, с учетом оговорок, виновности лица) создает предпосылки для постановки вопросов, определяющих юридическую сторону деяния.

Обратимся к вопросам права. Первый вопрос гласит: “Является ли это деяние преступлением…” (п. 3 ч. 1 ст. 299 УПК РФ). Положительный ответ на него потребует применения конкретной нормы Особенной части УК РФ. Отрицательный обяжет правопри.менителя в стадии судебного разбирательства постановить оправдательный приговор, а в иных случаях вынести постановление (или определение) о прекращении уголовного преследования за отсутствием в деянии (подозреваемого, обвиняемого, подсудимого) состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ). Отметим, что содержание анализируемого вопроса приговора по объему идентично содержашпо отрицательного ответа на него (п. 3 ч. 2 ст. 302, п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и п. 2 ч. 2 ст. 5, п. 3 ч. 3 ст. 309 УПК РСФСР).

Последним вопросом приговора, который рассматривается как органами предварительного расследования, так и судом, является пятый вопрос: «Подлежит ли… (данное лицо. - Д.С.) наказанию за совершенное им преступление» (п. 5 ч. 1 ст. 299 УПК).

Утвердительный ответ на него позволяет на досудебном производстве принять решение о направлении уголовного дела в суд, а в стадии судебного разбирательства - решать вопрос о виде и размере наказания. Отрицательный ответ на пятый вопрос приговора возможен, если конкретное лицо совершило деяние, являющееся преступлением, но имеется условие, исключающее применение наказания. В части 8 ст. 302 УПК РФ таких условий названо два: когда в ходе судебного разбирательства суд устанавливает обстоятельства, предусмотренные п. 3 ч. 1 ст. 24 (истечение сроков давности уголовного преследования) и п. 3 ч. 1 ст. 27 Кодекса (вследствие акта об амнистии). В этом случае на досудебном производстве выносится постановление о прекращении уголовного судопроизводства, а в судебном разбирательстве постановляется обвинительный приговор с освобождением лица от наказания.

Изложенное выше позволяет, на наш взгляд, сформулировать несколько выводов.

Первый. Вопросы, разрешаемые при постановлении приговора, можно раз-

79

делить на три группы. Вопросы первой группы о событии преступления и его юри- дической оценке, указанные в пп. 1-5 ч. 1 ст. 299 УПК, правоприменитель разрешает в любой стадии уголовного судопроизводства, где решается основной вопрос уголовного дела, и потому они носят универсальный характер.

Вывод второй. Решение о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, принимается на различных стадиях уголовного судопроизводства не произвольно, а в соответствии с единым алгоритмом (механизмом) выбора и принятия итогового решения, основанном на перечне вопросов, подлежащих разрешению судом при постановлении приговора (пп. 1-5 ст. 299 УПК). Его соблюдение может выступить определенной гарантией принятия законного и обоснованного итогового решения, максимально обеспечивающего охрану прав лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство, независимо от того, будет ли это решение о продолжении уголовного преследования и производства либо об их прекрашении.

Третий вывод. Отрицательные ответы на вопросы первой группы приговора образуют обстоятельства, исключающие уголовное преследование’. Правильный выбор вопроса, на который отвечает то или иное обстоятельство, исключающее уголовное преследование, предопределяет основания и условия его применения.

Использование алгоритма выбора и принятия итогового решения, на наш взгляд, создает предпосылки для разделения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на несколько групп, чтобы, сопоставив их с соответствующим вопросом алгоритма, прийти к выводу о выполнении либо невыполнении отдельно взятым обстоятельством назначения уголовного судопроизводства. Таких групп обстоятельств можно выделить четыре:

1) исключающие наступление уголовной ответственности; 2) 3) фиксирующие наличие вст>’пившего в законную силу решения в отношении того же лица и по тому же факту; 4) 5) освобождающие лицо от применения наказания в силу указания самого закона; 6) 7) применяемые в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности. 8) ‘ Это дополнительно свидетельствует о возможности их рассмотрения как комплексного правового института.

§ 4. Общая характеристика обстоятельств, исключающих уголовное преследование, и их классификация

Согласно приведенной выше классификации, первую группу исследуемых обстоятельств составляют исключающие уголовную ответственность лица\

Такие обстоятельства означают, что либо отсутствовало деяние человека - событие преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК), либо деяние имело место, но конкретное лицо его не совершало, т.е. непричастность лица (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК), либо то, что содеянное совершено конкретным лицом, но при этом не является преступлением, и, следовательно, отсутствует состав преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК).

Первое из рассматриваемых нами обстоятельств, исключающих уголовное преследование, применяется при отсутствии события преступления.

Содержание данного обстоятельства традиционно вызывает споры. По своему характеру это понятие уголовно-правовое, соответственно, было бы разумным предположить, что оно должно быть раскрыто в тексте уголовного закона и теории уголовного права. Однако в доступных нам работах это понятие нами не обнаружено. П.М. Давыдов ранее пришел к тем же выводам^.

Как справедливо замечают Г.П. Химичева, О.В. Мичурина, О.В. Химичева, “в уголовно- правовом смысле “событие преступления”, по существу, тождественно понятию “состав преступления”, поскольку преступное событие не может существовать вне хотя бы одного из четырех элементов состава преступления… Иными словами, отсутствие события преступления означает отсутствие состава преступления”^. На это обстоятельство также обращали внимание Ю.П. Белозеров и А.А. Чувилев’^. При таком понимании едва заметная при анализе формулировок грань между отсутствием события и отсутствием состава преступления становится

’ Под уголовной ответственностью д-р юрид. наук С.Г. Келина понимает “те меры принудительного характера, которые предусматриваются уголовным законом в качестве реакции государства на совершение лицом преступления” {Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. д-р юрид. наук, проф. А.В. Наумов. - М.: Юристь, 1996. - С 51, 52.).

Си.: Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе: Автореф. дис… д-ра. юрид. наук. - Свердловск, 1973.-С. 15.

Химичева Г.П., Мичурина О.В., Химичева О.В. Прекращение уголовного дела на стадии предварительного расследования: Учебно-методическое пособие. - М.:ЮИ МВД России, 2001. - С. 7. ^ См.: Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Проблемы обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела: Учеб. пособие. - М.: ВШ МВД СССР, 1973. - С. 33.

вовсе неразличимой.

Ретроспективное изучение показывает, что в качестве самостоятельного обстоятельства, исключающего уголовное преследование, данное основание, как мы уе отмечали, впервые было предложено М.Ю. Рагинским в 1926 г. До принятия Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик отсутствие события преступления не значилось как самостоятельное основание ни для отказа в возбуждении уголовного дела, ни для его прекращения (ст. ст. 4, 204 УПК РСФСР 1923 г.). В то время, как справедливо отмечал Я.О. Мотовиловкер, прекращение дела за отсутствием события преступления искусственно подменялось его прекращением за отсутствием в действиях обвиняемого состава преступления\

Сформулировав данное основание в п. 1 ч. 1 ст. 5 Основ уголовного судопроизводства в 1958 г. и в п. 1 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР 1960 г., законодатель не раскрыл его содержание. Это создало в правоприменительной практике проблемы при применении данного обстоятельства, на что указывали С.В. Бородин, А.Я. Дубинский, Л.М. Карнеева, Т. Тадишев, Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин^. При чем, как отмечали Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллип, основная проблема заключалась в том, что смешивались понятия “событие, в связи с которым велось уголовное судопроизводство”, с “событием преступления”, явления, хотя и близкие, тесно связанные, но не тождественные, “отличающихся друг от друга не только по юридическому содержанию, но и по правовым последствиям”^. Тем не менее, это основание в той же редакции вошло в п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

В научной литературе вопрос о содержании термина “событие преступления” уже неоднократно рассматривался, однако единого решения не получил. Так, проф. Б.Т. Безлепкин под событием преступления понимает «само деяние, по пово-

’ См.: Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. Указ. соч. - С. 145.

См., напр.: Бородин С.В. Обстоятельства, исключающие производство по делу // Учен. зап. ВИ- ЮН. - М., 1961. - Вып. 13. - С. 53; Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. - Указ. соч. - С. 46; Карнеева Л.М. Прекращение уголовного дела за отсутствием состава и события преступления // Соц. законность. - 1970. - № 5. - С. 73; Тадишев Т. Указ. соч. - С. 75; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М.: Изд-во Юрид. лит., 1965. - С. 306.

^ Жогин Н.В. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. Указ. соч. - С. 306.

ду которого было возбуждено уголовное дело и велось paccлeдoвaниe»^ Проф. Т. Тадишев считает, что это “совокупность обстоятельств, признаков, фактов общественной и личной жизни человека, которые уголовным законом рассматриваются в качестве общественно опасного деяния, совершенного лицом виновно, по- сягающего на общественные отношения . Их позицию разделяет Л.В. Клейман .

Следствием изложенного стала ситуация, когда “суды (и органы предварительного расследования. - Д.С.) нередко избегают указывать основания оправдания именно потому, что им трудно определить, подлежит ли лицо оправданию за отсутствием состава преступления (вопрос права) или же за неустановлением события преступления (вопрос факта)’^. Более того, некоторые авторы даже предлагали объединить указанные основания в одно: “Если не было совершено преступле- ние””^

На этот недостаток оправдательных приговоров обратил внимание Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении “О судебном приговоре” от 27 июля 1990 г. № указав, что оправдательный приговор за неустановлением события преступления постановляется, когда 1) вмененное подсудимому деяние не совершалось либо 2а) указанные в обвинении последствия наступили в результате действия лица, которому причинен вред (самому себе. - Д.С.) или 26) независимо от чьей-либо воли, например, в результате действия сил природы^. С подобным утверждением солидарны Б.Я. Гаврилов, Г.П. Химичева, О.В. Мичурина, О-В. Химичева®.

^ См.: Безлепкин Б.Т. Указ. соч. - С. 7. ^ См.: Тадишев Т. Указ. соч. - С. 75.

^ См.: Клейман Л.В. Установление относимости доказательств при расследовании преступлений: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Омск, 2001. - С. 13.

См.: МотовиловкерЯ.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. Указ. соч. - С. 5.

См., иап-р.Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия. Указ. соч. - С. 15.

^ См.: Вестник Верховного Суда СССР. - 1991. - № 1.

^ Это постановление просуществовало 5 лет и признано утратившим силу постановлением Пленума Верховного Суда РФ “О судебном приговоре” № 1 от 29 апреля 1996 г., в котором аналогичные положения отсутствовали. Видимо, шестилетняя правоприменительная практика удовлетворения не принесла.

о

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. - М.: «Издательство «Экзамен XXI», 2002. - С. 67; Химичева Г.П., Мичурина О.В., Химичева О.В. Указ. соч. - С. 9.

Как справедливо отмечает П.В. Смирнов, «в жизни невозможно представить событие преступления без состава преступления, так как оно (если брать это понятие как термин, обозначающий уголовно-правовую категорию) будет только тогда, когда прямо или косвенно его наступление зависит от субъекта, виновного в наступлении общественно опасного события, причинившего вред охраняемым законом общественным отношениям, в противном случае мы вправе говорить лишь о событии как о явлении, сколь бы оно ни было общественно опасным. 11о если отсутствует хотя бы один из признаков состава преступления, мы не можем назвать его преступлением»^, и в этом смысле, к нашему глубокому сожалению, содержание положений, указанных в пп. 1, 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, идентично, что, конечно же, не мог иметь в виду законодатель при их формулировании.

Оценка содержания данного обстоятельства может влечь продолжительные споры, которые, на наш взгляд, по большей части беспредметны. В Словаре С.И. Ожегова под событием понимается «то, что произошло, то или иное значительное явление, факт общественной или личной жизни»^. Опираясь на такое широкое понимание термина «событие», можно сказать, что значительная часть происходящих событий для правоприменителя, осуществляющего уголовно- процессуальную деятельность, безразлична. Потенциальный интерес представляют лишь те из них, которые могут быть оценены как преступные.

Преступлением же признается «виновно совершенное (курсив наш. - Д.С.) общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания» (ч. 1 ст. 14 УК РФ). Виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяїіие умышленно или по неосторожности (ч. 1 ст. 24 УК РФ). Таким образом, деятельность “не лиц” в уголовном праве не оценивается^.

Здесь можно согласиться с предложением Н.Б. Опарина констатировать отсутствие события преступления, когда достоверно установлено отсутствие субъек-

’ Смирнов П.В. Совершенствование правовой регламентации отказа в возбуждении уголовного дела// Проблемы социалистической законности: Республ. межвед. науч. сб. - Харьков: ВИЩА ШКОЛА, 1983.- Вып. 11.-С. 125. ^ Ожегов СЛ. Указ. соч. - С. 604.

^ Идея отказа от термина “событие преступления” и его замены на “преступное деяние” получила поддержку Л.В. Клейман (См.: ее. Установление относимости доказательств при расследовании преступлений: Автореф. дне… канд. юрид. наук. - Омск. - 2001. - С. 7.). Это лишний раз доказывает справедливость как постановки самой проблемы, так направление ее разрешения.

та преступления^, следовательно, нельзя вести речь и о его (человека) деянии. Именно “узкое” понимание термина «событие преступления» как деяния^ отстаивают Ю.Н. Белозеров, С.В. Бородин, П.М. Давыдов, Д.Я. Мирский, А.Р. Михайленко, А.В. Наумов, Н.Г. Стойко, А.А. Чувилев^. Сходную позицию занимал и проф. Я.О. Мотовиловкер, указывавший, что при рассмотрении отсутствия события преступления речь идет лишь «о деянии в смысле его физических свойств независимо от того, оказывается ли оно общественно опасным или противоправным или нет», и, потому предлагает заменить соответствующую формулировку постановления оправдательного приговора «не установлено событие преступления» на «не установлено деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый»’*.

Справедливость оценки события преступления как деяния человека подтверждается и при сопоставлении данного обстоятельства с соответствующим ему вопросом приговора, указанным в п. 1 ч. 1 ст. 299 УПК. На точный вопрос: “Доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый”, законодатель предлагает следующий, на наш взгляд, не вполне корректный вариант отрицательного ответа: “Не установлено событие прест>’пления” (п. 1 ч. 1 ст. 24 и п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК). Полагаем, отрицательный ответ должен быть таким: “Деяние отсутствует”.

Присоединяясь к позиции, высказанной Я.О. Мотовиловкером, полагаем, что подобный подход, во-первых, приведет редакцию пп. 1 ст. 24 и п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК в соответствие с п. 1 ст. 299 УПК (“имело ли место деяние”, а не “событие преступления”); во-вторых, устранит возможность толкования закона в том смысле, что в случае оправдания лица по п. 2 ст. 302 суд признает, что событие преступления имело место (иначе подсудимый был бы оправдан по п. 1 ст. 302), но в этом собы-

’ См.: Опарин Н.Б. Прекращение уголовных дел следователем по реабилитирующим основаниям; Автореф. дне… канд. юрид. наук. - М. - 1984. - С. 17.

о

Термин «деяние» определяется как «действие, поступок» / См.: Ожегов С.И. Указ. соч. - С. 133. ^ См.: Бородин С.В. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела: пособие, - М.: изд-во ВНИИ МВД СССР, 1970. - С. 52; Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел. М.: Гос. изд-во Юрид. лит., 1963. - С. 12; Михайленко А.Р. Указ. соч. - С. 65; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.В. Наумов. Указ. соч. - С. 64. (В нем деяние определяется как «поведение (поступок) человека в форме действия или бездействия»); Стойко Н.Г. Недоказанность обстоятельств уголовного дела. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1984. - С. 82; Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч.- С. 32.

^ См.: Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. Указ. соч. - С. 104.

тии преступления нет состава преступления; в-третьих:, устранит трудности в раз- граничении фактических и юридических оснований оправдательного приговора (прекращения производства)^

Таким образом, по нашему мнению, из содержания термина «преступное событие» следует исключить иные явления, не связанные с деятельностью человека, и поддержать предложение проф. Я.О. Мотовиловкера о необходимости замены вызывающего споры термина “событие преступления” на более понятный и юридически точный: “деяние” (человека), по факту которого осуществлялось уголовное преследование.

Приведем пример. Приговором Ленинского районного суда г. Омска Т. оправдан за отсутствием события преступления по пп. «а, д» ч. 2 ст. 131 и ст. 119 УК РФ, несмотря на то, что «суд пришел к выводу, что вступление т. в половую связь с Б. имело место, однако оно носило добровольный характер». Поскольку судом установлено, что оцениваемое деяние человека имело место, его совершил подсудимый, однако объективная сторона изнасилования отсутствовала, то правильным было бы постановить оправдательный приговор за отсутствием состава преступления^.

Отсутствие же события преступления (деяния лица) следует констатировать, когда 1) вмененное лицу (подозреваемому, обвиняемому, подсудимому) деяние не совершалось вообще либо 2) указанные в обвинении последствия наступили независимо от чьей- либо воли, например, в результате действия сил природы.

В том случае, когда указанные в обвинении последствия были вызваны деятельностью лица, которому причинен вред, следует, на наш взгляд, фиксировать отсутствие состава преступления, поскольку какие-то деяния человека имели место (ДТП, суицид). Необходимость подобного вывода становится очевидной при предъявлении и разрешении исковых требований в гражданском порядке.

Руководствуясь схемой, предложенной законодателем для разрешения производства судом при рассмотрении уголовного дела по первой инстанции, проана-

’ См.: МотовиповкерЯ.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. Указ. соч. - С. 104. См.: Архив Ленинского районного суда г. Омска за 1999 г. - Уголовное дело № 1 - 207.

лизируем такое обстоятельство, как непричастность подозреваемого ши обвиняемого (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК), либо подсудимого (п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК) к совершению преступления.

Формулировка “при недостаточности собранных по делу доказательств для предания суду лица, привлеченного ранее к делу в качестве обвиняемого”, изначально содержалась в п. 2 ст. 206 УПК РСФСР 1922 г. и ст. 202 УПК РСФСР 1923 г’. Позже, когда полномочия органов предварительного расследования были расширены, формулировку изменили на “недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления”, в таком виде она вошла в УПК РСФСР 1960 г. (ст. 208).

Вместе с тем большинство авторов, исследовавших данное обстоятельство, уже тогда понимали под недоказанностью участия обвиняемого его непричастность к совершенному деянию^. На это, в частности, обращали внимание П.М. Давыдов, Э.Ф. Куцова, Д.Я. Мирский^. Разделял их позицию Б.Т. Безлепкин’’ в том, что, во-первых, такая формулировка категорически указывала на невиновность лица и не вызывала сомнений у окружающих; во-вторых, из всех возможных в практике случаев невиновности охватываются именно те, которые не отражались в пп. 1 и 2 ст. 5 УПК РСФСР (соответстветю - в пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), т.е. когда и событие и состав преступления налицо, но нет доказательств, что преступление совершено обвиняемым^. При чем не имеет значения, полностью отпали имевшиеся ранее доказательства или некоторые остались, но их недостаточно для достоверного вывода.

Приведем еще один пример. Кунцевским районным судом г. Москвы Басов

’ История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и проку- ратуры. 1917 - 1954 гг.: сборник документов / Под ред. чл.-корр. АН СССР С.А. Голунского. Указ. соч.-С. 204, 268.

^ Противоположную точку зрения отстаивает П.Г. Стойко, предлагающий дополнить понятие “не- доказанность участия обвиняемого” самостоятельным обстоятельством “недоказанность вины об- виняемого”. Подробнее см.: его. Указ. соч. - С. 75.

^ См.: Давыдов П.М. Указ. соч. - С. 14; Куцова Э. Ф. Указ. соч. - С. 89, 90; Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Указ. соч.- С. 63-64.

4

См.: Безлепкин Б. Т. Указ. соч. - С. 8. ^ Поэтому мы не разделяем позицию авторов Комментария к УПК РФ, указавших, что отсутствие в деянии состава преступления надлежит констатировать, когда «противоправное деяние имело место и явилось результатом преступных действий, но не обвиняемого, а другого лица». {Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. - С. 68.). Это классический случай, когда применению подлежит основание, на- званное в п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ: непричастность лица.

осужден по ч. 1 ст. 148^ УК РСФСР 1960 г. Он признан виновным в том, что 20 декабря 1994 г. неправомерно завладел автомашиной БМВ - 323, доверенной Чека- лину. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене приговора и прекращении дела за недоказанностью вины Басова в совершении преступления. Президиум Московского городского суда протест удовлетворил, указав, что на предварительном и судебном следствии Басов последовательно показывал, что машину, ключи к ней и технический паспорт ему дал его знакомый Сорокин. Он считал, что автомобиль принадлежит сестре или жене Сорокина. Показания Басова не опровергнуты. На этом основании дело было прекращено за недоказанностью участия Басова в совершении преступления.

Мы не можем согласиться с подобным решением. Констатировать непричастность лица к совершению преступления, по нашему мнению, надлежит в том случае, если лицо не предпринимало никаких действий, которые могли быть расценены как прест>’пление. Верховный Суд РФ неоднократно отмечал, что уголовное дело подлежит прекращению в связи с отсутствием в деянии состава преступления, когда сам факт деяния, совершенного конкретным лицом, установлен, но оно не предусмотрено, либо не расценивается уголовным законом в качестве преступления’.

В данном случае факт завладения Басовым автомашиной доказан и не оспаривается. Вместе с тем материалами дела не установлен умысел Басова на угон. При таких условиях, полагаем, уголовное дело подлежало прекращению не за недоказанностью участия в совершении преступления, которого не было, а за отсутствием состава преступления^.

Как “неучастие обвиняемого” толковали обстоятельство, изложенное в п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР A.M. Ларин, Э.Б. Мельникова, В.М. Caвицкий^ Однако этот вопрос оставался неразрешенным в проекте УПК (ст.ст. 29, 238), принятом в первом чтении 1 июня 1997 г.’^, и в проекте УПК (ст. 26), подготовленном рабочей

’ См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 2002. - № 9. - С. 15. ^ Приговор отменен ввиду недоказанности вины лица в неправомерном завладении транспортным средством без цели хищения. См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - № 4. - С. 15. ^ См.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Указ. соч. - С. 152, 153. ^ Проект УПК официально не был опубликован.

группой Министерства юстиции’.

Непричастность лица как обстоятельство, исключающее уголовное пресле- дование^ была названа только в проекте Государственно-правового управления при Президенте РФ (ст. 54)^. К нашему глубокому удовлетворению, указанное обстоятельство получило, наконец, закрепление в УПК РФ (п. 1 ч. 1 ст. 27).

В качестве ближайшего прототипа существующему обстоятельству, исключающему уголовное преследование, выступает “недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления” (п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР). В целях полноты исследования проанализируем это положение.

Первое, на что, считаем, следует обратить внимание, это законодательная неопределенность в вопросе о том, что необходимо прекратить: уголовное преследование либо производство.

Статья 208 УПК РСФСР была названа «Основания к прекращению дела». Следовательно, установление данного обстоятельства должно влечь прекращение всего производства. Одновременно согласно положению, закрепленному в п. 3 ч. 1 ст. 195 УПК РСФСР, неустановление лица является лишь основанием для приостановления производства. По УПК РСФСР суд, установив непричастность конкретного лица, должен был вернуть уголовное дело на дополнительное расследование для установления виновного (ч. 4 ст. 309), т.е. производство необходимо было продолжать. В УПК РФ аналогичная норма не содержится.

Второе. Словосочетание «недоказанность участия» лица не исключает сомнения в его виновности и близко по смыслу к сочетанию слов “оставить лицо в подозрении”^. Как указывал проф. Б.Т. Безлепкин, «эта формулировка наводит на мысль… что обвиняемый виновен, но его не удалось изобличить. Поэтому, хотя прекращение уголовного дела по п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР абсолютно одинако-

’ См.: Российская юстиция, - 1994.11.-С. 39.

^ Однако оно стоит на 4-м месте после установления отсутствия деяния, признаков преступления, правомерности причинившего вред деяния. Причем вопрос о правомерности деяния носит правовой характер и является частным случаем отсутствия состава преступления. ^ См.: Российская юстиция. - 1994. - № 9. - С. 22.

Ретроспективный анализ показывает, что, хотя подобная формулировка отличается от подходов розыскного (инквизиционного) процесса, где типичным считают презумпцию виновности и обя- занность доказывания возлагается на подсудимого, она соответствует типу процесса следственного, при котором при недостатке доказательств подсудимого не осуждали, а лишь оставляли «в подозрении»… на неопределенно долгий срок. (Подробнее см.: Смирнов А.В. Указ. соч. - С. 127). Но это формулировка не современного процесса, максимально гарантирующего права личности.

во по своим юридическим последствиям с прекращением дела за отсутствием события или состава преступления, с точки зрения моральных интересов лица, необоснованно привлекавшегося к уголовной ответственности, оно менее благоприятно, так как создает реабилитированному репутацию “непойманного вора”’. Оспаривать это основание прекращения производства нецелесообразно, поскольку только оно выступало гарантией против возможных исковых требований (ст. 310 УПК РСФСР). Толкование п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР допускало расхождение фактического и юридического смыслов. Если “юридически” лицо не привлекается к уголовной ответственности^ по причине недостаточности доказательств, что позволяет суду признать его невиновным, то обыденное толкование нормы закона приводит к противоположным выводам.

Такая ситуация признавалась и признается недопустимой^. Несовершенство формулировки закона создавало предпосылки для научных разработок, направленных на разъяснение содержания и последствий применения реабилитирующих оснований’* и совершенствование процедуры такого применения^ вместо устранения причин, их породивших, и потому порочных по существу.

Третье, что необходимо отметить: указание на процессуальное положение лица, в отношении которого приішмается решение.

УПК РСФСР называл в п. 2 ч. 2 ст. 208 обвиняемого. По его появлению должно предшествовать наличие «достаточных доказательств, дающих основание для предъявления обвинения» (ст. 143 УПК РСФСР). Их же, исходя из анализа си-

’ См.: Безлепкин Б. Т. Указ. соч. — С. 8.

^ Мы в это понятие включаем процессуальную деятельность, начальным моментом которой является привлечение лица в качестве обвиняемого, а конечным - вступление приговора суда в законную силу. См.: Сборник опорных конспектов по уголовному процессу / Под ред. В.В. Николюка. - Омск., 1997.-С. 40.

^ Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.1996 г. № 1 “О судебном приговоре” // См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - № 7. - С. 2.

^ В частности, И.Л. HeTpj’xnH предлагает «ввести единую справку о реабилитации, которая бы вы- давалась на руки реабилитированному и направлялась по запросам учреждений вместо копии оп- равдательного приговора (постановления о прекращении дела)». Такая справка «не должна содержать сведений о мотивах и конкретных основаниях реабилитации, чтобы не оставлять «в подозрении» тех, кто оправдан «за недостатком улик» / Цит. по: Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. Указ. соч. - С. 141.

^ Б.Т. Безлепкин приходил к выводу, что данное основание применяется при наличии следующих условий: факт преступления установлен; в деле имеется обвиняемый; собранных доказательств недостаточно для достоверного вывода о том, что преступление совершено данным обвиняемым, а не кем-либо другим; все возможности для собирания дополнительных доказательств исчерпаны». (См.: его. Указ. соч. - С. 7).

туации, как раз могло быть недостаточно.

Нечетко выраженная формулировка, как справедливо замечали П.М. Давыдов и Д.Я. Мирский, “по своему содержанию близка к понятию отсутствия состава преступления”’. Поэтому на практике имели место (умышленные и неумышленные) замены этого обстоятельства на предусмотренное п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР- за отсутствием состава преступления. Такую позицию разделяет и А.Р. Михайленко . Кроме того, как показали исследования, проведенные Б.Т. Безлепкиным «недоказанность самого факта совершения преступления смешивается с недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления»^.

С принятием УПК РФ ситуация существенно изменилась. Законодатель разрешил первое противоречие, указав, что установленная “непричастность подозреваемого или обвиняемого” признается обстоятельством, исключающим уголовное преследование, и, следовательно, не исключает производство по делу. Законодатель снял и второе противоречие. В настоящее время констатируется положительно установленная непричастность лица, оно не оставляется в подозрении, что ранее вытекало из самой формулировки УПК РСФСР. Действующая формулировка обстоятельства полностью коррелирует со вторым вопросом приговора: “Доказано ли, что деяние совершил подсудимый” (п. 2 ч. 1 ст. 299 УПК), если на этот вопрос будет дан отрицательный ответ.

^ См.: Михайленко А.Р. Указ. соч. - С. 63.

Вместе с тем, по нашему мнению, законодатель не вполне разрешил третье противоречие. С одной стороны, указание на процессуальный статус лица выступает подтверждением начавшемуся уголовному преследованию, которое законодатель определяет как “процессуальную деятельность, осуществляемую… в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления” (п. 55 ч. 1 ст. 5 УПК РФ). И в этом случае правоприменитель обязан первоначально поставить лицо в указанное законодателем процессуальное положение: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый (п. 1 ч. 1 ст. 27 и п. 2 ч. 2 ст. 302). Между тем В.В. Соловьев, исследовавший данное обстоятельство на диссертационном уровне, на наш взгляд, вполне обоснованно подчеркивал необходимость его исключения и предлагал

’ Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Указ. соч. - С. 62. 2

3

См.: Безлепкин Б. Т. Указ. соч. - СЛ.

формулировку “за непричастностью к преступлению”\ На возможность данной корректировки закона обращала внимание и Т.А. Соловьева^.

С другой стороны, в некоторых случаях сама уголовно-процессуальная деятельность, поскольку она будет связана с ограни^іением прав лица, по своему фактическому характеру может иметь черты уголовного преследования (производство обыска или выемки в квартире лица, его доставление). Процессуальное положение такого субъекта в УПК не определено, поэтому формально уголовное преследование не может считаться начатым. Вместе с тем нам видится убедительной позиция П.П. Ефремовой, которая считает, что принятие решения об отказе от уголовного преследования может быть “напрямую связано с процессом доказывания”, поскольку “установление факта непреследования лишает лицо возможности формального использования привилегии против самообвинения - освобождения от обязанности давать показания под предлогом защиты личной неприкосновенности”^. Для подобных целей, если это обусловлено обстоятельствами дела, и для обеспечения процесса доказывания, на наш взгляд, важно в данном случае принять решение об отказе от уголовного преследования.

Однако, как отмечалось, для отказа от уголовного преследования законодатель предлагает вначале поставить лицо в процессуальное положение подозреваемого или обвиняемого. Эта деятельность, согласно УПК, сопровождается применением мер процессуального принуждения. Против такого положения мы решительно возражаем. Отсюда полагаем возможным внести предложение об уточнении формулировки данного обстоятельства, заменив процессуально значимые термины «подозреваемый», «обвиняемый» (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК) и «подсудимый» (п. 2 Ч.2 ст. 302 УПК) на процессуально нейтральный - «лицо». В таком случае сфера применения рассматриваемого обстоятельства может охватывать деятельность, формально уголовным преследованием не являющ>тося. При необходи-

’ См.: Соловьев В.Б. Недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления как основание прекращения уголовного дела в стадии предварительного расследования: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 1990. - С. 14.

^ См.: Соловьева ТА. Частичное прекращение дела в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Казань, 1975. - С. 7.

^ Ефремова Н.П. Отказ в уголовном преследовании // Досудебное производство: (Актуальные вопросы теории и практики): Материалы науч. — практ. конф. / Отв.ред. A.M. Баранов. - Омск: Омская академия МВД России, 2002. - С. 53.

мости может быть указано в решении правоприменителя процессуальное положение лица, которое оно занимало на момент его принятия.

После установления фактических обстоятельств того, что имело место деяние и конкретное лицо причастно к его совершению, перед правоприменителем возникает задача ответить на ряд вопросов правового характера, и, в первую очередь, о наличии либо отсутствии в деянии состава преступления. Вывод об отсутствии состава преступления всегда связан с оценкой деяний человека’.

Данное обстоятельство, исключающее уголовное преследование, впервые получило закрепление в УПК РСФСР 1922 г. (ч. 5 ст. 4)^, Заметим, что еще в соответствии со ст. 277 Устава уголовного судопроизводства 1864 г., содержание которой было уточнено мнением Государственного совета Российской империи от 3 мая 1883 г., отсутствие в деянии признаков преступления или проступка, равно как необнаружение виновного и недостаточность улик, рассматривались в качестве оснований приостановления производства^. С момента принятия УПК РСФСР 1922 г. отсутствие состава преступления - основание для прекращения уголовного преследования.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении “О судебном приговоре” № 4 от 30 июня 1969 г. (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 26 апреля 1984 г. № 7 и 27 июля 1990 г. № 6) к случаям, требующим постановления оправдательного приговора по п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) - за отсутствием состава преступления (а следовательно, прекращения уголовного преследования и производства. - Д.С.), - относил такие, как: 1) содеянное лишь формально содержит признаки какого-либо преступления, но в силу малозначи-

^ См.: Сергеев Б.М. Отсутствие события и состава преступления как основания к отказу в возбуждении уголовного дела // Следователь. - 2002. - № 10 (54). - С. 6; его же. Обстоятельства, исключающие возможность возбуждения уголовного дела// Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. Указ. соч. - С. 228. ^ См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917 - 1954 гг. Указ. соч. - С. 188 - 232.

^ В 1873 г. по ст. 277 УУС прекращалось более 70% всех дел, при чем, в основном, в связи с отсутствием обвиняемого или доказательств его виновности. Несмотря на совершенствование законодательства, реорганизацию и увеличение численности полиции, существенных сдвигов в раскрываемости преступлений во второй половине XIX - начале XX в. добиться не удалось. Поэтому и в 1912 г. “из 463008 дел, по которым проводилось предварительное следствие, с обвинением в порядке ст. 478 Устава уголовного судопроизводства было направлено следователями 150795 дел, а на прекращение в порядке ст. 277 - 268803 дела”. {Российское законодательство X - XX веков. - Т.8. Указ. соч. - С. 292-293).

тельности не представляет общественной опасности в соответствии с ч. 2 ст. 7 УК РСФСР (ч. 2 ст. 14 УК РФ); 2) отсутствуют предусмотренные законом условия для признания налргчия состава преступления (повторность деяния, предшествующее привлечение к административной ответственности и др.); 3) деяние согласно ст. 13 УК РСФСР (ст. 37 УК РФ) совершено в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости (ст. 14 УК РСФСР, ст. 39 УК РФ); 4) имел место добровольный отказ от совершения преступления (ст. 16 УК РСФСР, ст. 31 УК РФ) и др’. Эти рекомендации были сделаны в условиях действия Уголовного и Уголовно- процессуального кодексов РСФСР, и в настоящее время требуется провести их ревизию.

Итак, термин «состав преступления» принадлежит науке уголовного права и детально разработан. Решение об отказе от уголовного преследования за отсутствием состава преступления основывается на анализе положений УК РФ.

Пункт 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, закрепляющий в процессуальном законе прекращение уголовного преследования и производства за отсутствием состава пре- ст>’пления, представляет собою общее положение. Раскрыть его можно, только проанализировав нормы Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, сгруппировав их по следующим основаниям: констатирующие отсутствие объективной стороны, объекта, субъекта, субъективной стороны.

Рассмотрим первую группу норм, указывающих на отсутствие объективной стороны преступления.

Установление добровольного отказа от совершения преступления (ст. 31 УК РФ), неоценка деяния уголовным законом в качестве преступления^, а равно если оно “формально содержит признаки какого-либо преступления, но в силу малозначительности не представляет общественной опасности” (ч. 2 ст. 14 УК РФ) требует применения п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК. Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 24 УПК РФ “уголовное дело подлежит прекращению по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость этого деяния были устранены новым уголовным законом”. Справед-

См.: Вестник Верховного Суда СССР. - 1991. — № 1. - С.12. (ч. 3 п. 15’ постановления о “Судебном приговоре”).

^ См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2002. - № 9. - С. 15.

ливость последнего положения ставится А.В. Наумовым под сомнение^

В практической деятельности констатация отсутствия состава преступления в связи с отсутствием объективной стороны имеет место и при вынесении так называемых отсекающих постановлений для отграничения одного состава преступления от другого либо для объяснения, почему лицу не инкриминирован тот или иной состав преступления.

Во вторую группу входят основания отказа от уголовного преследования за отсутствием состава преступления, когда нет объекта преступления. В частности, для отграничения уголовно-правовых хищений от административно-правовых по характеру и размеру ущерба, если деяние не будет признаваться преступлением в силу малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК РФ)^. Отсутствие в деянии состава преступления не исютючает наличия в нем административного или дисциплинарного проступка либо иного нарушения общественного порядка и правил общежития. Поэтому отсутствие состава преступления допускает возможность применения мер административного, дисциплинарного воздействия.

Третью группу составляют основания, фиксирующие у лица какие-либо особенности (свойства), не присущие ему как субъекту общественно опасного деяния.

Л. Лицо не отвечает определенным физическим критериям.

Отсутствие состава преступления может быть установлено “в отношении лица, не достигшего к моменту совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, возраста, с которого наступает уголовная ответственность” (ч. 3 ст. 27 УПК РФ, п. 5 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР)^. По общему правилу, уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадца-

^ Подробнее см.: //аучно-практическая конференция «Правовая и криминологическая оценки нового УПК РФ» // Государство и право. - 2002. - № 10. - С. 94.

^ Согласно примечанию к ст. 27,7 Кодексу РФ об административных правонарушениях “хищение чужого имущества признается мелким, если стоимость похищенного имущества не превышает один минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации”. {Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 44. - Ст. 4298). ^ Буквальное толкование в ч. 3 ст. 27 УПК позволяет отказываться от уголовного преследования в отнощении подозреваемого или обвиняемого, не достигщего к моменту соверщения деяния, предусмотренного уголовным законом, возраста, с которого наступает уголовная ответственность, только со стадии предварительного расследования. Однако правоприменительная практика пошла по иному пути. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК выносится в том случае, если недостижение лицом возраста будет установлено в стадии возбуждения уголовного дела. Полагаем, эта деятельность не вполне согласуется с назначением уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК) и целями продолженного производства.

тилетнего возраста (ч. 1 ст. 20 УК РФ). Лишь по небольшой категории уголовных дел, как правило, при совершении тяжких или особо тяжких преступлений возраст привлечения к уголовной ответственности снижен до четырнадцати лет (ч. 2 ст. 20 УК РФ).

Лицо считается достигшим возраста уголовной ответственности не в день рождения, а начиная с ноля часов следующих суток. В случае отсутствия документов, подтверждающих возраст, производится экспертиза в порядке п. 5 ст. 196 УПК. Здесь следует исходить из минимального предполагаемого возраста, а днем рождения считать последний день года, который указан экспертами (п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 7 “О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних” от 14 февраля 2000 г.)\

Недостижение возраста признается нереабилитирующим обстоятельством. Поэтому его констатация возможна только в случае, если есть объект преступного посягательства и выполнена объективная сторона деяния. В этом смысле его можно рассматривать как условие^, освобождающее от применения наказания. Такая разновидность отказа от уголовного преследования была известна еще в XIX в. Па- пример, по п. 2 ст. 98 Уложения 1845 г. содеянное не могло быть поставлено в вину вследствие малолетства лица, когда подсудимый не мог еще иметь понятия о свойстве деяния.

Б. Правоприменитель должен констатировать отсутствие субъекта преступления в связи с тем, что лицо не отвечает определенным психическим критериям. Это может быть ситуация так называемой возрастной вменяемости^. Она получила отражение в уголовно- процессуальном законе относительно недавно’* и возникает, когда лицо, формально достигшее возраста уголовной ответственности, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не могло в полной мере

’ См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 2000. - № 4. - С. 10. ^ См., напр.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. Указ. соч. - С. 141. ^ См.: МановаН.С. О некоторых противоречиях уголовного и уголовно-процессуального законодательства И Российский следователь. - 2000. - № 1. - С. 28.

С принятием ФЗ от 21 декабря 1996 г. № 160-ФЗ “О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с принятием Уголовного кодекса РФ” с последующими изменениями. См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 52. - Ст. 5881.

осознавать фактический характер своих действий (бездействия) либо руководить ими (ч. 3 ст. 27 УПК). Это основание было предопределено нормой ч. 3 ст. 20 УК РФ^ Его прототип был закреплен в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных: “Безумие, сумасшествие и припадки болезни, приводящие в умоисступление или совершенное беспамятство”, когда не было сомнения, что данное лицо по своему состоянию не могло иметь понятия о противозаконности и самом свойстве своего деяния (п. 3 ст. 98, ст.ст. 101- 103 Уложения)^.

Может возникнуть и иная ситуация, когда лицо, совершившее общественно опасное деяние, страдает психическим расстройством, исключающим вменяемость (п. «а» ч. 1 ст. 97 УК PФ)^

В этом случае невменяемость субъекта общественно опасного деяния, как совершенно справедливо отмечали Н.В. Жогин, В.В. Кальницкий, В.В. Николюк и Ф.П. Фаткуллин, повлечет не что иное, как отказ от уголовного преследования за отсутствием состава преступления’’. При этом само производство будет продолжено для решения вопроса, не связано ли психическое расстройство с опасностью для самого лица или других лиц либо с возможностью причинения последним иного существенного вреда. При положительном ответе на данный вопрос подлежат применению принудительные меры медицинского характера. При отрицательном - производство должно быть прекращено по п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ. К сожалению, отечественный законодатель ориентирует правоприменителя на это решение без указания на п. 2 ст. 24 УПК РФ.

В случае заболевания лица душевной болезнью в период производства по делу, возможно, след>’ет предусмотреть в законе специальное основание^.

^ См.: Савицкий В.М. Последние новеллы УПК: прекращение уголовного дела, состав суда, подсудность, подследственность И Российская юстиция. - 1997. - № 4. - С. 18.

^ Положение ст. 104 Уложения предписывало применять подобные правила к гл>’хонемым, а равно лишившимся слуха и языка в детском возрасте, когда нет сомнения, что они «не получили… никакого понятия об обязанностях и законе». {Российское законодательство X — XX веков. — Т. 6. - С. 317).

^ В случае психического расстройства несовершеннолетнего необходимо решать вопрос о применении принудительных мер медицинского характера в порядке гл. 51 УПК РФ. ^ См.: Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер медицинского характера: Учебное пособие. - Омск: Высшая школа милиции МВД СССР, 1990.-С. 5; Жогин Н.В. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М.: Юрид. лит., 1965.-С. 313. См.: Николюк В.В., Кальницкий В.В. Указ. соч. - С. 5.

Интересно заметить, что законодатель Республики Казахстан закрепил такое основание отказа от уголовного преследования, как “совершение запрещенного уголовным законом деяния в состоянии невменяемости, кроме случаев, когда возбуждение уголовного дела необходимо для применения принудительных мер медицинского характера” (п. 9 ст. 37 УПК РК)’. Но и он не довел до конца унификацию анализируемого обстоятельства и стал рассматривать его как разновидность отсутствия состава преступления.

В. Отказ от уголовного преследования за отсутствием состава преступления может иметь место в связи с тем, что лицо не отвечает критериям специального субъекта, например, не является должностным лицом.

Четвертую группу оснований отказа от уголовного преследования за отсутствием состава преступления составляют ситуации неустановления такого его элемента, как субъективная сторона. Это указанные в гл. 8 УК РФ такие “обстоятельства, исключающие преступность деяния”, как необходимая оборона (ст. 37), причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38), крайняя необходимость (ст. 39), физическое или психическое принуждение (ст. 40), обоснованный риск (ст. 41), исполнение приказа или распоряжения (ст. 42). При установлении названных обстоятельств правоприменитель обязан использовать положения п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК со ссылкой на соответствующую норму материального права^. Хотя, например, П.М. Давыдов и Д.Я. Мирский рассматривали их в качестве “обстоятельств, исключающих опасность деяния” вне отсутствия состава преступления^.

Во всех приведенных случаях должен иметь место отказ от уголовного преследования за отсутствием в действиях лица состава преступления. В этой связи, полагаем, будет правильным указать в УПК РФ, что отсутствие состава преступления - это полноценное обстоятельство, исключающее уголовное преследование. Руководствуясь приведенными суждениями, представляется целесообразным, во-

’ См.: Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан - общая характеристика (в сравнении с УПК КазССР): Практическое пособие. Указ. соч. - 352 с.

^ УПК РК, напротив, при установлении указанных обстоятельств следует применять самостоятельное процессуальное основание отказа от уголовного преследования “в отношении лица, подлежащего освобождению от уголовной ответственности в силу положений Уголовного кодекса Республики Казахстан” (п. 10 ст. 37 УПК РК). ^ См.: Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Указ. соч. - С. 23.

первых, унифицировать имеющиеся обстоятельства, поместив их в одну статью УПК РФ, и, во-вторых, рассмотреть вопрос о создании единой нормы, закрепив в УПК РФ положение, в соответствии с которым, “если законом не предусмотрено иное, прекращение уголовного преследования за отсутствием состава преступления влечет и прекращение производства в целом”.

В настоящее время нельзя не отметить еще одну особенность отказа от уголовного преследования за отсутствием состава преступления, которая содержится в ч. 1 ст. 148 УПК РФ. В стадии возбуждения уголовного дела “отказ… по основанию, предусмотренному пунктом 2 части первой статьи 24 настоящего Кодекса, допускается лишь в отношении конкретного лица”.

Эта уголовно-процессуальная новелла запрещает правоприменителю отказывать в возбуждении уголовного дела при неустановлении лица, совершившего общественно опасное деяние, по п. 2 ст. 24 УПК за отсутствием состава преступления, даже в том случае, если данные о других элементах состава преступления однозначно свидетельствуют о необходимости последующего прекращения производства по даніюму основанию. Законодатель требует продолжить производство до установления лица, хотя 1) сумма ущерба, причиненного общественно опасным деянием, не превышает одного минимального размера оплаты труда, либо 2) при совершении любого другого административного правонарушения, или 3) если размер ущерба причиненного преступлением заведомо не является значительным, что может иметь место при причинении вреда организации.

Возможно, введение подобного положения обусловливалось интересами защиты прав пострадавшего лица, которое могло позже в гражданском порядке защитить свои интересы, если ему станет известен причинитель вреда. Однако тогда отсутствие аналогичного условия для других стадий уголовного судопроизводства, в частности, для стадии предварительного расследования нужно расценивать как законодательную небрежность’. В то же время, оспаривая целесообразность включения такого положения в УПК РФ, отметим, что возмещение ущерба от названых деяний могло бы взять на себя государство, поскольку затраты на расследование

’ На это обстоятельства обратили внимание авторы Комментария к УПК РФ, которые рекомендовали применять положение ч. 1 ст. 148 УПК РФ по аналогии в стадии предварительного расследования. См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова.-С. 68.

могут многократно превысить размер вреда.

Несовершенство формулировки закона позволяет отказаться от уголовного преследования при неустановлении лица за отсутствием события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК). Тем более, что содержание указанного обстоятельства законодатель не определяет.

Завершая анализ обстоятельств, исключающих наступление уголовной ответственности, рассмотрим гражданско-правовые последствия, вытекающие из их применения.

Отметим, все указанные основания, независимо от стадии уголовного судопроизводства, в которой они установлены, влекут реабилитацию лица (ч. 2 ст. 133 УПК)’.

В соответствии с ч. 2 ст. 306 УПК «при постановлении оправдательного приговора, вынесении постановления или определения о прекращении уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части первой статьи 24 (за отсутствием события прест>’пления) и пунктом 1 части первой статьи 27 настоящего Кодекса (за непричастностью лица), суд отказывает в удовлетворении гражданского иска».

Это разумно, поскольку если понимать под отсутствием события преступления отсутствие деяния человека, что, в свою очередь, становится возможным, когда деяние не имело места вообще либо вызвано силами природы, следовательно, гражданского ответчика в принципе быть не может. Не вызывает сомнений и выбор второго обстоятельства. Предъявление исковых требований не исключается в принципе, но только в отношении надлежащего ответчика.

Как указано в УПК, “в остальных случаях (постановления оправдательного приговора, что возможно только за отсутствием состава преступления.- Д.С.) суд оставляет гражданский иск без рассмотрения”, что “не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства” (ч. 2 ст. 306 УПК). Аналогично предписывалось поступать согласно п. 2 ч. 3 ст. 310 УПК РСФСР при оправдании подсудимого за отсутствием состава преступления.

Данное положение является общим и требует разъяснений. В соответствии с ч. 3 ст. 1064 ГК РФ «вред, причиненный правомерными действиями, подлежит

’ См., напр.: Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 55.

возмещению в случаях, предусмотренных законом». В развитие этого в ст. 1066 ГК отмечено, что “не подлежит возмещению вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, если при этом не были превышены ее пределы”. Ранее сходное правило содержалось в ч. 3 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда СССР “О судебном приговоре”’. При причинении вреда в состоянии крайней необходимости суд, учитывая обстоятельства, при которых был причинен этот вред «может… освободить от возмещения вреда полностью либо частично…» (ч. 2 ст. 1067 ГК РФ). В остальных случаях в порядке гражданского судопроизводства суд отказать в иске не вправе.

Полагаем, подобный порядок в отношении гражданско-правовых последствий должен быть распространен на досудебное производство.

Таким образом, при отказе от уголовного преследования по основаниям, влекущим в стадии судебного разбирательства постановление оправдательного приговора, в иске отказывается а) при отсутствии деяния; б) непричастности лица; в) за отсутствием состава преступления: при причинении вреда в состоянии необходимой обороны либо - по усмотрению суда - в состоянии крайней необходимости. В остальных случаях суд обязан принять исковое заявление, но может оставить его без рассмотрения, предоставив пострадавшему возможность доказывать причинение вреда в порядке гражданского судопроизводства.

Подводя итоги рассмотрения обстоятельств, исключающих наступление уголовной ответственности лица, отметим, что установление отсутствия деяния либо состава прест>’пления свидетельствует об отсутствии оснований для дальнейшего уголовного судопроизводства. Применение иных обстоятельств (которые мы называем исключающими уголовное преследование), напротив, осуществляется не благодаря отсутствию оснований для осуществления уголовного судопроизводства, а вопреки их наличию^.

Два обстоятельства, фиксирующие наличие вступившего в силу решения, составляют вторую группу обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

’ См.: Вестник Верховного Суда СССР. - 1991. -№ 1. - С. 12.

^ См.: Мотовшовкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 29.

Первое указано в п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК и применяется при “наличии в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению”. Второе названо в п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК и применяется при “наличии в отношении подозреваемого или обвиняемого неот- мененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела”. В УПК РСФСР подобные обстоятельства были закреплены соответственно в пп. 9 и 10 ч. 1 ст. 5.

По сути, анализируемые положения вытекают из такого принципа уголовного судопроизводства, как «недопустимость повторного привлечения к ответственности за одно и то же деяние» (поп bis in idem). Их существование обычно объясняют соображениями гуманности и справедливости. Так, И.Я. Фойницкий пишет: «Человек, раз вытерпевший наказание за учиненное, покончил свои счеты с правосудием, и его несправедливо было бы вторично привлекать за то же к ответственности»’.

Характеризуя данный принцип, А.В. Смирнов выделяет, в частности, следующие его черты: “отказ от уголовного преследования является окончательным независимо от того, прекращается ли уголовное преследование по делу, окончательно решенному судом (п. 9 ст. 5 УПК РСФСР 1960 г., ст. 4 протокола 7 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.); либо преследование прерывается на досудебных стадиях, если обнаружится, что следственный орган… ранее уже прекратил дело по этому обвинению (п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, п. 10 ст. 5 УПК РСФСР 1960 г.); возможность многократных судебных разбирательств в отношении обвиняемого не одобряется. Исключение составляют эпизоды, когда в деле вновь открываются фактические обстоятельства, которые не были и не могли быть известны суду при вынесении решения по делу”^. Думается, с такой позицией следует согласиться.

Раскрывая эти положения, можно отметить, что нельзя дважды привлекать лицо к уголовной ответственности. Недопустимо возбуждение двух и более уго-

’ См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. - Т. П. - С. 41. ^ Подробнее см.: Смирнов А.В. Указ. соч. - С. 86-89.

ловных дел по одному и тому же факту, поскольку одна оценка деянию уже дана, а параллельное ведение судопроизводства может привести к противоположным выводам. При этом любое решение, принятое позднее, подлежало бы отмене. Однако, представляется, прав с А.Р. Михайленко, утверждающий, что эти “положения нельзя распространить на дело частного обвинения, которое было прекращено ввиду примирения первого заявителя с обвиняемым либо из-за неявки этого потерпевшего в судебное заседание”\

Условием прекращения уголовного дела в связи с наличием вступившего в законную силу приговора, определения или постановления суда является их вынесение в отношении конкретного лица. Причем, исходя из анализа ст. 12 УК РФ и сопоставления ее с ч. 1 ст. 50 Конституции РФ, если граждане РФ или постоянно проживающие в России лица без гражданства, совершившие деяние, признаваемое преступлением в государстве, на территории которого оно было совершено, были осуждены в указанном государстве, то это исключает возможность осуждения указанных лиц за то же самое деяние на территории РФ. Очевидно, законодатель хотел привести уголовный закон в соответствие с Конституцией. Однако фактически суд России лишен возможности с учетом наказания, понесенного лицом за границей, смягчить назначенное наказание или полностью освободить виновного от отбывания наказания. Следовательно, применение российского уголовного закона к гражданам РФ и постоянно проживающим в Российской Федерации лицам без гражданства поставлено в зависимость даже не столько от иностранного уголовного закона, сколько от приговора иностранного суда или иного органа, выполняющего судебные функции^.

Если в совершении преступления принимали участие иные лица, которые не привлекались к уголовной ответственности, то наличие решений суда не служит основанием для прекращения дела в отношении этих лиц. И, напротив, решение суда препятствует производству по делу, если оно вынесено “по тому же обвинению”. в этой связи заметим, что в п. 4 ст. 27 УПК РФ законодатель вновь вернулся

^ Михайленко А.Р. Указ. соч. - С. 78.

^ См.: Прошляков А.Д. Процессуальные аспекты действия уголовного закона в отношении лиц, со- вершивших преступление вне пределов Российской Федерации // Особенности правового регули- рования общественных отношений в приграничных регионах РФ: Материалы междунар. науч. практ. конф. - Оренбург: ОГУ, 2001. - Ч. 4. - С. 14, 15.

к формуле “по тому же обвинению”, которая в отличие от формулы “по тому же основанию”, использовавшейся в п. 9 ст. 5 УПК РСФСР, позволяет более четко от- граничивать указанные основания от иных оснований прекращения дела, на что обращал внимание A.M. Ларин’.

Представляется важным обратить внимание на ряд особенностей, выявляемых при сопоставлении положений УПК РФ и УПК РСФСР.

Во-первых, законодатель учел рекомендации Конституционного Суда РФ и, исходя из принципа состязательности, исключил содержавшееся в УПК РСФСР 1960 г. положение, в соответствии с которы.м суду была предоставлена возможность возбуждать уголовное дело^.

Во-вторых, он предложил при применении анализируемых обстоятельств ставить лицо в процессуальное положение подозреваемого или обвиняемого (пп. 4 и 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Это требование подлежит исполнению даже в том случае, когда лицо было осуждено и, возможно, отбыло наказание за вновь инкриминируемое ему деяние.

Целесообразность подобного регулирования вызывает сомнения, поскольку запрет на применение обстоятельств в стадии предварительного расследования до начала уголовного преследования и в стадии возбуждения уголовного дела повлечет, на наш взгляд, неоправданное и ничем не обоснованное затягивание уголовного судопроизводства при внешней очевидности оснований к его прекращению. А это, в свою очередь, противоречит принципу процессуальной экономии.

В-третьих, характер уголовного судопроизводства предполагает возможность ограничения прав подозреваемого и обвиняемого, в том числе и путем применения к ним мер процессуального принуждения, включая меры пресечения. Закон на этот счет ограничений не содержит. Между тем такая ситуация уже была

’ Подробнее см.: Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структ>’ра законодательства. - М.: “Наука”, 1985.-С. 132- 134.

^ См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации “По делу о проверке кон- ституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гр. В.И. Маслова” от 27.06.2000 №11-П // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 27. - Ст. 2882; Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно- процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ. от 14 января 2000 г. №1-П // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 5. - Ст. 611.

предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ и признана не соответствующей Конституции России\ Полагаем, данный вывод справедлив и для УПК РФ.

В-четвертых, вызывает сомнение и предложенное законодателем разделение одного основания прекращения производства на два самостоятельных, поскольку критерием выступают этап судопроизводства (досудебный либо судебный) и субъект, принимавший предыдущее решение.

На основании изложенного считаем возможным предложить следующую формулировку данного обстоятельства: ^^Наличие в отношении лица вступившего в законную силу постановления дознавателя, следователя, прокурора, судьи, определения или приговора суда по тому же обвинению”.

Анализируемые обстоятельства занимают, по нашей классификации, промежуточное положение между обстоятельствами, исключающими наступление уголовной ответственности, и третьей группой обстоятельств.

Ее образуют обстоятельства, освобождающие лицо от применения наказания в силу указания самого закона.

Их, на наш взгляд, четыре. Три из них закреплены в ст. 24 УПК РФ: истечение сроков давности уголовіюго преследования (п. 3); смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4); отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 настоящего Кодекса (п. 5). Четвертое обстоятельство указано в п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК: вследствие акта об амнистии.

В пользу их объединения в одну группу можно привести следующие доводы.

Три обстоятельств а применяются по делам о преступлениях любой категории. Исключение составляет п. 5 ст. 24 УПК, действие которого распространяется лишь на дела о преступлениях частного и частно-публичного уголовгюго преследования.

Исходя из буквального толкования закона, использование обстоятельств данной группы возможно только после начала уголовного преследования, под ко-

^ Определение Конституционного Суда Российской Федерации об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гончарова Н.С. на нарушение его конституционных прав положениями статей 5, 89, 93, 143, 154, 221, 247 и 378 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР № 296-0 от 21 декабря 2000 г.// См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001.- № 17,- Ст. 1766.

торым законодатель понимает «деятельность, направленную на изобличение по- дозреваемого или обвиняемого в совершении преступления» (п. 55 ч. 1 ст. 5 УПК). До начала уголовного преследования ни в стадии возбуждения уголовного дела, ни в стадии предварительного расследования од начала уголовного преследования принятие решения по таким основаниям, на наш взгляд, не должно иметь места, поскольку позволит оставить процесс доказывания незавершенным, затруднит постановку вопросов об ответственности за незаконное привлечение в качестве обвиняемого (ст. 299 УК РФ) и об обязанности возместить ущерб, причиненный незаконными действиями (ст. 1070 ГК РФ). Это особенно актуально в условиях, когда на более поздних этапах производства не исключена вероятность применения реабилитирующих обстоятельств. Полагаем, недобросовестный правоприменитель задумается о том, стоит ли незаконно привлекать лицо к уголовной ответственности, и, скорее, склонится к применению реабилитирующего лицо обстоятельства, чем захочет нести ответственность за незаконное и необоснованное привлечение в качестве обвиняемого.

Анализ текста УПК РФ позволяет сделать вывод о повышении требований к обоснованности принимаемого решения. Новый подход законодателя кажется разумным, поскольку известно, чем позже в уголовном судопроизводстве принимается итоговое решение, тем больше обстоятельств может быть учтено правоприменителем. Вместе с тем отметим, что такой подход может изменить сложившуюся правоприменительную практику, допускавшую прекращение производства по любому из трех рассматриваемых обстоятельств со стадии возбуждения уголовного дела’.

Материала.ми дела должно быть доказано, что имело место деяние, совершенное конкретным лицом и содержащее все элементы состава преступления, т.е. к моменту принятия решения правоприменитель должен дать положительный ответ на 1-4 вопросы ст. 299 УПК РФ. И на его разрешении останется вопрос о возможности применения наказания, на который при установлении любого из обстоятельств ответ будет отрицательным, причем в отношении двух из них (указанных в

^ Наши надежды в части применения акта об амнистии не оправдались. Постановление Государст- венной Д>’мы Федерального Собрания Российской Федерации 6 июня 2003 г. «Об объявлении ам- нистии в связи с принятием Конституции Чеченской Республики» содержит предписание не только прекратить уголовные дела, находящиеся в производстве органов дознания, предварительного следствия и суда, но и не возбуждать их в отношении лиц, совершивших общественно-опасные деяния в ходе вооруженного конфликта и (или) при проведении контртеррористических операций См.: Российская газета. - 2003. - 7 июня.

п. з ст. 24 и п. З ч. 1 ст. 27 УПК) это прямо закреплено в законе (ст. 302 УПК).

Формированию подобного утверждения способствовало и ретроспективное изучение законодательства.

Анализируемые обстоятельства в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. были закреплены в ст. 1б\ куда они были перенесены из ст.ст. 160, 170 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г^. В этом законе они назывались обстоятельствами, исключающими применение наказания, поскольку на суд в стадии судебного разбирательства возлагалась обязанность признать лицо виновным, назначить наказание, но освободрггь от его отбывания (ст. 744 УУС)^. Одновременно суд разрешал и исковые требования (ст. 17 УУС)’^. Тождественный подход демонстрировал законодатель и по делам частного уголовного преследования (п. 2 ст. 20 Уложения о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г.)^.

Подобный порядок возлагал на органы предварительного расследования обязанность провести всестороннее полное объективное расследование, чтобы собрать доказательства, достаточные для предъявления обвинения.

Анализ раздела IV УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности и наказания» и УПК РФ не позволяет отнести указанные обстоятельства к исключающим уголовн>’ю ответственность лица, поскольку в некоторых случаях на органы расследования возлагается обязаіпюсть привлечь лицо в качестве обвиняемого. Суд, установив, что деяние носит явно противоправный характер, обязан признать лицо виновным, но освободить от наказания. Поэтому, полагаем, терминологически правильнее говорить, что обстоятельства, исключающие уголовіюе преследование, такие как: истечение сроков давности уголовіюго преследования (п. 3 ст. 24 УПК), смерть подозреваемого или обвиняемого… (п. 4 ст. 24 УПК), поступление заявлений о примирении (ч. 5 ст. 319 УПК), вследствие акта об амнистии (п. 3 ст. 27 УПК), являются исключающими применение наказания.

Основываясь на вышеприведенных общих положениях, рассмотрим особенности применения каждого из анализируемых обстоятельств, указанных в пп. 3, 4

^ См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 8. Указ. соч. - С. 121. 2

См.: Российское законодательство X - XX вв. - Т. 6. Указ. соч. - С. 206. ^ См.: Российское законодательство X - XX вв. — Т. 8. Указ. соч. — С. 194, 195. Там же.-С. 122.

^Там же.-С. 397.

ч. 1 ст. 24 и п. 3 ч. 1 ст. 27 УТЖ РФ’.

Истечение сроков давности (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК). Сроки давности установлены для различных категорий преступлений и изложены в ст. 78 УК РФ. Они исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу. Установление истечения сроков давности на досудебном производстве влечет его прекращение при условии, что обвиняемый (а согласно ч. 2 ст. 27 УПК РФ, и подозреваемый) против этого не возражают^.

В стадии судебного разбирательства истечение сроков давности влечет постановление обвинительного приговора с освобождением лица от отбывания наказания (ч. 8 ст. 302 УПК)^. Такое же решение суд принимает, если подозреваемый или обвиняемый на досудебном производстве воспользовался своим правом и возражал против его прекращения. Учитывая, что это обстоятельство исключает применение наказания, и его назначение возможно только в отношении конкретного лица, согласимся с мнением, что отказ от уголовного преследования по данному основанию может быть принят лишь в том случае, если известно лицо, совершившее преступление”^.

След>’ющее из рассматриваемых обстоятельств - смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ). В отличие от УПК РСФСР, УПК РФ более требовательно относится к основаниям принятия такого решения. Формально правоприменитель не имеет права окончить производство на любом этапе, док>’ментально установив факт смерти лица. Обье.м собранных доказательств должен быть достаточным для постановки лица в процессуальное поло-

’ В литературе такие особенности иногда называют условиями, критериями, собственно обстоя- тельствами, предпосылками применения обстоятельств. (См. напр.: Пидюков П.П. Указ. соч. - С. 18-19). В данном случае для нас эти понятия равнозначны. ^ См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 2002. - № 8. - С. 17. ^ Сопоставление этой нормы с положением ст. 78 УК РФ позволяет выявить противоречие. Положение статьи материального закона требует прекратить уголовное дело, в то время как его процессуальный аналог требует продолжить судебное разбирательство и постановить обвинительный приговор с освобождением лица от наказания. См., напр.: Виноградова О.Б. Указ. соч. - С. 20; Чу- чаев А.И. Коллизии необходимо устранить // Материалы междун. науч. практ. конф. - М.:МГЮА, 2002. - С. 35; КладковА.В. Некоторые вопросы соотношения УПК РФ и УК РФ // Там же. - С. 37). Считаем, предпочтение все же необходимо отдать процессуальной норме, как наиболее полно обеспечивающей права лиц, в отношении которых осуществляется уголовное преследование, так и пострадавших.

^ Михайленко А.Р. Указ. соч. - С. 72.

жение подозреваемого либо обвиняемого\ Причем, как показывает буквальное толкование закона, применение нормы в отношении умершего подозреваемого возможно, если в отношении него было возбуждено дело, либо он был задержан по подозрению в совершении преступления, или к нему была избрана любая из мер пресечения, в противном случае производство по делу необходимо будет продолжить до установления достаточных доказательств и вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого (ст. 171 УПК РФ). При этом уголовное дело не может быть прекращено в отношении умершего, если производство по делу необходимо для его реабилитации^.

Обжалования решений об отказе от уголовного преследования за смертью подозреваемого или обвиняемого происходят не часто. Закон не определяет ни порядок, ни сроки продолжения производства в целях реабилитации лица. Поэтому выносим на обсуждение предложение: в целях защиты «доброго имени» в случае обжалования решения о прекращении производства за смертью лица направлять уголовное дело в суд для принятия итогового решения в стадии судебного разбирательства, как это было предусмотрено в Уставе уголовіюго судопроизводства (ст. 771).

Третье обстоятельство - вследствие акта об амнистии^. Применение к конкретному лицу акта об амнистии невозможно без правоприменительного решения, что предполагает в каждом случае проверку наличия оснований для распространения на данное лицо такого нормативного предписания. Помимо установления участия конкретного лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование, в совершении преступления, необходимо выявлять соответствие признаков лица и деяния признакам индивидуально неопределенного круга лиц, названных правоприменительным актом.

Как указал в своем постановлении Констит^’ционный Суд РФ, “амнистия не

’ Поэтому мы не можем согласиться с мнением авторов комментария к УПК РФ, утверждающих, что “в отношении умершего уголовное дело может быть прекращено в любой стадии процесса”. {Научно- практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева, Науч. ред. В.П. Божьев. - М.: Спарк, 2002. - С. 49). ^ Уголовное дело не может быть прекращено в отношении умершего, если производство по делу необходимо для его реабилитации // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1999. - № 5. - С. 19. ^ На монографическом уровне данное обстоятельство исследовалось А.Ф. Смирновым. См.: его. Применение акта амнистии органами предварительного расследования в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Свердловск, 1979. - 24 с.

может осуществляться в отношении индивидуально определенного круга лиц, так как это было бы присвоением властных полномочий, возложенных на другие конституционные органы, включая судебную власть. Недопустимо создание с помощью амнистии условий для освобождения от уголовной ответственности тех лиц, которые участвуют в принятии решения об объявлении амнистии, что в силу широкой по своей природе дискреционности данного конституционного полномочия явно противоречило бы идее справедливости. Условия амнистии не могут формулироваться таким образом, чтобы ими допускалось произвольное применение. Не должны издаваться акты, изменяющие условия объявленной амнистии в худшую для амнистируемых сторону, поскольку это не только противоречит запрету ухудшать положение гражданина в сфере уголовной ответственности и отбывания наказания принятием нового акта, но и не согласуется с природой амнистии в качестве акта милости и конституционной ответственностью государственной власти. Эта ответственность при проведении амнистии диктует также необходимость учитывать и обеспечивать задачи ресоциализации амнистируемых лиц, поскольку иначе могут быть поставлены под угрозу интересы стабильного правового порядка и осуществления прав граждан в демократическом обществе”’.

В статье 84 УК РФ рассматриваемое обстоятельство, исключающее уголовное преследование, названо освобождающим от уголовной ответственности. Полагаем, это не совсем верно. Сам факт издания акта об амнистии не исключает привлечения лица в качестве обвиняемого и даже направления уголовного дела в суд (если лицо возражает против прекращения уголовного преследования), равно как и постановления в отношении него обвинительного приговора, хотя и с освобождением лица от наказания (ч. 8 ст. 302 УПК). Поэтому считаем данное обстоятельство исключающим применение наказания.

Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин указывали на условия соблюдения амнистии: неистечение сроков давности, неуклонение лица от органов предварительного расследования и суда, отсутствие возражений со стороны лица, в отношении которого

’ Постановление Конституционного Суда РФ от 5 июля 2001 г. № И - П «По делу о проверке конституционности постановления Государственной Думы от 28 июня 2000 года № 492-Ш ГД «О внесении изменения в постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации “Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов” в связи с запросом Советского районного суда города Челябинска и жалобами ряда граждан» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 29. - Ст. 3059.

принимается данное решение*. На наш взгляд, они применимы и сегодня.

В том случае, когда возникает вопрос о выборе реабилитирующего и нереа- билитирующего оснований, безусловно, выбор должен быть сделан в пользу первого. При коллизии двух нереабилитируюш;их оснований выбор должен быть сделан в пользу того, применение которого в меньшей степени нарушит предусмотренную законом процедуру. Я.О. Мотовиловкер, ссылаясь на решение Верховного Суда ПНР, приводил по данному поводу следующий пример. В судебной практике возник вопрос, на каком основании надлежит прекратить дело, если обнаружены одновременно два обстоятельства, такие, как акт об амнистии и смерть лица. Известно, что прекращение дела вследствие акта амнистии не допускается, если обвиняемый против этого возражает. Обвиняемый, которого нет в живых, возразить против прекращения дела не может. В подобной ситуации дело подлежит прекращению за смертью обвиняемого, ибо прекращение в таком случае уголовного дела вследствие акта об амнистии при отсутствии возражений со стороны обвиняемого может создать в общественном мнении впечатление о доказанности его вины в совершении преступления, по поводу которого дело прекращено^.

Нельзя не отметить и еще одно обстоятельство, ранее имевшее место в законе: помилование лица. УК РФ (ст. 85) предусматривает, что помилование осуществляется Президентом РФ в отношении лица, осужденного за преступление. В статьях 24 и 27 УПК такого обстоятельства, исключающего уголовное преследование, не содержится. Вместе с тем анализ ч. 5 ст. 413 УПК РФ позволяет думать, что помилование может быть применено и на досудебном производстве. Полагаем, указание на эту возможность ошибочно, поскольку противоречит предписанию материального закона, положения которого являются детерминирующими при конструировании норм УПК РФ. Отсутствие помилования в числе обстоятельств, исключающих уголовное преследование, вполне обоснованно, поскольку условием его применения выст>’пает назначенное лицу наказание, т.е. сит>’ация, когда собственно производство уже завершено’.

’ См.: Жогин Н.В. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. Указ. соч.-С. 315, 317.

^ См.: Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 72.

^ Следует отметить, что процедура применения помилования в УПК РФ не оговорена. На это об-

111

Особое место занимают основания отказа от уголовного преследования частного обвинителя. Законодатель предусмотрел два вида такого отказа: первый осуществляется путем “не подачи” заявления и закреплен в п. 5 ст. 24 УПК, второй - при примирении сторон (ч. 5 ст. 319 УПК). Рассмотрим их подробнее.

Итак, в главе 4 УПК (п. 5 ч. 1 ст. 24) сформулировано самостоятельное обстоятельство, исключающее уголовное преследование, применяемое “при отсутствии заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ”.

Исключение может быть сделано, если будет усмотрена зависимость (материальная, служебная, родственная) пострадавшего лица от причинителя вреда. Данное обстоятельство применяется по делам о преступлениях частного (ч. 2 ст. 20 УПК) и частно-публичного (ч. 3 ст. 20 УПК) уголовного преследования. При этом по последней категории дел прекращение производства по инициативе пострадавшего лица не допускается.

Законодатель предусматривает возможность отказа от уголовного преследования за отсутствием заявления потерпевшего, если уголовное дело не может быть возбуждено иначе (п. 5 ст. 24 УПК). Такая ситуация может возникнуть, если фактически будет иметь место преступление иного вида уголовного преследования\ Необходимо согласиться с выводом Я.О. Мотовиловкера и указать, что принятое уполномоченным органом на основе данного обстоятельства решение, вопреки анализу правоприменительной практики и буквальному толкованию закона (пп. 4, 5 ст. 27 УПК), не требует отмены при поступлении такого заявления^. Оно не только не доказывает неправильность вынесенного до этого определения о прекращении дела, а наоборот, подтверждает факт отсутствия заявления, что и явилось законным основанием к прекращению производства. Поэтому после поступления заявления или жалобы пострадавшего ранее состоявшееся решение должно лишаться силы автоматически, в силу закона.

стоятельство применительно к УПК РСФСР указывал А.Д. Прошляков. См.: его. Взаимосвязь ма- териального и процессуального права: Автореф. дис… д-ра. юрид. наук, - Екатеринбург, 1997. - С. 16.

’ Подробнее см.: Бепозеров Ю.Н., ЧувшевА.А. Указ. соч. - С. 36.

^ См.: Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 40,41.

Обстоятельством сходным с рассматриваемым, является отсутствие заявления или согласия руководителя организации. По своей правовой природе данное основание близко отсутствию заявления потерпевшего (п. 5 ст. 24 УГОС РФ), на что обращает внимание проф. В.П. Божьев\ В этой связи можно предположить, что в случае отсутствия заявления руководителя организации подлежит применению положение п. 5 ст. 24 УПК РФ. Тогда, рассуждая по аналогии, при примирении сторон необходимо сослаться на ч. 5 ст. 319 УПК РФ.

Полагаем, в случае примирения сторон судья в соответствии с положениями главы 41 мог бы поступить так. Но здесь необходимо сделать две оговорки: первая - если примирение сторон будет иметь место; и вторая - дело должен рассматривать мировой судья. Суть в том, что согласно ч. 1 ст. 31 УПК РФ мировому судье подсудны дела не обо всех преступлениях, предусмотренных главой 23 УК РФ, а только тех, которые квалифицированы по ч. 1 ст. 201, ч. 1 ст. 202, чч. 1 и 3 ст. 204. При иной квалификации деяния дело должен рассматривать районный суд. А полномочий на прекращение данного дела в связи с примирением сторон по ч. 5 ст. 319 “їуТІК РФ районный судья формально не имеет. Оба варианта не вполне удовлетворяют нас, поскольку являются возможным способом выхода из ситуации, но не способом решения проблемы. Процессуально такая ситуация выглядит неразрешимой.

А.Д. Прошляков, подвергнув ее исследованию, указал, что в данном случае вряд ли можно вести речь о примирении сторон (ст. 9 УПК РСФСР, ст. 25 УПК РФ). Соглашаясь с таким выводом, отметим, что применение названного основания- право лица, осуществляющего производство, в то время как прекращение производства в связи с отказом руководителя коммерческой организации - обязанность. В этой связи мы присоединяемся к позиции А.Д. Прошлякова, который считает, что единственно возможным выходом из этого процессуального т>’пика является ссылка на “материально-правовую” норму (примечание 2 к ст. 201 УК РФ) и ее процессуальный эквивалент (ст. 23 УПК РФ)^. При этом данное положение, на наш

’ См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева, Науч. ред. В.П. Божьев. - Указ. соч. - С. 50. ^ Подробнее см.: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. - Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного университета, 1997.- С. 31, 32; его же. Взаимосвязь материального и процессуального права: Автореф. дис… д-ра. юрид. наук. - С. 12-14.

взгляд, подлежит применению как при отсутствии заявления или согласия руководителя, так и при последующем возможном примирении сторон.

в качестве обстоятельства, исключающего уголовное преследование по делам частного обвинения, следует рассматривать и ситуации, названные в ч. 5 ст. 319 УПК РФ - “в случае поступления заявлений о примирении”. Помещены они в главе 41, регламентирующей производство “По уголовным делам, подсудным мировому судье”. Поскольку это основание применяется только по делам частного обвинения, фактически оно встречается в суде.

Однако, как справедливо замечали Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин, могут быть отдельные случаи, когда перед органами следствия тоже встает вопрос о прекращении уголовного дела за примирением потерпевшего с обвиняемым. Это возможно при изменении фактических и юридических признаков содеянного, например, при изменении вида уголовного преследования с публичного на частный’. Отметим, что ч. 5 ст. 319 УПК применима только тогда, когда дело было возбуждено по жалобе потерпевшего. Если же производство было начато по иному поводу, и в ходе расследования потерпевший заявляет о своем нежелании привлечь виновного к уголовной ответственности, то основанием к отказу от уголовного преследования будет не примирение, а “отсутствие заявления потерпевшего” (п. 5 ст. 24 УПК).

Использование положения, предусмотренного в ч. 5 ст. 319 УПК, возможно, во-первых, уже после начала уголовного судопроизводства, во-вторых, указание закона на наличие заявлений предполагает, что их (заявления) подадут обе стороны и укажут, что они не возражают против прекращения производства. Это обусловлено тем, что ч. 5 ст. 319 УПК не предоставляет права на реабилитацию, поэтому, лицо, считающее себя невиновным, вправе требовать прекращения производства или оправдания за отсутствием в его действиях состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ). Если в деянии нет состава преступления, “примирение” лишено какого-либо процессуалыюго значения^.

На наш взгляд, норма не вполне совершенна. В отличие от близкой по со-

’ Подробнее см.: Жогин КВ., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. Указ. соч. - С. 327, 328.

^ См.; Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 71.

держанию ст. 25 УПК, в которой указаны основания “прекращения дела в связи с примирением сторон”, в ч. 5 ст. 319 УПК в числе условий прекращения производства не называются такие, как а) примирение с потерпевшим; б) заглаживание вреда, хотя, как полагаем, их выполнение полностью соответствовало бы назначению уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК).

Отказ от уголовного преследования в связи с примирением сторон имеет зарубежные аналоги. Например, в Великобритании поданные неправомочны решать дело компромиссом без разрешения на то судьи или магистрата, действующего от имени короны (даже если дело возбуждено по частному обвинению). Также и во Франции, где подача такого заявления сама по себе не влечет прекращения уголовного преследования, и производство по делу продолжается в обычном порядке’. Таким путем государственная власть обеспечивает контроль над преступником, стремящимся уклониться от грозящих ему имущественных санкций в связи с ущербом, причиненным преступлением^. Эта позиция находит подтверждение и у отечественных юристов^.

Анализ регулирования отказа частного лица от уголовного преследования, позволил сформулировать ряд предложений, направленных на его совершенствование.

  1. Полагаем необходимым закрепить положение, предусмотренное в ч. 5 ст. 319 УПК РФ в главе 4 вместе с иными обстоятельствами, исключающими уголовное преследование, как это имело место раньше в пп. 6 и 7 ч. 1 ст. 5 УПК PCФCP^
  2. Предусмотреть неявку частного обвинителя без уважительных причин как разновидность отказа от уголовного преследования, предусмотренного п. 5 ч. 1
  3. ’ См.: Лубенский А.И. Субъекты уголовного преследования в буржуазном уголовном процессе // Учен. зап.-М., 1974.-Выпуск 30.-С. 216.

^ Такой формальный запрет имеет и историческое обоснование: «в прежние времена… сделка по уголовному делу могла лишить Корону собственности, которая, по убеждению обвинителя, должна быть конфискована в пользу казны в качестве компенсации за ущерб, причиненный деянием». {Боботов С.В. Буржуазная юстиция: (Состояние и перспективы развития). - М.: Наука, 1989.- С. 76).

^ См., напр.: Шамардин А. Примирение сторон и отказ от поддержания обвинения должны утверждаться судом // Российская юстиция. - 2001. - № 2. - С. 60, 61. Термин “жалоба” в УПК РСФСР заменен термином “заявление” в УПК РФ.

ст. 24 УПК’, что также должно рассматриваться в качестве обстоятельства, реаби- литирующего лицо, с взысканием всех издержек с подавшего заявление. И напротив, отказ от уголовного преследования в связи с примирением сторон (ч. 5 ст. 319) считать нереабилитирующим обстоятельством, освобождающим лицо от применения наказания в силу указания самого закона.

  1. Дополнительно закрепить в УІЖ РФ основание отказа от уголовного пре- следования, названное в п. 2 примечания к ст. 201 УК РФ.
  2. Применительно к п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК, равно как и к положению, закрепленному в ч. 5 ст. 319, не оговорены условия прекращения производства. Не предусмотрено и его продолжение, если лицо, в отношении которого было начато уголовное преследование в частном порядке, возражает против прекращения дела по данному основанию. В этой связи, на наш взгляд, требует детализации положение ч. 9 ст. 132 УПК, в соответствии с которым “при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон процессуальные издержки взыскиваются с одной или с обеих сторон”.
  3. Факт примирения не исключает наличия всех элементов состава преступления и, тем более, не ликвидирует его последствия. Решение об отказе от уголовного преследования должно быть не менее обоснованным, чем решение о его начале. С учетом этого было бы разумным в законе указать следующее.

A. При прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, есл и обвиняемый (ч. 3 ст. 319 УПК) признает свою вину и согласен на прекращение про- изводства, с него взыскиваются процессуальные издержки. B. Б. Если обвиняемый не согласен с выдвинутым против него обвинением, но не против прекращения уголовного дела за примирением сторон, а равно при наличии встречных заявлений сторон предварительного расследования и одновременном согласии обеих сторон на прекращение уголовного дела, процессуальные издержки взыскиваются с обеих сторон.

C. При отказе частного обвинителя от обвинения, как при отсутствии заявления, поданного в порядке п. 5 ст. 24 УПК, так и осуществленного в ходе судопроизводства в порядке ч. 5 ст. 319 УПК, полагаем, что производство должно быть D. ^ Так было указано в ч. 3 ст. 474 УПК РСФСР. В УПК РФ данное основание в качестве самостоятельного не названо.

прекращено за отсутствием в действиях обвиняемого состава преступления с взысканием судебных издержек с лица, по жалобе которого было начато производство по данному уголовному делу.

Г. Если уголовное дело возбуждено в икпгересах лица, но впоследствии было прекращено, государство берет на себя издержки, возлагаемые на такое лицо.

  1. Наличие согласия лица на прекращение производства должно, на наш взгляд, лишать его права обжаловать решение о прекращении в отношении него производства по ч. 5 ст. 319 УГЖ. В этом случае право лица на доступ к правосудию реализуется при подаче им заявления о примирении. Судья обязан разъяснить правовые последствия данного шага.
  2. Обеспечение прав лица может быть достигнуто путем закрепления в УПК права продолжить уголовное преследование в целях проверки возможности реабилитации лица. К этому выводу ранее пришел и А.Д. Прошляков\
  3. Как указывают В.Т. Томин, М.П. Поляков, А.П. Попов, эффективный уголовный процесс должен в конкретных ситуациях быть в состоянии “разумію разрешить объективно существующие противоречия между интересами достижения цели уголовного процесса и необходимостью обеспечения прав и свобод граждан, оказавшихся к нему прикосновенными”^.

Опрос более 360 работников органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, проведенный в январе - июне 2002 г. По УПК РСФСР, показал, что только 32 % из них считают, что при реализации обстоятельств, исключающих применение наказания, надлежащим образом обеспечивается решение задач уголовного процесса. 47 % респондентов ответили отрицательно, 2 1 % затруднился ответить. Дополнительно проведенный после принятия УПК РФ опрос практически не повлиял на общую оценку эффективности правового регулирования института обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Раскроем некоторые причины этого и сформулируем предложения, направленные на повышение эффективности применения данной группы обстоятельств.

Во-первых, представляется более правильным ставить лицо, в отношении

’ См.: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального права: Автореф. дис… д-ра. юрид. наук. - С. 36.

^ См.: Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки теории эффективного уголовного процесса/ Под ред. проф. В.Т. Томина. - Пятигорск, 2000. - С. 13.

которого принимается решение об отказе от уголовного преследования по одному из анализируемых оснований, в процессуальное положение обвиняемого.

В последнее время законодатель осуществляет активное реформирование судопроизводства в сторону повышения гарантий лицам, подвергшимся уголовному преследованию. В значительной степени оно достигается за счет расширения прав отдельных участников уголовного судопроизводства. Однако, как представляется, само по себе расширение прав является благом лишь для юридически грамотного человека, который сможет ими воспользоваться.

В этой связи встречной гарантией могла бы выступить обязанность органов предварительного расследования прекращать производство по нереабилитирую- щим основаниям лишь после привлечения лица к уголовной ответственности, т.е. после привлечения лица в качестве обвиняемого. В защиту данного предложения ранее высказывались А.А. Рзаев, В. Сверчков, А.Ф. Смирнов, В.Т. Томин’. Подобный порядок прекращения производства по делу на этом этапе расследования (после привлечения лица в качестве обвиняемого) наиболее полно, после стадии су- дебіюго разбирательства, гарантирует права лица. В настоящее время ничто не мешает лицу, в отношении которого производство прекращено на досудебных стадиях, спустя некоторое время, но до истечения сроков давіюсти обжаловать основание прекращения производства по делу и добиться полной реабилитации. По прошествии времени сбор доказательств будет существенно затруднен. Такой вариант мы исключить не можем. В то же время обязанность предъявления обвинения, основанного на совокупности достаточных доказательств, повышает законность принимаемого решения и позволяет органам предварительного расследования его формулировать, будучи твердо уверенными в правильности вывода о виновности лица^.

’ См.: Рзаев А.А. Проблемы прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования (по материалам Казахской СССР): Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Ташкент, 1985. - С. 16; Смирнов А.Ф. Указ. соч. - С. 20; Томин В., Сверчков В. Соотношение уголовно- материального и процессуального законодательств // Законность. - 2002. — №5.-С. 7.

^ К таким выводам в результате исследования уголовных дел пришли А.С. Барабаш и Л.М. Володина. См.: их. Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования (ст.ст. 6^-9 УПК РСФСР) / Под ред. И.Е. Карасева. -Томск: Изд-во Томск, ун-та, 1986. - С. 79.

Во-вторых, считаем разумным согласиться с Н.А. Колоколовым’ и указать на необходимость возмещения вреда, причиненного преступлением, как условие прекращения уголовного преследования и производства^.

Дополнительно проведенный опрос 366 практических работников показал, что это предложение разделяют 86 % опрошенных. Одновременно 73 % отмечают, что при применении данной группы обстоятельств вред не возмещается или возмещается крайне редко. Вместе с тем, как совершенно справедливо заметила О.С. Зельдова: «Проявление гуманизма по отношению к амнистируемому не должно ухудшать положение потерпевшего, гражданского истца»^. Полагаем, это справедливо и для других обстоятельств данной группы.

В-третьих, по нашему мнению, достижение целей уголовной юстиции было бы более эффективным, если бы при применении трех обстоятельств: вследствие акта об амнистии (п. 3 ст. 27 УПК), в связи с истечением сроков давности уголовного преследования (п. 3 ст. 24 УПК) и в случае поступления заявлений о при.ми- рении (ч. 5 ст. 319 УПК) в качестве условия прекращения уголовного преследования и уголовного судопроизводства выступили полное либо частичное признание лицом виновным себя” и раскаяние в содеянном^, а не только получение согласия на принятие решения о применении нереабилитирующих обстоятельств^. Иное, на наш взгляд, не окажет гуманистического воздействия на лицо, поскольку прекращение производства будет осуществляться в одностороннем порядке^.

Указанные предложения по совершенствованию правового регулирования

’ См.: Колоколов Н.А. Защита жертв преступлений: возможные пути совершенствования процессу- ального закона // Следователь. - 1999. - № 6. - С. 21.

^ Возложение подобной обязанности на лицо, совершившее преступление, в настоящее время за- креплено в § 154 УПК ФРГ. См.: Федеративная Респ>’блика Германия: УПК ФРГ: с изм. и доп. на 1 янв. 1993 г. / Пер. с нем.- М.: Манускрипт, 1994. - С. 82, 83. ^ См.: Зельдова О.С. Указ. соч. - С. 59.

” По нашим данным, в 27 % от общего числа изученных уголовных дел, прекращенных по амнистии, лица полностью либо частично не признавали себя виновными. Вряд ли в таком случае можно вести речь о достижении целей уголовной юстиции. ^ Эту точку зрения поддерживают 70 % опрошенных нами работников.

^ Это, в частности, предлагает Н.В. Васильев. См.: его. Прекращение уголовных дел по нереабили- тирующим основаниям на стадии предварительного расследования: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 2002. - С. 9.

^ По нашим данным, до принятия УПК РФ в 58 % случаев при применении такого обстоятельства, как вследствие акта об амнистии, решение об отказе от уголовного преследования принималось в отношении подозреваемого, у которого согласие на прекращение преследования не испрашивалось.

обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на наш взгляд, будут спо- собствовать повышению гарантий прав лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство.

Мы склоняемся к позиции таких авторов как Н.С. Алексеев, В.Г. Даев, Л.Д. Кокорев, С.А. Косова, Г.А. Кузьмин, И.А. Либус, И.Л. Петрухин^, предлагающих законодательно закрепить возможность принятия судом решения о прекращении уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, как это имеет место в Республике Украина^.

Интересный пример реализации данной идеи обнаружен в республике Татарстан, где волевым решением руководители правоохранительных органов запретили прекращать дела по нереабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования. Все дела по обвинению конкретных лиц, несмотря на наличие законных оснований для их прекращения, направляются в суд, что ведело к большой загруженности судові Такое решение больше похоже на самодеятельность. Вместе с тем, считаем, что «судебный» порядок разрешения дел может повысить гарантии сторонам, вовлеченным в уголовно- процессуальн>’ю деятельность. Именно так осуществлялось регулирование согласно Уставу уголовного судопроизводства. В настоящее время аналогичное решение предлагает И.Н. Пустовая, обосновывающая необходимость вынесения органами предварительного расследования постановление о возбуждении ходатайства перед судом на прекращение дела’*.

С одной стороны, мы не можем не согласиться с заключением Комитета

’ См.: Ачексеев КС., Даев ВТ., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголовного процесса. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1980. - С. 205; Косова С.А. Прекращение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего в связи с применением принудительных мер воспитательного воздействия: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Омск, 2002. - С. 9; Кузьмин ГА. Правовые и организационные основы принятия решений в уголовном процессе (досудебные стадии): Автореф. дис… канд. юрид. наук - М., 2002. - С. 9; Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. - Ташкент, 1981. - С. 205-210; Петрухин И.Л. Указ. соч. - С. 21.

^ См.: Письменный Д.П. Процессуальный порядок освобождения от уголовной ответственности: сравнительный анализ по новому УПК Российской Федерации и УПК Украины // Материалы ме- ждунар. науч. практ. конф. - М.:МГЮА, 2002. - С. 173, 174.

^ См.: Багаутдинов Ф. Расширение частных начал в уголовном процессе // Российская юстиция. - 2002.- №2.-С. 33.

См.: Пустовая И.Н. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования с освобождением лица от уголовной ответственности (ст.ст. 6-9 УПК РСФСР): Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Челябинск, 2001. - С. 28.

конституционного надзора^ а также с A.M. Лариным, Э.Б. Мельниковой, В.М. Савицким^, которые считают, что прекращение уголовного преследования на досудебном производстве противоречит принципу презумпции невиновности, хотя эта позиция не является общепризнанной^, с другой - отметим, что существующий порядок применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в отличие от оснований освобождения от уголовной ответственности, указанных в ст.ст. 75, 76 УК РФ, не в полной мере гарантирует права пострадавшему лицу, что идет вразрез с назначением уголовного судопроизводства.

Четвертую группу составляют обстоятельства, применяемые в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности.

В УПК РСФСР отсутствовала группа обстоятельств, исключающих уголовное преследование в отношении отдельных категорий лиц. УПК РФ во многом разрешил эту проблему, предусмотрев два самостоятельных основания отказа от уголовного преследования. Рассмотрим подробнее.

Пункт 6 ст. 24 УПК РФ гласит: «Отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3 - 5, 9 и 10 части первой статьи 448 настоящего Кодекса, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1,3-5 части первой статьи 448 настоящего Кодекса».

В первую очередь отметим, что в п. 6 ст. 24 УПК содержатся три самостоятельных процедуры принятия решения.

Первая (и самая сложная) процед>’ра применяется в отношении субъектов, указанных в пп. 1, 3-5 ст. 448 УПК.

Она используется Генеральным прок>’рором РФ, как сформулироваїю в законе, при “отсутствии заключения (соответствующего. - Д.С.) суда о наличии при-

^ См.: Заключение Комитета конституционного надзора СССР “О несоответствии норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, определяющих основания и порядок освобождения от уголовной ответственности с применением мер административного взыскания или общественного воздействия. Конституции СССР, международным актам о правах человека” // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. - 1990. - № 39. - Ст. 775. ^ См.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Указ. соч. - С. 153. ^ См., напр.: Рзаев А.А. Указ. соч. - С. 11.

знаков преступления” в действиях члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы (п. 1 ч. 1 ст. 448), судьи Конституционного Суда Российской Федерации (п. 3 ч. 1 ст. 448), судьи Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа, федерального арбитражного суда, окружного (флотского) военного суда (п. 4 ч. 1 ст. 448) и иных судей (п. 5 ч. 1 ст. 448 УПК) либо при “отсутствии согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1,3-5 части первой статьи 448 настоящего Кодекса”.

Таким образом, закон требует для возбуждения уголовного дела или привлечения к уголовной ответственности одного из субъектов, указанных в п. 1, 3-5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ, последовательно получить разрешение трех субъектов: 1) заключение соответствующего суда’; 2) согласие соответствующего органа, указанного в п. 6 ст. 24 УПК РФ, и 3) Генерального прокурора РФ.

Вторая процед>’ра принятия решения об отказе от уголовного преследования применяется также “при отсутствии заключения суда о наличии признаков преступления” в отношении депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации (п. 9 ч. 1 ст. 448 УПК РФ).

Для этого прокурор субъекта Российской Федерации должен получить заключение коллегии, состоящей из трех судей суда субъекта Российской Федерации, и, как указано в п. 9 ч. 1 ст. 448 УПК РФ, на основании этого заключения принять решение^. При чем производство не должно быть “обусловлено высказанным депутатом мнением или выраженной им позицией при голосовании в Совете Федерации или в Государственной Думе” (ч. 4 ст. 448 УПК РФ). Как верно замечает И.Л. Петрухин, “объяснить разный объем гарантий для депутатов и судей вряд ли

’ В литературе сформулированное в УПК РФ положение о необходимости дачи заключения осудами о наличии признаков преступления не без оснований, на наш взгляд, рассматривается как возложение на суды не свойственной им обвинительной функции / См., напр.: Гулялова М.К. Действие уголовно- процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 2003. - С. 7.

^ По не вполне понятным нам причинам, в п. 9 ч. 1 ст. 448 УПК РФ отсутствует указание о необ- ходимости получения заключения о наличии признаков преступления.

возможно”’.

Наконец, третья и самая простая процедура применяется в отношении следователя, адвоката^ и прокурора (п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК). В этом случае прокурор любого уровня (а в отношении прокурора - вышестоящий по отношению к нему прокурор) принимает решение на основаїши заключения, данного судьей (одним. - Д.С.) районного суда по месту совершения деяния, о содержании в деянии признаков преступления.

Анализ п. 6 ст. 24 УПК РФ позволяет обратить внимание на ряд моментов.

Первый. УПК РФ не предусматривает возможности принятия решения об отказе от уголовного преследования Генеральным прокурором РФ, прокурором субъекта РФ и иным прокурором, минуя процедуру обращения в указанные органы. Однако, полагаем, это не лишает их полномочий отказать в уголовном преследовании за отсутствием состава преступления и в случае получения положительного заключения суда (судьи) и при согласии указанного в законе органа (ч. 1 ст. 148 УПК РФ).

Второй момент касается процед>’ры принятия решения.

Согласно п. “б” ч. 2 ст. 151 УПК РФ предварительное следствие в отношении перечисленных и некоторых других субъектов осуществляется следователями прокуратуры.

Для принятия решения о возбуждении уголовного дела, а в нашем случае — об отказе в возбуждении уголовного дела законом предусмотрен общий срок: 3 суток (ч. 1 ст. 144 УПК РФ), который (для следователя) может быть продлен начальником следственного отдела или прок>фором до 10 суток. В этот срок должна быть проделана следующая работа.

Следователь прокуратуры должен собрать материалы предварительной проверки с учетом особенностей, указанных в главе 52 УПК, и направить их соответствующему прокурору. Тот, изучив материалы, в зависимости от субъекта, в отношении которого они собраны, должен обратиться с представлением в соответствующую судебную коллегию либо соответствующий суд (к судье). Затем в срок не

’ См.: Петрухин И.Л. Указ. соч. - С. 27.

^ О чем дополнительно свидетельствует ч. 5 ст. 18 ФЗ от 26 апреля 2002 г. № 63-ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ”. См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002.-№23.- Ст. 2102.

позднее 10 суток со дня поступления представления прокурора в суд должно состояться закрытое судебное заседание с участием этого прокурора, лица, в отношении которого внесено представление, и его защитника (ч. 2 ст. 448 УПК РФ). Итогом заседания служит заключение суда (ч. 3 ст. 448 УПК РФ).

Получив положительное заключение судей (судьи) соответствующего суда, прокурор должен обратиться в орган, управомоченный дать согласие на возбуждение уголовного дела. Думается, при констатации судьями отсутствия признаков преступления, процедуру можно прекратить, не обращаясь в соответствующие органы для получения согласия.

При получении положительного заключения о наличии признаков преступления прок}’рор должен обратиться за получением согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи или привлечение его в качестве обвиняемого в Конституционный Суд Российской Федерации или соответствующую квалификационную коллегию судей (пп. 1 и 3-5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ), которая в срок не позднее 10 суток со дня поступления в суд представления Генерального прок>’рора Российской Федерации и заключения судебной коллегии о наличии в действиях судьи признаков преступления принимает мотивированное решение (ч. 5 ст. 448 УПК РФ). Только осуществив названную выше процед>’ру, Геїіеральньїй прок>’рор РФ вправе принять решение.

И третий момент, который, на наш взгляд, нельзя не отметить, это редакция УПК. Полагаем, что в п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК должно содержаться указание не на отсутствие заключения о наличии признаков преступления, а на наличие заключения об отсутствии таковых. Кроме того, общепринятым в теории уголовного судопроизводства является правило, в соответствии с которым наличие совокупности фактических данных, указывающих на признаки преступления, является основанием для возбуждения уголовного дела (ч. 2 ст. 140 УПК РФ). Основанием же отказа от уголовного преследования является совокупность фактических данных, указывающих на отсутствие в действиях лица состава преступления, а не признаков последнего, как закреплено в п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК.

Рассмотрим второе основание, применяемое в отношении экс-президента РФ. Оно указано в п. 6 ст. 27 УПК РФ и гласит: “Отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица”.

В пункте 8 ст. 448 УПК РФ сказано, что решение о возбуждении уголовного дела “в отношении Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, а также кандидата в Президенты Российской Федерации” принимается (только. - Д.С.) Генеральным прокурором РФ’. Это, на наш взгляд, не исключает возможности принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела любым уполномоченным на то субъектом.

После возбуждения уголовного дела в рамках стадии предварительного расследования в обязательном порядке должен быть решен вопрос о неприкосновенности Президента, прекратившего исполнение своих полномочий. Для этого Генеральный прокурор РФ должен внести Б Государственную Думу Федерального Собрания РФ представление. Однако срок подачи и рассмотрения представления в Законе “О гарантиях Президенту, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи”^ не определен. После вынесения соответствующего постановления Государственной Думой Федерального Собрания РФ оно в трехдневный срок должно быть направлено в Совет Федерации (Абз. 3 и 4 ч. 2 ст. 3 Закона). Последний в трехмесячный срок рассматривает вопрос о лишении неприкосновенности, принимает по данному вопросу постановление и в трехдневный срок извещает о нем Генерального прок>’рора РФ. Нельзя не отметить, что процедура получение такого согласия осуществляется в рамках сроков предварительного расследования.

Соответственно отказ Государствеїпюй Думы либо Совета Федерации Федерального Собрания РФ в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, дальріейшее уголовное преследование исключит (п. 6 ст. 27 УПК).

К сожалению, предпринят>’ю законодателем попытку указать в УПК РФ пoлI^ый перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование, успеш-

^ Аналогичное по содержанию положение в отношении кандидата в Президенты Российской Фе- дерации закреплено в ч. 6 ст. 42 Федерального закона «О выборах Президента РФ» от 10 января 2003 г. № 19-ФЗ. См.: Собрание законодательства Российской Федерации, - 2003.- №2.-Ст. 171.

^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 7. - Ст. 617.

ной назвать нельзя.

Безусловно, все основания отказа от уголовного преследования должны быть предусмотрены уголовно-процессуальным законом^ Таково общее правило фиксации оснований отказа от уголовного преследования при применении обстоятельств, его исключающих^. При этом А.Д. Прошляков правильно отмечает, что “прекращение уголовных дел со ссылкой на материальный закон или международный договор, а не на основание, предусмотренное уголовно-процессуальным законом, должно рассматриваться как аномальное явление”^. Разделяя взгляды автора, подчеркнем ряд особенностей правового регулирования обстоятельств, исключающих уголовное преследование, требующих, на наш взгляд, внимания законодателя.

В качестве первой особенности следует указать неполноту существующего перечня обстоятельств, который должен быть дополнен положениями других законодательных актов’*.

Так, при характеристике четвертой группы обстоятельств, исключающих уголовное преследование, из внимания законодателя выпал целый ряд субъектов, наделенных иммунитетом от уголовной ответствеїпюсти.

в частности, глава 52 УПК РФ не содержит указание еще на три обстоятельства, исключающих уголовное преследование, применяемых в отношении Президента РФ^, кандидатов в депутаты Государственной Думы, а также кандидатов в депутаты органа государственной власти субъекта РФ.

Так, согласно ч. 1 ст. 93 Конституции РФ Президент страны «может быть отрешен от должности Советом Федерации только на основании вьідвиїїутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления^, подтвержденного заключением Верховного Суда РФ о на-

’ См.: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального права: Автореф. дис… докт. юрид. наук. - С. 8; Также см. Несвит В.В. Процессуальный порядок освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дис… канд. Юрид. наук. - М. - 2002. - С. 16. ^ Эту позицию разделяет и Н.Д. Сухарева (Указ. соч. - С. 18.).

^ Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. -С. 206.

На это обращал внимание еще Я.О. Мотовиловкер / См.: его. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 14, 15.

^ На этот момент указывали авторы комментария к Конституции РФ. См.: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Под. ред. В.В. Лазарева. - М.: Изд-во Спарк, 1997.- С. 427.

^ Таким образом, законодатель исключает возможность выдвижения обвинения по преступлениям

линии в действиях Президента РФ признаков преступления и заключением Кон- ституционного Суда РФ о соблюдении установленного порядка выдвижения» (ч. 1 ст. 91 Конституции РФ)^

Законодатель не определяет, каким образом должен поступить Верховный Суд РФ, установив отсутствие признаков преступления в действиях Президента РФ. Вместе с тем, он определяет, что Государственная Дума Федерального Собрания РФ не вправе обсуждать вопрос по существу и обязана издать постановление об отказе в предложении об отрешении от должности^. За соблюдением процессуальных моментов, предусмотренных Конституцией РФ и текущим законодательством, следит Конституционный Суд РФ, который, усмотрев несоблюдение установленного порядка выдвижения обвинения, вправе прекратить процедуру отрешения от должности, о чем выносит соответствующее заключение^.

Таким образом, отказ от уголовного преследования будет иметь место при наступлении любого из следующих условий:

1) отсутствии выдвинутого Государственной Думой Федерального Собрания РФ обвинения против Президента РФ в совершении государственной измены или иного тяжкого либо особо тяжкого преступления; 2) 3) неподдержании обвинения депутатами Государственной Думы; 4) 5) отрицательном заключении Верховного Суда РФ о наличии признаков преступления; 6) 7) признании Конституционным Судом РФ такой деятельности не соответст- вующей Конституции РФ; 8) 9) отсутствии решения Совета Федерации об отстранении Президента РФ в трех месячный срок после выдвижения обвинения. 10) В этой связи полагаем, что ст.ст. 27, 447 и 448 УПК РФ должны быть дополнены положениями, касающимися оснований и порядка отказа от уголовного преследования в отношении Президента РФ.

иной категории.

^ Более детальное протекание процесса отрешения от должности Президента закреплено в главе 22 Регламента Государственной Думы (текст официально опубликован не был) и в главе 19 Регламента Совета Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации.- 1996.— № 7.- Ст. 617.), а также в Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21 июля 1994 г. №1-ФКЗ (с изм. и доп. от 8 февраля, 15 декабря 2001 г.). См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. -№ 13. - Ст. 1447; 2001. - № 7. - ст. 607.).

См.: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации. - С. 422. ^ На это ему отводится 10 дней.

Следующие два обстоятельства, исключающие уголовное преследование, применяются в отношении кандидатов в депутаты Государственной Думы и кандидатов в депутаты органа государственной власти субъекта РФ.

Правовой основой иммунитета кандидатов в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания РФ является ч. 7 ст. 50 ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ» от 20 декабря 2002 r.\ полностью повторяющая положение ч. 7 ст. 49 ФЗ от 24 июня 1999 г. «О выборах депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ»^ Иммунитет от уголовной юрисдикции кандидатов в депутаты органа государственной власти субъекта Российской Федерации установлен ст. 35 ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ»^.

Следует заметить, что уголовное дело в отношении указанных лиц возбуждается на общих основаниях. Положения обоих законов устанавливают в отношении каждого кандидата два ограничения: 1) на привлечение к уголовной ответственности и 2) применение меры пресечения в виде заключения под стражу. Соответственно, для кандидата в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания РФ требуется согласие Генерального прокурора РФ”^. А для кандидата в депутаты органа государственной (представительной) власти субъекта РФ - прокурора субъекта РФ.

Таким образом, перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование в отношении отдельных категорий граждан, должен быть дополнен положениями, предусматривающими отказ от уголовного преследования в отношении а) Президента РФ, б) кандидата в депутаты в Государственную Думу Федерального Собрания РФ, в) кандидата в депутаты органа государственной власти субъекта РФ.

Представляется, в УПК РФ также след>’ет закрепить самостоятелыюе осно-

’ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - Л’о 51. - Ст. 4982. ^ Там же.-1999.-№26.- Ст. 3178.

^ ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ», принятого Государственной Думой 5 сентября 1997 г.// См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 38. - Ст. 4339.

^ Давая такое согласие, Генеральный прокурор РФ обязан немедленно известить об этом избирательную комиссию, зарегистрировавшую кандидата. См.: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации. - С. 440.

вание к отказу от уголовного преследования, применяемое в отношении лиц, оказывающих содействие органам предварительного следствия и совершивших преступления небольшой и (или) средней тяжести: иммунитет по соглашению.

Основанием для освобождения от наказания данных лиц, на наш взгляд, может быть предоставление сведений о лицах, совершивших тяжкие или особо тяжкие преступления. Условием для заключения такого соглашения или «иммунитета по сделке» будет указание в Федеральном законе на такую ситуацию’.

Необходимость закрепления в УПК РФ такого самостоятельного обстоятельства вытекает из анализа ст. 18 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»^. Ее часть 4 гласит, что «лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий, и привлеченное к сотрудничеству органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, активно способствовавшее раскрытию преступлений, возместившее причиненный ущерб или иным образом загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации». Данное положение подробно рассмотрено в Научно-практическом комментарии к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» и представляется исчерпывающим^.

Отсутствие в УПК РФ соответствующего основания существенно осложняет правоприменительную практику, вынуждая работников органов дознания и пред- варительного следствия в названных случаях искать иные способы освобождения данной категории лиц от уголовной ответственности.

Полагаем, аналогичная ситуация может возникнуть при реализации положения ч. 1 ст. 51 Конституции РФ, в соответствии с которым «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг

См.: СидороваН.В. Свидетельский иммунитет, полученный в результате соглашения// ІІовьій Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. - Оренбург: ИПК ОГУ, 2002. - С. 171 - 178.

^ См.: Федеральный закон РФ от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности» (с последующими изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 33. - Ст. 3349; 1997. - № 29. - Ст. 3502; 1998. - № 30. - Ст. 3613; 1999. - № 2. - Ст. 233.

^ См.: Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности»: Научно-практический ком- ментарий / Под ред. проф. В.В. Николюка и доц. В.В. Кальницкого, А.Е. Чечетина. Изд. перераб. и доп. - Омск: Юридический институт МВД России. - 1999. - С. 154 - 159.

которых определяется федеральным законом». Закон не определяет, как поступать, когда иные способы собирания доказательств исчерпаны, а лицо соглашается давать показания против себя самого с условием, что они не будут использованы против него. Вынесение решения об отказе от уголовного преследования, хотя и «не противоречит действующему законодательству»^ но и не предусмотрено им.

Изучение международного опыта показывает, что в законодательстве США, Великобритании и ряде европейских стран^ содержатся нормы, сходные по содержанию и разрешающие данную проблему. Например, положение Федерального Закона о контроле над организованной преступностью, принятого в США в 1970 г., гласит, что «свидетель должен во всех случаях заявлять требования на привилегию. Свидетелю гарантируется то, что ни его показания, ни «плоды» показаний не будут использованы против него в уголовном судопроизводстве»^.

Различие приведенных примеров между собой (различная степень осведомленности должностных лиц правоохранительных органов о виновности лиц, в отношении которых принимается решение, различный процессуальный статус этих лиц) носит достаточно условный характер. Но между ними много общего. В частности, в обоих случаях лицу должна быть предоставлена гарантия от уголовного преследования, несмотря на совершенные противоправные деяния. При этом, с одной стороны, государственные органы в лице их должностных лиц отказываются от уголовного преследования и доказывания виновности определенного лица в конкретном деянии. А с другой - само такое лицо не оспаривает принятое решение в целях самореабилитации, т.е. налицо соглашение между государством и конкретным лицом, направленное на обеспечение процесса доказывания, в результате которого лицо приобретает иммунитет - иммунитет по соглашению. И это обстоятельство, по нашему мнению, должно быть закреплено в УПК РФ.

Рассматриваемые выше иммунитеты можно назвать внутригосударственными. К сожалению, ими перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование, не исчерпывается.

В монографическом исследовании Ф.А. Агаева и В.Н. Галузо указывается на

См.: Ефремова Н.П. Указ. соч.- С. 53. ^ См.: Сидорова Н.В. Указ. соч. - С. 173. ^ Там же. - С. 173.

наличие иммунитетов от уголовной юрисдикции. Вместе с тем они не рассматриваются с позиции отказа от уголовного преследования при установлении обстоятельств, его исключающих^ хотя, полагаем, такая необходимость имеется.

УПК РСФСР (ч. 2 ст. 33) закреплял правило, в соответствии с которым любые процессуальные действия “в отношении лиц, обладающих дипломатической неприкосновенностью… производятся лишь по их просьбе или с их согласия”, ис- прашиваемле через Министерство иностранных дел. Отсутствие такого согласия влечет невозможность осуществления уголовного преследования. Аналогичная ситуация сложилась и в УПК РФ (ч. 2 ст. 3). Основанием для применения подобного подхода выступают Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 г. и Положение о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР^.

Пункт 1 ст. 31 Конвенции гласит, что «дипломатический агент пользуется иммунитетом от уголовной юрисдикции государства пребывания»^. Как указывает А.Д. Прошляков, помимо дипломатов существуют иные категории граждан, приравненные к иностранным дипломатам по правовому положению, в отношении которых вопрос о возможности уголовного преследования решается по дипломатическим каналам. К ним в соответствии со сложившейся международной практикой относятся «главы иностранных государств и правительств, члены иностранных делегаций, находящиеся на территории РФ с официальным визитом, представители международных организаций и экипажи военных кораблей и самолетов, выполняющие на территории РФ приказ или иное обязательное распоряжение своего командования».

А. Наумов добавляет, что указанными иммунитетами обладают и главы представительств и члены дипломатического персонала специального представительства государств в их отношениях с международными организациями так называемого универсального характера, под которыми понимаются Организация Объединенных Наций, ее специализированные учреждения, Международное агентство

^ См.: Агавв Ф.А., Галузо Б.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе: Монография. - М.: ТЕИС.- 1998.-С. 34.

^ Ведомости Верховного Совета СССР. - 1966. - № 22. - Сг. 387.

^ Венская Конвенция о дипломатических сношениях. (Вена, 18 апреля 1961 г.). Текст официально опубликован не был.

по атомной энергии и др’.

Обычная практика состоит в том, что иностранный дипломат объявляется persona поп grata и выдворяется за пределы РФ. Ответственность за свои действия он может нести только по законам своей страны”^. Существование договора о правовой помощи в некоторых случаях может способствовать облегчению процедуры, но всех проблем не снимет^.

Уголовно-процессуальным законодательством вопрос об отказе от уголовного преследования по данному основанию не решен. В качестве выхода из сложившейся ситуации А.Д. Прошляков предлагает применять положение ч. 4 ст. 11 УК РФ в связи с наличием “иммунитета от уголовной юрисдикции государства пребывания”. Мы разделяем эту позицию.

Анализ ст. 12 УК РФ позволяет дополнительно выделить еще одно самостоятельное внешнегосударственное обстоятельство, исключающее уголовное преследование. Па его существование обратил внимание А.Д. Прошляков, указавший, что из смысла УК РФ вытекает, что в возбуждении уголовного дела должно быть отказано, а возбужденное дело прекращено, если деяние, признаваемое преступлением на территории РФ, по иностранному уголовному закону таковым не считается’*. УПК РФ указанную проблему также не разрешил^.

В работе А.Д. Прошлякова, выдержки из которой приводятся, самостоятельным блоком отражены положения, регламентирующие порядок выдачи преступіш- ков^. При этом отметим, что привлечение к уголовной ответственности лица, совершившего преступление, возможно только за преступление, запрос на которое был сделан.

Отсутствие согласия запрашиваемой стороны не позволяет привлечь к уго-

’ См.: Наумов А. Иммунитет в уголовном праве // Уголовное право. - 1998. - № 2. — С. 24. ^ Подробнее см.: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. - С. 190, 191.

^ См.: Лукашук И. Иммунитет в отношении уголовной юрисдикции // Российская Юстиция. - 1998.-№4.- С. 23-25.

^ Подробнее см.: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. - С. 192-194; его же. Процессуальные аспекты действия уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации. Указ. соч. - С. 14. ^ См.: Сергеев Б.М. Отказ в возбуждении уголовного дела и его место на стадии возбуждения уголовного дела // Следователь. - 2002. - № 9 (53). - С. 18.

^ Подробнее см.: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права.-С. 196-199.

ловной ответственности или подвергнуть наказанию лицо за иное преступление, чем то, за которое оно не было выдано^ Аналогичные правила содержатся в договорах Российской Федерации о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам с Азербайджанской, Литовской, Латвийской Республиками^, Республикой Молдова^.

Таким образом, отказ иностранного государства в даче согласия на привлечение к ответственности за иное преступление, чем то, за которое оно было выдано, будет самостоятельным обстоятельством, исключающим уголовное преследование’’.

Па работников консульств дипломатический иммунитет от уголовной юрисдикции в связи с защитой другого государства не распространяется^.

Также, полагаем, будет правильным указать на положения ст.ст. 227-229 Таможенного кодекса РФ от 18 июня 1994 г. № 4221-1^, а также ч. 2 ст. 435 Таможенного кодекса РФ от 28 мая 2003 г. № б1-ФЗ^, которые предусматривают возможность осуществления контролируемой поставки через территорию РФ. УПК РФ это обстоятельство, исключающее уголовное преследование, не учитывает. По, как справедливо заметил А.Д. Прощляков, “судьба такого уголовного дела - сначала быть приостановленным, а затем - и прекращенным в связи с истечением сроков давности”^.

Вторая особенность правового регулирования закрепленных в УПК РФ обстоятельств, исютючающих уголовное преследование, применяемых в отношении отдельных категорий субъектов, является указание закона на их реабилитирующий характер (п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ). Отметим, что подобный подход существует в

’ Такое положение закреплено, в частности, в ст. 66 Конвенции «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам», ратифицированной Россией 11 ноября 1994 г. См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - Л^е 15. - Ст. 1684. ^Там же, - 1995.-№ 18.-Ст. 1598; 1995.-№ 19.-Ст. 1712; 2002. - № 21. - Ст. 1932. ^ Там же. - 2002. - № 20. - Ст. 1766.

’’ На него также обращает внимание А.Д. Прошляков. См.: его. Взаимосвязь материального и про- цессуального уголовного права. - С. 201.

^ Венская Конвенция о консульских сношениях. (Вена, 24 апреля 1963 г.) // Сборник международных договоров СССР. - М., 1991. - Вып. XLV. - С. 124.

^ См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1993. - Ла 31. - Ст. 1224.

^ См.: Российская газета. - 2003. - 3 июня, g

Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. - С. 206.

некоторых европейских странах^

Вместе с тем традиционно под реабилитирующими обстоятельствами понимаются те, на основании которых суд постановляет оправдательный приговор (пп. 1, 2 ст. 24 и п. 1 ст. 27 УПК РФ). Поскольку анализируемые обстоятельства существуют наряду с обстоятельствами, влекущими постановление оправдательного приговора, то напращивается вывод, что они наделены самостоятельным содержанием, отличным от отказа от уголовного преследования за отсутствием состава преступления. И вряд ли можно поставить знак тождества между невозможностью привлечения лица к ответственности и его оправданием.

Отсюда вытекает третья особенность применения анализируемых обстоятельств. Законодатель при наличии одной и той же совокупности фактических данных с равной степенью обоснованности позволяет применять п. 6 ст. 24, или п. 6 ст. 27, либо п. 2 ст. 24 УПК. В отношении субъекта, обладающего иммунитетом от уголовной ответственности, правоприменитель должен применить специальное основание. Целесообразность такого правового регулирования вызывает сомнение^. Полагаем, положения пп. 6 ст.ст. 24 и 27 УПК должны быть сопряжены с п. 2 ст. 24 УПК.

Мы видим два принципиальных выхода из данной ситуации. Один состоит в том, чтобы, сохраняя предусмотренную законом процедуру отказа от уголовного преследования, при констатации в действиях конкретного лица отсутствия состава преступления применять положение п. 2 ст. 24 УПК и, соответственно, ликвидировать обстоятельства, указанные в пп. 6 ст.ст. 24 и 27. И тогда это будет, безусловно, основание, реабилитирующее лицо. Другой выход состоит в исключении из п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК указания на реабилитирующий характер положений пп. 6 ст.ст. 24 и 27 УПК. К нереабилитирующим обстоятельства их относят И.Н. Пустовал, которая совершенно справедливо указывает, что “преступление как таковое остается, но в силу различных федеральных законов возникают препятствия для уголовіюго преследования таких лиц”^, и П.Д. Сухарева”^.

Дальнейшее совершенствование правового регулирования организации уго-

’ Например, в Австрии формальный оправдательный приговор выносится ввиду личной непри- косновенности (в отношении депутата, дипломата и т. п.). Подробнее см.: Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1988. - С. 23. ^ На это же обстоятельство обращает внимание И.Л. Петрухин // См.: его. Указ. соч. - С. 21. ^ Пустовал И.Н. Указ. соч. - С. 15, 16. ^ См.: Сухарева Н.Д. Указ. соч.- С. 12.

ловного преследования в отношении отдельных категорий субъектов позволяет внести ряд предложений.

Во-первых, необходимо разработать и закрепить, по возможности, единую процедуру решения вопроса об организации уголовного преследования и отказа от него. Особо следует отметить, что задача уполномоченного органа состоит не в рассмотрении и юридической оценке факта преступления и его доказанности, а лишь в проверке наличия оснований у органов предварительного расследования для принятия того или иного решения. Если будет принято решение о сохранении данной группы обстоятельств в качестве самостоятельной, предусмотреть единое основание для отказа от уголовного преследования, сформулировав его так: при отсутствии согласия уполномоченного законом органа в отношении субъекта, обладающего иммунитетом от уголовной ответственности’.

Во-вторых, полагаем, в законе должно быть закреплено только одно обращение к органу (возможно, единому для всех), уполномоченному делать заключение о наличии либо отсутствии в действиях лица состава преступления. При этом должностные лица, дающие такое заключение, должны быть компетентны в правовых вопросах, а чем позже будет предусмотреію обращение, тем более обоснованным будет ходатайство органов, осуществляющих уголовное преследование.

На наш взгляд, получать данное согласие желательно не ранее, чем после окончания досудебного производства при направлении уголовного дела в суд с обвинительным заключением. Такой порядок был закреплен, например, в ч. 4 ст. 13 ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” в редакции от 22 сентября 1999 г., где было указано, что “в случае возбуждения дела, предусматривающего уголовную ответственность… в отношении действий депутата, не связанных с осуществлением им своих полномочий, по завершении дознания, предварительного следствия… такое дело не может быть передано в суд без согласия законодательного (представительного) органа государственной

^ Подобное мнение высказывала И.Н. Пустовая (См.: ее. Указ. соч. - С. 16.), которая, однако, ошибочно исходила из права уполномоченного органа отказаться от уголовного преследования. Анализ действовавшего и действующего законодательства указывает на возникновение в этом случае безусловной обязанности применить эти основания.

власти субъекта Российской Федерации”

В-третьих, законодательно можно разработать и предложить некоторые ограничения по применению мер процессуального принуждения.

В-четвертых, следует предусмотреть минимально сжатые сроки и первоочередной характер рассмотрения соответствующих представлений уполномоченным на дачу разрешения органом.

В-пятых, представляется целесообразным поддержать В. Руднева^ и предусмотреть право и порядок обжалования решения об отказе на осушествление уголовного преследования. В настоящее время такое право предоставлено только органам предварительного следствия при обжаловании в суд решения квалификационной коллегии судей об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении су- ДЬИІ

В-шестых, на наш взгляд, заслуживает внимания высказанное в литературе предложение Ф.А. Агаева и А.А. Чувилева о том, что «отказ в согласии на привлечение к уголовной ответственности депутата любой из палат Федерального Собрания… должен влечь не прекращение уголовного дела… а его приостановление. По истечении депутатских полномочий… дело возобновляется производством»”*. Эту позицию разделяют проф. М. Журавлев^, и авторы УПК, принятого в первом чтении 6 июня 1997 г^.

Несмотря на то, что перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование, образует самостоятельный правовой институт, эта совокупность не является однородной и может быть классифицирована по различным основаниям.

Характеризуя в целом решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, необходимо отметить, что, с позиции большинства авто-

’ См.: Собрание законодательства Российской Федерации.-1999. - №42.- Ст. 5005; 2000,- № 31. - Ст. 3205; 2001. - № 7. - Ст. 608; 2002. - № 19. - Ст. 1792; 2002. - № 50. - Ст. 4930. ^ См.: Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве// Российская юстиция. - 1996.- №8. - С. 28.

^ См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 7 марта 1996 года «По делу о проверке кон- ституционности пункта 3 статьи 16 закона “О статусе судей в Российской Федерации”» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - N° 14. - Ст. 1549. ^ См.: Агаев Ф., ЧувилевА. Указ. соч. - С. 73.

^ См.: Журавлев М. К вопросу о правовом иммунитете членов Совета Федерации и депутатов Го- сударственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации // Уголовное право. - 2000. - № 1._с. 90.

^ См.: пункт 1 статьи 234 Проекта УПК РФ (принят ГД ФС РФ в 1 чтении 06.06.1997 г.).

ров, их можно отнести к решениям основным’, императивным^.

1) Законодатель разделил обстоятельства, исключающие уголовное преследование, на влекущие прекращение производства и прекращение уголовного преследования, но не исключающие прекращение производства. 2) К первой группе обстоятельств можно отнести указанные в пп. 1, 2, 6 ст. 24 УПК, пп. 2, 4, 5, 6 ст. 27 УПК. Ко второй - обстоятельства, установление которых влечет прекращение лищь уголовного преследования, но может требовать продолжения производства в иных целях^. Они, на наш взгляд, указаны в пп. 3, 4 ст. 24 УПК, пп. 1, 3 ч. 1 и ч. 3 ст. 27 УПК.

3) Основания отказа от уголовного преследования М.А. Чельцов’*, Я.О. Мо- товиловкер^ по сфере событий, подлежащих оценке, предлагали разделять на фактические и юридические. К первым относятся установление отсутствия события преступления (п. 1 ст. 24 УПК) и непричастность лица (п. 1 ст. 27 УПК). Ко вторым - иные обстоятельства. Справедливость такой градации полностью подтверждается предложенным механизмом принятия итогового решения. 4) 5) П.М.Давыдов и Д.Я. Мирский^, Н.В. Жогин и Ф.П. Фаткуллин^, А.Р. Михайленко® предлагали разделять основания отказа от уголовного преследования на имеющие материально-правовую и процессуально-правовую природу^. Считаем с учетом принятия УПК РФ целесообразным относить обстоятельства, указанные в пп. 6 ст.ст. 24 и 27 УПК к основаниям, имеющим самостоятельную государственно-правовую природу. 6) 7) Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин указывали также, что анализируемые об- 8) ‘ См., напр.: Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 26; Манаев Ю.В. Процессуальные решения следователя: виды, гарантии законности и обоснованности, рекомендации по составлению: Учеб. пособие. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1979. - С. 4-6; Михайленко А.Р. Уголовно-процессуальные акты и их роль в обеспечении законности. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1975. - С. 119. ^ См.: Пустовая И.Н. Указ. соч. - С. 18. ^ Об этом подробнее см. в § 1.

^ См.: Челъцов М.А. Советский уголовный процесс. - М., 1962. - С. 327.

^ См.: МотовиловкерЯ.О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. Указ. соч. - С. 88. См.: Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Указ. соч.- С. 11.

у

См.: Жогин Н.В. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие… Указ. соч. - С. 35, 304-305.

Q

Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Указ. соч. - С. 64.

См. подробнее в § 1 настоящей главы.

стоятельства можно поделить на исключающие а) преступность деяния, б) наказуемость и в) возможность осуществления виновным лежащей на нем ответствен- ности^. Близка к этому классификация, преложенная А.Я. Дубинским: разделять основания отказа от уголовного преследования, исходя из непосредственных причин, которые его обусловливают, на три группы^. Он относил к первой группе основания, констатирующие, что преступление не было совершено вообще либо конкретным лицом, в этом случае производство становится беспредметным ^. В УПК РФ эти основания указаны в пп. 1 и 2 ст. 24 и п. 1 ст. 27. Ко второй - основания, влекущие за собой прекращение уголовіюго дела при установлении обстоятельств, обусловливающих освобождение лица от ответственности и наказания. С учетом принятия УПК РФ к этой группе можно отнести обстоятельства, предусмотренные пп. 3, 4, 5 ст. 24 и п. 3 ст. 27, ч. 5 ст. 319 УПК. В третью группу вошли основания, исключающие повторное производство. К ним можно отнести обстоятельства, указанные в пп. 4 и 5 ст. 27 УПК. Соглашаясь с предложенным делением, полагаем, что с учетом принятия УПК РФ рассмотренную классификацию можно дополнить.

Сущностью уголовного судопроизводства являются уголовное преследование и его важнейшая составная: привлечение лица к уголовной ответственности. С учетом изложенного, обстоятельства, исключающие уголовное преследование, можно разделить на три группы. К первой можно отнести обстоятельства, исключающие уголовную ответственность лица (п. 1, 2 ст. 24 и п. 1 ст. 27 УПК). Ко второй - обстоятельства, констатирующие наличие вступившего по данному факту в отношении определенного лица решения (пп. 4, 5 ст. 27 УПК). И к третьей - обстоятельства не исключающие, а освобождающие лицо от наказания (пп. 3, 4, 5 ст. 24 и п. 3 ст. 27 УПК). Закрепление в УПК РФ двух самостоятельных обстоятельств позволяет дополнить классификацию А.Я. Дубинского самостоятельной группой обстоятельств, применяемых в отношении лиц, обладающих иммунитетом

’ См.: Жогин Н.В. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие… Указ. соч.- С. 304. ^ См. Дубинский А.Я. Производство предварительного расследования органами внутренних дел: Учеб. пособ. - Киев: КВШ МВД СССР, 1987. - С. 44-46; его же. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия. - С. 11, 12.

^ На беспредметность производства при установлении отсутствия события либо состава преступления указывали авторы проекта УПК, разработанного в Государственно-правовом управлении при Президенте РФ. (см.: Российская юстиция. -1994 - № 9. - С. 22.); А.Р. Михайленко (см.: его. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Указ. соч. - С. 63.).

от уголовной ответственности.

Эта классификация дает возможность выработать общие условия и формы для применения обстоятельств одной группы. Поэтому при описании обстоятельств, исключающих уголовное преследование, она взята нами за основу.

5) Законодатель традиционно подразделяет основания отказа от уголовного преследования на реабилитирующие и нереабилитирующие лицо (глава 18 УПК)^ Хотя можно согласиться с мнением И.Л. Петрухина^ и Н.В. Васильева^, что некоторые обстоятельства сложно отнести к одной из этих двух групп, поэтому обстоятельства, влекущие невозможность уголовного преследования в связи с имевшим место решением, вступившим в законную силу, называют “нейтральными”.

Тем не менее, вряд ли можно сказать, что созданные положения удовлетворяют требованиям всех сторон, о чем свидетельствует постановление Конституционного Суда РФ от 28 октября 1996 г. № 18-П «По делу о проверке конституционности ст. 6 УПК РСФСР>И. Находит этот вывод поддержку и в работах ученых - процессуалстов^. Бесспорно можно констатировать только одно: споры о понятии и содержании реабилитации продолжаются. П.М. Давыдов указывал: «Прекращение производства по делу не по всем основаниям означает ликвидацию, прекращение уже сформулированного обвинения или невозможность его формулирования»^. В этой связи он делил основания прекращения на две группы, отмечая, что при применении одних обвинение полностью ликвидируется, а при других оно должно сохранять свое значение, выражая порицание (осуждение) как составную часть уго-

’ Об этом, в частности, свидетельствует Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину, незаконными действиями государственных или общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении им служебных обязанностей». См.: Свод законов СССР, - Т. 2. - С. 60. ^ См.: Петрухин И.Л. Указ. соч. - С. 25.

См.: Васильев Н.В. Указ. соч. - С. 13. ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 45. - Ст. 5203. ^ См., напр.: Тадишев Т. Указ. соч. - С. 23; Безлепкин Б.Т. Указ. соч. - С.5, 6); Куссмаулъ Р. Всякое прекращение уголовного преследования реабилитирует // Российская юстиция. - 2000. - № 9. - С 45, 46; Кореневский Ю. Противоречит ли Конституции прекращение уголовного дела по нереаби- литирующим основаниям // Законность. - 1997. - № 1. - С. 19; Ларин A.M. Всегда ли прав суд, даже если он Конституционный// Российская юстиция, - 1997.- №4.- С. 53; МотовиловкерЯ.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 17; Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Указ. соч.-С. 63.

^ См.: Давыдов П.М. Указ. соч. - С.39.

ловной ответственности^ Эти обстоятельства в полной мере можно назвать реаби- литирующими.

Данная проблема выходит за пределы нашего исследования. Однако, учитывая приведенные выше высказывания, полагаем возможным и более точным указывать не на реабилитацию лица, а на юридические последствия, возникающие для данного лица.

По этому основанию можно выделять обстоятельства, применение которых указывает на невиновность лица (пп. 1, 2 ст. 24, п. 1 ст. 27), обстоятельства, относящиеся к вопросу о виновности безразлично, индифферентно (пп. 4, 5 ст. 27 УПК) и иные обстоятельства, оставляющие вопрос о виновности открытым.

6) В зависимости от необходимости испращивать согласие заинтересованных лиц обстоятельства можно подразделить на 1) безусловные (императивные) - применение которых не зависит от усмотрения частных лиц (пп. 1, 2 ст. 24, пп. 1, 4, 5 ст. 27), и условные (диспозитивные), когда принятие решения законодатель ставит в зависимость от воли гражданина - участника процесса (пп. 3, 4 и б ст. 24 и пп. 3 и 6 ст. 27, ч. 5 ст. 319 УПК РФ). 7) 8) В зависимости от гражданско-правовых последствий обстоятельства, ис- ключающие уголовное преследование, можно подразделить на 1) исключающие возмещение вреда (п. I ст. 24, п. 1, 4, 5 ст. 27 УПК), 2) оставляющие вопрос о возмещении вреда в рамках уголовного судопроизводства без рассмотрения (п. 2 ст. 24 УПК); 3) влекущие обязанность по возмещению вреда. 9) 10) По возможности применять обстоятельства в ходе уголовного судопроизводства. Первые - общие, могут применяться независимо от формы производства и вида уголовного преследования. Вторые применяются по отдельным видам производств (по делам о преступлениях несовершеннолетних; по применению принудительных мер медицинского характера - ч. 3 ст. 27 УПК, ч. 1 ст. 439 УПК), либо по определенным видам уголовного преследования. Например, положение п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК, может быть применено лишь по делам частного и частно-публичного обвинения. 11) 12) Оценивая возможность применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в зависимости от стадий они подразделяются на применяемые 13) ‘ См..-. Давыдов П.М. Указ. соч. - С.40.

1) как в стадии возбуждения уголовного дела, так и в иных стадиях (пп. 1, 2 ст. 24 УПК); 2) только на досудебном производстве (пп. 6 ст.ст. 24 и 27 УПК); и 3) на всех стадиях за исключением стадии возбуждения уголовного дела (пп. 3-6 ст. 24 и пп. 1,3-6 ст. 27 УПК).

10) По форме, в которую облекается решение в стадии судебного разбирательства, обстоятельства можно подразделить на 1) требующие постановления приговора (пп. 1, 2, 3 ст. 24 и пп. 1, 3 ст. 27 УПК) и 2) иные, применение которых обличается в форму постановления или определения.

Разумеется, любая систематизация является условной, поэтому каждый из предлагавшихся видов классификаций оснований может представляться полезным с какой-нибудь определенной точки зрения.

Подводя итоги рассмотрения характеристики обстоятельств, исключающих уголовное преследование, отметим следующее.

  1. Законодатель позволяет разделить обстоятельства, исключающие уголовное преследование, на четыре самостоятельные группы:
  2. 1) обстоятельства, исключающие наступление уголовной ответственности; 2) 3) обстоятельства, фиксирующие наличие вступившего в силу решения в от- ношении того же лица и по тому же факту; 4) 5) обстоятельства, освобождающие лицо от применения наказания в силу указания самого закона; 6) 7) обстоятельства, применяемые в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности. 8)
  3. Под отсутствием события преступления предлагается понимать отсутствие деяния физического лица. Данное обстоятельство подлежит применению, когда
  4. 1) вмененное лицу (подозреваемому, обвиняемому, подсудимому) деяние не совершалось вообще, либо 2) 3) когда указанные в обвинении последствия наст>’пили независимо от чьей либо воли, например, в результате действия сил природы. 4)
  5. Подвергается сомнению правильность оценки обстоятельств, применяемых в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности, как реабилитирующих.
  6. Системный анализ обстоятельств, исключающих уголовное преследова- ниє, приводит к выводу о возможности изложения их в рамках одной статьи УПК. Их перечень должен быть исчерпывающим и не требующим дополнительного обращения к иным источникам.
  7. Группа обстоятельств, исключающих применение наказания, должна быть дополнена положениями, предусматривающими отказ от уголовного преследования: а) при отказе частного обвинителя от обвинения по делам частного и частно- публичного и общественно-публичного уголовного преследования в порядке ст. 23 УПК; б) при поступлении заявлений о примирении по делам частного обвинения (аналог ч. 5 ст. 319 УПК); в) в связи с наличием иммунитета от уголовной юрисдикции государства пребывания; г) в связи с тем, что деяние, признаваемое преступлением на территории РФ, по иностранному уголовному закону таковым не считается; д) в связи с отказом иностранного государства в даче согласия на привлечение лица к ответственности за иное преступление, чем то, за которое оно было выдано; е) при осуществлении контролируемой поставки через территорию РФ; ж) в связи с иммунитетом по соглашению.

Перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование в отношении отдельных категорий граждан, должен быть дополнен положениями, предусматривающими отказ от уголовного преследования: а) в отношении президента РФ, б) кандидата в депутаты в Государственную Думу Федерального Собрания РФ, в) кандидата в депутаты органа государственной власти субьекта РФ.

Глава П. Применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование

§ 1. Основания и порядок применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование

Уголовно-процессуальная деятельность немыслима без принятия решений по ее итогам. Облеченные в форму постановлений, определений и приговоров они представляют собою ответы на вопросы, возникающие в ходе уголовного судопроизводства.

Проф. П.А. Лупинская выделяет два этапа принятия решения’. Первый включает установление фактических обстоятельств. Второй - завершающая правоприменительная деятельность - является по существу актом непосредственного применения права, основанном на установленных фактических обстоятельствах и юридической норме. Данный параграф посвящен первому этапу принятия решения по применению обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Обращаем внимание, что анализ обстоятельств, исключающих уголовное преследование, под углом, предложенным в данном исследовании, устраняет необходимость рассматривать проблему частичного отказа от него. Поскольку сам по себе отказ от уголовного преследования не исключает производство в целом, и последнее, как отмечалось ранее, может быть продолжено для иных целей, то в этом контексте отсекающие постановления, равно как и постановления о частичном прекращении уголовного преследования, представляют собой разновидность решений об отказе от уголовного преследования, принимаемых для констатации непричастности лиц, в отношении которых осуществлялись действия, ограничивающие их права. Поэтому исследовать их как нечто самостоятельное представляется нецелесообразным, хотя ранее этой проблеме в науке уделялось значительное внимание^.

’ См.: Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 20, 21.

^ См., напр.: Дубшск-кй А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия. - с. 6.

Так, Б.Т. Безлепкин считает необходимым выносить специальное постановление о прекращении дела в отношении подозреваемого, оказавшегося невиновным, и вручать ему копию постановления. В первую очередь это относится к тем случаям, когда обвинительная версия в отношении данного лица не подтвердилась, но по делу привлечены в качестве обвиняемых другие лица и дело направленно в суд. Фигура «бывшего» подозреваемого как бы отходит на задний план и забывается, а официального решения о признании его невиновным не принимается, что суш:ественно ущемляет интересы невиновного гражданина’. Нередко такие постановления выносятся в отношении иных субъектов уголовного судопроизводства: свидетелей и даже потерпевших.

Проведенное нами изучение уголовных дел показало, что на каждые 3 уголовных дела приходится в среднем 4 «отсекающих» постановления^. Из 332 постановлений только в 35 случаях решение принималось с целью прекращения уголовного дела в части обвинения, что составило 10,5 %.

Интересно заметить, что анализ субъектов, в отношении которых были вынесены соответствующие постановления, показал следующее. 242 постановления или 75 % от общего числа были вынесены в отношении подозреваемого или обвиняемого, при этом обвинение им по данному факту не предъявлялось, уголовные дела в подавляющем большинстве возбуждались по факту, а не в отношении лица. В 24,6 % (82 раза) постановления выносились в отношении свидетелей, в 2,4 % (8 раз) даже в отношении потерпевшего. То есть почти в 90 % случаев вынесенные постановления подтверждают, что органы расследования в отношении какого-либо конкретного лица не осуществляют уголовное преследование.

Сама практика вынесения «отсекающих» постановлений возникла в 80-е гг. XX в., когда у суда было право самостоятельно возбуждать уголовные дела. Позже Конституционный Суд РФ в ряде своих решений указал, что полномочия суда по возбуждению уголовного дела противоречат назначению суда и принципу

’ См.: Безлепкин Б.Т. Вопросы реабилитации на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф.: дис… канд. юрид. наук. - М., 1972. - С. 11.

Под ними понимаются постановления об отказе в возбуждении уголовного дела либо о прекращении уголовного преследования.

состязательности^ УПК РФ в этой части подтвердил данную позицию. Тем не менее изучение уголовных дел, оконченных производством по УПК РФ, показало, что общая тенденция сохранилась. Отсекающие постановления продолжают иметь место.

Если признавать такие решения результатом отказа уполномоченного субъекта от уголовного преследования, то, следовательно, копия постановления должна быть направлена прокурору, о принятом решении необходимо уведомить лицо, которому следует разъяснить право знакомиться с материалами дела, и право обжаловать данное решение. Кроме того, должно быть разъяснено право на реабилитацию в порядке ст. 133 УПК РФ. Анализ уголовных дел позволяет сделать такие выводы: решения об уведомлении выносились в 82 % случаев, копии постановлений направлялись прокурору в 50 % случаев. Право обжаловать данное решение разъяснялось в 4 случаях, что составило 1,2 %. Таким образом, правоприменитель не рассматривает вынесение рассматриваемых постановлений как реальный отказ от уголовного преследования.

По поскольку применяемые в «отсекающих» постановлениях основания отказа от уголовного преследования предусмотрены пп. 1 и 2 ст. 24 УПК, логичным будет в отношении лиц, указанных в таких решениях, ставить вопрос о реабилитации.

Отказ от уголовного преследования возможен только в том случае и по тому основанию, по которому оно осуществлялось. Если органами предварительного расследования уголовное преследование не осуществлялось, полагаем, нет необходимости выносить “отсекающие” постановления, так как никто иной уголовное преследование начать не вправе. В этой связи полагаем возможным оценить подобную правоприменительную практику как порочную, и предложить от нее отказаться.

Прист>’пая к описанию оснований для применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, отметим, что в УПК РФ названы

’ См, напр.: Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки Смирновой И.П. и запросом Верховного Суда РФ. №1 - П от 14 января 2000 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 5. - Ст. 611.

основания для принятия таких процессуальных решений, как задержание (ст. 91), избрание меры пресечения (ст. 97), возбуждение уголовного дела (ст. 140), привлечение лица к уголовной ответственности (ст. 171), т.е. решений, направленных на уголовное преследование лица, но не на отказ от него.

В частности, в ст. 148 УПК РФ, названной “Отказ в возбуждении уголовного дела” закреплено, что “при отсутствии основания для возбуждения уголовного дела прокурор, следователь или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела”.

В статье 212 УПК имеется ссылка на положения ст. 24 УПК, отмечающей, что “уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям…”, и ст. 27 УПК, где говорится, что “уголовное преследование в отношении подозреваемого или обвиняемого прекращается по следующим основаниям…” и далее указывается на обстоятельства, исоючающие уголовное преследование. Таким образом, законодатель основания отказа от уголовного преследования при применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, четко не формулирует.

Анализ изложенных выше положений УПК позволяет предположить, что основаниями к отказу от уголовного преследования должны признаваться обстоятельства, его исключающие’. Но такой подход, как справедливо заметила Т.А. Соловьева, следует признать, по меньшей мере, неточным^. Он не вполне удобен как для научного восприятия и анализа, так и для правоприменительной деятельности.

Считая необходимым разрешить данную проблему, предложим ее собственное видение, указав требования, которым, по нашему мнению, должны соответствовать обстоятельства, исключающие уголовное преследование.

Первое. Обстоятельства, исключающие уголовное преследование должны быть ясно и прямо зафиксированы в законе.

Поскольку наша страна имеет романо-германскую систему права, которой свойственна детально разработанная процед>фа досудебного производства, то

’ В частности, такое видение демонстрирует Н.Д. Сухарева. См.: ее. Указ. соч. - С. 8, 17. ^ См.: Соловьева Т.А. Основания к аннулированию одного или нескольких обвинений // Применение норм уголовно- процессуального права: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск: УрГУ, 1981,- С.11-12.

уголовно-процессуальное законодательство не должно содержать основания отказа от уголовного преследования, четко не определенные в законе, типа “нецелесообразность привлечения к ответственности”, что больше присуще странам англосаксонской системы (Великобритания, С111А)\ хотя данное основание имеет место в УПК ФРГ - в государстве романо-германской правовой семьи^. Справедливости ради отметим, что УПК РСФСР 1923 г. содержал основание отказа от уголовного преследования: “когда возбуждение уголовного преследования или дальнейшее производство дела представлялось явно нецелесообразным” (ст. 4-а УПК РСФСР в редакции от 9 февраля 1925 г^.). Позднее законодатель от этого положения отказался, и его применение расценивалось как безусловное нарушение закона’*.

Второе. Основания отказа от уголовного преследования, как и любые иные основания, должны быть сформулированы позитивно.

Под позитивным закреплением любого основания для применения обстоятельства, исключающего уголовное преследование, мы понимаем указание в нем на наличие определенных сведений, а не на их отсутствие.

Отметим, в уголовном судопроизводстве основания для принятия решения традиционно формулируются не через отсутствие, а через наличие определенной совокупности сведений, достаточных для того, чтобы принять конкретное решение^. Однако существуют и исключения.

Так, в ч. 1 ст. 148 УПК РФ закоіюдатель указывает, что “при отсутствии

’ См.: Боботов С.В. Указ. соч. - С. 28.

^ См.: Лубенский А.И. Указ. соч. - С. 216.

^ См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры 1917 - 1954 гг. - С. 333, 334.

См.: Белозеров Ю.Н., ЧувшевА.А. Указ. соч. - С. 89; Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стали дознания и предварительного следствия. - 24 с.

^ В этом вопросе единод>’шны все авторы. См., напр.: Безруков С.С. Оценочные понятия и термины в уголовно процессуальном законодательстве: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 2001. - С \2\ Дубинский А.Я. Исполнение процессуа^іьньїх решений следователя (правовые и организационные вопросы). Киев: Наукова думка, 1984. - С. 22; Жогин КВ., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. Указ. соч. - С. 8; Калъницкий В.В. Следственные действия: Учебно- методическое пособие. - Омск: Омская академия МВД России, 2001. - С. 24, 25; Косова С.А. Прекращение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего в связи с применением принудительных мер воспитательного воздействия: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Омск. - 2002.- С. 9, 17; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - Указ. соч.- Т. 1. - С. 287, 288; Советский уголовный процесс. Учебник / Под общ. ред. А.С. Кобликова. - М.: Наука, 1982.-Кн. 1-113 с.

основания для возбуждения уголовного дела прокурор, следователь или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела”. Поскольку эта норма существует наряду с положениями ст.ст. 24, 27, 212 УПК, на наш взгляд, подлежит рассмотрению следующая проблема: является ли “отсутствие оснований для возбуждения уголовного дела” самостоятельным основанием для отказа от него. Буквальное толкование закона не исключает возможности дать на этот вопрос положительный ответ.

Ретроспективное исследование показывает, что данная редакция закона является трансформацией ч. 1 ст. 113 УПК РСФСР, которая гласила: “При отсутствии оснований к возбуждению уголовного дела, а равно при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу, прокурор, следователь, орган дознания и судья отказывают в возбуждении уголовного дела”. В Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, введенных законом от 25 декабря 1958 г., это основание отказа в возбуждении уголовного дела не было закреплено’.

Кстати сказать, аналогичную с рассматриваемой проблему вызывают и положения, закрепленные в УПК ряда других государств. Например, в УПК Молдовы (ст. 97)^ УПК РК (ст. 187^, УПК Австрии (§ 91)^ УПК УзССР формулировал в качестве основания для отказа в возбуждении уголовного дела такое, как «отсутствие признаков преступления», на что в свое время обращал внимание П.В. Смирнов^.

Эта ситуация не могла не привлечь внимания ученых-юристов, мнения которых при оценке “отсутствия оснований” для отечественного уголовного судопроизводства разделились на две группы.

С одной стороны, на «отсутствие осіюваний к возбуждению уголовного

’ См.: Ведомости Верховного Совета СССР. - 1959. 1. - Ст. 15.

^ См.: Уголовно-процессуальный кодекс республики Молдова (по состоянию на 1 октября 2001 г.). - Кишинэу, 2001.- 144 с.

^ См.: Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан - общая характеристика (в сравнении с УПК КазССР): Практическое пособие. Указ. соч. - С. 90.

^ См.: Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. - Красноярск: Изд-во Краснояр. Ун-та, 1988.- С. 90, 91.

^ См.: Смирнов П.В. Вопросы совершенствования правовой регламентации отказа в возбуждении уголовного дела И Проблемы социалистической законности: Республ. межвед. науч. сб. - Харьков: Вища школа, 1983.-Вып. 11.-С. 121-127.

дела» как на самостоятельное обстоятельство для отказа в возбуждении уголовного дела указывает грамматическое толкование предложения, содержавшего союз «а равно», на что обращалось внимание в литературе’. Сторонниками названного основания были С.В. Бородин, А.Я. Михайленко, Я.О. Мотовиловкер, П.В. Смирнов^. Следствием такой законодательной техники стало совместное указание прокуратуры и МВД №101/15/81 от 3 ноября 1986 г., в п. 3 которого предлагалось «при неустановлении в установленный срок лица, пропавшего без вести, и при отсутствии признаков преступления» органу дознания выносить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием к этому оснований» (курсив наш. - Д.С.).

С другой стороны, проф. Л.М. Карнеева указывала, что отсутствие оснований к возбуждению уголовного дела лишено самостоятельного содержания^. В.М. Лебедев также обращает внимание на необходимость принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела лишь при установлении обстоятельств (курсив наш. - Д.С.), указанных в ст. 5 УПК РСФСР (ст. 24 УПК РФ/. Их позицию разделяет Ю.В. Овсянников^.

Действующая редакция УПК РФ, полагаем, отчасти разрешает эту проблему. Отсутствие оснований само по себе не признается основанием к отказу от уголовного преследования. Это подтверждает и системный анализ закона. В главе 4 УПК РФ законодатель сформулировал “основания отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения уголовного дела и уголовного преследования”.

’ См.: Николюк В.В., Кальницкий В.В., Марфицин П.Г. Стадия возбуждения уголовного дела (В вопросах и ответах): Учебное пособие. — Омск: Высшая школа милиции МВД России, 1995. - С. 46. ^ См.: Бородин С.В. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела: пособие.- С. 50; Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Указ. соч.- С. 56; МотовшовкерЯ.О. Вопросы дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства. - Томск, 1966. - С. 11. Позднее Я.О. Мотовиловкер пересмотрел свои взгляды и стал понимать под отсутствием оснований обстоятельства, указанные в пп. 1 и 2 ст. 5 УПК РСФСР отсутствие события преступления и отс>тствие состава преступления (пп. 1 и 2 ст. 24 УПК РФ). См.: его. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы). Указ. соч. - С. 28; По примеру законодателя УзССР П.В. Смирнов предлагал изменить формулировку с «отсутствия оснований» на «отсутствие признаков преступления» (ст. 94). См.: Смирнов П.В. Указ. соч.- С. 121-127.

^ См.: Карнеева Л.М. Основания отказа в возбуждении уголовного дела // Соц. законность. - 1977.-№3.-С. 56.

Сч.\Лебедев В.М. Указ. соч.-С. 101. ^ См.: Овсянников Ю.В. Основания и мотивы принятия уголовно- процессуальных решений в стадии возбуждения уголовного дела: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Омск, 2001. - С. 19.

разделив их на основания, исключающие уголовное преследование и (или) производство и предоставляющие право отказаться от его продолжения’. Отсутствие оснований к возбуждению уголовного дела в качестве самостоятельного основания в главе 4 УПК РФ не указано. В части 5 ст. 37 УГОС РФ, регламентирующей полномочия прокурора, закреплено положение, в соответствии с которым прокурор вправе отказаться от уголовного преследования только «в порядке и по основаниям (а не при их отсутствии. - Д.С.), которые установлены настоящим Кодексом…”. В статьях УПК РФ, регламентирующих полномочия следователя (ст. 37), начальника следственного отдела (ст. 38), органа дознания (ст. 39), дознавателя (ст. 40), несмотря на то, что эти субъекты отнесены УПК к участникам со стороны обвинения (п. 47 ст. 5), также отсутствует указание на аналогичное правомочие.

Таким образом, анализ действующего уголовно-процессуального законодательства позволяет согласиться с выводом о том, что “отсутствие оснований для возбуждения уголовного дела” само по себе не является обстоятельством, исключающим уголовное преследование^.

Кроме того, позитивное изложение обстоятельств предполагает установление или “доказанность” их составляющих. Указание на отсутствие оснований не позволяет рассматривать осуществленную уголовно-процессуальную деятельность как завершенную, поскольку не исключает обьективной возможности их существования.

Законодатель с принятием УПК РФ изменил многие формулировки положений УПК РСФСР 1960 г. В частности, такое основание отказа от уголовного преследования, как «недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления» (п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР), было преобразовано в иное обстоятельство: “непричастность подозреваемого или обвиняемого” (п. 1 ст. 27 УПК РФ). Из формулировки исключен термин «недоказанность», который заменен более категоричным термином «непричастность». Полагаем, эта замена произошла

’ Их перечень может быть изменен и дополнен, но только Федеральным законом. Именно такой подход демонстрируют разработчики проекта УПК, принятого в первом чтении Государственной Думой 06.06.1997 г. (ст.ст. 29, ч. 1 ст. 157, ч. 1 ст. 237).

^ См.: Сергеев Б.М. Отказ в возбуждении уголовного дела и его место на стадии возбуждения уголовного дела // Следователь. - 2002. - № 9 (53). - С. 18.

не случайно. Еще в 1845 г. в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных законодатель закрепил как необходимое условие наступления уголовной ответственности и наказания требоваїїие несомненной доказанности преступления или проступка, его вмененность подсудимому в вину (ст. 97)\

Напротив, недоказанность не может быть положена в основу принятия решения, особенно итогового о прекращении производства. Н.Г. Стойко в этой связи отмечает: “Отказ в возбуждении уголовного дела ввиду недоказанности его фактических обстоятельств был бы внутренне противоречив, поскольку предполагал бы вероятный уровень знаний о преступлении, который характерен и для основания возбуждения дела”^. Он же продолжает: «Если доказыванию подлежит событие, предположение о существовании и преступном характере которого возможно, то недоказанность указанных обстоятельств, действий определенного лица при совершении конкретного преступления может быть определена как неразрешенность указанного предположения»^.

К этому же выводу пришли с.в. Бородин^ Т.А. Соловьева^, Ю.П. Белозеров и А.А. Чувилев^. Присоединяясь к мнению этих ученых, не согласимся с позицией В.Д. Арсеньева, в соответствии с которой “недоказанность означает вероятное знание обстоятельств дела и не будет препятствовать принятию завершающего уголовный процесс решения”^.

Как указали Н.В. Жогин и Ф.П. Фаткуллин, следователь, принимая решение об отказе от уголовного преследования (в форме отказа в возбуждении уголовного дела), “должен иметь твердое, объективно обоснованное убеждение, подкрепленное конкретными фактическими данными” . Их мнение разделяют A.M. Ларин, Э.Б. Мельникова, В.М. Савицкий^. Я.О. Мотовиловкер подчеркивал:

’ См.: Российское законодательство X - XX веков. - Т.6. - С. 193, 317. ^ См.: Стойко Н.Г. Указ. соч. - С. 73. ^ Там же.-С. 19.

^ См.: Бородин С.В. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела: пособие. - С. 53. ^ См.: Соловьева Т.А. Основания к аннулированию одного или нескольких обвинений. Указ. соч. - С. 18.

^ См.: Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. - С. 86.

^ Арсенъев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследовании по уголовным делам. - Красноярск, 1978. - С. 23. Жогин КВ., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. - С. 69.

О

См.: Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Указ. соч. - С. 158.

“С возникновением сомнения в наличии предпосылки процесса процессуальный орган обязан продолжить производство, пока этот вопрос не будет разрешен”\ В этой связи отметим, что еще Уставом уголовного судопроизводства запрещалось “останавливать решение дела под предлогом неполноты, неясности или противоречия законов” (ст. 13) . И вместе с тем “отсутствие достаточных доказательств виновности обвиняемого равнозначны его непричастности к совершению преступления”^.

Возражая против формулировки п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР, предписывающего прекращать производство за “недоказанностью участия обвиняемого”, отметим, что в законе существовало близкое по содержанию основание приостановления уголовного дела: за неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (п. 3 ч. 1 ст. 195 УПК РСФСР). Одновременно в стадии судебного разбирательства суд, постановивший оправдательный приговор в отношении невиновного лица, должен был направлять уголовное дело в прокуратуру для организации расследования (ч. 3 ст. 309 УПК РСФСР)”*. Аналогичной нормы УПК РФ не содержит.

Сходные обстоятельства - «если предъявленное обвинение будет признано необоснованным, а улики недостаточными» - встречаются и в зарубежном уголовно- процессуальном законодательстве, в частности, в УПК Франции^ и ФРГ^. Аналогичное основание отказа от уголовного преследования содержится в ст. 185 УПК Республики Молдова^ и в ст. 225 УПК Кыргызской Республики®, Оценивая

’ Мотовшовкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учебное пособие. Указ. соч. - С. 16.

^ См.: Российское законодательство X - XX веков. - Т. 8. — С. 121.

^ Строгович М.С. Истина судебного приговора // Проблемы судебной этики / Под ред. чл.-корр. АН СССР М.С. Строговича. - М.: Наука, 1974. - С. 96; см. также: Соловьев В.В. Недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления как основание прекращения уголовного дела в стадии предварительного расследования: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 1990. - С. 13.

«По существу, - как совершенно справедливо указывает A.M. Ларин, - речь идет о прекращении уголовного преследования против отдельных лиц, поскольку производство по делу в целом продолжается». {Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: (Процессуальные функции). Указ. соч. - С. 27.).

См.: Боботов С.В. Указ. соч. - С. 51. ^ См.: Филимонов Б.А. Уголовный процесс ФРГ. - М.: Изд-во Моск. ун- та, 1974. - С. 81. ‘ См.: Уголовно-процессуальный кодекс республики Молдова (по состоянию на 1 октября 2001 г.). - Кишинэу, 2001.- 144 с.

® Уголовно-процессуальный кодекс Кыргызской Республики. - Бишкек: Изд-во Рарирет Инфо, 1999.- 182 с.

эти ситуации, следует заметить, что формально в таких случаях процесс доказывания завершенным назвать нельзя.

Поэтому мы солидарны с проф. Б.Т. Безлепкиным, указывающим, что производство следует прекращать «за отсутствием события преступления или, соответственно, за отсутствием состава преступления, так как недоказанность каких-либо фактов по уголовному делу всегда равнозначна их отсутствию» (курсив наш. — Д.С.)’. В этой связи, полагаем, уместным присоединиться к рекомендации С.В. Бородина в отдельных случаях указывать в постановлении на установленные проверкой обстоятельства, из анализа которых должно вытекать, “что самого события деяния не было”^.

Таким образом, изложенное свидетельствует о том, что только при несомненной доказанности всех обстоятельств должно приниматься решение об отказе от уголовного преследования.

Третье требование - необходимость соблюдения принципа презумпции невиновности (ч. 2 ст. 305 УПК РФ).

Как указывал М.С. Строгович, сам факт неподтверждения виновности означает невиновность^. Сходная точка зрения была высказана В.М. Савицким: “Невиновность не нуждается в доказывании”, и обвиняемый не виновен потому, “что доказательств его виновности нет либо их недостаточно”‘*. Между тем до принятия УПК РФ при толковании п. 2 ст. 208 УПК РСФСР складывалась ситуация, которую проф. Л.О. Мотовиловкер оценивал так: хотя недоказанная виновность приравнивается по своим юридическим последствиям к доказанной невиновности, такое положение - следствие действия в нашем процессе принципа презумпции невиновности, а не результат применения логики^. Этой позиции придерживались Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин®, которые считали, что “решения с формулировками, порочащими честь, имя и достоинство того или иного

’ См.: Безлепкин Б. Т. Указ. соч. - С. 7.

^ См.: Бородин С.В. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела: пособие. - С. 85. ^ См.: Строгович М.С. Истина судебного приговора. - С. 96.

4

См.: Савицкий В.М. По поводу уголовно-процессуальных гарантий права невиновного на реабилитацию // Сов. гос-во и право. - 1965. - Хо 9. - С. 51.

См.: Мотовиловкер Я. О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права). - С. 52. ^ См.: Жогин Н.В. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. - С. 332.

гражданина, должны служить основанием к их изменению”’. Законодатель в УПК РФ при формулировании обстоятельств, исключающих уголовное преследование, безусловно, более корректен.

Четвертое требование, которому, на наш взгляд, должны соответствовать исследуемые обстоятельства- это обоснованное использование процессуальных терминов при формулировании оснований отказа от уголовного преследования.

Законодатель, разделив в УТЖ РФ обстоятельства, исключающие уголовное преследование, на основания отказа в возбуждении уголовного дела и прекращения дела (ст. 24) и основания прекращения уголовного преследования (ст. 27), на наш взгляд, не в полной мере выразил специфику отказов в производстве и уголовном преследовании. Исходя из буквального толкования положения п. 55 ст. 5 УПК РФ, в соответствии с которым под уголовным преследованием понимается “процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления”, использование в пп. 3, 4, 5 ст. 24 УПК любого из терминов - “уголовное преследование”, “подозреваемый”, “обвиняемый”- фактически означает начатое уголовное преследование. По в таком случае эти термины следует исключить из оснований отказа в возбуждении уголовного дела и оснований прекращения уголовного дела до начала уголовного преследования. Более того, следует признать отсутствие различия между этими обстоятельствами и таким основанием отказа от уголовного преследования, как “вследствие акта об амнистии” (п. 3 ст. 27)^.

При выборе процессуального статуса лица, в отношении которого следует принять решение об отказе от уголовного преследования, мы склоняемся к необходимости постановки такого лица в положение, максимально обеспечивающее его права. В большинстве случаев, это обвиняемый.

Таким образом, каждое обстоятельство, исключающее уголовное преследование, должно соответствовать следующим требованиям: а) быть прямо названо в УПК РФ; б) изложено позитивно (что включает указание на наличие признаков и их доказанность), в) не нарушать принцип презумпции невиновности, г) максимально обеспечивать права граждан. Условия применения

’ Жогин КВ., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. - С. 193, 194. Подробнее см. в § 4 главы 1.

какого-либо из обстоятельств изложены в конкретных пунктах ст.ст. 24 и 27 УПК РФ.

Возвращаясь к вопросу о формулировании основания к отказу от уголовного преследования при применении обстоятельств, его исключающих, укажем, что оно должно отвечать вышеизложешгым требованиям и требованию достаточности. Важность последнего момента отмечают Е.А. Челыщев’, В.В. Соловьев^.

Опираясь на выводы П.П. Пидюкова, сформулировавщего основания к отказу в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим обстоятельствам^, Ю.В. Овсянникова, определившего основания к отказу в возбуждении уголовного дела в целом’*, Т.А. Соловьевой, разработавшей основания для “частичного прекращения производства по делу^, а также позицию законодателя, выраженную в ст. 74 УПК РФ, предлагаем более общее по отношению к ним основание отказа от уголовного преследования при применении обстоятельств, его исключающих, независимо от того, является отказ от уголовного преследования полным либо частичным и в какой стадии он будет иметь место.

Под основаниями для применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, мы понимаем совокупность сведений, указывающих на одно из таких обстоятельств.

Кроме того, все основания отказа от уголовного преследования должны быть положительно сформулированы в УПК и не ставить под сомнение принцип презумпции невиновности. Состояние недоказанности не может быть положено в основу принятия уголовно-процессуального решения, в случае сомнения в обоснованности решения производство должно быть продолжено. Недоказанность обстоятельства должна быть признана равноценной его отсутствию.

Решение о том, что производство завершается в силу определенных

’ См.: Челышев Е.А. Указ. соч. - С. 13.

^ См.: Соловьев В.В. Недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления как основание прекращения уголовного дела в стадии предварительного расследования: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М. - 1990. - С. 13. ‘ См.: Пидюков П.П. Указ. соч. - С. 17.

Подробнее см.: Овсянников Ю.В. Основания и мотивы принятия уголовно-процессуальных решений в стадии возбуждения уголовного дела: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Омск, 2001. - С. 8.

^ См.: Соловьева Т.А. Основания к аннулированию одного или нескольких обвинений. Указ. соч. - С. 13; ее же. Частичное прекрашение дела в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Казань, 1975.-С. 11.

обстоятельств, обоснование его и указание на необходимость совершения определенных действий, вытекающих из существа данного решения, должны быть обязательно обличены в соответствующую процессуальную формуй.

Общеизвестно, что форма и содержание тесно связаны между собой. “Форма - не пассивный придаток содержания, она играет самостоятельную роль в развитии явления, влияет на содержание, способствует его изменению или тормозит развитие”^. Безусловно, форма решения определяет порядок его принятия, поэтому ей следует уделить особое внимание.

В науке уголовного процесса традиционно исследуются проблемы, относящиеся к сущности, содержанию, форме и свойствам решений. Как отмечает П.А. Лупинская “решение в уголовном судопроизводстве может быть определено как обличенный в установленную законом процессуальную форму правовой акт, в котором орган дознания, следователь, прокурор, судья или суд в пределах своей компетенции в определенном законом порядке дают ответы на возникающие по делу правовые вопросы и выражают властное волеизъявление о действиях, вытекающих из установленных обстоятельств и предписаний закона, направленных на достижение задач уголовного судопроизводства”^.

В УПК РФ термин “решение” использован при разъяснении таких процессуальных актов как “приговор”, “определение”, “постановление” (пп. 5,2 3, 25, 28 ст. 5).

Приговор - решение о невиновности или виновности подсудимого и назначении ему наказания либо об освобождении его от наказания, вынесеньюе судом первой или апелляционной инстанции (п. 28 ст. 5 УПК).

Вынесение приговора - это не просто одна из форм принятия решения. Она предполагает осуществляемую в особом порядке и основанную на исследовании доказательств деятельность суда, по итогам которой разрешается вопрос о виновности лица. Важность этой формы подчеркивается указанием закона на необходимость доведения производства до этапа постановления приговора, даже в том случае, когда, казалось бы, обстоятельства дела ясны и не вызывают сомнения.

Применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, может

’ Пидюков ПЛ. Указ. соч. - С. 22. 2 .

См.: Тадишев Т. Указ. соч. - 17 С. ^ Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 18.

быть обличено в форму оправдательного приговора при применении положений, указанных в пп. 1, 2 ст. 24 и п. 1 ст. 27 УПК (пп. 1-3 ч. 2 ст. 302 УПК) и в форму обвинительного приговора с освобождением осужденного от наказания при установлении обстоятельств, указанных в пп. 3 ст.ст. 24 и 27 УПК (п. 2 ч. 5 и ч. 8 ст. 302 УПК).

В первых трех случаях лицо признается невиновным. В других, при установлении обстоятельств, указанных в пп. 3 ст. 24 и 27 УПК, лицо признается виновным, хотя и освобождается от отбывания наказания в силу указания самого закона. Никакие иные формы решений о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, не позволяют разрешить вопрос о виновности положительно. Этим подчеркивается важность такой конституционно-правовой гарантии, как принцип «презумпции невиновности».

К иным формам применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, относятся постановление либо определение.

Постановление - любое решение, за исключением приговора, вынесенное 1) судьей единолично либо президиумом суда при пересмотре соответствующего судебного решения, вступившего в законн>’ю силу; 2) прок>’рором, следователем, дознавателем при производстве предварительного расследования, за исключением обвинительного заключения и обвинительного акта (п. 25 ст. 5 УПК). Определение - любое решение, за исключением приговора, вьінесеніюе а) судом первой инстанции коллегиально при производстве по уголовному делу, а также б) вышестоящим судом, за исключением суда апелляционной или надзорной инстанции, при пересмотре соответствующего судебного решения (п. 23 ст. 5 УПК).

Разграничение между постановлением и определением носит номинальный характер. Структура этих актов при принятии одних и тех же решений, как показывает их анализ, идентична и имеет три части: вводн>’ю, описателыю- мотивировочную, резолютив11>’ю (ст. 213, 306 - 309 УПК, приложения 10, 95, 96, 102- 106, ПО, 111).

Нельзя не отметить значение процессуальной формы в уголовном судопроизводстве особенно при применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Так, только приговором суда, вступившим в законную силу, лицо может быть признано виновным в совершении преступления (ст. 49 Конституции РФ). Именно поэтому в стадии судебного разбирательства большинство обстоятельств могут быть установлены только обвинительным либо оправдательным приговором.

В этом плане представляется интересным отразить следующий факт. Вопреки предписаниям ч. 4 ст. 5 УТЖ РСФСР, ФЗ от 27 декабря 1996 г. «О внесении изменений и дополнеїшй в Федеральный закон “О введении в действие Уголовного кодекса РФ”» предусмотрел в качестве формы, исключающей производство по делу в суде в связи с истечением сроков давности, его прекращение (ст. 3). Такое недостаточно продуманное отношение законодателя поставило под угрозу обеспечение надлежащей защиты интересов лиц, вовлеченных в уголовно-процессуальную деятельность. Это подчеркивает важность строгого соблюдения процессуальной формы как необходимого условия надлежащего процессуальных гарантий.

Рассмотрение структуры итогового процессуального решения начнем с вводной части.

Анализ норм УПК РФ и приложений уголовно-процессуальных документов, описывающих процедуру отказа от уголовного преследования при применении его исключающих обстоятельств позволяет назвать следующие атрибуты вводной части, общие для всех видов решений: название решения; дата и место его вынесения; должность, звание, фамилия, инициалы лица, принявшего решение; данные лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование; указание на инкриминируе.мый лицу (пострадавшим либо органами расследования) характер деяния.

Кроме того, на досудебном производстве дополнительно указывается в стадии возбуждения уголовного дела повод к рассмотрению; в стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования - характер рассматриваемого производства (материалы предварительной проверки либо материалы уголовного дела (приложение 10), в последнем случае указывается его номер); на судебных стадиях - состав присутствующих на судебном разбирательстве, итогом которого является принимаемое решение (п. 3 ст. 304 УПК РФ, приложение 102-106).

Основу любого решения составляет описательно-мотивировочная часть.

в УПК РФ и в приложениях к нему отмечается, что в этой части необходимо указать на обстоятельства дела, данные о принятых мерах процессуального принуждения, основания прекращения производства и мотивы принимаемого решения (пп. 5-8 ч. 1 ст. 213, ст. 305 УПК)’. Как отмечали Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин, в этой части “прежде всего указывается фактическая сторона вопроса”^.

Подтвердим данное суждение примером. Как указала Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев протест прокурора, принесенный на оправдательный приговор по делу К. по ч. 1 ст. 286 УК РФ, и отменяя это решение, в приговоре есть запись о том, что «органом предварительного следствия фактические обстоятельства задержания М., доставления его в Адыне-Хабльский РОВД и освобождения его К. установлены правильно». Однако в обвинительном заключении указанные обстоятельства не изложены. В приговоре не приведены доказательства, послужившие основанием для оправдания К. При таких условиях Судебная коллегия нашла, что приговор и последующие судебные решения, постановленные в отношении К., подлежат отмене^.

При этом надо стремиться избегать и крайностей: с одной стороны, поверхностности, неконкретности, с другой - чрезмерной п>’нкіуальности, поскольку первая лишает решение убедительности, а вторая приводит к загромождению ненужными подробностями, затрудняет возможность отличить существенное от второстепенного. Полагаем, не ошибемся, если Скажем, что при принятии и вынесении решения о применении ОДІЮГО из обстоятельств, исключающих уголовное преследование, правоприменителю следует руководствоваться обстоятельствами, подлежащими доказыванию, названными в ч. 1 ст. 73 УПК.

Законодатель также обращает внимание на необходимость указания в описательной части приговора на доказательства (п. 3 ст. 305 УПК, п. 2 ст. 307

’ Несмотря на то, что требование мотивированности решения не названо в ст. 213 УПК РФ, мы не можем исключить вероятность возникновения ситуации, когда органами предварительного расследования будет установлена совокупность взаимоисключающих доказательств, требующих от правоприменителя принять одни и отвергнуть другие. ^ Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. - С. 184.

^ Бездоказательный оправдательный приговор отменен по протесту прокурора / Из практики про- курорского надзора // Законность. - 2000. - № 1. - С. 60.

УПК). Для иных решений законодатель этого не требует, поэтому мы не разделяем позицию Ы.Г, Стойко, назвавшего в числе недостатков постановления о прекращении уголовного дела отсутствие ссылок на листы дела при анализе доказательств\ Прямая аналогия со ст.ст. 305, 307 УПК, на наш взгляд, представляется спорной. Во-первых, не решается вопрос о виновности, поскольку в соответствии со ст. 49 Конституции РФ обвиняемый может быть признан виновным только вступившим в законную силу приговором суда. Во-вторых, доводы о том, что данное решение (без ссылок на доказательства и листы дела) будет незаконно и необоснованно, могут быть легко опровергнуты существующим прокурорским надзором и, если это будет необходимо, судебным контролем (так, правоприменитель, рассматривающий материалы производства в ревизионном порядке, будет оценивать решение, исходя из совокупности находящихся в нем доказательств, предварительно изучив их (ст. 377, 407 УПК). Обеспечению защиты прав граждан способствует и предусмотренная законом процедура обжалования уголовно- процессуальных решений (глава 16 УПК). Кроме того, с формальнологической стороны процессуальное решение (точнее, его описательно- мотивировочная часть) представляет собой умозаключение, в котором установленные обстоятельства дела “подводятся” под норму права: фактические обстоятельства и юридическая основа решения сопоставляются между собой, и делается вывод о возможности принять определенное решение или об отсутствии для этого фактических оснований^. Его квинтэссенцией должно быть такое изложение обстоятельств, которое в контексте рассматриваемой проблемы не может привести ни к какому иному выводу по поводу исследуемого события. Речь идет о необходимости излагать в постановлении “весь тот фактический и юридический материал, который позволяет характеризовать решение как законное и обоснованное…”^. Указание на доказательства, существующие в материалах дела, не изменят объема информации, анализируемого для принятия решения.

Поэтому не можем согласиться с существующей правоприменительной практикой, требующей изложения доказательств с указанием их источника.

^ См.: Стойко КГ. Указ. соч. - С.62.

2

См.: Курс советского уголовного процесса: (Общая часть). - М.: Юрид. лит., 1989. - С. 474. ^ Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 153.

Исключение, на наш взгляд, может составлять ситуация, при которой имеются доказательства, противоречащие друг другу.

Обратим внимание еще на один момент. Решение об отказе от уголовного преследования принимается на основании материального закона. Поэтому, полагаем, следует согласиться с рекомендацией Н.В. Жогина и Ф.П. Фаткуллина, которые указывали, что будет правильнее писать: “На основании статьи… УК РФ и, руководствуясь пунктом… частью… статьей УПК РФ…”’. Не исключает это предложение и редакция приложения 10 к УПК РФ.

В резолютивной части документа должно быть отражено указание на принятые решения, даны ответы на все возникшие правовые вопросы. В этом смысле можно сказать, что процессуально-правовые решения содержат ответы на вопросы “что установлено” и “как действовать” для достижения поставленной цели^.

Как совершенно справедливо отмечает А.Я. Дубинский: “Принятие процессуальных решений по существу дела, означающих завершение производства (об отказе в возбуждении дела, о прекращении дела), влечет обязательное разрешение вопросов сопутствующего характера, вытекающих из содержания сформулированных выводов”^. Это самостоятельный этап производства”*. К такому выводу нас приводит и сопоставление положений, регламентирующих содержание решений об отказе от уголовного преследования на досудебном и судебіюм производстве (пп. 7-10 ч. 1, чч. 2, 3 ст. 213, ст.ст. 306, 308, 309 УПК).

Во-первых, должна быть дана юридическая оценка деянию конкретного лица, его совершившего (т.е. указаны пункт, часть, статья УК РФ, подлежащие применению, либо пункт, часть, статья УПК РФ, на основании которых прекращаются уголовное дело и (или) уголовное преследование) либо констатировано отсутствие деяния лица (п. 7 ст. 213, п. 1 ч. 3 ст. 239, пп. 1, 2 ст. 306 УШ).

’ Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. Указ. соч. - С. 188. ^ Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 11.

^ Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя: (Правовые и организационные вопросы). — С. 55.

^ См.: Загороднюк В.В. Юридическая природа постановления следователя о прекращении уголовного дела // Проблемы правоведения. - Киев, 1979. - Вып. 39. - С. 115.

Во-вторых, были избраны меры процессуального принуждения, следует принять решение об их отмене (п. 8 ст. 213, п. 2 ч. 3 ст. 239, пп. 3, 4 ст. 306 УТЖ). Подчеркивая важность права на личную неприкосновенность в ч. 3 ст. 391 УПК, законодатель вновь повторяет данное требование, отмечая, что “определение или постановление суда о прекращении уголовного дела, принятое в ходе судебного производства по уголовному делу, подлежит немедленному исполнению в той его части, которая касается освобождения обвиняемого или подсудимого из-под стражи”.

В-третьих, когда в соответствии с УПК прекращение уголовного дела допускается только при согласии обвиняемого или потерпевшего, наличие такого согласия отражается в постановлении (ч. 2 ст. 213 УПК). Это дополнительное требование, предъявляемое к решению об отказе от уголовного преследования в стадии предварительного расследования.

В-четвертых, в необходимых случаях разъяснять порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием (ст.ст. 133, 213, п. 5 ст. 306 УПК).

В-пятых, разрешить вопрос о возмещении вреда, причиненного преступлением. К сожалению, отмена мер процессуального принуждения не позволяет обеспечить разрешение гражданского иска при отказе от уголовного преследования ни на досудебном, ни на судебном производстве (п. 1 ч. 1 и ч. 2 ст. 309 УПК). Положение ч. 2 ст. 306 УПК лишь называет ситуации, когда суд обязан отказать в иске, а когда оставить его без рассмотрения. Но с момента отказа от уголовного преследования в порядке уголовного судопроизводства и до обращения в суд в гражданском порядке интересы пострадавшего лица остаются не защищенными.

В-шестых, требуется определить судьбу вещественных доказательств (п. 9 ст. 213, п. 3 ч. 3 ст. 239, п. 2 ч. 1 ст. 309 УПК).

В-седьмых, копия решения в течение 5 суток вручается лицу, в отношении которого оно принято, а также потерпевшему, гражданскому истцу и гражданскому ответчику (ч. 4 ст. 239 УПК). В стадии судебного разбирательства копия решения в тот же срок должна быть вручена осужденному или оправданному, его защитнику и обвинителю (ст. 312 УПК).

В-восьмых, разъясняется право и порядок обжалования решения (п. 10 ст. 213, ч. З ст. 309 УПК). Этим путем обеспечивается право пострадавших лиц, в том числе и потерпевшего, на доступ к правосудию’. Полагаем, данное право должно в равной степени обеспечиваться и лицу, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование независимо от его процессуального статуса^.

Если решение об отказе от уголовного преследования относится не ко всем подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу, то производство по уголовному делу продолжается (ч. 5 ст. 213 УПК). УПК РСФСР содержал такую норму для стадии судебного разбирательства (ч. 4 ст. 309). К сожалению, эта норма в УПК РФ отсутствует, что позволяет ошибочно, на наш взгляд, полагать, что суд, вынеся оправдательный приговор за непричастностью лица, обязан прекратить производство.

На суд, постановляющий приговор, возлагаются дополнительные обязанности (ст. 313 УПК). В частности, при наличии у осужденного к лишению свободы несовершеннолетних детей, других иждивенцев, а также престарелых родителей, нуждающихся в постороннем уходе, суд одновременно с постановлением обвинительного приговора выносит определение или постановление о передаче указанных лиц на попечение близких родственников, родственников или других лиц либо помещении их в детские или социальные учреждения (ч. 1 ст. 313 УПК). Кроме того, при наличии у осужденного имущества или жилища, остающихся без присмотра, суд выносит определение или постановление о принятии мер по их охране (ч. 2 ст. 313 УПК). А в случае участия в уголовном деле защитника по назначению суд одновременно с постановлением приговора выносит определение или постановление о размере вознаграждения, подлежащего выплате за оказание юридической помощи (ч. 3 ст. 313 УПК). Все решения, предусмотренные настоящей статьей, могут быть приняты по ходатайству заинтересованных лиц и после провозглашения приговора (ч. 4 ст. 313 УПК).

Изложенное позволяет констатировать, что как на досудебном, так и на

’ См.: Зилачиев Д.Т. Обеспечение доступа к правосудию потерпевшим от преступлений по делам публичного обвинения (по материалам Кыргызской республики и Российской Федерации): Авто- ^еф дис… канд. юрид. наук. - М., 1999. - С. 25. См.: Челышев Е.А. Указ. соч. - С. 16.

судебном производстве при отказе от уголовного преследования правоприменителем разрешаются близкие по назначению задачи, даются ответы на сходные по содержанию вопросы. На общность вопросов, подлежащих разрешению при прекращении уголовного дела, применительно к УПК РСФСР обращал внимание Е.А. Челыщев\ Это, в свою очередь, дополнительно подчеркивает возможность рассмотрения отказа от уголовного преследования в рамках единого правового института и определения направлений его совершенствования.

Требования, предъявляемые к решениям, фиксирующим применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Законодатель указал, что “определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными, мотивированными” (ч. 4 ст. 7 УПК РФ). Как отмечает Г.А. Кузьмин, это общие для правовых решений правовые свойства^. При описании некоторых видов решений, в том числе и об отказе от уголовного преследования, также должны быть соблюдены определенные требования. В частности, на законность и обоснованность принятия решений, в том числе и итоговых при применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, закоіюдатель обращает внимание в ст.ст. 6, 7, п. 10 ч. 2 ст. 37, п. 3 ч. 1 ст. 39, ч. 6 ст. 148, ст.ст. 214, 297, 360, 361, 373, пп. 1 и 2 ст. 380, ст.ст. 381, 413 УПК. О мотивированности решения упоминается в ст. 7 и ч. 5 ст. 448, ч. 4 ст. 450 УПК. Это требование вытекает из анализа положений, содержащихся в пп. 3 и 4 ст. 380 УПК. Однако закон этот термин не раскрывает.

Под законностью традиционно понимается точное и неуклонное соблюдение закона, что выражается в соблюдении норм материального и процессуального права. Законность решения требует соответствия между содержанием решения и формой его выражения. Законным должно быть любое решение, тем более, итоговое, принимаемое судом в стадии судебїюго разбирательства^. По меткому выражению проф. П.А. Лупинской, законность

’ См.: Челышев Е.А. Указ. соч.- С. 14, 15.

См.: Кузьмин Г.А. Указ. соч. - С. 14. ^ См.: Громов К, Конев В., Николайченко В. Законная сила приговора // Российская юстиция. - 1998.-№ 1.-С. 13, 14.

решения - это его “нормативная обоснованность

Обеспечению законности решения о применении одного из обстоятельств, исключающих уголовное преследование, будет способствовать выполнение условий их применения, указанных в законе. Эти условия можно подразделить на две группы: частные и общие.

К частным условиям применения анализируемых обстоятельств можно отнести достаточную совокупность доказательств, указывающих на применение одного из обстоятельств, предусмотренных законом.

Как отмечает проф. П.А. Лупинская, “в этом смысле достаточная совокупность доказательств выступает и условием принятия решения”^. Ее позицию разделяет и Н.Д. Сухарева^.

К общим условиям можно отнести следующие.

Первое. Решение о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, должно быть вынесено в рамках и в связи с осуществляемым производством, в установленном законом порядке должен быть зарегистрирован повод к началу производства. Срок принятия решения не должен быть пропущен (п. 3 ст. 27, чч. 1 и 3 ст. 144, ст. 162, ч. 3 ст. 214, ч. 3 ст. 223, ст. 226 и др.).

Второе. Решение должно быть вынесено компетентным лицом или органом. В стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования оно выносится дознавателем, органом дознания, следователем и прокурором, принявшим материалы к своему производству (ч. 1 ст. 144, ст. 151 УПК). В судебных стадиях решение должно быть принято соответствующим судьей (судом) (ст. 254 УПК).

Третье. Вынесению решения должны предшествовать проведенные в соответствии с законом процессуальные действия, с помощью которых установлены обстоятельства, определяющие принятие решения.

Четвертое. Должен правильно быть применен материальный закон.

Пятое. Решение должно быть обличено в надлежаш:>’ю процессуальную форму и содержать необходимые реквизиты. Эти требования выделяет

’ См.: Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 146. 2

Там же. - С. 50. ^ См.: Сухарева Н.Д. Указ. соч. - С. 18.

п.А. Лупинская’.

Шестое. Необходимо обеспечить соблюдение уголовно-процессуальных гарантий. Во- первых, принятие решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, должно в необходимых случаях (при применении обстоятельств, нереабилитирующих лицо) обеспечивать лицу право на доступ к правосудию. Под ним в настоящее время понимается а) право знакомиться с материалами, обосновывающими принятое решение^; б) право приносить возражения на принимаемое решение (ч. 2 ст. 27 УПК) и разъяснение последствий его реализации; г) предоставление права обжаловать принятое решение, в том числе в судебном порядке (п. 12 ч. 2 ст. 42, п. 12 ч. 2 ст. 44, ст.ст. 215 - 217 и др. УПК). Анализ действующего законодательства показывает, что правовое регулирование возможности ознакомления заинтересованных лиц с материалами производства осталась, к сожалению, на том уровне, который существовал до принятия «постановления Конституционного Суда РФ “По делу о проверке конституционности п. 2 ст. 5 Федерального закона “О прокурат>’ре Российской Федерации” в связи с жалобой гр. Б.А. Кехмана”, и «определения Конституционного Суда РФ от 6 июля 2000 г. “По жалобе гражданина Луценко П.М. на нарушение его конституционных прав ч. 3 ст. 113 УПК РСФСР”»^. Обозначенное право вытекает из систематического анализа положений закона, однако прямое указание на возможность ознакомления заинтересованных лиц с материалами, оконченными производством, независимо от формы его окончания отсутствует.

Во-вторых, принятое решение об отказе от уголовного преследования, за исключением приговора, по которому лицо признается виновным в совершении преступления, не должно нарушать принцип презумпции невиновности. Под соблюдением данного принципа мы понимаем то, что в решении не должно содержаться указания на виновность лица, совершившего преступление. Это прерогатива суда. В то же время, считаем, не будет ущемлением прав лица, в

’ См.: Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 149. 2

В литературе предложения в поддержку закрепления данного права высказывались, в частности, А.А. Рзаевым (см.: его. Указ. соч. - С. 16.), А.Ф. Смирновым (см.: его. Указ. соч. - С. 20.). ^ См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000.- №9.- Ст. 1066, Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. - 2001. - №1.

отношении которого преследование и производство прекращаются, указание на его процессуальный статус.

Требование законности - универсальное, поскольку применяется как ко всему документу, так и к отдельным его частям.

Законным может быть только обоснованное решение. Таковым « решение может быть признано, когда в нем отражены имеюпіие значение для данного дела факты, подтвержденные проверенные судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об относимости и допустимости, или общеизвестными обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когда решение содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов»\

Еще в 1715г. в “Кратком изображении процессов и судебных тяжб” при характеристике приговора отмечалось, что “приговор должен содержать в себе обстоятельства и фундамент”^, т.е. подчеркивалась необходимость обоснования его выводов. Такой подход демонстрирует и современный законодатель, подчеркивая, что выводы суда должны подтверждаться доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, и суд должен учесть обстоятельства, которые могут существенно повлиять на его выводы. Их несоблюдение может повлечь отмену приговора (пп. 1, 2 ст. 380 УПК). Вместе с тем, нам видится, что названные положения в равной степени справедливы для любого уголовно- процессуального решения, принимаемого в любой стадии уголовного судопроизводства.

В научной литерат>’ре относительно рассматриваемого требования к решению уже давно изложена позиция, которая полностью коррелирует с подходом законодателя, однако дается более развернуто. Так, П.М. Давыдов и Д.Я. Мирский отмечали, что постановление, определение, приговор могут считаться обоснованными, если они отвечают следующим требованиям: 1) выводы, сформулированные в процессуальных актах, подтверждаются имеющимися в деле доказательствами; 2) по делу учтены все доказательства^; 3) эти доказательства взяты в совокупности; 4) на основании этих доказательств возможен только один вывод; 5) выводы не находятся в противоречии с фактическими обстоятельствами;

’ Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1973. - № 73. - С. 4. ^ См.: Российское законодательство X - XX веков. - Т. 4. - С. 423, 448.

^ Как указывал позднее П.М. Давыдов, обоснованность должна обладать свойством объективности. См.: его. Обвинение в советском уголовном процессе. - С.24.

6) резолютивная часть процессуального акта полностью соответствует описательной части’.

Близкие позиции занимают А.Я. Дубинский^, Л.М. Карнеева^, и П.А. Лупинская’’. Необходимость соблюдения данного требования отмечалась и другими авторами^.

Обоснованное решение должно быть истинным.

В УПК РФ термины “истина”, “истинность” законодатель не употребляет.

Вместе с тем рассуждения об истинности решений представляются уместными,

поскольку обоснованность решения - это обеспеченность его доказательствами, а

истинность — соответствие его фактическим обстоятельствам*^. Принятие

неистинного решения будет противоречить такому назначению уголовного

судопроизводства как охрана прав граждан, вовлеченных в уголовное

судопроизводство. Как совершенно справедливо указывает Т. Тадишев: “В основе

каждого постаїювления, определения и приговора должна лежать истина”^. Как

считает И.Л. Петрухин, “отказываться от употребления понятия “истина” в новом

в

УПК вряд ли оправдано” .

Уголовно-процессуальное решение должно быть мотивированным.

Это требование было указано в ст. 161 проекта УПК для характеристики постановления об отказе в возбуждении уголовного дела^, однако, как справедливо отмечается Г.А. Кузьминым, в УПК РФ практически не нашло отражения^

П.А. Лупинская определяет, что “мотивированность решений может выражаться в приведении установленных обстоятельств и доказательств, на которых основаны выводы, с объяснением, почему одни доказательства приняты, а

’ Подробнее см.-. Давыдов п.М., МирскийД.Я. Указ. соч. - С. 89. 2

См.: Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия. -С. 19, 20.

^ См.: Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности по советскому праву. Автореф. дис… докт. юрид. наук. - М. - 1970. - С. 11. ^ Подробнее см.: Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 150. ^ См., напр.: Челышев Е.А. Указ. соч.- С. 11.

^ См.: Химичева Г. П., Мичурина О.В., Химичева О.В. Указ. соч. - С. 65. ‘ См.: Тадишев Т. Указ. соч. - 19 С.

См.: Петрухин И.Л. Указ. соч. - С. 21. ^ Текст Проекта УПК РФ, принятого Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 06.06.1997 г., официально опубликован не был. См.: Кузьмин Г.А. Указ. соч. - С. 14, 15, 19.

другае отвергнуты, а также с фактической, логической и правовой аргументацией относительно установленных фактов и их правовой сущности, в приведении доводов, объясняющих выбор одного из вариантов решения и его целесообразность” \ Схожее понимание демонстрируют П.М.Давыдов, Д.Я. Мирский^ и Е.А. Челышев^. Разделяя такой подход, В.М. Лебедев подчеркивает: «Решение может считаться мотивированным, если органы предварительного расследования достаточно аргументировали свои выводы как в части установления фактических обстоятельств события преступления, так и в отнощении правовых выводов по уголовному делуИ.

Если признать изложенные характеристики такого требования, как мотивированность, справедливыми, тогда именно об отсутствии мотивированности говорит законодатель как основании отмены приговора (пп. 3 и 4 ст. 380 УПК), если “при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, в приговоре не указано, по каким основаниям суд принял одни из этих доказательств и отверг другие”; и если “выводы суда, изложеіпіьіе в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или определение меры наказания”.

Таким образом, полагаем, мотивированность решения должна быть названа в числе общих требований к уголовно-процессуальным решениям, в том числе о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, для любой стадии уголовного процесса.

Мотивировка является развернутой аргументацией, защищающей правильность принятого решения. Она строится на фактах объективной действительности, отражение которых ДОЛЖІЮ быть истинным. Следовательно, и сама мотивировка должна быть истинной. Поэтому суждения о допустимости расхождения мотивировки с истиной следует считать неправильными^.

Лупинская п.А. Указ. соч. - С. 159, 160. См.: Давыдов П.М., МирскийД.Я. Указ. соч. - С. 99. См.: Челышев Е.А. Указ. соч.-С. 15. См.: Лебедев В.М. Указ. соч. - С. 37.

См.: Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. - С. 26.

к сожалению, на указание мотивов принимаемого решения законодатель обращает внимание только при постановлении приговора (ст. 314 УПК). Полагаем, это требование справедливо для любого решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, как и для всех других уголовно- процессуальных решений. При этом закон говорит об использовании ясных и понятных выражений (ч. 1 ст. 312 УПК).

Уголовно-процессуальное решение должно быть справедливым (ст.ст. 297, 360, 367, 373, 381, 383 УПК). Категория справедливости больше связывается с соотнесением личности преступника с тем общественно опасным деянием, которое им совершено, а также видом и размером наказания.

УПК РФ не определяет термин «справедливость», но в ч. 1 ст. 383 отмечается, что “несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости”.

Требование справедливости законодатель относит только к приговору. Однако если признать, что применение обстоятельств, указанных в пп. 1 и 2 ст. 24 УПК, также является разрешением уголовного дела по существу’, то, полагаем, в этом смысле всякое уголовно- процессуальное решение должно быть справедливым.

Бесспорно, решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, как и все уголовно-процессуальные решения, должны носить обязательный характер (пп. 4, 5 ст. 27, ст.ст. 348, 392 УПК).

Завершая рассмотрение вопросов об основаниях и порядке принятия решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, мы не можем не затронуть проблему доказывания этих осіюваний. По своей сути именно деятельность по доказыванию фактических обстоятельств создает предпосылки для правильного принятия итогового решения, соответствующего объективной . оценке произошедшего. Место этой проблемы в структуре

’ См.: Загороднюк Б.В. Указ. соч. - С. 118.

диссертационного исследования детерминируется кругом ее образующих вопросов. Как справедливо отмечает Ю.М. Грошевой, “в основе любого решения лежат знания субъекта, его принимающего”\ Для того, чтобы решение было законным, необходимо учитывать следующие его особенности.

  1. Соответствие содержания фактических обстоятельств, имеющихся в материалах производства, обстоятельствам, подлежащим доказыванию по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ). Поскольку это решение является итоговым, следовательно, анализ материалов производства должен позволить наполнить конкретным содержанием каждое из устанавливаемых обстоятельств.
  2. Недостаточно обладать определенной совокупностью фактических данных. Не менее важным моментом выступает правильно заданная последовательность их анализа, которая исключит принятие ошибочных решений, не вытекающих из материалов дела. Правоприменитель нередко осуществляет выбор решения, опираясь на свой опыт, путем сопоставления фактических данных, содержащихся в материалах производства с тем или иным основанием принятия решения. При этом нередко фактором, существенно корректирующим его выбор, является ведомственная оценка показателей работы подразделения. Анализ правоприменительной практики показывает, что в спорных, пограничных ситуациях при конкуренции нереабилитирующих и реабилитирующих обстоятельств предпочтение отдается последним.
  3. Такая последовательность представляет собою алгоритм принятия решения, состоящий из вопросов, ответы на которые предопределят правомерный выбор основания. В этой связи видится удобным использование алгоритма выбора итогового решения, который при добросовестном подходе не позволит произвести подмену одного обстоятельства, исключающего уголовное преследование, другим.

  4. Установление фактических обстоятельств и своевременный выбор правильного решения детерминируется арсеналом средств, имеющихся в распоряжении правоприменителя. При этом мы исходим из того, что не должно быть различий правовых требований к уровню доказанности оснований принятия итогового решсїіия, в том числе и решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Бесспорно, их установление возможно в
  5. ’ Грошевой Ю.М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе. - Харьков: Вища школа. Изд-во при Харьк. ун-те, 1979. - С. б.

различных стадиях уголовного процесса. Это обусловливает принятие обоснованного решения в каждой стадии. Поскольку такое решение является итоговым, то не предусматривает дальнейшего собирания доказательств в целях его проверки. Следовательно, правильность выбора зависит от того, насколько точно и объективно установлены эти обстоятельства, т.е. в основной своей массе они имеют практическую плоскость и напрямую зависят от средств (способов) доказывания, которые определяет законодатель для установления таких фактических обстоятельств.

Дифференциация средств, в свою очередь, обусловлена стадией уголовного судопроизводства. Отсюда вытекает различный уровень знаний о событиях прошлого. Это может привести (и проводит), с одной - к необходимости производства аналогичных по содержанию проверочных действий в последующих стадиях уголовного судопроизводства, а с другой, к затягиванию (не вполне обоснованному, на наш взгляд) уголовно- процессуальной деятельности.

Заканчивая изложение параграфа, подведем некоторые итоги.

  1. Под основаниями применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, понимается наличие сведений, указывающих на одно из таких обстоятельств.
  2. Каждое обстоятельство, исключающее уголовное преследование, должно:
  3. а) быть прямо названо в УПК РФ;

б) изложено позитивно (что включает указание на наличие признаков и их доказанность),

в) не нарушать принцип презумпции невиновности,

г) максимально обеспечивать права граждан.

  1. Резолютивная часть документа должна содержать указание на все принятые решения и дать ответы на все возникшие правовые вопросы.
  2. УПК должен содержать единую процед'ру принятия решения о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, независимо от стадии принятия решения и субьекта, его принимающего.
  3. § 2. Совершенствование применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование

В предыдущем параграфе мы рассмотрели основания применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, требования, предъявляемые к ним, и форму рещения. Вместе с тем, как совершенно справедливо указывает В.В. Лазарев, применение права не совершается само собой, оно осуществляется людьми’. И потому анализ этого правового института был бы неполным без изучения как правового регулирования порядка применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, так и самой деятельности по их непосредственному применению.

Такая деятельность представляет собой второй этап принятия решения^.

УПК РФ, помимо установления перечня обстоятельств, определяет порядок их применения, имеющий в каждой стадии определенную специфику.

Начнем анализ с первой стадии уголовного процесса - стадии возбуждения уголовного дела.

О степени важности должного правового регулирования применения указанных обстоятельств в данной стадии свидетельствуют следующие цифры. Согласно отчета формы 1-Е в 1999 г. по Омской области по линии МВД было зарегистрировано 65783 заявления и сообщения о преступлении, по которым решение об отказе в возбуждении уголовного дела принято в 29584 случаях, что составляет 45%. В 2000 г. зарегистрировано 54606 заявлений и сообщений о преступлении. Решение об отказе в возбуждении уголовного дела принималось в 24481 случае (44,8 %). В 2001 г. зарегистрировано 39718 заявлений и сообщений о преступлении, принималось решение об отказе в возбуждении уголовного дела по 19368 случаям (48,7 %). Таким образом, почти в 50 % случаев на первоначальном этапе судопроизводства имеет место использование обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

Достоверность знаний о фактических обстоятельствах, которые обусловли-

’ См.: Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права, - Казань, 1982.-

С. 114.

^ См.: Лупинская П.А. Указ. соч. - С. 23.

вают принятие решения, в немалой степени зависит от арсенала средств проверки, предложенных законодателем. Изучение материалов об отказе в возбуждении уголовного дела, проведенное в Омской и Новосибирской областях в 1999- 2002 гг., позволило заключить, что до вступления УПК РФ в силу, помимо осмотра места происшествия, неоднократно возникала необходимость производства ряда других следственных действий: в 14 % случаев требовалось провести освидетельствование, в 42 % - назначение и производство экспертизы\ Вместо этого проводились исследования оружия и трупов. Проведенный дополнительно опрос 366 следственных и судебных работников привел к следующим результатам: 66 % респондентов считают, что установить обстоятельства, подлежащие доказыванию, в стадии возбуждения уголовного дела сложнее, чем на последующих стадиях. 45 % опрошенных в качестве причины этого назвали невозможность производства отдельных следственгіьіх действий, в т.ч. и экспертизы.

Анализ средств стадии возбуждения уголовного дела по УПК РФ показывает, что перечень следственных действий, которые возможно провести на данном этапе расширен. Его образуют осмотр места происшествия, освидетельствование и назначение судебной экспертизы (ч. 4 ст. 146 УПК РФ).

Изучение складывающейся правоприменительной практики, основанной на УПК РФ, показывает, что работники органов следствия, дознания, прокуратуры и суда исходят из буквального понимания термина «назначение судебной экспертизы». Изучение главы 27 УПК РФ «Производство судебіюй экспертизы» лишь укрепляет нас в этом предположении, предусматривая отдельные статьи, описывающие порядок деятельности следователя при назначении экспертизы (ст.ст. 195, 196) и ее производстве (ст.ст. 197, 199).

Вместе с тем, очевидно, что само по себе назначение экспертизы не позволит ответить на вопрос о причинах и степени вреда здоровью, количестве и характере изъятого вещества, качественных свойствах оружия, и до получения результатов экспертного исследования прийти к выводу о необходимости возбудить уголовное дело либо отказать в его возбуждении.

’ Экспертиза названа в числе средств проверки стадии возбуждения уголовного дела в Республике Казахстан (ст. 184 УПК Республики Казахстан). См.: Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан: (по состоянию законодательства на 16 марта 2001 г.).— Алматы, ТОО “Баспа”, 2001, —С. 89.

Определенные трудности в установлении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на первоначальном этапе производства вызваны ликвидацией такого средства проверки, как получение объяснения.

Изученные материалы показали, что объяснения истребовались в 100 % случаев. Ведь в подобных источниках наиболее полная информация об обстоятельствах произошедшего. И в этой стадии заменить их невозможно. Однако, закон требует принимать решение о возбуждении уголовного дела или об отказе от него, руководствуясь результатами только осмотра места происшествия и освидетельствования.

Буквальное соблюдение норм права требует после производства названных следственных действий оставить место происшествия, приехать к прокурору и получить у него согласие на возбуждение уголовного дела. Затем произвести допросы лиц, у которых ранее были получены объяснения. Как совершенно справедливо отмечает В.Т. Томин, нелогичные процедуры порождают нарушения’. Невозможность производства допроса граждан в стадии возбуждения уголовного дела приводит к получению у них объяснений, которые фиксируются на протоколах допросов без обозначения даты. И такая фальсификация «выгодна всем участникам»^. Полагаем, в новых условиях эта проблема еще больше обострится.

Исследование уголовных дел, прекращенных производством, также выявило, что в 19 % случаев имелись обстоятельства, ставящие под сомнение обоснованность самого возбуждения уголовного дела. В 89 % случаев их можно было установить до принятия решения.

Нельзя не отметить еще одну проблему. По изученным уголовным делам (большинство были возбуждены по ч. 1 ст. 228 УК РФ), обнаружение и изъятие наркотических средств закреплялись в протоколе осмотра места происшествия. Фактически поисковый характер деятельности, отсутствие оснований для осмотра места происшествия как следственного действия делают, на наш взгляд, сомнительной подобную практику с точки зрения закона^. К сожалению, УПК РФ не ре-

’ См.: Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991. - С. 8. ^ Там же. - С. 81.

^ Подробнее см.: Николаев Ю.А. Методические рекомендации по изъятию наркотических средств и психотропных веществ при осуществлении милицией административной и оперативно- розыскной деятельности // Законодательство и практика. - 1999. - № 2(3). - С. 17-32; его же. 06-

175

шил проблему изъятия предметов в стадии возбуждения уголовного дела. Не включив в закон норму, аналогичную ст. 70 УПК РСФСР 1960 г., законодатель, ограничив возможности правоприменителя в анализируемой стадии, создал предпосылки для продолжения нарушений закона. Это, в свою очередь, должно повлечь необходимость применения такого обстоятельства, исключающего уголовное преследование, как отсутствие состава преступления вследствие того, что собранные доказательства получены с нарушением закона и, следовательно, не могут быть положены в основу обвинения и быть восполнены иным способом.

Таким образом, использование только предусмотренных в стадии возбуждения уголовного дела средств проверки заявлений и сообщений о преступлениях не позволяет установить в надлежащей степени ни основания для возбуждения уголовного дела, ни, тем более, обстоятельства, исключающие уголовное преследование.

Мы исходим из того, что акт возбуждения уголовного дела по факту не направлен на конкретное лицо и потому не ограничивает его права, следовательно, его еще нельзя рассматривать в качестве акта уголовного преследования. Он лишь создает условия для производства следственных действий. Поэтому в том случае, когда хотя бы в минимальной степени существует вероятность того, что преступление было действительно совершено, необходимо возбуждать уголовное дело и устанавливать обстоятельства, подлежащие доказыванию, наиболее надежными средствами, т.е. действиями, облеченными в процессуальную формуй.

Не менее значи.мыми в условиях повышения требований к процессуальной форме являются и следующие факты. В срок, предусмотренный законом, принимаются только 24,4 % решений (каждое четвертое). В 67 % изученных материалов решение принималось в срок до 10 суток, а в 8 % - свыше 10 суток. Таким образом, по 8 % производств деятельность, осуществленную после истечения указанного срока, след>’ет рассматривать как незаконную и не могущую быть положенной в основу принятия решений. Выборочное изучение материалов предварительной проверки в условиях действия УПК РФ показало, что сроки, указанные в законе.

зор практики по делам о незаконном обороте наркотических средств и психотропных веществ // Законодательство и практика. - 1999. - № 1. - С. 16-21.

’ См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А. Пашин. - М.: Республика, 1992.- С. 90.

продолжают нарушаться.

Обстоятельства, исключающие уголовное преследование, подлежат применению в стадии возбуждения уголовного дела с учетом следующих особенностей.

Исходя из буквального толкования закона, перечень применяемых на этом этапе обстоятельств включает: отсутствие а) события преступления (п. 1 ст. 24), б) состава преступления (п. 2 ст. 24), в) заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению (п. 5 ст. 24), г) заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пп. 1, 3 - 5, 9 и 10 ч. 1 ст. 448 УПК, либо согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пп. 1, 3 - 5 ч. 1 ст. 448 УПК (п. 6 ст. 24).

Поскольку п. 5 ст. 24 УПК подлежит применению только по делам частного и частно- публичного уголовного преследования, то к субъектам, осуществляющим его применение по делам частного обвинения, следует отнести и суд, который может выступить в роли органа, принимающего итоговое решение.

Применение п. 6 ст. 24 и п. 6 ст. 27 УПК включает деятельность органов, дающих заключения о наличии в действиях лица признаков преступления, либо согласие на лишение неприкосновенности, и основанную на этом решении деятельность органов предварительного расследования. Их мы подробно рассматривали в § 4 главы 1.

Характеризуя собственно порядок применения обстоятельств, исключающих уголовЕюе преследование, в стадии возбуждения уголовного дела, который указан в ст. 148 УПК РФ, можно отметить след>’ющее.

Статья 24 УПК РФ, в отличие от положений ст.ст. 25, 26, 28 УПК РФ, не требует от следователя и дознавателя получать согласие прокурора на прекращение уголовного преследования и производства. Это позволяет относить решеїіие об отказе от уголовного преследования при применении обстоятельств, его исключающих, к решениям, принимаемым самостоятельно лицом, в производстве которого находятся материалы предварительной проверки.

В части 1 ст. 148 УПК указано, что “при отсутствии основания для возбуждения уголовного дела прокурор, следователь или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждения уголовного дела”. Применение п. 2 ст. 24 УТЖ РФ обязывает правоприменителя установить лицо, в отношении которого принимается данное решение (ч. 1 ст. 148).

В том случае, когда проверка производилась по факту сообщения в отношении лица или лиц, прокурор, следователь или орган дознания обязаны решить вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении заявителя за заведомо ложный донос (ч. 2 ст. 148). А если сообщение о преступлении было опубликовано в средствах массовой информации, то информация об отказе в возбуждении уголовного дела также подлежит обязательному опубликованию (полное приведение содержания постановления, полагаем, излишне, достаточно указать соответствующий пункт его резолютивной части).

Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела выносится не менее чем в трех экземплярах. Первый подшивается в материалы производства. Одна копия в течение 24 часов с момента вынесения направляется прок}’рору, который проверяет законность и обоснованность постановления (п. 6 ст. 148 УПК). Вторая - заявителю с разъяснением права обжаловать данное постановлеіше прок>’рору или в суд и порядка обжалования (чч. 4, 5 ст. 148 УПК).

Отметим, закон не требует, чтобы сообщение о преступлении поступало только от пострадавшего лица. Следовательно, нельзя исключить ситуацию, когда такое сообщение будет сделано соседями, знакомыми, иными очевидцами произошедшего, т.е. лицами, не пострадавшими от преступного посягательства. Согласно букве закона именно они, но не пострадавший, будут уведомляться при принятии решения об отказе от уголовного преследования в стадии возбуждения уголовного дела. Видимо, это не совсем правильно.

Кроме того, согласно ст. 123 УПК действия и решения органов дознания, дознавателя, следователя, прок>’рора и суда могут быть обжалованы участниками уголовного судопроизводства, а также иными лицами в той части, в которой затрагиваются их интересы. Реализация данного права зависит от знания заинтересованных лиц о принятом решении. Но если заявитель не является пострадавшим, то он не сможет, защищая свои интересы, обжаловать решение, поскольку не получит уведомление о принятом решении. Таким образом, в данном случае право на обжалование решения об отказе от уголовного преследования - составной элемент права на доступ к правосудию — будет существенно ограничено. В этой связи видится обоснованным и не потерявшим актуальность суждение авторов, считающих, что «несмотря на то, что закон прямо называет в качестве субъекта обжалования постановления следователя об отказе в возбуждении уголовного дела только заявителя, таковым следует признавать и пострадавшего, который является не заявителем, а также иных заинтересованных лиц»\

Эта идея нашла поддержку как в международно-правовых^, так и во внутренних актах Однако в настоящее время в УПК РФ данное право можно признать не обеспеченным, оно не было разъяснено ни в одном из изученных нами материалов предварительной проверки. Обоснованность поданной жалобы может повысить и право заинтересованных лиц и, в первую очередь, пострадавшего ознакомиться с материалами, лежащими в основе принятого решения. На необходимость его закрепления неоднократно обращал внимание Конституционный Суд РФ’* Однако данное право, как справедливо отмечается в литературе, в УПК РФ не обеспечено ^

Решение об отказе в возбуждении уголовного дела может быть пересмотрено.

Прокурор, признав отказ в возбуждении уголовного дела незаконным или

’ Будников В.Л. Указ. соч. - С. 31.

^ Так, п. 7 Рекомендации № 85 «Относительно положения потерпевшего в рамках уголовного права и уголовного процесса» указывает, что «потерпевший должен иметь право на ходатайство о пересмотре решения компетентного органа о невозбуждении уголовного дела и право на прямое обращение в суд». {Международные акты о правах человека: Сборник документов. - М., 1998.- С. 606 - 607.

^ См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. № 13-П по делу о проверке конституционности ч. 4 ст. 113 УТЖ РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия // Собрание законодательства Российской Федерации,- 1998.- №19.- Ст. 2142.

См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2000 г. № 3- П «По делу о проверке конституционности п. 2 ст. 5 Федерального закона “О прокуратуре Российской Федерации” в связи с жалобой гр. Б.А. Кехмана» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 9. - Ст. 1066; а также Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 06 июля 2000 г. № 191-0 «По жалобе Луценко Н.М на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 113 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР» // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. - 2001. - № 1.

^ См., напр.: Дмитриева А.А. Заявление о преступлении как повод для возбуждения уголовного дела // Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. - С. 187.

необоснованным, вправе как возбудить уголовное дело, так и направить материалы *

для дополнительной проверки (ч. 6 ст. 148 УПК РФ).

Комментируя последнее полномочие, отметим, что установление обстоятельств дела, подлежащих доказыванию, является задачей органов предварительного расследования. Неустановление их в стадии возбуждения уголовного дела означает неразрешенность предмета доказывания и требует продолжения производства. И если отказ от уголовного преследования видится недостаточно обоснованным, правоприменитель, по общему правилу, обязан возбудить уголовное дело. Поэтому производство дополнительной проверки при ограниченности средств стадии возбуждения уголовного дела лишь отдалит сроки принятия итогового решения, но не сможет исключить возможность повторного отказа от уголовного преследования в данной стадии, в том числе и по тем же основаниям. Аналогичная ситуация складывалась и по УПК РСФСР (ч. 3 ст. 116). Анализируя ее, A.M. Ларин указывал, что за отменой прокурором постановления об отказе в возбуждении уго- ловного дела «нередко следует не дознание и предварительное следствие, а дополнительная проверка и повторіїьій отказ возбудить дело»’. Полагаем, эта оценка справедлива и для УПК РФ.

Процедура реагирования суда на обжалуемое рещение еще более уязвима для критики. Так судья, проверяющий жалобу лица на отказ от уголовного преследования, обязан вынести соответствующее постановление, направив его прокурору и уведомив об этом заявителя (ч. 7 ст. 148 УПК РФ).

УПК РФ и приложения к нему данное постановление судьи не называют. Как представляется, в нем должно быть отражено, что обжалуемое решение, во- первых, признается незаконным, а во-вторых, подлежит отмене (ст. 125 УПК РФ). Однако в законе не закреплена обязанность прокурора либо иного органа, которому направляется для исполнения постановление, в этом случае возбудить уголовное дело. Следовательно, нельзя исключить возможность повторного вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, в том числе по тем же основаниям.

Представляется, законодатель в обеспечение принципа состязательно-

’ См.: Ларин A.M. Постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела можно обжаловать в суд // Российская юстиция. - № 9. - 1998. - С. 18.

сти, лишив суд полномочий по возбуждению уголовного дела, лишил его и эффективного механизма защиты прав граждан. Поскольку право признания итогового решения незаконным формально не влечет никаких правовых последствий для иных правоприменительных органов, то положения ч. 7 ст. 148 УПК РФ, равно как и ст. 46 Конституции РФ, в части, касающейся данного вопроса, можно признать носящими декларативный характер.

Если возбуждение уголовного дела заведомо не означает обязательного обнаружения преступника, а напротив, предполагает, что в ходе расследования выяснится отсутствие преступления, то “напрасное” возбуждение уголовного дела перестает пугать как косвенный показатель якобы плохой работы уголовной юстиции. Ведомственные инструкции, к которым наиболее чувствителен практический работник, не должны расценивать труд по прекращенному впоследствии делу как работу “на корзину”. И прекращение дел - разновидность отказа от уголовного преследования - должно рассматриваться как нормальный (один из возможных) результат, соответствующий задачам установления истины по делу’. Поэтому вовсе не исключено, что правомерными оказываются и постановление следователя о возбуждении уголовного дела и последующее прекращение дела с реабилитацией невиновного^.

Отказ от уголовного преследования, осуществляемый в стадии предварительного расследования, предусматривает несколько иной порядок действий. Выбор момента применения конкретного обстоятельства детерминируется не только установлением фактических данных, указывающих на основания, но и наничием либо отсутствием деятельности по уголовному преследованию (ст. 27 УПК РФ).

Согласно отчета формы 1-Е в 1999 г. по Омской области по линии МВД следователями и органами дознания УВД Омской области было принято к производству 48916 дел, из них прекращено по обстоятельствам, исключающим производство по уголовному делу, 3395 (7%), причем около половины из них за отсутствием события или состава преступления. Эти цифры позволяют нам говорить о большой

’ См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А.Пашин. — М.: Республика, 1992, —С.89.

^ См.: Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы). - С. 30.

181

распространенности использования изучаемых обстоятельств на практике.

Порядок отказа от уголовного преследования в стадии предварительного расследования изложен в ст. 213 УПК.

В части 1 данной статьи указано, что, установив основания прекращения уголовного дела и уголовного преследования, в том числе и предусмотренные ст.ст. 24 и 27 УПК, и получив в необходимых случаях согласие обвиняемого или потерпевшего (п. 8 ч. 2 ст. 213 УПК), следователь выносит соответствующее постановление. Факт согласия находит отражение в постановлении.

При принятии решения об отказе от уголовного преследования, на наш взгляд, следует обратить внимание на два момента. Во-первых, в настоящее время, вопреки указанию ст. 212 УПК РФ, получать согласие на прекращение уголовного преследования (либо фиксировать отсутствие возражений) необходимо не только у обвиняемого, но и у подозреваемого при применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, предусмотренных пп. 3 и 6 ч. 1 ст. 24, а также пп. 3 и 6 ч. 1 ст. 27 УПК (ч. 2 ст. 27 УПК)’. Во-вторых, при поступлении таких возражений производство продолжается в обычном порядке. Его целью является реабилитация лица. Поэтому продолжение производства и уголовного преследования при той же либо уменьшившейся совокупности доказательств должно осуществляться без применения мер процессуального принуждения, связанных с личной неприкосновенностью гражданина. Па это указал в своем решении и Конституционный Суд

Рф2

Копия постановления о прекращении уголовного дела вручается лично либо направляется следователем лицу, в отношении которого прекращено уголовное

преследование, потерпевшему, гражданскому истцу и гражданскому ответчику (ч. 4 ст. 213 УПК)^ Первый способ, на наш взгляд, является более надежным. Повышению надежности второго способа, представляется, будет способствовать на-

’ См.: Федеральный закон от 26. 04. 2002 г. “О внесении изменений и дополнений в УПК РФ”№ 58-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 22. - Ст. 2027. ^ См.: Определение Конституционного суда Российской Федерации об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гончарова Н.С. на нарушение его конституционных прав положениями статей 5, 89, 93, 143, 154, 221,247 и 378 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР № 296- О от 21 декабря 2000 г. / См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 17. - Ст. 1766.

^ Аналогичное положение закреплено в УПК Австрии. См.: Бутов В.К Уголовный процесс Австрии. - С. 94.

правление копии с уведомлением о вручении. Разумно согласиться с предложением Н.В. Васильева не только вручать копию постановления, но и разъяснять правовые последствия решения’.

В случаях прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК, следователь или прокурор принимает предусмотренные главой 18 настоящего Кодекса меры по реабилитации лица (ч. 2 ст. 212 УПК). При этом потерпевщему, гражданскому истцу разъясняется право предъявить иск в порядке гражданского судопроизводства, если уголовное дело прекращается по основаниям, предусмотренным пунктами 2 - 6 ч. 1 ст. 24, пп. 2-6 ч. 1 ст. 27 (ч. 4 ст. 213 УПК). Решается вопрос об отмене всех мер процессуального принуждения (мер пресечения, а также наложения ареста на имущество, почтово- телеграфных отправлений, временного отстранения от должности, контроля и записи переговоров) (п. 8 ч. 2 ст. 213 УПК). Определяется судьба вещественных доказательств (п. 9 ч. 2 ст. 213 УПК). Разъясняются право и порядок обжалования данного постановления (п. 10 ч. 2 ст. 213 УПК). Выполнение последнего требования зачастую игнорируется. Изучение уголовных дел, прекращенных производством в 1999-2002 гг., не выявило случаев разъяснения указанного права^.

Бланки постановлений о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования для органов предварительного расследования в приложениях к УПК отсутствуют. В этой связи хочется выразить надежду, что правоприменитель обратит внимание на образцы документов, созданных для суда (приложения к УПК РФ 95, 96).

Названные выше положения предусмотрены в законе в качестве обязательных для исполнения. Вместе с тем, полагаем, этот список необходимо дополнить, указав на следующие моменты.

До прекращения уголовного преследования и производства заинтересованные лица при наличии их желания должны получить доступ к материалам производства.

Это требование при прекращении уголовного преследования и уголовного

’ См.: Васичъев Н.В. Указ. соч. - С. 19.

^ Отметим, что аналогичное право было закреплено и в УПК РСФСР. Однако оно разъясняется по небольшому проценту уголовных дел. Эта ситуация имела место и ранее. / См.: Баранов A.M. Процессуальные ошибки на этапе окончания предварительного следствия и способы их исправления: Автореф. дис… канд. юрид. наук. -М., 1992. - С. 15.

судопроизводства в законе прямо не закреплено. Однако оно вытекает из анализа глав 29 и 30 УПК, из которых следует, что прекращение уголовного преследования при прекращении производства является разновидностью окончания стадии предварительного расследования. При окончании производства с направлением уголовного дела в суд заинтересованные лица имеют такое право. Следовательно, должны иметь его и при его прекращении. На эти моменты обращал внимание и Конституционный Суд Российской Фeдepaции^ Разделяется такая точка зрения и в литературе^. Мы исходим из того, что лицо, в отношении которого дело производством прекращено, должно быть наделено одинаковыми гарантиями независимо от стадии принятия решения.

Если основания прекращения уголовного преследования относятся не ко всем подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу, то следователь в соответствии со ст. 27 УПК выносит постановление о прекращении уголовного преследования в отношении конкретного лица. При этом производство по уголовному делу продолжается (ч. 5 ст. 213 УПК).

Рассмотрение порядка применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, было бы не полным без анализа правоприменительной деятельности.

В этой связи отметим, что высокий процент прекращенных уголовных дел по отношению ко всем оконченным за определенный период иногда рассматривается как недостаток в работе следователя, свидетельствующий о массовых случаях необоснованного возбуждения им уголовных дел. Однако такой вывод может быть неверным.

Во-первых, необходимо проверить основания, послужившие причиной возбуждения уголовных дел. Ведь даже в случаях прекращения дел в связи с отсутствием в деянии лица события или состава прест>’пления может оказаться, что и воз-

’ См: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2000 г. № 3- П по делу о проверке конституционности п. 2 ст. 5 Федерального закона “О прокуратуре Российской Федерации” в связи с жалобой гр. Б.А. Кехмана Н Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000.- №9.- ст. 1066; а также Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 06 июля 2000 г. № 191-0 по жалобе Луценко Н.М / Вестник Конституционного Суда РФ.-2001.-№1.

^ См: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. - С. 71; Сухарева Н.Д. Указ. соч. - С. 24; Виноградова О.Б. Указ. соч. - С. 19, 20.

184

буждеше, и прекращение дела было обоснованным^

Кроме того, принятие решения об отказе от уголовного преследования по нереабилитирующим лицо обстоятельствам может быть необоснованным, поскольку применение иных оснований отказа от уголовного преследования расценивается правоприменительной практикой как недостаток в работе.

Во-вторых, следует оценить основания прекращения дел. Не исключено, что именно необоснованное прекращение дел привело к увеличению общего числа уголовных дел, оконченных в этой форме.

Неправильное представление о показателях работы, которые характеризуют деятельность следователя или суд, может приводить к принятию решений, не отражающих действительное положение дел.

Так, в целях оценки правоприменительной практики нами было изучено более 60 уголовных дел, прекращенных вследствие акта об амнистии. Последующий анализ материалов дел и решений по ним позволил нам согласиться с основанием прекращения по амнистии лишь по 38 делам (59 %). На наш взгляд, по 14 делам (в 22 % случаев) следовало принимать решение о прекращении производства за отсутствием состава преступления (в том числе по 12 делам, возбужденным по ч. 1 ст. 228 УК РФ); по 12 уголовным делам производство расследования необходимо было продолжить, поскольку на основании имевшейся совокупности доказательств однозначного решения принять было нельзя. Однако следователями и дознавателями вынесены постановлеііия о прекращении уголовных дел. Это стало возможным, поскольку они в одних случаях “перешли” с квалифицированных составов деяния на неквалифицированные, в других- изменили (не совсем обоснованно) правовую оценку деяния с умышленных преступлений на неосторожные (например, с ч. 1 ст. 111 на ст. 118 УК РФ^), в третьих - квалификацию содеянного: со статьи, не подпадающей под амнистию, на статью уголовного закона, подпадающую под нее (например, с ч. 2 ст. 158 на ч. 1 ст. 330 УК РФ)^. Такие «превращения» произошли в 19 % случаев, т.е. почти по каждому пятому из изученных уголовных , дел, в то время как, на наш взгляд, следовало бы принимать иное решение: либо, не

’ См., Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия. - С. 8.

^ См.: Архив УВД ЦАО г. Омска за 2000 г. - Уголовное дело № 316404. ^ См.: Архив УВД ЦАО г. Омска за 2000 г. - Уголовное дело № 317744.

изменяя первоначальной квалификации, направить уголовное дело в суд с обвинительным заключением, либо прекратить производство по реабилитирующим лицо основаниям^ Здесь возможно предположить, что сотрудники органов предварительного расследования используют амнистию как условие, позволяющее не устанавливать до конца обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу.

Применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на судебном производстве подчиняется общим закономерностям, установленным при рассмотрении оснований и механизма применения анализируемых обстоятельств. Вместе с тем анализ УПК РФ позволяет обратить внимание на некоторые особенности, присущие судебным стадиям уголовного процесса.

Проблемные вопросы применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, судом, на наш взгляд, следует рассматривать в двух аспектах.

Во-первых, суд участвует в досудебном производстве в порядке главы 16 УПК при рассмотрении жалоб на незаконные действия и решения органов, осуществляющих уголовное преследование.

При обжаловании итогового решения органов, осуществляющих уголовное преследование, о применении одного из обстоятельств, его исключающих (в том числе об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела), суд в порядке ст. 125 УПК РФ рассматривает такую жалобу.

Он уполномочен вынести одно из следующих постановлений: о признании решения соответствующего должностного лица незаконным или необоснованным либо об оставлении жалобы без удовлетворения.

Одновременно нельзя исключить ситуацию, когда при рассмотрении жалобы на какое-либо из промежуточных решений дознавателя, следователя, прокурора судом также будет усмотрена необходимость применения одного из обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Как же пост>’пить суду, установившему необходимость применения одіюго из обстоятельств? Нам представляется, при разрешении данной ситуации следует исходить из общего правила: принятие итогового решения относится только к компетенции органа, в производстве которого

’ Даже если предположить жесткий подход автора к законности и обоснованности вынесенных решений, наличие сомнений в той или иной степени в подходах правоприменителя не может не насторожить.

находятся материалы дела. Поэтому, вопреки утверждениям отдельных авторов’, судья, установивший при рассмотрении жалобы на незаконность и необоснованность действий органов предварительного расследования обстоятельства, исключающие уголовное преследование (истечение срока давности уголовного преследо- вания, наличие акта амнистии и т.п.), прекратить производство не вправе .

Современное понимание роли суда как арбитра в уголовном судопроизводстве позволяет отметить, что решение о необходимости применения одного из рассматриваемых обстоятельств, по всей видимости, не ухудшает положения лица, что для суда недопустимо. С учетом изложенного можно предположить два варианта развития событий. В одном случае суд никак не отреагирует на установление определенного обстоятельства, исключающего уголовное преследование, что будет полностью соответствовать роли, отведенной ему законодателем. Во втором - отразит данный факт в мотивировочной части постановления. Последний вариант, на наш взгляд, предпочтительнее, поскольку будет способствовать более быстрому принятию решения о применении установленного обстоятельства уполномоченным органом. В принципе, нельзя исключить вариант, когда судья оформит свой вывод о необходимости применения одного из обстоятельств в форме частного определения (ч. 4 ст. 29 УПК РФ).

Во-вторых, обстоятельства, исключающие уголовное преследование, моїут быть установлены непосредственно после принятия судом уголовного дела к производству.

Анализ формы статистической отчетности № 1 Департамента Министерства юстиции по Омской области за 1999 - 2001 гг. также свидетельствует о применении судом обстоятельств, исключающих уголовное преследование.

В 1999 г. Омским областным судом, районными судами г. Омска и Омской области было рассмотрено 19655 дел. Из них в 16731 случае был постановлен приговор, в т.ч. по 40 делам (на 50 лиц) - оправдательный, что составило 0,2 % от общего числа. В этот же период судами было прекращено 2770 дел, в т.ч. 24 дела (на 28 лиц) по реабилитирующим основаниям. В надзорном порядке было принято ре-

^ См., напр.: Стецовский Ю. Содержание под стражей: право и прокурорская практика // Российская юстиция, - 1994. -№2.-С. 19, 20.

^ См.: Лебедев В.М. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предва- рительном следствии. Учебное издание. - М.: Российская академия правосудия, 2001. - С. 78.

шение о прекращении по реабилитирующим основаниям по 44 делам на 49 лиц.

В 2000 г. Омским областным судом, районными судами г. Омска и Омской области рассмотрено 20712 дел. Из них в 16730 случаях был постановлен приговор, в т.ч. в 28 случаях (на 30 лиц) - оправдательный, что составило 0,001 % от общего числа. В этот же период судами было прекращено 3850 дел в т.ч. 16 дел (на 20 лиц) по реабилитирующим основаниям. В кассационном порядке по реабилитирующим основаниям было прекращено 7 уголовных дел. В надзорном порядке решений о прекращении дел не принималось.

В 2001 г. Омским областным судом, районными судами г. Омска и Омской области рассмотрено 21472 дела. Из них в 17468 случаях был постановлен приговор, в т.ч. в 47 случаях (на 62 лица) - оправдательный, что составило 0,026 % от общего числа. В этот же период судами было прекращено 3865 дел, в т.ч. 30 дел (на 36 лиц) по реабилитирующим основаниям. В кассационном порядке по реабилитирующим основаниям было прекращено 10 уголовных дел. В надзорном порядке принято решение о прекращении по реабилитирующим основаниям по 3 уголовным делам.

Изложенное свидетельствует об имевших место ошибках органов предварительного следствия, а иногда при пересмотре дела в порядке кассационной и надзорной инстанций и последующем его прекращением, и суда при принятии итоговых решений, в т.ч. и о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Поскольку большинство ошибок имеет место в связи с недостаточным пониманием правоприменителем различий в основаниях прекращения за отсутствием события преступления, состава преступления и непричастностью лица, то мы ограничимся только этим указанием. Причины ошибок были нами изложены ранее. Поэтому рассмотрим только особенности правового регулирования применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, на судебных стадиях.

Первая судебная стадия - стадия назначения и подготовки судебного разбирательства.

Здесь необходимо обратить внимание, что в числе итоговых актов, указанных в ст. 227 УПК, отсутствует решение о прекращении производства. Однако на этапе предварительного слушания принятие такого решения возможно. В соответствии со ст. 239 УПК судья вправе применить любое из обстоятельств, исключающих уголовное преследование, кроме предусмотренных пп. 1 и 2 ст. 24 и пп. 1 и 2 ст. 27 УПК. Таким образом, реабилитирущие основания он применить не вправе. Как можно предположить, закон требует продолжить производство, чтобы постановить в стадии судебного разбирательства оправдательный приговор.

Конечно, как совершенно справедливо заметил М.С. Строгович, “оправдательный приговор в … уголовном процессе столь же авторитетный, такого же политического, этического, и юридического значения акт … правосудия, как и обвинительный приговор. Если обвинительный приговор осуждает преступника за совершенное им преступление и применяет к нему наказание в зависимости от его вины, то оправдательный отвергает необоснованно возведенное на гражданина обвинение, восстанавливает его имя, честь и достоинство”^ В этой связи в юридической литературе высказывались суждения о необходимости исключить из правомочий суда в стадии назначения и подготовки судебного разбирательства право прекращать дела^. Их справедливость подчеркивается формулировкой ст. 49 Конституции РФ, согласно которой виновность обвиняемого может быть установлена только «вступившим в законную силу приговором суда», а не иным решением.

Однако мы не можем отрицать и того, что фактические последствия при вынесении как постановления о прекращении производства по любому из реабилитирующих обстоятельств, так и оправдательного приговора равнозначны (ч. 2 ст. 133 УПК РФ). Поэтому, полагаем, данное положение будет способствовать увеличению сроков производства и расходов, вызванных необходимостью обеспечения процесса. Оно не имеет исторических предпосылок. В этой связи считаем возможным предложить от него отказаться.

Также не вполне последовательным видится указание в ст. 239 УПК РФ на п. 6 ст. 24 и п. 6 ст. 27. Пункт 6 ст. 24 закона подлежит применению при заключении соответствующего суда о наличии в действиях лица, обладающего имм>’ните- том от уголовной ответственности, признаков прест>’пления. Такое заключение соответствующий суд уполномочен сделать в связи с решением вопроса о возбуждении уголовного дела либо о привлечении лица в качестве обвиняемого. Бесспорно,

’ Строгович М.С. Об оправдании ввиду недоказанности участия подсудимого в совершении пре- ступления и Правоведение. - 1983. - № 5. - С. 45. ^ См.: Будников В.Л. Указ. соч. - С. 61.

что оба эти вопроса следует отнести к досудебному производству. Применение п. 6 ст. 27 УПК о лишении неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица также, как представляется, должны быть решены на досудебном производстве. В противном случае, осуществление доказывания будет невозможным. Поэтому указание закона на возможность применения п. 6 ст. 24 и п. 6 ст. 27 УПК РФ на судебных стадиях уголовного процесса лишено оснований.

Основная и центральная стадия уголовного процесса — стадия судебного разбирательства.

В этой стадии в ходе судебного следствия осуществляется проверка и окончательная оценка доказательств, восстанавливается событие преступления и суммируются вопросы, относящиеся к виновности или невиновности подсудимого. Как подчеркивал И.Я. Фойницкий, задача судебного следствия совпадает с окончательной задачей всего процесса и состоит в установлении полной достоверности вины подсудимого в возводимом на него обвинении. Этим судебное следствие отличалось от предварительного расследования, направленного лишь к установлению вероятности вины^

До недавнего времени это была единственная стадия, в которой мог быть постановлен приговор, в том числе и оправдательный^ - форма решения, известная большинству стран^ При этом отметим, что перечень оснований оправдательного приговора и прекращения уголовного дела не совпадает.

Применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, облекается в форму приговора в 5 случаях. Из них постановляется оправдательный приговор, если не установлено событие преступления, подсудимый непричастен к совершению преступления либо в его действиях нет состава преступления (ст. 302 УПК). Стадия судебного разбирательства имеет самостоятельное дополнительное основание постановления оправдательного приговора: при оправдательном вердик-

^ См.: Российское законодательство X - XX веков. Т. 8. Указ. соч. - С. 327.

^ В настоящее время такая форма принятия решения, как приговор, возможна при принятии решения в апелляционном порядке.

^Подробнее см.: Боботов С.В. Буржуазная юстиция: (Состояние и перспективы развития). - С. 56.

190

те коллегии присяжных (ч. 2 ст. 302 УПК)\

При установлении обстоятельств, указанных в пп. 3 ст.ст. 24 и 27 УПК, постановляется обвинительный приговор с назначением наказания и освобождением

fy

от его отбывания (п. 2 ч. 5 и п. 1 ч. 6, ч. 8 ст. 302 УПК) . В этом случае логический и систематический анализ нормы показывает, что предварительное и судебное следствие завершено, прения сторон окончились, но имеется условие, не позволяющее назначить наказание.

Подчеркивая преемственность законов, отметим, что такой взгляд на перечень оснований, влекущих в стадии судебного разбирательства постановление приговора, законодатель демонстрировал в УПК РСФСР 1960 г. (ч. 5 ст. 5) и в Уставе уголовного судопроизводства (ст. 771)^, в котором было указано, что суд постановляет приговор: 1) или об оправдании подсудимого, когда деяние, в коем он был обвиняем, признается недоказанным, не подлежащим вменению по законным причинам или невоспрещенным законами под страхом наказания’*; 2) или об освобождении подсудимого от суда, когда его преступное деяние покрывается давностью, милостивым манифестом или другой законной причиной прекращения дела^.

В иных случаях выносится постановление либо определение суда о прекращении производства (п. 4 ст. 24, пп. 4, 5 ст. 27 УПК).

Решения, не вступившие в законную силу, могут быть обжалованы в апелляционном либо кассационном порядке. В У^ПК РФ он изложен в разделе XIIL

Закон называет решение об отмене обвинительного приговора суда первой

’ Оценка данного обстоятельства была проведена в § 3 главы 1 исследования. ^ В остальных случаях суд выносит постановление или определение. ^ См.: Российское законодательство X - XX веков. - Т.8. - С. 194.

^ Оправданному дозволяется просить вознаграждения за вред и убытки, причиненные ему неосно- вательным привлечением его к суду (ст.ст. 780-784 УУС). См. также: Российское законодательство X - XX веков. - Т.8. - С. 195; см.: также: Постановление Конституционного суда РФ от 25 января 2002 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса РФ в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Д. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 7. - Ст. 700. ^ Освобожденный от суда без указания его вины может просить, чтобы суд определил его виновность и то наказание, которому он подлежал бы, если бы в деле не оказалось законной причины к прекращению уголовного преследования (ст. 772). Аналогичная норма закреплена в ст. 1117 в отношении должностных лиц, которые по преступлениям должности подведены по под всемилостивейший манифест без судебного определения вины или невинности их. в этом случае они имеют право просить о возобновлении дела. См.: Российское законодательство X - XX веков. -Т.8. - С. 194.

инстанции и оправдании подсудимого или о прекращении уголовного дела в числе решений, которые моїут быть приняты судом апелляционной инстанции (п. 2 ч. 3 ст. 367). Причем, как указано в ч. 4 той же статьи, решение должно быть в форме приговора.

С учетом компетенции суда кассационной инстанции в ст. 384 УПК предусмотрено, что суд уполномочен отменить обвинительный приговор и прекратить дело при наличии оснований, перечисленных в УПК.

При пересмотре решений, вступивших в законную силу - в стадии надзорного производства - также возможно применение обстоятельств, исклю- чающихуголовное преследование.

Это способствует направлению практики судов в сторону точного соблюдения законов’. Законодатель в УПК указал, что производство возможно только в целях улучшения положения лица, в том числе и путем применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование. Пересмотр оправдательного приговора, определения или постановления суда о прекращении уголовного дела не допускается (ст. 405 УПК).

Специфика доказывания в надзорной инстанции, в том числе и обстоятельств, исключающих уголовное преследование, состоит в возможности принятия решения только на основе имеющихся в деле доказательств и дополнительно представленных материалов без производства следственных действий. Поэтому, как справедливо замечает П.А. Лупинская, “проверка и оценка доказательств в этой стадии носят преимущественно характер логической деятельности”^. Как и при пересмотре решений, не вступивших в законную силу, суд надзорной инстанции вправе отменить приговор, определение или постановление суда и все последующие судебные решения и прекратить производство по даніюму уголовному делу (п. 2 ч. 1 ст. 408 УПК). Ни в одной из судебных стадий порядок принятия решений о прекращении производства нельзя назвать установленным. Судьи в данном случае должны руководствоваться положениями, предусмотренными для стадии су- дебного разбирательства.

Таким образом, рассмотрев отдельные особенности применения обстоя-

’ См.: Лупинская П.А. Пересмотр приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу, в порядке судебного надзора. Учебное пособие. - М.: Изд-во ВЮЗИ, 1978. - С. 4. ^ Там же. - С. 24.

тельств, исключающих уголовное преследование, отметим следующее.

  1. Использование предусмотренных только в стадии возбуждения уголовного дела средств проверки заявлений и сообщений о преступлениях не позволяет установить в надлежащей степени ни основания для возбуждения уголовного дела, ни, тем более, обстоятельства, исключающие уголовное преследование.
  2. Акт возбуждения уголовного дела по факту не направлен на конкретное лицо и потому не ограничивает его права, следовательно, его еще нельзя рассматривать в качестве акта уголовного преследования. Он лишь создает условия для производства следственных действий. Поэтому в том случае, когда хотя бы в минимальной степени существует вероятность того, что преступление было действительно совершено, необходимо возбуждать уголовное дело и устанавливать обстоятельства, подлежащие доказыванию, наиболее надежными средствами, т.е. действиями, облеченными в процессуальную форму.
  3. Па наш взгляд, законодатель в обеспечение принципа состязательности, лишив суд полномочий по возбуждению уголовного дела, лишил его и эффективного механизма защиты прав граждан. Поскольку право признания итогового решения незаконным не влечет формально никаких правовых последствий для иных правоприменительных органов, положения ч. 7 ст. 148 УПК РФ, равно как и ст. 46 Конституции РФ, в части, касающейся данного вопроса, можно признать носящими декларативный характер.
  4. Действующий закон не в полной мере гарантирует охрану прав лиц, вовлеченных в уголовный процесс, поскольку не возлагает обязанности на правоприменителя уведомлять заинтересованных лиц о применении одного из обстоятельств, исключающих уголовное преследование, и не предоставляет им возможности ознакомиться с материалами оконченного производства.
  5. УПК РФ гарантирует одинаковые фактические последствия для лица при применении одного и того же обстоятельства, исключающего уголовное преследование, независимо от стадии уголовного судопроизводства. В этой связи невозможность применения реабилитирующих обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в стадии назначения и подготовки судебного разбирательства лишь неоправданно затягивает производство.
  6. Заключение

Проведенное исследование по теме «Обстоятельства, исключающие уголовное преследование», позволяет сформулировать следующие основные выводы, рекомендации предложения.

  1. Система обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в сово- купности с положениями, регламентирующими основания, условия, форму и порядок принятия решений об отказе от преследования, представляет собой самостоятельный уголовно-процессуальный институт, направленный на реализацию назначения уголовного судопроизводства.
  2. Отказ в уголовном преследовании - это решение о фактическом непре- следовании лица, вовлеченного в уголовно-процессуальные отношения, сопряженные с ограничением его прав и свобод.
  3. Отказ от уголовного преследования имеет место, когда прекращается (аннулируется) начатое преследование подозреваемого или обвиняемого, а также когда путем прекращения производства по делу или отказа в его возбуждении устраняются предпосылки для начала обвинительной деятельности в отношении конкретного лица.

  4. Легальное определение уголовного преследования (п. 55 ст. 5 УПК РФ) обнаруживает значительное расхождение с понятием «обвинительная деятельность», которым оперирует Конституционный суд РФ, выражая, на наш взгляд, ту же сущность. Последнее понятие является более широким по содержанию и включает в себя производство государственным органом любых действий, в той или иной мере связанных с применением государственного принуждения.
  5. Фактическое уголовное преследование (обвинительная деятельность, предшествующая формальному уголовному преследованию) может быть начато до постановки лица, в отношении которого оно осуществляется, в процессуальное положение подозреваемого или обвиняемого. При установлении на этом этапе обвинительной деятельности обстоятельств, исключающих уголовное преследование, закон не требует вынесения постановления об отказе или прекращении преследования. Необходимость принятия решения об отказе от уголовного преследования в стадии предварительного расследования возникает только после официального определения его начала.

  6. При отказе от уголовного преследования производство по уголовному делу может быть продолжено для достижения следующих целей:
    • выявления лица, совершившего общественно опасное деяние;
    • установления размера вреда и обеспечение его возмещения;
    • обеспечения безопасности граждан, а также права на доступ к правосудию в целях реабилитации лица;
    • решения вопроса о применении принудительных мер воспитательного воз- действия или медицинского характера.
  7. Юридическая природа обстоятельств, исключающих уголовное преследование, неоднородна и подразделяется на материальную (исключается привлечение к ответственности либо отбывание наказания), процессуальную (при наличии в отношении лица вступившего в законную силу постановления дознавателя, следователя, прок>’рора, судьи, определения или приговора суда по тому же обвинению) и государственно- правовую (предписания закона об особом порядке привлечения отдельных категорий лиц к уголовной ответственности).
  8. Решение о применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование, принимается не произвольно, а в соответствии с единым алгоритмом (механизмом) выбора и принятия итогового решения, основанном на перечне вопросов, подлежащих разрешению судом при постановлении приговора (пп. 1-5 ст. 299 УПК).
  9. Механизм применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование, предопределяет их деление на четыре классификационные группы:
  10. 1) исключающие наступление уголовной ответственности; 2) 3) фиксирующие наличие вступившего в законную силу решения в отношении того же лица и по тому же факту; 4) 5) освобождающие лицо от применения наказания в силу указания самого закона; 6) 7) применяемые в отношении лиц, обладающих иммунитетом от уголовной ответственности. 8)
  11. Рассмотрение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, в нескольких статьях УПК РФ затрудняет их эффективное использование. Системный анализ указанных обстоятельств свидетельствует о возможности изложения их в рамках одной статьи УПК РФ.
  12. Группа обстоятельств, исключающих применение наказания, должна быть дополнена положениями, предусматривающими отказ от уголовного преследования при: а) отказе частного обвинителя от обвинения по делам частного, частно-публичного и общественно-публичного уголовного преследования в порядке ст. 23 УПК; б) поступлении заявлений о примирении по делам частного обвинения (аналог ч. 5 ст. 319 УПК); в) наличии иммунитета от уголовной юрисдикции государства пребывания; г) установлении, что деяние, признаваемое преступлением на территории РФ, по иностранному уголовному закону таковым не считается;
  13. д) отказе иностранного государства в даче согласия на привлечение лица к ответст- венности за иное преступление, чем то, за которое оно было выдано;

е) осуществлении контролируемой поставки через территорию РФ;

ж) установлении иммунитета по соглашению.

  1. Перечень обстоятельств, исключающих уголовное преследование в от- нощении отдельных категорий граждан, должен быть дополнен положениями, предусматривающими отказ от уголовного преследования: а) в отношении Президента РФ, б) кандидата в депутаты в Государственную Думу ФС РФ, в) кандидата в депутаты органа государственной власти субъекта РФ.
  2. Основанием для применения обстоятельства, исключающего уголовное преследование, является наличие совокупности указывающих на него сведений (фактических данных).
  3. Перечень оснований отказа от уголовного преследования при установлении обстоятельств, его исключающих, а равно обстоятельств, предоставляющих такое право, образуют единую систему оснований отказа от уголовного преследования в уголовном судопроизводстве России.
  4. список ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативные акты, официальные материалы

  1. Конституция Российской Федерации. Принята 12 декабря 1993 г. всенародным голосованием. -М.: Известия, 1995. - 63 с.
  2. Венская Конвенция о дипломатических сношениях. (Вена, 18 апреля 1961 г.). Текст Конвенции официально опубликован не был.
  3. Венская Конвенция о консульских сношениях. (Вена, 24 апреля 1963 г.) // Сборник международных договоров СССР. - М., 1991. - Вып. XLV.
  4. Доступ к правосудию: Рекомендация Комитета министров № R ( 87) 18 от 17 сентября 1987 г. // Российская юстиция. — 1997. — № 8.
  5. Конвенция «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам», ратифицированна Россией 11 ноября 1994г.// Собрание законодательства Российской Федерации.- 1994.- №15.- Ст. 1684.
  6. Положение о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1966. - № 22. - Ст. 387.
  7. Федеральный конституционный закон «Об Уполномоченном по правам человека в РФ», принятый Государственной Думой 25 декабря 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 9. - Ст. 1011.
  8. Федеральный конституционный закон о Конституционном суде Российской Федерации от 21 июля 1994 г. №1-ФКЗ (с изм. и доп. от 8 февраля, 15 декабря 2001 г.)// Собрание законодательства Российской Федерации.- 1994.- № 13.-Ст. 1447; 2001.-№ 7.-Ст. 607.
  9. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят Государственной Думой 22 ноября 2001 г. Одобрен Советом Федерации 5 декабря 2001 г. Подписан Президентом РФ 18 декабря 2001 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 52. - Ст. 4921.
  10. Федеральный закон РФ от 29 мая 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» № 58- ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 22. - Ст. 2027.
  11. Федеральный закон РФ от 24 июля 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» № 98- ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2002. - № 30. — Ст. 3015.
  12. Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 31 октября 2002 г. № 133-ФЗ// Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. -№ 44. - Ст. 4298.
  13. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая. Официальное издание. - М.: Юр ид. лит., 1996. - 320 с.
  14. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. №195-ФЗ// Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - №
    • Ч. I. - Ст. 1.
  15. Таможенный кодекс РФ от 18 июня 1994 г. №4221-1 с изм. и доп. от 19 июня, 27 декабря 1995 г., 21 июля, 16 ноября 1997 г., 10 февраля 1999 г.// Ведомости Съезда” народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. -
    • № 31. - Ст. 1224.
  16. Таможенный кодекс РФ от 28 мая 2003 г. //Российская газета. - 2003. - 3 июня.
  17. Федеральный закон «О Прокурат>фе Российской Федерации» (в ред. Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О Прокуратуре Российской Федерации», принятого 18 октября 1995 г, // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 47. - Ст. 4472. (в ред. федеральных законов от 17 ноября 1995 г. № 168-ФЗ, от 10 февраля 1999 Г.№31-Ф3).
  18. Федеральный закон РФ от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розысююй деятельности» (с послед>’ющими изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации.- 1995.- №33.- Ст. 3349; 1997.— № 29. - Ст. 3502;
  19. -№ 30. - Ст. 3613; 1999. - № 2. - Ст. 233.
  20. \9. Федеральный закон от 26 апреля 2002 г. № 63-ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ” // См.: Собрание законодательства Российской

Федерации. - 2002. - № 23. - Ст. 2102.

  1. Федеральный закон “О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ” от 8 мая 1994 г.; в ред. ФЗ от 23 июня 1999 г.; в ред. ФЗ от 12 февраля 2001 г.// Собрание законодательства Российской Федерации. -1994. -Х» 2. - Ст. 74; 1999. -№ 28. - Ст. 3466.
  2. Федеральный закон “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ; в ред. ФЗ от 29 июля 2000 г., в ред. ФЗ от 8 февраля 2001 г., в ред. ФЗ от 7 мая 2002 г.; в ред. ФЗ от 11 декабря 2002 г.// Собрание законодательства Российской Федерации.-1999.- № 42. - Ст. 5005; 2000. - № 31. - Ст. 3205; 2001. - № 7. - Ст. 608; 2002. - № 19. - Ст. 1792; 2002. - № 50. - Ст. 4930.
  3. Федеральный закон «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ» от 20 декабря 2002 г. № 175-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 51. - Ст. 4982.
  4. Федеральный закон «О гарантиях Президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи» // См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001, - № 7. - Ст. 617.
  5. Федеральный закон «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в РФ», принятый Государственной Думой 17 мая 1999 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - №2. - Ст. 158.
  6. Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ», принятого Государственной Думой 5 сентября 1997 г. с последующими изменениями // Собрание законодательства Российской Федерации. -
    • № 38. - Ст. 4339.
  7. Федеральный закон «О Государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 г.// Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. -№ 23. - Ст. 2291.
  8. Федеральный закон «О мировых судьях в РФ» №-188 от 17 декабря 1998 г.// Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998.- №51.- Ст. 6270.
  9. Федеральный закон «О Счетной палате РФ» от И января 1995 г. № 4- ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 3. - Ст. 167.
  10. 199

  11. Федеральный закон от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ “О свободе совести и религиозных объединениях” // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 39. - Ст. 4465.
  12. Федеральный закон от 30 мая 2001 г. «Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 23. - Ст. 2288.
  13. Федеральный закон «О выборах Президента РФ» от 10 января 2003 г. №19-ФЗ// Собрание законодательства Российской Федерации. - 2003.- № 2.- Ст. 171.
  14. Федеральный закон от 15.01.01 г. № 169-ФЗ “О внесении изменений и дополнений в Закон РФ “О статусе судей”” // Собрание законодательства Российской Федерации. -2001 г. -№ 51. - Ст. 4834.
  15. Закон РФ от 26.06.1992 г. № 3132-1 “О статусе судей в РФ” // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ.- 1992.- №30.- Ст. 1792.
  16. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан - общая характеристика (в сравнении с УПК КазССР): Практическое пособие - Алматы, ТООБАСПА, 1998.-352 с.
  17. Уголовно-процессуальный кодекс республики Молдова (по состоянию на 1 октября 2001 г.). - Кишинэу, 2001. - 144 с.
  18. Уголовно-процессуальный кодекс Кыргызской Республики. - Бишкек: Изд-во Раритет Инфо, 1999. - 182 с.
  19. Федеративная Республика Германия: УПК ФРГ: с изм. и доп. на 1 янв. 1993 г. / Пер. с нем.- М.: Манускрипт, 1994. - 202.
  20. Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 6 июня 2003 г. «Об объявлении амнистии в связи с принятием Конституции Чеченской Республики»//Российская газета.- 2003.- 7 июня.
  21. Ретроспективное законодательство

  22. Артикул воинский 1715 г. // Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма. — М.: Юрид.
  23. лит., 1986.-512 с.

  24. Двинская уставная грамота // Российское законодательство X - XX вв. — Т. 2; Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. — М.: Юрид. лит., 1984. — 520 с.
  25. Заключение Комитета конституционного надзора СССР “О несоответствии норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, определяющих основания и порядок освобождения от уголовной ответственности с применением мер административного взыскания или общественного воздействия, Конституции СССР, международным актам о правах человека” // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. - 1990. - № 39. - Ст. 775.
  26. Закон РФ от 27 августа 1993 г. №5668-1 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» // Российская газета. - 1993.-9сент.
  27. Краткая Редакция Русской Правды// Российское законодательство X - XX вв. - Т. I: Законодательство Древней Руси. — М.: Юрид. лит., 1984. - 432 с.
  28. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик от 17 декабря 1973 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1973. - № 51. - Ст. 726; 1980.-№27.-Ст. 545.
  29. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Приняты 25.12.1958 г. / Ведомости Верховного Совета СССР.- 1959.- №1.- Ст. 6.
  30. Положение о народном суде РСФСР 1918 г. // История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прок>’ратуры. 1917 - 1954 гг.: сборник документов / Под ред. чл.-корр. АН СССР С.А. Голунского. - М.; Госюриздат,
    • 636 с.
  31. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 июня 1933 г., утвержденное 4-й сессией ВЦИК IV созыва 25 декабря 1933 г. “Об изменении ст.ст. 204 и 326 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР” // История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прок>’ратуры. 1917 - 1954 гг.: сборник документов / Под ред. чл.-корр. АН СССР С.А. Голунского. - М.: Гос- юриздат, 1955. - 636 с.
  32. Проект УПК Государственно-правового управления Президента РФ // Российская Юстиция. - 1994. - № 9.
  33. Проект УПК РФ, принятый Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 06.06.1997. Текст официально опубликован не был.
  34. Псковская Судная грамота // Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. I: Законодательство Древней Руси. — М.: Юрид. лит., 1984. — 432 с.
  35. Русская Правда // Там же.
  36. Русская Правда Пространной Редакции // Там же.
  37. Соборное Уложение 1649 г. // Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 3: Акты Земских соборов. — М.: Юрид. лит., 1985. — 512 с.
  38. Судебник 1497 г. // Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. I: Законодательство Древней Руси. —М.: Юрид. лит., 1984. — 432 с.
  39. УПК РСФСР 1922 г. Принят постановлением 3-й сессии ВЦИК от 25 мая
  40. 1922 г. / История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прок>’ратуры. 1917 - 1954 гг.: сборник документов / Под ред. чл.-корр. АН СССР С.А. Голунского. - М.: Гос.юр.изд-во, 1955. - 636 с. 1923
  41. УПК РСФСР 1923 г. Принят Постановлением ВЦИК от 15 февраля
  42. 1923 г. / См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. 1917 - 1954 гг.: сборник документов / Под ред. чл.-корр. АН СССР С.А. Голунского. - М.: Гос.юр.изд-во, 1955. - 636 с. 1924
  43. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР.- М.: ПРОСПЕКТ, 1998.-
  44. 208 с.

  45. Уголовно-процессуальный кодекс Тадж. ССР. - Сталинабад: Полиграфкомбинат,
    • 32 с.
  46. Уголовно-процессуальный кодекс Эстонской ССР. На русском языке. Таллин: Изд-во Ээсти Раамат, 1971. - 280 с.
  47. Уложение о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г.// Российское законодательство X - XX вв. - Т. 8: Судебная реформа. — М.: Юрид. лит., 1991. — 496 с.
  48. УПК РСФСР (с алфавитно-предметным указателем), Издание 5-е
  49. орготдела Ленинградского іубисполкома, 1925. - 190 с.

  50. Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 г.// Российское законодательство Х-XX вв. - Т.8: Судебная реформа. — М.: Юрид. лит, 1991. — 496 с.
  51. Учреждение судебных установлений от 20 ноября 1864 г. // Там же
  52. Федеральный закон от 24 июня 1999 г. № 121-ФЗ «О выборах депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. -№ 26. - Ст. 3178.
  53. Федеральный закон от 31 декабря 1999 г. № 228-ФЗ «О выборах Президента РФ» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 1.(4. 2.).-Ст. 11.
  54. Федеральный закон от 21 декабря 1996 г. № 160-ФЗ “О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с принятием Уголовного кодекса РФ” с последующими изменениями // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996.-№52.-Ст. 5881.
  55. Решения судебных органов

  56. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2000 г. № 296-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гончарова П.С. на нарушение его конституционных прав положениями статей 5, 89, 93, 143, 154, 221, 247 и 378 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР»// Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001.- №17.- Ст. 1766.
  57. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июля 2000 г. № 191-0 “По жалобе Луценко Н.М на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи ИЗ Уголовно-процессуального кодекса РСФСР”// Вестник Конституционного Суда РФ. - 2001. - №1.
  58. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2000 г. № 3-П “По делу о проверке конституционности п. 2 ст. 5 Федерального закона “О прокуратуре Российской Федерации” в связи с жалобой гр. Б.А. Кехмана” // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - №9.-Ст. 1066.
  59. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1998 г. № 13-П “По делу о проверке конституционности ч. 4 Ст. 113 УПК РСФСР в связи с запросом Костомукшского городского суда Республики Карелия”// Собрание законодательства Российской Федерации.- 1998.- №19.- Ст. 2142.
  60. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 №11-П “По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гр. В.И. Маслова” // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 27. - Ст. 2882.
  61. Постановление Конституционного Суда РФ от 20 февраля 1996 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 18, статьи 19 и части второй статьи 20 Федерального Закона от 8 мая 1994 г. “О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. -№ 9. - Ст. 828.
  62. Постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2002 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса РФ в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Д. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова»// Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 7. - Ст. 700.
  63. Постановление Конституционного Суда РФ от 5 июля 2001 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности постановления Государственной Думы от 28 июня 2000 года № 492-ІІІ ГД «О внесении изменения в постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации “Об объявлении амнистии в связи с 55- летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов” в связи с запросом Советского районного суда города Челябинска и жалобами ряда граждан» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. -№ 29. - Ст. 3059.
  64. Постановление Конституционного Суда РФ от 7 марта 1996 г. “По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 16 закона “О статусе судей в РФ”//
  65. Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 14. - Ст. 1549.

  66. Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. №1-П “По делу о проверке констшуционности отдельных положений Уголовно- процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки Смирновой И.П. и запросом Верховного Суда РФ” // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 5. - Ст. 611.

  67. Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П “По делу о проверке конституционности положений пп. 1 и 3 ч. 1 ст. 232, ч. 4 ст. 248 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород” // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - № 17. - Ст. 2205.
  68. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 “О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних” // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. - 2000. - № 4.
  69. Постановление Плен>’ма Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. № 1 “О судебном приговоре” // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - № 7.
  70. Постановление Пленума Верховного Суда СССР “О судебном приговоре” от 30 июня 1969 г. № 4 (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 26 апреля 1984 г. № 7 и от 27 июля 1990 г. № 6.) // Вестник Верховного Суда СССР. - 1991.-№1.
  71. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 03. декабря 1976 г. № 16 “О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность” (в ред. постановления Пленума от 5 декабря 1986 г. № 17) // Сборник постановлений Плен>’ма Верховного Суда РФ. 1961 - 1993 гг. - М., Юрид. лит., 1994.
  72. Решения по конкретным делам

  73. Прекращение дела за истечением сроков давности не допускается, если обвиняемый против этого возражает // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2002. - №8.
  74. Приговор отменен ввиду недоказанности вины лица в неправомерном завладении транспортным средством без цели хищения // Бюллетень Верховного Суда РФ.- 2001.-№4.
  75. Уголовное дело не может быть прекращено в отношении умершего, если производство по делу необходимо для его реабилитации // Бюллетень Верховного Суда РФ.-1999.-№5.
  76. Уголовное дело подлежит прекращению в связи с отсутствием в деянии состава преступления, когда сам факт деяния, совершенного конкретным лицом, установлен, но оно не предусмотрено либо не расценивается уголовным законом в качестве преступления // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2002. - № 9.
  77. Книги, монографии

  78. Агаев Ф.А., Галузо В Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе: Монография. - М.: ТЕИС. - 1998. - 135 с.
  79. Алексеев Н.С., Даев ВТ., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголовного процесса. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1980. - 251 с.
  80. Барабаш А.С., Володина Л.М. Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования (ст.ст. 6^-9 УПК РСФСР) / Под ред. И. Е. Карасева. - Томск: Изд-во Томск, ун-та, 1986.- 156 с.
  81. Боботов С.В. Буржуазная юстиция: (Состояние и перспективы развития). - М.: Наука, 1989. - 256 с.
  82. Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та,
    • 200 с.
  83. 9. Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел. - М.: Госюриздат, 1963. - 100 с.

  84. Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя (правовые и организационные вопросы). - Киев: Наукова думка, 1984. - 184 с.
  85. Дубривный В.А. Деятельность следователя по расследованию преступлений (Общая характеристика. Цели. Действия) / Под ред. В.Я. Чеканова. - Саратов: Изд-во Саратовск. ун-та, 1987. - 98 с.
  86. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Я. Возбуждение уголовного дела. М.:
  87. Госюриздат, 1961. - 206 с.

  88. Жогин КВ., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. - М.: Изд-во Юрид. лит., 1965. - 367 с.
  89. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратурьь 1917-1954 гг. - М.: Госюриздат, 1955. - 636 с.
  90. Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А. Пашин. — М.: Республика, 1992. - 112 с.
  91. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. - М.: Юрид. лит., 1973. - 200 с.
  92. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу; процессуальные функции. - М.: Юрид. лит., 1986. - 160 с.
  93. Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. - М.: Наука, 1985. - 240 с.
  94. Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. - Ташкент, 1981.-250 с.
  95. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. -М.: Юрид. лит., 1976. - 168 с.
  96. Михайленко А.Р. Уголовно-процессуальные акты и их роль в обеспечении законности. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1975. - 146 с.
  97. Мотовиловкер Я.О. Вопросы дальнейшего совершенствования уголовно- процессуального законодательства. - Томск, 1966. - 294 с.
  98. Мотовиловкер Я. О. Основной вопрос уголовного дела (вопросы факта и права): Монография. - Воронеж: Изд-во Воронежск. ун-та, 1984. - 152 с.
  99. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права. - Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного университета, 1997.- 208 с.
  100. Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. - СПб.: Наука, ООО «Изд- во Альфа, 2000. - 224 с.
  101. Стойко Н.Г. Недоказанность обстоятельств уголовного дела.- Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1984. - 104 с.
  102. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991.-240 с.
  103. Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П. П. Очерки теории эффективного уголовного процесса / Под ред. проф. В.Т. Томина. - Пятигорск, 2000. - 164 с.
  104. Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания: Монография. - 2-е, доп. изд. - Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 1976. - 208 с.
  105. Филимонов Б.А. Уголовный процесс ФРГ. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1974.-117 с.
  106. Статьи

  107. Агаев Ф. Институт депутатской неприкосновенности// Уголовное право.- 1998.-№ 2.
  108. Агаев Ф., Чувшев А. Проблемы реализации конституционного принципа равенства всех перед законом и судом в уголовном судопроизводстве // Уголовное право. -
    • № 2.
  109. Аликперов Х.Д., Курбанова К.Ш. УК РФ и некоторые проблемы освобождения от уголовной ответственности // Государство и право. - 2000. - № 1.
  110. Багаутдинов Ф. Расширение частных начал в уголовном процессе// Российская юстиция. - 2002. - №2.
  111. Бездоказательный оправдательный приговор отменен по протесту прокурора: (Из практики прокурорского надзора) // Законность. - 2000. - № 1.
  112. Бережко Е.В. Этические аспекты государственного обвинения на стадии разбирательства уголовного дела судом первой инстанции// Новый Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. - Оренбург: ИПК ОГУ, 2002.
  113. Векленко С.В., Михаль О.А. О понятии виновности в уголовном праве и процессе // Проблемы противодействия преступности в современных условиях: Межвуз. сб. науч. тр. - Омск: Юридический институт МВД России, 1999.
  114. Давыдов П.М. Формы реализации уголовной ответственности// Применение норм уголовно-процессуального права: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск: УрГУ, 1981.
  115. Демидов И., Тушев. А. Отказ прокурора от обвинения// Российская юстиция. -
    • № 8.
  116. Дмитриева А.А. Заявление о преступлении как повод для возбуждения уголовного дела// Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. - Оренбург: ИГЖ ОГУ, 2002.
  117. Ефремова Н.П. Я. Отказ в уголовном преследовании// Досудебное производство: (Актуальные вопросы теории и практики): Материалы науч. практ. конф. / Отв. ред. A.M. Баранов. - Омск: Омская академия МВД России, 2002.
  118. Журавлев М. К вопросу о правовом иммунитете членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации // Уголовное право. - 2000. - №1.
  119. Загороднюк В.В. Юридическая природа постановления следователя о прекращении уголовного дела // Проблемы правоведения. - Киев, 1979. - Вып. 39.
  120. Зелъдова О.С. Защита прав личности при применении амнистии// Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве: Сб. науч. тр. - Ярославль: Изд-воЯросл. гос. ун-та, 1990.
  121. Кальницкий В.В. Высказанная обвинителем позиция предопределяет пределы судебного разбирательства // Российская юстиция. - 2002. - № 12.
  122. Карнеева Л. М. Основания отказа в возбуждении уголовного дела // Соц. законность. - 1977. - № 3.
  123. Кладков А.В. Некоторые вопросы соотношения УПК РФ и УК РФ// Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. - М.:МГЮА, 2002.
  124. Колоколов Н.А. Защита жертв преступлений: возможные пути совершенствования процессуального закона// Следователь. - 1999. -№ 6.
  125. Кондратов П.Е. Обеспечение обвиняемому права на обжалование при прекращении дела на предварительном следствии // Применение норм уголовно- процессуального права: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск: УрГУ, 1981.
  126. Кузнецова Н.В. Проблема защиты прав потерпевшего в новом УПК РФ // Материалы международіюй научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. - М.:МГЮА, 2002.
  127. Куссмауль Р. Всякое прекращение уголовного преследования - реабилитарует // Российская юстиция. - 2000. - №9.
  128. Лубенский А.И. Субъекты уголовного преследования в буржуазном уголовном процессе // Учен. зап. - М., 1974. - Вып. 30.
  129. Лукашук И. Иммунитет в отношении уголовной юрисдикции// Российская юстиция. - 1998. - №4.
  130. Лупинская П.А. Право жалобы в уголовном судопроизводстве в свете Конституции СССР// Актуальные проблемы суда, арбитража и прокурорского надзора в свете Конституции СССР 1977 года. - М.: ВЮЗИ, 1979.
  131. Манова Н.С. О некоторых противоречиях уголовного и уголовно- процессуального законодательства // Российский следователь. - 2000. - № 1
  132. Мотовшовкер Я.О. О толковании уголовно-процессуальных норм в правоприменительной деятельности // Применение норм уголовно- процессуального права: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск: УрГУ, 1981.
  133. Наумов А. Иммунитет в уголовном праве // Уголовное право. - 1998. -
  134. №2.

  135. Научно-п^штчссшя. конференция «Правовая и криминологическая оценки нового УПК РФ» // Государство и право. - 2002. - № 10.
  136. Николаев Ю.А. Методические рекомендации по изъятию наркотических средств и психотропных веществ при осуществлении милицией административной и оперативно-розыскной деятельности// Законодательство и практика. - 1999. - № 2(3).
  137. Николаев Ю.А. Обзор практики по делам о незаконном обороте наркотических средств и психотропных веществ // Законодательство и практика. - 1999.-№ 1.
  138. ПетрухинИ.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России // Государство и право. - 2002. - № 5.
  139. Петухов Ю.Е. К вопросу о реализации назначения уголовного судопроизводства в отношении жертв преступных посягательств // Материалы междунар. науч. практ. конф., посвященной принятию нового Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации. - М.:МГЮА, 2002.
  140. Письменный Д.П. Процессуальный порядок освобождения от уголовной ответственности: сравнительный анализ по новому УПК Российской
  141. Федерации и УПК Украины // Материалы междунар. науч. практ. конф., посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. - М.:МГЮА, 2002.

  142. Прогшяков А.Д. Процессуальные аспекты действия уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации// Особенности правового регулирования общественных отношений в приграничных регионах РФ: Материалы междунар. науч. практ. конф. - Оренбург: ОГУ, 2001.-Ч. 4.
  143. Рагинский М.Ю. Прекращение уголовного дела за отсутствием события преступления // Рабочий суд. - 1926. - № 15-16.
  144. Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве// Российская юстиция.
        • №8.
  145. Савицкий В.М. По поводу уголовно-процессуальных гарантий права невиновного на реабилитацию // Сов. гос-во и право. - 1965. - № 9.
  146. Савицкий В.М. Последние новеллы УПК: прекращение уголовного дела, состав суда, подсудность, подследственность // Российская юстиция. - 1997. - №4.
  147. Сергеев Б.М. Обстоятельства, исключающие возможность возбуждения уголовного дела // Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. — Оренбург: ИПК ОГУ, 2002.
  148. Сергеев Б.М. Отказ в возбуждении уголовного дела и его место на стадии возбуждения уголовного дела// Следователь. - 2002. - № 9 (53).
  149. Сергеев Б.М. Отсутствие события и состава преступления как основания к отказу в возбуждении уголовного дела // Следователь. - 2002. - № 10(54).
  150. Сидорова Н.В. Свидетельский иммунитет, полученный в результате соглашения // Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. - Оренбург: ИПК ОГУ, 2002.
  151. Смирнов П.В. Вопросы совершенствования правовой регламентации отказа в возбуждении уголовного дела // Проблемы социалистической законности: Республ. межвед. науч. сб. - Харьков: Вища школа, 1983. - Вып. 11.

  152. Соловьева ТА. Основания к аннулированию одного или нескольких обвинений // Применение норм уголовно-процессуального права: Межвуз. сб. науч. тр. - Свердловск: УрГУ, 1981.
  153. Строгович МС. Истина судебного приговора// Проблемы судебной этики / Под ред. чл.-корр. АН СССР М.С. Строговича. - М.: Наука, 1974.
  154. Томин В.Т. Динамика взглядов процессуалиста на понятие и систему принципов уголовного процесса// Правовая наука на рубеже XXI столетия: Сб. науч. тр. - Омск: Омская академия МВД России, 2000.
  155. Томин В.Т., Сверчков В. Соотношение уголовно материального и процессуального законодательств // Законность. - 2002. - № 5.
  156. Чучаев А.И. Коллизии необходимо устранить// Материалы междунар. науч. практ. конф., посвещенной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. -М.:МГЮА, 2002.
  157. Шамардин А.А. Некоторые аспекты законодательного регулирования обвинительной деятельности потерпевшего в новом УПК РФ// Новый Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / Под ред. А.П. Гуськовой. - Оренбург: ИПК ОГУ, 2002.
  158. Юрченко Р.Н. УПК России и Казахстана: сходство и различия// Материалы междунар. науч. практ. конф., посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. -М.:МГЮА, 2002.
  159. Авторефераты и диссертации

  160. Баранов A.M. Процессуальные ошибки на этапе окончания предварительного следствия и способы их исправления: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 1992. - 24 с.
  161. Безлепкин Б.Т. Вопросы реабилитации на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук, - М., 1972.- 16 с.
  162. Безруков С.С. Ont^o^mAQ поііятия и термины в уголовно процессуальном законодательстве: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 2001.- 26 с.
  163. Васильев Н.В. Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования: Автореф. дис… канд.
  164. 212

юрид. наук. - М., 2002. - 24 с.

  1. Виноградова О.Б. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 2003.- 33 с.
  2. Гулялова М.К. Действие уголовно-процессуального закона во времени, пространстве и по кругу лиц: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Екатеринбург, 2003.-22 с.
  3. Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе: Автореф. дисс… д- ра юрид. наук. - Свердловск, 1973. - 48 с.
  4. Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии дознания и предварительного следствия: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Киев.- 1971, 24 с.
  5. Зклалиев Д.Т. Обеспечение доступа к правосудию потерпевшим от преступлений по делам публичного обвинения (по материалам Кыргызской республики и Российской Федерации): Автореф дис… канд. юрид. наук, - М., 1999.-28 с.
  6. Кабелъков С.Н. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования по нереабилитирующим основаниям, не исключающим производство по делу: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Волгоград, 2001.-22 с.
  7. Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности по советскому праву: Автореф. дис… д-ра юрид. наук. -М., 1970. - 54 с.
  8. Клейман Л.В. Установление относимости доказательств при расследовании преступлений: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Омск, 2001.- 24 с.
  9. Косова С.А. Прекращение уголовного дела в отношении несовершеннолетнего в связи с применением принудительных мер воспитательного воздействия: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Омск, 2002.- 24 с.
  10. Кузьмин ГА. Правовые и организационные основы принятия решений в уголовном процессе (досудебные стадии): Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 2002.-24 с.
  11. Несвит В.В. Процессуальный порядок освобождения от уголовной
  12. 213

ответственности: Автореф. дис… канд. юрид. наук. -М., 2002. - 30 с.

  1. Овсянников Ю.В. Основания и мотивы принятия уголовно- процессуальных решений в стадии возбуждения уголовного дела: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Омск,
    • 24 с.
  2. Опарин Н.Б. Прекращение уголовных дел следователем по реабилитирующим основаниям: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 1984.— 24 с.
  3. ПидюковП.П. Отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Киев, 1990.-24 с.
  4. Проилляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального права: Автореф. дис… д-ра. юрид. наук. - Екатеринбург, 1997. - 40 с.
  5. Пустовая И.Н. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования с освобождением лица от уголовной ответственности (ст.ст. 6-9 УПК РСФСР): Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Челябинск, 2001.-30 с.
  6. РзаевА.А. Проблемы прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям в стадии предварительного расследования (по материалам Казахской СССР): Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Ташкент, 1985.-22 с.
  7. Смирнов А. Ф. Применение акта амнистии органами предварительного расследования в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Свердловск, 1979. - 24 с.
  8. Соловьев В.В. Недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления как основание прекращения уголовного дела в стадии предварительного расследования: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - М., 1990.- 24 с.
  9. Соловьева Т.А. Частичное прекращение дела в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук. - Казань, 1975. - 18 с.
  10. Сухарева Н.Д. Прекращение уголовного преследования на стадии предварительного расследования: Автореф. дис… канд. юрид. наук, - Иркутск, 2002.-26 с.
  11. Челышев Е.А. Решение о прекращении дела на предварительном следствии в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Казань, 1983.- 18 с.
  12. Учебная и справочная литература

  13. Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка: Ок. 9000 синонимич. рядов/ Под ред. Л.А.Чешко.- 5-е изд., стереотип. - М.: Рус. яз., 1986.-600 с.
  14. Арсеньев В.Д. Истина, достоверность и обоснованность в судебном и экспертном исследовании по уголовным делам. - Красноярск, 1978. - 95 с.
  15. Белозеров Ю.Н., Чувылев Л.А. Проблемы обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела: Учеб. пособие. - М.: ВШ МВД СССР, 1973,- 128 с.
  16. Бородин С.В. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела: Учеб. пособие. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1970. - 120 с.
  17. Будников В.Л. Обжалование действий и решений следователя: Учебное пособие. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1990. - 64 с.
  18. Громов Н.Л. Уголовный процесс России: Учеб. пособие. - М.: Юрист, 1998.- 552 с.
  19. Грошевой Ю.М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе. - Харьков: Вища школа, 1979. - 143 с.
  20. Гуковская Н.И., Долгова А.И., Минъковский Г. М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. - М.: Юрид. лит., 1974.-208 с.
  21. Дубинский А.Я. Производство предварительного расследования органами внутренних дел: Учеб. пособие. - Киев: ВШ МВД СССР., 1987. - 83 с.
  22. Кальницкий В.В. Следственные действия: Учебно-методическое пособие. - Омск: Омская академия МВД России, 2001. - 104 с.
  23. Кириллова НЛ. П. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям: Сер. Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе / Науч. ред. проф. Б.В. Волженкин. - СПб., 1998. - 36 с.
  24. Кожевников В.В. Теория права и государства: Учебно-наглядное
  25. пособие. - в 2 ч. - Омск: Омская академия МВД России, 2001. - Ч. 2.-199 с.

  26. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. д-р юрид. наук, проф. А.В. Наумов. - М.: Юристъ, 1996. - 824 с.
  27. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. - М.: Экзамен XXI, 2002. - 864 с.
  28. Конституции зарубежных государств: Учеб. пособие. - 2-е изд., неправ, и доп.
    • М.: БЕК, 1997. - 586 с.
  29. Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России: Лекции - очерки / Под ред. проф. В.М. Савицкого. - М.: Изд-во БЕК, 1997.-324 с.
  30. Лебедев В.М. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии: Учебное издание. - М.: Российская академия правосудия, 2001. - 158 с.
  31. Летучих В.И. Конституционный принцип обжалования в досудебных стадиях советского уголовного процесса: Учеб. пособие. - Омск: ОВШМ МВД СССР, 1981.-68 с.
  32. Лукъянчиков Е.Д., Письменный Д.П. Разрешение органами вііутренних дел заявлений и сообщений о преступлениях несовершеннолетних: Учеб. пособие. - Киев: ВШ МВД СССР, 1987. - 66 с.
  33. Лупинская П.А. Пересмотр приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу, в порядке судебного надзора: Учеб. пособие. - М.: Изд-во ВЮЗИ, 1978. - 52 с.
  34. Манаев Ю.В. Процессуальные решения следователя: виды, гарантии законности и обоснованности, рекомендации по составлению: Учеб. пособие. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1979. - 109 с.
  35. Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе / Под ред. проф. А.Л. Цыпкина. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1975.- 150 с.
  36. Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (общие вопросы): Учеб. пособие. - Ярославль: Изд-во Ярославльск. гос. ун-та, 1984.-80 с.
  37. Научно-практический комментарий к Конституции Российской
  38. Федерации / Под. ред. В.В. Лазарева. — М.: Спарк, 1997. - 599 с.

  39. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации/ Под общ. ред. В.М.Лебедева. Науч. ред. В.П. Божьев. - М.: Спарк,
    • 991 с.
  40. Николюк В.В. Производство с участием несовершеннолетних: Учеб. пособие.
    • Омск: ОВШМ МВД РФ, 1994. - 51 с.
  41. Николюк В.В. Уголовный процесс по делам о преступлениях несовершеннолетних: Лекция. - Омск: Юридический институт МВД России, 1998.-47 с.
  42. Николюк В. В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер медицинского характера: Учеб. пособие. - Омск: ОВШМ МВД СССР, 1990. - 40 с.
  43. Николюк В.В., Кальницкий В.В., Марфицин П.Г. Стадия возбуждения уголовного дела: (В вопросах и ответах): Учеб. пособие. — Омск: ВШМ МВД России, 1995.- 108 с.
  44. Нормативно-правовые акты об уголовном судопроизводстве: Сборник документов. - В 2 ч./ Сост. A.M. Баранов, А.С. Бахта, П.Г. Марфицин. - Омск: Омская академия МВД России, 2001. - 4.1. - 196 с.
  45. Ожегов С.И. Словарь русского языка: Ок. 57000 слов/ Под ред. чл. - кор. АН СССР Н.Ю. Шведовой. - 20-е изд., стереотип. -М.: Рус. яз., 1989 - 750 с.
  46. Протасов В.Н. Теория права и государства. Проблемы теории права и государства: Вопросы и ответы. - М.: Новый Юрист, 1999. - 240 с.
  47. Российское законодательство X - XX вв.- В 9 т.- Т. I: Законодательство Древней Руси. — М.: Юрид. лит., 1984. — 432 с.
  48. Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 2: Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. — М.: Юрид. лит., 1984. - 520 с.
  49. Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 3: Акты Земских соборов. — М.: Юрид. лит., 1985. — 512 с.
  50. Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма. — М.: Юрид. лит., 1986. — 512 с.
  51. Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 6: Законодательство первой половины XIX века. — М.: Юрид. лит., 1988. — 432 с.
  52. Российское законодательство X - XX вв. - В 9 т. - Т. 8: Законодательство Древней Руси. — М.: Юрид. лит., 1984. — 496. с.
  53. Словарь иностранных слов. - 15-е изд., испр. - М.: Рус. яз., 1988.-
  54. 608 с.

  55. Советский уголовный процесс: Учебник/ Под общ. ред. А.С. Кобликова. -М.: Наука, 1982.-Кн. 1.-212 с.
  56. Советский уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. А.С. Кобликова. М.: Наука, 1982. - Кн. 2. - 374 с.
  57. Сотников Н.И. Отказ в возбуждении уголовного дела: Учеб. пособие. - Караганда: Высшая школа МВД Республики Казахстан, 1992. - 102 с.
  58. Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. - М.: Юрид. лит., 1982. - 174 с.
  59. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - Т. 1.- М.: Наука, 1968.-470 с.
  60. Тадишев Т. Реабилитация в советском уголовном процессе. - Ташкент: Изд-во ФАН УзССР, 1986. - 70 с.
  61. Теория государства и права: Учебник / Под ред. Н.Г. Александрова. - 2-е изд., доп. - М.: Юрид. лит., 1974. - 664 с.
  62. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.П. Божьева. - М.: Спарк,
  63. -
  64. 591 с.

  65. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В.П. Божьева. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Спарк, 2000. - 574 с.
  66. Уголовный процесс: Учебник для студ. юрид. вузов и фак-тов // Под ред. К.Ф. Гуценко-М.: Зерцало: ТЕИС, 1996. - 509 с.
  67. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. Заслуженного юриста РСФСР, д-ра юрид. наук, проф. А.С. Кобликова. - М.: НОРМА - ИНФРА М, 1999.-384 с.
  68. Уголовный процесс: Учебник для вузов/ Под общ. ред. проф. П.А. Лупинской. — М.: Юристь, 1995. - 544 с.
  69. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности»: Научно- практический комментарий / Под ред. проф. В.В. Николюка и доц.
  70. В.В. Кальницкого, А.Е. Чечетина. - Изд. перераб. и доп. — Омск: Юридический институт МВД России, 1999. - 180 с.

  71. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства.- Т. I.- СПб.: Альфа, 1996.-552 с.
  72. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства.- Т.П.- СПб.: Альфа, 1996.-608 с.
  73. Химичева Г.П., Мичурина О.В., Химичева О.В. Прекращение уголовного дела на стадии предварительного расследования: Учебно-методическое пособие. - М.: ЮИ МВД России, 2001. - 99 с.
  74. ЭлькиндП.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. - М.: Госюриздат, 1959. - 111 с.
  75. Приложение

Проект

Федеральный закон о внесении изменений и дополнений в УПК РФ в связи с уточнением положений, касающихся применения обстоятельств, исключающих уголовное преследование

Внести в Уголовно-процессуальный кодекс РФ следующие изменения и дополнения.

  1. Изложить пункты 55 и 56 ст. 5 УПК РФ в следующей редакции:
  2. п. 5 5) “уголовное преследование — процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в рамках уголовного судопроизводства, направленная на изобличение лица, совершившего преступление, в целях установления его виновности судом”.

п. 56) “уголовное судопроизводство - процессуальная деятельность уполномоченных на его осуществление субъектов (частных обвинителей, органов следствия, дознания, прокуратуры и суда) по собиранию и использованию любых фактических данных (доказательств) как в стадии возбуждения уголовного дела, так и на всех по- след>’ющих стадиях процесса в целях установления наличия либо отсутствия обстоятельств, подлежащих доказыванию”.

  1. Дополнить УПК РФ ст. 6.1 в следующей редакции: “Статья 6.1. К целям уго- ловного судопроизводства, для достижения которых оно должно быть продолжено, относятся:
  2. 1) установление иного лица, совершившего общественно опасное деяние; 2) 3) принятие мер к установлению вреда, обеспечению его возмещения; 4) 5) обеспечение безопасности граждан; 6) 7) обеспечение права на “доступ к правосудию” в целях реабилитации лица; 8) 9) по делам об общественно опасных деяниях невменяемых - установление степени общественной опасности лица и решение вопроса о применении принудительных мер медицинского характера; 10) 11) при расследовании общественно опасных деяний, совершенных лицами, не 12) достигшими возраста уголовной ответственности, - установление возможных соучастников преступления”.

  3. Изложить ст. 24 УПК в следующей редакции: “Статья 24. Обстоятельства, исключающие уголовное преследование

  4. В уголовном преследовании должно быть отказано, а начатое уголовное преследование не может быть продолжено и подлежит прекращению при наличии достаточных фактических данных, указывающих на:

1) отсутствие деяния, в том числе: 2) когда вмененное лицу (подозреваемому, обвиняемому, подсудимому) деяние не совершалось, либо указанные в обвинении последствия наступили независимо от чьей- либо воли, например, в результате действия сил природы;

3) непричастность лица; 4) 5) отсутствие состава преступления, в том числе, когда установлены: 6) - малозначительность деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ); - -добровольный отказ от преступления (ст. 31 УК РФ);

-обстоятельства, исключающие преступность деяния (глава 8 УК РФ: необходимая оборона (ст.37 УК РФ); причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК РФ); крайняя необходимость (ст. 39 УК РФ); физическое и психическое принуждение (ст.40 УК РФ); обоснованный риск (ст.41 УК РФ); исполнение приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ);

  • недостижение лицом возраста уголовной ответственности (ст. 20 УК РФ, ч. 3 ст. 27 УПК РФ);
  • отставание лицом, достигшим возраста уголовной ответственности, в психи- ческом развитии, не связанное с психическим расстройством (ч. 3 ст. 27 УПК РФ);
  • невменяемость лица, если по характеру совершенного общественного деяния и своему психическому состоянию лицо, совершившее это деяние, не представляет опасности для него либо для других лиц (ст. 21 УК РФ; п. 1 ч. 1 ст. 439 УПК РФ). Орган дознания, дознаватель, следователь, прок>’рор, судья, суд обязаны прекратить производство за отсутствием в действиях лица состава преступления. Если по характеру совершенного общественного деяния и своему психическому состоянию лицо, совершившее это деяние, представляет такую опасность, производство должно быть продолжено для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского
  • характера;

4) наличие в отношении лица вступившего в законную силу постановления доз- навателя, следователя, прокурора, судьи, определения суда по тому же основанию или приговора суда по тому же обвинению; 5) 6) отказ частного обвинителя от обвинения и по делам частного и частно- публичного и общественно-публичного уголовного преследования в порядке ст. 23 УПК. 7) Под отказом частного обвинителя от обвинения понимается отсутствие жалобы, заявления либо согласия такого лица, а равно наличие жалобы, заявления об отказе от уголовного преследования; неявка частного обвинителя без уважительных причин в суд.

При отказе обвинителя от обвинения в суде суд обязан проверить возможность прекращения производства по пунктам 1-3.

8) поступление заявлений о примирении по делам частного обвинения; 9) 10) акт амнистии; 11) 12) истечение сроков давности уголовного преследования; 13) 14) смерть лица, совершившего преступление; 15) 16) отсутствие согласия уполномоченного законом органа в отношении субъекта, обладающего имм>’нитетом от уголовной ответственности; 17) 18) наличие иммунитета от уголовной юрисдикции государства пребывания (ч. 4 ст. 11 УК РФ); 19) 20) непреступность деяния, признаваемого преступлением на территории РФ, на территории соответствующего иностранного государства; 21) 22) наличие отказа иностранного государства в даче согласия на привлечение к ответственности за иное преступление, чем то, за которое оно было выдано; 23) 24) иммунитет по соглашению (содействие лица суду и органам, осуществляющим уголовное преследование, в раскрытии тяжких и особо тяжких преступлений). 25) 2. Отказ от уголовного преследования, за исключением достижения целей, ука- занных в ст. 6.1 настоящего Кодекса, влечет прекращение производства. 3. 4. При установлении обстоятельств, указанных в пп. 1-3 лицо признается неви- новным в совершении преступления. Суд при их установлении постановляет оправда- тельный приговор. 5. 6. Суд отказывает в удовлетворении гражданского иска при констатации а) отсутствия деяния; б) непричастности лица и отсутствия состава преступления; в) причинения вреда в состоянии необходимой обороны. 7. При причинении вреда в состоянии крайней необходимости суд, учитывая обстоятельства, может возложить обязанность его возмещения на третье лицо, в интересах которого действовал причинивший вред, либо освободит от возмещения вреда полностью или частично как это третье лицо, так и причинившего вред.

В остальных случаях суд обязан принять исковое заявление, но может оставить его без рассмотрения, предоставив право пострадавшему лицу доказывать причинение вреда в порядке гражданского судопроизводства.

  1. Решение органа предварительного расследования по делу, прекращенному производством, имеет преюдициальный характер при рассмотрении и разрешении за- явленного гражданского иска по тому же факту и в отношении того же лица.
  2. Обстоятельства, указанные в пп. 6-14 являются нереабилитирующими лицо. Производство по этим основаниям прекращается в отношении обвиняемого, который признал себя виновным, раскаялся в содеянном и возместил вред, причиненный пре- ступлением.
  3. Применение обстоятельств, исключающих уголовное преследование, указанных в пп. 6-8, 10-14 не допускается, если обвиняемый против этого возражает. В этом случае производство продолжается в обычном порядке.
  4. Установление нереабилитирующих обстоятельств в стадии судебного разби- рательства влечет постановление обвинительного приговора с освобождением осуж- денного от наказания.
  5. Применение любого из обстоятельств, исключающих уголовное преследование, не может расцениваться как отказ лицу на «доступ к правосудию». Прекращение производства по нереабилитрующим основаниям не допускается, если обвиняемый либо его защитник или законный представитель против этого возражают. В этом случае производство продолжается в обычном порядке”.
  6. Статью 27 УПК РФ исключить. Статьи 25 и 26 УПК считать, соответственно статьями 26 и 27.
  7. Дополнить УПК статьей 25 в следующей редакции: “Статья 25. Вопросы, подлежащие разрешению при применении обстоятельств, исключающих уголовное преследование
  8. При принятии решения об отказе от уголовного преследования при применении обстоятельств, его исключающих, органами предварительного расследования:
  9. 1) квалифицируется деяние конкретного лица (т.е. указать пункт, часть, статью УК РФ, подлежащие применению, либо пункт, часть, статью УПК РФ, на основании которых прекращаются уголовное судопроизводство и (или) уголовное преследование, либо констатируется отсутствие деяния лица); 2) 3) отменяются меры процессуального принуждения при их избрании; 4) 5) в установленных законом случаях получается согласие обвиняемого или потерпевшего. I Іаличие такого согласия отражается в постановлении; 6) 7) разъясняется порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследо- ванием; 8) 9) разъясняется порядок возмещения вреда, причиненного преступлением; 10) 11) определяется судьба вещественных доказательств; 12) 13) копия решения вручается лицу, в отношении которого оно принято, а также потерпевшему, гражданскому истцу и гражданскому ответчику, а в стадии судебного разбирательства - также обвинителю и его защитнику, которым разъясняются основания и правовые последствия принятия решения; 14) 15) лицам, указанным в п. 7, разъясняется, что они при наличии ходатайства имеют право ознакомиться с материалами производства в части, их касающейся, и обжаловать решение в течение 5 суток с момента получения копии решения либо с момента ознакомления с материалами производства. 16)
  10. На суд, постановляющий приговор дополнительно возлагаются следующие обязанности:
  11. 1) при наличии у осужденного к лишению свободы несовершеннолетних детей, других иждивенцев, а также престарелых родителей, нуждающихся в постороннем уходе, суд одновременно с постановлением обвинительного приговора выносит определение или постановление о передаче указанных лиц на попечение близких родственников, родственников или других лиц либо помещении их в детские или социальные учреждения;

2) при наличии у осужденного имущества или жилища, остающихся без присмотра, суд выносит определение или постановление о принятии мер по их охране; 3) 4) в случае участия в уголовном деле защитника по назначению суд одновременно с постановлением приговора выносит определение или постановление о размере вознаграждения, подлежащего выплате за оказание юридической помощи. Все решения, предусмотренные настоящей статьей, могут быть приняты по ходатайству за- интересованных лиц и после провозглашения приговора. 5) 3. Если решение об отказе от уголовного преследования относится не ко всем подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу, то при этом производство по уголовному делу продолжается”.

  1. Дополнить УТЖ РФ ст. 73.1 в следующей редакции: “Статья 73.1. Вопросы, разрешаемые при установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию
  2. При принятии итоговых (и существенно ограничивающих права граждан) решений в уголовном судопроизводстве правоприменитель обязан разрешить в представленной последовательности следующие вопросы:

Имело ли место деяние человека?

Совершило ли это деяние определенное лицо?

Содержат ли действия этого лица состав преступления?

Подлежит ли лицо наказанию?

Имеются ли основания для освобождения его от отбывания наказания?”.

  1. Статью 132 УПК дополнить новой частью десятой следующего содержания:
  2. “Порядок разрешения процессуальных издержек:

1) судебные издержки взыскиваются с обвиняемого при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, при признании обвиняемым своей вины и при его согласии на прекращение производства; 2) 3) судебные издержки взыскиваются с обеих сторон при прекращении уголовного дела за их примирением, если обвиняемый не согласен с выдвинутым против него обвинением, но согласен с прекращением производства, а равно при наличии встречных заявлений сторон при одновременном их согласии на прекращение уголовного дела; 4) 5) судебные издержки взыскиваются с лица, по жалобе которого было начато производство по данному уголовному делу, при его отказе от обвинения; 6) 4) Если уголовное дело возбуждено в интересах лица, но впоследствии было прекращено, государство берет на себя издержки, возлагаемые на лицо, в интересах которого осуществлялось производство”.

  1. Дополнить часть первую ст. 447 УПК РФ новым пунктом первым следующего содержания: “Президента РФ, Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, а также кандидата в Президенты Российской Федерации;”.
  2. Пункт пятый исключить.

Пункт первый считать пунктом вторым.

Изложить пункт второй в следующей редакции: “ члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы, кандидата в депутаты в Государственную Думу Федерального Собрания РФ, депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации, кандидата в депутаты органа государственной власти субъекта РФ, депутата, члена выборного органа местного самоуправления, выборного должностного лица органа местного самоуправления;”

Пункты 6-8 считать соответственно пунктами 5-7.

  1. Дополнить часть первую ст. 448 УПК РФ новым пунктом первым в следующей редакции: “в отношении Президента РФ - Советом Федерации на основании выдвинутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, подтвержденного заключением Верховного Суда РФ о наличии в действиях Президента РФ признаков преступления и заключением Конституционного Суда РФ о соблюдении установленного порядка выдвижения» (ч. 1 ст. 91 Конституции РФ);”.
  2. Пункт 1 считать соответственно пунктом 2.

Дополнить часть первую ст. 448 УПК РФ новым пунктом третьим в следующей редакции: “в отношении кандидата в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания РФ - с согласия Генерального прок}’рора РФ;”.

Пункты 2-9 считать соответственно пунктами 4-11.

Дополнить часть первую ст. 448 УПК РФ новым пунктом двенадцатым в следующей редакции: “в отношении кандидата в депутаты органа государственной (представительной) власти субъекта РФ - с согласия npoKj’popa субъекта РФ;”.

Пункты 10-11 считать соответственно пупками 13-14.

3

3

1П 1П 3

3

П

П

3

3

3

3

1Q

1Q

3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

60 60 60 60 60

60 60 60 60 122 122 122 122 122 122 122 122 122 122 122 122

122 122