lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Семенов, Владимир Викторович. - Процессуальные и криминалистические проблемы использования невербальной информации при расследовании преступлений: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Саратов, 2003 240 с. РГБ ОД, 61:04-12/81-6

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САТАТОВСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

На правах рукописи

?

Семён ов Влади мир Викто рович

ПРОЦ ЕССУ АЛЬН ЫЕ И КРИ МИН АЛИС ТИЧЕ СКИЕ ПРОБ ЛЕМ Ы

ИСПО ЛЬЗО ВАНИ Я НЕВЕ РБАЛ ЬНОЙ ИНФ ОРМ АЦИИ

ПРИ РАСС ЛЕДО ВАНИ И ПРЕС ТУПЛ ЕНИЙ

Специ альнос ть: 12.00.0 9 - уголов ный процес с, крими налист ика и судебн ая экспер тиза;

операт ивно- розыск ная деятел ьность

Диссе ртация на соиска ние учёно й степен и канди дата юриди ческих наук

Саратов 2003

Научный руководител ь кандидат юридически х наук, доцент ЮринВМ

2 ОГЛАВЛЕНИЕ

Стр.

Введение 3

Глава L Понятие и классификация невербальной информации 11 § 1. Понятие невербальной информации и её значение при расследовании

преступлений 11

§ 2. Классификация невербальной информации 27 Глава П. Процессуальные и криминалистические проблемы использования

невербальной информации при расследовании преступлений 44

§ 1. Основные методы познания невербальной информации 44

1.1 Органолептические методы познания 47 1.2 1.3 Инструментальные методы познания 60 § 2. Процессуальные и криминалистические проблемы использования невербальной информации, полученной органолептическими методами 69 § 3. Процессуальные и криминалистические проблемы использования невербальной информации, полученной инструментальными методами 87 1.4 Глава Ш. Тактика использования невербальной информации при произ водстве отдельных следственных действий 107 § 1. Тактика использования невербальной информации при производстве допроса 107 § 2. Тактика использования невербальной информации при производстве очной ставки 129 § 3. Тактика использования невербальной информации при производстве обыска 145 § 4. Тактика использования невербальной информации при производстве иных следственных действий 161 Заключение 182 Список использованной литературы 188 Приложения 212

3 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. Сложившаяся в России кри- минальная ситуация обязывает правоохранительные органы существенно повысить эффективность своей работы. В связи с этим криминалисты все чаще обращают внимание на новые, нетрадиционные методы раскрытия преступлений, на возможность использования в оперативно-розыскной, следственной, экспертной, а иногда и судебной деятельности достижений иных наук.

Подобная практика является отражением общих закономерностей развития всей науки, которая, безусловно, испытывая влияние научно-технического прогресса, приобретает в своем развитии ряд новых черт. Сегодня наблюдается очевидная тенденция к интеграции всего научного знания: перенос идей и представлений из одной области знаний в другую; использование понятийно-концептуального аппарата, методов и иных познавательных средств других наук; формирование комплексных проблем и направлений исследования; усиление взаимосвязи и взаимодействия наук, различающихся своими предметными областями; формирование новых научных дисциплин «пограничного» типа на стыках традиционных отраслей знания и т.д.1 Прямым следствием этого является переосмысление научными кругами взглядов на сущность и функции многих наук, а в конечном итоге и на их природу.

Это в полной мере относится и к криминалистике, мнение о которой как о науке сугубо правовой либо имеющей двойственную, технико-правовую природу2, доминировавшее в работах отечественных учёных в последние 40-50 лет, претерпевает сейчас заметную ревизию. На основе критического анализа Р.С. Белкин пришёл к выводу, что для криминалистики «родными» стали знания не только правовых, естественных или технических, но и общественных наук, которые органично синтезируются в предмете криминалистики, что даёт осно-

См.: Аверьянова Т.В. Интеграция и дифференциация научных знаний как источники и основы новых методов судебной экспертизы. М., 1994. С. 9-15; Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. М., 2001. С.13; Готт B.C., Семенюк Э.Л., Урсул А.Д. Категории современной науки. М., 1984. С.43-55.

2 См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С.26; Криминалистика: Учебник/ Под ред. А.Н. Васильева. М, 1980. С.12; Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956. С.233-234; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958. С.55; Эйсман А.А. Криминалистика в системе юридических и естественных наук // Сб. науч. работ Лит. НИИСЭ. Вильнюс, 1963. № 1. С.29 и др.

4

вания говорить о ней как о синтетической науке. И это есть объективное отражение происходящих в криминалистике реальных процессов, определяющих общие тенденции её развитюг.

Одна из проявившихся тенденций последнего времени - «технизация» и «психологиза- ция» криминалистики4, что выразилось в приобщении к её сфере, в первую очередь при разработке тактико-криминалистических приёмов и рекомендаций, многих новых средств, приёмов и методов, разработанных иными отраслями науки (психологией, психофизиологией, кибернетикой, информатикой и др.). Существенно, что новые знания играют важную роль в решении практических задач, выступая одним из средств обеспечения эффективности действий по собиранию, исследованию, оценке и использованию доказательств.

Расследование преступления сопряжено с процессом информационного взаимодействия участвующих в деле лиц, протекающим на вербальном и невербальном уровнях. Нетрадиционные методы, приёмы и средства познания, базирующиеся на последних достижениях различных наук о человеке и человеческой деятельности, позволяют вооружить следователя, дознавателя, других представителей практического следоведения научно обоснованными рекомендациями, способствующими повышению продуктивности оперативной и следственной работы. Тем более, что зачастую их эффективной деятельности мешают не только и не столько слабая техническая оснащённость соответствующих подразделений и несовершенство российского уголовного и уголовно-процессуального законодательства, сколько не соответствующий современным реалиям уровень их тактико-психологической грамотности.

Практика показывает, что лицо, обоснованно заподозренное в совершении преступления, как правило, использует на следствии особую психологическую и тактическую защиту, призванную обеспечить сохранение от выдачи им информации и о факте личной причастности к событию, и о факте сокрытия им этой причастности. Получить данные об этих фактах -значит раскрыть скрываемое, то есть непосредственное участие в преступлении.

В то же время традиционные приемы выявления информационного состояния субъекта и разоблачения лжи оказываются результативными далеко не всегда. Имеющийся арсенал криминалистических средств и приёмов изобличения виновного весьма ограничен, а пределы их применения во многом детерминируются объёмом собранных по делу доказательств и

3 См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики: Учебное пособие. М., 2001. С.109-112. Схожие идеи высказывают и иные авторы, например, А.А. Маркарян (См.: Маркарян А.А. Интеграция достижений естественных и технических наук в криминалистике: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. М., 1994. С.2-4). См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С, Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика: Учебник / Под ред. Р.С. Белкина. М., 1999. С.76.

5 возможностями их использования при производстве следственных действий5. Практика настоятельно требует обновления тактического арсенала, введения новых, надёжных, экономичных (с точки зрения затраты времени, сил и средств), психологически обоснованных приёмов, методов и технологий, позволяющих следователю стать подлинным «хозяином» процесса информационного взаимодействия на следствии и направленных в конечном итоге на достижение главной цели - убеждение виновного в безусловной выгодности признания в содеянном, формирование внутренней переориентации его позиции с дачи ложных показаний на правдивые.

В данном контексте всё большее внимание привлекают к себе методы получения кри- миналистически значимой информации, основанные на изучении внутренних и внешних психофизиологических и иных невербальных проявлений участников расследования. Одним из динамично развивающихся направлений подобных исследований является метод опроса с использованием полиграфа, который прошёл путь от огульного обвинения до практического внедрения в криминалистическую практику. Сегодня проблема полиграфа, по сути, перешла из области сугубо теоретических рассуждений в сферу практической деятельности, что побуждает исследователей более пристально обратиться к разработке различных частных аспектов полиграфологии.

Менее востребованными оказались знания о невербальных средствах общения и передачи информации: жестах, мимике, голосе и иных проявлениях, сопровождающих речевую деятельность. Между тем, по данным учёных-психологов, в процессе взаимодействия людей за счёт невербальных средств выражения может осуществляться более половины коммуникации . Более того, они могут выступать не только в качестве сопроводителя речи, но и в роли основного носителя информации, который заменяет вербальный компонент, выполняя те же функции, что и языковые средства общения. Невербальные сигналы оказываются более удобными для выражения межличностных отношений; эмоций; при невозможности использования вербального канала; для регулирования коммуникативного акта; для самопрезентации; дополнения и уточнения коммуникативной информации.

См.: Гельманов А.Г., Гонтарь С.А. Как установить участие лица в правонарушении? Эффективный и экономичный метод диагностики скрываемой причастности и получения признания виновного в отсутствие доказательств. М., 1999. С. 8-9. 6 См.: Аграшенков А.В. Психология на каждый день. Советы, рекомендации, тесты. М., 1997. С.48.

6

Особое значение исследование невербальных проявлений приобретает в связи с тем, что они: во-первых, присущи каждому человеку; во-вторых, определяются импульсами подсознания, поэтому у индивида, по существу, нет возможности их полного сокрытия или искажения. Однако до настоящего времени не выработаны столь необходимые на практике комплексные методики исследования и оценки невербального общения, выступающего составной частью поисково-познавательной деятельности.

Представляется, что востребование криминалистикой знаний, накопленных в этой об- ласти, наряду с определением путей, приёмов и пределов их использования в практической деятельности способно существенно пополнить арсенал методов и средств борьбы с преступностью.

Степень научной разработанности проблемы. Анализ научной литературы показывает, что многие аспекты, связанные с проблемой получения и использования невербальной информации в отечественной оперативно-следственной практике, исследованы недостаточно полно.

Наиболее разработанной является проблема применения полиграфа, традиционно при- влекающая внимание многих авторов. Ей посвящено значительное число научных работ, в том числе выполненных на монографическом уровне. В трудах таких учёных, как Р.С. Белкин, О.В. Белюшина, СЮ. Бессонова, В.А. Варламов, ГА. Злобин, И.С. Зубрилова, В.И. Комиссаров, С.Г. Мягких, В А. Образцов, А.М. Петров, П. Прукс, Н.А. Селиванов, А.И. Скрып-ников, Ю.И. Холодный, С А. Яни и др., обстоятельно разработаны естественно-научный, технический, методический и нравственный аспекты этой проблемы. В то же время дальнейшего исследования требуют тактические проблемы включения метода проверки с использованием полиграфа в систему следственных и иных действий в целях решения общих задач расследования. Принципиально нерешённой остаётся и проблема оценки доказательственного значения результатов применения полиграфа.

Невербальное общение как составная часть информационного взаимодействия на след- ствии никогда не выступало темой самостоятельного монографического исследования. Отдельные рекомендации по использованию возможностей невербального общения в расследовании преступлений встречаются в работах Ю А. Алфёрова, А.Г. Гельманова, В.Е. Горюнова, ЛА. Бегуновой, Р.С. Белкина, А.Н. Васильева, М.И. Еникеева, А.Ю. Лаговского, ВА. Образцова, А.Р. Ратинова, Т.Ю. Рзаева и др. Однако приведённые и близкие к ним по тематике научные разработки далеко не исчерпывают всех вопросов невербального общения в кримина-

7

листической практике, что ещё раз подчеркивает необходимость более глубокого исследования указанной проблемы.

Цель и задачи исследования. Целью настоящего исследования является комплексное изучение невербальной информации: её места, роли и возможностей использования в процессе информационного взаимодействия следователя и иных участников при расследовании преступлений, а также разработка на этой основе рекомендаций по определению эффективной тактики ведения следствия.

Цель исследования обусловила решение следующих задач:

раскрытие общих научных предпосылок информационной значимости невербального общения в оперативно-следственной практике;

определение места невербальной информации в информационных потоках, сопровож- дающих процесс расследования преступлений;

формулировка дефиниции невербальной информации;

разработка научной классификации невербальных проявлений участников процесса расследования;

определение основных методов познания невербальной информации;

анализ тактического и доказательственного значения невербальной информации, реко- мендации путей повышения её роли в процессуальной деятельности;

разработка практических рекомендаций по получению и использованию невербальной информации в ходе производства отдельных следственных действий.

Объектом исследования является невербальная информация, присущая процессам преступной деятельности и расследования преступлений.

Предмет исследования включает: закономерности проявления в невербальном поведении участников расследования уголовно-релевантной информации; приёмы, средства и мето- ды получения, исследования и оценки подобной информации; пути наиболее эффективного её использования в целях обеспечения полноты и достоверности процесса познания расследуемого преступления.

Методологическую основу исследования составил диалектический метод познания, наряду с которым использовались общенаучные и частнонаучные методы: наблюдение, анализ, синтез, конкретно-социологический, сравнительно-правовой, статистический и др.

Подготовка диссертационного исследования осуществлялась на основе анализа обшир- ного нормативно-правового материала - положений Конституции РФ, действующего угонов-

8 ного и уголовно-процессуального законодательства, приказов и инструкций МВД России. Была изучена литература по философии, психологии, уголовно-процессуальному, уголовно- исполнительному и уголовному праву, теории оперативно-розыскной деятельности, крими- нологии и криминалистике.

Обоснованность и достоверность научных положений, выводов и рекомендаций, сфор- мулированных в диссертации, обеспечиваются эмпирической и теоретической базой.

Эмпирическую базу исследования составили: данные изучения материалов отчётности подразделений МВД России; результаты интервьюирования 67 и анкетирования 257 практических работников оперативной и следственной специализации подразделений ОВД и прокуратуры Саратовской, Тамбовской и Тульской областей; результаты изучения материалов 303 уголовных дел, рассмотренных районными и областными судами Саратовской, Тамбовской и Тульской областей в период с 1997 по 2001 г.г.; знания, почерпнутые из правовых, криминалистических, психологических и иных литературных источников, относящихся к теме исследования, а также личный практический опыт автора.

Теоретическая база исследования. При разработке и реализации научной концепции исследования диссертант опирался на труды отечественных и зарубежных правоведов, кри- миналистов и психологов: Ю.А. Алфёрова, ОЛ. Баева, Л.А. Бегуновой, Р.С. Белкина, В.А. Варламова, Т.С. Волчецкой, А.Г. Гельманова, Ф.В. Глазырина, А.В. Дулова, Г.Г. Доспулова, М.И. Еникеева, А.А. Закатова, Г.А. Зорина, В.И. Комиссарова, Я.В. Комиссаровой, В.А. Ла-бунской, А.Ю. Лаговского, А.Р. Лурии, ИЛ. Матусевича, В.А. Образцова, Н.И. Порубова, П. Прукса, А.Р. Ратинова, Т.Ю. Рзаева, А.П. Резвана, А.И. Скрыпникова, А.Б. Соловьева, АА. Топоркова, М.Н. Хлынцова, Ю.И. Холодного и других авторов.

Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые предпринята попытка монографического исследования тактики и технологии получения, анализа, оценки и исполь- зования невербальной информации в расследовании преступлений. Хотя значимость невер- бальной информации при расследовании преступлений осознается уже давно и существует ряд частных разработок в этой области, до сих пор ещё не было проведено комплексного ис- следования указанной проблемы.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

  1. Выдвинутая и обоснованная автором концепция невербальной информации, как одного из видов информации, используемой в уголовном судопроизводстве. Под невербальной информацией диссертантом понимаются сведения о биологических, социальных, психологи-

9

ческих и иных свойствах и состояниях лиц, вовлечённых в расследование преступления, получаемые посредством интерпретации (исследования и оценки) используемых ими неязыковых средств общения.

  1. Научная классификация невербальной информации и её носителей, проводимая по нескольким основаниям: степени волевого участия человека в процессе передачи невербальной информации; происхождению невфбальных сигналов; отношению к субъекту общения и средствам фиксации невербальной информации. Предложен единый подход к типологизации носителей на основе учёта систем отражения и восприятия невербальных средств общения.
  2. Система методов познания невербальной информации, образуемая двумя подсисте- мами: органолептические (наблюдение, беседа, эксперимент и др.) и инструментальные (опрос с использованием полиграфа и др.) методы. Содержание, условия, порядок и организация применения указанных методов в практической деятельности.
  3. Характер познания невербальной информации может быть как ретроспективным, так и презентативным. При ретроспективном познании исследуются проявления невербального общения преступника в момент совершения преступления. Опосредованные показаниями его очевидцев и участников подобные проявления иногда могут рассматриваться в качестве компонентов объективной стороны преступления и тем самым учитываться при квалификации преступления, установлении его участников и индивидуализации наказания. При презента-тивном характере познания анализируются невербальные проявления лиц, участвующих в производстве следственных действий. Полученная таким образом невербальная информация самостоятельного доказательственного значения, как правило, не имеет в силу ненормативного характера подавляющего болынинства невербальных сигналов и отсутствия общепризнанной техники их интерпретации. Однако, сохраняя свой тактический потенциал, невербальная информация способствует решению многих задач расследования, оказывая существенное влияние на формирование внутреннего убеждения следователя.
  4. Предложения о целесообразности использования полиграфа для получения не только ориентирующей, но и доказательственной информации. Автор поддерживает идею о том, что в настоящее время в принципе отсутствуют какие-либо серьёзные препятствия технического, нравственного или иного характера для использования результатов, полученных с применением полиграфа, в уголовном судопроизводстве. Однако правовой механизм введения их в уголовный процесс нуждается в совершенствовании. Наиболее перспективными формами в

10

  • этом отношении автор видит допрос в качестве свидетеля специалиста, проводившего иссле дование, и использование проверки на полиграфе как метода экспертного исследования.
  1. Разработка системы тактических приёмов вербально-невербального характера и рекомендации по их реализации в ходе производства отдельных следственных действий (допроса, очной ставки, обыска, предъявления для опознания и т.д.) в целях получения полных и
  • достоверных сведений о расследуемом преступлении, включая приёмы установления психо логического контакта, распознавания демонстрируемого и подлинного образа личности, вы явления и преодоления лжи, оказания правомерного психологического воздействия.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования заключена в разработке и научном обосновании понятия невербальной информации, её видов, возможно- ^ стей познания и практического использования с учетом специфики криминалистической дея-

тельности. Это создает предпосылки для применения сформулированных в исследовании рекомендаций при расследовании преступлений, проведении дальнейших научных исследований по проблемам невербальной коммуникации в криминалистической деятельности, издании учебных пособий и методических рекомендаций по данной теме и т.д.

Апробация результатов исследования. Основные положения, выводы и рекоменда-

  • ции докладывались и обсуждались на заседаниях кафедры криминалистики Саратовского юридического института МВД России, а также на трёх научно-практических конференциях (Саратов, 1998; Москва, 2001; Волгоград, 2001). Предложения по использованию невербаль ной информации при расследовании преступлений рекомендованы к внедрению в практику следственной деятельности прокуратуры Саратовской области. Кроме того, материалы дис сертационного исследования применяются в учебном процессе Саратовского военного ин ститута ВВ МВД России по курсам «Уголовный процесс» и «Криминалистика».

Структура и объём диссертации. Диссертация состоит из введения, трёх глав, объединяющих 9 параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

11

  • ГЛАВАI

ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ НЕВЕРБАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ

§ 1. Понятие невербальной информации и её значение

• при расследовании преступлений

Аксиоматичным является утверждение о том, что полноценное исследование любой проблемы невозможно без предварительного осмысления общего содержания основных исходных понятий, отражающих изучаемые процессы и явления. В этой связи целесообразным представляется исследование содержания понятия «информация», уяснения его сути и особенностей, ибо без рассмотрения этого вопроса затруднительным оказывается анализ частных аспектов информационного поиска в следственной работе.

Термин «информация» (от лат. «informatio» - ознакомление, разъяснение) возник в со циальной среде и первоначально применялся для обозначения сведений, передаваемых одни- ми людьми другим устным, письменным или иным способом . ф В современной научной литературе встречается немалое количество различных толко-

ваний понятия «информация», в которых отражены те или иные стороны, характеризующие его сущность8. Имеют место попытки рассмотреть информацию с точки зрения аксиологических (ценностных), математических (синтаксические теории), алгоритмических и других позиций как количественной меры устранения неопределенности (энтропии), меры организации

7 См.: Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М., 1991. С.21. Впрочем, понимание информации как совокупности сведений о чем-либо, проявляющихся в опреде ленной форме, имеет место и в настоящее время. В частности, ст. 2 Федерального закона «Об инфор мации, информатизации и защите информации» определяет последнюю как «сведения о лицах, пред метах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления» (Федераль ный закон от 20 февраля 1995 г. «Об информации, информатизации и защите информации» // СЗ РФ. 1995. № 8. Ст. 609; Тихомирова Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия / Под ред. М.Ю. Тихомирова. М., 1998. С. 186).

8 См.: Випер Н. Кибернетика и общество / Пер. с англ. М., 1958 СЗ 1; Правовая информатика и кибер нетика / Под ред. Н.С Полевого. М., 1993. С.27; Михеева Л.М. Об изучении документации в конкрет ных социально-правовых исследованиях // Право и социология. М., 1973. С. 176; Морозов К.Е. Фило софские проблемы теории информации // Философия естествознания. М., 1966. С.398-399; Земан И. Кибернетика и философия / Пер. с англ. // Философия и естествознание. М., 1965. С.787-788; Бриллю- энЛ. Наука и теория информации / Пер. с англ. М., 1960. С. 15 и др.

12

системы и т.п.9 Один из основоположников кибернетики Н.Винер понимал информацию как «обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспособления к нему наших чувств. Процесс получения и использования ин- формации является процессом нашего приспособления к случайностям внешней среды и на- шей жизнедеятельности в этой среде»10.

Большинству работ отечественных ученых, посвященных проблемам информации, присуще исследование ее содержания с позиций теории отражения во взаимосвязи с такими категориями философии, как движение, пространство и время. По мнению А.Д. Урсула, категория отражения оказалась тем ключом, который позволил открыть тайну природы информации, и именно эта философская категория оказалась методологически плодотворной для проникновения в ее сущность11. С этих позиций Н.С. Полевой отметил, что под «информацией следует понимать данные, которые характеризуют объект познания и могут быть вьщелены познающим субъектом в том или ином отображении познаваемого объекта»12.

Отдельные авторы, очевидно, отдавая дань все возрастающей ценности информации в современном мире, относили ее даже ко всеобщим атрибутивным свойствам движущейся ма- терии13. Развивая эту идею, В.М. Глушкова писала: «Информация в самом общем ее понимании представляет собой меру неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и во времени, меру изменений, которыми сопровождаются все протекающие в мире процессы»1 .

Однако по данному вопросу имеет место и иная точка зрения, выразителями которой выступают Г.Г. Вдовиченко, Д.И. Дубровский, Н.И. Жуков, Б.С. Украинцев и другие исследователи. Суть ее в том, что информация есть явление, возникающее с жизнью и характеризующее органическую природу, общество и технику, вовлеченную человеком в процессы управления. Так, разделяющий данную концепцию, П.В. Копнин указывает, что информация

9 См.: Философский энциклопедический словарь / Ред.-сост.: Е.Ф. Губский, Г.В. Кораблева, В.А. Лут- ченко.М, 1998. С.185-186.

10 Винер Н. Кибернетика и общество. С.31.

11 См.: Урсул А.Д. Отражение и информация. М., 1973. С.114. Правовая информатика и кибернетика / Под ред. Н.С. Полевого. С.27.

В частности, Ф.П. Тарасенко по этому поводу писал, что отражение и информация «являются различными абстракциями одного и того же свойства материи» {Тарасенко Ф.П. К определению понятия «информация» в кибернетике // Вопросы философии. 1963. № 3. С.80). 14 Цит. по: Готт B.C., Семенюк Э.П., Урсул А.Д. Социальная роль информатики. М., 1987. С.7.

13

  • не является атрибутом материи, принадлежит не всем ее формам и видам, а касается лишь от дельных сторон, моментов и видов отражения .

Внесли свой вклад в дискуссию и представители отечественной криминалистики и уголовного процесса. Так, Р.С. Белкин и А.И. Винберг считают, что «информация - это совокупность структурных свойств некоторого объекта, моделирующая определенные свойства ори-

  • гинала. При этом объект, определенные структурные характеристики которого моделируют структуру оригинала, служит носителем информации»1 . В свою очередь, Д.И. Бедняков ха- растеризует информацию как образно-знаковую модель объективного мира .

Анализ имеющихся представлений об информации свидетельствует об отсутствии од нозначного ее понимания. Вместе с тем рядом авторов резонно замечено, что попытки соз- ^ дать единое, приемлемое для всех определение информации не могут дать практических ре-

зультатов, ибо такое определение относится к области меганауки (науки о науке), предъявляющей к этому определению свои требования, в то время как собственно науки (юридиче-

1 Q

ские, технические и прочие) предъявляют к нему другие, более узкие требования . Поэтому обоснованным выглядит стремление ученых формулировать понятие «информации» исходя из специфики конкретной области знания. В сфере правоприменения это выражается в выде-

  • лении понятий «праювая информация»19, «доказательственная информация» , «судебная информация» и т.д.

В гносеологическом смысле деятельность по раскрытию и расследованию преступлений направлена на познание обстоятельств, образующих преступное деяние либо связанных с ним, путем выявления, фиксации, накопления, анализа и использования информации, отра-жающей те или иные стороны исследуемого криминального события. Рассматривая процессы информационного взаимодействия, участником которых в ходе раскрытия и расследования

15 Цит. по: Готт B.C., Семенюк Э.П., Урсул А.Д. Социальная роль информатики. Сб.

16 Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). М., 1969. С.177.

17 См.: Бедняков ДМ. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. С.25.

См.: Бирюков Б.В., Тростников В.Н., Урсул А.Д. Информация как научное и метанаучное понятие // Понятие информации / Под ред. И.И. Гришкина. М., 1973. С.209-219.

19 См.: Шебанов А.Ф. Содержание и цели правовой информации // Правовая информация. М., 1974. С.8-9.

См.: Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). С. 173, 176.

21 См.: Трофимов A.M. Использование некоторых закономерностей отражения в процессе расследования //Труды Высшей школы МООП СССР. 1967. № 15. С.91.

14

преступлений становится следователь (прокурор, дознаватель), нельзя не заметить, что прогнозирование получения информации, ее характер, содержание и объем, способы получения, фиксации, оценки и использования во многих случаях обстоятельно разработаны криминалистической наукой и практикой раскрытия и расследования преступлений. С этой точки зрения вполне обоснованы рассуждения М.Н. Хлынцова о криминалистической информации, к которой он предлагает относить «любого рода сведения, получаемые процессуальным и непроцессуальным путем в процессе расследования преступления следователем или работником органа дознания в соответствии с рекомендациями, разработанными криминалистикой, могущие быть доказательствами по делу или способствующие получению доказательств и принятию мер для предупреждения и пресечения других преступлений» 2.

Подобный взгляд на качественную оценку информации, включенной в орбиту процесса раскрытия и расследования преступления, поддерживается также рядом других авторов. В частности, Н.С. Полевой, также вьщеляя криминалистическую информацию, относит к ней любую информацию, характеризующую «событие преступления и отдельные его элемен-ты» . Еще более широким по объему выглядит определение криминалистической информации во взглядах Р.С. Белкина, который понимает под ней различного рода «сведения, данные, имеющие отношение к раскрытию и расследованию преступления»24.

Криминалистическая информация по своему процессуальному значению может быть подразделена на информацию доказательственную и ориентирующую. Говоря о доказательственной информации, следует заметить, что в юридической литературе нет единства мнений на ее содержание. Не вдаваясь глубоко в рассмотрение указанной проблемы, необходимо отметить, что это обусловлено различием взглядов по основным вопросам теории доказательств - понятиям доказательства, источников доказательства и средств доказывания.

Одна группа ученых (В.П. Василенко, ГГ. Доспулов, В Л. Колдин, М.Н. Хлынцов и др.) считает понятие доказательственной информации самостоятельной категорией, отличной от понятия доказательства. При этом доказательственную информацию составляют сведения о фактах, полученные из предусмотренных в законе (ч. 2 ст. 74 УПК РФ) источников25. Статус

Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. Саратов, 1982. С.38.

23 Полевой Н.С. Криминалистическая кибернетика. М., 1982. С.45.

24 Белкин Р.С. Криминалистика: Учебный словарь-справочник. М., 1999. С.75.

25 См.: Хлынцов М.Н. О криминалистической терминологии // Актуальные проблемы отраслевых юридических наук. Саратов, 1982. С.147; Василенко В.П., Трофимов А.Т. О понятии исследования до-

15

же доказательств подобного рода информация приобретает лишь в случае, когда она оказывается «достоверно доказанным знанием» и используется при принятии основных процессуальных решений - привлечении в качестве обвиняемого, прекращении уголовного дела, составлении обвинительного заключения, постановлении приговора .

Оценивая подобные взгляды, следует согласиться с суждением Д.И. Беднякова, который, критикуя указанную точку зрения, считает, что истоки ее находятся, во-первых, в пре- увеличении роли информационной сущности доказательств в ущерб процессуальной форме, а, во-вторых, в протиюпоставлении логического доказывания процессуальной деятельности по собиранию доказательств27.

Более правильным представляется мнение, согласно которому термины «доказательст- венная информация» и «доказательства» используются только в качестве синонимов . В этом случае содержание их, согласно мнению большинства исследователей, будет составлять единство фактических данных (сведений о фактах) и процессуальных источников, из которых эти сведения получены и в которых они содержатся^ . В процессе расследования преступления именно такая информация преимущественно лежит в основе принимаемых по делу процессуально-правовых решений, и именно ее принимает во внимание суд при установлении истины по делу.

Вместе с тем при всей значимости доказательственной информации сводить процесс по- знания в уголовном судопроизводстве к добыванию и использованию только данной информации нельзя. В этой связи совершенно правильным выглядит замечание М.Н. Хлынцова о том, что «Если в судебном рассмотрении по делу фигурирует только такая (доказательственная. -B.C.) информация и только на ее основе принимается решение по делу, то следствие

казательственной информации // Наука и техника на службе предварительного следствия: Труды ВСШ МВД СССР. Волгоград, 1976. Вып. 12. С.29, Колдин В.Я., Полевой Н.С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. М., 1985. С.35—40.

26 См.: Доспулов Г.Г. Оптимизация предварительного следствия. Алма-Ата, 1984. С.71-74.

27 См.: БедняковД.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. С.47-48.

28 См.: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М., 1997. С.35; Образцов В.А., Насонов С.А., Рзаев Т.Ю. Криминалистическое наблюдение как метод собирания ориентирующей информа ции по уголовным делам // Труды МПОА. 1997. Вып. 2. С.227; Бедняков Д.И. Непроцессуальная ин формация и расследование преступлений. С.46-47 и др.

29 См.: Громов Н.А. Уголовный процесс России: Учебное пособие. М., 1998. С. 133; Дорохов В.Я. По нятие доказательства // Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. М., 1973. С.224; Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1972 и др.

16

  • одна такая информация удовлетворить не может»30. Наряду с ней представители следствия и дознания собирают и широко используют различные виды ориентирующей информации (информации к размышлению). Последняя, по мнению Р.С. Белкина и А.И. Винберга, представляет собой всю иную, «не доказательственную» информацию, которая может указать на объекты - возможные «хранилища» информации доказательственной, которая позволяет су-
  • дить о возможном поведении участников процесса доказывания, а также о других обстоя- тельствах на следствии и суде . Основное «отличие „ориентирующей” информации от дока- зательственной? - по мнению Г.М. Миньковского, - состоит … в отсутствии у первой признака допустимости»32.
  • Ориентирующая информация, связанная с отражением преступления, к субъектам прак- w тического следоведения поступает из различных источников и по различным каналам. В их

круг входят оперативные источники и каналы, слухи, мнения, версии, циркулирующие среди различных слоев населения, по поводу совершения, выявления и расследования преступлений и т.д. Сведения ориентирующего характера могут быть получены работниками правоохранительных органов также в процессе их контакта, взаимодействия с очевидцами преступления и другими носителями собираемой информации. При этом имеются в виду не те сведе-

  • ния, что поступили от них в официальном порядке и отражены в документах, а те, что по черпнуты за рамками процессуальных действий либо в связи с их производством, но не на шедшие по тем или иным причинам документального отражения33.

Подобного рода информация, обладая большим организационно-тактическим потенциалом, может быть использована в целях правильной организации процесса расследования,

экономного использования имеющихся средств, сил и времени. Конкретные проявления ее

щ

использования обычно имеют место при: 1) построении версий; 2) корректировке плана расследования; 3) определении круга следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, которые целесообразно произвести в тот или иной момент; 4) определении тактики их производства; 5) решении вопроса о формировании следственной или оперативно-следственной группы для производства расследования; 6) решении иных вопросов подгото-

Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. С.36.

31 Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание… С.182.

3 Миньковскш Г.М. Допустимость доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе. С.231. 33 См.: Образцов В.А., Насонов С.А., Рзаев Т.Ю. Криминалистическое наблюдение… С.229.

17

вительного и организационно-управленческого характера, возникающих в ходе расследования34.

Криминалистическая информация о преступлении может быть получена следователями и дознавателями преимущественно по двум направлениям. Во-первых, из показаний лиц, оказавшихся в том или ином качестве участниками процесса расследования (свидетелей, потерпевших и т.д.) Сведения, содержащиеся в показаниях указанных лиц, по форме представления следует отнести к вербальной информации, поскольку собственно показания представляют собой речевое (вербальное) сообщение по поводу исследуемых по делу обстоятельств.

Во-вторых, криминалистическая информация может быть получена путем выявления и исследования множества материальных носителей, в которых значимая для дела информация выражена в виде их физических, химических и других признаков: размерах, объеме, форме, цвете, составе и т.п. Многообразие подобных объектов определяется многообразием объектов материального мира вообще, однако с точки зрения уголовно- процессуального закона к ним могут быть отнесены следующие группы объектов: место происшествия, участки местности, помещения, предметы и документы, труп, человек (в совокупности его внешних и внутренних свойств и особенностей). Так как при собирании подобной информации речевой способ уступает место иным способам и приемам (измерению, наблюдению, сравнению и др.), она по форме своего представления может быть названа невербальной. Такой способ определения понятия - с помощью деления - допускается в формальной логике (невербальная информа-ция не есть вербальная (речевая) информация) .

Вместе с тем в юридической литературе термин «невербальная» для обозначения ин- формации, полученной в процессе изучения свойств и признаков ее материальных носителей (особенно объектов неживой природы), использовать не принято. Так, Н.С. Полевой в структуре криминалистической информации, исходя из формы ее представления, выделяет наряду с вербальной следующие виды информации: буквенно- знаковую, цифровую, графическую, иконическую, магнитную запись, перфозапись и иную36. С А. Шейфер по тому же основанию различает вербальную информацию и информацию, вьфаженную в физических признаках

См.: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. С.36.

35 См.: Кириллов В.И., Старченко А.А. Логика: Учебник. М., 1995. С.52, 55-59.

36 См.: Полевой Н.С. Криминалистическая кибернетика. С.46-47.

18

материальных объектов37.0 невербальной информации обычно упоминают как раз в связи с вербальными (речевыми) сообщениями, имеющими место в ходе человеческого общения.

Общение присуще практически любому взаимодействию между людьми. Это специфи- чески человеческий способ обмена информацией, который имеет место в любой сфере человеческих отношений, в том числе, естественно, и в следственной деятельности. Понятие «общение» многозначно. В психологии общение чаще всего характеризуется как «сложный многоплановый процесс установления и развития контактов между людьми, порождаемый потребностями совместной деятельности и включающий в себя обмен информацией, выработку единой стратегии взаимодействия, восприятие и понимание другого человека», либо как «осуществляемое знаковыми средствами взаимодействие субъектов, вызванное потребностями совместной деятельности и направленное на значимое изменение в состоянии, поведении и личностно-смысловых образованиях партнера»38.

Вместе с тем в литературе (в том числе и юридической) высказано мнение о том, что определение понятия общения в частных случаях должно учитывать специфику человеческого взаимодействия, присущую той или иной сфере социальной деятельности. Так, В.Г. Лукашевич по этому поводу пишет: «.. .общефилософский анализ категории „общение” создает методологическую предпосылку конкретизации представления о рассматриваемом понятии … применительно к специфической социальной среде уголовного судопроизводства». И далее: «.. .в самом общем виде общение на предварительном следствии допустимо рассматривать как обязательный элемент (сторону) следственной деятельности, содержанием которого является организация и тактика взаимодействия следователя с участниками процесса на основе складывающихся правоотношений в рамках уголовного судопроизводства»39.

Обмен информацией - одна из основных функций общения. Наиболее очевидное сред- ство передачи информации при общении - это речь человека. Речь является универсальным средством коммуникации и познания. Использование ее как средства коммуникации обеспечивает наименьшую потерю смысла передаваемых значений. Речь - это полифункциональная система звуковых сигналов, письменных знаков и символов, используемая человеком для представления, переработки, хранения и передачи информации40. Человеческая речь сущест-

37 См.: Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 2001. С. 15,107.

38 Психология: Словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. М., 1990. С.244.

39 Лукашевич ВТ. Тактика общения следователя с участниками отдельных следственных действий: Учебное пособие. Киев, 1989. С.11,19.

40 См.: Бороздина Г.В. Психология делового общения: Учебное пособие. М., 2001. С.285.

19

вует не иначе как в рамках языка, который являет собой систему знаков, служащую средством человеческого общения, мыслительной деятельности, способом выражения самосознания личности, передачи и хранения информации . Единицей измерения языка, его элементарным кирпичиком выступает слово. Все слова данного языка образуют систему, а то общее содержание, которое вкладывается его значением. В значении слов воплощены знания, приобретенные людьми, их практический и теоретический опыт.

Вместе с тем коммуникативный процесс в рамках общения не исчерпывает себя вер- бальным (речевым) каналом передачи информации. «Помимо речевой информации в акте общения значительная роль принадлежит неречевой»42 информации. Разработки таких авторов, как А.А. Бодалев, А.Р. Лурия, К.Э. Изард, А. Пиз, Д. Фаст, П. Экман и многих других, дают основание утверждать, что большой информационный потенциал имеют многие аспекты поведения и внешности человека, сопровождающие и «обрамляющие» его речь. А. Пиз приводит исследования Р. Бердвиселла, свидетельствующие, что в процессе общения большая часть информации передается невербальными средствами, а именно посредством жестов, позы, расположения и соблюдения дистанции между партнерами43. В связи с этим А.А. Бодалев отмечает тот факт, что «сложные психологические образования, которые представляют собой непрерывно перестраивающиеся … ансамбли процессов и состояний, динамично выражаются во внешнем облике и поведении человека в виде совокупности определенных признаков, организующихся в пространственно-временные структуры»44. Учитывая, что подобного рода информация распространяется вовне при помощи неязыковых средств коммуника- ции, ее принято называть невербальной информацией. В свою очередь, обремененные невербальной информацией комплексы знаков, проявляющиеся в статических и динамических характеристиках внешности человека, получили название языка тела или языка телодвижений (жестов, поз, мимики и т.д.)45.

Возможность получения важной информации личностного характера путем изучения невербальных проявлений признается многими специалистами в области криминалистики и

41 См.: Психология. Словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. С.475.

42 Леонтьев А.А., Шахнорович A.M., Батов В.И. Речь в криминалистике и судебной психологии. М., 1977. С.38.

43 См.: Пиз А. Язык телодвижений / Пер. с англ. СПб., 1997. С.8.

44 Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982. С.17.

45 См.: Фаст Д. Язык тела / Пер. с англ. М., 1997. С. 12; Атватер И. Невербальное общение // Психо логия влияния: Хрестоматия / Составитель А.В. Морозов. СПб., 2001. С.209-211.

20

судебной психологии. Так, например, по мнению ИЛ. Матусевича, <аначительная часть свойств человека проявляется в его внешности и поведении»4 . Получение от потерпевших, свидетелей, подозреваемых и обвиняемых известных им данных по поводу исследуемых по делу обстоятельств осуществляется, считают В А. Образцов и А А. Протасевич, на основе речевого общения с ними и неречевых способов коммуникации (с помощью языка жестов, мимики, движений и т.п.)47. А применительно к допросу сделано следующее замечание: «При всей значимости вербальной коммуникации, с криминалистической точки зрения важно и то, что допрос представляет собой не только процесс обмена вербальной, но и невербальной информацией участников следственного действия»48. Выделяет неречевые (невербальные) средства коммуникации наряду с вербальными (речевыми) и В Л. Васильев. При этом автор отмечает, что невербальные средства способны выполнять как вспомогательную функцию по отношению к вербальным средствам (повышая тем самым семантическую значимость речевого сообщения), так и самостоятельно передавать содержательную информацию (выступая в этом случае в роли знака)49. Указание на невербальные средства коммуникации как на источник получения значимой для хода дела информации и на рекомендации по поводу использования этих средств при осуществлении правоохранительной деятельности встречается также еще в целом ряде работ50.

Подобные оценки специалистов полностью подтверждаются мнением практических ра- ботников следственной и оперативной специализации, которое исследовалось в ходе интервьюирования и анкетирования сотрудников (всего 257 человек) органов внутренних дел и прокуратуры Саратовской, Тамбовской и Тульской областей (см. приложение № 1). Все опрошенные отметили, что внешность и поведение человека способны нести о нем определенную, значимую для расследования информацию. Более того, никто из опрошенных практиче-

46 Матусевич НА. Изучение личности обвиняемого в процессе предварительного расследования пре ступлений. Минск, 1975. С.66.

47 См.: Образцов В.А., Протасевич А.А. Криминалистическая характеристики следственного действия // Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов / Под ред. В.А. Образцова. С.21.

Образцов В.А., Насонов С.А., Рзаев Т.Ю. Криминалистическое наблюдение… С.237.

49 См.: Васильев В.Л. Юридическая психология: Учебник. М., 1991. С.358.

50 См.: Якимов КН. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и тактике. М., 1925. С.300; Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий: Учебное пособие. Свердловск, 1973. С.6 и далее; Лазовский А.Ю. Скрыпников А.И., Тележникова В.Н., Бегунова Л.А. Составление психологического портрета преступника: Учебно-методическое пособие. М., 2000. С.68- 92; Васильев А.Н. Тактика допроса // Криминалистика: Учебник / Под ред. Н.П. Яблокова, В.Я. Кол- дина. М., 1990. С.290 и др.

21

? ских работников не видит препятствий для использования возможностей невербального ка нала общения при решении различных задач тактического, организационного и управленче ского характера в процессе раскрытия и расследования преступлений. Анализ следственной практики позволяет установить конкретные направления её использования.

Например, при расследовании убийства мужчины на определенном этапе была выдви-

? нута версия о причастности к преступлению его тещи и жены. По существу, ее выдвижение изначально было обусловлено эмоциональными впечатлениями работников следствия от по ведения указанных лиц. Так, настораживала инертность женщин при опознании трупа, безу частность их к исходу поисков и вместе с тем некоторая нарочитость в проявлении горя. Кроме того, было замечено, что мать оказывает сильное влияние на дочь, контролируя ее по ведение: при общении со следователем дочь постоянно и напряженно следила за матерью, буквально ловила каждое ее слово, при этом всегда и во всем поддерживала мать и беспреко словно соглашалась со всем ею сказанным. Было решено изолировать женщин и проводить их допросы раздельно, что в конечном итоге и позволило раскрыть преступление51.

В основу теоретического обоснования понятия невербальной информации положено представление о связи между внешними (соматическими) и внутренними (психологически- » ми) особенностями человека, которая проявляется в том, что «морфологические и функцио-

нальные особенности есть не что иное, как форма и содержание человеческого организма, которые отличаются количественно и качественно по своим биохимическим, физиологическим и психологическим реакциям»52.

С одной стороны, источником невербальной информации может выступать внешность человека в ее статических характеристиках (то есть анатомические данные человека: половые и возрастные признаки, телосложение в целом, особенности строения отдельных конечностей и т.д.). Эта информация значима не только с точки зрения получения данных о поле, возрасте, расовой принадлежности человека, но, по мнению ряда исследователей, и в плане вынесения суждений о состоянии его здоровья и оценки устойчивых психологических особенностей индивида, в частности его характера и темперамента. В этой связи русский психофизиолог И.А. Белов отмечал, что «наука дает возможность распознавать многие характерные психические и

51 См.: Симонишвили В.Л. Умелая тактика допроса обеспечила раскрытие преступления // Следствен ная практика. Выпуск 101. М, 1974. С.71-76.

52 Скрыпнжов А.И., Лаговский А.Ю., Бегунова Л.А. Значение поведенческих реакций подозреваемого для экспресс-оценки его психологических особенностей: Методическое пособие. М., 1995. С.З—4.

22 физиологические особенности личности на основании внешности индивида. Признавая нали- чие корреляции между всеми органами и тканями организма, нельзя не допускать того, что и нервно-психическая система развивается в строжайшем соответствии с остальными частями человеческого организма» . Сторонники этих взглядов сформировали целую область научного знания, называемую физиогномикой, которая претендует на определение психологических свойств человека по чертам его лица, а в широком понимании - и по строению тела в целом.

С другой стороны, несомненный информационный потенциал заключают в себе сопро- вождающие речь (либо проявляющиеся вне речевого общения) динамические аспекты внеш- ности человека (или так называемые функциональные признаки), такие как двигательная ак- тивность, изменение цвета кожных покровов и т.д. Подобные проявления могут носить мно- гозначный характер. Они способны сигнализировать о наличии какого-либо заболевания ме- дицинского профиля, отражать общие психологические свойства человека, свидетельствовать об особенностях трудовой (профессиональной) деятельности субъекта через наблюдаемые в поведении функционально-динамические комплексы навыков. Наконец, что особенно важно, они могут появиться в ответ на эмоциональные переживания, возникающие в связи с проте- канием процесса общения, указывая на характер и направление таких переживаний. В этой связи Кэррол Э. Изард указывает, что «эмоция предполагает сотрудничество психического и телесного, задействующее все уровни личности»54. Поведение современного человека зиждется на эмоциях, они активизируют и организуют восприятие, мышление и устремления человека. Эмоции воздействуют на его тело и разум, они влияют практически на все аспекты жизнедеятельности, оказывая непосредственное влияние на перцептивные процессы, фильтруя информацию, которую человек получает с помощью органов чувств и, активно вмешиваясь в процесс ее последующей обработки.

Эмоции (фр. «emotion» - потрясать, волновать) - это форма психического отражения окружающего мира в виде кратковременных переживаний человека, выражающих его субъ- ективное отношение к происходящему . По своей сути — это субъективные реакции на воз- действие внутренних и внешних раздражителей. Эмоция - сложный феномен, включающий в себя чувственный и двигательно-экспрессивный компоненты. Эмоция возникает как резуль-

Белов И.А. Физиология типов / Под ред. В.М. Бехтерева. Орел, 1924. С.28.

54 Изард КЭ. Психология эмоций / Пер. с англ. СПб., 2000. С.ЗО.

55 См.: Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции: Конспект лекций. М., 1971. С.37.

23

тэт нейрофизиологических процессов, которые в свою очередь могут быть вызваны как внут- ренними, так и внешними факторами.

Отличительной особенностью эмоций, выделяющей их из сферы других психических процессов, является то, что они тесно связаны с разными изменениями в функционировании внешних и внутренних органов человека. В составе эмоций принято выделять две составные части: субъективное эмоциональное переживание и выражение эмоций, то есть сопровождающиеся этим переживанием соматические и вегетативные изменения в организме. Какой бы ни была эмоция, переживаемая человеком, - мощной или едва выраженной - она всегда

.56

вызывает физиологические изменения в его организме

57.

А. Лунге предлагает следующую схему происхождения и организации эмоций

Эмоциональное переживание

Центры выразительных проявлений эмоций

Изменения в соматической сфере (поза, мимика, жесты и т.д.)

Изменения в вегетативной сфере (частота пульса, дыхание, артериальное давление и т.д.)

О

А.А. Леонт ьев и Э Л. Носен ко счита ют, что имею щиеся данны е позвол яют выдел ить, по крайне й мере, четыре основ ные групп ы реакци й (невер бальн ых сигнал ов), сигнал изиру ющих о налич ии эмоци ональн ого напря жения: 1) возник новен ие, по наблю дения м субъек та, тре- вожны х состоя ний (страх а, беспок ойства , отчаян ия и т.д.); 2) измене ния в привы чном для че- ловека характ ере мотор но- поведе нчески х реакци й (появл ение тремор а, возрас тание муску льного напря жения, измене ния в позе, в мимик е, жестах , появле ние опреде ленны х измене ний в органи зации речи); 3) сдвиги в характ ере протек ания мысли тельн ых процес сов; 4) возник но- вение специ фичес ких физио логиче ских реакци й (реакц ии периф еричес кой нервн ой систем ы, обусло влива ющие работу сердца , органо в дыхан ия, потов ых и иных желез, кровен аполне ние

См.: Изард К.Э. Психо логия эмоций . С.35.

См.: Лунге А. Психо логия эмоций . Таллин , 1980. С.42.

24

периферических сосудов и т.д.; биохимические реакции изменения в составе крови, мочи; изменения в биоэлектрической активности мозга)58.

Таким образом, психические процессы и присущие человеку в каждый момент внут- ренние психические состояния коррелируют с конкретными нервно-физиологическими и биохимическими характеристиками организма. Сложные и изменчивые психолого- физиологические комплексы процессов и состояний динамично выражаются во внешнем облике и поведении человека в виде совокупности определенных признаков, организующихся в пространственно-временные структуры. Каждая из них включает конкретные характеристики мимики, пантомимики, интонации и прочее и является сигнальным комплексом, информирующим другого человека о психических процессах и состояниях индивида.

Установлено, что совокупности мимических, пантомимических, двигательных и иных особенностей, соответствующих состояниям основных эмоций (к ним принято относить эмоции интереса/возбуждения, удовольствия/радости, удивления/испуга, горя/страдания, отвращения/омерзения, гнева/ярости, стыда/уничижения и страха/ужаса), являются специфическими для каждой эмоции и поэтому выступают в роли сигналов этих состояний. Каждый из таких сигналов обладает сложной структурой. В нее, как правило, входят признаки разных модальностей (воспринимаемые зрительно, на слух, кожно- мышечным путем и т.д.). Одни из признаков, образующих структуру такого сигнала, характеризуются постоянством, другие -вариативностью. При рождении человек уже обладает определенным набором невербальных средств коммуникации. Врожденные невербальные средства постепенно дополняются символическими мимикой, жестами, позами и т.д. В результате человек, осваивая сигналы состояний в процессе взаимодействия с людьми, приобретает набор невербальных средств коммуникации, принятых для использования при общении в данной культуре. В этой связи принято даже говорить о невербальном поведении человека, понимаемом как социально и биологически обусловленный способ организации усвоенных индивидом невербальных средств общения, преобразованных в индивидуальную, конкретно-чувственную форму действий и поступков59.

См.: Леонтьев А.А., Носенко Э.Л. Некоторые психолингвистические характеристики спонтанной речи в состоянии эмоционального напряжения // Общая и прикладная психолингвистика. М., 1973. С.89. 59 См.: Лабунская В.А. Невербальное поведение. Ростов н/Д., 1986. С.34.

25

  • Наконец, нельзя не отметить, что немалое количество информации о человеке может

быть получено из наблюдения за элементами оформления его внешности и быта или так на- зываемыми сопутствующими признаками. При описании человека по методу словесного портрета к числу сопутствующих признаков относят: одежду, обувь, головной убор, украшения и другие предметы60. Подобные признаки могут быть использованы в криминалистиче-

? ской практике не только для своевременного розыска неизвестных лиц, но и для вынесения

предварительных суждений об общих социальных и психологических характеристиках личности, ибо «.. .вещи человека помогают установить имидж их владельца, что, в свою очередь, способствует выявлению индивидуальных особенностей личности»6.

Например. При расследовании серии разбойных нападений один из подозреваемых -

т гражданин В. - был задержан в связи с обстоятельствами, не имеющими отношения к рассле-

дуемым преступлениям, а именно вследствие драки в одном из кафе. Используя необычную ситуацию, следователь поручил оперативным работникам провести опрос В., не информируя его сразу о том, что им известно о его причастности к совершению преступлений. Оказавшись в кабинете оперативных работников, В. повел себя демонстративно самоуверенно и нагло. На стуле сидел развалившись, закинув ногу на ногу, на вопросы отвечал резко, настойчи-

  • во интересовался, когда его выпустят, и бравировал своими «серьезными» связями. Одет В.

был в дорогую и, что называется, «стильную» одежду. Имел много золотых украшений: цепь, браслеты, печатки. Причем украшения он как бы демонстрировал - распахнув пальто, он все время держал руки перед собой и активно жестикулировал. Учитывая возраст подозреваемого (22 года), отсутствие прежних судимостей, а также особенности его внешности и поведения, оперативные работники пришли к мнению, что В. в значительной мере склонен к самолюбованию, к произведению впечатления на окружающих. И это в определенной степени доминантный мотив его поведения. Неожиданный перевод разговора с отвлеченных тем к предъявлению имеющихся доказательств его участия в разбойных нападениях полностью выбил В. из колеи. Он растерялся и вскоре дал признательные показания62.

См.: Топорков А.А. Словесный портрет: Практическое пособие. М., 1999. С.90. 61Тамже.С91.

62 См.: Архив Сосновского районного суда Тамбовской области. 1999. Дело № 1-287. Здесь и далее приводимые примеры основываются не только на изучении материалов уголовных дел, но и на ре- зультатах личных бесед диссертанта с участвовавшими в их расследовании работниками следствия и дознания.

26 Поскольку информация, почерпнутая следователем на основе изучения невербальной стороны общения участников уголовного процесса, получена в ходе раскрытия и расследова- ния преступления, то есть в процессе криминалистической деятельности, постольку она явля- ется составной частью информации криминалистической. Можно выделить следующие ха- рактерные особенности невербальной информации, которые определяют ее специфику и от- личие от других видов криминалистической информации:

  1. Это сведения личностного характера. В широком смысле под невербальной информа цией могли бы подразумеваться любые данные о событии и обстоятельствах преступления, полученные следователем посредством органов чувств, но не связанные с использованием вербального (речевого) канала передачи информации. В таком случае к ней могли бы быть отнесены, например, обнаруженные при обыске сведения о местонахождении укрываемых предметов либо при осмотре места происшествия - данные о следах, оставленных преступ ником, орудиях преступления, изменениях вещной обстановки и т.д. Но в контексте данной работы понятие невербальной информации используется для обозначения сведений, переда ваемых при взаимодействии между людьми посредством неязыковых средств коммуникации.

  2. Сигналы невербальной информации выступают своего рода формой выражения внутреннего содержания личности, ее психологических, социальных и иных качеств. В силу этого невербальная информация содержит в себе данные о психологических, социальных и иных свойствах личности.

  3. Источниками (средствами передачи)63 невербальной информации выступают элемен ты и признаки внешнего облика человека, а также особенности функционирования его внут ренних органов, а именно: 1) анатомические элементы и признаки человека, проявляющиеся в особенностях строения тела в целом и отдельных его частей; 2) функциональные признаки, которые находят выражение, во-первых, в демонстрируемом следователю во время следст венного действия поведении, а, во-вторых, в изменениях деятельности внутренних органов человека (сердца, органов дыхания, кровообращения и др.); 3) сопутствующие признаки, от ражающие особенности внешнего оформления личности.

С точки зрения диссертанта одни и те же аспекты внешности и поведения человека могут рассматриваться и в качестве источников, и в качестве средств передачи невербальной информации. Оставив в стороне этимологию понятий «источник» и «средство», заметим лишь, что уместность использования того или иного термина по отношению к особенностям внешности и поведения конкретного человека определяется тем, в качестве кого - получателя или отправителя невербальной информации, -выступает он в данный момент.

27

    1. Способы и средства передачи невербальной информации обусловлены и биологически, и социально. Некоторые из них являются врожденными, то есть определяются биологической природой человека, другие - выступают продуктом развития личности, ее взаимодействия с окружающим миром, усвоения ею принятых в обществе правил поведения и коммуникации.
  • Таким образом, под невербальной информацией следует понимать сведения личностного характера о социальных, психологических, физиологических и иных свойствах и состояниях лиц, вовлеченных в процесс раскрытия и расследования преступления, получаемые посредством исследования используемых ими биологически и социально обусловленных неязыковых средств общения.
  • § 2. Классификация невербальной информации

В целях систематизации имеющихся данных о невербальной информации, детальной разработки адресных приемов и рекомендаций по ее получению, обработке, хранению и использованию, создания учебной и методической базы по данному вопросу, а также для реше-

  • ния иных задач появляется необходимость выработки подробной классификации всего объе ма знаний о невербальной информации.

Встречающиеся в криминалистической литературе классификации данного предмета сводятся в основном к дифференциации по различным основаниям, а чаще - к простому перечислению невербальных средств коммуникации. Подобная практика не лишена оснований, так как невербальная информация не может быть получена иначе, как путем анализа невербальных средств общения человека.

М.В. Хитина в их числе перечисляет следующие: «.. .лицо человека, его жесты, лексика, общий стиль поведения, походка, манера стоять, сидеть, привычные позы, их изменение по поводу разговора, пространственная ориентация по отношению к партнеру по коммуникации и разнообразные сочетания этих факторов»64.

Хитина М.В. Об использовании невербальных средств в экспертной практике // Международная ^ конференция «Информатизация правоохранительных систем» (г. Москва, 2-3 июля 1997 г.): Тезисы докладов: В 2 частях. Ч. 2. М., 1997. С.32.

?

28

  • И А. Матусевич в числе объектов активного внимания следователя при общении выде-

ляет физические данные человека, сопутствующие признаки (одежда, прическа, украшения и т.п.) и поведение (мимика, жесты, пантомимика)65.

Учитывая особенности человеческого восприятия, действующего по принципу познания от простого к сложному, А.Ю. Лаговский, А.И. Скрыпников, В.Н. Тележникова и Л.А.

  • Бегунова предлагают систематизировать невербальные средства коммуникации и получае мую с их помощью информацию исходя из той последовательности, в которой они воспри нимаются и познаются человеком. Выделяются основные (общефизические свойства и общие особенностей телосложения) и дополнительные (мелкие детали телосложения и динамиче ские проявления) сведения о человеке6.

щ В свою очередь, Л.А. Ермакова считает, что основными каналами передачи невербаль-

ной информации служат: 1) внешний облик человека; 2) оформление внешности, в том числе стиль одежды; 3) экспрессия, отражающая переживаемые эмоциональные состояния; 4) выполняемые действия (поведение); 5) паралингвистические компоненты речи67.

Свой взгляд на рассматриваемую проблему выразил Т.Ю. Рзаев. Он несколько отходит от традиционного подхода, который состоит в простом, более или менее подробном, перечис-

  • лении существующих средств невербального общения, и предлагает класть в основу класси фикационных исследований два критерия: выраженность психических процессов и степень криминалистической значимости. Разделяя все средства невербальной коммуникации на две большие группы: позы (пантомимика) и жесты (мимика), Т.Ю. Рзаев считает необходимым выделять и учитывать среди них те невербальные сигналы, которые свидетельствуют о про текании психических процессов у наблюдаемого субъекта, причем не любых процессов, а лишь тех, которые наиболее важны с криминалистической точки зрения. Имеются в виду психические процессы, связанные с ложью, агрессией, неуверенностью и подавленностью68.

Признавая оригинальность авторского подхода и его явную практическую направленность, выражающуюся в стремлении максимально упростить ориентирование практических

65 См.: Матусевич И.А. Изучение личности обвиняемого в процессе. С.67-70.

  • См.: Лаговский А.Ю., Скрыпников А.И., Тележникова В.Н., Бегунова Л.А. Составление психологи ческого портрета преступника. С.75.

67 См.: Ермакова Л.А. Информация, передаваемая невербальным путем, и возможности ее использо вания в ходе допроса // Российский следователь. 2001. № 5. Сб.

68 См.: Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С.21.

29

работников в многообразии невербального поведения человека, представляется все же, что предложенная классификация носит сугубо частный характер. Во-первых, не вполне обоснованным выглядит выделение всего двух (а по сути - четырех) групп невербальных сигналов человека (поз, пантомимики, жестов и мимики), которым придается статус заслуживающих внимания субъектов практического следоведения, и почти полное игнорирование иных средств невербальной коммуникации (пространственной ориентации, особенностей речи и т.д.). Такой подход может привести к неполноте восприятия невербального поведения лица и как следствие к ошибкам в интерпретации невербальной информации.

Во-вторых, заостряя внимание на необходимости исследования невербальных проявле- ний участника следственных действий, указывающих на динамику его психических процессов, Т.Ю. Рзаев опускает вопросы изучения иных блоков информации о субъекте, которые также могут быть получены путем наблюдения за ним и несут в себе сведения о более стойких психических и функциональных состояниях человека, а именно сведения об особенностях характера, типе темперамента, социальном статусе, состоянии здоровья и т.д.

Поэтому, на взгляд диссертанта, с точки зрения максимального охвата и детализации имеющихся невербальных средств общения целесообразно производить их деление на основе подхода, предложенного В.А. Лабунской, исходя из присущих человеку и соответствующих его органам чувств систем восприятия информации, в ряду которых выделяются оптическая (зрительная), акустическая (слуховая), тактильная (осязательная) и запаховая (обонятельная) системы (см. приложение № 3 пункт I)69.

  1. Оптическая система восприятия, безусловно, имеет приоритетное значение для изу- чения невербальной коммуникации человека. Посредством нее производится фиксация двигательной активности объекта исследования, пространственной и временной организации его поведения, особенностей его внешности и ее оформления (имиджа).

Анализ литературы по психологии общения приводит к выводу, что наиболее информа- ционно значимыми являются выразительные телодвижения человека, представляющие собой определенные более или менее отчетливо воспринимаемые и описываемые свойства общей моторики тела в целом и отдельных его частей (лица - мимика, всего тела - пантомимика, рук и кистей рук - жестикуляция, а также глаз). Данные средства невербальной коммуникации изучены достаточно глубоко, что обеспечивает высокую надежность их интерпретации.

См.: Лабунская В.А. Невербальное поведение. С.6-33.

30

  • Мимика (см. приложение № 2, пункт 1) представляет собой динамику лицевых выраже ний, обусловленных сокращениями мышц лица, и обычно свидетельствует о переживаемых человеком эмоциях либо о желании собеседника скрыть отрицательные эмоции или отноше ние. Однако некоторые аспекты эмоционального состояния трудно контролировать, напри мер, мгновенные выражения скрытых чувств. Мимика способна передать многие оттенки че-

  • ловеческих переживаний. В специальной литературе встречается более 20000 описаний вы- ражения лица, несущих ту или иную информационную нагрузку . При этом имеются дан ные, позволяющие утверждать, что в мимике основные эмоции (страха, радости, боли и т.д.) одинаково проявляются у представителей самых разных культур71. Искренние мимические выражения обычно крайне непродолжительны во времени (не более нескольких секунд). У взрослых они чаще всего менее выражены, чем у детей, и нередко обнаруживаются измене ниями только в одной из областей лица. Поэтому в ходе практической деятельности анализу должно подвергаться не только мимическое выражение лица в целом, но и выражение от-

ТУ

дельных его частей (лба; глаз, носа и ушей; рта и подбородка) .

Выражение лица, как правило, согласовано с речью. А.В. Аграшенков отмечает, что «слушатель непрерывно комментирует то, что слышит, едва заметными движениями бровей,

  • губ (высказывая замешательство, удивление, несогласие, удовольствие и т.д.). Говорящий также сопровождает свою речь мимикой, которая иллюстрирует, что имеется в виду: смеш ное, серьезное, важное и т.п.»73. По результатам анкетирования 84,7 % опрошенных следова телей и оперативных работников выделяют мимику человека в качестве источника получения значимой информации о нем и о его отношении к происходящему.

Например, в ходе очной ставки между гражданином Н., обвинявшимся в совершении кражи материальных ценностей, и одним из потерпевших - гражданином Д., который, по мнению следствия, в ходе предварительньгх допросов преувеличил размер нанесенного ему материального ущерба, обвиняемый отвечал очень выразительными мимическими картинами на содержание показаний потерпевшего. Появляясь в ответ на слова потерпевшего, красноречивые мимические выражения сарказма, недоумения и гнева вкупе с иными проявлениями невербального поведения Н. (покачиваниями головой, усмешками и прочее), а также различ-

70 См.: Бороздина Г.В. Психология делового общения. С. 142.

71 См.: ИзардКЭ. Психология эмоций. С.31.

72 См.: Куши М. Чтение по лицу. М., 2001. С.34-35.

73 Аграшенков А.В. Психология на каждый день. С.47-48.

31

ными репликами, оказали в итоге положительное воздействие на Д., способствовавшее изме- нению им своей позиции в ходе следствия и даче правдивых показаний по поводу размера причиненного ему ущерба74.

Пантомимика (см. приложение № 2, пункт 2), то есть экспрессия различных частей тела, проявляющаяся в движениях головы, ног, туловища, принимаемых позах и осанке, а также в походке, в гораздо большей степени обусловлена культурной средой воспитания человека. В силу этого элементы пантомимики нередко используются людьми для сознательной передачи той или иной информации, что не остается без внимания работников следствия и дознания, 58,6% которых, исходя из результатов опроса, учитывают пантомимические сигналы в процессе практической деятельности.

Так, осанка, придающая общий вид фигуре и обусловленная положением корпуса и головы человека, зачастую указывает на те или иные межличностные отношения, на социальное положение взаимодействующих субъектов, а также на их фоновое эмоциональное состояние. Походка также способна обогатить общее впечатление о человеке. В частности, изучение походки позволяет устанавливать общее психическое состояние человека (например, подавленность, радость и т.д.), его физическое здоровье, иногда характер перенесенных им заболеваний, предположительный род занятий (походка моряка, военная выправка и т.д.). Движения головы (кивки, наклоны) обычно выступают сопроводителями слов и выражают подтверждение, одобрение, стремление к продолжению разговора, интерес либо, наоборот, отрицание, неодобрение, стремление к прекращению контакта, отсутствие интереса. Движения ног (имеются в виду движения, сопровождающие состояние покоя человека, то есть ситуации, когда он сидит либо стоит), как правило, несут информацию об отношении человека к коммуникатору (например, о наличии либо отсутствии интереса к нему), об осуществлении строгого самоконтроля при общении либо об отсутствии такового.

Так, при расследовании кражи, совершенной в одном из районов Саратовской области, появилась версия, что похищенное имущество могло быть реализовано подозреваемым не- коему ранее не судимому гражданину Л., который по оперативной информации иногда скупал «по дешёвке» краденые вещи и перепродавал их затем в г. Саратове, причем в последнее время (после совершения кражи) в г. Саратов он не ездил. Прибывшие к нему для беседы работники милиции отметили, что, будучи спокойным в начале беседы, Л., после того как речь

74 См.: Архив Сосновского районного суда Тамбовской области. 2000. Дело № 1-141.

32

  • зашла о похищенном, выразил явные признаки беспокойства и растерянности: у него забегали

глаза, лицо покраснело и покрылось испариной. Понимая, что оперативники наблюдают за его поведением, и, стремясь взять себя в руки, сидевший на стуле Л. непроизвольно начал демонстрировать жесты самоконтроля: он скрестил ноги и обхватил руками живот, покачивая при этом туловище вперед - назад. Л. определенно не стремился к продолжению беседы. Он

  • отворачивался, смотрел в сторону или в пол, на вопросы отвечал не сразу, односложно либо использовал для ответов собственные телодвижения (пожимал плечами, кивал головой и т.д.) Оценив указанные особенности поведения Л. как сигналы, свидетельствующие о его прича стности к сбыту похищенного, работники милиции скорректировали характер своего обще ния с ним, поведя его более наступательно. В итоге это сказалось и на эффективности беседы: Л. выдал похищенное имущество и показал, что приобрел он его у гражданина К., подозре- вавшегося в совершении кражи75.

Жестикуляция (см. приложение № 2, пункт 3) представляет собой совокупность движений рук и кистей рук человека и выступает, по сути, частным случаем пантомимики человека. Однако в силу большой информационной нагрузки жестикуляция выделяется в самостоятельную группу выразительных движений человека. По этому поводу Г.Уэйнрайт отмечает,

  • что «жесты позволяют достичь той степени выразительности и передать те оттенки эмоций, которые не подвластны другим инструментам невербальной коммуникации» . При этом не редко именно способность жестов передавать разнообразную информацию имеется в виду, когда речь заходит о языке тела. Посредством жестов могут быть переданы самые разнооб разные сведения. Например, особенности жестикуляции, наблюдаемые длительное время, могут оказаться одним из оснований для вывода о каком-то характерном качестве восприни- маемого человека (суетливости, склонности к мелодраматичности и др.). Весьма значимыми проявления жестикуляции оказываются также для определения характера переживаемых че ловеком эмоций, а также при выявлении особенностей межличностных отношений между людьми.

Для иллюстрации последнего положения приведем следующий пример. При расследо-вании вымогательства от потерпевшего, гражданина Ш., и его жены были получены показания, в которых они уличали конкретных лиц в совершении указанного преступления. В частности, потерпевший показал, что вымогатели несколько раз встречались с ним, при этом вся-

75 См.: Архив Саратовского районного суда Саратовской области. 1999. Дело № 1-525.

76 Уэйнрайт Г. Язык тела / Пер с англ. М., 1999. С.75.

33

кий раз угрожая ему и требуя денег. Подозреваемые не отрицали своих встреч с LLL, но утверждали, что встречи эти носили чисто деловой характер. Они якобы всего лишь хотели договориться с ним о покупке его автомобиля ВАЗ - 21213 и никаких агрессивных действий в отношении него не осуществляли. Свидетелем одной из таких встреч оказался гражданин К. (сосед потерпевшего), который из окна своей квартиры наблюдал, как незнакомые люди «беседовали» с Ш. во дворе перед домом. И хотя К. не мог слышать их разговора, он по телодвижениям и выражениям лиц незнакомцев понял, что они угрожали Ш. Так, К. отметил, что указанные лица во время разговора неоднократно намахивались на Ш., толкали его, демонстрировали ему различные оскорбляющие и угрожающие жесты. Когда же незнакомцы уходили, один из них повернулся к Ш. и, вытянув вперед левую руку, похлопал указательным пальцем другой руки по имевшимся на них наручным часам, как будто речь шла о каком-то временном сроке. Кроме того, К. заметил, что в ходе всего разговора Ш. выглядел очень по- давленным и расстроенным: он не улыбался, ссутулился, опустил голову и практически никак не реагировал на выпады собеседников. Указанные обстоятельства были изложены К. в его показаниях и послужили одним из оснований привлечения преступников к уголовной ответственности77.

В некоторых ситуациях телодвижения человека имеют не только пространственное, но и звуковое оформление, сопровождаясь разнообразными шумами (стуком, скрипом, грохо- том). Подобные телодвижения регистрируются одновременно зрительной и слуховой системами восприятия. Они могут производиться с использованием как частей тела (хлопанье в ладони, по голове и т.д.), так и предметов окружающей обстановки (удары по столу, хлопанье дверью, битье посуды и прочее). В психологии эти проявления получили название авербалъ-ных действий. Как правило, появляясь одновременно с другими ярко выраженными невербальными сигналами, авербальные действия выступают довольно точными сигналами сильного, иногда даже болезненного, эмоционального возбуждения. Причем их появление является результатом своего рода саморазрядки организма, иногда свидетельством принятого, наконец, решения.

В этом контексте интересной представляется реакция гражданина Л. в приведенном выше случае (с. 31-32) в момент, когда он решил прекратить запирательства и признаться, что похищенное имущество купил он. Сидевший до того в закрытой, скованной позе, Л. вдруг

77 См.: Архив Ленинского районного суда г. Саратова. 1998. Дело № 1-565.

34

  • распрямился, вздохнул, хлопнул себя ладонями по коленям и, как бы освободившись от на пряжения, начал давать показания 8.

Еще одним объектом пристального внимания следователя должны стать движения глаз его оппонента, что осознают 58,2 % опрошенных практических работников ОВД и прокуратуры. Обычно сигналы глаз рассматривают в качестве показателя искренности собеседника, а

  • также его желания (или нежелания) поддерживать дальнейший контакт. Считается, что заин тересованное, согласованное, искреннее общение сопровождается контактом глаз собеседни ков в течение не менее одной трети всего времени общения. Если же контакт глаз составляет менее одной трети времени общения, то оно, скорее всего, сопряжено с неискренностью, не заинтересованностью и т.п.79 (см. приложение 2, пункт 4).

^ Кроме того, достижения нейрофизиологии последних лет, связанные с работами таких

ученых, как Р. Бэндлер, Д. Гриндер, Л. Кэмерон-Бэндлер, Д. Делозье, Р. Дилтс, X. Алдер, М. Эриксон и других, свидетельствуют, что по движениям глазных яблок возможно достоверное суждение о процессах, протекающих в психике человека. Установлено, что обращение к различным видам памяти (зрительной, слуховой, осязательной и др.) обусловливает возбуждение различных участков мозга, которые в свою очередь напрямую связаны с движениями

  • глаз. Учитывая, что для решения того или иного вопроса человек вынужден обращаться к собственной памяти, то есть к тому объему информации, который накоплен в течение жизни, наблюдение за глазодвигательными реакциями участника следственных действий позволяет с высокой долей вероятности делать суждения о его внутренней стратегии извлечения и орга низации информации, о направлении его мыслительной деятельности, возбуждаемой в ре зультате сообщения ему неких сведений и, в частности, о том, припоминает ли он события, в действительности имевшие место, либо собирается выдумать иные (ложные)80.

Большую, хотя и не всегда ясно осознаваемую, роль в ходе следственного общения иг-

ft 1

рает пространственная организация поведения собеседников . В ее структуре возможно выделение двух основных групп невербальных сигналов: 1) ориентация собеседников при общении; 2) расстояние между ними (см. приложение № 2, пункт 5). Так, ориентация при обще-

См.: Архив Саратовского районного суда Саратовской области. 1999. Дело № 1-525.

79 См.: ПизА. Язык телодвижений. С.150.

80 См.: Алдер X. НЛП: современные психотехнологии. СПб., 2000. С.50-52.

81 См.: Андреева Г.М. Общение как обмен информацией (коммуникативная сторона общения) // Пси хология влияния. С.96.

35

  • нии, то есть угол, под которым люди сидят или стоят по отношению друг к другу, достоверно отражает степень знакомства собеседников, соотношение их социального либо должностного статуса, характер межличностных отношений и т.д. При этом информационно значимо взаи морасположение не только фигур в целом, но и их отдельных элементов (головы, туловища, коленей, носков ступней и т.д.)

  • Расстояние между собеседниками всегда выступает фактором, существенно влияющим на характер юаимоотношений между ними. Исследования Э. Холла и других специалистов показывают, что вокруг общающихся людей образуются своеобразные пространственные зо ны, очерчиваются некие невидимые психологические границы, которые следует соблюдать в зависимости от той или иной коммуникативной ситуации, отношений сторон, социального статуса партнеров и т.п.82 Выделяются четыре основные зоны: 1) интимная зона, составляю щая пространство вокруг субъекта радиусом примерно 45 см, в нее допускаются лишь близ кие люди, то есть те, кому оказывается особое доверие; 2) личная, или персональная, зона, включающая пространство вокруг субъекта радиусом от 45 до 120 см, обычно используется во время общения в официальной или неофициальной обстановке со знакомыми людьми; 3) социальная зона, составляющая пространство радиусом 120-400 см, чаще всего соблюдается

  • при общении с малознакомыми людьми, во время деловых встреч, в официальной обстанов ке, при приеме посетителей; 4) общественная зона - это пространство вокруг субъекта от 400 см и более, соблюдается во время выступлений перед большими группами людей83. Особен ности психики отдельных людей, их принадлежность к той или иной культуре могут приво дить к изменению (увеличению или уменьшению) размеров зон. Однако во всех случаях не санкционированное вторжение постороннего в личную, а особенно интимную, зону человека приводит к возникновению сильных отрицательных эмоций.

Объектами наблюдений следователя должны выступать также признаки оформления (имиджа) личности, среди которых могут быть выделены такие средства передачи невербальной информации, как прическа, макияж, украшения, наколки, одежда (ее покрой, цвет), обувь, а также автомобиль, дизайн квартиры, оформление рабочего места и т.д. Результаты

См.: Холл Э. Как понять иностранца без слов / Пер. с англ. М., 1997. С.271-305. 83 См.: Романов В.В. Юридическая психология: Учебник. М., 1998. С.390-391. Следует заметить, что значение расстояний между общающимися зависит от их возраста, пола и уровня культуры. Видимо, поэтому, в количественном определении границ зон общения у исследователей нет единства взглядов. Так, И. Атватер приводит следующие пределы зон: интимной - до 0,5 м, личной — от 0,5 до 1,2 м,

36

  • анкетирования сотрудников ОВД и прокуратуры показывают, что далеко не все из них видят в указанных аспектах внешности и самооформления человека источник получения значимой информации о нем. Так, при взаимодействии с тем или иным участником процесса раскрытия и расследования преступления на его манеру одеваться обращают внимание 6,8 % опрошен ных, на украшения и иные особенности оформления личности (дорогие ручки, сотовые теле-

% фоны и т.п.) - 5,3 %. В то же время исследования в области психологии свидетельствуют, что

сопутствующие признаки внешности человека весьма информативны для вынесения суждений о таких его качествах, как национальность и место жительства, профессия и место работы, социальное и материальное положение, вкус и потребности, характер и темперамент и даже стремления и страхи84 (см. приложение № 2, пункт 6).

Особого внимания заслуживают наколки (татуировки) - результат приобщения человека к определенным групповым ценностям, - многие из которых являются свидетельством не просто криминального прошлого субъекта, но и социально-ролевой функции ее обладате-ля85.Татуировка выступает своеобразной визитной карточкой человека, отражая его ценностные ориентиры и обеспечивая самоидентификацию личности в определенной социально-профессиональной среде независимо от места пребывания субъекта. Поэтому в криминоло-

  • гии среди многих внешних признаков человека татуировки рассматриваются как один из наиболее эффективных способов диагностики личности, позволяющий среди прочего полу чить «…ориентирующую информацию о криминальном прошлом человека, видах совер шенных преступлений, их числе и времени совершения, кличке, связях, положении, занимае мом в криминальной среде и др.»86. Вместе с тем результаты проведенного диссертантом со циологического исследования демонстрируют невостребованность практическими работни ками такого рода данных. Всего 6,6 % опрошенных осознают аксиологическую значимость исследования татуировок.

социальной - от 1,2 до 3,7 м, общественной - более 3,7 м. (И. Атватер. Невербальное общение // Психология влияния. С.217).

84 См.: Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком. С.28; Сорины, сестры. Язык одеж ды, или как понять человека по его одежде: Психологический практикум. М., 1998. С.100-141; Вил- сон Г., Макклафлин К. Язык жестов - путь к успеху / Пер. с англ. СПб., 1999. С.25—46.

85 См.: Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология: аудиовизуальная диагностика (татуировки, жар гон, жесты): Учебное пособие: В 2 ч. Часть 1. Домодедово, 1996. С.9.

86 Горюнов В.Е. Невербальное общение в криминальной среде как источник ориентирующей опера тивно-розыскной информации: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. СПб., 2002. С.7.

37

?* В то же время Ю.А. Алферов приводит данные, свидетельствующие о широкой распро-

страненности татуировок «в народе». Согласно этим сведениям на верхней части тела татуировки имеются у каждого третьего мужчины в Вологодской области, у каждого пятнадцатого - в Псковской и у каждого двенадцатого - в Новгородской. Точное число татуированных людей в России неизвестно, но, вероятно, счет идет уже на миллионы. При этом выборочные ис-

  • следования показывают, что около 70 % из них приобрели свои «украшения» в местах лише- ния свободы .

Все многообразие существующих татуировок может быть дифференцировано на отдельные группы. В наиболее общем виде все татуировки могут быть разделены на три группы: 1) декоративно-бытовые татуировки, отражающие прежде всего возрастные, интеллекту-альные либо религиозные особенности личности; 2) «блатные» татуировки, характеризующие неустойчивость психики и интересов ее владельца и обусловленные стремлением к подражанию; 3) уголовные татуировки, наносимые обычно в местах лишения свободы и имеющие тематическую направленность (например, отражение «специализации» уголовника, его роли и статуса и т.д.) .

Наконец, оптическая система восприятия дает возможность в числе прочего регистри-

  • ровать также те психофизиологические реакции человека, которые обусловлены изменениями, происходящими под воздействием переживаемых эмоций в вегетативной сфере его нервной системы. Эти реакции проявляются как внутренне, в виде изменений в осуществлении ряда функций организма (дыхания, кровяного давления и прочее)89, так и внешне. В последнем случае данные реакции могут быть выявлены визуально без использования каких-либо до полнительных приспособлений (см. приложение № 2, пункт 7). К числу внешних психофи зиологических реакций относятся: изменение цвета лица (покраснение, побледнение), появ ление испарины, тремор конечностей. Данные сигналы известны давно не только на профес сиональном, но и на обыденном уровне. Из числа опрошенных автором практических работ-

См.: АлферовЮ.А. Пенитенциарная социология… Часть 1. С. 14.

88 Там же. С. 22. Возможны и иные основания деления татуировок на виды. Подробнее см.: Пирож ков Б.Ф. Законы преступного мира молодежи (криминальная субкультура). Тверь, 1994. С.130-139.; Горюнов В.Е. Невербальное общение в криминальной среде… С.13; Бронников А.Г. Татуировки осу жденных, их квалификация и криминалистическое значение: Методическое пособие. М., 1980.; Ва- кутин Ю.А. Словарь жаргонных слов и выражений. Татуировки. Омск, 1979; Мильяненков Л.А. По ту сторону закона: Энциклопедия преступного мира. СПб., 1992 и др.

89 Подробнее данный вопрос будет рассмотрен в § 1 главы 2.

38

? ников 45,6% выделяют указанные физиологические реакции человека как показатель его внутренних переживаний в процессе осуществления следственных действий.

Например, в ходе осмотра квартиры, в которой был обнаружен труп мужчины, было ус тановлено следующее. Потерпевший, судя по обстановке, скончался от травмы головы, полу ченной от удара краем табуретки по голове. Убитый проживал в данной квартире, не будучи в ^ ней зарегистрированным, еще с несколькими людьми. Одним из них, неким Т., он и был об-

наружен. В ходе осмотра Т. всячески изображал потрясение случившимся, старался проде- монстрировать желание помочь членам следственно-оперативной группы, подробно отвечал на все их вопросы, призывал во чтобы то ни стало найти убийцу. Однако Т. заметно напрягся, когда одним из членов СОГ была высказана версия о том, что потерпевший убит одним из своих знакомых, а возможно, и сожителей. Волнение Т. заметно усилилось, когда специалист высказал предположение, что одежда и, вероятно, лицо и руки убийцы должны быть забрызганы кровью. Следователь отметил дрожание рук Т., необычную бледность его лица, появившуюся вдруг молчаливость до того крайне словоохотливого Т. Когда же следователь предложил специалисту осмотреть одежду и тело Т. на предмет наличия на них следов крови он вообще перестал владеть собой и выглядел совершенно потерянным. На лбу у него высту-

  • пили крупные капли пота, руки задрожали, а колени подгибались. Однако видимых следов крови обнаружено не было, и Т. заметно повеселел. И все же поведенческие реакции Т. не ос тавляли у следователя сомнений в его причастности к убийству. Поиск одежды был продол жен, и это в итоге дало свои результаты: в нижнем отсеке мусоропровода удалось обнаружить забрызганные кровью рубашку и брюки. Понимая, что дальнейшие отпирательства бесполез ны, вскоре Т. дал признательные показания90.
  1. Посредством акустической (слуховой) системы восприятия фиксируются поступающие от человека звуковые сигналы (преимущественно голос). В контексте изучения невербальной информации под голосом подразумевают все, что участвует в речи, помимо слов. Многочисленные характеристики голоса (тон, сила звука, ударения, тембр, паузы, ритм, интенсивность, темп), а также сопровождающие их проявления (плач, кашель, смех, вздохи) создают образ человека, способствуют распознаванию его состояний, выявлению психической индивидуальности. В целом они способны выполнять такие функции, как дополнение, замещение, предвосхищение речевого высказывания, регулирование речевого потока, акцен-

См.: Архив Тульского областного суда. 2000. Дело № 2-57.

«

39

  • тирование внимания на ту или иную часть вербального сообщения, а также функцию эконо мии речевого высказывания (см. приложение № 2, пункт 8). Данный факт хорошо осознается большинством (71,8 %) практических работников правоохранительных органов, о чем свиде тельствуют результаты социологического исследования автора и примеры из следственной практики.

• Так, при расследовании уголовного дела по обвинению гражданина Л. в совершении се рии краж, грабежей и разбойных нападений для допроса в качестве свидетеля была вызвана его соседка по коммунальной квартире. Следователь к моменту допроса не располагал дан ными о том, что она знала о преступлениях обвиняемого. Предполагалось получить сведения, характеризующие Л. в быту. На задаваемые следователем вопросы, касавшиеся поведения соседа, женщина отвечала спокойным, ровным голосом, признаков волнения не проявляла. Когда же был задан вопрос о том, что ей известно о совершенных Л. преступлениях, картина резко изменилась. Медленно, дрожащим и срывающимся голосом, заикаясь, она ответила, что о преступлениях ей ничего не известно. Изменилось и поведение женщины: лицо покрылось пятнами, пальцы рук задрожали. Сидя на стуле, женщина буквально не находила себе места. Такие «метаморфозы» натолкнули следователя на мысль о том, что допрашиваемой известны

? какие-то обстоятельства, связанные с преступлениями обвиняемого. Более настойчивое тре-

бование ответить на вопросы не дало результата. Волнение женщины усиливалось, в голосе стали проскальзывать истеричные нотки, и справиться с этим она уже не могла. Все это укрепило предположение следователя о том, что допрашиваемая говорит неправду. Изменения в тактике допроса, которые произвел следователь, в конце концов привели к успеху: женщина призналась, что ей было известно обо всех преступлениях Л. Более того, она дала признательные показания по поводу собственной роли в этих преступлениях, которая состояла в сбыте похищенного и сокрытии следов преступлений91.

  1. Тактильная (осязательная) система восприятия дает менее точную информацию о внешнем мире по сравнению, например, со зрением. Однако при общении тактильные ощущения, получаемые посредством рукопожатий, прикосновений и т.д., в большей мере, чем другие средства невербальной коммуникации, выполняют функцию индикатора статусно-ролевых отношений, символа степени близости общающихся. Поэтому неадекватное использование следователем (дознавателем) подобных средств невербальной коммуникации в ходе

91 См.: Архив Пролетарского районного суда г. Тулы. 1999. Дело № 1-985.

40

  • взаимодействия с участниками уголовного процесса, выражающееся, например, в демонстра тивном похлопывании по щеке, по плечу, поглаживании по голове малознакомого человека (в частности, на допросе), может привести к многочисленным и глубоким межличностным кон фликтам. В то же время эти средства общения при их умелом использовании способны стать серьезным средством положительного воздействия на участников уголовного процесса.

< Так, допрашивая 15-летнего С. - самого младшего из трех несовершеннолетних подоз-

реваемых в совершении серии ночных грабежей и разбойных нападений на граждан на улицах г. Тулы - следователь на определенном этапе ощутил, что его доводы постепенно начинают оказывать позитивное воздействие на допрашиваемого. С. перестал грубить и возмущаться, его эмоциональное возбуждение спало. Теперь он сидел молча, с потерянным видом, не поднимая глаз от пола. Чувствовалось, что он вполне осознал то тяжелое положение, в котором оказался, и, даже более того, внутренне готов раскаяться в содеянном, но не делает этого, вероятно, из чувства ложного товарищества и нежелания выдавать «друзей». Было очевидно, что необходим некий импульс, толчок, который позволил бы окончательно преодолеть внутреннюю установку С. на запирательство. И тогда следователь присел на стул рядом с С. и, обняв его за плечо, сказал: «Хватит валять дурака, у тебя еще вся жизнь впереди». С. по-

  • молчал, согласно кивнул головой и сначала нехотя, а потом все уверенней и уверенней начал давать показания .
  1. Запаховая (обонятельная) система восприятия позволяет выделять такую структуру невербальных средств общения, как запахи. Система запахов служит дополнительной характеристикой складывающегося образа человека, отражая его общий культурный уровень. Безусловно, система запахов не обладает такой детерминирующей силой, как мимика, жестикуляция или психофизиологические реакции. В силу того, что обоняние в общении, во взаимодействии людей имеет несколько приниженное значение по сравнению, например, со зрением или слухом, оно проявляет свою детерминирующую силу только при весьма специфических обстоятельствах, таких как ситуации социальной, сенсорной изоляции, близкого (интимного) общения и т.д.

С точки зрения практического следоведения весьма важным является деление невербальных средств общения и передаваемой с их помощью информации на группы на основе учета степени волевого участия человека в процессе передачи невербальной информации.

См.: Архив Советского районного суда г. Тулы. 1997. Дело № 1-439.

ч

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННА^

41 БИБЛИОТШг , * Другими словами, в основу деления кладется учет степени сознательного контроля субъекта

за невербальными проявлениями своего тела, во многом определяющего адекватность невер бального отражения им собственных переживаний. С этих позиций возможно деление невер бальных проявлений (невербальной информации) на произвольные (то есть управляемые, пе редаваемые при активном сознательном контроле со стороны субъекта общения) и непроиз- щ вольные (неуправляемые, передаваемые при отсутствии его желания) .

Произвольными усилиями человек может заблокировать (обычно только частично) проявления эмоционального возбуждения в произвольных реакциях организма, к каковым относятся многие телодвижения, особенности речи и дыхания. Но очаг возбуждения центральной нервной системы, вызванный переживаемой эмоцией, при этом не исчезает, а проявляется в непроизвольных реакциях организма, которые лежат вне сферы волевого участия человека и выражаются в работе сердца, гладкой мускулатуры, желез внутренней и внешней секреции.

Вместе с тем эксперименты и исследования последних десятилетий в области невер бальных проявлений человека, проведенные на основе привлечения знаний, наработанных многовековой практикой восточных мистиков с их древней религиозной традицией трени- v ровки тела, позволяют говорить о том, что и непроизвольные реакции могут быть поставлены

под контроль воли. Однако данный вывод не исключает того, что подавляющее большинство людей не в состоянии эффективно и сознательно контролировать внутреннее состояние своего организма94.

Более того, способность субъекта к контролю над произвольными проявлениями собственного поведения напрямую зависит от особенностей складывающейся ситуации. Повыше-ние напряженности и неопределенности ситуации, необходимость длительной обработки больших объемов информации, осознание ее как опасной и т.п. - все это «распыляет» внимание человека и снижает возможности контроля, что отражает следующий пример.

Некий К. совершил покушение на убийство Е., нанеся ему несколько ножевых ранений, на территории ИТК, где они отбывали наказание. Затем К. доставил Е. в санчасть, заявив, что подобрал его раненым. Хотя К. и находился в числе подозреваемых, свою причастность к

93 См.: Хомич И.И. Человек - живая система: естественно-научный и философский анализ. Минск, 1989. С.222; Глазырин Ф.В. Психологические особенности обыска и выемки // Следственные дейст вия (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности): Учебное пособие / Под ред. Б.П. Смагоринского. Волгоград, 1994. С.94.

94 Хэссет Дж. Введение в психофизиологию / Пер. с англ. М., 1981. С.26.

42

  • преступлению он категорически отрицал, держась уверенно и вызывающе. При этом он был уверен, что от полученных ранений Е. умрет. В результате оказанной медицинской помощи и последующего лечения Е. остался жив, однако потерял дар речи и возможность писать. О том, что потерпевший жив, К. не сообщалось. У него сложилось впечатление, что Е. скончался и теперь уже нечего бояться разоблачения. Следователь, чтобы побудить К. дать правди-
  • вые показания, решил попытаться сформировать у него мнение, будто Е. не только жив, но и дает уличающие К. показания. С этой целью во время очередного допроса К. на столе среди бумаг было положено несколько фотографий потерпевшего, на которых он был запечатлен вместе со следователем. К. сразу увидел снимки, и все его внимание сконцентрировалось на них. Следователь же спокойно задавал вопросы. К. не выдержал и спросил, что это лежит среди бумаг. Следователь с безразличным видом что-то ответил и продолжил допрос. Далее К. уже не мог сдержать себя и попросил показать снимки. После его неоднократных и настойчивых просьб следователь, наконец, разрешил посмотреть их. Было заметно, что допрашиваемый потрясен. Вскоре он дал признательные показания95.
  • По своему происхождению невербальные сигналы, составляющие тело невербальной информации, могут быть дифференцированы также на врожденные (результат эволюции че- т ловечества) и приобретенные (результат социализации конкретной личности). Врожденные

сигналы (мимические выражения основных эмоций, некоторые особенности речи, внешние проявления психофизиологических реакций и т.д.) присущи всем людям независимо от места их проживания, культурной и этнической принадлежности. Приобретенные сигналы во многом обусловлены средой существования человека. Поэтому имеют место невербальные сигналы, которые присущи только отдельным группам людей, объединенных определенным критерием (национальной принадлежностью, профессиональной принадлежностью, социальным статусом и т.п.). С этой точки зрения могут быть упомянуты невербальные сигналы, которые присущи, например, русским, американцам и т.д. либо используются строителями, моряками, биржевыми работниками, работниками ДПС, служителями культов, глухонемыми, преступниками и т.д.

Приобретенные невербальные сигналы, используемые личностью в процессе коммуникации, отражают в известном смысле пределы и содержание ее культурного пространства. Неспособность определить и понять культурный компонент, а значит, неспособность к обще-

95 См.: Соловьев А.Б. Совершенствовать производство допросов на предварительном следствии // Следственная практика. М., 1978. Вып. 119. С.52-53.

43

нию на уровне культуры участника следственного действия ведет к серьезным, иногда непреодолимым, препятствиям в установлении контакта с ним и значительно повышает риск возникновения конфликтной ситуации96.

По отношению к субъекту общения невербальная информация подразделяется на воспринимаемую (получаемую извне) и передаваемую (отправляемую вовне).

Исходя из средств, которые задействуются человеком для фиксации невербальной информации, ее можно разделить на информацию, воспринимаемую непосредственно органами чувств, и информацию, воспринимаемую с использованием специальных технических средств (так называемых «детекторов лжи») .

Приведенный перечень оснований классификации невербальной информации не является исчерпывающим и может быть расширен. Вместе с тем с позиций рассматриваемой про- блемы получения и использования невербальной информации при раскрытии и расследовании преступлений данные основания, на взгляд диссертанта, могут быть признаны достаточными, что позволяет перейти к рассмотрению последующих вопросов.

96 См.: Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 18.

97 Подробнее виды невербальной информации, выделяемые исходя из отношения к субъекту общения и средств, используемых для ее фиксации, будут рассмотрены в главе 2.

44

ГЛАВА П

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ И КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ НЕВЕРБАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

§ 1. Основные методы познания невербальной информации

Деятельность следователей, направленная на познание невербальной информации, яв- ляется составной частью их активности по собиранию криминалистически значимой информации. Имея целью получение сведений, которые могли бы стать доказательствами по делу либо способствовали получению доказательств и принятию мер для предупреждения и пресечения других преступлений, эта деятельность осуществляется на основе методов, разработанных криминалистической наукой и практикой расследования преступлений.

Вопрос методологии, в частности вопрос о методах исследования, является ключевым для любой области науки и практики, а потому требует глубоко научного подхода. От метода, способа деятельности зависит ее результативность. Наличие правильно избранного метода исследования во многом определяет достоверность полученных результатов, и наоборот, ошибочность метода, его отсутствие приводит к невозможности проведения исследования. В этой связи вполне уместно будет вспомнить высказывание академика И.П. Павлова, утверждавшего, что «метод - самая первая, основная вещь… от метода, от способа действия зависит вся серьезность исследования. Все дело в хорошем методе… Метод держит в руках судьбу исследования»98. Метод всегда строится на познанных человеком закономерностях объективного мира и служит средством дальнейшего углубления процессов познания. Познанная и сконцентрированная в методе объективная закономерность превращается в систему принципов, которые регулируют познавательную деятельность в определенную последовательность операций при осуществлении познания и движения к намеченной цели. В самом широком смысле метод - это способ познания действительности, изучения явлений природы или об- щественной жизни, способ достижения какой-либо цели, решения задачи”.

Исследование работниками правоохранительных органов средств невербальных ком- муникаций участника уголовного процесса выступает одним из аспектов деятельности по

98 Павлов И.П. Лекции по физиологии. М, 1949. С.16.

99 См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика. С.62.

45

** изучению личности конкретного человека в рамках расследования преступления. Необходи-

мость этого может вызываться как требованием закона, так и причинами тактического характера, призванными обеспечить достижение таких целей, как получение необходимых данных для успешного раскрытия преступления, выбор и применение наиболее эффективных тактических приемов и т.п. В еще более широком понимании деятельность по изучению невер-

<? бальной стороны общения в ходе предварительного расследования преступления можно рас-

сматривать как один из множества частных случаев познания явлений объективного мира. Поэтому к нему в полной мере применима разработанная наукой методология, включающая в себя обширный перечень классификационных систем научных методов.

В современной криминалистике традиционно используется деление всего многообразия

_ научных методов на три уровня: 1) всеобщий диалектический метод познания; 2) общенауч-

ные методы и 3) специальные методы. Основы подобного деления были заложены в 60-х годах XX века Р.С. Белкиным и в настоящее время поддерживаются большинством ученых100. Рядом авторов (НА. Селиванов, Е.И. Зуев и др.) из числа специальных методов выделяется еще один уровень частных (отраслевых) методов101, что, однако, не меняет общего подхода к основанию деления.

  • Существуют и признаются и иные основания классификаций. Так, по преследуемым

целям выделяются методы, направленные на выявление и идентификацию скрывшихся с места происшествия преступников; установление личности по трупу и т.д. По источнику происхождения различают криминалистические, психологические, логические и иные методы102. С точки зрения разрабатываемой темы исследования особый интерес представляет деление криминалистических методов на органолептические, то есть основанные на восприятии признаков и свойств объекта посредством органов чувств визуально, на слух, с помощью обоняния или осязания, и инструментальные, основанные на восприятии с помощью технических устройств, приборов, приспособлений, аппаратуры. Анализ общей и специальной (юридической) литературы, так или иначе затрагивающей проблемы невербального общения,

См.: Белкин Р.С Сущность экспериментального метода исследования в советском уголовном процессе и криминалистике. М., 1961. С.24 и т.д.

101 См.: Зуев Е.И. Предмет, задачи, методы и система советской криминалистики // Криминалистика (актуальные проблемы): Учебное пособие / Под ред. Е.И. Зуева. М., 1988. С.13-14; Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982. С.24—31.

102 См.: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. С.204-205.

46

приводит к заключению, что сегодня вопрос о методах познания невербальной информации находит свое решение в рамках исследований на двух магистральных направлениях.

Первое направление мобилизует возможности органолептических методов исследования, которые, как известно, ограничены пределами чувствительности человеческих органов. Прежде всего речь идет о таких познавательных методах, как наблюдение, речевая коммуникация (беседа) и эксперимент. Технические средства при этом либо вообще не используются, либо их использование носит сугубо вспомогательный характер и не имеет определяющего значения для хода и результатов исследования.

Второе направление включает инструментальные методы криминалистических иссле- дований, формирующиеся на базе достижений естественных и технических наук. Они расширяют возможности человеческого восприятия, снижают уровень субъективности полученных результатов, повышают их достоверность. Основным из них в настоящее время является метод исследования с применением полиграфа. Вместе с тем достижения научно-технического прогресса способствуют формированию и других инструментальных методов познания, которые, однако, пока не находят широкого применения в криминалистической практике.

Важно отметить, что между органолептическими и инструментальными методами ис- следования невербальной информации103 нет острых противоречий. И те и другие имеют принципиально один объект изучения - человека в единстве его социальной, биологической и психологической сторон. Различия же в предмете исследования (внешние и внутренние невербальные сигналы) обусловлены по большей части разрешающими способностями мето-

103 Предлагаемое диссертантом название групп методов, которые могут использоваться при изучении невербальной коммуникации, а именно органолептические и инструментальные, соответствует названиям групп методов в общепринятой криминалистической классификации методов исследования. В то же время в специальной литературе по данному вопросу может встречаться и иная терминология. Так, А.И.Скрыпников, А.Ю. Лаговский и Л.А. Бегунова, рассматривая, по сути, органолептические методы изучения невербальной информации, используют понятие «визуальная диагностика психологических особенностей человека» (Скрыпников А.И., Лаговский А.Ю., Бегунова Л.А. Значение поведенческих реакций подозреваемого… С.З). То же относится и к инструментальным методам исследования. П. Прукс использует понятие «инструментальная диагностика эмоциональной напряженности» {Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи». Инструментальная диагностика эмоциональной напряженности и возможности ее применения в уголовном процессе. Тарту, 1992. С. 29); П.И. Гуляев и И.Е. Быховский — «инструментальный метод регистрации физиологических параметров» {Гуляев П.И., Быховский И.Е. Исследование эмоционального состояния человека в процессе производства следственного действия // Криминалистика и судебная экспертиза: Респ. межвед. сб. науч. и науч.-метод. работ. Киев, 1972. Вып. 9. С. 126) и т.д. В данной работе не ставится целью выработка единого понятийного аппарата в отношении методов исследования невербальной информации. Поэтому используемые диссертантом и встречающиеся в специальной литературе названия указанных методов следует рассматривать как синонимы.

47 дов. Однако использование или неиспользование технических средств при изучении невербальных проявлений в ходе раскрытия и расследования преступления влечет за собой возникновение различных последствий правового, этического, тактического и иного характера, изменяющих условия, порядок и значение самой процедуры исследования. Поэтому данные группы методов и рассматриваются раздельно как относительно самостоятельные.

1.1. Органолептические методы познания невербальной информации

Наблюдение. Метод наблюдения - один из самых распространенных и эффективных методов как в науке, так и в практической деятельности. В современном понимании сущность наблюдения сводится к целенаправленному и планомерному восприятию познаваемого объекта с целью его изучения путем вьщеления и оценки присущих ему свойств и характерных их признаков104. Очевидно, что наблюдение как метод познания, применяемый в конкретных науках и обслуживаемых ими сферах деятельности, в каждой из них имеет свою специфику, обусловленную рядом факторов (субъектом и объектом познания, задачами и условиями процесса познания).

В.А. Образцов, С А. Насонов и Т.Ю. Рзаев выделяют признаки, обусловливающие спе- цифику криминалистического наблюдения. Во-первых, оно применяется должностными лицами правоохранительных органов, ведущих борьбу с преступностью уголовно- правовыми средствами (следователями, прокурорами, оперативными сотрудниками органов дознания и др.). При этом метод наблюдения применяется не сам по себе, а в определенных рамках деятельности указанных должностных лиц: при проведении следственных действий (допросов, очных ставок, обысков, следственных экспериментов и т.д.), оперативно-розыскных мероприятий (опросов граждан, наблюдения), иных контактов с гражданами при производстве по уголовным делам. Во-вторых, криминалистическое наблюдение осуществляется в целях получения информации, имеющей значение для уголовного производства, и ее использования при решении правовых, криминалистических, розыскных и организационных задач. В-третыос, в круг объектов криминалистического наблюдения включаются лишь такие элементы и системы окружающего мира, которые имеют отношение к предмету познания, сред-

104 См.: Полевой Н.С. Методологические основы и методы криминалистики и криминалистической деятельности // Криминалистика: Учебник / Под ред. Н.П. Яблокова. М., 1995. С.61; Царенко П.П.

48

ствам и организации поисково-познавательной деятельности. В частности, к ним следует относить и информационные аспекты внешности проходящих по делу лиц, что признано многими авторами исследований в области криминалистики . В-четвертых, деятельность субъекта наблюдения должна осуществляться в полном соответствии с принципами уголовного судопроизводства и на базе использования средств и приемов, отвечающих критериям допустимости в данной сфере правоприменения106.

Процесс наблюдения всегда связан с концентрацией внимания на объекте наблюдения (в качестве которого при изучении невербальной информации выступают средства невер- бального общения человека), что усиливает восприимчивость наблюдателя к этим объектам. В связи с этим верно замечание Л.К. Закаржевского о том, что «процесс восприятия всегда связан с состоянием нашего сознания, направления мысли, концентрации внимания, что усиливает или ослабляет нашу восприимчивость предметов»107. Внимание - необходимый элемент наблюдения, может существовать в нескольких формах. Исследование невербальных средств общения требует так называемого произвольного (преднамеренного) внимания, которое характеризуется сознательно поставленной целью на изучение внешности и поведения человека и волевыми усилиями для устойчивой концентрации внимания на выполнении дея- тельности, необходимой, чтобы достигнуть этой цели .

Наблюдение как метод собирания, исследования и оценки доказательств: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 12-14.

105 Р.С. Белкин по этому поводу отмечал, что «характерными объектами наблюдения в криминали стическом научном наблюдении являются: «люди - их внешние признаки, как статические, так и ди намические, внешние проявления их эмоционального состояния, характера, темперамента и пр.» {Белкин Р.С. Криминалистика. М., 1969. С.28). Схожее мнение высказывает Ф.В. Глазырин, указав, что «объектами наблюдения … будут: сам преступник (его поведение, социальные и психологиче ские качества личности, внешний облик, особенности речи, мимика, характер психофизиологических реакций на определенную ситуацию), другие лица, передающие те или иные сведения о личности об виняемого (свидетели, потерпевшие, соучастники обвиняемого, его знакомые, родственники и т.д.)» {Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого… С.28-29). О.В. Соколова в перечне объектов кри миналистического наблюдения отмечает «<…> 6) поведение и действия проходящих по делу лиц; 7) действия различных участников отдельных следственных актов …» {Соколова О.В. Наблюдение как метод исследования в криминалистике и доказывании: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1994. С.13).

106 См.: Образцов В.А., Насонов С.А., Рзаев Т.Ю. Криминалистическое наблюдение… С.230.

107 Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966. C.I21.

108 См.: Добрынин Н.Ф. Произвольное и послепроизвольное внимание // Ученые записки МГПИ. М., 1958. С.17.

49

  • Например. Когда вновь назначенный следователь изучал собранные материалы уголов ного дела, он заметил, что первоначально обвиняемый К. признавался только в совершении кражи. Однако затем он признал себя виновным в совершении еще ряда преступлений, в том числе тяжких (грабежи, изнасилования и т.д.) В то же время его показания, которыми он ули чал сам себя, нередко не соответствовали, а иногда и прямо противоречили показаниям иных

  • лиц. Когда же в ходе допросов прежний следователь обращал на эти обстоятельства внимание К., тот легко изменял показания и приводил новые версии случившегося. Учитывая это, но вый следователь предположил, что К. оговаривает себя, очевидно, под воздействием работни ков дознания, хотя он и отрицал это.

Встретившись с К. на допросе, следователь особое внимание сосредоточил на изучении m его внешнего вида. В кабинет К. вошел, припадая на одну ногу, на стул садился тяжело, ви-

димо, испытывая боль, так как при этом он заметно морщился. Выглядел К. совершенно изможденным и безразличным к происходящему. На стуле сидел согнувшись, опустив потухшие глаза к полу. Во всем облике К. проявлялась какая-то обреченность и покорность судьбе. Все это еще более утвердило следователя в его первоначальном мнении. Чувствовалось, что К. необходима психологическая встряска (причем основанная на положительных эмоциях),

  • иначе склонить его к действительно правдивым показаниям вряд ли удастся. Поэтому следо ватель довольно демонстративно и резко обратился к конвоиру: «Почему в наручниках? Снять!» Затем тем же резким тоном попросил его выйти из кабинета. К., весьма удивленный происходящим, явно проявил интерес к личности следователя. Развивая наметившийся про гресс в отношениях, следователь подсел к К. и завел с ним разговор, начав его с фразы: «Ну,

^ что, натерпелся ты туг». В ходе беседы выяснилось, что К. - глубоко верующий человек. По-

степенно, используя моральное воздействие, следователю удалось расположить к себе К., вызвать его доверие. Спустя некоторое время К. дал правдивые показания109.

Приведенный пример наглядно показывает, что целью наблюдения должно явиться не простое фиксирование признаков внешности и особенностей поведения человека, которые сами по себе выступают лишь внешними сторонами объекта исследования. Она (цель наблю-

t дения) должна с необходимостью включать в себя анализ воспринятых сигналов, установле-

ние их связи со скрытыми внутренними (психическими и физиологическими) состояниями человека, его социальной сущностью. Выявление скрытой информации в процессе наблюде-

См.: Архив Саратовского районного суда Саратовской области. 1999. Дело № 1-549.

%

50

ния производится непрерывно, представляя собой осмысливание следователем наблюдаемого, основу продолжения наблюдения. Без этого наблюдение утратило бы свой целеустремленный характер, превратилось бы в беспорядочную совокупность восприятий как относящихся, так и не относящихся к делу фактов и явлений, утратило бы присущие ему оценочное содержание.

Существующее многообразие средств невербального общения человека существенно затрудняет задачу восприятия всех передаваемых с их помощью информационных сигналов. Такого рода затруднения нередко еще более усиливаются необходимостью параллельного выполнения работником правоохранительных органов иных действий (ведение протокола, формулирование вопросов, выслушивание и оценка смыслового содержания ответов и прочее). Все это приводит к необходимости переключения и распределения внимания между наблюдаемыми объектами и как следствие - к понижению порога восприятия невербальных сигналов, возрастанию угрозы упущения части невербальной информации.

Наблюдение, как и любая деятельность, оказывается результативнее, если оно осущест- вляется в соответствии с некоторой программой, планом. Учитывая особенности человеческого восприятия, действующего по принципу от общего к частному, от более «крупного» к более «мелкому», от целого к его составляющим, А.Ю. Лаговский, А.И. Скрыпников, В.Н. Тележникова и Л.А. Бегунова предлагают производить изучение невербальной стороны общения человека при помощи метода наблюдения на основе следующего алгоритма. Во-первых, оценивается внешний облик человека, его физические данные, прическа, одежда, украшения и прочие внешние атрибуты и признаки, на основании которых могут быть сделаны предварительные выводы о его профессиональной деятельности (например, рабочий комбинезон, специальная форма и т.д.), национальной принадлежности (национальный костюм и его элементы), умственном развитии, материальном положении, вкусе, желании произвести впечатление и т.д.

Во-вторых, внимание должно быть обращено на анатомические свойства, особенности телосложения, на основе анализа которых устанавливаются основные параметры человека, к числу которых относятся: половые признаки, возраст, национальная принадлежность, общее впечатление о пройденном жизненном пути, типические и характерологические особенности, предположительный тип профессиональной деятельности.

Наконец, в-третьих, исследованию подвергаются более мелкие детали внешности че- ловека, а именно: голова и лицо, соотношение различных частей головы, черты лица и его

51

пропорции, лоб, морщины, брови, глаза и нос, рот и подбородок, шея; мимические движения лица, особенности взгляда, отдельно смех и улыбка; особенности походки, осанки, характеристики стойки и посадки; форма рук и пальцев, жестикуляция (жесты защиты, оценки, агрессивности, открытости и т.п.); характеристики голоса и дистанции в общении (скорость и громкость речи, артикуляция и режим голоса, «расстояние» в разговоре и др.) На их основе устанавливаются дополнительные (уточняющие) данные о личности человека, касающиеся в основном его конкретных психоэмоциональных состояний110.

Приведенный алгоритм изучения поведения и внешности человека носит рекоменда- тельный характер и может меняться исходя из соображений целесообразности и изменения обстановки общения. Важную роль в плане объективации результатов наблюдения играют условия наблюдения, то есть факторы, обусловливающие характер восприятия. Можно говорить о благоприятных и неблагоприятных, затрудняющих восприятие условиях.

К первым прежде всего следует отнести внутреннюю готовность работника к наблюде- нию, выражающуюся в наличии у него должного навыка наблюдения за невербальными проявлениями, знаний по поводу получения и обработки невербальных сигналов, четко уясненных целей, задач, объектов наблюдения и прочее. Данное, на первый взгляд очевидное, положение на практике не всегда реализуется должным образом. Профессиональная подготовка современных следователей, дознавателей и т.д. не предполагает изучения невербальной коммуникации в ходе следственного общения. Сегодня большинство авторов учебников и учебных пособий по криминалистике и юридической психологии либо вообще обходят их своим вниманием, либо лишь обозначают их, не решаясь на глубокие исследования и разработку практических рекомендаций. Это порождает своеобразный дефицит знаний о невербальной коммуникации и приводит к многочисленным затруднениям в интерпретации ее содержания и использовании ее возможностей. Например, исследования Т.Ю. Рзаева показывают, что около 60 % следователей испытывают потребность в знаниях по распознаванию и использованию невербальных проявлений лиц, с которыми им приходится сталкиваться в ходе своей профессиональной деятельности11 .

Зачастую пробелы в знаниях восполняются за счет «интуиции», жизненного опыта, обыденных представлений либо сомнительных публикаций в околонаучной литературе о

См.: Лаговский А.Ю., Скрыпников А.И., Тележникова В.Н., БегуноваЛ.А. Составление психологического портрета преступника. С.75. ‘” Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: Дис…. канд. юрид. наук. С.133.

52

значении тех или иных поведенческих проявлений. Так, проведенное диссертантом анкетирование показало, что при стопроцентном признании значимости невербальной информации лишь 7,2% опрошенных отталкиваются при интерпретации невербальных сигналов от конкретных литературных источников, специально посвященных проблемам невербальной коммуникации. При этом только 2,4% упомянули литературу по криминалистике и юридической психологии. В то же время 78,6% опрошенных оценивают поведение и внешний облик участников процесса расследования исходя из собственного жизненного опыта и отдельных публикаций и выступлений в прессе и на телевидении по этой теме. Наконец, 14,2% практических работников вообще затруднились в определении той базы, на основе которой они оценивают невербальную составляющую общения.

Таким образом, налицо насущная необходимость обучения практических работников правоохранения, а также студентов, избравших уголовно-правовую специализацию, основам невербального общения . Оставляя за рамками данного исследования вопрос о названии спецкурса, введение которого способствовало бы такому обучению, заметим, что он должен состоять, по крайней мере, из двух частей: теоретической, которая включала бы общие сведения о совокупности невербальных сигналов, правилах их выявления и анализа, и практической, состоящей в обучении прикладному использованию полученных знаний применительно к расследованию преступлений113.

Возвращаясь к рассмотрению благоприятных условий наблюдения, отметим, что помимо присутствия у наблюдателя должных знаний об объекте наблюдения важную роль в плане повышения эффективности рассматриваемого метода исследования играют фоновые обстоятельства: отсутствие отвлекающих внимание посторонних раздражителей и наличие достаточного времени для наблюдения. Данный тезис подтверждается следующим примером.

Через несколько часов после получения заявления от потерпевшей о совершении в от- ношении нее разбойного нападения, по подозрению в совершении этого преступления был задержан и доставлен для допроса следователю гражданин В. Явно не ожидавший столь

Подобная точка зрения выражена и некоторыми другими авторами. См.: Луценко О.А. Становление спецкурса «Криминалистическая невербалика» // Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики. Всероссийский «круглый стол» (г. Ростов-на-Дону, 15-16 июня 2000 г.): Сборник тезисов. Ростов-на-Дону, 2000. С.53-56.

113 Это тем более важно, что, как показывает исследование Т.Ю. Рзаева, около 2/3 следователей воздерживаются от применения имеющихся знаний о невербальных проявлениях в силу отсутствия у них должного навыка подобной деятельности (Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: Дис. … канд. юрид. наук. С. 133).

53

  • стремительного развития событий, В., оказавшись в кабинете следователя, чувствовал себя крайне неуверенно. Он заискивающе заглядывал в глаза следователю, в горле у него пересо- хло, голос хрипел и срывался, на вопросы следователя В. отвечал невпопад, путался в показаниях. Чувствуя, что поведение выдает его, В. попытался взять себя в руки и успокоиться. Это тоже не ускользнуло от внимания следователя: сидя на стуле, В. сжал руки и напрягся всем
  • телом. Но это его не спасло, В. все больше и больше путался в показаниях. Чувствовалось, что еще немного и В. не выдержит и прекратит запирательства. Однако в этот момент в кабинет заглянул один из руководителей подразделения ОВД и попросил следователя выйти «на пару слов». Следователь заметил, что не может выйти сейчас, так как ведет допрос подозреваемого. На что начальник ответил: «Ничего, подождет! Выйди!»
  • Когда следователь вернулся и продолжил допрос, стало ясно, что благоприятный психологический момент упущен. В. успокоился и занял позицию полного отрицания какой-либо причастности к хищению. Вину его удалось затем доказать лишь благодаря счастливой слу- чайности. При обыске у одного из подозреваемых по совершенно другому делу были обнаружены золотые серьги и цепочка, опознанные потерпевшей по разбойному нападению как свои. При этом обыскиваемый показал на В. как на лицо, продавшее ему эти украшения114.
  • Подготовленность наблюдателя проявляется также в его способности к сдержанному анализу воспринятого. Речь идет о своеобразной дисциплине ума, дисциплине мышления на- блюдателя, исключающей, например, подмену факта выводом о факте, обеспечивающей четкое разграничение между свидетельствами чувств и выводами из этих свидетельств, способствующей отделению подлинного от воображаемого, привнесенного в наблюдение фантазией и т.д. Свойства мышления таковы, что воспринимаемые в ходе наблюдения особенности облика и поведения человека опосредуются всем его «опытом,… „внутренним миром”, преследуемыми им целями. Никогда не способный абстрагироваться от них субъект восприятия обычно связывает внешний облик, манеру поведения и стиль действования другого человека с определенными устремлениями, вкусами, моральными принципами.,.»’15. Представление о них как раз и формируется на собственных убеждениях, собственном опыте наблюдателя.
  • ^ Внешний облик и действия людей могут по-разному отвечать этико-эстетическим требовани-

ям, сформированным у работника правоохранительных органов и более или менее им осозна- ваемым. Поэтому люди вызывают у него к себе неодинаковое эмоциональное отношение.

114 См.: Архив Сосновского районного суда Тамбовской области. 1999. Дело № 1-198.

115 Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком. С. 40.

54

Возникнув, это отношение вносит свой корректив в дальнейшее формирование у индивида образа каждого из тех людей, с которыми он общается, затушевывая одни их стороны и вы- пячивая другие. Достаточно красноречиво данное обстоятельство описал много десятилетий назад Э. Анушат: «Криминалист оценивает показания, сообщенные ему служащим, разумеется, иначе, чем те, которые он получает от пастуха или выпивающего сапожника. Улики, отно- сящиеся к врачу или другому интеллигентному лицу, проверяются иначе, чем те, которые ка- саются уже судившегося известного громилы или сутенера»’’ .

В целом эмоциональные переживания (испуг, удивление, радость и прочее), сопутствующие процессу наблюдения, оказывают негативное воздействие на восприятие. Они рассеивают внимание и нарушают правильность восприятия, преувеличивая значимость воспринимаемого или, наоборот, способствуя его недооценке. Отсюда следует рекомендация сдержанного восприятия всего обнаруженного с сознательным подавлением собственной эмоциональной стороны восприятия.

Это тем более важно в силу того, что работники правоохранительных органов, реализующие данный метод нередко сами выступают в качестве объектов наблюдения со стороны других участников уголовного процесса, иных лиц, групп населения, подчас становясь предметом всеобщего внимания. Демонстрируемые следователем, оперативным работником и др. те или иные проявления своей эмоциональной сферы зачастую служат для проходящих по делу лиц и иных граждан основой к организации собственного поведения. Известно, что люди способны не только передавать информацию посредством невербальных средств общения, но и воспринимать ее, пусть и не всегда в полной мере осознавая это117. Несдержанность в проявлении эмоций способна сильно затруднить процесс взаимодействия, свести на нет об- становку доверия и сотрудничества, сообщить противостоящей стороне о имеющихся у сле- дователя затруднениях, раскрыть другую важную информацию. Среди гфеступников «есть немало людей очень одаренных, которые без всяких компьютеров и социологических опросов безошибочно просчитывают свое окружение и делают тончайшие прогнозы. Они прекрасные психологи, … и поведение … сотрудников правоохранительных органов для них

Анушат Э. Искусство раскрытия преступлений и законы логики. М., 2001. С.25. 117 Подробнее об этом см.: Биркенбил В. Язык интонации, мимики, жестов / Пер. с нем. СПб., 1997. С.12; ПизА. Язык телодвижений. С.13-14; Ниренберг Д., Калеро Г. Читать человека как книгу / Пер. с англ. // Читать человека как книгу / Составитель Е. Знак. М., 1998. С.224-225; Ермолаева Е.А. Психосемиотический анализ жестикуляции как знакового средства общения (в соотношении с языком): Ав-тореф. Дис … канд. псих. наук. М., 1984 и др.

55

ожидаемо, предсказуемо»118. Поэтому следует согласиться с мнением В.А. Образцова о том, что искусство владения собой не знает мелочей. Оно, в частности, предполагает умение смотреть на себя как бы со стороны, видеть себя глазами окружающих людей, оценивать себя объективными и строгими критериями, корректировать в нужном направлении свои действия, держать под контролем тон, громкость, содержание своей речи, ее словесное оформление, артикуляцию, мимику1’ .

К сожалению, результаты анкетирования работников ОВД и прокуратуры показывают, что этот факт осознается не всеми. Если на необходимость контроля за источниками невербальной информации других лиц указали все опрошенные, то на те же действия в отношении собственных сигналов указали всего 35,8 % опрошенных.

Анализ и интерпретация выявленных невербальных сигналов должны осуществляться с учетом, помимо прочего, еще ряда требований. Во-первых, рассмотрение различных видов информационных сигналов необходимо производить комплексно, учитывая их взаимосвя- занность и взаимообусловленность . А. Пиз утверждает, что «одной из основных ошибок… в деле изучения языка тела является стремление выделить один жест и рассматривать его изо- лированно от других жестов и обстоятельств». И далее: «Ключом к правильной интерпретации жестов является учитывание всей совокупности жестов.. ,»121. То есть риск ошибки может быть сведен к минимуму лишь на основе сравнительного анализа результатов наблюдения за различными видами коммуникации, связанными между собой и образующими целостный распознавательный и идентификационный комплекс.

Во-вторых, отдавая должное значимости результатов криминалистического наблюдения за отдельными видами невербальных сигналов, не стоит принижать значение речевого канала передачи информации. И не только потому, что язык - основное средство общения, но и в силу того, что «одна и та же „фраза” невербального языка может звучать по-разному, в зависимости от речи собеседников»122. Характер соотношения вербальной и невербальной составляющей коммуникации отражается в понятии конгруэнтности, которое обозначает «со-

118 Милъяненков Л.А. По ту сторону закона… С.58.

119 См.: Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. М., 1994. С.108-109. См. также: Дулов А.В. Ос новы психологического анализа на предварительном следствии. М., 1973. С.23-25.

120 См.: Образцов В.А., Рзаев Т.Ю. Допрос как процесс информационного взаимодействия // Следст венные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. С.56.

121 Пиз А. Язык телодвижений. С.23

122 Квиллиам С. Тайный язык жеста и взгляда / Пер с англ. М., 1998. СП.

56

  • стояние внутренней целостности, когда в психике нет противоречащих частей и невербальная информация соответствует тому, что человек говорит» . Содержание устной речи и невербальное поведение у человека, дающего правдивые показания, обычно совпадают (то есть, конгруэнтны). Соотношение указанных составляющих коммуникации при сообщении ложных сведений, напротив, характеризуется рассогласованностью, противоречием друг другу
  • (неконгруэнтны). В этой связи А.Ю. Панасюк замечает: «Прочесть подлинные, а не демонст- рируемые мысли собеседника - это значит суметь обнаружить рассогласование между его сознательным поведением и подсознательными поведенческими актами, между сознанием и подсознанием и дать правильную оценку выявленных расхождений»’ .
  • Подобная задача тем более важна, что, как показывает следственная практика, многие ^ лица (особенно те, кто ранее совершал преступления), попав в орбиту уголовного судопроиз-

водства, нередко специально принимают маскировочные «ролевые маски», стремясь сформировать более благовидное представление о себе, увести расследование на ложный след и т.д.

Например, при расследовании уголовного дела, возбужденного по признакам преступ ления, предусмотренного ч.З ст. 30 и ч.1 ст. 105 УК РФ, было установлено, что подозревае мый - гражданин Б., нанес потерпевшей - гражданке Т. в ее квартире несколько легких ноже- ^ вых ранений. Также было установлено, что на протяжении нескольких месяцев до происше-

ствия Б. выполнял различные ремонтные и строительные работы по просьбе Т. в квартире ее дочери. В ходе допросов и Б., и Т. одинаково описывали обстоятельства нанесения ранений Т. Показания их разнились лишь в отношении причин произошедшего. Если Б. утверждал, что ранения Т. он нанес, находясь в состоянии сильного душевного волнения, вызванного ее ос-корблениями и нежеланием выплатить причитающиеся ему деньги за работу, то Т. называла иные причины происшествия. Она утверждала, что никогда не оскорбляла Б., все причитающиеся деньги она ему уже выплатила, а напал на нее Б. совершенно неожиданно для того, чтобы убить и ограбить.

Анализируя показания потерпевшей, следователь обратил внимание на некоторую неес тественность поведения Т. в ходе допросов. Рассказывая об обстоятельствах нападения, об щ ужасе и боли, которые она при этом испытала, она сопровождала свои слова весьма демонст-

ративными мимикой, жестами и интонацией, которые, однако, создавали впечатление не-

Коледа СВ. Моделирование бессознательного. Практика НЛП в российском контексте. М., 1999. С.193. 124 Панасюк А.Ю. А что у него в подсознании? М., 1996. С.42.

*

57

правдо подоб ности. Т. как будто играла свою роль и при этом явно переиг рывал а. Это заста- вило следов ателя усомн иться в правд ивости ее показа ний и предп ринять допол нитель ные меры к поиск у каких- либо свидет елей престу плени я. В итоге одна из соседо к Т. показа ла, что слыша ла, как в день проис шеств ия Т. долго с кем- то ругала сь, а затем раздал ся ее пронз и- тельн ый крик. Это показа ние в совоку пност и с други ми устано вленн ыми факта ми склон ило следст вие к версии , на которо й настаи вал Б., и к перекв алифи кации деяния
.

В- треть их, следуе т учиты вать особен ности ситуац ии, в которо й реализ уется процес с взаимо действ ия. Други ми словам и, необхо димо учиты вать контек ст общен ия, то есть сово- купно сть субъек тивны х и объект ивных фактор ов, детерм иниру ющих те или иные отклон ения от обычн ых проявл ений активн ости объект а наблю дения, напри мер, состоя ние здоров ья комму никато ра, степен ь его трево жност и от ожида емых неблаг оприят ных перспе ктив и другие фактор ы.

Речев ая комму никац ия (бесед а). Данны й метод предст авляет собой обмен инфор ма- цией посред ством вербал ьных (речев ых) средст в общен ия между работн иками правоо храни- тельн ых органо в и иными участв ующи ми в деле лицам и. В област и уголов ного судопр оиз- водств а приме нение метода беседы и его содер жание приоб ретают опреде ленну ю специ фику. Если в повсед невно й практи ке беседа осуще ствляе тся как равно правн ое общен ие нескол ьких лиц, то в уголов ном процес се она модиф ициру ется в своеоб разны й расспр ос, когда следов атель ставит вопрос ы, опреде ляет темы, характ ер, содер жание общен ия, а проти востоя щий участн ик общен ия отвеча ет на постав ленны е вопрос ы.

Обычн о метод беседы исполь зуется не сам по себе как чисты й метод познан ия, а в ком- плексе с иными метода ми, призва нными обеспе чить успех в дости жении цели. При изучен ии инфор мацио нных аспект ов поведе ния и внешн ости челове ка сопутс твующ ими беседе мето- дами являю тся, как прави ло, наблю дение и экспер имент, приче м исполь зуются они не иначе, как в рамках того или иного процес суальн ого или непро цессуа льного действ ия, осуще ствляе мого в ходе следст венно й и иной деятел ьности .

Как уже было отмече но, речь служи т важны м источн иком данны х о лично сти челове ка. Вся инфор мация, получа емая через изучен ие призна ков устной речи, может быть раздел ена на смысл овую и лично стную. С учетом темы исслед ования замети м, что послед няя в числе прочег о позвол яет судить о физич еском, психо логиче ском и социал ьном образе лично сти,

См.: Архив Волжс кого районн ого суда Сарато вской област и. 1999. Дело № 1- 163.

58

половозрастных особенностях, чертах характера, образовании, интеллекте, месте проживания (диалекте) и т.д.126 Помимо этого, анализ различных признаков голоса позволяет выявить эмоциональные и физиологические состояния субъекта в момент речевого акта, «сказать об отношении его владельца к тому или иному факту, помочь лучше понять самочувствие и темперамент человека и даже раскрыть некоторые черты его характера, скажем, такие как уверенность или неуверенность человека в себе» .

Объектом внимания работника следствия (дознания) при речевом взаимодействии должна быть не только устная речь интересующего его лица, но и его собственная речь. В литературе достаточно широко освещен так называемый прием «словесной разведки». Упоминания о нем имеются в работах АР. Ратинова, В.В. Романова, И.А. Матусевича, А.А. Топоркова и других авторов. При этом заметна тенденция к ограничению сферы применения ука-

19Й

занного приема рамками лишь такого следственного действия, как обыск , что представляется необоснованным снижением его тактического потенциала. Речевые высказывания следователя, обращенные к интересующему его лицу и облеченные в форму вопросов, суждений и т.п., которые имеют своей целью спровоцировать появление у оппонента сигналов, несущих информацию о его отношении к этим словам, могут применяться в процессе раскрытия и расследования преступления в рамках любых действий, как процессуального, так и непроцессуального характера, при условии, что они тактически целесообразны и не содержат заведомой лжи, оскорблений и иных высказываний, унижающих честь и достоинство гражданина.

Поэтому для изучения невербальной коммуникации человека представляется приемле- мым предложение А.Е. Михальчука о применении в ходе следственных действий приемов, «в основу которых положены определенные высказывания следователя либо лиц, как участвующих, так и не участвующих в допросе, но играющих определенную роль в реализации тактического приема», а также приемов, «в основу которых положены высказывания следо-

См.: Топорков А.А. Фонологические аспекты как носители криминалистически значимой информации // Криминалистика: Учебник / Под ред. В.А. Образцова. М., 1997. С.199-209.

127 Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком. С.24. Схожие идеи выражает О.Н. Кравчук (Кравчук О.Н. Научные основы работы со звуковыми следами преступной деятельности: Ав- тореф. дис…. канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2002. С. 17).

128 Например, И.А. Матусевич отмечает, что «словесной разведкой» называется «активное вступление в речевое общение с обыскиваемым (выделено мной - B.C.) с целью вызвать у него определенную реакцию» (Матусевич И.А. Изучение личности обвиняемого… С.59). В свою очередь В.В. Романов суть «словесной разведки» видит в том, что «следователь, прежде чем начать обследование какого- либо нового объекта, интересуется у обыскиваемого, что там находится, и наблюдает за реакцией обыскиваемого (выделено мной -В.С.)». (РомановВ.В. Юридическая психология. С.362).

59

вателя (либо иных лиц) с последующей демонстрацией каких-либо предметов или выполне-

129

нием определенных действий» .

Например. В ходе расследования серии краж, грабежей и разбойных нападений была получена информация, позволявшая предположить, что эти преступления совершены группой одних и тех же лиц в количестве 3-4 человек. Известна была и кличка одного из них, предположительно главаря, - «Бешеный». В ходе проведения следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий был установлен и задержан некий А. Под воздействием собранных доказательств А. признал свое участие в нескольких эпизодах краж и давал по ним подробные показания. Однако свое участие в других кражах, а тем более в грабежах и разбойных нападениях, он отрицал. Отрицал А. и наличие соучастников.

Тогда в ходе одного из допросов следователь решился на своеобразный психологический эксперимент. Когда допрос был уже закончен, А. расписался в протоколе, попрощался и уже собирался уходить в сопровождении конвоира, следователь неожиданно сказал ему вслед: «Кстати, привет тебе от Бешеного». Реакция А. была поразительной. Он вздрогнул так сильно, будто подпрыгнул. Лицо его исказилось, и, глядя на следователя широко раскрытыми глазами, А. хриплым голосом произнес: «Взяли!?» «Проходи, садись. Поговорим еще», - сказал следователь. Допрос продолжился. А. оказался настолько шокирован произошедшим, что потерял всякую способность к сопротивлению и вскоре дал признательные показания130.

Приведенный пример показателен также в том плане, что демонстрирует место и роль эксперимента как метода познания невербальной коммуникации участников следственных действий. В криминалистической деятельности эксперимент представляет собой опытную проверку субъектом следоведения имеющихся у него предположений по поводу того, что в определенном источнике имеются относящиеся к делу данные131. Направления использования эксперимента в следственной, оперативной и иной работе разнообразны. Одно из них - применение экспериментальных методов и приемов для установления причастности к пре- ступлению и выявления ложности показаний допрашиваемого. Сущность их была удачно сформулирована Н.И. Порубовым. По его мнению, она состоит в создании таких искусственных условий, при которых происходит резкое изменение эмоционального состояния допра-

129 Михальчук А.Е. Тактические комбинации при производстве следственных действий. Саратов, 1991. С.101-109.

130 См.: Архив Саратовского районного суда Саратовской области. 1998. Дело № 1-6.

131 См.: Шейфер С.А. Следственные действия… С.25.

60

  • шиваемого, в результате чего он обнаруживает знание того или иного факта, свою заинтере сованность в расследуемых обстоятельствах. С помощью эксперимента проверяется причаст ность допрашиваемого к преступлению, знание им фактов, интересующих следователя, про веряется правильность тактических приемов132. Отличие эксперимента от обычного наблю дения за поведением участника следственных действий либо от наблюдения за эмоциональ-

• ным эффектом слов следователя в ходе беседы в том, что в эксперименте заранее планируется вызов определенной реакции, создаются условия для ее проявления и имеется более или ме нее точный расчет на использование в целях раскрытия и расследования преступления по добного наступившего результата133.

Конечно, выявление и анализ изменений в невербальном поведении субъекта нельзя на- ^ звать самоцелью эксперимента. Однако без изучения и интерпретации подобных изменений

зачастую оказывается невозможно судить о результативности деятельности следователя. Именно изменения в поведении субъекта, в особенностях его мимики, пантомимики, голоса и речи и т.д. выступают, как правило, тем ориентиром, который кладется следователем в основу своей дальнейшей активности, а нередко и отношения к оппоненту.

Еще большее значение эксперимент имеет для лица, в отношении которого он был про- *> веден. Прекрасно осознавая, что вырвавшиеся из-под его контроля и проявившиеся вовне по-

веденческие реакции вьщают истинный характер его мыслей, переживаний и отношения к преступлению, испытуемый нередко прекращает запирательства, приходя к мысли, что дальнейшая линия на отрицание тех или иных фактов или событий становится совершенно бессмысленной. То есть эксперимент выступает не только методом познания интересующей правоохранительные органы личности, но и методом активного психологического воздействия на нее.

1.2. Инструментальные методы исследования.

Опрос с использованием полиграфа (далее ОИП). Данный метод явился следствием т стремления правоохранительных органов к объективизации сведений, полученных в резуль-

тате регистрации и оценки психофизиологических реакций интересующих их лиц, в ходе рас-

См.: Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном процессе и криминалистике. Минск, 1968. С.64. 133 На данную характерную черту эксперимента обратили внимание А.В. Дулов и П.Д. Нестеренко (Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971. С.239-240). 4

61 крытая и расследования преступлений. Естественно-научной предпосылкой его возникновения стало обоснование того факта, что преступление, как всякий иной акт поведения, не может бьпъ рассмотрено оторванно и изолированно от человеческой психики, от особенностей интеллектуальной, эмоциональной, волевой сфер человека. Поэтому эмоциональное состояние, которое он пережил, можно попытаться воспроизвести в его сознании, произнося слова-раздражители, предъявляя объекты, связанные с преступлением, либо демонстрируя их изображения. У непричастного к преступлению лица эти раздражители как неактуальные эмоциональных проявлений и сопровождающих их психофизиологических реакций не вызовут. У человека каким-либо образом причастного к событию преступления слова-раздражители, напротив, создадут определенную степень эмоциональной напряженности, непременно сопровождаемую выраженным спектром психофизиологических проявлений.

Разрабатывая эту тему, А.Р. Лурия писал, что эмоции связаны не только с самим пре- ступлением, но и с его отдельными деталями, которые оказываются резко эмоционально окрашенными для преступника и практически не касаются заподозренного ошибочно. Важно и то, что преступник стремится скрыть не только свое участие в преступлении, но и сопряженные с ним переживания. Совокупность образов, прямо или случайно связанных с преступлением, породившим сильное эмоциональное переживание, образует в памяти прочный комплекс. Искусственная активизация одного из элементов этого комплекса, даже против воли субъекта, автоматически воссоздает в сознании все его элементы134.

Полиграф135 является тем прибором, который призван зарегистрировать проявления эмоционального напряжения, обусловленные воспоминаниями об «актуальных» событиях. Полиграф (от греч. «poly» - много, «graphos» - пишу) - «означает „многопишущий” и указывает на возможность одновременной записи информации, проходящей по нескольким каналам»136. По своей сути полиграф - многоцелевой медико- биологический прибор, предназна-

Лурия А.Р. Этапы пройденного пути. Научная автобиография / Под ред. Е.Д. Хомской. М., 1982. С.37. В то же время вопрос о доминирующих факторах влияния на эмоциональную сферу преступника в настоящее время представляется окончательно не решенным. Подробнее об этом см.: Варламов В.А., Варламов Г.В. Психофизиология полиграфных проверок. Краснодар, 2000. С.8-14.

135 В литературе по данной проблематике (прежде всего иностранной) встречаются и иные названия данного прибора, например, «детектор лжи», «лай-детектор» (в США), «вариограф» (В Польше), «плетизмограф» и др. Не изменяя сущности прибора, различие в названиях отражает лишь устояв шуюся традицию в применении терминов в той или иной стране.

136 Хэссет Дж. Введение в психофизиологию. М., 1981. С. 64.

62

ченный для регистрации нескольких параллельно протекающих физиологических процессов: дыхания, кровяного давления, биотоков (мозга, сердца, мускулатуры) и т.п.

Пройдя путь от примитивного ртутного манометра, регистрирующего один физиологи- ческий показатель, до сложнейших приборов, созданных на базе быстродействующих компьютеров, способных регистрировать до 20-ти различных показателей, полиграф остался всего лишь инструментом, с помощью которого регистрируются физиологические реакции: полиграф не определяет сам по себе ни правдивость, ни лживость, ни тем более виновность тестируемого лица. Эти категории устанавливаются только в ходе оценочной деятельности дознавателя, следователя или суда, хотя и с использованием показаний прибора.

В мировой практике ОИП применяют для решения задач двух классов . Во-первых, это скрининговые (от англ. «screen» - просеивать, проверять на благонадежность) проверки на полиграфе в интересах отбора кадров, оценки работающего персонала и своевременного выявления его возможной нелояльности. Для темы исследования особый интерес приобретает второе направление полиграфных исследований - проверки при различного рода расследованиях или разбирательствах (в том числе уголовных), когда опрашиваемое лицо (обвиняемый, свидетель и т.д.) подвергается проверке на предмет возможного сокрытия той или иной информации, представляющей интерес при раскрытии и расследовании преступления.

В последнем случае ценность полиграфных проверок состоит в том, что они способст- вуют: а) получению от опрашиваемого фактических данных, имеющих значение для свое- временного проведения оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, а также для выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений; б) осуществлению розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда или уклоняющихся от уголовного наказания и без вести пропавших граждан; в) оценке достоверности информации, сообщаемой опрашиваемым; г) проверке опрашиваемого на причастность к подготавливаемым или совершенным противоправным деяниям.

Например, в ходе розыска гражданина М. - начальника одного из подразделений ОВД г. Тулы - был обнаружен его сгоревший служебный автомобиль, а также установлено, что жена М. и его личный водитель С. состоят в любовной связи. Это дало основания предполагать, что М. исчез в результате совершения в отношении него насильственных действий, к которым

См.: Холодный Ю.И. Полиграфы («детекторы лжи») и безопасность. Справочная информация и рекомендации. М., 1998. С.22.

63

могли быть причастны его жена и С. В то же время каких-либо фактов, однозначно подтверждающих данную версию, установлено не было. Тогда С. и жене М. было предложено пройти проверку на полиграфе. Результаты тестирования позволили с высокой долей вероятности установить не только причастность жены М. и ее любовника к убийству милиционера, но и

138

механизм совершения преступления и сокрытия его следов .

ОИП - это комплексная процедура, состоящая из нескольких этапов: 1) организацион- ного, где изучается личность опрашиваемого, оценивается возможность проведения опроса и прочее; 2) предтестового собеседования; 3) собственно опроса; 4) послетестовой беседы. Однако общая схема ОИП довольно проста. Опрашиваемый подвергается воздействию зондирующих сигналов, которые могут быть облечены в вербальную (в виде вопросов, отдельных фраз, слов, чисел и т.д.) либо вещественную форму (в виде отдельных предметов, фотоснимков, рисунков, видеоизображений, географических карт, схем, таблиц и т.д.) Используемые при этом сигналы представляют собой компоненты испытательных тестов, которые, по мнению П. Прукса, могут составляться в рамках так называемых прямых и непрямых методов.

При прямых методах испытуемому в определенной последовательности предлагаются вопросы трех видов: 1) релевантные (критические) - относящиеся непосредственно к выясняемым обстоятельствам преступления; 2) иррелевантные (нейтральные) - не имеющие отношения к делу и задаваемые с целью уменьшить эмоциональное напряжение и оттенить степень и форму протекания реакции на критические вопросы; 3) контрольные - не относящиеся к расследуемому преступлению, но обладающие до некоторой степени «обвинительным» содержанием и касающиеся социально неодобряемого поведения (это такой вопрос, на который опрашиваемый, скорее всего, даст лживый ответ или, по крайней мере, будет колебаться, прежде чем для него информация. У лица же причастного к преступлению, напротив, боль-

139

шая нервозность проявляется в ответе на критические вопросы .

Непрямой метод используется тогда, когда имеются основания полагать, что тестируемое лицо знает или может знать о деталях, подробностях преступления, хотя и отрицает это. При этом не подвергается непосредственному контролю достоверность ответов испытуемого, а выясняется, располагает ли он специфической информацией, которую может знать только

По материалам деятельности группы УОТМ при УВД Тульской области. Опрос от 16 окт. 2001 г. См.: Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи»… С.120—121.

64

лицо, причастное к преступлению, поскольку ни из каких иных источников информации она не могла быть получена140.

Значение полиграфа как научно-технического средства криминалистических исследований состоит в том, что он позволяет объективно установить, когда тот или иной критический раздражитель стал причиной эмоциональной напряженности (даже кратковременной и тща- тельно скрываемой), фиксируя соответствующие ей изменения физиологических параметров организма контролируемого лица Все изменения физиологических параметров автоматически регистрируются с помощью самописца на специальной бумажной ленте (полиграмме) в виде графиков (у чернильнопишущих полиграфов) или персональным компьютером с программой обработки сигналов (у компьютерных полиграфов). Полученные результаты отмечаются и анализируются специалистом (оператором), проводившим опрос141.

Повышению объективности вывода о причастности (непричастности) испытуемого к преступлению способствует комплексный подход в оценке полученных результатов, когда убеждение специалиста складывается не только на основе изучения регистрируемых поли- графом показателей, но и с учетом фактического и поведенческого анализа142 (см. приложение № 3, пункт 5).

Фактический анализ производится для установления возможной неправдивости субъекта, основанной на оценке его способностей, мотивов, психологических данных и обстоятельств дела.

Поведенческий анализ включает в себя оценку поведения субъекта и его высказываний во время опроса. При этом особое значение приобретают внешние невербальные проявления опрашиваемого. Лица, причастные к преступлению, как правило, не заинтересованы в иссле- довании. «Придя на исследование, они нередко проявляют нервозность, беспокойство. Это отражается в типичных признаках: человек имеет ожесточенный вид, постоянно двигается, иногда ведет себя вызывающе, не смотрит в глаза, часто вздыхает или зевает, временами про- являет чрезмерную вежливость. … Невиновные же лица обычно приветствуют возможность

140 Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи»… С. 126-127. Также о методах тестирова ния см.: Белюшина О.В. Правовое регулирование и методика применения полиграфа в раскрытии преступлений: Дис…. канд. юрид. наук. М., 1998. С.100-139; Варламов В.А., 1998;

141 Для чернильнопишущих полиграфов анализ результатов производится в баллах и подробно описан в специальной литературе (см.: Скрыпников А.И., Варламов В.А., Зубрилова КС, Богданова Т.С., 1995). На компьютерных полиграфах имеются программы обработки результатов, дающие оценку в процентах или условных единицах.

142 См.: Белюшина О.В. Правовое регулирование и методика…С.108-109.

65

применения лай-детектора, иногда сами просят об этом»143. Конечно, эти признаки проявляются не всегда и не имеют абсолютного значения, но и обходить их вниманием не стоит.

Так, при ОИП гражданина Б., подозревавшегося в убийстве женщины, специалистом было отмечено, что «в ходе опроса Б. заметно нервничал, требования, предъявляемые к порядку проведения опроса, выполнял не полностью, часто шмыгал носом, вздыхал, кашлял». При этом зарегистрированные прибором психофизиологические реакции определенно указывали на причастность Б. к преступлению144. При ОИП гражданина Ж., подозревавшегося в убийстве своего знакомого Л., наблюдалась обратная картина. В ходе опроса Ж. внешне был спокоен, требования, предъявляемые к опросу, выполнял полностью, и зафиксированные прибором реакции свидетельствовали о его непричастности к смерти Л.145

В конечном итоге можно сделать следующие выводы по результатам исследования: 1) интенсивность реакций опрашиваемого на критические вопросы позволяет предположить, что информация, на которой строятся эти вопросы, для него эмоционально значима (при проведении прямого метода) или известна, хотя он это и отрицает (непрямой метод); 2) особенности реакций опрашиваемого на значимые вопросы позволяют предполагать, что расследуемое дело не является для него эмоционально значимым (прямой метод), и что он не обладает виновными знаниями (непрямой метод); 3) зарегистрированные реакции недостаточны для вынесения заключения146.

ОИП, как и любой другой метод познания, имеет свою оптимальную сферу применения. В.И. Комиссаров по этому поводу отмечает, что «наиболее остро необходимость его (по- лиграфа. - B.C.) применения возникает в сложных ситуациях поиска преступника, розыска лица, пропавшего без вести, или в конфликтных ситуациях расследования особо опасных преступлений, когда заинтересованные лица активно противодействуют установлению истины по делу»147. При этом проверки на полиграфе не должны подменять традиционные мето-

143 Пособие для следователя. Расследование преступлений повышенной общественной опасности / Под ред. Н.А. Селиванова, А.И. Дворкина. М., 1999. С.26; Селиванов Н.А. Электроника в криминали стике. М., С.46.

144 По материалам деятельности группы УОТМ при УВД Тульской области. Опрос от 30 мая 2001 г.

145 По материалам деятельности группы УОТМ при УВД Тульской области. Опрос от 17 авг. 2001 г.

146 См.: Гримак Л.П., Скрыпников А.И., Лаговский А.Ю., Зубрилова КС. Методы прикладной психо логии в раскрытии и расследовании преступлений: Учебно-методическое пособие. М., 1999. С.41.

147 Комиссаров В.И. Использование полиграфов в борьбе с преступностью // Законность. 1995. №11. С.44; Он же. К вопросу о применении полиграфа на предварительном следствии // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях: Материалы международной науч.-практ. конф. Иркутск, 1995. С.27.

66 ды расследования, которые в отличие от ОИП способны привести к получению доказательств по делу. Как замечает Ю.И. Холодный, применять полиграф целесообразно, когда у работников правоохранительных органов отсутствует «какая-либо возможность - кроме выполнения ОИП - оценить достоверность сведений, сообщаемых конкретным человеком»148.

Так, в ходе расследования кражи крупной суммы денег у гражданина Пакистана, со- вершенной из квартиры, где он проживал, следствие на определенном этапе зашло в тупик. Был установлен приблизительный круг лиц, побывавших в квартире и потенциально имевших возможность совершить хищение, но более определенных сведений получить не удалось. Возможность сориентироваться появилась после ОИП, проведенного в отношении одного из заподозренных лиц - гражданки К. Ее реакции на вопросы тестов позволили устано-

_ (до

вить, что кража совершена ее знакомым 3.

Иные инструментальные методы исследований, как и ОИП, направлены на установление психоэмоционального состояния человека, исходя из инструментальной регистрации психофизиологических проявлений его организма, хотя применяемая при этом техника работает на иных принципах, чем полиграф.

Наиболее известным из этих методов является метод опроса с применением анализатора психологического стресса. Его научной основой служат данные о том, что эмоцио- нальные переживания, провоцируя функциональные изменения в нервной системе, деятельности органов дыхания и кровообращения, приводят к изменениям в деятельности речевого аппарата и как следствие к не явно «выраженным и часто незаметным на слух изменениям речи.., которые можно зафиксировать с помощью специальных приборов»150. Зародившись в США, в нашей стране этот метод впервые был реализован в электронном речевом анализаторе (ЭРА-1)151.

148 Холодный Ю.И. Полиграфы («детекторы лжи») и безопасность. С.24.

149 По материалам деятельности группы УОТМ при УВД Тульской области. Опрос от 24 сентября 2001 г.

150 Зубрилова И.С., Скрыпнжов А.И. О возможности использования речевого сигнала для бесконтакт ного измерения психологического стресса при проведении оперативно-розыскных мероприятий // Проблемы использования нетрадиционных психофизиологических методов в раскрытии преступле ний: Сб. науч. трудов. М., 1995. С.12.

151 См.: Носенко Э.Л., Карпов О.Н., Чугай А.А. О возможности использования методики состояния говорящего по характеристикам его речи в практике судебного расследования // Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами на предварительном следст вии: Сб. науч. трудов. Киев, 1980. С.136-139; Носенко Э.Л., Карпов О.Н., Чугай А.А. Электронные речевые анализаторы и возможности их практического применения // Психологический журнал. 1981. Т. 2. №6 С. 104-106.

67

Современный анализатор психологического стресса позволяет при помощи датчиков, располагающихся вне тела опрашиваемого, регистрировать целый комплекс изменений, происходящих в речевом аппарате человека вследствие динамики его эмоциональных переживаний. В частности, могут быть зарегистрированы: 1) микромышечное дрожание при произнесении звука; 2) продолжительность звука; 3) присутствие или отсутствие вибрации как результата изменения кровяного давления; 4) изменения высоты звука и т.д. Учет всего комплекса характеристик речи позволяет сделать вывод о наличии признаков эмоционального стресса. Подвергаться анализу может и непосредственно воспринимаемая речь, и ее звукозапись.

Другой инструментальный метод изучения психоэмоционального состояния человека основан на использовании устройств, основу которых составляют так называемые тепловизоры. Суть метода состоит в том, что получаемое с их помощью изображение лица человека позволяет на основе анализа его цветовой гаммы контролировать динамику изменения температуры термальных зон с точностью до 0,01 С° (кожный покров лица на различных участках имеет разную температуру). Опытным путем доказана зависимость изменения температуры термальных зон от эмоционального состояния: при волнении она повышается, особенно на участке лобной части и щек. Визуально подобные изменения выявить невозможно. В процессе опроса испытуемого ведется синхронная видео- и звукозапись происходящего, которая затем подвергается анализу и оценке со стороны оператора.

Эти и иные аналогичные приборы входят в группу устройств, предназначенных для бесконтактной диагностики психоэмоционального состояния опрашиваемого лица, переживаемого им в связи с даваемыми показаниями152. Т.В. Аверьянова, Р.С. Белкин, Ю.Г. Корухов, Е.Р. Российская считают, что внедрение в криминалистическую практику технических средств бесконтактного типа, созданных на базе самых современных технологий, существенно упростило бы процесс «снятия» невербальной информации153. На необходимость решения проблемы «дистанционной регистрации психофизиологических состояний с помощью бесконтактных датчиков, то есть без укрепления на теле человека специальных электродов», ука-

Подробнее о приборах бесконтактного типа см.: Варламов В.А., Варламов Г.В. Психофизиология полиграфных проверок. С. 190-203. 153 См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С, Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика. С. 392-393.

68

  • зывал в свое время и АР. Ратинов, в чем ему виделась одна из предпосылок внедрения инст-

154

рументальных средств в практику криминалистической деятельности .

Действительно, следует признать, что в идеале методы бесконтактных исследований обладают рядом преимуществ по сравнению со ставшим уже традиционным методом ОИП. Во-первых, бесконтактные устройства позволяют избежать дополнительных, искусственных

  • стрессов, связанных с самим фактом использования обычного полиграфа и необходимостью установки контактных датчиков. Во-вторых, снижаются возможности испытуемого к воле вому противодействию ходу опроса, которое обычно осуществляется при помощи сознатель ного напряжения различных частей тела (пальцев рук и ног, языка и т.д.), нарушения ритма и глубины дыхания и пр.155 В-третьих, существенно расширяется практика применения при-

^ боров. Становится возможным использование устройств на расстоянии, при общении по те-

лефону, при исследовании объектов звукозаписи. Кроме того, что особенно значимо для опе- ративной деятельности, открываются широкие возможности по негласной оценке правдивости сообщений различных субъектов в ходе опросов, бесед и т.д.

Однако сегодня говорить о криминалистическом потенциале бесконтактных инструментальных средств психоэмоциональной диагностики можно лишь в виде гипотетических

  • рассуждений, поскольку эти приборы не обладают главным и необходимым качеством - на дежностью результатов. Если точность показателей современных полиграфов составляет 90- 95% и более156, что сопоставимо с точностью традиционных криминалистических экспертиз, то результаты применения приборов бесконтактного типа близки к случайным, а практика их применения не вышла за рамки экспериментальных исследований157.

Хотя недостатки методов бесконтактного «снятия» информации имеют технический характер и могут быть устранены в будущем на основе использования новейших научно-технических достижений, представляется, что на современном этапе развития науки единственным апробированным и доказавшим свою научную и практическую состоятельность ин-

154 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 2001. С.257.

155 Подробнее о способах противодействия полиграфу см.: Варламов В.А., 1998.

156 Примерно такие цифры приводятся при оценке точности полиграфа в большинстве источников. См.: Митричев В., Холодный К. Полиграф, как средство получения ориентирующей криминалистиче ской информации // Записки криминалистов. Вып. 1. М., 1993. С.174; Скрыпников А.И. Полиграф: дальнейшее расширение возможностей // Вестник МВД РФ. 1996. № 3/4. С.133 и др.

157 Указание на данный факт можно встретить в следующих работах: Варламов В.А., Варламов Г.В. Психофизиология полиграфных проверок. С.191, 202; Безруков Е.В. Надежность полиграфа как одна из слагаемых успеха // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельно сти: Материалы 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи, 1999. С. 26-28 и др.

69 струментальным методом исследования невербальной информации является метод, основан- ный на использовании полиграфа.

§ 2. Процессуальные и криминалистические проблемы использования невербальной информации, полученной органолептическими методами

Изучая невербальную информацию посредством применения органолептических методов познания, лицо, ведущее расследование, преследует конкретные цели. Представляется интересным рассмотреть значение, которое может иметь применение указанных методов, оп- ределить доказательственную ценность результатов и их роль в процессе доказывания.

Выше уже затрагивался вопрос о том, что в процессе человеческого общения его невербальная сторона играет существенную, а, по мнению некоторых авторов, и ведущую роль. В результате многочисленных и независимых исследований были получены данные, свидетельствующие о богатом потенциале невербальных средств общения в рамках информационного обмена между людьми. Напомним, что, по сведениям ученых-психологов, от 60 до 80% информации передается за счет невербальных средств общения и только 20-40% информации направляется вербальным путем . В настоящее время органолептические методы познания особенностей и состояний человека широко используются во многих областях научного знания и практической деятельности (медицине, психологии, психиатрии, педагогике и др.). Известный интерес к данной проблематике проявляется и в среде специалистов юридической направленности, в частности в среде криминалистов. Здесь следует отметить широкий спектр мнений по этому вопросу.

Не вызывает серьезных дискуссий, пожалуй, лишь возможность к распознанию при помощи органов чувств основных общефизических (возраст, рост, расовые особенности) и ана- томических (общее строение тела и его частей) особенностей человека. Эти сведения, вос- принятые следователем либо содержащиеся в показаниях свидетеля, потерпевшего и других участников, будучи надлежащим образом зафиксированными, приобретают значение доказа- тельств. Предмет исследования при этом сводится в основном к возможностям и пределам человеческого восприятия в зависимости от внутренних и внешних (по отношению к субъек-

См.: Пиз А. Язык телодвижений. С.12; Хитина М.В. Об использовании невербальных средств в экспертной практике. С.ЗЗ и т.д.

70 ту восприятия) факторов процесса159. Традиционным направлением использования такого рода сведений о человеке в современной оперативно-розыскной и следственной практике вы- ступает деятельность по решению конкретных задач идентификационного и розыскного ха- рактера (опознание человека, портретная экспертиза, «словесный портрет» и т.д.)16 .

Гораздо более спорным и неоднозначным является вопрос о возможности и допустимости изучения в процессе раскрытия и расследования преступлений внешности и поведения человека в целях решения диагностических задач по установлению его значимых психологических свойств и состояний.

Одним из предлагаемых в литературе путей решения данной проблемы являются физи- огномические исследования, то есть исследования, в основу которых положены изучение и интерпретация преимущественно статичных свойств и признаков внешности человека: строение его тела в целом, его частей, особенно головы. Исторически подобные знания насчитывают уже не одну тысячу лет. Первые из ныне известных трактатов по физиогномике принадлежат перу Аристотеля и Гиппократа. В дальнейшем исследованиями физиогномических характеристик человека занимались Ч. Ломброзо, Г. Лафатер, Э. Ледо, И. Бурдон, И А. Сикорский и другие161. Известно, что официальная наука относится к физиогномике весьма настороженно, что, однако, не лишает ее сторонников. В их числе присутствуют и исследователи проблем раскрытия и расследования преступлений, которые, отталкиваясь от физиогномической традиции, дают свои рекомендации субъектам практического следоведения.

Так, СЮ. Бессонова, А.М. Петров и С.Г. Мягких приводят, в частности, следующие ре- комендации практическим работникам по интерпретации морфологических особенностей строения головы человека: «Несоразмерно малая голова присуща глупому, слабому и лживому человеку; маленькая, втянутая в плечи голова - завистливому, льстивому и нечистоплотному человеку; маленькая с длинной шеей - слабому, злому и порочному … заостренная голова говорит о преступньк наклонностях и тщеславии» (Бессонова С.Ю., Петров А.М., Мяг-

159 См.: Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. М., 1970. С.36; Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск, 1973. С.29; Ананьев Б.Г. Психология чувственного познания. М, 1960. С. 11-56; Веккер Л.М. Восприятие и основы его моделирования. Л., 1964. С.38-43 и др.

160 См.: Руденко О.А. Собирание и использование данных о признаках внешности человека при про ведении розыскных и следственных действий: Дис…. канд. юрид наук. М., 1990. С.60.

161 См.: Ломброзо Ч. Новейшие успехи науки о преступниках. СПб., 1892; Ледо Э. Трактат о челове ческой физиономии / Пер. с фр. М., 1985; Бурдон И. Физиогномика, или наука знать людей по чертам лица и наружным признакам / Пер. с фр. М., 1964; Сикорский И.А. Физиогномика. // Читать человека как книгу / Составитель Е Знак. М., 1998 и др.

71

ких СТ., 2000). Отмечается, что «помимо цвета кожи, общего строения черепа, посадки головы, лицо имеет и ряд более мелких подробностей, как, например, цвет и строение волос, постановка глаз, размер и очертания носа, ушей, рта и пр., которые, несомненно, также обладают определенной информационной значимостью относительно характерологических особенностей личности. Кроме того, лицо каждого отдельного человека может нести на себе отпеча-

1 (\У

ток своего жизненного пути, профессии, общего уровня культуры и образования» .

Ю.А. Алферов, исходя из анализа внешности осужденных, выделяет восемь характерных типов личности, которые, по его мнению, позволяют достоверно определять возможные варианты их поведения163. Далее автор отмечает, что большей детерминированности типологии преступника способствует изучение таких деталей его внешности, как «тип и цвет волос», которые свидетельствуют о наличии (отсутствии) у человека совершенно конкретных качеств и свойств характера164. Некоторые авторы полагают возможным делать умозаключения по поводу характерологических и мыслительных особенностей человека на основе анализа цвета и формы его глаз (в рамках так называемых иридодиагностических исследований)165.

Вместе с тем, многие ученые, как отечественные, так и зарубежные ученых отрицают прямую зависимость между указанными проявлениями внешности и свойствами характера. Так, Г. Уэйнрайт замечает: «Очевидно, что относить черты лица к надежным индикаторам чего бы то ни было просто бессмысленно»166. Ф.В. Глазырин, рассматривая вопросы изучения личности обвиняемого (подозреваемого), заостряет внимание на том, что «недостаток информации о подозреваемом может в некоторых случаях приводить следователя к оценке личности на основе внешнего облика, но он должен понимать всю ошибочность такого под-хода» . В свою очередь, П. Кабанов, отвергая возможность физиогномических исследований, замечает, что предложения по их использованию делаются «под влиянием социальной моды, и в том числе -делать так, как и во всех цивилизованных странах»168.

16 Скрыпников А.И., Лаговский А.Ю., БегуноваЛ.А. Значение поведенческих реакций… С.19.

163 См.: Алферов Ю.А. Нетрадиционные методы изучения преступников (визуалистика и френология). Домодедово, 1998. С.81-95.

164 См.: Там же. С.95-96.

165 См.: Рощаковский В. Цвет глаз и характер// Смена. 1990. 8 мая; Аграшенков А.В. Психология на каждый день. С.62-63; Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология: невербальная диагностика лично сти (нетрадиционные методы). Домодедово, 1996. С.35-37 и т.д.

166 Уэйнрайт Г. Язык тела / Пер. с англ. М., 1999. С.34.

167 Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С.112.

168 Кабанов П. О псевдонаучных методах раскрытия преступлений // Законность. 1997, № 1. С.32.

72

  • Представляется, что мнения противников физиогномических исследований не лишены оснований, поскольку ни в одном источнике, рассматривающем ту или иную физиогномиче скую систему, не приводятся сколько-нибудь убедительные научные предпосылки, которые указывали бы на наличие четких корреляционных связей между деталями внешности челове ка и конкретными проявлениями его психологических особенностей. В основном рассужде-

  • ния авторов основываются на их личном опыте и внутренней убежденности в наличии таких связей и подкрепляются ссылками на авторитетные мнения более ранних авторов 6 .

При этом нельзя игнорировать реальное существование многочисленных и разнород ных явлений обыденного сознания, в которые входят и устойчивые психологические ассо циации, возникающие у большинства людей при восприятии человеческой внешности. Так, ^ Ф.В. Глазырин приводит данные исследований об отношении людей (в его случае - студен-

тов) к возможности диагностирования тех или иных свойств личности человека по признакам его внешности. Никто из участников эксперимента не отказался от возможности составления психологической характеристики человека по его фотоизображению (хотя студенты знали, что могут отказаться от такого исследования, если они сочтут ознакомление с внешностью незнакомых людей недостаточным основанием для вынесения каких-либо суждений об их

  • психологических особенностях). Примерно в 95% случаев полученные характеристики сов пали по содержанию. Наряду с психологическими особенностями участники эксперимента называли и социальные, и правовые качества личности (примерно в 10 % ответов)170.

Кроме того, проведенное диссертантом анкетирование практических работников показало, что каждый десятый из них (всего 10,1%) выделяет особенности черт лица в числе объ-ектов, заслуживающих наибольшего внимания.

Представляется, что увлечение научно не подкрепленными положениями физиогноми ческих теорий ведет не к распознаванию внутренних качеств наблюдаемого лица, а лишь к формированию неких «ореолов» вокруг его личности, приводящих к необоснованно предвзя тому либо, напротив, благодушному к нему отношению. Поэтому, несмотря на несомненную привлекательность подобного рода исследований, относиться к ним следует крайне сдержан- И но, учитывая лишь те данные и рекомендации, которые имеют высокую степень научной

обоснованности и экспериментальной, практической апробации.

Подобную аргументацию по поводу физиогномических исследований используют, например, СЮ. Бессонова, A.M. Петров и С.Г. Мягких {Бессонова С.Ю., Петров A.M., Мягких СТ., 2000). 170 См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С. 110-111.

73

В этой связи гораздо более информативными в плане установления особенностей и свойств участников процесса раскрытия и расследования преступления выступает исследование функциональных и согтутствующих признаков, находящих свое проявление в поведении людей и в значительной степени связанных с их мыслительной деятельностью и эмоциональными переживаниями.

Подобного рода исследования могут носить ретроспективный характер (иметь направ- ленность в прошлое, на изучение обстоятельств, по времени связанных с событием преступления) либо презентативный характер (иметь направленность на изучение событий, сопутствующих процессу расследования в настоящем). Рассмотрим обе приведенные позиции.

Процесс расследования преступления, представляя собой деятельность, протекающую в настоящем, в целом ретроспективен, то есть направлен на изучение определенных обстоятельств, относящихся к событию преступления, которые имели место в прошлом. В этой связи проявления невербального общения между участниками преступления могут явиться предметом исследования со стороны работников правоохранительных органов как компоненты объективной стороны преступления. Анализ следственной практики показывает, что иногда подобные обстоятельства имеют решающее значение при квалификации деяния.

Например. В ходе осуществления первоначальных следственных действий по факту ги- бели гражданина М. в процессе выполнения работ по динамометрированию и отбору проб у нефтяной скважины группой операторов участка научно-исследовательских и производственных работ было установлено следующее. Один из рабочих - гражданин В., - не убедившись самостоятельно в отсутствии людей в месте проведения работ и не подав сигнала, включил станцию БШГ, механизмами которой и был смертельно травмирован другой оператор - гражданин М. Поэтому данное деяние изначально было квалифицировано по признакам ст. 109 УК РФ. Однако в дальнейшем был выявлен ряд обстоятельств, способствовавших изменению квалификации. Так, было установлено, что еще за 10 минут до происшествия все рабочие находились в подсобном помещении, расположенном примерно в 40 м от станции БШГ, где они пили чай. Первым оттуда вышел старший группы - гражданин Ш. Уходя, он сказал, что идет осматривать узлы БШГ. Затем через 5-7 минут вышел потерпевший М. Наконец, последним через 1-2 минуты после М. вышел В. Узел включения питания БШГ находился в 20 м по ходу движения от подсобного помещения к станции. Оказавшись около него, В. увидел ILL, который сделал ему отмашку рукой, расцененную В. как знак разрешения включить станцию БШГ. В свою очередь, Ш. показал, что из подсобного помещения он сразу

74

направился осматривать станцию. Осмотрев ее, он увидел В. и сделал ему знак рукой, чтобы тот включил станцию. Как к станции подходил потерпевший, Ш. не видел. Таким образом, ни в действиях В., ни в действиях Ш. признаков состава преступления не усматривалось. В. включил станцию, получив разрешение в виде соответствующего знака от старшего группы Ш. В то же время последний действительно осмотрел узлы и механизмы станции и, давая сигнал В., был совершенно уверен, что на территории станции посторонних нет. Поэтому в итоге происшествие было расценено как несчастный случай, произошедший из-за неосторожных действий самого потерпевшего, который незаметно, не предупредив остальных членов группы, прошел в зону перемещающихся узлов станции171.

В целом проявления невербального общения как компоненты объективной стороны преступления влекут за собой неоднозначные правовые последствия, в связи с чем они могут быть дифференцированы на две группы. Во-первых, это сигналы, которые имеют значение для квалификации деяния. Например, те или иные телодвижения (жесты, позы и т.д.), содержащие угрозу насилия, опасного для потерпевшего, служащие руководством к действию (как в приведенном выше примере). Во-вторых, это сигналы, не влияющие на квалификацию деяния, но учитываемые судом, в частности, при установлении истинной роли участников групповых преступлений и индивидуализации наказания в отношении них.

Так, изучение проявлений невербального общения, имевших место между участниками убийства гражданина Н., позволило следователю установить инициатора преступления и мо- мент возникновения умысла на его совершение. Исследованием обстоятельств дела было ус- тановлено, что несовместимые с жизнью ранения потерпевшему были причинены во время распития им спиртных напитков совместно с группой ранее незнакомых ему граждан. Позна- комился он с ними за несколько часов до происшествия на площадке перед близлежащим продуктовым магазином. Один из участников компании, некий А., признался в совершении преступления, но вместе с тем заявил, что ранения Н. он причинил неумышленно в ходе ссоры, желая оградить свою знакомую Л. от его сексуальных домогательств.

Проводя допросы других участников события, следователь обратил внимание на показания одного из свидетелей, некоего Р., о том, что после знакомства А. и Н. перед продуктовым магазином А. подошел к стоявшей неподалеку Л. и незаметно для Н. обменялся с ней какими-то жестами, причем, как показалось Р., предметом их невербального общения был бу-

171 По материалам деятельности прокуратуры Саратовской области. 1999. Уголовное дело № 78114.

75

дущий потерпевший Н. Сама Л., поддерживавшая вначале версию А., после предъявления ей показаний Р. рассказала, что А. действительно подошел к ней перед магазином после знакомства с Н. и сообщил ей, что Н. «нужна женщина». На ее вопрос, есть ли у Н. деньги, А. ответил утвердительно. Кроме того, А. показал Л., что собирается гобить и ограбить Н. При этом весь процесс общения А. и Л. проходил на невербальном уровне. Данный факт был специально уточнен следователем в его вопросе к Л.: «То есть общение между вами происходило языком жестов?» На что был получен следующий ответ: «Ну да. Не то, чтобы так вот говорить, а просто дал понять, чтобы не слышал Н.». Таким образом, удалось установить, что умысел на совершение насильственных действий в отношении Н. созрел у А. задолго до момента непо- средственной реализации объективной стороны преступления, что полностью опровергало прежние показания А. о причинах убийства Н.172

Зачастую преступники прекрасно понимают широкие возможности невербальной ком- муникации и, реализуя свой преступньш замысел, сознательно используют их не только для организации связи между собой при совершении групповых преступлений173, но и для оказания нужного воздействия на потенциальную жертву. Подобным образом, например, может быть выражена угроза жертве вымогательства, причем подобная форма угрозы сама по себе не может повлечь уголовной ответственности174.

Например. Требуя от предпринимателя Л. возвращения долга, члены ОПТ стремились постоянно напоминать о себе ему и членам его семьи. В частности, когда жена Л. забирала из детского сада ребенка, за ней до места жительства открыто шел один из членов преступной группы, имевший броскую внешность: крупное телосложение и свирепое выражение лица. К тому же у подъезда он обратился к женщине нарочито хриплым, угрожающим голосом: «Пе- редай мужу, что тебя проводили»175.

Таким образом, осуществляя ретроспективный анализ поведения участников преступления, которое может иметь значение при разрешении дела, следователь должен не просто

172 См.: Архив Саратовского областного суда. 1999. Дело № 2-100.

173 Особенно выражение возможности организации связи между преступниками на основе невербаль ных средств общения проявляются в преступной деятельности карточных шулеров. Подробнее см.: Романов В.В. Секреты карточных шулеров. СПб., 1997. С.23-24,80-92.

174 См.: Скобликов П.А. Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с организован ными и иными криминальными проявлениями в сфере имущественных споров в современной России: Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук М., 2001. С.26.

175 См.: Скобликов П.А. Сопротивляйтесь! Как происходит криминальное воздействие на должника // Мир безопасности. 1998. № 7. С.20.

76

устанавливать наличие тех или иных проявлений внешности и поведения, но и выявлять, какую смысловую нагрузку они в себе несли, кому были предназначены, каким образом воспринимались другими участниками расследуемых событий и как влияли на их поведение. Установление указанных обстоятельств через проведение ряда следственных действий (прежде всего допросов) позволяет объективировать невербальную информацию, определить ее роль в рамках конкретных событий и тем самым сформировать отношение к имевшим место невербальным проявлениям: либо как к процессуально значимым либо процессуально безразличным фактам.

Перейдем к рассмотрению проблемы непосредственного изучения невербальной ин- формации в ходе следственных действий. Неоднократно отмечалось, что свое выражение невербальная информация преимущественно находит в поведении людей. В психологии в зависимости от отношения человеческого мозга к совершаемым поступкам, действиям, реакциям поведение человека вообще, а невербальное в частности, принято делить на два вида: неосознанное (или непроизвольное) и осознанное (или произвольное, волевое)176. Поскольку осознанность или неосознанность действий выступает одним из основных критериев при вынесении им правовой оценки, представляется целесообразным изучить этот вопрос с позиций указанной классификации.

Осознанное поведение представляет собой действия и поступки как результат усложне- ния ситуации, когда человеческий мозг в процессе отражения существующих между предметами и явлениями связей альтернативно решает вновь возникшую перед ним задачу177.

Произвольные невербальные реакции человека (жесты, мимика, иные телодвижения) протекающие при участии его воли и сознания и по сути выступающие проявлениями осознанного поведения, как правило, используются человеком в целях повышения семантической значимости речевого сообщения либо в качестве заменителей слов. По мнению АЛ. Леонтьева, ситуация психологического напряжения, стресса, сопутствующая формальному общению на следствии, нередко существенно затрудняет мыслительную деятельность его участников, ухудшает их способность к ясному выражению своих мыслей, увеличивая тем самым

17Й

потребность в произвольном, сознательном невербальном самовыражении .

176 См.: Бжапава И.Т. Установка и поведение. М., 1968. С.26.

177 См.: РудикП.Л. Психология: Учебник. М., 1969. С.109.

178 См.: Леонтьев А.А. Психолингвистический аспект проблемы объективности и достоверности в со ветском судопроизводстве // Проблемы судебной психологии: Тезисы докладов и сообщений на IV съезде общества психологов СССР. Тбилиси, 1971. С.29.

77

В то же время с правовой точки зрения информация, переданная невербальным путем, далеко не всегда допустима в качестве информации доказательственной. Прежде всего необходимо учесть социокультурный аспект. Общепринято, что на человека возлагается гораздо большая ответственность за слова, чем, например, за звучание голоса, выражение лица или телодвижения, которые можно попытаться отрицать. Другой серьезной проблемой, встающей перед следователем (дознавателем и т.д.) при анализе невербальных сигналов, является уяснение их истинного смысла. «Невербальный язык», будучи результатом симбиоза врожденных качеств и социального воспитания, многозначен. Отдельные, составляющие его элементы в зависимости от сопутствующих общению факторов способны нести различное содержание. Оценить все обстоятельства, которые могут влиять на невербальное поведение человека, при общении вряд ли возможно. Поэтому его оценка зачастую носит предварительный характер.

В то же время в повседневной жизни имеется и используется немалое количество не- вербальных сигналов, которые официально (традиционно) играют роль заменителей слов и имеют совершенно определенное и всем понятное значение (по крайней мере, в среде использующих их людей). Применяющий данные сигналы субъект осознает не только смысл заложенного в них сообщения, но и то, что этот смысл будет распознан принимающей стороной, что, в свою очередь, может (и должно) привести к наступлению совершенно определенных результатов. Речь в данном случае идет о знаковых кинесических системах, используемых глухонемыми, представителями некоторых профессий (военными, моряками, строителями, брокерами и т.д.) и социальных групп (жесты в криминальной среде и т.д.)

Более того, в ряде случаев закон предусматривает возможность использования подобных систем невербальных сигналов для получения информации в ходе уголовного процесса Так, ст. 18 УПК РФ обеспечивает участвующим в деле лицам, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство, право осуществлять свои полномочия на родном языке и пользоваться услугами переводчика, статус которого определен ст. 59 УПК РФ. В разъяснениях ученых-процессуалистов по поводу данных положений закона имеется указание на то, что правила ст. 59 УПК РФ распространяются и на лицо, понимающее знаки немого или глу-

179 тт

хого и приглашенное для участия в процессе . При этом показания, полученные с их помощью в установленном законом порядке, приобретают значение доказательств.

179 См.: Громов Н.А. Уголовный процесс России. С.117; Комментарий к уголовно- процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.Т. Томина. М., 1999. С. 125 и др.

78

Вместе с тем, учитывая, что основным каналом передачи информации в ходе производства следственных действий является, безусловно, вербальный, использование кинесической системы общения глухонемых выступает своего рода исключением из правил, предусмот- ренным для лиц, утративших способность к речевому общению. Использование возможностей других невербальных систем передачи информации для получения показаний от участников следственных действий законом не предусмотрено. Поэтому они, несмотря на предполагаемый смысл их значений, не могут рассматриваться в качестве средства получения дока- зательственной информации. Затруднительным выглядит и сам процесс интерпретации таких сигналов следователем, поскольку подобные системы сигналов нередко относятся к сфере специальных познаний и требуют участия соответствующего специалиста.

Несмотря на это, попытки участников следственных действий использовать невербальный канал общения в процессе дачи показаний не должны оставаться без внимания следователя. При этом ему не следует останавливаться на их самостоятельной интерпретации. В некоторых случаях целесообразнее задавать уточняющие вопросы. Например: «Что означает ваш жест?», «Что вы этим хотите сказать?» и т.п. Этот путь позволяет произвести своеобразный перевод неопределенного смысла невербального сигнала (комплекса невербальных сигналов) в форму речевого сообщения, которое после соответствующей фиксации в протоколе следственного действия приобретает статус доказательства.

Перейдем теперь к рассмотрению значения неосознанного поведения личности, рамками которого ограничена сфера непроизвольных невербальных реакций (изменения цвета лица, испарина, тремор конечностей, а также неосознаваемая жестикуляция, мимика и т.д.) Выше уже отмечалось, что непроизвольные сигналы человека оказываются весьма информативными в плане установления его внутренних, прежде всего эмоциональных, переживаний. Если произвольные невербальные сигналы, подобно речевым сообщениям, контролируются волевой активностью субъекта, а потому могут носить установочный характер, то непроизвольные сигналы обычно адекватно отражают психологическое состояние человека. Это обстоятельство делает их важным ориентиром внимания следователя и актуализирует потребность уяснения доказательственной ценности передаваемой с их помощью информации.

Теории отечественного уголовного процесса и криминалистики известен термин «улики поведения». С учетом высказанных в литературе мнений данное понятие можно определить как разновидность косвенных доказательств, устанавливающих промежуточные доказатель- ственные факты, проявляющихся в поведении подозреваемого (обвиняемого) и характери-

«

79

зующи х степен ь относи мости его к рассле дуемо му престу плени ю . Особе нность улик пове- дения состои т в том, что их создае т сам обвиня емый, изобли чающи й себя своим же поведе нием. То есть доказа тельств енное значен ие имеет лишь то поведе ние обвиня емого, которо е связан о с престу пление м. Если же связь между поведе нием обвиня емого и рассле дуемы м престу пление м не может быть устано влена, то такое поведе ние не служит и доказа тельств ом. Возник ает вопрос , могут ли рассма триват ься в качест ве улик поведе ния разноо бразны е про- явлен ия неосо знанн ого невер бальн ого повед ения челов ека?

Подав ляющи м больш инство м авторо в, так или иначе сталки вавши хся с данной пробле мой, неверб альные проявл ения в качест ве улик поведе ния не упоми наются 1 ‘.

В то же время высказ ывают ся и против ополо жные точки зрения. Так, А.И. Винбе рг и Р.Д. Рахуно в в одной из своих ранних работ, раскрь шая содер жание косвен ных улик, приво- дят, очевид но, поддер живае мое ими мнение англий ского юриста У.Уиль за, которы й под кос- венны ми уликам и, помим о прочег о, поним ает наруж ность подсле дствен ного, тон его речи, молча ние на вопрос ы182. С. Белоус включ ает в перече нь сведен ий, которы е могут относи ться к данно му виду косвен ных доказа тельств наряду с действ иями, поступ ками и словам и субъ- екта, так же и «иные наблю даемы е реакци и челове ка». К числу послед них, по смысл у даль- нейшег о повест вовани я автора, следуе т относи ть различ ные проявл ения переж иваем ых им эмоций , которы е, исходя из контек ста общен ия, свидет ельств уют о фактич еском отнош ении наблю даемог о лица к исслед уемым событи ям престу пления 183. Наконе ц, А.В. Белоус ов пря- мо указыв ает мимик у, жесты и иные действ ия лица в числе улик поведе ния184.

Замети м, что подобн ое мнение , отчаст и не лишен о основа ний. Дело в том, что непрои з- вольны е мимик а, жестик уляция и пр., как было отмече но ранее, способ ны вполне адеква тно отража ть процес сы возбуж дения и имеют достат очную для изучен ия продол житель ность. В

180 Подробнее см.: Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе // Ученые труды ВИ- ЮН. Вып. 7. М., 1945. С.111; Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в со ветском уголовном процессе. М., 1955. С.373; Белкин Р.С. Криминалистика: Учебный словарь- справочник. С.232; Еникеев М.И. Юридическая психология: Учебник. М., 2001. С.498 и др.

181 См., например: Винберг А.К, Минъковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказательства в совет ском уголовном процессе. М., 1956. С.58-59; Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обви няемого на предварительном следствии. М., 1969. С.45; Белкин Р.С. Криминалистика: Учебный сло варь-справочник. С.232-233 и др.

182 См.: Винберг А., Рахунов Р. Косвенные улики в уголовном деле. М., 1947. С. 14.

185 См.: Белоус С. Улики поведения // Записки криминалистов. Вып. 3. М., 1994. С. 65.

184 См.: Белоусов А.В. Процессуальное закрепление доказательств при расследовании преступлений.

М.,2001.С174.

80

них присутствует элемент осознанности (осознанности причины), а сами проявления доступны фиксированию. Эти качества невербального поведения широко используются в различных областях знаний (медицине, педагогике и др.) для оперативного ориентирования в динамике человеческих переживаний. Неосознанно проявляющиеся комплексы телесных сигналов способны адекватно отражать состояния уверенности и неуверенности, раздражения и агрессивности, разочарования и скрытности, закрытости и самоконтроля и другие проявления внутреннего мира наблюдаемого лица. Эти непроизвольные реакции становятся перспективным объектом наблюдения и для целей уголовного расследования.

Однако, несмотря на сказанное, говорить о невербальных проявлениях как об уликах поведения в процессуальном смысле, то есть как о доказательствах, которые могут быть использованы в обвинительном заключении, вряд ли возможно. Препятствием к этому прежде всего является отсутствие четких критериев и как следствие высокий уровень субъективизма при интерпретации причины, вызвавшей их появление. Хотя самим объектом наблюдения эта причина, как правило, вполне осознается, для наблюдающего она зачастую остается скрытой. Поэтому М.С. Строгович по данному поводу писал, что то или иное поведение обвиняемого в ходе следствия, тон даваемых им ответов на вопросы, манера держаться и другие подобные обстоятельства не могут рассматриваться как самостоятельные доказательства ввиду неопределенности их причин185. Развивая эту мысль, А.И. Ковалев добавляет: «Проявления … поведения лишь фиксируют определенные состояния, не объясняя с достоверностью их причины. Например, дрожание пальцев рук, замедленность речи обвиняемого во время допроса с большой степенью вероятности могут быть расценены как признаки волнения. Но сделать достоверный вывод о подлинных причинах волнения не представляется возможным. Обвиняемый мог волноваться не только потому, что он виновен, но и по другим причинам: опасаясь необоснованного привлечения к ответственности, боясь своими показаниями повредить близким или быть изобличенным в неприглядном поступке. Наконец, причиной волнения могут быть оставленные дома дети, ссора в семье и т.д.»186.

185 См.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. С.378.

186 Ковалев А.И. Улики поведения и их роль в расследовании преступлений: Дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1974. С.31. Данная точка зрения находит поддержку и у многих других авторов. Напри мер, см.: Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М., 1976 С.69; Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.253; Образцов В.А., Рзаев Т.Ю. Допрос как процесс информационного взаимодействия // Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. С.46 и др.

81

  • Сказанное отнюдь не означает, что следователь вообще не в состоянии ориентироваться в нюансах поведения участника следственного действия, а потому не должен подвергать его своему анализу. В этой связи нельзя согласиться с мнением Г.Н. Мудьюгина, что следует ка тегорически воздерживаться «от каких бы то ни было выводов на основе подобного рода ре акций обвиняемого»187. Такая точка зрения является иной крайностью в оценке невербальных

  • проявлений, лишающей их не только доказательственного, но и вообще какого-либо значе ния. Здесь налицо явная недооценка той ориентирующей роли, которую невербальные реак ции подозреваемого, обвиняемого и т.д. способны играть в рамках следственных действий.

Следует согласиться с мнением большинства ученых, что, хотя в современных условиях подобные поведенческие проявления и не могут быть положены в основу процессуальных решений, так как не являются доказательствами, их взвешенная оценка способна предоставить следствию материал для решения многих практических задач: выдвижения следственных версий и предположений, выбора тактических решений, определения линии поведения следователя, выбора тех или иных тактических приемов, построения планов конкретных следственных действий и т.д.188 Данная точка зрения находит признание и в среде практических работников, 99,2% которых из числа опрошенных диссертантом оценивают невербаль-

  • ные проявления именно как ориентирующую информацию, применимую для решения опера тивно-тактических и познавательных задач в процессе расследования преступлений.

При этом служебная роль невербальной информации не ограничивается исключительно тактическим значением в рамках отдельного следственного действия. Сопровождая весь процесс следственного общения, она способна ориентировать следователя не только в конкретных обстоятельствах его взаимодействия с участником допроса, обыска или иного следственного действия, но и в ситуации расследования в целом. По мнению Р.С. Белкина, устанавливаемые в ходе наблюдения за проявлениями физического или морального состояния субъекта сведения «в известной степени влияют и на внутреннее убеждение следователя» , предопределяя его субъективную оценку, в том числе и собранных доказательств.

Цит. по: Соколова О.В. Наблюдение как метод исследования в криминалистике и доказывании: Дис…. канд. юрид. наук. С. 130.

188 См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С, Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика. С.391; Белкин Р.С. Курс криминалистики. С.569; Бахин В.П., Когамов М.Ч., Карпов КС. Допрос на предваритель ном следствии (уголовно-процессуальные и криминалистические вопросы). Алматы, 1999. С.46-48; Комарков B.C. Тактика допроса: Учебное пособие. Харьков, 1975. С.23 и др.

189 Белкин Р.С. Курс криминалистики. С.569.

82

Представляется, что подобное значение наблюдаемые следователем невербальные про- явления способны играть (и играют) не только при расследовании, но и при разрешении уголовного дела при условии, что они будут зафиксированы в форме (либо преобразованы в форму), которая сделает возможным их приобщение к материалам уголовного дела. Изучение мнений практических работников по вопросу возможности и форм фиксации невербальной информации показало, что 38,7% из них считают, что поведенческие реакции из-за отсутствия доказательственной ценности не требуют материальной фиксации, достаточно их фиксации в сознании; 19,4% - что фиксация может иметь произвольную форму (составление вспомогательных схем, заметок и т.п.); 58,1% - невербальная информация должна фиксироваться при помощи видеозаписи; а 8,6% респондентов выразили мнение, что подобная информация может вводиться в уголовный процесс через использование специальных познаний психолога. Последние два подхода направления требуют отдельного рассмотрения.

Видеозапись как средство фиксации хода и результатов следственного действия, бес- спорно, обладает рядом серьезных достоинств. Причем эти достоинства с течением времени становятся все более выраженными, благодаря постоянному совершенствованию видеотехники и расширению ее доступности.

Новый УПК принципиально не изменил своего отношения к материалам видеозаписи следственных действий. Согласно положениям ч. 8 ст. 166 УПК РФ, они являются приложениями к его протоколу. Хотя вопрос о доказательственном значении приложений к протоколам следственных действий законом по-прежнему не урегулирован, что создает предпосылки для дискуссий в научных кругах, в современной науке, следственной и судебной практике доминирующей является позиция, согласно которой результаты применения научно-технических средств (в том числе видеозаписи) в ходе следственных действий являются источниками дополнительной информации и могут иметь самостоятельное доказательственное

190

значение .

В некоторых аспектах фиксации хода и результатов следственного действия видеозапись, сочетающая в себе простоту фотографии, динамику кинематографического изображе-

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. С.353-368; Белоусов А.В. Процессуальное закрепление доказательств при расследовании преступлений. С.151-174; Ищенко Е.П. Применение синхронной записи звука и изображения при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1974; Романов В.И. Процессуальные, тактические и этические вопросы применения научно-технических средств при расследовании преступлений: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Казань, 1997 и др.

83 ния и достоинства звукозаписи, обладает рядом преимуществ перед таким, обязательным с точки зрения закона, способом фиксации доказательств, как протокол. В частности, видеозапись способна абсолютно полно и точно зафиксировать как словесное содержание, так и эмо- циональную окраску следственного действия. При этом сохраняется практически вся схема общения, весь комплекс ее вербальной и невербальной составляющей. По мнению А.А. Леви, хотя поведение и эмоции участника следственного действия далеко не всегда соответствуют его истинному отношению к излагаемым и исследуемым фактам, но и эти обстоятельства, в случае их выявления и фиксации, «важны для установления истины»191.

Например. Подсудимый П. по делу о бандитском нападении на пункт обмена валюты отказался в суде от признательных показаний, данных им при задержании, ссылаясь на то, что находился в шоковом состоянии, так как во время штурма сотрудниками МВД был убит его знакомый Д., и кто-то стрелял в него самого. Задержание П. и его допрос снимались на видеопленку, которая неоднократно просматривалась в судебном заседании. Суд в приговоре отметил: «осмотром видеозаписи, проведенной … в помещении … отделения милиции, не установлено пребывание П. в каком-либо шоковом состоянии». В результате показания П., данные им при допросе сразу после задержания, были признаны доказательствами по делу192.

Повышению роли невербальной информации в уголовном процессе может способствовать и более широкое использование следователем специальных познаний сведущих лиц в предусмотренных законом формах. Это позволит производить более качественный и процес- суально значимый анализ различных аспектов поведения и внешности человека.

В соответствии со ст. 58 УПК РФ к участию в следственных действиях для разъяснения входящих в его компетенцию вопросов может быть привлечен специалист - лицо, обладающее специальными познаниями. Практически он может привлекаться к участию в любом следственном действии за исключением допроса взрослых лиц, не страдающих какими-либо дефектами и владеющих языком судопроизводства. Участие специалиста-психолога особенно в таких эмоционально «нагруженных» следственных действиях, как очная ставка, предъявление для опознания, обыск и др., позволяет своевременно получать разъяснения по интерпретации тех или иных поведенческих проявлений их участников. Иногда анализ таких про-

191 См.: Леви А.А. Доказательственное значение результатов применения научно-технических средств и методов // Вопросы совершенствования деятельности прокуроров-криминалистов: По материалам семинара прокуроров-криминалистов в г. Ленинграде. М., 1976. С.149-150.

192 См.: Бабаева Е.У. Предупреждение изменения показаний подследственным и свидетелем на пред варительном расследовании. М, 2001. С.40-41.

84 явлений приводит к переоценке полученных результатов следственного действия. При этом специалист имеет право сделать заявление, которое обязательно заносится в протокол следст- венного действия, либо он может быть допрошен по поводу установленных им сведений.

Так, при расследовании преступлений предусмотренных ст.ст. 126 и 163 УК РФ, было решено провести опознание одного из подозреваемых - некоего М., дочерью потерпевшего - несовершеннолетней Ш. На допросе Ш. уверенно описывала мужчину, который пытался на- сильно затащить ее в машину, и утверждала, что, встретившись с ним, непременно его узнает. Однако, оказавшись на опознании лицом к лицу с М., девочка показала, что никого не узнает. В то же время поведенческие реакции Ш. ясно говорили о том, что она узнала одного из предъявленных субъектов, и этим человеком является М Оказавшись перед предъявленными лицами, девочка сразу же посмотрела на него, но, встретившись с ответным взглядом, вздрог- нула, потупила глаза, замкнулась и сказала, что никого не узнает. При опознании в качестве специалиста-педагога присутствовала гражданка И., которая сразу же обратила внимание следователя на странности в поведении девочки. После этого немедленно был проведен допрос Ш., на котором она показала, что во время опознания сразу узнала мужчину (М.), сидевшего напротив нее крайним слева, но сказала, что никого не узнает, поскольку, помня прежние угрозы и приставания М., «очень испугалась его».

Показания девочки были подтверждены и усилены показаниями педагога. С ее слов в уголовном деле зафиксировано, что, оказавшись перед предъявленными лицами, «девочка внимательно посмотрела на мужчину, который сидел напротив нее на стуле крайним слева, потом как-то быстро отвернулась, поменялась в лице, и я бы сказала, что после этого она сразу замкнулась и сказала следователю, что не опознает среди присутствующих мужчину, о котором ей говорил следователь. Следователь вновь попросил ее внимательно посмотреть на трех сидевших в кабинете мужчин, но девочка, не глядя в их сторону, кратко сказала, что не узнает описанного следователем мужчину среди них. Девочка в этот момент была очень скованна. Из всего происшедшего мне стало ясно, что девочка опознала в мужчине, который сидел на стуле напротив нее крайним слева, того мужчину, который пытался затащить ее в автомашину, но не сказала об этом следователю, т.к. сильно испугалась данного мужчину. Я говорю так потому, что девочка продолжительное время смотрела на описанного мужчину, в то время как на двух других мужчин взглянула лишь мельком».

85

  • Таким образом, невербальные проявления были не только зафиксированы в материалах

дела, но и способствовали переоценке результатов опознания193.

В этой связи серьёзного внимания заслуживает зарубежный опыт привлечения к участию в следственных действиях эксперта-психолога для дачи заключения о правдивости показаний, проходящих по делу лиц. Суды ряда стран (США, Германии, Нидерландов) прини-

» мают подобные заключения в качестве доказательств по уголовным делам и кладут их в ос-

нову своего отношения к показаниям участников процесса как к правдивым или как к ложным. Особую ценность оценка правдивости показаний приобретает в рамках дел, по которым главным (а иногда и единственным) источником информации о преступлении являются показания его участников и очевидцев. Не вдаваясь глубоко в методику проведения такого рода экспертиз заметим, что общая оценка правдивости показаний складывается на основе использования целого комплекса психологических методов и процедур, в том числе, на основе наблюдений за поведенческими реакциями испытуемых при общении на следствии19 .

Выявляемые и фиксируемые следователем невербальные проявления различных участников следственных действий могут быть использованы при проведении и иных экспертных исследований. Так, в рамках судебно-психиатрических исследований экспертной оценке мо-

» гут подвергаться признаки наркомании, алкоголизма либо психических заболеваний, уста-

новленные следователем в процессе наблюдения за участниками следственных действий. Анализ специальной литературы195 позволяет утверждать, что наличие у субъекта указанных заболеваний, особенно в виде острых и хронических форм, неизбежно сопровождается проявлением специфического симптомокомплекса признаков в его внешнем облике, особенностях поведения и речи (см. приложение № 2, пункт 10, 11). Обладая навыком выявления по-добных признаков, следователь имеет возможность оперативного санкционирования соответствующих исследований в целях идентификации предполагаемого заболевания. Если перво-

См.: Архив Ленинского районного суда Саратовской области. 1998. Дело № 1—565. 194 Подробнее об этом см.: Образцов В., Богомолова С. Эксперт-психолог в суде Германии: оценка достоверности показаний // Законность. 2003. № 1. С. 50-52; Они же. Проверка правдивости показа ний // Законность. 2002. № 9. С. 29-32. 4 195 См., например: Алферов Ю.А., Козюля ВТ., Савельев Н.Е. Распознавание наркотизма осужденных:

Методические рекомендации. М., 1990; Радаев В.В. Криминалистическая классификация признаков психических расстройств // Теория и практика криминалистической и судебной экспертизы: Межвуз. науч. сб. Вып. 6. Саратов, 1987. С.127-130; Медведев Ф.Ф. Использование медицинских познаний при проведении профилактических и оперативно-розыскных мероприятий, связанных с наркоманией // Наркомания и проблемы борьбы с нею в современных условиях: Материалы межвуз. науч.-практ. конф. Ереван, 1987. С. 157-164 и др.

86

  • начальные предположения следователя получат свое подтверждение в ходе проведенных ис-

следований и будут отражены в заключении эксперта в виде вывода о наличии у лица соот- ветствующего заболевания, в этом случае можно говорить о своеобразном переводе вероятной информации о свойствах некоторого лица, полученной преимущественно невербальным путем в процессе наблюдения через посредника - эксперта, в более определенную форму с

*” приобретением статуса доказательства.

Например. В процессе производства допроса гражданина Л. сразу после его задержания в продуктовом магазине, где он пытался совершить открытое хищение денежных средств из кассы, следователь обратил внимание на некоторые необычные особенности внешности и поведения допрашиваемого. Так, обращали на себя внимание бледность и желтушная окраска кожи Л., глаза казались неестественно голубыми, словно пустыми (суженные зрачки). Во всем поведении Л. проскальзывали беспокойство и неусидчивость, он постоянно ерзал на стуле, заламывал руки, потягивался, мял пальцы и т.д. Речь Л. была невнятной, отвечал он нередко невпопад. Хотя на локтевых венах отсутствовали следы от инъекций, следователь предположил, что Л. является хроническим наркоманом. Назначенная судебно-психиатрическая экспертиза полностью подтвердила предположение следователя, поэтому

щ суд помимо наказания назначил Л. принудительную меру медицинского характера в виде ам-

булаторного принудительного лечения у психиатра-нарколога196.

Помощь эксперта-психолога во многих случаях способствует объективации основанных на наблюдении впечатлений следователя о личностных свойствах и состояниях субъекта как в период производства по делу, так и в момент совершения преступления. В ходе ретроспективного исследования экспертом способностей, мотивов и состояний субъекта в рамках расследуемого преступления анализу подвергаются прежде всего материалы уголовного дела. Эксперт должен получить из них максимально полные и достоверные сведения о его поведении до, во время и после ситуации, по поводу которой было возбуждено уголовное дело. Особое внимание при этом должно обращаться свидетельствам о его внешнем облике в тот период, о различного рода непроизвольных реакциях (дрожании рук, покраснении или побледне-нии, задержках дыхания, слезах, возрастании или снижении силы, координации движений и пр.). Эти сведения чрезвычайно важны для диагностики эмоциональных состояний лица197.

См.: Архив Пролетарского районного суда г. Тулы. 1996. Дело № 1-313. 197 См.: Ситковская О.Д.,
Конышева Л.П., Коченов ММ. Новые направления судебно-психологической экспертизы: Справочное пособие. М., 2000. С.153.

87

Поэтому они должны максимально полно выявляться и фиксироваться следователем при производстве следственных действий в протоколах, при помощи видеосъемки и т.д.

Таким образом, расширение форм участия психолога в уголовном процессе увеличивает период его включенного наблюдения, рамки инициативы и позволяет создать целостную характеристику личности в единстве условий ее формирования, ориентации, мотивации и деятельности.

§3. Процессуальные и криминалистические проблемы использования невербальной информации, полученной инструментальными методами

Естественным следствием появления полиграфа и иных средств инструментальной ди- агностики психоэмоциональных состояний, способствующих раскрытию и расследованию преступлений, явилось возникновение проблем, связанных с формированием правовой осно-

198 т-“

вы, тактики и методики их применения . Если тактическая и методическая оснащенность проводимых исследований, благодаря приобщению зарубежного опыта, выглядит вполне удовлетворительной, то правовые и связанные с ними нравственные, этические и иные аспекты применения полиграфа имеют в научных кругах весьма дискуссионный характер и неоднозначную трактовку.

Решение проблемы полиграфа как средства криминалистических исследований имеет прямую, непосредственную и очень жесткую связь с тем, что разрешает или, напротив, не допускает право199. Именно из отношения различных представителей науки и практики к вопросу о соответствии возможностей полиграфа предписаниям действующего законодательства, регулирующего сферу расследования преступлений, и складывается дискуссионность проблемы.

Учитывая, что сегодня в криминалистической практике доминирующим инструментальным методом исследования психоэмоциональных состояний является метод ОИП, в настоящем параграфе все внимание будет сосредоточено на рассмотрении правовых и иных проблем применения полиграфа. 199 На данный факт указывает, в частности, В.А. Волынский (Волынский В.А. Криминалистическая техника: наука - техника - общество - человек. М., 2000. С.268-269). В свою очередь, Я.В. Комиссарова отмечает, что «перспективы использования полиграфа в России во многом будут зависеть от темпов формирования и качества правовой базы». (Комиссарова Я.В. К вопросу о перспективах использования полиграфа в России // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краен, края, 1999. С. 129).

88

  • Заметим, что позитивное отношение к полиграфу как средству криминалистических ис следований отчетливо проявилось совсем недавно, не более десяти лет назад. До этого в от ношении инструментальной едетекции лжи» господствовало очевидно враждебное и пред взятое мнение. Несмотря на то, что еще в 20-х годах прошлого века, на заре становления ин струментальных методик, состоятельность и большая потенция метода, конечно, на уровне

? научно-технических возможностей того времени, были обозначены и доказаны выдающимся российским ученым академиком А.Р. Лурией и его коллегами200, официальная правовая нау ка данный метод не приняла.

Начиная с 30-х годов, во многом под давлением политического руководства страны все серьезные работы в направлении инструментальной диагностики эмоциональных состояний ^ человека были свернуты. В 1937 году Генеральный прокурор СССР АЛ. Вышинский, рас-

сматривая один из приемов инструментальных исследований, предложенный итальянским криминалистом Э. Ферри, подверг его жесткой критике201. Это мнение на многие десятилетия предопределило отношение научной общественности к данному направлению исследовательской и практической деятельности. В литературе зачастую отвергалась даже гипотетическая возможность применения подобных методов, а критика в адрес полиграфа нередко но-

• сила умозрительный, поверхностный и односторонний характер. Анализ методов применения приборов отсутствовал, положительные примеры использования полиграфа игнорировались. Критика реальных недостатков применения полиграфа была, по существу, подменена голо словным и категорическим отрицанием самой возможности его использования202.

200 Разработанная под руководством А.Р. Лурия «сопряженная моторная методика» явилась одним из + первых вариантов научной «детекции лжи». Свои эксперименты А.Р. Лурия проводил, будучи работ ником лаборатории экспериментальной психологии при Московской губернской прокуратуре, вслед ствие чего он имел уникальную возможность экспериментировать с лицами, подозреваемыми в со вершении тяжких преступлений, в период между их арестом и судом, а также — после суда. Сам ав тор, оценивая разработанный им метод, был уверен, что «его работа оказалась практически полезной для криминалистов» и от нее можно «со временем ждать большой практической пользы», поскольку «экспериментально-психологический метод обнаружения причастности (к преступлению -B.C.) сле дует рассматривать как одну из - в будущем - серьезных возможностей применения объективных методов в криминалистике». Подробнее об этом см.: Лурия А.Р., Леонтьев А.Н. Исследование объек тивных симптомов аффективных реакций. Опыт реактологического исследования массового аффекта // Проблемы современной психологии / Под ред. К.Н. Корнилова. Л., 1926. С.53-55; Лурия А.Р. Экс периментальная психология в судебно-следственном деле // Советское право. 1927. № 2 (26). С.84- 100; Он же. Этапы пройденного пути. Научная автобиография / Под ред. Е.Д. Хомской. С.23-24.

201 См.: Вышинский А.Я. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе. Проблемы уголовной политики. Книга 4. М, 1937.

202 См.: Яни С.А. Правовые и психологические вопросы применения полиграфа // Проблемы совер шенствования советского законодательства: Труды ВНИИСЭ. М., 1977. Вып. 8. С.131-132.

89

Отдельные высказывания правоведов облекались в форму откровенной инвективы. Так, М.С. Строгович на основе «критического» анализа инструментальных методик пришел к выводу, что «это мракобесие, средневековое варварство, прикрашенное под науку и заменяющее свободную деятельность суда всевозможными махинациями с приборами, аппаратами, якобы вскрывающими действительную опасность лица, а в действительности дающими возмож-ность суду приходить к каким угодно выводам» . В свою очередь, С. Розенблит заявил следующее: «Как новшество в арсенале орудий пыток начали фигурировать лай-детекторы, которые широко применяются … в качестве приспособления, непосредственно причиняющего физические страдания допрашиваемому.. .»204.

Нет нужды приводить все высказывания и доводы сторонников «порки» полиграфа 5. Тем более что они повторяются и приводятся не столько в силу неприятия научных основ метода, сколько исходя из соображений политической и идеологической целесообразности. Это проявляется, например, во мнении М.С. Строговича и И.Ф. Пантелеева, которые подчеркивали, что «любое вторжение лженаучных методов буржуазной науки и практики в советское судопроизводство следует рассматривать прежде всего в плане идеологической борьбы между двумя противоположными общественными системами (выделено мной. - B.C.). В этой связи мы с сожалением отмечаем появление в советской печати рекомендаций о внедрении в сферу уголовного процесса пресловутого „разоблачителя лжи” (лай-детектора)»206.

Вместе с тем в общем хоре негативного и даже враждебного отношения к полиграфу встречались и более взвешенные суждения. А.Р. Ратинов, затронув данную проблему, пришел к выводу, что оценка инструментальных методов как реакционных и ненаучных, встречающаяся в отечественной литературе, «подчас носит поверхностный характер». И далее: «Ма-

203 Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1940. С.109-110; Он же. Уголовный процесс. М., 1946. С.140.

204 Розенблит С. Инквизиционные методы допроса подозреваемых в США // Социалистическая за конность. 1954. № 4. С.89.

205 При желании их можно обнаружить в следующих публикациях: Митричев СП. Реакционная сущ ность буржуазной криминалистики. М., 1955; Петрухин И.Л. Буржуазная юстиция: судебные ошибки и их причины // Проблемы государства и права. М., 1975. Вып. 11. С.204-214; Рахунов Р.Д. Фашиза ция американского уголовного процесса // Советское государство и право. 1951. № 9. С.65- 69; Ро зенблит С.Я. Криминалистика капиталистических стран // Советская криминалистика на службе следствия. 1956. Вып. 8. С.208-209; РоишА. Лженаучные методы допроса в полиции США // Вестник Моск. ун-та. Серия 10. Право. 1963. № 2. С.74; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958.С.673-675идр.

206 Строгович М.С, Пантелеев И.Ф. Укрепление социалистической законности в уголовном судо производстве // Советское государство и право. 1978. № 6. С.71.

90

шина не может быть реакционной, прибор не бывает ненаучным. Он или работает или не работает»207. Реакционными же или прогрессивными, по меткому замечанию Р.С. Белкина, могут быть цели, ради достижения которых используется прибор .

Испытания, проведенные П.В. Симоновым в процессе разработки информационной теории эмоций, показали, что «эффективность современных способов (инструментальных методов. -ЯС.) выявления эмоционально значимых объектов не вызывает сомнений. Подобно медицинской экспертизе и следственному эксперименту, эти способы могут явиться вспомогательным приемом расследования, ускорить его и тем самым содействовать решению главной задачи… правосудия: исключению безнаказанности правонарушений»209.

В свою очередь, Г.А. Злобин и С А. Яни на основе глубокого изучения основных, в том числе технических, правовых и процессуальных, проблем тестирования на полиграфе пришли к выводу о наличии у последнего значительного потенциала в качестве «средства получения вспомогательной информации о вероятной искренности или неискренности дающего показания лица»210.

На определенном этапе, когда лавинообразный рост преступности потребовал принятия решительных и действенных мер борьбы с нею, исследования этих и других авторов (И.Е. Быховский, Л.Г. Воронин, П.И. Гуляев, А.А. Заничева, В.М. Наумов, П. Прукс и т.д.) послужили эмпирической базой для внедрения инструментальных методик исследования в практику раскрытия преступлений.

Впервые в СССР полиграф открыто был применен в 1991 г. при расследовании дела об убийстве священника А. Меня и сразу же показал свою эффективность. Проверке с использованием полиграфа был подвергнут некий Бобков, до того давший признательные показания в совершении убийства священника. Результаты проверки позволили установить, что признание Бобкова в убийстве является вынужденным самооговором: свидетельств его непосредственного участия в преступлении при опросе получено не было. Это позволило окончательно снять обвинения с Бобкова, Пустоутова и других лиц21’. Таким образом, проблема полиграфа

208

207 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.257.

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. С.573.

209 Симонов П.В. Высшая нервная деятельность человека (мотивационно-эмоциональные аспекты). М, 1975.С.130.

210 Злобин Г.А., Яни С.А. Проблема полиграфа // Проблемы совершенствования советского законода тельства: Труды ВНИИСЭ МЮ СССР. М., 1976. № 6. С.129.

2,1 См.: Убийство Александра Меня - в зеркале КГБ // Московский комсомолец. 1991. 5 дек. С.З.

91

перешла из области чисто умозрительных рассуждений в сферу практической деятельности, под которую начала подводиться и соответствующая нормативная база.

К настоящему моменту правовую основу применения полиграфа при раскрытии пре- ступлений в Российской Федерации образует Федеральный закон «Об оперативно- розыскной деятельности», вступивший в силу 12 августа 1995 г., а именно ч. 2 ст. 6, которая разрешает «… в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий использовать … кино- и фотосъемку, а также другие технические средства, не наносящие ущерб жизни и здоровью людей и не причиняющие вред окружающей среде». Перечень «других технических средств» законодателем не определен, что дает основания рассматривать в числе этих средств и полиграф.

Более детальное нормативное регулирование применения полиграфа различными пра- воохранительными органами производится на основании ведомственных инструкций. В органах внутренних дел России подобная Инструкция, согласованная с Генеральной прокуратурой РФ, Верховным судом РФ и зарегистрированная Министерством юстиции РФ введена в действие Приказом МВД России от 28 декабря 1994 г. Соответствующие документы имеются у ФСБ, ФСНП, МО и других ведомств212.

Правом проведения исследований с использованием полиграфа в ОВД обладают специ- ально подготовленные сотрудники оперативно-технических и оперативных подразделений, прошедшие соответствующую подготовку и имеющие допуск к работе с полиграфными устройствами. Порядок их подготовки, получения ими допуска (свидетельства) на право работы с полиграфными устройствами регламентируется соответствующей Инструкцией, утвержденной Приказом МВД РФ № 353 от 12 сентября 1995 г. А 9 февраля 1995 г. МВД России ввело квалификационные требования к специалистам, использующим полиграф при опросе граждан, и программа подготовки специалистов по работе с полиграфными устройствами при опросе граждан. В них определен перечень основных требований к квалификации, объему и уровню знаний и навыков, которыми должен обладать сотрудник оперативного или оперативно- технического подразделения для получения допуска к самостоятельной работе.

Во исполнение положений приведенных документов на местах принимаются дополни- тельные меры нормативного, организационного, финансового и иного характера, явно стимулирующие расширение практики применения полиграфа при раскрытии преступлений. По

212 См., например: Приказ ФСНП РФ от 24 сент. 2002 г. N° 426 «Об утверждении Инструкции о порядке проведения оперативно-розыскного мероприятия - опроса в виде специального психофизиоло-

92 данным УОТМ МВД РФ, если в 1995-1996 г.г. в России было проведено около 2000 ОИП, то в 1998 г. их число увеличилось более чем вдвое и приблизилось к 5000 проверок. При этом в основном опрашиваемые отрабатывались на причастность к совершению преступлений, ре- гистрируемых по линии уголовного розыска: убийств, разбойных нападений, грабежей, кри- минальных взрывов и т.д.

Наиболее успешно данное направление криминалистической деятельности развивается в ГУВД Краснодарского края, где в настоящее время проводится до четверти всех ОИП. При этом весьма показательна динамика роста проводимых исследований. Если в 1994 г. их было проведено всего 145, то в 1998 г. количество проводимых опросов достигло уже 1183213. Уве- личилось не только количество проведенных опросов - повысилось число позитивных (для целей расследования) результатов. Например, увеличилось количество признательных пока- заний, полученных как в ходе опроса, так и по его окончании: если в 1994 г, таких признаний было получено 9, то в 1998 г. -121214. В целом приведенные статистические данные являются отражением того факта, что полиграф постепенно становится все более значимым средством борьбы с преступностью.

В то же время практика применения и развития полиграфных исследований не лишена недостатков. В частности, Ю.И. Холодный, анализируя процесс становления метода в России, отмечает, что «ОИП по-прежнему выполняются на низком научно-методическом уровне, а подготовка специалистов … осуществляется по программам, далеким от норм, установленных в мировой практике подготовки полиграфологов. Все это ведет к тому, что „детектор лжи” из полезного вспомогательного прибора при раскрытии и расследовании преступлений превращается … в инструмент нарушения прав человека.. .»215.

Подобные обстоятельства, безусловно, в некотором смысле дискредитируют метод и дают дополнительные аргументы противникам использования полиграфа в криминалистической деятельности, голоса которых не утихают до сих пор. Наибольшую «тревогу» оппонен-

гического исследования в федеральных органах налоговой полиции» // Российская газета. 2003. 11 февр.

213 Для сравнения: за последние три года динамика числа проведенных ОИП в УВД Тульской области имеет следующий вид: 1999 г. - 230,2000 г. - 146,2001 г. - 166.

214 См.: Николаев С.Л. Итоги работы специалистов полиграфа ГУВД Краснодарского края за 5 лет // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.- практ. конф… С.187-188.

215 Холодный Ю.И. Применение полиграфа при профилактике, раскрытии и расследовании преступ лений (генезис и правовые аспекты). М, 2000. С.50.

93

тов инструментальных методик вызывают вопросы достоверности получаемых результатов и нравственной стороны осуществляемых мероприятий.

Так, B.C. Шадрин считает, что «возражения против идеи полиграфа как разоблачителя лжи в уголовном процессе достаточно серьезны». В обоснование данного тезиса им приводятся следующие аргументы. «Во-первых, специфического симптомокомплекса психофизио- логических реакций, адекватно соответствующих ложности показаний, не существует. Во- вторых (и тут автор ссылается на В.А. Ковалева - одного из апологетов идеи недопустимости использования полиграфа в советской криминалистике. - B.C.), психофизиологическое тестирование на полиграфе суть средство подавления свободной воли допрашиваемого, пре- вращение его из субъекта уголовного процесса в объект» .

Гораздо более эмоционален и категоричен в своей оценке А.М. Ларин, который, не желая принимать во внимание ни отечественный, ни зарубежный опыт, писал: «Манипуляции с полиграфом умножат следственные ошибки, усугубят страдания их жертв и прибавят работы судам, прокурорам и следователям, адвокатам по выявлению и исправлению этих ошибок. Сегодня же игры вокруг полиграфа поощряют недальновидные, невежественные руководители прокуратуры и МВД. Чтобы имитировать внедрение в расследование достижений науки и техники, они охотно прислушиваются к советам, которые им дают деятели особого рода. Эти шустрые господа, которые не склонны день и ночь, в жару и холод преследовать преступников, по крохам в пыли и мусоре собирать доказательства, а предпочитают в комфортабельных кабинетах испытывать полиграфом подозреваемого и обвиняемого, трактуя вкривь и вкось графики на бумажных лентах, ни за что не отвечая и пользуясь при этом благами и пре- имуществами сотрудников милиции и службы безопасности»218.

См.: Ковалев В.А. Буржуазная законность: теоретические иллюзии и судебно-полицейская реальность. М., 1986. С.128-130.

217 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М., 2000. С.91- 92. Стоит заметить, что приводимые B.C. Шадриным доводы в принципе не новы, а являются продолже нием господствовавшего прежде в отечественной науке отношения к полиграфу. Поэтому в той или иной форме их можно встретить в более ранних работах. См., например: Полянский Н.Н. Доказатель ства в иностранном уголовном процессе. М., 1946. С.68-76; Элькинд П.С. Научно- технический про гресс и уголовное судопроизводство // Советская юстиция. 1977. № 3. С.З; Розенблит С.Я. Кримина листика капиталистических стран // Советская криминалистика на службе следствия. 1956. Вып. 8. С.208 и др.

218 Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1996. С.148. См. также: Он же. Нетради ционные методы раскрытия преступлений // Государство и право. 1995. № 9. С.60-62; Он же. Правда о детекторе лжи // Известия. 1989. 14 нояб.

94

Трудно комментировать подобные высказывания, особенно, учитывая приводимую ар- гументацию. Но, абстрагируясь от чисто эмоциональных оценок авторов, отметим следующее. Специфического симптомокомплекса психофизиологических реакций, адекватно соответствующих ложности показаний, действительно не существует, и обратного не утверждал ни один серьезный исследователь проблемы полиграфа. Последний был и остается лишь регистратором психофизиологических параметров организма, которые оцениваются оператором не сами по себе, а в связи с задаваемыми вопросами тестов. Причем во избежание случайных реакций вопросы задаются неоднократно и в различной последовательности.

В то же время и здесь следует признать наличие рационального зерна в рассуждениях A.M. Ларина: интерпретация показаний полиграфа в значительной степени зависит от личности оператора. Конечно, «графики на бумажных лентах» трактуются отнюдь не «вкривь и вкось», но тот факт, что «точность прогноза причастности или непричастности опрашиваемого к расследуемому преступлению … более чем на 50 % зависит от квалификации специалиста» ‘ , в действительности имеет место. Однако вряд ли это является основанием к отказу от такого средства борьбы с преступностью, как полиграф. Скорее, следует говорить о необходимости повышения требований к качеству опросов и подготовки лиц, их проводящих, ключом к чему, очевидно, является «безусловная сертификация в установленном порядке не только специалистов и полиграфных устройств, но и методик тестирования»220.

Кроме того, не стоит забывать, что окончательная юридическая оценка результатов тес- тирования производится не оператором полиграфа и уж тем более не самим прибором, а инициатором проведения опроса (то есть оперативным работником, следователем, прокурором или судом) с учетом имеющихся материалов уголовного дела и данных оперативно-розыскного характера22 ].

Что же касается еще одного замечания B.C. Шадрина, а именно: «можно с уверенностью сказать, что полиграф в основном будет использоваться не в интересах подвергаемых уголовному преследованию, а в интересах раскрытия преступлений», что, видимо, и подталкивает автора к характеристике полиграфа как «средства подавления свободной воли допра-

Демин В.М. Проблемы нормативного регулирования опросов граждан с использованием полиграфа // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.-практ. конф… С.84.

220 Там же. С. 84.

221 Данное обстоятельство совершенно справедливо отмечено, в частности, В.И. Комиссаровым. См.: Комиссаров В.И. Использование полиграфа в борьбе с преступностью // Законность. 1995. №11. С.44.

95

шиваемого»222, то хотелось бы напомнить, что полиграф и является техническим средством, способствующим раскрытию преступлений, то есть получению «информации, дающей основание для выдвижения версии о совершении преступления определенным лицом после того,

с 223

как все иные взаимоисключающие ее версии будут проверены и отвергнуты» .

При этом полиграф дает возможность не только установить с высокой долей вероятности лицо, причастное к совершению преступления, но и освободить от необоснованных по- дозрений тех, кто к преступлению не причасген. Поэтому, например, сотрудники отдела по раскрытию убийств и иных тяжких преступлений против личности УУР УВД Тульской области во избежание различных недоразумений, связанных с необоснованным нарушением прав непричастных к преступлению граждан, «фактически в 80-85 процентах случаев задержания подозреваемого лица начинают разговор с ним по делу только после полиграфного опроса»224. По сведениям СЛ. Николаева, в ГУВД Краснодарского края в 1998 г. из 932 опрошенных граждан, подозреваемых в совершении 428 преступлений, в отношении 535 граждан были получены данные, свидетельствующие об их непричастности к преступлениям, в силу чего уголовное преследование в их отношении было прекращено .

Анализ следственной практики лишний раз доказывает, что в некоторых случаях про- верка на полиграфе является последней надеждой подследственного на освобождение от необоснованного обвинения. Так, при расследовании убийства гражданина К. по подозрению в совершении преступления был задержан и арестован некий Б. После нескольких дней нахождения в СИЗО подозреваемый дал показания о своей причастности к убийству К. Однако у следователя, в производстве которого находилось данное дело, возникли сомнения в искренности данных Б. показаний. Для устранения сомнений следователь предложил Б. пройти проверку на полиграфе, на что Б. дал свое согласие. Оценка результатов тестирования позволила установить, что подозреваемый участия в убийстве К. не принимал, его признательные пока-

222 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. С.91-92.

223 Белкин Р.С. Криминалистика: Учебный словарь-справочник. С.80.

224 Римша А.В. Психологические аспекты составления значимых вопросов и их практическое значе ние в проведении опросов граждан с использованием полиграфа // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельностия: Матер. 3-ей науч.-практ. конф… С.238.

225 См.: Николаев СЛ. Итоги работы специалистов полиграфа ГУВД Краснодарского края за 5 лет // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.- практ. конф… С. 188-189.

96

  • зания не соответствуют действительности и даны под физическим и психическим воздейст вием работников милиции, которое было оказано на него в СИЗСг .

Явные опасения противников полиграфа вызывает то обстоятельство, что «легализация полиграфа в качестве средства раскрытия преступления может повлечь за собой использова-ние на практике результатов полиграфического исследования как доказательств» . В обос-

  • нование опасений приводятся результаты опроса 246 следователей из различных регионов России, проведенного А.А. Закатовым и Е.И. Замылиным, которые свидетельствуют, что 27 % опрошенных предлагают считать результаты применения полиграфа косвенными доказа тельствами по уголовному делу, а 6 % - прямыми228. Хотя, как представляется диссертанту, мнение практических работников должно не пугать научную общественность, а ориентиро-

^ вать ее в определении наиболее актуальных и злободневных тем исследования.

Автор данного исследования также подверг изучению мнение практиков (напомню, что опрашивались работники оперативных и следственных подразделений) об их отношении к полиграфу и его роли при раскрытии и расследовании преступлений. При этом были получены ответы, в некотором смысле схожие с теми, что приведены А.А. Закатовым и Е.И. Замылиным: 67,7 % респондентов считают, что результаты исследования на полиграфе не могут

  • признаваться доказательствами, но должны сохранить свое ориентирующее значение; 29,0 %
  • допускают их использование в качестве доказательств; наконец, 3,3 % опрошенных считают использование полиграфа недопустимым.

Таким образом, в среде практических работников идея изменения процессуального статуса проверок с использованием полиграфа находит заметный отклик и требует отдельного рассмотрения.

В настоящее время, учитывая положения действующей в МВД России Инструкции о порядке использования полиграфа при опросе граждан, информация, полученная в ходе опроса с использованием полиграфа, не может применяться в качестве доказательств, имеет вероятный характер и только ориентирующее значение. В поддержку сложившейся практики правового регулирования применения полиграфа в разное время высказывались Р.С. Белкин,

По материалам деятельности Прокуратуры Октябрьского района г. Саратова. 2000. Уголовное дело № 49679.

227 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. С.92.

228 См.: Закатов А.А., Замылин Е.И. К вопросу о применении полиграфа в расследовании преступле ний //Права человека и правоохранительная деятельность: Сб. статей. Волгоград, 1995. С.140.

9

97

И.Е Быховский, АА. Закатов, Е.И. Замылин, С А. Яни и другие ученые229. С учетом дискуссии, которая ведется вокруг полиграфа в зарубежных странах (например, США, Австралии, Японии и т.д.), ими высказывались различные аргументы в обоснование своей позиции, которые в обобщенном виде можно свести к следующим пунктам230: 1) отсутствует унифицированная процедура проведения проверки на полиграфе, нет единой, сертифицированной системы подготовки специалистов и оценки их квалификации, что, в частности, существенно затрудняет для суда решение вопроса о том, следует ли допускать в качестве доказательств результаты того или иного испытания; 2) признание за результатами тестирования на полиграфе доказательственного значения может привести к тому, что следователи и суды начнут оценивать их как «главное», решающее доказательство; 3) заключения специалистов о результатах проведенных испытаний по своему характеру достаточно сложны, что лишает судей реальной возможности разобраться в основаниях, на базе которых строятся выводы лица, проводившего исследование.

В то же время в научной литературе и отдельных примерах практики использования полиграфа при раскрытии преступлений отчетливо проявляется тенденция к повышению роли результатов использования полиграфа в уголовном процессе России. При этом можно выделить два вероятных пути развития подобных устремлений.

Первое направление связано с введением в действие правовых норм (очевидно, что это должно быть сделано на уровне уголовно-процессуального законодательства), прямо разрешающих использование результатов ОИП в уголовном процессе. Так, ВА. Образцов в этой связи выражает мнение, что «отсутствие специальных законодательных актов, допускающих признание в качестве доказательств результатов тестирования с помощью полиграфа во время допроса, сдерживает развитие научных исследований в этом направлении, не позволяет в полной мере использовать возможности указанного метода для сбора доказательств»231. Дан-

См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. Криминалистические средства, приемы и рекомендации. М., 1997. С.32-56; Гуляев П.К, Быховский И.Е. Исследование эмоционального состояния человека в процессе производства следственного действия // Криминалистика и судебная экспертиза: Респ. меж-вед. сб. науч. и науч.-метод. работ. Киев, 1972. Вып. 9. С. 103-109; Закатов А.А. Ложь и борьба с нею. Волгоград, 1984. С.115; Злобин Г.А., Яни С.А. Проблема полиграфа. С.122-136 и др.

230 См.: Китченко ВТ., Соколова О.В. Некоторые вопросы использования полиграфа как средства квалифицированного наблюдения при расследовании преступлений // Деятельность ОВД по охране прав и законных интересов граждан в условиях перехода к рыночной экономике. Вып. 4. М., 1993. С.90.

231 Образцов В.А. Нетрадиционные подходы к подготовке и производству допроса // Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. С. 128.

98

ный путь регулирования проверок на полиграфе был реализован, например, в Японии, где § 4 ст. 321 Криминального процедурного кодекса указывает, что результаты полиграфного об- следования рассматриваются судами в качестве доказательств . В то же время для России, где в уголовном процессе существует множество различных научных школ, а соответственно и мнений о необходимости и возможности решения данной проблемы, этот путь представляется весьма сложным и дискуссионным.

Другой путь основан на более широком использовании уже имеющихся правовых предписаний с учетом возможностей расширительного толкования правовых норм. Прежде всего имеются в виду: во-первых, положения ст. 89 УПК РФ по поводу использования в доказывании результатов ОРД; во-вторых, положения ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», предусматривающие, что результаты ОРД могут использоваться: 1) для подготовки и осуществления следственных и судебных действий и 2) в доказывании по уголовным делам. Эти нормы Закона, по мнению некоторых ученых233, создают возможности для преодоления вышеуказанных положений Инструкции о порядке использования полиграфа при опросе граждан. Другие же авторы234 считают, что отсутствие в уголовно-процессуальном законодательстве прямых предписаний о допустимости использования полиграфа в уголовном процессе делает невозможным рассмотрение их результатов в качестве доказательств.

Поэтому, как верно заметил В А. Волынский, чтобы исключить различные, подчас прямо противоположные по смыслу, толкования этих положений закона, в новом УПК РФ указанные нормы должны были быть конкретизированы и расширены. Необходимость этого трактовалась не только наличием разночтений проблемы в среде теоретиков уголовного процесса и криминалистики, но и, как показали результаты анкетирования, различие в понимании данных положений закона практическими работниками.

Однако вновь принятый УПК РФ не оправдал возлагавшиеся на него в этом смысле ожидания. Новое уголовно-процессуальное законодательство не содержит прямых предписаний, регулирующих вопросы применения полиграфа на стадии предварительного расследования преступления, в силу чего дискуссионность рассматриваемой проблемы сохраняется.

232 См.: Белюшина О.В. Правовое регулирование и методика… С.90.

233 См., например: Ермакова Л.А. Информация, передаваемая невербальным путем, и возможности ее использования в ходе допроса // Российский следователь. 2001. № 5. С.5-11.

234 См., например: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С.26.

99

Не менее важен и противоречив вопрос о процессуальной форме, в границах которой проверки с использованием полиграфа могут осуществляться в уголовном процессе. Один из предлагаемых вариантов решения данной проблемы состоит в использовании полиграфа в ходе допроса и иных следственных действий. Широко известна уголовно- процессуальная модель использования полиграфа при допросе, предложенная В.И. Комиссаровым235. Суть ее состоит в «объединении» отдельных положений УПК РФ, касающихся проведения допроса, и Инструкции о порядке использования полиграфа при опросе граждан. При этом допрос с использованием полиграфа должен проводиться только при наличии письменного согласия допрашиваемого, с привлечением специалиста соответствующей квалификации, в присутствии иных лиц (защитника, законного представителя и т.д.), если это предусмотрено законом и т.д. Программа тестирования (то есть использованные вопросники) и расшифрованная специалистом полиграмма прилагаются к протоколу допроса.

Е.У. Бабаева дополняет «модель» В.И. Комиссарова важными, с ее точки зрения, дета- лями, касающимися преимущественно организационно-тактических аспектов проведения допроса. В частности, предлагается проводить дополнительную подготовку специалистов-полиграфологов для получения права проведения допросов (а не опросов) с использованием полиграфа. Соответствующая подготовка предполагается и для следователей, в частности, в плане ознакомления их с возможностями полиграфа, правилами составления тестов и прочее. Расшифровка же полиграммы должна быть не приложением к протоколу допроса, а его полноценной частью236.

Наконец, Р.С. Белкин, также допуская использование полиграфа при допросе, считал тем не менее, что результаты его применения не имеют доказательственного значения, а ис- пользуются следователем только как ориентирующая информация. Доказательствами при- знаются лишь фактические данные, содержащиеся в показаниях допрашиваемого (которые вместе с тем могут быть получены с использованием результатов тестирования). Материальные же свидетельства применения полиграфа (полиграммы, результаты их расшифровки) к протоколу и делу не приобщаются237.

См.: Комиссаров В.И. Использование полиграфа в борьбе с преступностью // Законность. 1995. №11.С47.

236 См.: Бабаева Э.У. Предупреждение изменения показаний подследственным и свидетелем на пред варительном расследовании. С.50-52.

237 См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. С.580.

100

Анализ приведенных мнений приводит к выводу, что в условиях действующего уголов- но-процессуального законодательства говорить о допросе с использованием полиграфа можно лишь в форме гипотетического суждения. Фактически речь идет уже не о допросе, а о совершенно новом следственном действии, в котором проявляется ряд новых существенных черт: изменяется порядок получения показаний (при допросе на полиграфе допрашиваемый должен давать лишь односложные ответы «Да» или «Нет»); роль специалиста в ведении следственного действия значительно возрастает, в то время как роль следователя, по сути, низводится к простому наблюдению и т.д. Эти и иные обстоятельства не позволяют «вписать» допрос с использованием полиграфа в рамки процессуальной формы традиционного допроса (ст.ст. 164,173,174,187-191 УПК РФ) и требуют внесения значительных изменений в действующее уголовно-процессуальное законодательство.

Эти же причины делают невозможным использование инструментальных методов в ходе производства иных следственных действий (предъявления для опознания, обыска, следст- венного эксперимента и т.д.).

В то же время информация, полученная с использованием полиграфа (а в перспективе и иных подобных инструментальных средств) в ходе ОИП, то есть разновидности оперативно-розыскного мероприятия, безусловно, может быть востребована следователем применительно к деятельности по подготовке любых следственных действий, реализации и корректировке своего тактического замысла. Кроме того, имеются возможности и «процессуальной легализации» информации, полученной в ходе ОРД в том числе и ОИП как разновидности оперативно-розыскного мероприятия, причем в рамках действующего УПК РФ.

Известно, что результаты исследований предметов, веществ и документов, проведенных с участием ссчэтветствующих специалистов, могут быть введены в уголовный процесс путем допроса выполнявших исследование лиц либо путем приобщения полученных результатов к делу238. Эти положения вполне могут быть экстраполированы и на ОИП, который также является формой непроцессуального использования специальных познаний. В таком случае допрос проводившего ОИП специалиста выступает опосредованной формой введения результатов исследования в материалы расследуемого дела.

Так, в ходе расследования убийства работника милиции были задержаны двое подозре- ваемых, которые, однако, свою причастность к преступлению полностью отрицали. В ходе

238 См.: Оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс: Учебное пособие / Под общ. ред. В.В. Черникова, В.Я. Кикотя. М., 2002. С.24.

101 ОИП, который проводился в отношении обоих задержанных, были получены положительные реакции, свидетельствовавшие о том, что в действительности задержанные являются непосредственными участниками преступления. После предъявления результатов ОИП их установку на запирательство удалось преодолеть: от задержанных были получены признательные показания, на основании которых удалось обнаружить орудия преступления, испачканную в крови одежду, иные доказательства. Затем, однако, обвиняемые от своих показаний отказались, вину не признали. Для увеличения уличающей обвиняемых доказательственной базы следователь допросил в качестве свидетеля специалиста, проводившего ОИП, по поводу проведенного исследования и его результатов. Позднее те же показания специалисту пришлось давать и на судебном разбирательстве. Суд признал их убедительными и учел при вынесении

239

приговора .

Кроме того, как было сказано, существуют возможности введения заключения специалиста- полиграфолога на основании ст.ст. 74,84 УПК РФ в материалы уголовного дела в качестве документа - источника доказательств240. В данном случае следователь своим постановлением приобщает к материалам уголовного дела справку специалиста,™ результатам проведенного им исследования, конечно, при условии, что оно не вызывает сомнений в достоверности и научной обоснованности. В Саратовской области следователи органов прокуратуры уже сейчас при наличии достаточных к тому оснований и в соответствии со ст.ст. 74, 84 УПК РФ (ранее - ст.ст. 69, 88 УПК РСФСР) начали приобщать к материалам уголовного дела заключения специалиста-полиграфолога Саратовской лаборатории судебных экспертиз.

Например. При расследовании убийства несовершеннолетней В., совершенного в одном из районов Саратовской области, были получены показания некой К. о том, что убийство девочки было совершено ею и двумя другими женщинами И. и Л. после совместного распития спиртных напитков. При осмотре одежды Л. на ней были обнаружены микроволокна, по родовым признакам совпадающие с волокнами одежды потерпевшей. Однако результаты ОИП, проведенного с участием Л., свидетельствовали о ее непричастности к убийству. Заключение специалиста в порядке ст. 88 УПК РСФСР было приобщено следователем в качестве доку-

См.: Медведева М.М. Опыт использования полиграфа в УВД г. Новороссийска // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.- практ. конф… С. 184-186.

240 См.: Комиссарова Я.В. Прецедент признания заключения специалиста-полиграфолога доказательством // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Материалы 4-й междунар. науч-практ конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи, 2000. С. 101.

102

мента к уголовному делу и послужило одним из оснований отказа в возбуждении уголовного дела в отношении Л.241

Другой возможный путь придания результатам проверки с использованием полиграфа доказательственного значения - это оформление ее в виде отдельной экспертизы либо ис- пользование тестирования при помощи полиграфа в качестве самостоятельного этапа ком- плексного экспертного исследования. Процессуальная форма экспертизы наиболее адекватно отражает сущность познавательного процесса, который имеет место в ходе проверки с использованием полиграфа. Поскольку закон не ограничивает эксперта в выборе методических и организационно-технических аспектов исследования при производстве экспертизы, «любое техническое средство, если оно само и методика его применения научно обоснованы, может быть применено экспертом для решения задач экспертизы, сообразно, разумеется, с условиями исследования, предъявляемыми к нему требованиями, процессуальным порядком экспертизы и т.п. Поэтому нет оснований для возражений против использования полиграфа экспертом-психиатром или психологом»242.

Рассматривая в своей кандидатской диссертации возможности использования результатов полиграфных проверок в доказывании, О.В. Белюшина приходит к выводу, что наиболее оптимальный вариант решения данной проблемы состоит в приравнивании результатов ОИП к результатам судебно-психологической экспертизы243 с расширением перечня ее оснований. Основанием назначения экспертизы в данном случае может служить несоответствие показаний опрашиваемого лица другим материалам дела. Предметом такой экспертизы будут психологические реакции обследуемого, а в качестве задач могут выступать установление эмоциональной значимости для опрашиваемого информации по расследуемому делу и знания им конкретных обстоятельств этого дела, которые могут быть известны только лицу, совершившему преступление или осведомленному о нем преступным путем. Естественно, что данное

По материалам деятельности прокуратуры Базарно-Карабулакского района Саратовской области. 2000. Уголовное дело № 50158.

242 Белкин Р.С. Курс криминалистики. С.579-580.

243 v

Хотя данный вопрос и не является предметом исследования диссертанта, замечу, что существуют и иные точки зрения по поводу вида экспертизы, в рамках которой может осуществляться проверка на полиграфе. Например, В.И. Комиссаров и Я.В. Комиссарова считают, что речь следует вести о психофизиологической экспертизе (Комиссаров В. К, Комиссарова Я.В. Проблемы становления психофизиологической экспертизы // Роль и значение деятельности Р.С. Белкина в становлении современной криминалистики: Материалы междунар. науч. конф. (к 80-летию со дня рождения Р.С. Белкина). М., 2002. С.399-403).

103

экспертом заключение оценивается органом дознания, следствием или судом на общих основаниях и может использоваться как доказательство по делу244.

Выводы ОБ. Белюшиной, представляющиеся наиболее обоснованным и последова- тельным отражением идеи введения ОИП в сферу экспертных исследований, находят в последние годы заметную поддержку в научных кругах. Так, А.П. Резван выражает по этому поводу следующее мнение: «.. .такая возможность (возможность использования полиграфа в практике расследования преступлений. -ЯС.) допустима … на предварительном следствии при производстве судебно-психологической экспертизы». И далее: «Заключение эксперта является доказательством по делу»245.

Вместе с тем встречаются и иные подходы к данной теме, которые, впрочем, делают по- зицию их авторов не вполне ясной. Например, Ю.И. Холодный, признавая, что полиграф «может быть использован при производстве экспертизы», тут же делает замечание о том, что «данные, полученные с помощью полиграфа, не могут быть использованы в качестве доказательств и применимы исключительно во вспомогательных, оперативных целях»246.

Справедливости ради заметим, что и А.П. Резван не так давно выражал подобное же мнение. В совместной работе с М.В. Субботиной ими, с одной стороны, отмечалось: «.. .можно признать возможность оформления испытания на полиграфе как экспертизу (пси- хофизиологическую или психологическую)», а с другой - «.. .результаты такой экспертизы должны иметь только ориентирующее значение»247.

С точки зрения диссертанта указанные подходы выглядят не бесспорными. Вполне воз- можна дискуссия по поводу их аргументации и категоричности, в частности, в плане их соотношения с положениями действующего уголовно-процессуального законодательства. Ст. 74 УПК РФ прямо рассматривает заключение эксперта в качестве доказательства по уголовному делу. Исследования же, проводимые с использованием специальных познаний сведущего лица, результаты которых априори, то есть до оценочной деятельности органа дознания, следователя или суда, признаются не имеющими доказательственного значения, не могут имено-

244 См.: Белюгиина О.В. Правовое регулирование и методика… С.75, 82.

245 Резван А.П. Правовые и криминалистические проблемы борьбы с хищениями предметов, имеющих особую ценность. Волгоград, 2000. С. 129.

246 Холодный Ю.И. Применение полиграфа при профилактике, раскрытии и расследовании преступ лений (генезис и правовые аспекты). С. 108.

247 Резван А.П., Субботина М.В. Теория и практика применения полиграфа («плюсы» и «минусы») // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.- практ. конф… С.230.

104

ваться экспертными. Кроме того, не совсем понятно, чем, кроме названия, подобная «экспертиза» будет отличаться от ныне существующего оперативно-розыскного мероприятия - ОИП.

Поэтому стоит согласиться с давно высказанным мнением Г.Г. Андреева и М.Г. Любар- ского, считавшими, что при психологическом исследовании испытуемого правомерность применения приборных измерений (в числе которых ими рассматривались и исследования с использованием полиграфа) не может вызывать сомнений. Подобный метод следует признать обычным методом исследования эксперта-психолога. Он, как и другие методы, должен являться обычным средством исследования, стоящим на вооружении экспертов-криминалистов, медиков и психиатров, применяемым при производстве различных экспертиз24 . Очевидно, что проведение исследований с использованием полиграфа в форме судебной экспертизы должно соответствовать всем требованиям назначения и производства судебных экспертиз, предусмотренных главой 27 УПК РФ, а результаты ее проведения - являться доказательствами по делу в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 74 УПК РФ.

Принципиальным моментом производства такой экспертизы является наличие доброй воли испытуемого на участие в ней. Добровольность участия - одно из основных условий, определяющих специфику подобного вида экспертиз, которая диктуется не только устояв- шимися в мировой практике морально-этическими и методическими требованиями к выполнению проверок с помощью полиграфа, но и прямыми предписаниями российского законодательства. Учитывая, что сведения, получаемые с использованием полиграфа, можно рассматривать как своего рода показания испытуемого, получаемые в несловесной, невербальной форме, в отношении подозреваемого (обвиняемого) принцип добровольности вытекает из положений ч. 1 ст. 51 Конституции РФ, п. 2 ч. 4 ст. 46 и п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ. Что же касается добровольности участия в экспертизе потерпевшего или свидетеля, то необходимость этого следует из содержания ч. 4 ст. 195 УПК РФ.

Весьма обнадеживающим моментом в плане адаптации полиграфных исследований в уголовном процессе в форме экспертизы является то обстоятельство, что рассматриваемый вопрос постепенно переходит из области «чистой» науки в сферу практической деятельности: имеются отдельные, хотя пока единичные, прецеденты использования полиграфа при производстве экспертиз по уголовным делам.

См.: Андреев Г.Г., Любарский М.Г. Вопросы контроля состояния человека инструментальным методом при производстве психологической экспертизы // Судебная экспертиза: Сб. науч. раб. Вып. 5. Л., 1977.С.26-27.

105

Так, по делу о краже личного имущества из дачного дома, совершенной в Химкинском районе Московской области, были задержаны рядовые срочной службы Голушко и Серов, которые сознались в совершении кражи и выдали часть похищенного. При этом задержанные полностью отрицали свою причастность к пропаже 9200 долларов США, которые в числе прочего были заявлены потерпевшими как похищенные. Обвинение в краже денег автоматически влекло за собой квалификацию преступления по п. «б» ч. 3 ст.158 УК РФ, предусматривающей более суровое наказание (до 10-ти лет лишения свободы). В связи с возникшими в ходе следствия сомнениями в психическом здоровье и искренности обвиняемых следователь назначил по делу комплексную психолого- психофизиолого-психиатрическую экспертизу с применением полиграфа. В части проверки на полиграфе указанная экспертиза проводилась специалистами инспггута криминалистики ФСБ РФ. По результатам полиграфных исследований в отношении обвиняемых экспертами были сделаны выводы о том, что Голушко и Серов причастны к совершению кражи материальных ценностей, однако, было установлено, что они не выносили из дома денег в сумме, заявленной потерпевшими. Последующие допросы потерпевших полностью подтвердили результаты экспертизы. В результате суд, рассмотрев материалы предварительного расследования, осудил Голушко и Серова за совершение преступления, предусмотренного п.п. «б», «в», «г» ч.2 ст. 158 УК РФ249.

Подытоживая сказанное, отметим следующее. В российском уголовном процессе уже сейчас существуют возможности для проведения проверок с использованием полиграфа в двух формах: непроцессуальной (в форме ставшего уже традиционным ОИП как разновидности оперативно-розыскного мероприятия) и процессуальной (в форме судебной экспертизы).

Непроцессуальная форма применения полиграфа распространена достаточно широко. Результаты ОИП не являются доказательствами и используются как ориентирующая информация. В то же время они могут быть приобщены к уголовному делу: во-первых, путем допроса в качестве свидетеля специалиста, проводившего исследование; во- вторых, путем приобщения документа о результатах исследования к уголовному делу в порядке ст. 84 УПК РФ.

В настоящее время применение полиграфа в рамках экспертных исследований встреча- ется крайне редко. Причины подобного положения носят не столько правовой характер (отсутствие прямого законодательного регулирования применения полиграфа в уголовном про-

См.: Комиссарова Я.В., Сошников А.П. Заключение специалиста-полиграфолога как источник доказательств // Актуальные проблемы современной криминалистики: Материалы науч.- практ. конф.: В 2 ч. Часть 1. Симферополь, 2002. С.67-72.

106

цессе), сколько характер психологического «барьера», обусловленного новизной метода, трудностями в плане отношения и доверия к нему и результатам его использования. В перспективе с накоплением опыта положительных результатов и реальной помощи в раскрытии и расследовании преступлений востребованность метода, безусловно, возрастет.

107

ГЛАВАШ

ТАКТИКА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ НЕВЕРБАЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ ОТДЕЛЬНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

Рассмотрение тематики данной главы предварим представлением результатов социоло- гического опроса следователей и оперативных работников, которые во многом обусловили логику дальнейшего изложения материала по вопросу о том, в пределах каких следственных действий наиболее широко проявляются возможности изучения и использования невербальной информации, исходящей от их участников. Наиболее часто были отмечены: допрос -93,5%, обыск - 67,7% и предъявление для опознания - 61,9%. Кроме того, в числе отмеченных оказались: очная ставка - 21,9%, следственный эксперимент - 16,7% и проверка показаний на месте -16,5%.

§ 1. Тактика использования невербальной информации при производстве допроса

Допрос представляет собой одно из наиболее широко распространенных средств дока- зывания, используемых органами предварительного расследования и судом для получения доказательств при расследовании преступлений. Хотя законодатель и не дает определения понятия допроса, в теории уголовного процесса и криминалистики вопросы содержательной стороны допроса изучены достаточно глубоко. В целом допрос может быть определен как следственное и судебное действие, направленное на получение органом расследования или судом в соответствии с установленными процессуальным законом правилами сведений от допрашиваемого об известных ему фактах, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела250.

С позиций теории информации допрос на стадии досудебного производства по делу есть общение (коммуникация) между следователем, дознавателем либо прокурором с одной стороны и свидетелем, потерпевшим, подозреваемым или обвиняемым - с другой, основной целью которого является получение полных и достоверных показаний. Поскольку с процессуальной точки зрения допрос - это следственное действие, осуществляемое в целях получе-

Порубов Н.И. Научные основы допроса на предварительном следствии. Минск, 1978. С. 17.

108 ния доказательств, путем фиксации в протоколе допроса (а также иными способами) показаний (то есть словесных сообщений) допрашиваемого об известных ему обстоятельствах, исследуемых по уголовному делу, постольку очевидной становится ведущая роль, принадлежащая при этом вербальной слагаемой общения. Видимо, исходя из этого обстоятельства, большинство авторов, исследовавших процессуальную, криминалистическую, психологическую и иные составляющие части допроса, заостряли внимание на вопросах изучения именно вербальной стороны допроса, вынося при этом за скобки либо лишь вскользь касаясь проблемы невербального общения251.

С криминалистической точки зрения особенно важно то, что допрос «является средством собирания и проверки не только доказательственной, но и ориентирующей информации, которую следователь получает от допрашиваемого лица с помощью речевых и неречевых (жестов, мимики и т.п.) коммуникаций»252.

Невербальная информация способна играть большую роль уже на этапе подготовки к допросу, в процессе изучения следователем сведений личностного характера о допрашиваемом, особенно при решении задачи по распознаванию его истинного образа. В рамках этой задачи обозначается необходимость проникновения в сущность человеческой личности, с которой производится формальное общение при допросе, для осуществления своеобразной, пусть и приблизительной, «экспресс-оценки» ее субъективных качеств. При этом, как верно замечают В.А. Образцов, С.А. Насонов и Т.Ю. Рзаев, целью является получение сведений «не о внешнем, поверхностном, видимом, не о мнимом, кажущемся, зачастую намеренно навязываемом, а о подлинном, внутреннем, сущностном облике партнера следователя по информационному взаимодействию, которые, в свою очередь, кладутся следователем в основу собст-

253

венного представления «по поводу того, с кем, в сущности, он имеет дело» .

См.: Зорин Г. А. Руководство по тактике допроса: Учебно-практическое пособие. М., 2001; Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.207-272; Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе на предварительном следствии: Методическое пособие. М., 2001; Быховский И.Е., Гла-зырин Ф.В., Питерцев С.К. Допустимость тактических приемов при допросе: Учебное пособие. Волгоград, 1989; Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М., 1981; Васильев А.Н., Кар-нееваЛ.М Тактика допроса при расследовании преступлений. М. 1970; Карнеева Л.М., Соловьев А.Б., Чувилев А.А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М, 1969; Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном про- цессе и криминалистике. Минск, 1968; Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса. М., 1965 и др.

252 Образцов В.А., Рзаев Т.Ю. Общие положения подготовки и производства допроса // Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. С.37.

253 Образцов В.А., Насонов С.А., Рзаев Т.Ю. Криминалистическое наблюдение как метод… С.233.

109

Неоценимую помощь здесь способны оказать такие методы познания, как наблюдение, беседа и эксперимент. Их применение способствует повышению точности диагностики информационного состояния допрашиваемого, облегчает установление контакта с ним, помогает выявлять признаки отношения его к искомой информации, создает предпосылки к ранней диагностике состояний противодействия в установлении истины, способствует точности управляющего воздействия следователя на психику и поведение допрашиваемого.

Сказанное находит подтверждение во мнении большинства практических работников, исследовавшемся в процессе анкетирования. При этом выделяется весьма широкий круг задач, в решении которых могут использоваться сведения невербального характера. Среди них: выявление признаков обмана или сокрытия информации субъектом - 68,1%; определение конкретных эмоциональных состояний человека (волнение, страх, гнев и т.п.) - 61,4%; установление психологического типа человека (сильный, слабый, холерик, меланхолик и т.д.) -58,8%; оказание определенного воздействия на собеседника (например, собственной манерой поведения в ходе следственного действия) - 45,8%; установление и поддержание психологического контакта -28,9%; определение образовательного и интеллектуального уровня -36,2 %; установление социального статуса человека («работяга», «интеллигент», «бандит» и т.д.) - 32,0 %; выявление признаков алкогольного или наркотического опьянения - 6,3 %.

В некоторых случаях сведения о свойствах и состояниях субъекта, полученные следова- телем в ходе детального анализа его внешнего вида и невербальных проявлений в самом начале допроса, способствуют мгновенному ориентированию следователя в ситуации и выбору им оптимальной линии собственного поведения.

Например. В первые же минуты знакомства с гражданкой А., подозревавшейся в участии в совершении кражи, следователь обратил внимание на некоторые странности в ее пове- дении, расцененные им как признаки острой наркотической абстиненции. Она была явно раздражена, лицо, особенно в области висков и лба, было бледным и мокрым от пота, хотя стояла поздняя осень и в здании было довольно прохладно. Её бил озноб, сев на стул, девушка обхватила себя руками и поминутно поёживалась, словно от холода. Она практически не смотрела на следователя, на его первые вопросы (фамилия, имя и т.д.) она либо не отвечала вовсе, либо отвечала агрессивно и невпопад. Иногда создавалось впечатление, что она вовсе не замечает следователя. В этой ситуации следователь, как представляется, принял единственно правильное решение. Осознав, что допрашиваемую в данный момент интересует исключительно её собственное состояние и возможность снять физические проявления наркотическо-

по го голодания, он отказался от попыток установить с ней психологический контакт и получить от неё какие-либо развернутые показания по поводу расследуемой кражи и сразу перешёл к основному, интересовавшему его вопросу: где находится похищенное. Подойдя вплотную к А., следователь взял рукой её за плечо и, сильно встряхнув, громко (так, чтобы она сосредоточила на нём своё внимание) сказал: «Я вижу, что тебе плохо! Скажи, где украденное, и я вы-

•’ зову врача!» Не сразу, но все же смысл слов следователя постепенно дошел до А., и она ука-

зала место, где хранилось похищенное. Пока А. оказывали медицинскую помощь, в месте, которое она указала, был проведен обыск, похищенное изъяли. Позже, когда состояние А. улучшилось, был проведен повторный допрос, в ходе которого от неё были получены исчерпывающие показания254.

ф Вместе с тем внутренние качества и состояния допрашиваемого далеко не всегда прояв-

ляются столь рельефно. Поэтому результативность допроса, как правило, во многом обусловливается способностью следователя к планомерному и целенаправленному наблюдению за допрашиваемым для получения таких сведений о нем, которые позволили бы понять структуру и содержание его мышления и сознания, а также способствовали бы приобретению следователем возможности воспринимать подсознательные процессы допрашиваемого, имею-

• щие место в ходе производства данного следственного действия. То есть речь идет о форми-

ровании у следователя состояния эмпатии255 по отношению к допрашиваемому, которое, в свою очередь, является имманентной чертой психологического контакта между сторонами допроса.

Не секрет, что не все участники процесса расследования стремятся к подлинному со-трудничеству со следствием, в скрытой или явной форме оказывая сопротивление работе еле-дователя по установлению истины. Искусство и профессионализм следователя при этом проявляются как раз в способности преодолеть такое противодействие, склонить этих лиц к сотрудничеству. Природа подобного противодействия зачастую имеет социально-ролевой характер, то есть является продолжением противоречий правонарушителя, недобросовестного свидетеля либо потерпевшего с законом и, таким образом, определяется прежде всего право-

^ вым положением этих лиц и сопутствующей ему совокупностью мотивов, целей и установок,

254 См.: Архив Пролетарского районного суда Тульской области. 1998. Дело № 1—407.

255 Эмпатия (греч.) - «сопереживание»; в психологии - качество личности, проявляющееся в ее спо собности проникать при помощи органов чувств в душевные переживания других людей, сопережи вать им.

Ill отражающих их личную заинтересованность в ходе расследования и его результатах. Преду- предить возникновение подобных затруднений невозможно, поскольку по отношению к сле- дователю они носят объективный, не зависящий от его воли и желания характер.

Вместе с тем изучение следственной практики и криминалистической литературы позволяет сделать вывод, что нередко трения и конфликты, сопутствующие процессу расследования, обусловлены негативными причинами чисто субъективного характера, детерминирующими качество и содержание межличностных отношений следователя и допрашиваемого. Е.И. Замылин свидетельствует, что примерно треть участвовавших в уголовном процессе граждан выделяет факторы, оказывающие сугубо отрицательное влияние на процесс общения, установления и поддержания контакта в ходе следственных действий. В их числе отмечаются и такие моменты, как неумение сдерживать собственные эмоции, неприемлемо высокомерное, покровительственно-снисходительное отношение, неопрятный внешний вид, грязь и беспорядок в кабинете и т.д. (Замылин Е.И., 1998).

Отсюда с необходимостью вытекает рекомендация по поводу постоянного внимания и контроля следователя к проявлениям собственного поведения. Нормальные взаимоотношения следователя с допрашиваемым могут сложиться только тогда, когда последний будет видеть в следователе психически уравновешенного, объективного, беспристрастного, уважающего его честь и достоинство, права и законные интересы человека. Следует помнить, что следователь как наделенное властью лицо, представляющее правоохранительные органы государства, всегда подвергался и будет подвергаться особенно жесткой оценке со стороны большинства сталкивающихся с ним в ходе расследования лиц. Выпячивание же (вольное или невольное) своих негативных состояний и качеств, пусть даже и житейского характера (неряшливость и т.д.), может сформировать глубокое неприятие личности следователя, которое, резонируя с иными негативными обстоятельствами, способно привести к серьезному разрушению коммуникативных отношений между следователем и допрашиваемым.

Например, подобная ситуация сложилась при расследовании разбойного нападения на квартиру гражданина В. Соседка потерпевшего, молодая и весьма привлекательная девушка, оказавшаяся единственным свидетелем преступления, в ходе допроса отказалась давать какие-либо показания следователю, хотя до этого при общении с оперативными работниками подробно описала нападавших. Как оказалось, причиной этого явилось возмутительное, с ее точки зрения, поведение следователя при допросе, которое выражалось в следующем. Во-первых, раздражение свидетеля вызвало то, что войдя в кабинет следователя и поздоровав-

112 шись с ним, она не услышала слов приветствия в ответ: стоявший у окна следователь (это был довольно молодой и не очень опытный специалист), засунув руки в карманы и пуская дым от прикуренной сигареты, лишь молча указал ей кивком головы на стул. Неприятные чувства усилились, когда следователь сразу после начала допроса принялся, как ей показалось, безза- стенчиво ее рассматривать. Наконец, девушку возмутила реакция следователя (в виде усмешек, цоканий языком и т.п.) на некоторые её ответы, например, на вопрос о том, находилась ли она в момент нападения дома одна или с кем-либо. С этого момента девушка отказалась давать показания. Окончательно усугубили положение неуклюжие действия следователя по исправлению ситуации, которые были расценены свидетелем как попытки приставания, что следователь «начал лезть руками». Фактически это выразилось в стремлении следователя ус- покоить девушку, в том числе путем поглаживания ее по голове и плечу. Данные жесты в ус- ловиях близости и доверия между людьми действительно выступают символами успокоения и эмоциональной поддержки. В состоянии же конфликтных отношений подобные телодвижения бессознательно расцениваются как акт агрессии и даже насилия, что и имело место в данном случае256.

Следует особо подчеркнуть, что рекомендация по поводу контроля за проявлениями собственного поведения, несмотря на её кажущуюся очевидность и «простоту», достаточно сложна в плане реализации на практике. Дело в том, что человек практически не имеет обратной связи с невербальными проявлениями своего тела: он не представляет себя со стороны, не видит своих телодвижений, да и собственный голос и его особенности слышатся ему несколько иначе, чем окружающим. Действенный контроль за собственными средствами невербального общения возможен лишь на основе целенаправленных, специальных упражнений с использованием обратной связи (зеркала, видеокамеры, оценок иных лиц и т.д.), что в некотором смысле роднит работу следователя с работой артиста. Кроме того, в ходе проведения самого допроса следует соотносить детали собственного поведения с внешними реакциями на них со стороны допрашиваемого, которые проявляются в том, «…какими выражениями глаз, какими жестами, словами, действиями окружающие воспринимают сказанное и сделанное следователем…» . Как верно отметил В.К. Вилюнас, «…самым эффективным

См.: Архив Привокзального районного суда Тульской области. 1997. Дело № 1-26. Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. М., 1994. С. 109.

из средством предупреждения назревающего конфликта служит готовность одной стороны по-давлять свои ответные реакции, однако так, чтобы это не выглядело пренебрежением» .

Сказанное не означает, что следователь всегда должен стремиться к абсолютному по- давлению своих невербальных проявлений. Это не так. Вполне адекватное реагирование следователя на содержание излагаемого собеседником с использованием всего спектра средств невербального общения: жестов, изменений формы бровей, сужения и расширения глаз, движений губ, челюстей, положений головы, тела и т.д., - весьма способствует поддержанию контакта и речевой активности допрашиваемого259. Так, умение слушать собеседника, выступающее одним из основных качеств следователя, вовне выражается в реализации определенной тактики поведения, объединяющей в себе целый комплекс вербальных и невербальных проявлений следователя. Активное слушание реализуется путем: 1) наклона туловища в сторону говорящего; 2) выражения визуальным контактом, глазами, мимикой позиции внимания и отношения к собеседнику; 3) речевого реагирования короткими фразами стимулирующего, уточняющего и резюмирующего характера («Неужели?», «Это интересно!», «Не понял. Уточните это.», «Я вас понял так… Верно?» и т.д.)

Еще более продуктивным, однако, и более сложным направлением использования соб- ственного невербального поведения следователем в целях установления и поддержания контакта при допросе может явиться тактика невербального ведения допрашиваемого за собой, которую условно можно определить как процесс планомерного невербального воздействия на допрашиваемого, оказываемого в целях создания у последнего положительного эмоционального фона, способствующего эффективности общения на допросе. Суть ее в следующем.

В психологии общения хорошо известно, что наглядным признаком хорошего контакта между собеседниками является сходство их манер общения и принимаемых ими поз. При согласованном бесконфликтном общении силуэты собеседников отражают друг друга почти с зеркальной точностью, взаимно повторяя различные аспекты мимики, жестикуляции, голоса и иных невербальных проявлений. Общение же с человеком, чей «язык тела» значительно отличается от «языка» собеседника (например, он сидит в закрытой позе, скрестив руки и ноги, в то время как поза его оппонента полностью открыта), может оказаться неожиданно трудным и малорезультативным. В то же время исследования показывают, что «отражение» ока-

258 Вилюнас В.К. Психология эмоциональных состояний. М., 1976. С.126.

259 См.: Стопяренко A.M. Психологические приемы в работе юриста: Практическое пособие. М., 2001.

114

  • зывается не только признаком тесного контакта, но и средством его установления и поддер жания. Поэтому использование техники подстройки, состоящей в своеобразном копировании, приведении в соответствие скорости, громкости и тона речи, а также таких аспектов невер бальных средств общения, как позы, жестикуляция, мимика лица и движения глаз, поможет следователю в налаживании контакта с допрашиваемым.

?? Далее может быть применена техника собственно ведения, состоящая в использовании

психологической закономерности о непроизвольном бессознательном подражании всем изменениям позы и общего состояния собеседника в ходе согласованного общения. Изменяя собственные невербальные проявления в направлении демонстрации сигналов открытости, доброжелательности и т.д., можно добиться соответствующих изменений и в поведении и

^ эмоциональном состоянии допрашиваемого260.

Проиллюстрируем это следующим примером. В ходе допроса несовершеннолетнего Н., подозревавшегося в совершении кражи в одной из дач, следователю довольно долго не удавалось установить с ним контакт и получить от него какие-либо показания. При этом следователь обратил внимание на зажатость подростка, общий негативный фон его настроения, отчетливо проявлявшиеся в его поведении. Сидя на стуле, Н. принял явно защитную позу: ши-

  • роко расставив ноги и положив локти на колени, он крепко сжимал кисти рук. Голова была опущена. Взгляд почти все время был направлен в пол. Желая разрядить обстановку, следова тель вышел из-за стола, сел, поставив свой стул рядом с Н., и принял такую же позу, как и Н. (подстройка). Помолчали. После этого следователь задал несколько общих, не связанных с делом вопросов. Постепенно ему удалось немного разговорить Н. Развивая свой успех и стремясь изменить общую оборонительную позицию подростка, следователь, обернувшись к своему столу, налил стакан воды и передал его Н. Принимая стакан, Н. разомкнул руки и вы прямился, невольно разрушая свою невербальную оборонительную позицию (ведение). По степенно следователю удалось снять общую напряженность и враждебность Н., а затем, пере ведя разговор в деловое русло, удалось получить и признательные показания по делу261.

Не всегда, но часто психологический контакт и возникающие на его основе доверитель-ные отношения локальны и имеют узкую зону развития, в пределах которой следователю не-

С.141; Хайдуков Н.П. Эмоциональное содержание общения и профессиональная деятельность следо- вателя // Криминалистика. Экспертиза. Розыск: Сб. статей. Саратов, 1995. С. 56-57.

260 См.: АлдерХ. НЛП: Современные психотехнологии / Пер. с англ. СПб., 2000. С.40—45.

261 См.: Архив Ленинского районного суда Тульской области. 1999. Дело № 1-773.

115

  • обходимо получить максимально возможный объем значимой информации. В то же время фундамент к установлению отношений доверия закладывается зачастую задолго до начала собственно допроса либо на самых ранних его этапах.

Неформального подхода требует к себе организация следователем профессионального общения с допрашиваемым уже на первых минутах их знакомства. Ранее отмечалось, что

  • первые мгновения встречи двух ранее незнакомых людей часто несут в себе серьезную пси хологическую нагрузку, зачастую на долгое время определяя характер внутреннего отноше ния к человеку. Поэтому следователь, выступающий инициатором проведения допроса, дол жен максимально учесть все факторы влияния на начальном этапе допроса и по возможности полно реализовать их тактический потенциал. Безусловно, прав А.С. Подшибякин, выражая

% идею о том, что внешние формы, избранные следователем для выражения приветствия и

предложения сесть прибывшему лицу, придание первым сказанным фразам определенной эмоциональной окраски, сопровождение слов соответствующими жестами и мимикой, под- черкивающими то или иное отношение следователя, все это отчасти формирует тот коммуни-кативный фон общения, в котором будет развиваться далее следственное действие .

Вряд ли можно разработать некий строгий алгоритм поведения, следование которому

  • гарантированно обеспечивает установление психологического контакта в любых ситуациях. Слишком многообразен, индивидуален и ситуативен комплекс психологических причин и влияний, точек их пересечения, чтобы свести их в универсальный алгоритм. Более конструк тивно, если следователь владеет целым арсеналом психологических приемов и правил и на основе оценки динамично складывающейся ситуации общения выбирает из них нужные и эффективные для данного момента.

Однако в любой ситуации, складывающейся при производстве допроса, обязательным правилом работы следователя является деятельность по диагностированию информационного состояния допрашиваемого. Результат решения вопроса об истинности либо ложности показаний допрашиваемого, о возможном знании либо незнании им существенных для дела сведений коренным образом определяет характер следственной активности при расследовании, оказывает влияние на общую ориентацию следователя в ситуации расследования, формирует оценку уровня ее определенности (неопределенности).

См.: Подшибякин А.С. Допрос как разновидность общения // Актуальные проблемы криминала стики на современном этапе: Материалы науч.-практ. конф. Краснодар, 2002. С.95.

116

Неопределенность ситуации способствует, как отмечает Ю.Ю. Осипов, увеличению степени тактического риска в работе следователя, что, безусловно, является фактором негативного характера, поскольку увеличивает вероятность проведения следователем ошибочных, неадекватных действий и наступления неблагоприятных последствий2 . Поэтому возникает необходимость выработки серии рекомендаций по осуществлению подобной оценки информационного состояния допрашиваемого лица.

Как справедливо отмечает ОЛ. Баев, об информационном состоянии допрашиваемого следователь может судить в том числе и на основе анализа внешних проявлений допраши- ваемого, таких как мимика, пантомимика, речь264. Они, по мнению Ю.Ю. Осипова, позволяют «…проверить правдивость показаний подследственного, установить его лояльность к следствию, определить эмоциональный окрас отдельных эпизодов преступной деятельности, оценить уровень и характер риска в общении с ним»265.

Закономерность невербального проявления симптомов информационного состояния допрашиваемого обусловлена тем, что, если лицо скрывает свое истинное информационное состояние, излагая для этого легенду, искажая или умалчивая имеющиеся у него сведения, оно вынуждено постоянно контролировать свое поведение, а в необходимых (на его взгляд) случаях на ходу корректировать свой рассказ. В этой связи ситуация общения со следователем для такого допрашиваемого всегда стрессовая, что в соответствии с теорией стресса находит внешнее выражение в выражаемых эмоциях, поведении и речи.

Скрываемое событие при этом играет роль «очага аффекта» (психотравмы), возникаю- щего на фоне нормально функционирующей психики. Этот очаг вклинивается в устоявшийся стереотип поведения индивида и существенно нарушает его строй, вносит дезорганизацию во

См.: Осипов Ю.Ю. Деятельность следователя в условиях тактического риска: Учебное пособие. Саратов, 1997. С.4-7,14.

264 См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий: Учебное пособие. Воронеж, 1992. С.102.

265 Осипов Ю.Ю. Деятельность следователя в условиях тактического риска. С. 10. И хотя автор (Ю.Ю. Осипов) упоминает о значении невербальной информации в контексте рассмотрения взаимодействия следователя с подследственным (то есть с подозреваемым либо обвиняемым), с точки зрения диссер танта не будет никакой натяжки в экстраполяции его выводов на допрос любого лица. Как показыва ют результаты ряда проведенных в последние годы исследований, характер «борьбы за информацию» приобретают теперь не только взаимоотношения следователя с подследственными, но и его взаимо действие с другими участниками процесса. Так, исследования А.И. Жиляева показывают, что в на стоящее время отрицательно к своим обязанностям относятся около 80 % свидетелей и как следствие количество лжесвидетельств в последние годы увеличилось в несколько раз (Жиляев А.И. Кримино логическая характеристика и предупреждение заведомо ложных показаний свидетелей и потерпев ших: Автореф. дис— канд. юрид. наук. Н.Новгород, 2002. С. 13,23).

117

всю систему жизнедеятельности и травмирует психику субъекта до тех пор, пока существует. Испытывая, таким образом, постоянный психологический дискомфорт, допрашиваемый переживает две противоположно направленные потребности. С одной стороны, он стремится освободиться от внутреннего стресса, выговориться, что называется «излить душу». С другой стороны, его мотивацию детерминирует стремление ввести следствие в заблуждение, уйти от ответственности, выгородить себя и т.д., которое связано с продолжением запирательств, отказом от дачи показаний либо дачей ложных показаний.

Реализуя последнюю установку, допрашиваемый формирует психологическую систему барьеров, посредством которой он стремится заглушить очаг скрываемой информации и обезопасить себя от внешнего разоблачения. Субъектом контролируется все, что может выдать содержание этого очага. Причем делается это как на вербальном (словесные формулировки и выражения), так и на невербальном уровне (весь комплекс соматических и вегетативных проявлений)266. Заметим, что на обыденном уровне в современном обществе ложь не является для человека чем-то из ряда вон выходящим. Согласно некоторым данным среднестатистический человек лжет от 50 до 200 раз в день. Чаще и лучше других это делают люди, имеющие постоянный контакт с публикой: продавцы, врачи, руководители, адвокаты и т.д. 7

Однако, как показывают специальные исследования и следственная практика, тотальный контроль за собственными мыслями, словами и внешностью далеко не всегда обеспечивает преследуемые лжецом цели. П. Экман отмечает, что встречаются личности, уровень владения собой у которых настолько высок, что позволяет отнести их к прирожденным лжецам. Но в массе своей люди не столь искусны, и их попытки ввести в заблуждение могут быть ус-тановленьг . Ложь в ходе следствия и как частный случай в ходе допроса обладает определенной спецификой по сравнению с повседневной ложью. Природа этой специфики состоит в том, что ложь на следствии обычно сопряжена для лжеца с достижением каких-то чрезвычайно важных для него целей, как-то: избежание либо смягчение наказания, боязнь расправы со стороны преступников, желание приобрести авторитет в определенных кругах и т.д., а потому она, как правило, повышенно мотивирована и заранее подготовлена.

См.: Филонов Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. М., 1979. С. 14- 20.

267 См.: Шейное В.П. Психология обмана и мошенничества. М.-Мн., 2001. С.493-494.

268 См.: Экман П. Психология лжи: Руководство по выявлению обмана в деловых отношениях, поли тике и семейной жизни/Пер. с англ. Киев, 1999. С.27-55.

*

118

В последнее время в специальной литературе вопросам визуальной диагностики лжи уделяется достаточно большое внимание . Поэтому автор считает нецелесообразным в рамках диссертации еще раз приводить те проявления внешности допрашиваемого, на основании которых он может быть заподозрен во лжи (см. приложение № 2, пункт 12). Но необходимо выделить ряд моментов, которые имеют в рамках подобных исследований принципиальное общеметодологическое значение.

Прежде всего исследование невербальных проявлений допрашиваемого для оценки ис- тинности (ложности) его показаний нужно осуществлять в рамках индивидуального подхода с учетом таких его особенностей, как пол, возраст, психологический тип, уровень образованности, интеллекта, наличие и характер жизненного опыта, социальный статус, профессия, опыт публичных выступлений и т.д.

Однако сразу же стоит оговориться, что не существует никакого признака обмана как такового - ни жеста, ни выражения лица или мускульного движения, которые бы независимо от контекста означали, что допрашиваемый лжет. П. Экман по этому поводу замечает, что «ни выражение лица, ни жестикуляция, ни изменения голоса не являются сами по себе при-знаками обмана» . Подозревать его позволяет контекстный и комплексный анализ целого ряда внешних проявлений субъекта. Важно, что значимость невербальных признаков как симптомов ложных показаний может быть познана лишь в сравнении с поведением, эмоциональным состоянием, особенностями устной речи этого же лица при его объяснениях, даваемых не по обстоятельствам, входящим в предмет допроса, то есть «на фоне другого поведения, принятого за норму»271.

Отсюда следует, что допросу как таковому должна предшествовать достаточно дли- тельная беседа следователя с допрашиваемым на различные темы, тактической целью которой и является установление этой «нормы», эталона обычного поведения, особенностей устной речи, эмоциональных проявлений при разговорах на «обычные» темы, не касающиеся

См. например: ВаксянА.З. Анатомия мошенничества. М., 2002. С.172-177; Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: Дис. … канд. юрид. наук. С.53-74; Щербатых Ю.В. Искусство обмана. Популярная энциклопедия. М., 2001. СЛ 81—185 и др.

270 Экман П. Психология лжи. С. 144-145.

271 Филонов Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. С. 20. Данная позиция находит поддержку и у А.Н. Васильева, который пишет: «Так как физиологические реакции весьма индивидуальны, следует отметить, какие из них характерны для данного лица…» (Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. С.25).

119

непосредственно предмета допроса^. И.А. Матусевич считает, что данной цели может послужить и специальное проведение допроса, задачей которого является не установление обстоятельств, касающихся события преступления, а как раз выяснение данных, характеризующих личность допрашиваемого, в частности привычных вариантов его поведения^ . Продолжительность и тематика таких бесед определяются сугубо индивидуально и могут зависеть от многих факторов: степени интеллектуального и эмоционального развития (причем не только допрашиваемого, но и следователя), изученности следователем личности допрашиваемого, устойчивости и характера сложившегося между ними психологического контакта, процессуального положения допрашиваемого к предмету допроса и т.д. В то же время ОЛ. Баев считает, что могут быть выделены и типовые, наиболее информативные темы предварительных бесед (обстоятельства жизни допрашиваемого, общеизвестные события, литературные, сценические произведения, кинофильмы и т.д.)274.

Сравнению должно подвергаться не только текущее и «нормальное» состояние допрашиваемого, следует отмечать также соответствие вербальных и невербальных проявлений допрашиваемого. Характерным признаком обмана является рассогласованность, дисгармония, неконгруэнтность вербальной и невербальной составляющей информационного сообщения. Их природа обусловлена внутренней борьбой, внутренним напряжением человека по поводу конструирования и дачи им ложных показаний и его неспособностью в связи с этим контролировать все проявления своего поведения.

Попытки же скрыть допрашиваемым те свои невербальные проявления, которые выдают его истинное отношение к искомой информации, обычно сводятся к двум видам его волевой деятельности275.

  1. На базе имеющихся стереотипов поведения заподозренные лица умышленно, чтобы не проявлять свою заинтересованность в деле и вызвать к себе жалость, убедить в своей непричастности к преступлению, скрывают подлинные переживания, симулируют эмоции и чувства, которых у них нет, с помощью мимики, жестов и т.п. Поскольку при этом воспроизведение надуманной вербальной конструкции сопряжено с необходимостью адекватного

См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий. С.103.

273 См.: Матусевич И.А. Изучение личности обвиняемого… С.67.

274 См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий. С. 104-105.

275 См.: Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: Дис. … канд. юрид. наук. С.71; Образцов В.А., Насонов С.А., Рзаев Т.Ю. Криминалистическое наблюдение как метод… С.236.

+

120

воспроизведения тех эмоциональных переживаний, которые в действительности должен ис- пытывать допрашиваемый в соответствии с избранной версией, данный способ поведения яв- ляется весьма сложным для реализации, так как требует специальной подготовки и в известной степени артистизма и таланта, чем обладают далеко не все допрашиваемые.

  1. Более простой способ контроля состоит в минимизации собственных поведенческих актов. Но он также требует определенной предварительной (иногда достаточно длительной) тренировки, имеющей целью сформировать в подсознании программы запретов на проявление поведенческих актов. Попытки же тотального контроля за невербальными проявлениями ведут к неестественной скованности в поведении и могут распознаваться следователем.

Особого внимания к себе со стороны следователя требует тот факт, что интенсивность проявления внешних признаков неискренности требует определенной стимуляции со стороны следователя. Общим местом большинства исследований, посвященных проблемам выявления и разоблачения ложных показаний, являются предлагаемые в той или иной форме рекомендации по оказанию психологического воздействия на допрашиваемого276, цель которого заключается в преодолении его внутренних защитных барьеров, «скрывающих» искомую информацию. В основе этих приемов лежит умелое и целенаправленное маневрирование следователем имеющимися в его распоряжении сведениями и информационными возможностями. Невербальная информация при этом может играть двоякую роль: с одной стороны, как средство информирования следователя о состоянии допрашиваемого, с другой - как средство оказания воздействия на него.

Одним из способов преодоления установки допрашиваемого на ложные показания является целенаправленное воздействие на очаг (ядро) скрываемой информации. Путем использования специально подобранных реагентов (слов, вопросов, утверждений, суждений и т.д., высказываемых следователем в ходе допроса) достигается его ассоциативное возбуждение.

Новое уголовно-процессуальное законодательство, существенно расширяющее участие защитника в процессе, предъявляет принципиально новые требования к тактическим приемам воздействия на участников расследования. Диссертант солидарен с мнением тех авторов, которые считают, что участие защитника в допросе и иных следственных действиях, проводимых с участием подозреваемого и обвиняемого, затрудняет, а иногда и полностью исключает использование многих традиционных тактических рекомендаций в следственной практике (См., например: Зайцева И.А. Тактика допроса подозреваемого и обвиняемого, проводимого при участии защитника: Дис…. канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 8, 23, 168- 184; Батищева Л., Леей А. Тактика следственных действий при участии защитника // Законность. 1993. № 12 и др.) Поэтому в данном и последующих параграфах приводятся только те тактические приемы производства следственных действий, которые реально могут быть использованы в условиях ныне действующего уголовно-процессуального закона.

121

Это происходит за счет того, что указанные реагенты имеют характер ассоциаций по отношению к ранее пережитым скрываемым событиям и, касаясь либо содержания этого события, либо связанных с ним эмоциональных переживаний, актуализируют, «бередят» их. Основной принцип подобного воздействия на психику индивида состоит в повышении его эмоционального состояния вплоть до аффективного возбуждения, которое в свою очередь увеличивает его побуждения к высказываниям и провоцирует различные поведенческие реакции, важные для диагностики информационного состояния лица .

Невербальные проявления в таком случае выступают важным, а подчас и единственным, иллюстратором успешности использованных ассоциаций, качества их попадания в цель. Верным сигналом продуктивности применяемого метода служат невербальные проявления беспокойства, волнения, встревоженности, нарастания возбуждения, а также общая направленность испытуемого против следователя, проявляющаяся в резких выражениях, стремлении прервать следователя, раздраженных протестах, прямых негативных высказываниях. Причем чем более удачной оказывается цепь подобранных ассоциаций, тем более выраженными становятся поведенческие проявления допрашиваемого.

Нарастание эмоционального возбуждения (стресса) индивида приводит к сужению его сознания, к неадекватной, преувеличенной оценке им возможностей следователя, к формированию убеждения о бесперспективности дальнейших запирательств. Подобные изменения в характере мыслительной деятельности иногда приводят допрашиваемого к разочарованию в самом себе, к осознанию краха своих надежд на благоприятный исход дела и иным негативным переживаниям278. Внешне это может выражаться во внезапной смене его настроения: он может замолчать, не отвечать на вопросы, опустить голову, «замереть». Такие проявления в поведении - верный показатель его внутренней готовности к даче правдивых показаний.

Похожую роль, роль ориентира для следователя в контексте развития ситуации, играют невербальные проявления личности в ходе применения следователем иных тактических приемов воздействия на допрашиваемого, основанных на неожиданном предъявлении ему неких внешних раздражителей (по терминологии НА. Селиванова - психологических реагентов279). Содержание этих приемов достаточно подробно исследовано в криминалистиче-

См.: Гельманов А.Г., Гонтарь С.А. Как установить участие лица… С.14-15; Филонов Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. С. 17-36.

278 См.: Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М., 1976. С.65.

279 См.: Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982.

122

• ской литературе280. В основе влияния психологического реагента на психику допрашиваемого лежит его связь (действительная либо предполагаемая допрашиваемым) с событием преступления, что обеспечивает избирательность его воздействия. То есть тактический прием должен оказывать положительное (для следователя) влияние только на лицо, обладающее ис-комой информацией, и оставаться нейтральным для всех остальных участников . Промежу- • • точной целью оказываемого воздействия, достигаемой преимущественно путем анализа поведенческих проявлений допрашиваемого в ответ на предъявленный раздражитель, является выяснение характера отношений допрашиваемого к искомой информации, конечной - склонение его к даче правдивых показаний. • Проиллюстрируем это положение. По делу об убийстве Я., труп которой не был обна-ружен, в совершении преступления подозревался ее муж. Следствие, однако, не располагало достаточными доказательствами, уличающими его в убийстве жены, а ожидать дополнительных данных было неоткуда. Тогда в ходе допроса был применен следующий тактический прием. У следователя имелось несколько сообщений и ответов на запросы о розыске Я. или ее трупа. Среди них была телеграмма из Казани следующего содержания: «Просим направить гражданина Я. для опознания трупа жены». Следователем уже было выяснено, что труп ни по

• возрасту, ни по другим приметам не соответствовал потерпевшей; не совпадало и время на ступления смерти. Однако эти сведения содержались в другом, полученном позже сообще нии. В данной телеграмме их не было. Следователь, сделав вид, что отыскивает в портфеле какие-то бумаги, вынул из него телеграмму и положил на стол. Затем, сказав, что ему нужно срочно позвонить по телефону, попросил подозреваемого подождать и вышел из кабинета,

оставив телеграмму на столе. Вернувшись через несколько минут, он по взволнованному ви-

щ

ду и поведению подозреваемого понял, что телеграмма прочитана. Так была решена проме- жуточная задача: следователь окончательно удостоверился, что подозреваемый причастен к преступлению. Очевидно, что, если бы он не был причастен к убийству, то информация, со- держащаяся в телеграмме, не оказала бы на него столь выраженное воздействие. Более того, будь подозреваемый не причастен к преступлению, он, скорее всего, вообще не стал бы рыть-

См., например: Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. С. 10-19; Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. С.51-84; Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса. С. 158-163; Хайдуков Н.П. Тактико-психологические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц. С.90-100 и др.

281 См.: Баев О.Я. Конфликты в деятельности следователя (вопросы теории). Воронеж, 1981. С.133-154.

123

  • ся в бумагах следователя. Видя состояние мужчины, следователь прямо спросил его о том, как произошло убийство жены. Тот вздрогнул и, очевидно, будучи уверен, что труп его жены найден и запираться бесполезно, рассказал, как убил жену. Так следователь достиг и конечной

282

цели приема .

Обычно психофизиологические реакции допрашиваемого на реагент выражаются в

  • проявлениях бледности или покраснения лица, потливости, заикании, неоправданных паузах при ответах, заминках в речи, в треморе и т.д. При этом, как точно подметил А.Н. Васильев, «…важно заметить не столько эти реакции, сколько перемену состояния допрашиваемого, смену настроения, одного комплекса признаков поведения другим комплексом» . Четкость реакций, сила воздействия будут тем больше, чем менее готовым к нему окажется субъект.

  • Поэтому важным условием реализации таких приемов выступает фактор внезапности.

В этом смысле наименее благоприятным фоном для проведения тактического приема являются состояния напряженности либо безразличия допрашиваемого. В первом случае лицо может оказаться готовым к воздействию следователя и психологически справиться с ним; во втором - просто отнестись к нему безразлично. Более благоприятным психологическим фоном являются состояния успокоенности либо отвлеченности. Здесь успех применения так-

284

  • тического приема может оказаться гораздо выше . л

Особенно часто следователю приходится сталкиваться с состоянием полного самоконтроля, напряженности допрашиваемого, его «заряженности» на соперничество со следователем. Внешне это практически всегда выражается в принятии допрашиваемым «закрытых» поз (сцепленные пальцы, скрещенные на груди руки, закидывание ноги на ногу, скрещивание ло-дыжек ног, слегка наклоненная вперед голова, взгляд исподлобья и т.д.), явном напряжении мышц шейно-плечевого пояса (является следствием усилий по сокрытию возникающего от волнения тремора), стремлении не встречаться со следователем взглядом либо, напротив, смотреть только в глаза, не отводя взгляда в сторону, и т.д. Снятие напряженности - процесс творческий, но обусловленный целенаправленной деятельностью следователя: демонстрацией положительного отношения к полученным показаниям, изменением предмета разговора, сосредоточением внимания на предметах, не связанных с расследуемым преступлением, и

282 См.: Хайдуков Н.П. Тактико-психологические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц. С.92-93.

283 Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. С.25.

284 См.: Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскры тии преступлений органами внутренних дел: Учебное пособие. Киев, 1990. С.36-37.

124

т.п. Немаловажную роль может сыграть и воздействие на невербальные проявления закрытости допрашиваемого путем незаметного придания его позе более открытого характера. Чтобы допрашиваемый разомкнул руки можно предложить ему сигарету (если он курит), стакан воды, какой-либо документ для изучения и т.д. Положение ног и всего корпуса можно изменить, предложив допрашиваемому пересесть на другой (более крепкий, более удобный) стул либо подойти к следователю для изучения какого-то документа.

Наконец, стоит заострить внимание на поведении следователя в момент и после того, как психологический реагент предъявлен допрашиваемому. Оптимальной для интересов сле- дователя будет максимальная степень реагирования лица на его внезапные действия. Поэтому допрашивающий не должен останавливаться на простой фиксации в своем сознании факта проявления реакций в поведении допрашиваемого и пассивном ожидании его правдивых по- казаний. Как отмечают А.В. Дулов и П.Д. Нестеренко, особенность подобного рода воздействий на допрашиваемого состоит в том, что оно «.. .обязательно должно завершиться даль-нейшим применением воздействия» . Представляется, что следователь своим поведением должен акцентировать и прокомментировать реакцию оппонента. Сам допрашиваемый прекрасно осознает, что после предъявления ему значимой информации, в результате невольно вырвавшейся у него реакции, в результате своего поведения, которое он не смог проконтро- лировать, он выдал свое истинное отношение к определенному предмету, и в связи с этим его линия отрицания определенных фактов становится совершенно бессмысленной. Либо она становится бессмысленной (как ему кажется) в силу самого факта наличия такой информации у следователя. Поэтому направленность последующего воздействия следователя должна от- ражать его отношение к реакциям допрашиваемого, подтверждая худшие опасения последнего (например, путем демонстрации ему своей радости и удовольствия - эмоциональное воз- действие), и содержать разъяснение допрашиваемому значения его поведенческих реакций (логическое воздействие).

Так, при расследовании кражи материальных ценностей, совершенной ночью со склада фермерского хозяйства, подозрение пало на двух его сторожей. В ходе осмотра каких-либо следов, дающих надежду на идентификацию преступника, обнаружено не было. Поэтому было не совсем ясно, действительно ли преступление совершено кем-то из сторожей, ими совместно либо оно совершено третьим лицом. Допрашивая первого из сторожей, гражданина

Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. С.245.

125

  • Е., следователь не получил от него показаний, которые способствовали бы прояснению си- туации. Допрашиваемый держался в ходе допроса весьма уверенно и показал, что ночью, когда предположительно совершалась кража, они спали с напарником по очереди, никого из посторонних не видели, как и когда была совершена кража ему неизвестно. В самом конце допроса, уже дописывая протокол, следователь решился на следующий эксперимент. В ходе
  • осмотра внутри склада была обнаружена пуговица, вероятно, оторвавшаяся от верхней одежды преступника. И хотя, как успел заметить следователь, цвет ее отличался от цвета пуговиц на верхней одежде (телогрейке) допрашиваемого, следователь, неожиданно протянув руку с пуговицей в сторону Е. и пристально глядя в его глаза, спросил: «Узнаешь? Внутри нашли». В ответ Е. дернулся и начал осматривать свою одежду. Обнаружив отсутствие пуговицы на телогрейке, он сразу поник, побледнел и заметно растерялся. Не давая ему опомниться, следователь подался из-за стола вперед и многозначительно протянул: «Т-а-а-к! Приехали!», а затем добавил: «Ну, давай, рассказывай! Чего молчишь-то!» Резкая реакция следователя и его напор совершенно выбили Е. из колеи, не оставив ему сил и желания для запирательств, и он дал признательные показания. Как оказалось, кражу он совершил, пока напарник спал, а украденное спрятал в овраге в близлежащем лесу. Важно отметить, что пуговица, которую по-
  • • терял Е., действительно отличалась от остальных пуговиц на телогрейке, поскольку была пришита вместо ранее утерянной. Это предоставляло Е. дополнительные возможности к за щите, да и само наличие пуговицы отнюдь не выглядело «абсолютной» уликой. Однако в си туации стресса и продолжающегося воздействия со стороны следователя, он не смог адекват но оценить данные обстоятельства и вынужден был сознаться286.

Еще одним важным, но практически не исследованным в криминалистической литературе приемом оказания правомерного психологического воздействия на допрашиваемого является пространственная организация общения между ним и следователем, которая основывается на учете пространственной близости и расположении сторон при общении. Объективно на практике выбор следователем пространственной формы общения задается скорее условиями его работы и обстановкой кабинета, чем его желанием. Видимо, поэтому к данному

аспекту организации общения при допросе следователи относятся формально, а зачастую и

вовсе не придают ему никакого значения287. Данные науки, свидетельствующие о несовпаде-

См.: Архив Сосновского районного суда Тамбовской области. 2000. Дело № 1—141. 287 Так, в ходе анкетирования никто из работников правоохранительных органов не указал на пространственную ориентацию как на объект своего внимания при допросе.

126 нии физических и психологических границ человека, позволяют рекомендовать следователю производить выбор той или иной пространственной формы общения, учитывая, по крайней мере, два фактора: характер отношений (конфликтные, бесконфликтные) и свой тактический замысел288.

Согласно указанным критериям выбор формы пространственной организации общения должен осуществляться на этапе подготовки к проведению допроса и, принимая во внимание закономерности восприятия людьми друг друга в процессе общения, отвечать планируемому характеру диалога, который может быть как подчеркнуто формализованным, так и психологически сближенным. Из всего многообразия возможных вариантов организации общенюг выделим три, которые наиболее рельефно отражают суть и значение проблемы (см. приложение 3, пункт 3).

Первый вариант: следователь и допрашиваемый располагаются рядом, вполоборота друг к другу, на расстоянии примерно 50-70 см. Такое взаиморасположение формирует внут- реннюю установку на доверительные, искренние отношения и может применяться как эф- фективный прием к установлению психологического контакта при допросе в бесконфликтной либо конфликтной ситуации, но без острого соперничества. Формой выражения крайнего доверия и внимания к допрашиваемому является общение, при котором собеседники сидят на соседних стульях без стола (рис. 1.6). Более формализованное общение создается, когда следователь сидит за столом, а допрашиваемый сбоку от него (рис. .а). Следует учитывать, что психологически тот, кто сидит во главе стола, всегда воспринимается как доминирующее, задающее тон, управляющее процессом общения лицо.

Второй вариант: следователь и допрашиваемый сидят за столом напротив друг друга (рис 2.а). К такому расположению прибегают в ситуации конфликта с острым соперничеством либо, когда возникла необходимость, чтобы в поле зрения допрашиваемого оказались некоторые лежащие на столе следователя фотографии, документы, предметы и т.д. Подобное взаиморасположение невербально закрепляет сложившуюся между следователем и допрашиваемым атмосферу соперничества, подчеркивая при этом доминирующее положение следователя. В такой ситуации трудно вести разговор «по душам», однако она способствует при-

См.: Романов В. В. Юридическая психология. С.409-410. 289 Подробнее см.: Вилсон Г., Маккпафлин К. Язык жестов - путь к успеху / Пер. с англ. СПб., 1999. С.78-82; Ниренберг Д., Калеро Г. Читать человека как книгу / Пер. с англ. // Читать человека как книгу / Составитель Е.Знак. М., 1998. С.254—265; Пиз А. Язык телодвижений. С.208-229 и др.

127 ращению уровня психологического воздействия на допрашиваемого, увеличивая значимость сказанных следователем слов, особенно, если они носят обличительный характер.

Третий вариант отражает возможности наиболее сильного психологического воздейст- вия на допрашиваемого. В этом случае последний по предложению следователя занимает место в 2-3 м от него на стуле вне какой-либо пространственной опоры (рис. 2.6). В психологическом отношении такая форма общения наименее всего удобна и комфортна для допрашиваемого, который, осознавая подчеркнуто формальный характер действия, чувствует себя находящимся как бы «на виду» у следователя.

Следует учитывать, что в каждом из трех приведенных вариантов пространственной ор- ганизации общения следователь сохраняет за собой статусно-доминирующее положение, инициативу изменения пространственной организации общения, связывая ее со своим тактическим замыслом. В случае же, когда следователь проводит допрос не у себя в кабинете, а в ином месте, например, в кабинете должностного лица, он попадает в неблагоприятную с психологической точки зрения ситуацию, поскольку в этом случае допрашиваемый сохраняет за собой внешние признаки статусного доминирования (рис. 3), что может косвенно влиять на ход и результаты допроса. Исходя из этих соображений, каким бы высоким статусом ни обладало лицо, допрашивать его следует все же в собственном кабинете.

Кроме того, второй и третий варианты ведения беседы предполагают возможность уве- личения силы психического воздействия за счет вторжения в личную зону допрашиваемого. Подобная практика давно используется представителями полиции за рубежом. Д. Фаст приводит следующие рекомендации по ведению допросов, изложенные в учебных пособиях для американских полицейских. «Любое препятствие (имеются в виду стол, иные предметы, разделяющие следователя и допрашиваемого при общении. - B.C.)… дает допрашиваемому некоторую степень облегчения и уверенности. <…> Следователь, начав допрос с расстояния в один метр или полметра, должен пододвигать свой стул ближе к допрашиваемому по мере продолжения допроса так, чтобы, в конце концов, одно из колен допрашиваемого оказалось между коленями следователя»290. Таким образом, по мнению Д. Фаста, физическое вторжение полицейского в чужую личную, а тем более интимную, зону, «нависание» следователя над допрашиваемым оказываются чрезвычайно полезными для преодоления его запирательств. В обычной ситуации человек стремится освободиться от такого воздействия. При до-

ФастД. Язык тела. Холл Э. Как понять иностранца без слов / Пер. с англ. М., 1997. С.64.

128

просе у него такой возможности нет, вследствие чего возникает крайне сильное внутреннее возбуждение, разрушающее действенность психологических барьеров, скрывающих искомую информацию. Как отмечают СЮ. Бессонова, А.М. Петров и СТ. Мягких, в такой ситуации требуется «… сравнительно немного времени для того, чтобы субъект начал отвечать на вопросы» (Бессонова С.Ю., Петров A.M., Мягких С.Г., 2000). Анализ следственной практики показывает, что некоторые следователи используют данный прием для воздействия на допрашиваемого.

Так, в ходе расследования разбойного нападения на квартиру были установлены и задержаны двое подозреваемых: 17-летний С. и ранее дважды судимый Г. Раскрытию преступления способствовало то обстоятельство, что использовавшие маски преступники в процессе совершения хищения в присутствии связанных хозяев называли друг друга по кличкам, причем кличка С. была нецензурной. Ее узнал знакомый потерпевших, указав, что молодой человек с такой кличкой, примерно таким же ростом и телосложением работает у него в автосервисе. Задержанный С. практически сразу выдал подельника - рецидивиста Г. На допросах Г., несмотря на наличие показаний С, свое участие в преступлении отрицал. Он признавал, что знаком с С, говорил, что рассказывал ему о своем прошлом, о тюремной жизни, но на «дело» с ним не ходил, с преступным прошлым завязал, хотел бы посмотреть в глаза С. и советовал следователю пристрастнее допросить С. о том, с кем же в действительности совершил нападение. Проведенное опознание Г. потерпевшими результатов не дало, они не смогли с уверенностью опознать его. Вместе с тем дактилоскопическая экспертиза по следам пальцев, изъятых с места происшествия, показала, что на одной из изъятых дактилопленок имеются следы пальцев Г.

На очередном допросе Г. продолжил линию поведения, избранную с самого начала. Слушая его, следователь молча встал из-за стола и, подойдя к окну, закурил. А затем, внезапно повернувшись к Г., сказал: «Ты знаешь, на фотоаппарате твои „пальцы” нашли». Г. сразу замолчал, напрягся и, «впившись» глазами в следователя, заикаясь, произнес: «К-каком фото- аппарате?» Бросив сигарету, следователь резко приблизился к Г. и, нагнувшись к нему так, что оказался с допрашиваемым лицом к лицу, громко отчеканил: «Сером! „Полароиде”! Том, что ты полапал, да и бросил!» Г. попытался отстраниться от следователя, но уперся в спинку стула. Следователь не отступал, продолжал наседать, в упор заглядывая Г. в глаза, задавал все новые и новые вопросы. Наконец, Г. не выдержал: «Да я его и в руки-то, вроде, не брал!»

129

«Брал! Еще как брал! А мне тут сказки рассказываешь!» После этого Г. выглядел явно подав- ленным и вскоре дал признательные показания291.

Реализация приема вторжения в чужую психологическую зону наиболее продуктивна на вопросно-ответной стадии допроса и может осуществляться в двух вариантах поведения следователя. Первый представляет собой постепенное, неявное внедрение следователя в чужую зону, осуществляемое на фоне и как бы вне контекста с остальной деятельностью. Это приводит к постепенному нарастанию негативных эмоций, переживаемых допрашиваемым. В то же время приближение к допрашиваемому может сочетаться с усилением воздействия и на вербальном уровне путем повышения громкости голоса, соответствующих изменений в его интонациях, усиления смыслового воздействия речевых сообщений. В общих чертах он описан в приведенных выше рекомендациях Д. Фаста. Второй вариант предполагает неожиданное вторжение в личную (интимную) зону допрашиваемого, как правило, приуроченное непосредственно к предъявлению какой-либо эмоционально значимой информации. В любом случае при обоих вариантах реализации рассматриваемый прием должен сочетаться с другими формами воздействия следователя.

§ 2. Тактика использования невербальной информации при производстве очной ставки

Очная ставка реализуется в процессе расследования на основании положений ст.ст. 164, 192 УПК РФ в случае, если в показаниях ранее допрошенных лиц имеются существенные противоречия. Как существенные противоречия характеризуются, если они несут в себе вза- имно исключающие сведения об одних и тех же обстоятельствах (фактах), входящих в предмет доказывания по уголовному делу292. По своей сути очная ставка представляет собой од- новременный допрос двух ранее допрошенных лиц о существенных для дела обстоятельствах, в отношении которых они дали противоречивые показания.

Во многих отношениях очная ставка очень близка к допросу, в силу чего все тактические приемы, свойственные производству допроса, сохраняют свое значение и актуальность и в ходе ее производства. Это положение в полной мере распространяется и на рассмотренные

См.: Архив Пролетарского районного суда Тульской области. 2000. Дело № 1-107. 292 См.: Бахарев Н.В. Очная ставка. Уголовно-процессуальные и криминалистические вопросы. Ка- зань, 1982. С.36.

130

  • аспекты использования невербальной информации при допросе. Более того, можно говорить о том, что допрос выступает своего рода информационной базой производства очной ставки, на основе которой формируется уверенность следователя в необходимости ее производства и его представления об оптимальной тактике ее ведения. Вместе с тем, и это неоднократно от мечалось в литературе, «обладая всеми чертами допроса, очная ставка весьма специфична не

.» 293

  • только в процессуально-тактическом, но и в психологическом отношении»

В процессуально-тактическом отношении сложность этого следственного действия состоит в необходимости выбора точного момента его проведения, в одновременном допросе двух лиц, наблюдении за их поведением. В психологическом отношении сложность заключается в организации взаимодействия, общения между тремя участниками очной ставки294. Не вызывает сомнений, что изучение возможностей использования невербальной информации в рамках очной ставки необходимо производить с учетом указанных и иных ее особенностей.

Как правило, к моменту принятия решения о производстве очной ставки следователь уже обладает достаточно большим объемом криминалистической информации по делу, а само планируемое следственное действие становится как бы последним звеном в общей системе методов воздействия на недобросовестного участника процесса расследования. Принимая

  • тактическое решение о производстве очной ставки, следователю нужно определиться в харак тере показаний ее будущих участников. Ясно, что они должны содержать существенные про тиворечия по поводу основных обстоятельств расследуемого дела, но вместе с тем анализу должна быть подвергнута и природа этих противоречий. Их наличие может быть обусловле но следующими причинами: 1) правдивостью одних показаний и лживостью других,; 2) лжи востью показаний обоих участников; 3) правдивостью одних показаний и ошибочностью (добросовестным заблуждением) других; 4) ошибочностью показаний обоих участников.

В то же время, как справедливо отмечает А.Р. Ратинов, «между полярными случаями -добросовестным заблуждением и заведомой ложью - имеется множество очень тонких и плавных переходов, когда люди говорят „почти” правду, лишь в малой степени отступают от

295 /-ч

истины, подчас и сами того не замечая» . Однако сказанное не умаляет того значения, кото-рое имеет для характера намечаемых тактических приемов, перспектив очной ставки и даже

293 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.260.

294 См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С.146; Со ловьев А.Б. Очная ставка на предварительном следствии. М., 1970. С.9.

295 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.262.

131

целесообразности ее проведения, верная ориентация следователя в вопросах причин и содержания противоречий. Не стоит исключать возможности того, что накопленной к моменту проведения очной ставки доказательственной базы окажется недостаточно для того, чтобы досконально установить источник противоречий в показаниях. Вместе с тем этот вопрос хотя бы предположительно должен быть решен, поэтому должны быть мобилизованы любые, независимо от их процессуального статуса, данные, раскрывающие характер соотношения исследуемых показаний.

В этом смысле немалая роль должна быть отведена изучению невербальных проявлений потенциальных участников очной ставки в ходе ранее проведенных следственных действий, отражающих их отношение к даваемым показаниям. Уже не раз подчеркивалось, что сознательное, целенаправленное и планомерное наблюдение за внешними экспрессиями участников следственных действий в момент дачи ими показаний, особенно в связи с обсуждением с ними неких особо значимых» тем, способствует весьма определенной ориентации следователя в плане отношения к этим показаниям - как к правдивым или как к ложным.

Так, при расследовании группового хулиганства, совершенного тремя молодыми людьми в отношении двух своих сверстников, вследствие чего последним были причинены телесные повреждения, сложилась следующая ситуация. Один из подозреваемых, некий Т., занял позицию отказа сотрудничества со следствием, вину свою не признавал, показаний не давал. В то же время двое других подозреваемых, граждане Л. и М., на первом же допросе начали давать показания. Однако в описании некоторых моментов начала драки, а также обстоятельств, имевших место после ее окончания, их показания не совпадали. Не совпадали они по некоторым моментам и с показаниями потерпевших. Попытки привести показания подозреваемых к общему знаменателю путем взаимного предъявления показаний к положительному результату не привели: как Л., так и М. продолжали отстаивать свои различные позиции. В то же время, оценивая их поведение в ходе допросов, следователь склонялся к тому, что подозревать их в неискренности вряд ли стоит. В ходе допросов подозреваемые держались открыто, активно сотрудничали со следствием, явно сожалея о происшедшем, каких-либо попыток лукавства, утаивания сведений в их поведении отмечено не было. Да и противоречия в показаниях не приносили никому из подозреваемых какой-либо очевидной выгоды. Поэтому сле- дователь предположил, что противоречия в показаниях Л. и М. имеют характер добросовестного заблуждения кого-либо из них либо их обоих, обусловленного различиями в восприятии события преступления. Для устранения заблуждений между Л. и М. была проведена очная

132

ставка, в ходе которой все существенные противоречия между их показаниями и показаниями потерпевших были разрешены296.

Еще более определенным и достоверным свидетельством искренности или ложности показаний интересующих следователя лиц могут явиться результаты опроса с применением полиграфа, если таковой имел место ранее.

Например, по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 105, 131 УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетней Ш., были задержаны некие А. и П. После задержания при производстве следственных действий подозреваемые вели себя изворотливо, неоднократно изменяли свои показания либо отказывались их давать, валили вину друг на друга. Так, подозреваемый А., вначале признавший свое участие в совершении преступлений, впоследствии от своих показаний частично отказался, мотивируя это тем, что даны они были под психическим и физическим воздействием со стороны сотрудников милиции. Тогда для ориентирования следствия по поводу места и роли подозреваемых в совершенном преступлении, а также по поводу реальности факта оказания неправомерного воздействия на них со стороны работников дознания было проведено их тестирование на полиграфе. Результаты исследования не только показали причастность обоих подозреваемых к совершенным преступлениям, но и раскрыли степень участия каждого из них. Кроме того, исследование показало, что никакого неправомерного воздействия на гражданина А. со стороны сотрудников дознания не было, и показания А. в этой части являются ложными. Последний факт был учтен следователем при организации и проведении серии очных ставок А. с работниками органов дознания, которых он обвинял в неправомерном воздействии. Это заставило А. изменить свои показания и признать, что признательные показания в изнасиловании и убийстве Ш. он давал добровольно, не по принуждению .

Другим направлением подготовительной деятельности следователя к производству очной ставки является диагностирование личных качеств допрашиваемых и прогнозирование на их основе возможных вариантов их поведения и развития ситуации в ходе следственного действия. Одна из особенностей очной ставки выражается в том, что это процессуальное действие является одним из самых сильных средств психического воздействия ее участников друг на друга. Здесь наблюдается так называемый эффект присутствия (иначе - эффект ингиби-

296 См.: Архив Сосновского районного суда Тамбовской области. 1999. Дело № 1-422.

297 По материалам деятельности военной прокуратуры Саратовского гарнизона. 1999. Уголовное дело №26/13/0015-00Д.

133 ции298), при котором яркость, образность показаний одного из участников в сочетании с другими выразительными средствами воздействия (мимикой, интонацией, жестикуляцией) оказывают серьезное психологическое действие на другого, до крайности повышая уровень его эмоциональной напряженности в связи с возможностью изобличения во лжи, чувством страха за свои правдивые показания или неловкости за ложь. С психологической точки зрения недобросовестному участнику гораздо легче давать показания следователю, который, по его мнению, не знает всех действительных обстоятельств, чем повторять ложные утверждения в присутствии другого человека, знающего правду и не только знающего ее, но и обличающего лжеца в лицо299.

Сила описываемого воздействия возрастает тем больше, чем четче просматривается во- левой настрой добросовестного участника, чем более активно, наглядно, эмоционально насыщенно и убедительно излагается и отстаивается им своя позиция. В ходе очной ставки зачастую важно не столько само сообщение добросовестного участника о его позиции по тому или иному вопросу, сколько демонстрируемая им готовность отстоять ее перед лицом участника недобросовестного и, более того, опровергнуть ложные показания. Таким образом, выражаемая преимущественно невербально, посредством интонационных, мимических и иных проявлений, сила внешнего психоэмоционального воздействия личности приобретает в ходе очной ставки нередко решающую роль. Поэтому предварительная подготовка следователя к очной ставке, тем более с учетом того, что ей обычно предшествуют многочисленные следственные мероприятия, должна включать в себя анализ соответствующих качеств ее участни-

300

ков .

Сказанное проиллюстрируем следующим примером. Гражданин П., директор одного из агропромышленных предприятий Тульской области, подозревался в совершении хищения денежных средств в крупном размере путем мошенничества у одного из сельскохозяйственных кооперативов, с которым он имел деловые связи от имени руководимого им предприятия. В ходе следствия П. занял позицию активного противодействия расследованию. Не от-

298 Подробнее об эффекте ингибиции см.: Еникеев М.И. Юридическая психология. С.264-265.

299 См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С.147.

300 Данное обстоятельство хорошо осознается многими исследователями очной ставки. Например, А.А. Закатов отмечает, что эффективное проведение очной ставки предполагает необходимость «учитывать индивидуальные психические особенности каждого из допрашиваемых» (Закатов А.А. Очная ставка. Психологические особенности // Следственные действия (процессуальная характери стика, тактические и психологические особенности): Учебное пособие / Под ред. Б.П. Смагоринского. М., 1994. С. 182).

134

казываясь в принципе давать показания, он вместе с тем отрицал инкриминируемые ему дей- ствия и утверждал, что поступившее в правоохранительные органы заявление о совершенном им мошенничестве есть не что иное, как наговор, которым истинные расхитители пытаются переложить ответственность на невиновного. При этом в числе возможных истинных пре- ступников им была названа главный бухгалтер сельскохозяйственного кооператива — граж- данка Н. В свою очередь Н., привлеченная к процессу расследования в качестве свидетеля, на допросах ясно раскрыла весь механизм совершенного преступления, указывая при этом на П. как на организатора и исполнителя преступления. Общаясь с Н., следователь обратил внимание на такие ее черты, как уверенность в себе, прямолинейность (Н. за словом в карман не лезла), откровенность в выражении мыслей и эмоций, выраженная экспрессивность поведения (в беседе с диссертантом следователь охарактеризовал ее фразой «настоящая деревенская женщина»). Особое впечатление на следователя произвело то внешнее выражение негодования и возмущения, которым Н. отреагировала на обвинения в ее адрес, содержащиеся в показаниях П. Учитывая наличие существенных расхождений в показаниях П. и Н., активную положительную позицию, занятую Н. в ходе следствия, а также то, что собранные к данному моменту материалы дела позволяли предполагать искренность свидетельских показаний Н. и лживость позиции П., следователь принял решение о необходимости проведения между ними очной ставки. В ходе нее, услышав, повторяемые П. обвинения в свой адрес, Н. выразила буквально бурю переживаемых ею эмоций. Едва дав договорить П., она вскочила со стула и, приблизившись к нему вплотную, принялась активно и на повышенных тонах выражать свое отношение к данным им показаниям. В общем, смысл произнесенных Н. и зачастую едва укладывавшихся в пределы нормативности слов сводился к полному опровержению и отвержению показаний П. При этом сила экспрессивного воздействия Н., ярко проявлявшаяся в особенностях ее интонаций, мимики и телодвижений, была столь велика, что на П. в эти минуты было жалко смотреть. Он вжался в кресло, пытался отвернуться в сторону, лицо выражало полную растерянность. Следователь со своей стороны не спешил прерывать проявление Н. своего праведного гнева. Явно не ожидавший подобной реакции, П. не говорил ни слова, поскольку произнесенные им фразы лишь еще более возбудили Н. Наконец, П. не выдержал и согласился дать правдивые показания, причем Н. настояла, чтобы делал он это в ее присутст-вии, «чтобы еще чего-нибудь не наврал» .

301 По материалам деятельности Следственного управления при УВД Тульской области. 2001. Уголовное дело № 21-1-0133-01.

135

• Конечно, столь выраженная готовность одного из участников очной ставки к отстаива нию своих показаний на практике встречается далеко не всегда. В то же время деятельность следователя при подготовке к очной ставке должна быть направлена на стимулирование, воз буждение определенного психического состояния допрашиваемого. Указанное стимулирова ние, протекающее обычно в форме беседы, должно быть направлено на обеспечение активно-

• ста его действий в ходе очной ставки, на снятие страха и имеющейся боязни оппонента. В возбужденном состоянии даже человек со слабой нервной системой способен на такую же активную психоэмоциональную деятельность, как и человек с сильной нервной системой.

Решая вопрос о целесообразности производства очной ставки в тактическом отношении, определяя наилучший момент ее проведения и учитывая личностные качества ее участников, . следователю следует исходить из тех позиций, что, как верно замечено Ф.В. Глазыриным, при

прочих равных условиях имеются все основания полагать, что человек образованный и куль- турный оказывает большее воздействие на малограмотного, малокультурного, чем испытывает обратное влияние; что умный, с высоким интеллектом человек, как правило, оказывает более значительное воздействие на недалекого, неумного, чем подвергается его влиянию; что лицо, имеющее развитые волевые качества - решительность, настойчивость, самостоятель-

• ность, выдержку, окажет серьезное влияние на человека слабовольного; что человек с силь ным типом темперамента (холерик, флегматик) на очной ставке будет более активен, настой чив, чем человек со слабым типом организации нервной системы (меланхолик)302.

Степень возможного влияния на добросовестного допрашиваемого противостоящей стороной должна учитываться следователем в любом случае. Очная ставка, что справедливо замечено Ю.Ю. Осиповым - это следственное действие, характеризуемое крайне высоким показателем уровня тактического риска303. Поскольку процесс психологического воздействия имеет двустороннюю направленность, то постоянно сохраняется опасность деформации или даже изменения внутренней позиции добросовестного участника. А.В. Дулов и П.Д. Несте-ренко показывают, как этот механизм проявляется практически.

По делу о хищениях, совершенных группой лиц из 26 человек, в качестве основного ор- ганизатора преступлений проходил трижды судимый Сысоев. Один из подозреваемых, Волков, дал правдивые показания. Назначили очную ставку с Сысоевым. Волков повторил свои показания, которые изобличали и главаря. Тот слушал спокойно. Потом говорит: «То, что ты

См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С.153-154. См.: Осипов Ю.Ю. Деятельность следователя в условиях тактического риска. С.35.

«

136 сейчас тут болтал, сплошной поклеп. Повтори это гражданочке следователю». И Волков «по- вторил»: «Я-де оговорил своего товарища по несчастью, ничего такого не было».

  • Но вы же подписывали протоколы. Только что говорили…
  • Извините, поклеп возвел на невинного человека.. ,304
  • Причины подобных изменений в поведении различны, но в целом они являются выра-

  • жением неспособности личности одного допрашиваемого противостоять личности другого допрашиваемого. В этой связи, подвергая анализу проявления личностных свойств потенци альных участников очной ставки, следователь должен определиться не только по поводу того, насколько надежно достижение целей очной ставки, но также и по поводу того, «каковы воз можные отрицательные последствия ее производства (учет степени тактического риска)»305.

Ф Если перспективы достижения положительных целей очной ставки туманны, велик риск из-

менения добросовестным допрашиваемым своих показаний, то от очной ставки лучше отказаться и попытаться устранить противоречия другими средствами306.

В то же время степень тактически опасного влияния может быть снижена за счет правильной пространственной организации общения непосредственно в ходе самого следственного действия. В предыдущем параграфе уже было отмечено, что характер восприятия сторо-

• нами друг друга в значительной степени зависит от их взаиморасположения. Учитывая пер спективы взаимоотношений сторон на очной ставке, следователь должен применять такое размещение ее участников, которое в наибольшей степени отвечает его тактическому замыс лу и конкретным целям проводимого действия.

Так, если очная ставка проводится по ходатайству обвиняемого либо в целях укрепле- ния волевых качеств и позиции допрашиваемого, давшего правдивые показания, то есть ве лика вероятность оказания вредного психологического воздействия на добросовестного уча стника, целесообразно разместить обоих допрашиваемых на стульях на некотором расстоя нии друг от друга, в 2-2,5 м. от следователя, лицом к нему; при этом участник, дающий лож ные показания, должен сидеть несколько позади участника, дающего показания правдивые (см. приложение № 3, пункт 4, рис. 1). Психологически данный способ организации и ведения ^ очной ставки определяется следующими моментами. Оба допрашиваемых находятся в со-

304 Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. С. 103.

305 Лукашевич ВТ. Тактика общения следователя с участниками… С.69.

306 Данное мнение выражено в большинстве исследований, затрагивающих проблему очной ставки. См., например: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика. С.622; Осипов Ю.Ю. Деятельность следователя в условиях тактического риска. С.35.

137

• стоянии визуального контакта со следователем, что обеспечивает ему, с одной стороны, возможность постоянного контроля за их поведением, а с другой - возможность постоянно де- монстрировать добросовестному допрашиваемому сигналы одобрения и поддержки. В то же время возможности недобросовестного допрашиваемого по оказанию воздействия на другого участника снижаются за счет уменьшения силы его невербал’ьного воздействия (мимикой, • • жестикуляцией и т.д.), поскольку визуальный контакт между допрашиваемыми существенно затруднен. • В связи с предложенным приемом необходимо сделать следующее отступление. В специальной литературе выражено мнение о том, что следователь ни в коем случае не должен демонстрировать предпочтения показаниям одного допрашиваемого перед показаниями дру-гого. Тем более, что он может ошибаться в правдивости показаний одного из участников очной ставки307. Предлагаемый же прием как раз отчасти демонстрирует отношение следователя к их показаниям, более того, формирует новые возможности для защиты одному участнику и создает дополнительные трудности для оказания влияния другому. Однако, как правило, и это уже было отмечено ранее, очная ставка проводится, когда следователь располагает данными, позволяющими оценить прежние показания ее участников, определить, какие же из

• них относятся к истине308. В таких условиях очная ставка приобретает значение важного средства изобличения преступника, демонстрации ему решимости других участников со трудничать со следствием и давать правдивые показания. Поэтому использование любых правомерных приемов поддержки добросовестных участников очной ставки выглядит не только оправданным, но и необходимым.

Второй способ организации общения на очной ставке может применяться в ситуации, когда целью этого следственного действия является оказание психического воздействия на лицо, дающее ложные показания. В этом случае взаиморасположение допрашиваемых должно способствовать оказанию максимального воздействия на лицо, дающее ложные показания, как со стороны другого допрашиваемого, так и со стороны следователя. Наиболее оптимальным выглядит следующий вариант: допрашиваемые сидят вполоборота друг к другу на рас-стоянии 1,5-2 м друг от друга и от следователя (см. приложение № 3, пункт 4, рис. 2). Такое

107 См., например: Зорин ГА. Руководство по тактике допроса. С.11.

308 Более того, некоторые авторы считают, что проведение очной ставки в условиях, когда следова- тель не сориентирован в вопросах правдивости или ложности показаний ее участников, вообще неце- лесообразно. См., например, Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Кримина- листика. С.622.

138 расположение предполагает наличие постоянного визуального контакта между всеми участниками очной ставки и дает возможность на всем ее протяжении осуществлять активное психическое воздействие на дающего ложные показания как со стороны другого участника оч- ной ставки, так и со стороны следователя.

Наконец, последний способ организации общения применим в ситуации, когда очная ставка преследует цель устранить противоречия в показаниях добросовестно заблуждающихся лиц. В этом случае, считает А.Б. Соловьев, в силу общей правдивости участников у следователя есть все основания рассчитывать, что очная ставка не будет использована ими для согласования своих показаний в ущерб истине. Поэтому им может быть предоставлена известная свобода полемики по поводу спорных моментов309, а задачей следователя становится создание спокойной и доброжелательной обстановки общения. Размещать допрашиваемых лицом друг к другу в этом случае не стоит - это лишь создаст ненужный дух соперничества и конкуренции мнений. Более оптимальным способом взаиморасположения участников будет их размещение под углом примерно в метре друг от друга непосредственно перед столом следователя (он всегда должен сохранять возможность контроля за их поведением). Для придания общению большей непринужденности следователь может исключить свой рабочий стол из контекста общения и разместиться рядом с допрашиваемыми (см. приложение № 3, пункт 4, рис. За и 36).

Что касается размещения других лиц, которые могут быть участниками очной ставки (защитники, педагоги и т.д.), здесь следователю следует руководствоваться следующими пра- вилами. Лица, напрямую не заинтересованные в исходе дела (переводчик, специалист), должны располагаться так, чтобы иметь возможность выполнять свои обязанности, не мешая ходу очной ставки. Лица, представляющие сторону добросовестного допрашиваемого (защитник, педагог, законный представитель), должны быть размещены рядом с ним, чтобы быть непосредственно включенными в процесс. Наконец, лиц, представляющих сторону недобросовестного допрашиваемого, следует по возможности условно исключать из контекста общения, размещая их за спинами допрашиваемых.

В процессе производства очной ставки невербальная информация сохраняет свое значение одного из основных ориентиров, демонстрирующих следователю состояние складывающихся отношений, внутренних переживаний ее участников, что имеет немаловажное значе-

309 См.: Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе… С.122-124.

139

ние для эффективного управления ходом следственного действия. По этому поводу В А. Об- разцов делает важное замечание, что «данное следственное действие представляет собой не только процесс собирания, анализа, оценки и использования доказательственной личностной информации, но и процедуру восприятия, „расшифровки” и использования ориентирующих данных, передаваемых ее участниками невербальными способами (с помощью языка жестов,

Л1Л

мимики, телодвижений и т.д.)» . При этом А.Р. Ратинов выражает мнение, что такие вспо- могательные средства общения, как интонация, мимика, жестикуляция, делают сообщение более доходчивым, позволяют следователю читать подтекст речи311. Поэтому в ходе очной ставки следователь должен постоянно осуществлять наблюдение за каждым из находящихся на очной ставке, должен подмечать колебания, возникающие у одного или другого участника, и своими действиями усиливать их (если это может привести к отказу от сообщения ложных сведений) или принять меры к ликвидации подобных колебаний (когда они могут привести к усилению воздействия на лицо, дающее правдивые показания).

Особенно велико значение неязыковых средств общения на этапе очной ставки, когда допрашиваемые с разрешения следователя получают возможность задавать друг другу во- просы. При этом нередко возникает ярко выраженная конфликтная ситуация, которая никого из участников не оставляет равнодушным. В такой ситуации следователь, с одной стороны, не должен допускать, чтобы ход очной ставки вышел из-под контроля и превратился в обычную перебранку, сопровождаемую оскорблениями. Но, с другой стороны, острый конфликт доп- рашиваемых способствует преодолению психологических барьеров, связанных с попытками самоконтроля поведения, что, очевидно, значительно повышает результативность наблюдения за ними. В таких условиях усиливается вероятность появления проговорок. Кроме того, организованность речи допрашиваемых падает, нелитературность и значимость интонаций и логических выделений растет, роль мимики и жеста также оказывается более значительной и менее регламентированной312. Речь становится, с одной стороны, более богатой лексически, а с другой - труднодоступной для распознавания ее скрытого смысла, что повышает требования к следователю в плане его способности к восприятию и интерпретации ее смысла.

Образцов В.А. Подготовка и производство очной ставки // Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. С. 160.

311 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.266.

312 См.: Леонтьев А.А. Психолингвистический аспект проблемы объективности и достоверности в со ветском судопроизводстве // Проблемы судебной психологии: Тезисы докладов и сообщений на 4-м съезде общества психологов СССР. Тбилиси, 1971. С.29.

140

• В то же время на очной ставке следователь находится в более выгодном положении, чем на предшествовавших допросах. Поскольку ранее он уже наблюдал и анализировал поведение ее участников очной ставки и знает, как проявляются их переживания вовне, следователь может сравнивать их поведение на допросе и очной ставке, оценивать степень их честности и корректировать свои собственные действия, варьировать тактические приемы. • • С первых минут очной ставки внимание следователя должно быть направлено на выявление признаков лжи в показаниях допрашиваемых. Иногда на очной ставке складывается ситуация, когда оба допрашиваемых внешне вполне уверенно дают взаимоисключающие по- казания. При этом очевидно, что одно из них ложное, требует своего выявления и разоблачения. В данной ситуации, оценивая показания допрашиваемых, следует учитывать следующие • ^ моменты.

При сопоставлении двух свидетельств - правдивого и ложного - на стороне первого, как правило, большая конкретность, наглядность, убедительность, наличие тех, на первый взгляд мелких, деталей, фактов, которые легко приходят в голову человеку, рассказывающему о реально происходивших и воспринимавшихся им событиях, которые трудно придумать. Вместе с тем правдивый участник, оказавшись в состоянии сильного эмоционального напряжения

• перед лицом своего оппонента, что для него сопряжено с массой неприятных ощущений, не редко проявляет поведенческие сигналы неуверенности и самоконтроля. В показаниях могут наблюдаться и забытые детали, и пробелы, и оговорки, и повторы. В целом речевое оформле ние таких показаний выглядит не очень ярко. Эмоциональная окрашенность правдивых пока заний носит различный характер. Она во многом обусловлена и должна оцениваться, исходя из психологических и характерологических свойств человека, его жизненного опыта, и может колебаться от явного возбуждения и волнения, сопровождающихся активной жестикуляцией и повышенными интонациями в голосе, до видимой неуверенности. В то же время, что спра ведливо замечено Ф.В. Глазыриным, участник очной ставки, дающий правдивые показания, не заботится о том, как он в этот момент выглядит, насколько его жесты, мимика, интонации, эмоциональные оттенки речи соответствуют тому, что он сообщает. Это придает естествен- ность его поведению и обычно внешние выражения поведения органически связаны с содер жанием правдивого рассказа313.

См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С.148.

141

Лицо, дающее ложные показания, стремится играть роль правдивого человека, маскируя свое ложное поведение под искреннее. Для этого, согласно избранной позиции и определенной психологической настройке, он притворно негодует по поводу показаний другого лица и прибегает к соответствующим этому состоянию интонациям, жестам, мимике.

Важной психологической особенностью ложных показаний является необходимость для лгущего постоянно согласовывать содержание своих показаний с внешними признаками поведения, их сопровождающими. Ему приходится все время контролировать свое поведение, его внешние проявления, постоянно думать о том, чтобы они не противоречили тому, что он говорит. В связи с этим у неискреннего допрашиваемого происходит внутренняя борьба, при которой он старается оценить, насколько правдоподобно он выглядит, насколько удачны его попытки ввести следователя в заблуждение. Это само по себе приводит субъекта к крайне сильному внутреннему напряжению, которое усиливается еще более в случае, если эти по- пытки, с его точки зрения, неудачны. В такой ситуации способность недобросовестного доп- рашиваемого к контролю за собственным поведением снижается, а иногда и вовсе сходит на нет. Чаще всего недобросовестный допрашиваемый стремится по возможности умерить свою внешнюю экспрессию. И если в построении речевых конструкций (заранее им подготовленных и продуманных) он, как правило, не затрудняется, то в проявлении эмоций он зачастую необычайно сдержан.

Различия в поведении лиц, дающих правдивые и ложные показания, рельефно проявились в приведенном выше примере очной ставки между П., подозревавшемся в совершении хищения путем мошенничества средств сельскохозяйственного кооператива, и Н., главным бухгалтером этого кооператива. Н., дававшая на допросах правдивые показания, на очной ставке явно волновалась. На вопросы следователя она отвечала довольно сумбурно, перескакивала с места на место, не успев закончить мысль, начинала говорить о другом. В то же время речь ее была напористой, на повышенных тонах. Свои показания она сопровождала яркими, акцентированными мимикой и жестикуляцией (так, говоря о П., она постоянно кривила лицо и обязательно показывала на него пальцем).

Иначе вел себя П., когда следователь предложил ему высказаться по поводу предмета очной ставки. Он говорил очень быстро, скороговоркой, будто куда-то спешил. Речь его не в пример прежним допросам была невнятной и тихой, причем внятность и громкость голоса снижались тем сильнее, чем ближе П. подходил к тому месту своих показаний, в котором он обвинял Н. П. все время старался отвернуться в сторону от Н., словно подсознательно боялся,

142

*” что она услышит его. Вся поза П. - ссутулившаяся спина, поджатые под стул ноги и сцеплен-

ные на коленях кисти - говорила о его внутренней неуверенности и страхе314.

Вместе с тем некоторым лжецам удается довольно успешно маскировать свое ложное поведение. Обладая определенным навыком, а иногда и талантом к перевоплощению и позерству, подобные личности, заранее продумав текст показаний, сосредотачивают свое внимание

• на внешних признаках поведения. Следователь, заподозрив такую маскировку поведения, должен стремиться поставить человека в необычную ситуацию, к которой тот не был подго товлен. Достигнуть этого можно путем постановки неожиданных вопросов, предложением описать события, о которых идет речь, в иной последовательности, демонстрацией видеоза писи прежних показаний участников очной ставки друг другу и т.д.315 Это заставит недобро-

ф совестного участника переключить внимание на содержание показаний и ослабить контроль

за своим поведением, что позволит следователю судить о возможной ложности сведений316.

В некоторых случаях, предполагая, что на очной ставке недобросовестный допраши-

• ваемый попытается изобразить искренность своих показаний, воздействие на него может

быть оказано еще до ее начала. Фактором психологического воздействия при этом может

явиться само предъявление (при условии, что оно произведено неожиданно) недобросовест-

• ному участнику оппонента, готового опровергнуть его показания.

Например, при расследовании серии мошенничеств, совершенных гражданином 3., следователь применил его дважды и оба раза результативно. Гражданин 3., врач одной из больниц г. Тулы, брал с пациентов деньги за проведенные операции (по завышенным ценам) и, не внося их в кассу больницы, использовал по своему усмотрению. В ходе допросов 3. либо от-казывался от дачи показаний, ссылаясь на ст. 51 Конституции РФ, либо давал показания, в которых утверждал, что никаких денег он от пациентов не получал. Тогда следователь провел своеобразную тактическую операцию с целью оказать на 3. определенное психологическое воздействие и склонить его к даче правдивых показаний. Назначив 3. допрос на 10 часов утра, следователь одновременно вызвал на 10.30 того же дня одного из потерпевших гражданина М., который давал правдивые показания. При этом следователь предварительно оговорил с

По материалам деятельности Следственного управления при УВД Тульской области. 2001. Уголовное дело № 21-1-0133-01.

315 Подробнее о способах воздействия следователя на допрашиваемых на очной ставке см.: Комарков B.C. Психологические основы очной ставки: Учебное пособие. Харьков, 1976. С. 12-14.

316 См.: Закатов А.А. Очная ставка. Психологические особенности // Следственные действия (процес суальная характеристика, тактические и психологические особенности). С.183.

143

М., что ему, возможно, придется встретиться с 3. на очной ставке, на которой ему нужно будет, как можно увереннее, подтвердить данные ранее показания. В то же время 3. о встрече с М. он не уведомил, поэтому 3., очевидно, ожидал, что его встреча со следователем пройдет, как и всегда, без посторонних. Когда же в кабинет следователя неожиданно вошел М., это произвело на 3. видимое впечатление. Он к этой встрече явно оказался не готов и испугался ее. Встретившись с «твердым» взглядом М, глаза его забегали, а сам он смутился. Уловив реакцию 3. и используя благоприятный момент, следователь объявил, что сейчас будет проведена очная ставка между 3. и М. по поводу имеющихся в их показаниях противоречий. Это еще больше выбило 3. из колеи, он побледнел и выглядел совсем потерянным. После того как М. решительно повторил данные ранее показания, 3. прекратил запирательства и дал признательные показания.

Аналогичный прием (и тоже результативный) был использован следователем в ходе очной ставки 3. с другой потерпевшей - гражданкой А. Важно отметить, что в ходе обеих очных ставок присутствовал адвокат 3. Однако его присутствие никоим образом не помогло 3. противостоять воздействию следователя^1 .

Другой немаловажной задачей, которую необходимо решить следователю путем наблюдения за поведением участников очной ставки, является выявление и пресечение попыток одного участника оказать психологическое давление на поведение другого участника в целях склонения его к изменению правдивых показаний или к сговору. Формы такого воздействия разнообразны. Нередко недобросовестный допрашиваемый пытается оказать его «путем малозаметной подачи знаков, особых оттенков интонации, мимики, жестов или путем открытых угроз, оскорблений, клеветы, шантажа» J . Выражая эмоционально-волевые отношения людей, они влияют на чувства и волю добросовестного участника, побуждая его к определенному поведению. Например, как верно замечает А.Р. Ратинов, произнесенная с различной интонацией и сопровождаемая иными невербальными проявлениями, фраза «Скажи правду!» может выражать приказание, совет, просьбу, насмешку, угрозу и т.п.319

Опытные преступники могут специально ходатайствовать о проведении очной ставки для оказания давления на правдивого свидетеля либо для обмена информацией со своими со-

3,7 По материалам деятельности Следственного управления при УВД Тульской области. 2001. Уголовное дело № 05-1 -0417-01.

318 Гпазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С.146.

319 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.266.

144

  • участниками. В последнем случае, особенно если обвиняемые имеют преступный опыт, ими могут использоваться специальные системы передачи информации своему соучастнику. Причем сигналы эти могут иметь для них совершенно определенное значение («молчи», «говори неправду», «все отрицай» и т.д.). Способы передачи таких сигналов разнообразны и могут осуществляться при помощи авербальных действий (постукивание по стулу, похлопыва-
  • ние по коленям и прочее), особой жестикуляции (ручной блатной жаргон), позы, пантомимики, мимики. Хотя данные сигналы, бесспорно, носят неофициальный характер, они часто имеют общепонятное для преступников значение (см. приложение № 2, пункт 13). Некоторые сигналы могут обладать специфическим смыслом и использоваться для подачи сигналов лишь в пределах одной преступной группы.
  • Это, с одной стороны, вызывает необходимость изучения следователем подобных спо собов бессловесного общения, а с другой - требование о проведении очной ставки в таких ус ловиях, которые исключали бы возможность неконтролируемого общения допрашиваемых между собой.

На очной ставке в условиях, когда внимание следователя распылено в силу необходимости одновременного решения, по крайней мере, четырех важных задач - руководство хо-

  • дом очной ставки, осуществление логической оценки содержания получаемой информации, ведение наблюдения за поведением двоих ее участников, фиксирование хода и результатов следственного действия - представляются целесообразными встречающиеся в научной лите ратуре рекомендации о привлечении к производству данного следственного действия еще од ного следователя (либо работника милиции), который занимался бы только фиксацией пока- заний допрашиваемых320. Тем самым может быть достигнута наиболее полная концентрация первого следователя на тактических и психологических приемах и особенностях производст ва очной ставки, что, несомненно, существенно повышает вероятность достижения ее целей.

Учитывая остроконфликтный характер очной ставки, ее общую тактическую и психоло гическую сложность, имеет смысл заранее предусмотреть обеспечение ее производства сред ствами видеозаписи. Иногда недобросовестные допрашиваемые под воздействием чрезвы- ^ чайно эмоционально окрашенной ситуации, особенно на этапе, когда следователем допуска-

ется свободный диалог между ними, теряют контроль над собой и сообщают следствию правдивые сведения. Затем, осознав происшедшее, многие начинают отказываться от своих

См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С. 146-147; Романов В.В. Юридическая психология. С.431.

145

  • слов, а также и от подписания протокола. Естественно, что при наличии качественной видео записи отказаться от сказанного будет труднее, ведь видеозапись позволяет зафиксировать все следственное действие в динамике, в единстве его вербальной и невербальной сторон.

Наконец, стоит отметить, что экспрессивная сторона поведения следователя тоже играет в ходе очной ставки далеко не последнюю роль. Он отнюдь не всегда должен сводить свою

  • активность к пассивному наблюдению и мысленной фиксации происходящего. Во время оч ной ставки следователь способен в случае необходимости оказывать определенное воздейст вие на участника, дающего ложные показания. Например, в самой постановке вопросов лже свидетельствующему, в интонациях голоса следователя, в его мимике могут содержаться не доверие, упрек, совет, ирония, пожелание, то есть наглядная демонстрация недобросовестно- му участнику сомнений следователя относительно правдивости его показаний. Добросовест ному же участнику могут демонстрироваться сигналы поддержки, одобрения, уважения и т.д.

В таких ситуациях фактически имеет место психологическое воздействие двух участни ков очной ставки (добросовестного допрашиваемого и следователя) на одного, что еще более усиливает психологическое давление на лгущего и увеличивает шансы на склонение его к правдивым показаниям. В данном случае наблюдается явление конформности, когда человек, 9 расходясь во мнении с группой лиц, уступает, соглашается с общим мнением32’. :

Таким образом, тактически грамотно проведенная очная ставка, даже если в ходе нее и не удалось преодолеть существенные противоречия в показаниях, способна оказать на недобросовестного участника определенное воздействие, ослабить его установку на ложь, помочь следователю проверить правдивость показаний участников, глубже изучить психологию их личности, наметить новые пути разрешения противоречий.

§ Э. Тактика использования невербальной информации при производстве обыска

Обыск - это следственное действие по отысканию и принудительному изъятию скрываемых предметов и документов, имеющих доказательственное значение при расследовании преступления. Принудительный характер обыска, поисковые трудности обусловливают повышенное психическое напряжение участников обыска, особую психологизированность и

321 B.C. Максимов, исследуя психологические основы очной ставки, пришел к выводу, что явление конформности следует вообще относить к имманентным свойствам, к сущности очной ставки {Мак-

146

конфликтность этого действия, привносящую «в процесс обыска атмосферу рискового противодействия»322.

Предпосылки к снижению уровня риска и достижению поставленных целей во многом закладываются на этапе принятия решения и подготовки к проведению обыска. В связи с его выраженным принудительным характером особое значение приобретает обоснованность принятия решения о его проведении, причем как в процессуальном, так и в материальном (фактическом) смысле . В любом случае принятие решения о производстве обыска и его обоснование требуют наличия определенной информации, касающейся, как минимум, трех категорий сведений: 1) о личности обыскиваемого и окружающих его лицах; 2) об искомых объектах; 3) о месте (местах), где предстоит проводить обыск324.

симов B.C. Теория и практика очной ставки на предварительном и судебном следствии: Дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1975. С.8-9).

322 Осипов Ю.Ю. Деятельность следователя в условиях тактического риска. С.41.

323 Вопрос об обоснованности обыска имеет весьма дискуссионный характер. Если процессуальные основания проведения обыска в законе (ч.ч. 2, 3 ст. 182, ч.ч. 1, 2 ст. 184 УПК РФ) указаны вполне оп ределенно (в общем случае это постановление следователя, в случае обыска жилища - судебное ре шение), то в отношении материальных (фактических) оснований обыска закон не содержит четкого определения, указывая лишь, что: «Основанием производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступ ления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела» (ч. 1 ст. 182 УПК РФ). Таким образом, возникает дилемма, что понимать под тезисом «наличие достаточ ных данных полагать…» - интуицию следователя, доказательства, ориентирующую информацию? Решение данного вопроса носит отчасти доктринальный характер и, по сути, раскрывает отношение науки к вопросу о возможностях использования в доказывании результатов (информации) получен ных непроцессуальным путем и главное - в ходе оперативно-розыскной деятельности. Некоторые авторы (Н.А. Громов, В.В. Николайченко, СИ. Анненков) считают, что фактическими основаниями допроса могут быть только доказательства {Громов Н.А., Николайченко В.В., Анненков СИ. Досудеб ные стадии уголовного процесса. Саратов, 1998. С.71). В этом случае результаты ОРД, могущие стать основаниями обыска, должны быть представлены органу расследования в соответствии со ст. 86 УПК РФ, их происхождение должно быть установлено с помощью процессуальных средств, и лишь затем сомнения относительно возможностей использования их в качестве оснований обыска полностью от падают. В то же время существует и иная, более распространенная точка зрения, суть которой, отвле каясь от частных различий, можно свести к допустимости использования непроцессуальных источ ников получения информации (и прежде всего результатов ОРД) для обоснования решения о произ водстве обыска в их первоначальном виде (См., например: Баев О.Я. Тактика следственных действий. С.64; Дулов А.В., Грамович Г.И., Лапин А.В. и др. Криминалистика: Учебник / Под ред. А.В. Дулова. Мн., 1998. С.326—327; Леей А.А., Михайлов А.И. Обыск (справочник следователя). М., 1983. С.7-8 и

ДР-)

324 См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика. С.579; Рез- ванА.П. Правовые и криминалистические проблемы борьбы с хищениями предметов, имеющих осо бую ценность: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Волгоград, 2000. С. 34-35.

147

Данные о личности обыскиваемого и его окружении включают в себя, помимо прочего, сведения о психологических и характерологических свойствах указанных лиц, на основе ко- торых возможно формирование обоснованного прогноза их поведения в ситуации обыска с их участием. В частности, большое значение имеет способность следователя предвидеть такие неблагоприятные варианты их поведения, как акты сопротивления, уничтожения искомых предметов, оказания воздействия на понятых или членов следственно-оперативной группы, попытки нанесения себе увечий, попытки самоубийства и т.д. Определенный объем сведений в данном направлении может быть почерпнут следователем из результатов собственных наблюдений за внешним видом и общей экспрессивностью данных лиц в процессе общения с ними в ходе расследования (если таковое имело место), поскольку, как неоднократно отмечалось, общая моторика субъекта при общении отражает не только сиюминутные его переживания, но и во многом характеризует статичные свойства его психики и волевой деятельности, показывает присущие личности стереотипы поведения в различных, в том числе стрессовых, ситуациях.

Что касается информации об искомых объектах и местах их возможного нахождения, то ее объем и качество зачастую решающим образом предопределяют эффективность обыска. В этом направлении следователь должен мобилизовать все возможные источники информации. Если, как было отмечено, по вопросу допустимости использования ориентирующей информации в качестве основания проведения обыска могут быть выражены существенные сомнения, то вряд ли стоит сомневаться в допустимости и, более того, необходимости использования подобной информации (особенно полученной в ходе проведения ОРД) для подготовки и осуществления обыска в случае, когда решение о его производстве уже принято. В литературе даже высказано мнение, что успех обыска напрямую связан с надлежащим использованием в процессе его подготовки и проведения оперативно-розыскной деятельности325.

В настоящее время процедура привлечения результатов ОРД к процессу подготовки и проведения следственных действий, в том числе обыска, имеет нормативную основу. В ч. 1 ст. 11 Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» содержится общая норма о том,

См.: Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. С. 147. Вообще, наличие тесной связи между производством обыска и оперативно-розыскной деятельностью в криминалистической литературе постулировано уже давно. Более полувека назад Г.И. Кочаров и А.И. Токарев, подчеркивая данное обстоятельство, назвали обыск следственно- оперативным действием (Кочаров Г.И., Токарев А.И. Применение технических средств при расследовании хищений государственного имущества. М., 1952.С.89).

148

что результаты ОРД могут быть использованы, помимо прочего, для подготовки и осуществления следственных действий. Свое развитие она находит в положениях Инструкции «О порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд»326. В частности, пункт 6 раздела П Инструкции, который называется «Требования, предъявляемые к результатам ОРД представляемым органу дознания, следователю, прокурору или в суд», содержит положение о том, что «результаты ОРД, представляемые для подготовки и осуществления следственных … действий, должны содержать сведения … о местонахождении орудий и средств совершения преступления, денег и ценностей, нажитых преступным путем, предметах и документах, связанных с обстоятельствами предмета доказывания, и о других фактах и обстоятельствах, позволяющих определить объем и последовательность проведения следственных действий, выбрать наиболее эффективную тактику их производства…»

Приведенные положения имеют большое значение в контексте разрабатываемой темы, поскольку формируют нормативную основу использования в процессе подготовки к обыску результатов опросов с использованием полиграфа. По свидетельству П. Прукса, одним из первых ученых в отечественной криминалистике, кто указал на возможность использования полиграфа в целях получения сведений, способствующих лучшей ориентации следователя по поводу мест сокрытия тех или иных искомых предметов, был А.А. Роменский.

Анализируя практику проведения обысков, он отмечал, что большинство следователей и оперативных работников испытывает затруднения в получении информации о месте нахождения тайников у лиц, совершивших преступления. Практика возмещения материального ущерба свидетельствует, что места хранения похищенных денег и ценностей по крупным делам в подавляющем большинстве случаев остаются неизвестными. Применяя полиграф при допросе обвиняемого (в то время ОРМ «опрос с использование полиграфа» не существовало, поэтому речь обычно велась об использовании полиграфа в рамках допроса. - B.C.), можно сузить круг поисков: сначала до квартиры, затем до комнаты, где находится тайник, и далее с необходимой точностью вплоть до паркетной дощечки в полу, которую необходимо вскрыть, чтобы обнаружить тайник, нередко являющийся решающим доказательством .

326 Утверждена приказом ФСНП РФ, ФСБ РФ, МВД РФ, ФСО РФ, ФПС РФ, ГТК РФ, СВР РФ от 13 мая 1998 г. № 175/226/336/201/286/410/56.

327 См.: ПруксП. Уголовный процесс: научная «детекция лжи». С.159-160.

149

Данное направление использования результатов ОИП в следственной деятельности выглядит весьма перспективным, поскольку способно еще до начала обыска вполне определенно сориентировать следователя в выборе «точек» приложения своих поисковых усилий. Тем самым достигается подлинная целенаправленность действий обыскивающих, удается избежать многочасовых (а иногда и многодневных) поисков искомого, которые к тому же нередко

  • оказываются безрезультатными.

Это наглядно показывает следующий пример. В ходе расследования одного из преступ лений, была получена информация, что в домовладении гражданки Е. находятся предметы преступного характера. При проведении в данном домовладении обыска ничего обнаружить не удалось. Тогда было принято решение о проведении в отношении Е. полиграфного опроса d Было составлено 12 тестов по 5-6 вопросов в каждом. Как только датчики были присоедине-

ны к обследуемой, она стала проявлять явные признаки беспокойства. Учитывая, что проведенный обыск результатов не дал, было принято решение использовать поисковый метод. В ходе опроса на вопрос: «Какие преступления Вы совершали?» с вероятностью 84 % получена положительная реакция на ответ «Хранение наркотических веществ». На вопрос: «Где хранятся предметы преступного характера?» получена положительная реакция на ответ «Закопа-

  • ныв огороде». После данного теста был составлен и расчерчен на квадраты план огорода. При тестировании по квадратам положительная реакция с вероятностью 76 % была получена на квадрат, где располагался курятник. В ходе проведения повторного обыска в районе курят ника в земле были обнаружены 3-литровые банки, заполненные наркотическим веществом - марихуаной (в крупном размере) .

9 Таким образом, при появлении в деле фигурантов, в отношении которых есть основания

полагать, что у них могут находиться либо что им известно о местонахождении орудий пре- ступления, предметов, документов и ценностей, которые могут иметь значение для уголовного дела, что предполагает их поиск и принудительное изъятие, следует учитывать описанные возможности полиграфных исследований.

ОИП производится, как правило, в отношении лица, заподозренного в совершении пре-

ф ступления, которое, однако, отрицает свою причастность к совершению преступления и со-

крытию искомых предметов. Дня более качественного составления тестов инициатору прово- димого опроса (следователю, дознавателю) до его начала следует собрать определенные ус-

328 См.: Карлов А.В. Использование полиграфа в Кореновском РОВД// Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Материалы 3-й науч.-практ. конф… С.112-113.

Щ

150 тановочные данные, характеризующие личность опрашиваемого и образ его жизни. Так, должны иметься сведения: 1) о предмете поиска: орудия преступления, предметы посягатель- ства, их характеристики; 2) о местах их возможного нахождения: жилище опрашиваемого, его дача, гараж, место работы, иные посещаемые им места; 3) о круге родственников и знакомых опрашиваемого (особенно близких), которым искомые предметы могли быть переданы на хранение, и иных обстоятельствах. В каждом случае объем и содержание предварительной информации определяется индивидуально с учетом мнения специалиста, проводящего опрос.

После получения результатов тестирования, ориентирующих следователя о местонахождении искомых предметов, обыск должен быть проведен немедленно. Всегда следует учитывать возможность сношения опрошенного лица каким-либо образом с внешним миром. Таким образом, создается угроза того, что опрошенное лицо попытается предупредить своих соучастников, близких и других людей о возможном обыске. В результате искомое может быть перепрятано, а ценность результатов ОИП сведена к нулю.

В то же время сама процедура тестирования, ее результативность оказывает мощное психологическое воздействие на недобросовестного опрашиваемого. Поэтому иногда целесо- образно предварить проведение обыска предъявлением опрошенному положительных ре- зультатов тестирования. При этом подозреваемый нередко осознает всю бесполезность даль- нейших запирательств и начинает давать признательные показания, указывая точное место расположения тайников.

Например. По подозрению в причастности к совершению убийства гражданина К. были установлены и задержаны несколько человек. Большую роль в изобличении указанных лиц, в определении места и роли каждого участника в процессе совершения преступления сыграли результаты обследований с использованием полиграфа. В то же время, решив главную задачу по выявлению преступников, следствие встало перед необходимостью установления иных обстоятельств, входящих в предмет доказывания, в частности предстояло найти орудие убийства (автомат). Обвиняемые утверждали, что его местонахождение им неизвестно. Однако оперативным путем было выяснено, что место, где хранится автомат, известно одному из фи- гурантов - гражданину Б. Было принято решение провести в отношении него еще один поли- графный опрос. Поиск автомата осуществлялся поисковыми тестами по карте г. Геленджика, разбитой на участки. После проведения первого же опроса была установлена местность, на которую Б. очень сильно реагировал. Об этом результате ему было сообщено. Так как ранее Б. уже обследовался на полиграфе и уже мог убедиться в невозможности сокрытия информации,

151 проведенная стимуляция с демонстрацией результатов привела к тому, что Б. прекратил запи-

_329

рательства и точно указал место, где спрятан автомат .

Стоит заметить, что в настоящее время возможности практических органов по широкому использованию результатов ОИП при подготовке и проведении обыска весьма ограниче- ны. Недостаточное количество специалистов, слабая материальная база подразделений ОВД, занимающихся проведением полиграфных проверок, сужает сферу применения полиграфа. В большинстве регионов имеющиеся кадровые и материальные возможности позволяют использовать ОИП преимущественно в целях установления причастности заподозренных лиц к расследуемым преступлениям (как правило, тяжкого и особо тяжкого характера). Другие вопросы расследования решаются при этом традиционным образом. Поэтому иные существующие методы ведения поиска искомого при обыске, безусловно, сохраняют свою актуальность.

Важнейшим методом осуществления познавательной деятельности следователя при производстве обыска является наблюдение, которое, по мнению А.Р. Ратинова, «в процессе обыска должно быть выделено в самостоятельную задачу»330. Одним из его главных объектов при этом выступает поведение участников обыска, как со стороны следствия, так и со стороны обыскиваемого33’.

В психологическом плане наблюдение за поведением участников обыска имеет двоякую цель: во-первых, контроль за действиями лиц, ведущих поиски, за полнотой и тщатель- ностью обыска; во-вторых, обнаружение в поведении заинтересованных лиц признаков, указывающих на место сокрытия искомых предметов.

Что касается производящих обыск, то следует иметь в виду ту общеизвестную истину, что со стороны заметней многие промахи и упущения человека, увлеченного определенной работой. Это объясняется тем, что самоконтроль как психическое действие является задачей более трудной, чем контроль за деятельностью другого лица. Поэтому желательно при обыске иметь стороннего наблюдателя (в его роли наиболее целесообразно выступать самому

329 Прозоровский И.А. Использование полиграфа и проведение полиграфных исследований при рас крытии заказного убийства // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной дея тельности: Материалы 3-й науч.-практ. конф… С 217-223.

330 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.274.

331 Поведение участников обыска как важнейший объект наблюдения при допросе выделяется подав ляющим большинством исследователей. См., например: ЛевиА.А., Михайлов А.И. Обыск (справочник следователя). С.20-22, 56; Михайлов А.К, Юрин Г.С. Обыск. М., 1971. С.27; Еникеев М.И. Психоло гия обыска. М., 1994 и др.

152

следователю), который бы фиксировал промахи ищущего и незаметно указывал на них, на- пример, путем незаметной подачи заранее оговоренных условных сигналов (жестов, звуковых сигналов и т.д.), обращал внимание на предметы, которые нуждаются в дополнительной про- верке332. Вообще всегда полезно предусмотреть порядок решения текущих вопросов и обмена информацией между членами следственно-оперативной группы, причем таким образом, чтобы передаваемая информация была понятна для своих и по возможности оставалась неизвестной обыскиваемому и его окружению. В этих целях может широко использоваться потенциал невербального общения.

Проведение обыска обычно сопряжено с повышенными затратами нервной и психической энергии обыскивающих, что приводит к утомляемости и соответственно ослабляет внимание при производстве поисковых действий. Поэтому при анализе поведения членов следственно- оперативной группы необходимо выявлять внешние признаки усталости и принимать меры к реанимации внимания, внося изменения в течение обыска (устраивая перерывы, изменяя характер выполняемых действий и т.д.)

Реализуя сценарий собственного поведения, работникам правоохранительных органов не следует забывать и о возможностях невербального воздействия на обыскиваемое лицо. А.В. Лапин свидетельствует, что добровольная выдача объектов поиска происходит чаще всего не в связи с первоначальным предложением об этом следователя, а в ответ на его решительные и правильные поисковые действия333. На всем протяжении обыска следователь и его помощники должны проявлять полную внешнюю уверенность в результативности обыска, максимальную степень сосредоточенности и высокий уровень трудоспособности. Безусловно, подобная демонстрация решимости довести поиски до конца оказывает сильное психическое воздействие на обыскиваемых, подрывая их веру на благоприятный (для них) исход поисков. В состоянии сильного эмоционального напряжения, затрудняющего адекватную оценку происходящего, это может стать побудительным мотивом к выдаче искомого имущества. Напротив, когда в действиях и поведении обыскивающих отчетливо проглядывает неверие в успех, радужные надежды обыскиваемых усиливаются, они начинают лучше владеть собой. Кроме того, проявляющееся в поведении следователя неверие в успех оказывает крайне от-

332 См.: Ратинов А.Р. Обыск и выемка. М., 1960. С.60-61; Леей А.А., Михайлов А.И. Обыск (справоч ник следователя). С.57.

333 См.: Лапин А.В. Тактика обыска и выемки // Дулов А.В., Грамович Г.И., Лапин А.В. и др. Крими налистика / Под ред. Дулова А.В. С.338-339.

153

  • рицательное воздействие и на иных членов следственно-оперативной группы, заражая их по раженческими настроениями и склоняя к поверхностным, формальным и, как правило, мало эффективным поискам.

Наконец, наблюдение за поведением обыскивающих должно быть направлено на выявление и пресечение в нем признаков неуважительного или вызывающего отношения к обы-

  • скиваемым. В литературе справедливо отмечено, что следователь и другие лица, производя щие обыск, во всех случаях должны быть не только решительными в своих действиях, но и вежливыми и корректными в обращении с обыскиваемым, членами его семьи и другими ли цами, присутствующими при обыске334. Невыполнение этой рекомендации чревато создани ем острых, совершенно не диктуемых обстановкой конфликтов, грозящих выходом ситуации

^ из-под контроля следователя и имеющих неблагоприятный характер.

Например. При расследовании убийства, совершенного, как предполагало следствие, из корыстных побуждений, в квартире родителей подозреваемого в целях поиска похищенной у убитого крупной суммы денег был проведен обыск. Обыскиваемые являли собой благовидную пару уже немолодых людей. Известие о проведении в их квартире обыска они встретили без энтузиазма, более того, враждебно, выразив недоумение, почему у них проводится обыск,

  • тогда как с сыном они отношений практически не поддерживают и видятся очень редко. Во время обыска в один из моментов женщина сделала одному из оперативных работников за мечание по поводу того, что тот крайне небрежно относится к осматриваемым предметам и уже разбил несколько предметов сервиза. В ответ оперативный работник не сказал ничего, лишь скривил презрительную гримасу и небрежно отмахнулся. Следствием подобного, ви- димо, расцененного как оскорбительное поведения оперативника стала истерическая, со сле зами и причитаниями, реакция женщины. Успокаивать ее пришлось около получаса, в тече ние которого поисковые действия не проводились. Затем обыск возобновили, но у всех от произошедшего осталось весьма неприятное и тяжелое ощущение. Дальнейшие поисковые действия оказались скомканными, и вскоре обыск безрезультатно завершился335.

Роль наблюдения при обыске окажется неполной, если лица, производящие его, упустят ш из поля зрения обыскиваемых. В поведении последних тонкий и вдумчивый наблюдатель

См.: Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. С. 144. 335 По материалам деятельности прокуратуры Пролетарского района г. Тулы. 2000. Уголовное дело № 052-093.

154 может почерпнуть в высшей степени ценные указания336. Вступая в контакт с обыскиваемым, следователь проверяет свое представление о нем и пополняет его личными наблюдениями. От того, как держит себя обыскиваемый, как он реагирует на появление следственно-оперативной группы, в какой форме и какие чувства проявляет, зависит решение следователя о выборе тактики обыска, о том, кого из членов семьи или иных присутствующих следует оставить, за кем следует наблюдать особо и т.д.

Из многолетней практики проведения обысков известно, что подвергающееся обыску лицо не может оставаться равнодушным. Проведение обыска почти всегда приводит обыскиваемого в состояние психической напряженности, в основе которой прежде всего лежит страх перед обнаружением изобличающих его предметов. Возникающее таким образом внутреннее напряжение усугубляется осознанием особой значимости и ответственности ситуации, необходимостью всеми силами стремится не выдать своим поведением места сокрытия искомого, пониманием того, что любая ошибка, неосторожный шаг или необдуманное слово могут привести к тяжелым для него последствиям. Внутреннее напряжение, хотя и способствует мобилизации всех сил, но вместе с тем в случае особой остроты может препятствовать трезвому расчету, спокойному и правильному (с точки зрения преступника) поведению. Этим объясняются промахи и просчеты обыскиваемого, нередко приводящие к его разоблачению.

Как отмечает Ф.В. Глазырин, общее состояние психической напряженности обыскивае- мого может проявляться как внутренне, так и внешне337. Дня наблюдений следователя особое значение приобретают внешние показатели состояния психической напряженности. Их отличительными особенностями являются избирательность, эпизодический характер и связь с отдельными этапами обыска. Как правило, это выражается в том, что при приближении следователя к тайнику, в поведении лиц, знающих о нем, наблюдаются выраженные реактивные изменения (невербальные сигналы), конкретное содержание которых во многом зависит от склада характера субъекта, от типа и состояния его нервной системы. Как известно, эти изменения могут иметь произвольный и непроизвольный характер.

Непроизвольные реакции организма, вызванные высокой степенью нервного возбужде- ния, практически не поддаются сознательному контролю и управлению. Внешне они могут выражаться в заиканиях, неожиданной хрипоте или модуляциях голоса, дрожании рук, подер-

ем.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.275.

См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С.75- 76.

155

  • гивании частей тела, потливости, изменении цвета кожных покровов (особенно лица), арит мии дыхания и т.д.

Произвольные реакции могут проявляться в том, что человек вдруг начинает постукивать каблуком (носком) обуви по полу, пощелкивать пальцами, комкать платок, теребить кольцо на пальце, экспрессивно жестикулировать, кусать губы и т.д. Они поддаются волевому

  • контролю, но реализуются, как правило, бессознательно. Скрывая что-либо волнующее в те чение длительного времени, человек подсознательно стремится выразить свои внутренние переживания вовне, проявляя их в системе определенных телодвижений. Здесь имеет место своего рода неосознанный акт сублимации, перевода энергии внутреннего напряжения в ра боту различных частей тела.

л Таким образом, имеет место необходимость следить за проявлением указанных призна-

ков в поведении обыскиваемого в зависимости от перемещения следователя по помещению или участку местности. Совпадение по времени осмотра какого-либо участка или предмета и возникших, зачастую едва уловимых признаков нервно-психической неустойчивости, напряженности в поведении обыскиваемого, является указатением на значимость данных объектов, что должно побудить обыскивающего подвергнуть их более детальному анализу. В.И. Попов

  • в связи с этим утверждал, что подобные проявления в поведении обыскиваемого указывают на тайник с той же определенностью, как стрелка компаса показывает на север338. В то же время, если проявившиеся было признаки волнения сменяются выражением спокойствия, можно предположить, что обыскивающий приближался к искомому, но теперь вновь удалил ся от него. В этом случае лучше вернуться назад и повторно изучить ранее осмотренные предметы.

Ориентирующее значение указанных поведенческих реакций очень удачно показал А.Р. Ратинов на следующем примере. При обыске в спальне у гражданки Соболевой было обна ружено множество ценностей. После этого Соболева продолжала сильно нервничать, но, ко гда обыск перешел в столовую, обвиняемая заметно успокоилась. Разбираясь в причинах этой перемены настроения, обыскивающие пришли к заключению о необходимости повторить л обыск в спальне. Вторичные поиски вначале не дали результата. Но когда еще раз была ос-

мотрена внутренность платяного шкафа, внимание следователя привлекла массивная задняя стенка. Несмотря на возражения обыскиваемой, обшивка была снята, и под ней оказалась по-

См.: Попов В.И. Обыск. Алма-Ата, 1959. С.59.

*

156

лость, в которой хранились изделия из драгоценных металлов и камней. Во время оформления протокола один из участников обыска вспомнил, что, когда заканчивался обыск в спальне, Соболева часто поглядывала в один угол комнаты и даже всплакнула при этом. Было замечено, что Соболева старалась постоянно находиться около тех мест, где впоследствии обнаружили наиболее ценные вещи. Поэтому было решено заново обследовать и тот угол. В стене оказалась незначительная неровность. После удаления нескольких кирпичей обнаружили узелок с большим количеством золотых изделий и монет339.

Вместе с тем к интерпретации эмоциональных проявлений допрашиваемого следователю следует подходить взвешенно. Необходимо учитывать весь комплекс факторов, оказывающих влияние на психическое состояние допрашиваемого, дифференцировать реакции за- интересованных лиц, разбираться в том, какие из них вызваны событием в целом, а какие носят локальный характер, то есть относятся к определенному участку или предмету. Не следует переоценивать значимость эмоциональных реакций. При обыске они могут иметь лишь ориентирующее значение, иногда заметно облегчая поиски, но ни в коем случае не снимая необходимости исследовать все участки обыскиваемого помещения (местности).

Тем более, что имеют место случаи, когда обыскиваемые практически не проявляют «значимых» поведенческих реакций, сдерживая либо умело маскируя их. Как отмечает Ф.В. Глазырин, лица, имеющие преступный опыт, обладая решительностью, выдержкой, смелостью, часто ведут себя во время обыска уверенно и способны сдерживать внешние проявления страха и волнения, демонстрируя безразличие даже на самых «критических» этапах обы-ска340.

Рассматривая способы маскировки поведения обыскиваемыми, В.Е. Коновалова выделяет две возможные формы: пассивную и активную341. Пассивная форма обычно предполагает избрание поведения, исключающего контакты с обыскивающим, то есть молчание, односложные ответы на вопросы, общая сдержанность, нахождение в одном месте и т.п. Другая форма, напротив, состоит в активном вмешательстве в деятельность следователя с целью создать дополнительных затруднений в поиске искомого. Конкретные проявления ее разнообразны. Это может быть и имитация помощи обыскивающим (назойливые предложения по-

339 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С.289-290.

340 См.: Глазырин Ф.В. Обыск и выемка. Психологические особенности // Следственные действия (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности). С.93.

341 См.: Коновалова В.Е. Психология в расследовании преступлений. Харьков, 1978. С.78.

*

157

светить , подер жать, отнест и и т.п.), и сознат ельное эмоцио нально е воздей ствие на них (ру- гань, крики, оскорб ления, истери ки и т.п.), и демонс тратив ная «хозяй ственн ая» активн ость (проти рание пыли, поливк а цветов и т.п.). В любом случае излиш няя активн ость обыски вае- мого, будучи отвлек ающи м фактор ом, нежела тельна и должн а пресек аться следов ателем. С другой сторон ы, ее появле ние следуе т истолк овыват ь как сигнал к еще больш ей мобил изации внима ния и поиск овой актив ности следо вателя .

Так, при провед ении обыска в доме гражда нина В., подозр евавше гося в совер шении серии разбой ных нападе ний на террит ории Тамбо вской област и, проход ившего в присут ствии его жены, послед няя больш ую часть обыска безуча стно наблю дала за действ иями членов следст венно- операт ивной группы . Однак о при прибли жении одного из операт ивных работ- ников к корзин е с бельем в ванной , она вырази ла явные призна ки беспок ойства: нескол ько прибли зившис ь к нему, она, что называ ется, «не отрыва ла от него глаз». Кроме того, сдерж и- ваемое волнен ие выдава ли покусы вание губ и судоро жные движе ния сцепле нных на животе кистей рук. Когда осматр ивавш ий белье работн ик решил передв инуть корзин у из угла на центр ванной для более удобно го осмотр а ее содер жимог о, женщи на вдруг предло жила свою помощ ь, говоря при этом, что в корзин е лежит грязно е белье, и она не хочет, чтобы кто-то по- сторон ний его переби рал. Действ уя весьма настой чиво, она отстра нила операт ивника в сто- рону и начала сама достав ать и развор ачиват ь скомка нное белье, при этом демонс тратив но встрях ивая и повора чивая его из сторон ы в сторон у. Особе нности поведе ния женщи ны побу- дили следов ателя к более тщател ьному осмотр у корзин ы и ее содер жимог о. В резуль тате на донной части корзин ы были обнару жены выемы, в одном из которы х лентой «скотч » оказа- лось закреп лено золото е кольцо с брилли антом, опозна нное затем как кольцо , похищ енное в ходе одног о из разбо йных напад ений34 2.

Наблю дение за поведе нчески ми реакци ями обыски ваемог о лица - весьма эффект ивный прием, способ ствую щий устано влени ю мест сокрыт ия иском ых предме тов. В то же время, будучи сопря женны м с приме нением иных прием ов воздей ствия на психик у обыски ваемог о, он станов ится еще более эффект ивным. В рамках подобн ого воздей ствия следуе т исполь зовать все то, что может ассоци ироват ься у обыски ваемог о с объект ом или способ ом сокрыт ия. Разуме ется, что такое воздей ствие должн о соотве тствова ть сущест вующи м правов ым и нрав- ственн ым основа м исполь зовани я тактич еских прием ов. Кроме того, приме нять его следуе т с

См.: Архив Соснов ского районн ого суда Тамбо вской област и. 1999. Дело № 1- 287.

158 учетом специфики разыскиваемых объектов, возможных мест их сокрытия и, конечно же, личности обыскиваемого.

В этом смысле одним из широко известных приемов является такой тактический прием, как «словесная разведка», в рамках которого метод наблюдения органично сочетается с методом беседы. Наблюдая за состоянием обыскиваемого, его реакциями, следователь ставит различные вопросы и получает ответы на них. Это могут быть вопросы о расположении помещений, назначении и свойствах тех или иных вещей, целях и времени их приобретения и т.д. Словесный раздражитель еще более усиливает психологическое напряжение. Некоторые лица, услышав, что собираются искать в том месте, где спрятаны какие-то предметы, не выдерживают и добровольно выдают сокрытое. С целью усиления словесного раздражителя задаваемые вопросы должны быть близкими к возникающим ситуациям обыска. Ф.В Глазырин рекомендует, «на время притупив бдительность обыскиваемого, внезапно задать „острый” критический вопрос»343.

Подобная речевая коммуникация дает возможность дополнительно наблюдать за обы- скиваемым, позволяет судить, как в речи выражается его внутреннее состояние, как на него действуют речевые раздражители, как изменяется голос в зависимости от увеличения или уменьшения нервного напряжения. Возможно, что по изменившемуся тембру голоса и манере говорить можно будет предположить о приближении следователя к спрятанной вещи. Кроме того, в речи может проявляться отношение субъекта как к самому процессу обыска, так и к лицам, его проводящим 4 . В любой ситуации в случае неудачи такой «словесной разведки» следователь ничего не теряет.

Если следователь не опасается каких-либо эксцессов со стороны обыскиваемого, его можно «включить» в процесс поиска: поручить ему открывать хранилища (ящики стола, створки шкафа и т.п.), переставлять вещи и т.д. При этом имеется вероятность того, что в случае приближения обыскиваемого к «заветному месту» симптомы переживаемого им волнения вырвутся наружу и их удастся распознать. Кроме того, при этом создается дополнительная возможность выявить тенденции заинтересованного лица, проявляющиеся, к примеру, в стремлении «увести» обыскивающих от осматриваемого места либо в заторможенности и не-

Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. С.77. 344 См.: Соколова О.В. Наблюдение как метод исследования в криминалистике и доказывании: Дис…. канд. юрид. наук. С. 134-135.

159

адекватности его действий, в несоответствии их данной обстановке (например, попытка открыть замок неподходящим ключом) и т.д.345

Наконец, в процесс изучения поведенческих реакций обыскиваемого могут быть внесены элементы эмоционального эксперимента, когда в ходе обыска специально изменяются оп- ределенные обстоятельства его проведения только с единственной целью - выявить реакцию субъекта на подобные изменения, проследить взаимосвязь между определенными, сопряженными с искомыми предметами участками помещений (местности) и изменениями в поведении допрашиваемого.

Проиллюстрируем возможности реализации данного приема. В ходе обыска, направ- ленного на обнаружение крупных денежньк сумм, следователь предложил работнику уго- ловного розыска вывести хозяина квартиры из комнаты, а через 10-15 минут вновь ввести его. Деньги обнаружили в тайнике, устроенном в батарее водяного отопления, одна секция которой была для этой цели изолирована от остальных. Успех был обусловлен тем, что, будучи вновь введенным в комнату, хозяин квартиры тут же бросил внимательный взгляд на эту батарею, как бы проверяя, не коснулся ли и ее обыск346.

Наблюдение за поведением обыскиваемого в целях установления мест сокрытия иско- мого - важная, но не единственная задача, которую решают должностные лица при обыске с помощью наблюдения. В не меньшей мере успешному осуществлению обыска способствует бдительность обыскивающих, подразумевающая постоянный контроль за поведением обыскиваемого и членов его семьи в целях недопущения несанкционированных контактов между ними. Перед началом обыска следователь вправе запретить лицам, находящимся в месте его производства, сноситься друг с другом или иными лицами. Делается это для недопущения утечки информации об обыске вовне, для исключения возможности сговора этих лиц (о нападении на членов следственно- оперативной группы, об уничтожении искомых предметов, об однообразных объяснениях происхождения найденных предметов и т.д.) и в иных целях. Подобные попытки должны решительно пресекаться. В то же время иногда тактически верно, обнаружив факт скрытого общения указанных лиц, не проявлять своей осведомленности об этом, а предоставить ситуации развиваться далее, внимательно наблюдая за ее ходом. Тогда обыскиваемые могут сами косвенно указать на место сокрытия искомого.

345 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С. 289.

346 См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий. С.86-87.

160

  • Например. При проведении обыска в большом частном доме, принадлежащем цыган ской семье, на предмет наличия в нем тайников с наркотическими веществами, следователь, учитывая количество проживающих в доме людей (всего 9 человек, из них четверо - мало летние дети в возрасте от 3 до 9 лет), поручил одному из членов следственно-оперативной группы незаметно вести наблюдение за их поведением. Несмотря на то, что жильцам запре-

  • щено было разговаривать между собой, в ходе всего следственного действия женщины (жена и невестка хозяина дома) стремились отвлечь работников милиции от поисковых действий. Они постоянно ругались, пытались затеять ссору с сотрудниками милиции, рыдали, причита ли и т.п. Продолжавшийся уже не первый час обыск результатов не давал. Чувствовалась психическая и физическая усталость обыскивающих. При этом хозяин дома, некий О., вел се-

^ бя довольно спокойно и особых признаков волнения не подавал, лишь изредка покусывал гу-

бы и «похрустывал» пальцами. Однако, когда работники милиции дошли до комнаты, в которой находился О. и другие члены семьи, напряжение его усилилось. Наблюдатель заметил короткие взгляды, которыми он вдруг начал обмениваться со своим 9-летним внуком. В один из моментов, когда, по его мнению, на них никто не смотрел, О. быстро кивком головы и движением руки в сторону стоящего в углу кресла сделал внуку знак. После этого мальчик

  • взял на руки 3-летнего ребенка и отнес его с дивана, где тот сидел, на кресло в углу комнаты и, усевшись рядом, начал с ним играть. Наблюдавший эту сцену работник милиции расценил действия О. как попытку предотвратить осмотр кресла, о чем и сообщил следователю. Как показали дальнейшие события, вывод сотрудника милиции оказался верным: под подушкой кресла были обнаружены несколько пакетов с героином общей массой более 60 граммов347.

Таким образом, наблюдение обстоятельств поведения лиц в процессе обыска может и должно помочь следователю принять меры против попыток уничтожить или скрыть вещест венные доказательства, подтвердить правильность его действий или убедиться в необходимо сти внести изменения в последовательность обыска, определить объекты, требующие более детального либо повторного исследования. Наблюдение за обыскиваемым даст возможность для предположений и выводов о его волевых и эмоциональных качествах, интеллекте, о ха- ^ рактере взаимоотношений между ним и членами его семьи. Такие сведения в зависимости от

конкретного вида совершенного преступления имеют немаловажное значение, помогая следователю в выборе правильной тактики расследования. Анализ полученных в результате на-

См.: Архив Ленинского районного суда Тульской области. 1997. Дело № 1-16.

*

161 блюдения данных позволяет составить верное и объективное представление о лице, с кото- рым следователь должен общаться на протяжении всего расследования уголовного дела.

§ 4. Тактика использования невербальной информации при производстве иных следственных действий

Возможности использования невербального канала передачи информации при раскрытии и расследовании преступлений отнюдь не ограничиваются пределами допроса, очной ставки и обыска, хотя и проявляются при их производстве наиболее широко и рельефно. Невербальное общение как составная часть общения вообще сопровождает весь процесс взаимодействия работников правоохранительных органов с лицами, причастными к преступлению, то есть присуще всей процедуре расследования преступления. Невербальные проявления всегда оказывают влияние на характер складывающихся межличностных отношений, в то же время их место и роль в плане получения криминалистически значимой информации различны и во многом определяются содержанием и направленностью осуществляемых действий.

При предъявлении для опознания348 невербальная информация должна стать объектом исследования уже на этапе подготовки к его производству. Закон (ч. 2 ст. 193 УПК РФ) требует, чтобы до производства следственного действия опознающее лицо было допрошено об обстоятельствах, при которых оно наблюдало опознаваемого человека или предмет, а также о приметах и особенностях, по которым оно может их опознать. В конечном итоге результаты допроса кладутся следователем в основу принятия решения о производстве опознания. Тактически верно, если помимо прямо указанных в законе сведений следователь попытается собрать и иные ориентирующие его данные. В частности, оценивая показания и сопутствующее им поведение субъекта, важно определиться, насколько он внутренне уверен в своей спо- собности опознать искомое. Следует согласиться с мнением О.Я. Баева, что если у следователя есть хотя бы небольшие сомнения в успехе предъявления для опознания, то его производство следует отложить, а до того необходимо использовать все иные реальные возможности

Подробнее см.: Гинзбург А.Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике. М., 1996; Комаров Г.И. Опознание на предварительном следствии. М., 1955 и др.

162 для проверки выдвинутой версии и изобличения подозреваемого 4 . В случае же, если и они не устранят сомнений, от производства опознания лучше отказаться.

В то же время само по себе уверенное выражение готовности опознать искомые объекты отнюдь не является гарантией дальнейшего успеха следственного действия. Особое внимание следует обратить на изучение тех особенностей внешности и поведения субъекта, которые раскрывают степень развития его психических, интеллектуальных качеств и общекультурного уровня. Поскольку индивидуальный процесс опознания зависит от сформированно-сти перцептивных эталонов, от того, какие опознавательные ориентиры использует данный субъект, насколько структурно организована его перцептивная деятельность350, постольку невысокий уровень развития указанных качеств значительно повышает вероятность ошибочного, ложного опознания, основанного на несущественных, второстепенных признаках.

В случае, если предстоит опознание другого лица, особенно опознание подозреваемого (обвиняемого) потерпевшим (свидетелем), серьезного внимания заслуживают волевые качества опознающего, его уверенность в себе, способность к отстаиванию собственного мнения и противодействию влиянию извне. Опознание, как и очная ставка, обладает выраженной суг- гестивной составляющей. По своей процессуальной природе опознание -следственное действие, в ходе которого впервые после события преступления «очно» встречаются преступник и жертва351. В результате такой встречи в сознании опознающего нередко «всплывают» страх, ужас и иные негативные эмоции, связанные с личностью преступника, которые могут «сломать» рациональную установку на правдивые показания и способствовать даче ложных показаний в виде декларации «неопознания» никого из предъявленных лиц.

Негативное влияние от встречи может быть снижено также за счет особой пространственной организации опознания, исключающей непосредственный визуальный контакт с опознаваемым. Новелла уголовно-процессуального законодательства, заключенная в ч. 8 ст. 193 УПК РФ, предусматривает, что в целях обеспечения безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. Однако не следует забывать, что подобный способ проведения опознания формирует «мягкие» (с психологической точки зрения) условия процедуры не только для опознающего, но и для опознаваемого. Последний в

См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий. С.161.

См.: Шехтер М.С. Зрительное опознание. Закономерности и механизмы. М., 1981. С.37.

См.: Осипов Ю.Ю. Деятельность следователя в условиях тактического риска. С.37.

163

  • этом случае освобождается от психоэмоционального воздействия со стороны добросовестно го свидетеля, который при непосредственной встрече своим уверенным указанием на опозна ваемого перед лицом следователя, понятых, других лиц, безусловно, способен серьезно по влиять на внутреннюю установку на запирательство опознанного лица, склонить его к мысли о бесперспективности дальнейшего противодействия.

  • Так, при предъявлении свидетелю преступления для опознания некоего М, подозре вавшегося в совершении убийства, последний и до того заметно волновавшийся, после того, как зашел опознающий, побледнел и опустил глаза. Опознающий уверенно указал на него как на убийцу, и тогда М., не выдержав, тут же сознался в совершении преступления и подробно рассказал об обстоятельствах убийства352.

^ В криминалистическом анализе хода и результатов опознания серьезного внимания за-

служивает поведение как опознаваемого, так и опознающего непосредственно в ходе опознания. Конечно, непривычная обстановка следственного действия способствует внутренней возбужденности его участников, проявлению в их поведении признаков волнения и неуве- ренности, которые нередко играют доминирующую роль в фоновом настроении. Поэтому общая возбужденность и неуверенность участников опознания сами по себе еще ни о чем не

  • говорят. Значимыми следует признать такие поведенческие импульсы, которые обусловлены действиями или словами других участников опознания.

Например, в отношении опознаваемого особого внимания заслуживают те проявления его внешней активности, которые указывают на боязнь быть узнанным, намерение затруднить или сорвать опознание, желание склонить опознающего к фиктивному неопознанию и т.д. Практически это может вьфажаться в суетливых попытках изменить свое месторасположение среди других предъявляемых лиц, желании избежать взгляда опознающего, изменить собственное выражение лица или занимаемую позу, привычные телодвижения или обычную манеру разговора (при опознании по динамическим признакам или по голосу) либо, напротив, в стремлении смотреть на опознающего угрюмым и угрожающим взглядом, пытаясь напугать его и т.п.

В этой связи весьма показательно поведение некоего Ч., подозревавшегося в совершении убийства и покушения на убийство. После задержания он на допросах вел себя весьма нагло и самоуверенно, свою причастность к преступлению отрицал. Поскольку в ходе рассле-

См.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. С.156.

»

164

дования был установлен свидетель - гражданка Д., которая видела, как предполагаемый преступник входил в дом, где жили потерпевшие, следователь принял решение о предъявлении подозреваемого для опознания свидетелю Д. Когда об этом стало известно Ч., его поведение резко переменилось. Самоуверенность куда-то исчезла, он явно забеспокоился. Когда же ему было предложено занять место в кабинете следователя среди других статистов, волнение Ч. еще более усилилось: он вспотел, глаза его забегали. Вроде бы заняв место, вдруг вскочил и пересел на другое. Затем Ч. неожиданно захотел поменяться одеждой со статистом, потом снова поменял свое месторасположение. Когда Ч., наконец, уселся, следователь предупредил всех о необходимости молчать в ходе всего следственного действия, пока он сам не задаст какой-либо вопрос. Однако, после того как в кабинет была приглашена Д., разу же остановившая свой взгляд на согнувшемся и нервно сцепившем руки Ч., он, поняв, что Д. узнала его, резко поднял голову и неожиданно сквозь зубы прошипел: «Что, узнала что ли?»353

Выявление указанных и подобных им признаков поведения опознаваемого лица - это дополнительный и весьма красноречивый показатель того, каков истинный характер связи опознаваемого и опознающего и насколько показания последнего соответствуют истине. Стоящая перед следователем задача по определению того, насколько правдоподобно заявление опознающего об опознании или неопознании предъявляемого ему объекта, представляется одной из главных и наиболее трудных в решении. Поэтому для ориентирования в вопросах достоверности полученного свидетельства должны использоваться все возможные источники информации.

Наблюдение за поведением опознающего позволяет судить, насколько он уверен в своем опознании. Проявляющиеся в жестикуляции, мимике, психофизиологических реакциях опознающего признаки замешательства, растерянности и неуверенности часто свидетельствуют о невысокой надежности полученных результатов. В то же время не следует придавать данным признакам абсолютного значения, поскольку они могут обусловливаться не только сомнениями в конкретном случае, но и общими свойствами характера субъекта, например, его нерешительностью в принятии решений. Выявленные признаки уверенности или неуверенности при опознании должны быть переведены в словесную форму (например, «точно опознаю», «точно не опознаю», «кажется, он» и т.д.) и зафиксированы в протоколе.

По материалам деятельности прокуратуры Волжского района г. Саратова. 1997. Уголовное дело №30853.

*

165

Кроме
того,
иногда
анализ
поведе
ния
опозна
ющего,
его
эмоцио
нально
й
реакци
и на
предъя
вленны
х лиц
позвол
яет
уличит
ь его в
неискр
енност
и, то
есть в
том,
что он
узнал
чело-
века,
однако
отрица
ет это.
Причи
ны
ложно
го
неопоз
нания
разноо
бразны
это и страх перед опозна ваемы м, перед возмо жной месть ю с его сторон ы или со сторон ы его близки х; и мате- риальн ая заинте ресова нность (подку п свидет еля); и жалост ь к престу пнику и т.д. Предв идеть и предот вратит ь их заране е удаетс я не всегда. Поэто му наблю дение за поведе нием опозна ющего в момен т предъя вления ему объект ов для опозна ния должн о явится необхо димой со- ставля ющей актив ности следо вателя .

Незави симо от того, на каком этапе сложи лась устано вка опозна ющего на ложно е пока- зание (задолг о до опозна ния либо непоср едстве нно при очной встреч е с опозна ваемы м), на- мерени е искази ть показа ния обычн о отража ется в поведе нии субъек та. Поско льку, как заме- тил И.М. Сечено в, узнава ние происх одит в тайник ах памяти , вне сознан ия, а следов ательн о, без всяког о участи я ума и воли354 , постол ьку вся мотори ка тела, сопров ождаю щая процес с узнава ния, лежит вне сферы волево го контро ля субъек та и утаить полнос тью от окруж ающих иском ый объект удаетс я не всегда. При этом опозна ющий, как правил о, сразу же отмеча ет извест ного ему челове ка из числа предъя вленны х лиц, «выдел яет» его взгляд ом, иногда даже подает ему едва заметн ые неверб альные сигнал ы (легкие кивки голово й, подмиг ивания и т.д.). Затем взгляд отводи тся в сторон у и следуе т заявле ние, что никого из предъя вленны х лиц он (опозн ающий ) не узнает. Появле ние таких особен ностей в поведе нии опозна ющего в сово- купнос ти с соотве тствую щими измене ниями в поведе нии опозна ваемог о являют ся явным ар- гумент ом для дополн ительн ой провер ки искрен ности получе нного показа ния.

В случае, если для опозна ния предъя вляетс я лицо, действ ительн о совер шивше е престу пление , подобн ая ситуац ия весьма опасна для процес са рассле довани я, так как неопоз нание - это не просто отсутст вие одного из новых доказа тельств , а «проти водока зательс тво», которо е может и будет исполь зоватьс я престу пнико м в дальне йшем для зашит ы от обвине ния. По- этому следов ателю следуе т принят ь все меры для нейтра лизаци и негати вных послед ствий такого «неопо знания ». Опозна ющий сразу же долже н быть допро шен по поводу того, дейст- витель но ли он не узнал челове ка или узнал, но скрыва ет это. При этом ему целесо образн о прямо указать на те особен ности его поведе ния, которы ми он с очевид ностью выдал свое ис- тинно е отнош ение к предъ явлен ным гражд анам.

См.: Сечено в ИМ. Избран ные филос офские и психол огичес кие произв едения . М., 1947. С.355- 356.

166

  • При расследовании убийства гражданина Г. было установлено, что накануне преступле ния в летнем кафе потерпевший стал участником ссоры с гражданином Ш., которая, по мне нию следствия, и побудила последнего совершить убийство. Свидетель ссоры, гражданка Н., на допросе уверенно показала, что сможет опознать Ш. Однако при предъявлении Ш. в числе других лиц в ходе опознания Н. заявила, что никого не узнает. Вместе с тем проводивший

  • следственное действие следователь отметил, что, оказавшись перед предъявляемыми лицами, Н. сразу же сосредоточила свое внимание на Ш., явно узнав его. Но встретившись с ним взглядом, она заметно стушевалась и занервничала, отвела в сторону глаза и, ни на кого не глядя, сказала, что никого не узнает. На предложение следователя не торопиться с ответом и внимательнее посмотреть на предъявленных лиц Н., даже не взглянув на них, торопливо по-

^ вторила свой первоначальный ответ. Учитывая указанные обстоятельства, следователь по

окончании опознания сразу допросил Н. по поводу его хода и результатов, заострив свое внимание на особенностях поведения Н. в ходе опознания. В итоге Н. показала, что, в действительности узнав Ш., она сказала, что не узнает его из-за того, что испугалась возможной мести с его стороны или со стороны его знакомых. Получив гарантии безопасности, Н. подтвердила факт своего опознания Ш. в ходе очной ставки с ним, а затем и на судебном следст-

  • вии355.

Заметим, что в криминалистической литературе неоднократно отмечалось, что результаты наблюдения за поведенческими проявлениями участников опознания лишены доказательственного значения и служат лишь признаком для личного убеждения следователя по по-воду позиции опознающего . В то же время подобные проявления вполне могут быть основанием для внутреннего убеждения не только следователя, но и суда, во многом определяя характер его оценки результатов опознания. А.В. Дулов и П.Д. Нестеренко по этому поводу делают следующее замечание:«… результаты его (опознания. -B.C.) во многом оцениваются (не только следователем, но и судом) на основании восприятия поведения субъекта опознания в ходе этого следственного действия». И далее: «Сказанные им (опознающим. -B.C.) слова есть результат следственного действия (опознаю - не опознаю), насколько убедительно это сказано, с какой мимикой и пантомимикой, какое поведение предшествовало окончательному

См.: Архив Саратовского областного суда. 2000. Дело № 2-16. 356 См., например: Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. С.32; Соколова О.В. Наблюдение как метод исследования в криминалистике и доказывании: Дис. … канд. юрид. наук. С. 148-149 и др.

167 выводу - все это имеет важное значение для оценки результатов опознания» . В этих целях участники опознания (следователь, специалист и др.), наблюдавшие поведение как опознаваемого, так и опознающего могут вызываться для судебного допроса. Так, в ходе следствия по ранее упоминавшемуся (с. 163-164) делу об убийстве и покушении на убийство, в совершении которых подозревался гражданин Ч., следователем в обвинительном заключении были

• использованы показания другого следователя, проводившего опознание, по обстоятельствам его проведения, в частности, по поводу поведения подозреваемого и свидетеля в процессе его

358

производства .

Еще более целесообразно, если поведение участников опознания будет изучено судом не со слов заинтересованных участников, а непосредственно в ходе просмотра видеозаписи

следственного действия, позволяющей зафиксировать в динамике все проявившиеся пове

денческие особенности и избежать излишнего субъективизма в оценке отдельных деталей. Поэтому, если ведется видеозапись опознания, необходимо, чтобы внимание оператора было сосредоточено не только (а может, даже и не столько) на запечатлении объектов опознания, сколько на поведении участников следственного действия, прежде всего опознающего.

Заслуживают внимания встречающиеся в криминалистической литературе предложе-

  • ния некоторых авторов по поводу использования в процессе опознания полиграфа359. В их основу кладутся результаты применения полиграфа, свидетельствующие, что при предъявле нии испытуемому ранее известных ему лиц или предметов прибором фиксируется гораздо более резкое эмоциональное возбуждение, чем при предъявлении нейтральных объектов. Та ким образом, полиграф может оказаться полезным средством при проверке и оценке резуль татов предъявления для опознания, особенно при установлении достоверности показания опознающего лица об опознании или неопознании, если имеются основания предполагать, что оно заинтересовано в исходе дела.

Возможности использования полиграфа наглядно демонстрируются в случае, описанном Д.Г. Такайшвили. При расследовании угона дорогой иномарки были установлены и задержаны двое предполагаемых преступников. Один из них - некий Попов, факта участия в

Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. С.184.

358 По материалам деятельности прокуратуры Волжского района г. Саратова. 1997. Уголовное дело № 30853.

359 См., например: Розовский Б.Г. Об использовании технических средств в допросе // Криминалисти ка и судебная экспертиза: Респ. межвед. сб. науч. и науч.-метод. работ. Вып. 4. Киев, 1967. С. 142; Прукс 77. Уголовный процесс: научная «детекция лжи»… С. 163-164 и т.д.

168

угоне не отрицал, признавал наличие соучастника, но утверждал, что знает его только в лицо, выражая при этом готовность в случае необходимости опознать его. Когда же ему были предъявлены изображения нескольких лиц, и в их числе второго подозреваемого - Верещагина, Попов показал, что никого из предъявленных граждан он не знает. Однако при повторном трехкратном предъявлении тех же изображений (в произвольном порядке) в ходе опроса с использованием полиграфа были получены устойчивые реакции на изображение Верещагина, что позволило сделать вывод о том, что Попов знает Верещагина как человека, участвовавшего в угоне 60.

В то же время сами авторы идеи об использовании полиграфа при опознании признают, что такая процедура предполагает ряд исключений по сравнению с предписанной в законе процессуальной формой. Наиболее важное из них состоит в том, что в любом случае объекты могут предъявляться только поодиночке, друг за другом (чтобы имелась возможность зафиксировать эмоциональную реакцию на каждый объект), что является прямым нарушением нормы (ч.ч. 4, 6 ст. 193 УПК РФ) о том, что объекты для опознания предъявляются в группе однородных объектов, числом не менее трех.

Таким образом, вряд ли корректно говорить о результатах, получаемых при помощи по- лиграфа при предъявлении испытуемому лиц и предметов, как о результатах опознания. Скорее, в данном случае речь следует вести об оперативно-розыскном мероприятии - опросе с использованием полиграфа, результаты которого могут приобщаться к делу в порядке, предусмотренном действующим законодательством. Целью подобных действий является получение сведений, необходимых для объективной оценки свидетельства опознающего лица. При этом, если предметы при исследовании с использованием полиграфа предъявляются повторно, после ранее проведенного опознания (как в приведенном выше случае с угоном), то доказательственная ценность его результатов вызывает серьезные сомнения, поскольку нарушается предписание ч. 3 ст. 193 УПК РФ, запрещающей повторное опознание лица или предмета тем же опознающим и по тем же признакам. В то же время эти результаты сохраняют свое ориентирующее значение, раскрывая перед следователем истинный характер отношений между опознаваемым и предъявляемыми объектами.

См.: Такайшвили Д.Г. Внедрение и использование полиграфного устройства в оперативно- служебной деятельности Восточно-Сибирского РУБОП // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.-практ. конф… С.261-262.

169

  • Наконец, при опознании большое значение имеет не только изучение следователем по ведения участников следственного действия, но и контроль за собственными проявлениями невербальной активности. Это необходимо, во-первых, для того, чтобы соблюсти процессу альные и тактические правила опознания, а, во-вторых, для того, чтобы исключить возмож ность оказания какого-либо недозволенного психологического воздействия на участников

  • следственного действия, которое в дальнейшем может быть опротестовано стороной защиты в ходе судебного разбирательства. Поэтому следователю необходимо не только правильно подбирать и употреблять слова, но и следить за их интонацией, тональностью, а также кон тролировать жесты, мимику, иные телодвижения, чтобы не допустить внушающего воздейст вия, подсказки и двусмысленных выражений.

Определенную роль может сыграть невербальная информация в ходе задержания . Наблюдение за поведением задерживаемого в целом является необходимой тактической составляющей, условием реализации данного действия. Цели наблюдения разнообразны: это и необходимость предупреждения попыток задерживаемого избавиться от уличающих его доказательств, бежать или оказать сопротивление, и потребность выявить такие признаки поведения, которые способствовали бы тактически правильному выбору приемов задержания и

  • т.д. Наблюдая за невербальными проявлениями задерживаемого, можно не только установить его внутреннее эмоциональное состояние, что немаловажно для определения тактики даль нейшего взаимодействия с ним, но и получить иную информацию, относящуюся к преступ лению. Особенно велика роль подобного наблюдения, когда задержание производится без предварительной подготовки, когда не до конца ясны многие обстоятельства преступления, но имеются основания к проведению задержания, предусмотренные ст. 91 УПК РФ.

Так, при расследовании серии краж из магазинов, совершенных в течение нескольких дней, складывалась следующая картина. Все кражи совершались ночью. Всякий раз преступ ники использовали «воровской инструмент»: фомку - для отпирания запоров и ножовку по металлу - для перепиливания решеток на окнах. Причем, судя по следам, в каждом случае использовались одни и те же инструменты, что указывало на то, что преступники приносили А их с собой. Соответствующие ориентировки были переданы постам 111 1С, ОВО и т.д.

Подробнее о задержании см.: Янушко В.И. Основы тактики задержания подозреваемого (процессу- альные и криминалистические аспекты): Учебное пособие. Минск, 1987 и др.

170

Через несколько дней милиционеры одного из постов ППС в позднее вечернее время (около 23.30) что называется «нос к носу» столкнулись на улице с подозрительным мужчиной, стоявшем на углу дома. За спиной у него висел полупустой рюкзак. Несмотря на то, что на улице было темно, милиционеры заметили, что, увидев их, мужчина испугался, вздрогнул и как бы «застыл». Потом бросил взгляд за угол дома. На приветствие милиционеров он ответил что- то невнятное и тут же закашлялся. Снова бросил взгляд за угол дома. Один из милиционеров, заметив нервные взгляды мужчины и проследив за их направлением, тоже заглянул за угол дома и увидел удаляющуюся фигуру человека, который после окрика побежал. После недолгого преследования он был задержан. При досмотре в рюкзаке в числе прочего были обнаружены фомка, ножовка по металлу и ручной фонарик, а сами задержанные оказались теми лицами, что и совершали кражи, причем в момент задержания они направлялись к месту совершения нового преступления362.

В ходе проверки показаний на месте363 наблюдение за невербальным поведением лица, показания которого проверяются, способствует выявлению его «причастной» осведомленности, ориентации следователя по поводу правдивости даваемых показаний, помогает устанавливать и пресекать попытки искажения показаний. Примером этому может служить случай из следственной практики М.И. Кольнера, приводимый А.А. Закатовым.

При допросе Янова, подозревавшегося в убийстве жены, от него было получено согласие указать место захоронения ее трупа. О том, что труп еще не найден, ему не было известно. В ходе проверки показаний Янов уверенно шел по лесу и вывел участников следственного действия прямо к полузасыпанной траншее. И тут остановился, в замешательстве взглянув на следователя: траншея была завалена льдом и снегом, было очевидно, что никто трупа не оты- скивал. Тут Янов, видимо, понял, что труп его жены не был найден и признался он прежде- временно. Хотя замешательство его и было очевидным, он сумел быстро с ним справиться. Взяв себя в руки, Янов двинулся дальше по траншее и через некоторое время, не глядя, ткнул в землю и сказал: «Вот здесь». Стало ясно, что он решил указать ложное место. Тогда следователь спокойно и уверенно заявил ему: «Вы говорите неправду. Покажите, где спрятан

362 См.: Архив Саратовского районного суда Саратовской области. 1998. Дело № 1-113.

363 Подробнее см.: Фирсов Е.П. Проверка показаний на месте и участие специалиста- криминалиста в ее производстве: Учебное пособие / Под ред. В.В. Степанова. Саратов, 1997; Авсюк А.В. Процессу альные и тактические особенности проверки показаний на месте: Лекция. Минск, 1990; Быхов- ский И.Б., Корниенко Н.А. Проверка показаний на месте. Л., 1988; Хлынцов М.Н. Проверка показаний

171

труп». Янов смутился и, потоптавшись в нерешительности, вернулся назад и указал истинное

364

место .

В рамках следственного эксперимента 65 наблюдению и оценке должны подвергаться не только ход и результаты опытных действий, но и поведение его участников. Отдельные примеры следственной практики наглядно показывают, что наблюдение в ходе следственного эксперимента за поведением участвующего лица, его эмоциональным состоянием, речью, со- поставление их с теми действиями и условиями, которые привели к подобному изменению, способны существенно помочь установлению истины. В ряде случаев присутствие подозре- ваемого (обвиняемого, заподозренного) при проведении следственного эксперимента целесо- образно, даже если он не принимает в нем непосредственного участия. Это открывает новые возможности для наблюдения за его поведением, которое, включая в себя внешнее выражение эмоционального состояния посредством мимики и жестикуляции, дает дополнительные данные о нем, позволяет судить о том, что лицо знает о ситуации происшествия, как ориентируется в обстановке и т.д.366

Так, при расследовании уголовного дела, возбужденного по заявлению директора одного из сельских магазинов в связи с тайным хищением товара, следствием разрабатывались две основные версии: во-первых, что кража совершена неизвестными посторонними лицами; во- вторых, что кража инсценирована, а товары похищены самими работниками магазина. В пользу последней версии говорил на первый взгляд не вполне реальный способ проникновения в магазин, вырисовывавшийся при исследовании следов на месте происшествия. Преступник должен был разбить стекло в окне, находящемся в 2 м 10 см от земли, отогнуть металлическую решетку, пролезть в образовавшийся узкий проем, отодвинуть шкаф, закрывавший тыльной частью все окно, проникнуть вовнутрь, а затем вытащить через проделанный ход товары, некоторые из которых имели весьма внушительные габариты (ящики с продуктами, мешки с сахаром и т.д.). Тогда следователь решил провести следственный эксперимент на предмет установления возможности совершения указанных действий, причем для присут-

на месте. Саратов, 1971; Соя-Серко Л.А. Проверка показаний на месте. М., 1966; Белкин Р.С. Проверка и уточнение показаний на месте. М., 1961 и др.

364 См.: Закатов А.А. Проверка показаний на месте. Психологические особенности // Следственные действия (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности). С.238-239.

365 Подробнее см.: Белкин Р.С, Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном судопроизводстве. М., 1997; Белкин Р.С. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике. М., 1964 и др.

366 См.: Соколова О.В. Наблюдение как метод исследования в криминалистике и доказывании: Дис…. канд. юрид. наук. С.149-150.

172

ствия на нем были приглашены и продавцы магазина. Наблюдая за их поведением, следователь не обнаружил никаких признаков, которые свидетельствовали бы об их возбужденности, волнении или страхе в связи с возможным разоблачением инсценировки. Вели они себя вполне спокойно и естественно, в связи с чем внутренние подозрения следователя по поводу их причастности к инсценировке кражи были поколеблены. Более того, уверенность продавцов побудила следователя потребовать повторения опытных действий еще и еще раз, несмотря на то, что первоначальные попытки повторить способ проникновения и хищения вроде бы свидетельствовали о невозможности их реализации.

В конце концов, опытные действия показали, что хищение указанным способом воз- можно, а через некоторое время были установлены и настоящие преступники367.

Заметим, что не стоит ставить знак равенства между результатами наблюдений за опыт- ными действиями участников следственного эксперимента и результатами наблюдений за сопровождающими их невербальными проявлениями. Первые отражают цель проводимого действия и являются доказательствами, вторые, как правило, имеют непроцессуальный характер. То есть, если в результате наблюдения за поведением участника следственного эксперимента следователь обнаружит, что человек волнуется, то окончательные выводы о его причастности к событию преступления делать еще рано. В то же время уверенность и четкость в движениях, которыми обвиняемый в ходе следственного эксперимента, скажем, вскрывает запоры, разбирает и собирает сложные механизмы, преодолевает препятствия, использует технические средства и т.д., могут иметь доказательственное значение, в силу чего невербальные признаки такой уверенности могут и должны быть отражены следователем в протоколе следственного эксперимента.

Процедура получения образцов для сравнительного исследования обычно рас- сматривается практическими работниками как процессуальный акт, лишенный какого- либо тактического содержания, что не совсем верно. В тех случаях, когда качество получаемых образцов зависит от действий их исполнителя (например, при получении экспериментальных образцов почерка), наблюдение за невербальными проявлениями его поведения дает возможность выявить попытки сознательного искажения признаков в образцах. Так, о попытках ис-

По материалам деятельности СО Сосновского РОВД Тамбовской области. 1999. Уголовное дело № 15380.

168 Подробнее об этом см.: Жбанков В.А. Получение образцов для сравнительного исследования: Учебное пособие. М., 1992.

173

кажения признаков почерка могут свидетельствовать немотивированное замедление темпа письма, принятие неестественной позы, необычное удержание пишущего прибора и т.д.

Кроме того, само привлечение лица к процедуре получения образцов для сравнительного исследования, сопровождающееся разъяснением ему целей данной процедуры, может ока- заться мощным фактором влияния на психологию человека, занимающего позицию запирательства. Причем результативность подобного влияния внешне отражается преимущественно на невербальном уровне. Таким образом, получение образцов может явиться не просто процессуальным актом, но звеном в цепи тактического воздействия на субъекта, а невербальная информация при этом выступает ориентиром его продуктивности, что наглядно демонстрирует следующий пример, который приводит С. Белоус.

В ходе расследования убийства женщины под подозрение попал некий Н. Кузьма По- началу он держался непринужденно и даже пытался острить, изображая из себя безобидного пьяницу и демонстрируя свою непричастность к преступлению. Так как при осмотре на теле убитой были обнаружены следы борьбы, следователь принял решение провести отбор образцов для сравнительного исследования (остричь ногти) для изучения подногтевого содержимого. Когда подозреваемый узнал о возможностях данной экспертизы, он вдруг резко изменился в лице. По всему было видно, что Кузьма понял, какая угроза нависла над ним. В процессе отбора образцов поведение подозреваемого стало еще более красноречивым. Кузьма вдруг сильно вспотел. Кроме того, его затрясло так, будто он попал под ток высокого напряжения. Руки его дрожали и ходили ходуном. Синдром похмелья был ни при чем. До этого, когда он подписывал протокол допроса, не наблюдалось даже мелкого дрожания рук. Теперь же они вышли из-под контроля и стали неуправляемыми вследствие сильного внутреннего напряжения, от сознания того, что еще минута и следователь получит важные доказательства его виновности. Серия проведенных сразу после этого следственных действий (освидетельствования, допросов) окончательно сломила Кузьму, и он дал признательные показания369.

Завершая рассмотрение тактических аспектов использования невербальной информации при расследовании преступлений, заметим, что поскольку познавательная сущность мно- гих следственных действий имеет много общего с соответствующей составляющей опера- тивно-розыскных мероприятий, приведенные рекомендации по получению и использованию невербальной информации могут широко применяться и в оперативно- розыскной деятельно-

См.: Белоус С. Улики поведения // Записки криминалистов. Вып. 3. М., 1994. С.62-71.

174

ста. Наличие у оперативных работников определенных познаний в области языка взглядов, мимики, жестов, движений, безусловно, будет способствовать успешности сыскной деятель- ности, лучшей ориентации в складывающейся обстановке и поведении люде*г .

Определенной спецификой, заслуживающей отдельного рассмотрения, обладает такая разновидность оперативно-розыскных мероприятий, как опрос с использованием полиграфа, в ходе которого исследованию подвергаются внутренние невербальные сигналы субъекта. Его особый статус определяется специфическим набором тактических и методических реко- мендаций по его проведению, определяющих характер, место и роль ОИП при расследовании уголовного дела.

Вопросы методов и методики полиграфного исследования относятся в основном к области реализации специальных познаний специалиста-полиграфолога, а потому лежат вне сферы предлагаемого исследования. Тактика же применения ОИП, включения его в число иных следственных и оперативных мероприятий в целях достижения общих задач расследования, во многом определяется общим тактическим замыслом стороны расследования, характером складывающейся следственной ситуации, содержанием выдвигаемых версий. При этом в зависимости от уровня решаемых задач тактику применения полиграфа можно рассматривать в двух направлениях: 1) в рамках расследования уголовного дела как единого целого и 2) при проведении конкретного опроса (Скрыпников А.И., Зубрилова PLC, Зерин С.Н., 1997).

Факторы успеха будущих ОИП во многом закладываются на начальном этапе деятельности по раскрытию и расследованию преступлений. Поэтому определенные требования, учитывающие возможность применения в дальнейшем инструментальных методик получения информации, должны соблюдаться всеми лицами, причастными к расследованию.

Прежде всего до минимума должна быть сведена «утечка» информации о преступлении и его деталях вовне, в том числе в средства массовой информации, поскольку практика применения полиграфа доказывает, что его эффективность зависит и от уровня осведомленности опрашиваемого по данному поводу371. С точки зрения специалиста, проводящего опрос, не-

Данная точка зрения поддержана многими авторами. См., например, Рыбкин В. Практика уголовного сыска. Приемы и методы // Практика уголовного сыска: Научно-практический сборник / Сост.: А. Ваксян / Под ред. А.И. Алексеева. М., 1999. С.67-68.

371 Так, В.П. Никульшин свидетельствует, что наличие осведомленности испытуемых обо всех тонкостях дела вносит в работу специалиста дополнительные сложности, значительно сокращая возможности применения тестов непрямого метода, хотя и не исключая полностью возможность тестирования. {Никульшин В.П. Опыт использования полиграфа в Волгоградском линейном УВД на транспорте

175

обходимо сделать недоступной для граждан любую информацию о деталях совершенного преступления, как имеющую доказательственное значение, так и второстепенную (по мнению следователя или оперативного работника. В то же время, как правило, ни оперативные работники, ни следователи не стремятся предотвратить «утечку» сведений о деталях преступ- ления, поскольку не представляют себе в полной мере особенности проведения ОИП и не по- нимают всей ценности для оператора нюансов собранной по делу информации. Это утвер- ждение косвенно подтверждается результатами проведенного автором социологического ис- следования. Несмотря на почти уже десятилетний опыт официального использования поли- графа, о существовании возможности проведения опроса с его применением осведомлены лишь 87,1% опрошенных следователей и оперативных работников, в то время как 12,9% об этом ничего не известно. Еще меньше процент тех, кто сориентирован в том круге вопросов, которые могут быть решены с использованием полиграфа. Их всего 64,5%. Ничего не известно по данному вопросу 35,5% опрошенных. На вопрос: «Известен ли Вам существующий в МВД РФ порядок действий по подготовке и проведению опроса с использованием полиграфа?» - положительный ответ был получен лишь от 32,3% респондентов, тогда как 67,8% затруднились ответить. Интересно, что в своей практической деятельности с полиграфом сталкивались всего 12,1% опрошенных, а остальные 87,9% никогда не имели к нему отношения.

В подобных условиях необходимо рекомендовать, чтобы к общению с прессой372 по поводу обстоятельств тех или иных преступлений привлекались лишь сориентированные в данном вопросе работники пресс-служб подразделений ОВД. Стоит, однако, учитывать, что криминальные сведения могут быть получены потенциальными участниками ОИП не только из СМИ, но и по различным «неофициальным» каналам, причем со временем опасность этого все возрастает. Поэтому тестирование желательно проводить на начальном этапе раскрытия преступления, когда информация о нем еще не успела широко распространиться либо сразу же после выявления лиц, чьи показания требуют проверки. По этому поводу В.А. Образцов выражает мнение, что «полиграфологический опрос лиц, заподозренных в совершении пре- ступлений, должен проводиться как первоначальное гласное действие, предшествующее дру- гим действиям и мероприятиям с участием заподозренного (это позволяет исключить воз- Приволжского УВДТ // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.-практ. конф… С. 197).

372 Общение с прессой заслуживает особого выделения, хотя бы уже потому, что корреспонденты криминальных хроник в первую очередь стремятся получить любую информацию о громких, резонансных преступлениях, по поводу которых чаще всего в дальнейшем и проводятся ОИП.

176

• можность восприятия им информации об обстоятельствах преступления, которая может по влиять на изменение обычного состояния реагирования на предъявляемую информацию, за- ложенную в тестовый материал)» .

Проведение ОИП становится возможным после того, как оперативными работниками будет собрана предварительная информация о совершенном преступлении и определен круг

• лиц, вероятно, причастных к его совершению. Данные лица должны быть подробно допро шены (опрошены) на предмет их осведомленности о событии преступления и его деталях, а также по поводу тех источников, из которых ими получена сообщаемая информация. После дующее применение полиграфа часто позволяет значительно оптимизировать поиск вероят ного преступника, даже в случае, если круг заподозренных довольно велик.

g. Например. В новогоднюю ночь залетевшей на балкон 5-го этажа сигнальной ракетой

была убита гражданка П. В ходе проведения оперативно-следственных мероприятий установить преступника не удалось, но была получена информация, позволившая обоснованно предполагать, что человек, выпустивший ракету, видел, как и куда она попала, после чего скрылся в одном из подъездов дома. Было принято решение опросить всех жильцов данного подъезда. В результате на второй день опросов были выявлены новые свидетели происшест-

• вия и человек, совершивший выстрел374.

Важной проблемой, стоящей перед инициатором ОИП, является получение от испытуемого согласия (в произвольной письменной форме) на проведение тестирования, поскольку оно всегда добровольно. Чаще всего добровольность тестирования не становится препятствием к его проведению, так как «при правильном объяснении этой процедуры очень мало тех, которые от нее отказываются»375. Более целесообразно, если функцию получения согласия возьмет на себя проводящий опрос специалист. Само предложение лицу пройти такую проверку должно быть неожиданным. При этом ему должно быть разъяснено, что предлагаемое мероприятие проводится прежде всего в его интересах, так как оно дает возможность всем (следователю, дознавателю и т.д.) окончательно убедиться в искренности его показаний

373 Образцов В.А. Нетрадиционные подходы к подготовке и производству допроса // Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. С. 134.

374 См.: Егоровский О.И. «Детектор лжи» в раскрытии убийств // Теория и практика применения по лиграфа в правоохранительной деятельности. С.95-96.

375 Максимов М.Г., Богомолова С.Н. Некоторые замечания по проведению полиграфных проверок // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-ей науч.- практ. конф… С.160.

177

• и, соответственно, в его непричастности к устанавливаемым обстоятельствам. После этого,

лица непричастные к преступлению, как правило, легко соглашаются на тестирование, понимая, что таким путем они могут освободиться от необоснованных обвинений. Причастные к преступлению тоже, чаще всего, соглашаются, так как считают, что для того, чтобы их утвер- ждениям о непричастности поверили, они должны пройти через полиграф.

% Иногда оператору следует демонстрировать своеобразное дистанцирование от опера-

тивных и следственных подразделений, подчеркивая свою независимость от них и их действий. Это дополнительно даст понять тестируемому, что специалисту можно доверять как лицу, незаинтересованному в исходе дела. В случае же попыток отказа от тестирования, субъекту следует напомнить, что в таком случае ему предстоят долгие беседы с оперативными ра- батниками, у которых теперь появятся еще более основательные сомнения в его непричаст-ности к расследуемым событиям.

Легче получить согласие на тестирование от человека, когда ему известно, что помимо него будут опрашиваться и иные лица, особенно, если они ему известны и согласие от них уже получено. Поэтому для повышения вероятности получения согласия на проведение опроса рекомендуется с помощью оперативных работников выявить лиц, знакомых с тем, кого

•» необходимо опросить, хотя и не имеющих никакого отношения к расследуемому преступле-

нию. Последнее обстоятельство делает получение согласия от них вполне беспроблемным. В то же время для основного лица будет сложно отказаться от проведения опроса, так как в случае отказа он явно выделит себя из числа остальных (Скрыпников А.И., Зубрилова И.С., Зе-ринС.Н.,1997).

Важно, чтобы само тестирование по времени было незначительно удалено от момента получения согласия на участие в нем. В противном случае, при наличии свободного времени лицо, скрывающее искомую информацию, может психологически подготовиться к предстоящему тестированию, обдумать способы скрытого противодействия оператору либо, взвесив все за и против, вообще отказаться от участия в тестировании (тестируемое лицо обладает правом отказаться от дальнейшего участия в процессе на любом этапе ОИП).

Сложным представляется решение вопроса о допустимости присутствия на опросе представителей опрашиваемого и других лиц. С одной стороны, их участие в ОИП допускается (хотя и с учетом мнения специалиста) п. 3.8 Инструкции о порядке использования полиграфа при опросе граждан. С другой - специалистами выражено мнение, что в идеале при опросе помимо самого опрашиваемого «должны присутствовать только специалист, его по-

178

  • мощник и лицо, проводящее расследование»376. В роли последнего, очевидно, выступит инициатор опроса (дознаватель или следователь), хотя его присутствие целесообразно далеко не всегда. Присутствие третьих лиц в общении специалиста и опрашиваемого в любом случае служит фактором повышающим формализованность процесса, снижающим степень психологической близости и доверия его участников, увеличивающим напряжение опрашиваемого.
  • Тем более, что оперработник или следователь определенно воспринимаются опрашиваемым как лица, от которых во многом зависит его дальнейшая судьба. Поэтому присутствие инициатора либо его представителей непосредственно в месте опроса должно быть лишь в случаях, когда это диктуется необходимостью организационного и оперативного обеспечения проводимого опроса (например, для предотвращения возможности побега испытуемого, обеспе-
  • т чения безопасности специалиста и т.д.)377. Но даже в таких случаях степень их вовлеченности

в процесс общения должна быть сведена до минимума. Желательно, чтобы они находились вне визуального контакта с опрашиваемым, еще лучше вне кабинета, в котором проводится опрос (например, в коридоре либо в соседнем кабинете, но с сохранением свободного доступа в помещение и возможности следить за происходящим).

По указанным выше причинам нецелесообразно участие в производстве ОИП и пред-

  • ставителей опрашиваемого (как правило, защитника). При этом следует учитывать, с одной стороны, интересы опрашиваемого в части реализации им своего права на защиту, с другой - реальные условия проведения опроса. Если специалист считает, что присутствие этих лиц окажет негативное влияние на ход и результаты опроса, от него следует отказаться. По мне нию А.И. Скрыпникова и И.С. Зубриловой378, запрет на присутствие представителей опраши ваемого в помещении, где проводится опрос, должен быть обоснован перед ними убедитель ной аргументацией, подтверждающей наличие у опрашиваемого широкого диапазона воз можностей самостоятельно защищать свои права (добровольность тестирования, возмож ность его прерывания на любом этапе без объяснения причин и т.д.)

Кроме того, в решении этого вопроса следует учитывать потенциальные возможности приобщения результатов исследований к уголовному делу (см. § 3 главы 2). Отсутствие за-

Белюшина О.В. Правовое регулирование и методика… С. 100-152.

377 В то же время следует оговорить возможность связи специалиста с инициатором опроса (напри мер, по телефону) для оперативного решения возникающих вопросов при подготовке и проведении ОИП.

378 См.: Гримак Л.П., Скрыпников А.И., Лаговский А.Ю., Зубрилова И.С. Методы прикладной психо логии в раскрытии и расследовании преступлений: Учебно-методическое пособие. М., 1999. С.25-26.

179

  • щитника при ОИП подозреваемого или обвиняемого автоматически делает результаты его проведения ничтожными с точки зрения их процессуальной значимости, поскольку ч. 2 ст. 75 УПК РФ относит к недопустимым доказательствам показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного прогаводства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде.
  • Поскольку результаты ОИП можно рассматривать как показания лица об определенных со- бытиях, входящих в сферу интересов правоохранительных органов, полученные по невербальным каналам общения с использованием такого аналитического средства, как полиграф, постольку, представляется, что приведенное положение УПК РФ полностью распространяется на все случаи использования полиграфа в ходе расследования.
  • Установлению должного паритета между тактическими и процессуальными интересами при производстве ОИП могло бы способствовать введение наиболее современных организационных форм проведения ОИП, которые уже находят свое применение в некоторых регионах России. В частности, в ГУВД Пермской области для работы на полиграфе имеется два смежных кабинета. В одном из них специалисты изучают представленные уголовные дела и прочие материалы, готовят тесты, беседуют с инициаторами заданий и другими лицами. В

  • этом же помещении размещена видеоаппаратура, позволяющая прокурору, следователю, ад вокату наблюдать и записывать процесс полиграфного обследования, которое осуществляет ся в другом кабинете. При этом все лица, не участвующие в ОИП, выведены за пределы непо средственного общения специалиста и опрашиваемого. В то же время полностью обеспечены их потребности в наблюдении за происходящим (Бессонова С.Ю., Петров А.М., Мягких СП, 2000). В любом случае присутствие представителей опрашиваемого при опросе должно пред варяться их предупреждением о правилах поведения и возможных отрицательных последст виях вмешательства в процедуру опроса.

Дальнейшая подготовка лица к ОИП и само его проведение производятся непосредственно специалистом, причем он же отвечает за всю процедуру обследования. Взаимоотношения специалиста и инициатора опроса на данном этапе могут протекать в двух вариантах. Первый отражает так называемую пассивную тактику взаимоотношений, когда специалист, получив от инициатора задание и перечень требующих разрешения вопросов, затем самостоятельно проводит опрос, анализирует результаты, делает заключение и передает его инициатору в десятидневный срок. Второй, активный вариант взаимоотношений способствует более гибкому использованию информационного потенциала ОИП. В этом случае специа-

180

лист и инициатор опроса совместно составляют вопросы, ведут обсуждение результатов, под- готавливают новые вопросы. Специалист сразу дает предварительное заключение по важ-

379

нейшим пунктам опроса, справка же оформляется и передается инициатору позднее .

Принципиальным нормативом деятельности специалиста должно стать недопущение ориентирования опрашиваемого в объеме и качестве имеющейся в распоряжении следствия информации, особенно, если опрашиваемым является заподозренное лицо. Иными словами, заподозренный (подозреваемый, обвиняемый) не должен узнать из опроса ничего нового для себя. Помочь этому, как считает Д.Н. Махров, может известный принцип разумной достаточ- ности. Например, если установлено, что субъект осведомлен о типе оружия, то вовсе не обя- зательно выяснять осведомленность и о его марке 80.

Предварительный анализ результатов осуществляется непосредственно в ходе и по окончании опроса Полученные предварительные данные сообщаются инициатору. Дальнейшее использование результатов опроса определяется характером полученных реакций. Если данные, свидетельствующие о причастности лица к преступлению не получены, целесообразно проверить версию, что опрашиваемый причастен к преступлению не как исполнитель, а в ином качестве и провести новую серию тестов. Если же обработка показаний полиграфа говорит об обратном, то возможны два варианта последующих действий. **

Первый вариант состоит в немедленном предъявлении лицу предварительных результатов опроса, свидетельствующих о его причастности к преступлению. Практика показывает, что объявление результатов теста оказывает сильное психологическое воздействие и пример-но в 20% случаев приводит к даче признательных показаний . Наиболее эффективно психическое воздействие предъявления результатов происходит в рамках послетестовой беседы, которую специалист с разрешения инициатора может провести с опрашиваемым по окончании опроса. По мнению американского полиграфиста Р.М. Фергерсона, субъект, чья неискренность доказывается результатами опроса, скорее скажет правду, если рядом нет работника, ведущего его дело и бывшего свидетелем его деланной правдивости и готовности к сотрудничеству. Оставаясь наедине с беспристрастным специалистом, человек получает опти-

См.: Белюшина О.В. Правовое регулирование и методика… С.110-111.

380 См.: Махров Д.Н. О некоторых практических вопросах применения полиграфа // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Материалы 3-й науч.-практ. конф… С.171.

381 См.: Гримак Л.П., Скрыпников А.И., Лаговский А.Ю., Зубргтова КС. Методы прикладной психо логии в раскрытии и расследовании преступлений. С.29.

«

181 мальну ю возмо жность быть искрен ним с миним альны м ущерб ом чувств у собств енного дос- тоинс тва и гордо сти38 .

Получ енное призна ние необхо димо безотл агатель но процес суальн о зафикс ироват ь пу- тем немедл енного провед ения допрос а. Однак о В.А. Образц ов считае т, что подобн ый сцена- рий развит ия событи й возмо жен преим уществ енно в отнош ении личнос ти, котора я характ е- ризует ся низким и волевы ми характ еристи ками, а ее конкре тное психоэ моцио нально е состоя-

383

ние опреде ляется как состоя ние «хаоса » .

На более эмоцио нально стойко го и уверен ного в себе субъек та одни лишь неблаг опри- ятные резуль таты теста могут не оказать желан ного воздей ствия. В таком случае приме ним второ й вариан т исполь зовани я резуль татов тестир ования. При этом испыту емого лучше ос- тавить на время в неведе нии относи тельно получе нных данны х (тем более, что Инстру кция о порядк е исполь зовани я полигр афа при опросе гражда н не требуе т обязат ельног о уведом ления опраш иваемо го о резуль татах тестир ования ). В то же время органи зуется экстре нная провер ка получе нной в ходе ОИП инфор мации, в целях ее процес суальн ого подтве ржден ия путем провед ения необхо димых следст венных действ ий (осмот ров, допрос ов, обыско в, задерж аний и т.д.) Таким образо м может быть провер ена инфор мация о личнос ти соучас тников, их роли в престу плении , местон ахожд ении похищ енного или орудий престу пления и т.д. И лишь затем с учетом собран ной доказа тельств енной и ориент ирующ ей инфор мации выраба тывает ся так- тика поведе ния следов ателя (дозна вателя) и произв одится допрос ранее опрош енного с ис- польз овани ем полиг рафа лица.

См.: Белюш ина О.В. Правов ое регули ровани е и методи ка… С. 107. 383 См.: Образ цов В.А. Нетрад иционн ые подход ы к подгот овке и произв одству допрос а // Следст венные действ ия. Крими налист ически е рекоме ндации . Типов ые образц ы докуме нтов. С. 134.

182

  • ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сложность криминогенной ситуации в Российской Федерации предъявляет к правоохранительным органам дополнительные повышенные требования в плане борьбы с преступностью. Тем самым стимулируется постоянный поиск принципиально новых средств, прие-

  • мов и методов расследования преступлений, основанных на всемерном использовании дос тижений современной науки и техники. В настоящей работе с учетом последних достижений отечественной и зарубежной психологии были проанализированы новейшие и ранее не ис следованные аспекты информационного обеспечения процесса раскрытия и расследования преступлений, а именно вопросы получения и использования в ходе этой деятельности не-

т вербальной информации. В диссертационном исследовании автор впервые обобщил основ-

ные положения современной науки, связанные с анализом невербальных коммуникаций, и приложил собранные данные к проблеме эффективности следственной деятельности.

Подводя итоги, представляется необходимым сформулировать некоторые выводы и наметить пути дальнейшего исследования рассматриваемой проблемы.

Невербальная составляющая, являясь неотъемлемой частью следственного общения,

  • позволяет оперировать весьма значительными по объему потоками информации. Изучение специальной литературы предоставляет многочисленные подтверждения того факта, что бо лее половины информации при общении передается невербальным путем. Анализ невербаль ных проявлений, предопределяющих многие аспекты межличностного взаимодействия, в следственной деятельности позволяет решать целый комплекс задач, связанных с распознава нием образа и информационного состояния участников процесса расследования и организа цией наиболее эффективного взаимодействия с ними.

По мнению диссертанта, невербальная информация является составной частью крими- налистической информации и включает в себя сведения личностного характера о социальных, психологических, физиологических и иных свойствах и состояниях лиц, вовлеченных в процесс раскрытия и расследования преступления, получаемые посредством исследования используемых ими биологически и социально обусловленных неязыковых средств общения.

В целях систематизации собранных данных о невербальной информации, детальной разработки адресных приемов и рекомендаций по ее получению, обработке, хранению и использованию в практике борьбы с преступностью, создания учебной и методической базы по данному вопросу, а также для решения иных задач разработана подробная классификация

183

всего объема знаний о невербальной информации. Предложено пять классификационных ос- нований. Первое, учитывающее присущие человеку и его органам чувств системы восприятия информации, позволяет дифференцировать невербальные средства общения на группы исходя из того, какая система - оптическая (зрительная), акустическая (слуховая), тактильная (ося- зательная) или запаховая (обонятельная) - играет ведущую роль при их восприятии. Таким образом, созданы предпосылки для выделения и оценки в ходе следственного общения всех существующих средств невербальной коммуникации: мимики, жестов и иных телодвижений, поз, пространственной ориентации, модуляций голоса и т.д.

С точки зрения практического следоведения важным является деление невербальных средств общения и передаваемой с их помощью информации на группы на основе учета степени волевого участия человека в процессе передачи невербальной информации. Данное деление позволяет определить уровень и возможности сознательного контроля субъекта за соб- ственными невербальными проявлениями, что во многом предопределяет адекватность не- вербального отражения им собственных переживаний. С этих позиций невербальные проявления (невербальная информация) подразделяются на: 1) произвольные (то есть управляемые, передаваемые при активном сознательном контроле со стороны субъекта общения) и 2) не- произвольные (неуправляемые, передаваемые при отсутствии его желания).

Деление невербальных сигналов по их происхождению на врожденные (выступающие как результат эволюции человечества) и приобретенные (результат социализации конкретной личности) способствует установлению и учету пределов и содержания культурного простран- ства личности при организации общения с ней на следствии. Неспособность определить и понять культурный компонент, а значит, неспособность к общению на уровне культуры участника следственного действия ведет к серьезным, иногда непреодолимым, препятствиям в ус- тановлении контакта с ним и значительно повышает риск возникновения конфликтной ситуации.

По отношению к субъекту общения невербальная информация подразделяется на: вос- принимаемую (получаемую извне) и передаваемую (отправляемую субъектом общения вовне), что предполагает наличие и необходимость постоянного учета двусторонней связи между сторонами общения при производстве следственных действий.

Наконец, исходя из средств, которые задействуются человеком для фиксации невербальной информации, ее можно разделить на: информацию, воспринимаемую непосредственно органами чувств, и информацию, воспринимаемую с использованием специальных

184 технических средств. Данное основание классификации положено автором в основу рассмотрения вопроса о методах познания невербальной информации.

Анализ общей и специальной (юридической) литературы, так или иначе затрагивающей проблемы невербального общения, привел автора к заключению, что сегодня вопрос о методах познания невербальной информации находит свое решение в рамках исследований на двух магистральных направлениях.

Первое направление мобилизует возможности органолептических методов исследования, которые, как известно, ограничены пределами чувствительности человеческих органов. Прежде всего речь идет о таких познавательных методах, как наблюдение, речевая коммуникация (беседа) и эксперимент. Технические средства при этом либо вообще не используются, либо их использование носит сугубо вспомогательный характер и не имеет определяющего значения для хода и результатов исследования.

Второе направление включает инструментальные методы криминалистических иссле- дований, формирующиеся на базе достижений естественных и технических наук. Они расширяют возможности человеческого восприятия, снижают уровень субъективности полученных результатов, повышают их достоверность. Основным среди них в настоящее время является метод исследования с применением полиграфа, хотя достижения научно- технического прогресса способствуют формированию и иных инструментальных методов познания, которые, однако, пока не находят широкого применения в криминалистической практике, *

Важно подчеркнуть, что между органолептическими и инструментальными методами исследования невербальной информации нет острых противоречий. И те и другие имеют принципиально один объект изучения - человека в единстве его социальной, биологической и психологической сторон. Различия же в предмете исследования (внешние и внутренние невербальные сигналы) обусловлены по большей части разрешающими способностями методов. Однако использование или неиспользование технических средств при изучении невербальных проявлений в ходе раскрытия и расследования преступления влечет за собой возникновение различных последствий правового, этического, тактического и иного характера, изменяющих условия, порядок и значение самой процедуры исследования. Поэтому данные группы методов рассматриваются раздельно, как относительно самостоятельные. Проанализированы содержание, возможности, условия использования предложенных методов, правила их применения и оценки полученных результатов.

185

Рассматривая возможности исследования невербальной информации при помощи орга- нолептических методов, диссертант приходит к выводу, что подобные исследования могут носить как ретроспективный характер (иметь направленность в прошлое, на изучение обстоятельств, по времени связанных с событием преступления), так и позитивный характер (иметь направленность на изучение событий, сопутствующих процессу расследования в настоящем).

При ретроспективном анализе проявления невербального общения между участниками преступления могут рассматриваться как компоненты объективной стороны преступления и в зависимости от выполняемой роли иметь неоднозначные правовые последствия. В этой связи они могут быть дифференцированы на две группы. Во-первых, это сигналы, которые имеют значение для квалификации деяния. Например, те или иные телодвижения (жесты, позы и т.д.), содержащие угрозу насилия, опасного для потерпевшего, служащие руководством к действию и т.д. Во-вторых, это сигналы, не влияющие на квалификацию деяния, но учитываемые судом, в частности, при установлении истинной роли участников групповых преступлений и индивидуализации наказания в отношении них. Осуществляя ретроспективный анализ поведения участников преступления, следователь должен не просто устанавливать наличие тех или иных проявлений внешности и поведения, но и выявлять, какую смысловую нагрузку они в себе несли, кому были предназначены, каким образом воспринимались другими участниками расследуемых событий и как влияли на их поведение. Установление указанных обстоятельств через проведение ряда следственных действий (прежде всего допросов) позволяет объективировать невербальную информацию, определить ее роль в рамках конкретных событий и тем самым сформировать отношение к имевшим место невербальным проявлениям, как к процессуально значимым либо процессуально безразличным фактам.

Непосредственно воспринимаемые при производстве следственных действий невер- бальные сигналы их участников, несмотря на то, что они способны вполне адекватно отражать состояния человека и имеют достаточную для изучения продолжительность, в них присутствует элемент осознанности, а сами проявления доступны фиксированию, не имеют самостоятельного доказательственного значения (за исключением оговоренного в законе случая использования языка глухонемых). Главной причиной этого является отсутствие четких критериев и как следствие высокий уровень субъективизма при интерпретации причины, вызвавшей их появление.

В то же время их взвешенная оценка способна предоставить следствию материал для решения многих практических задач ориентирующего и организационно-тактического харак-

186

  • тера: выдвижения следственных версий и предположений, выбора тактических решений, определения линии поведения следователя, выбора тех или иных тактических приемов, по- строения планов конкретных следственных действий и т.д. Кроме того, обосновано мнение, что устанавливаемые в ходе наблюдения за проявлениями физического или морального состояния субъекта сведения влияют и на внутреннее убеждение следователя, предопределяя
  • его субъективную оценку собранных доказательств. При условии, что они будут зафиксированы в форме (либо преобразованы в форму), которая сделает возможным их приобщение к материалам уголовного дела, наблюдаемые следователем невербальные проявления способны играть подобную роль не только при расследовании, но и при разрешении уголовного дела. В этой связи диссертантом с учетом мнения работников органов внутренних дел и проку-
  • ^ ратуры предложены практические рекомендации по введению невербальной информации в

уголовный процесс на основе широкого использования возможностей видеозаписи и специальных познаний сведущих лиц.

Большое внимание автором уделено правовой оценке последствий исследований с ис- пользованием полиграфа. Проанализировав действующий механизм правового регулирования подобных исследований, а также позиции ученых и практиков по данной проблематике,

  • диссертант приходит к выводу, что сегодня в российском уголовном процессе существуют возможности для проведения проверок с использованием полиграфа в двух формах: непро цессуальной (в форме ставшего уже традиционным опроса с использованием полиграфа как разновидности оперативно-розыскного мероприятия) и процессуальной (в форме судебной экспертизы).

Непроцессуальная форма применения полиграфа распространена достаточно широко. Результаты опроса с использованием полиграфа не являются доказательствами и рассматри ваются в качестве ориентирующей информации. В то же время они могут быть приобщены к делу: во-первых, путем допроса специалиста, проводившего исследование; во-вторых, путем введения документа о результатах исследования в материалы уголовного дела в порядке ст. 84 УПК РФ. ^ В настоящее время применение полиграфа в рамках экспертных исследований встреча-

ется крайне редко. Причины подобного положения носят не столько правовой характер (от- сутствие прямого законодательного регулирования применения полиграфа в уголовном процессе), сколько характер психологического «барьера», обусловленного новизной метода, трудностями в плане отношения и доверия к нему и результатам его использования. В пер-

187 спективе, по мере накопления опыта положительных результатов и реальной помощи в раскрытии и расследовании преступлений, востребованность метода, безусловно, возрастет.

Важнейшим аспектом исследования являются тактические приемы, предложенные дис- сертантом к использованию в рамках отдельных следственных действий и оперативно- розыскных мероприятий. Особое внимание при этом уделено рассмотрению тех действий и мероприятий, в которых наиболее рельефно проявляется коммуникативное взаимодействие субъектов следоведения с их участниками, а именно: допросу, очной ставке, обыску, предъявлению для опознания. Исследованы различные аспекты, раскрывающие влияние невербальной коммуникации на проблемы подготовки следственных действий, формирования и поддержания контакта с их участниками, организации собственного поведения следователя, установления информационного состояния интересующего следователя лица, преодоления запирательств, оказания правомерного воздействия на участников следственных действий, выявления и изобличения ложных показаний.

Практическое достоинство предложенных рекомендаций состоит в том, что большинство из них может применяться в работе следователя без вложения дополнительных средств и приобретения оборудования. Однако на пути их широкого применения имеются некоторые препятствия. Так, автором выявлено наличие значительных затруднений у практических работников в вопросах реализации приемов, основанных на использовании невербальной информации, возникающих в связи с недостаточностью у них объективных сведений о невербальной коммуникации, а также отсутствием практического навыка их использования. Поэтому обосновывается необходимость обучения практических работников правоохранения, а также студентов, избравших уголовно-правовую специализацию, основам невербального общения.

В заключение автор считает необходимым заметить, что предлагаемое исследование не исчерпывает всего комплекса проблем, встающих перед исследователями закономерностей проявления в невербальном поведении участников расследования уголовно-релевантной информации. В своей работе диссертант определил некоторые возможные направления дальнейших исследований, однако не вызывает сомнений, что реальный круг проблем, связанных со взглядом на место и роль невербальной информации при раскрытии и расследовании преступлений, значительно шире, и исследования в этой области способны привести к новым плодотворным результатам.

188 СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Нормативный материал

1.1 Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. //РГ. 1993.25 дек. 1.2 1.3 Уголовный кодекс РФ от 24 мая 1996 г. // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954. 1.4 1.5 Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 22 ноября 2001 г. М.: Экзамен, 2002.416с. 1.6 1.7 Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.Т. Томина. М.: Юрайт, 1999.742 с. 1.8 1.9 Федеральный закон от 20 февраля 1995 г. «Об информации, информатизации и защите информации» //СЗ РФ. 1995. № 8. Ст. 609. 1.10 1.11 Федеральный закон от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности» // СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 3349, с последующими изменениями. 1.12 1.13 Приказ МВД РФ от 28 декабря 1994 г. «Об утверждении Инструкции о порядке ис- пользования полиграфа при опросе граждан». 1.14 1.15 Приказ МВД РФ от 12 сентября 1995 г. № 353 «Об обеспечении внедрения полиграфа в деятельность органов внутренних дел». 1.16 1.17 Приказ ФСНП РФ от 24 сент. 2002 г. № 426 «Об утверждении Инструкции о порядке проведения оперативно-розыскного мероприятия - опроса в виде специального психофи- зиологического исследования в федеральных органах налоговой полиции» // Российская газе-* та. 2003. Ифевр. 1.18 1.10 Приказ ФСНП РФ, ФСБ РФ, МВД РФ, ФСО РФ, ФПС РФ, ГТК РФ, СВР РФ от 13 мая 1998 г. № 175/226/336/201/286/410/56 «Об утверждении Инструкции о порядке представ ления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, про курору или в суд».

  1. Учебники, учебные пособия, монографии

2.1 Аверьянова Т.В. Интеграция и дифференциация научных знаний как источники и основы новых методов судебной экспертизы. М.: Акад. МВД РФ, 1994.122 с. 2.2 2.3 Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика: Учебник / Под ред. Р.С. Белкина. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999.990 с. 2.4 2.5 Авсюк А.В. Процессуальные и тактические особенности проверки показаний на месте: Лекция. Минск: МВШ МВД СССР, 1990.33 с. 2.6

189

2.4 Аграшенков А.В. Психология на каждый день. Советы, рекомендации, тесты. М.: Вече, ACT, 1997.480 с.

2.5 Айслер-Мертц К. Язык жестов / Пер. с нем. М.:ФАИР-ПРЕСС, 2001.160 с. 2.6Алдер X. НЛП: современные психотехнологии / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2000.

160 с.

2.7 Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология: аудиовизуальная диагностика (татуировки, жаргон, жесты): Учебное пособие: В 2 ч. Часть 1. Домодедово: РИПК МВД РФ, 1996. 130 с. 2.8 2.9 Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология: аудиовизуальная диагностика (татуировки, жаргон, жесты): Учебное пособие: В 2 ч. Часть 2. Домодедово: РИПК МВД РФ, 1996. 138 с. 2.10 2.11 Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология. Невербальная диагностика личности (нетрадиционные методы). Домодедово: РИПК МВД РФ, 1996. 2.12

2.10 Алферов Ю.А. Пенитенциарная цветопсихология. Цветокоррекция и диагностика (методы цветового выбора). Домодедово: РИПК МВД РФ, 1996.133 с. 2.11 2.12 Алферов ЮА. Нетрадиционные методы изучения преступников (визуалистика и френология). Домодедово: РИПК МВД РФ, 1998. 2.13 2.14 Алферов Ю.А., Козюля В.Г., Савельев Н.Е. Распознавание наркотизма осужденных: Методические рекомендации. М.: ВНИИ МВД СССР, 1990.52 с. 2.15 2.16 Ананьев Б.Г. Психология чувственного познания. М., 1960. 2.17 2.18 Анушат Э. Искусство раскрытия преступлений и законы логики. М.: ЛексЭст, 2001.112 с. 2.19 2.20 Бабаева Э.У. Предупреждение изменения показаний подследственным и свидетелем на предварительном расследовании. М.: Экзамен, 2001. 80 с. 2.21 2.22 Баев ОЯ. Конфликты в деятельности следователя (вопросы теории). Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1981.160 с. 2.23 2.24 Баев ОЯ. Тактика следственных действий: Учебное пособие. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1992.208 с. 2.25 2.26 Бахарев Н.В. Очная ставка. Уголовно-процессуальные и криминалистические вопросы. Казань, 1982. 2.27

190

  • 2.19 Бахин В.П., Биленчук П.Д., Кузьмичев B.C. Криминалистические приемы и средст ва разрешения следственных ситуаций: Учебное пособие. Киев: КВШ МВД СССР, 1991. 104 с.

2.20 Бахин В.П., Когамов М.Ч., Карпов Н.С. Допрос на предварительном следствии (уголовно- процессуальные и криминалистические вопросы). Алматы: Оркениет, 1999.208 с.

  • 2.21 Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскрытии преступлений органами внутренних дел: Учебное пособие. Киев: КВШ МВД СССР, 1990.56 с.

2.22 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М.: Юрид. лит., 1991.208 с. 2.23 2.24 Белкин Р.С. Криминалистика. М.: Изд-во ВШ МВД СССР, 1969. 2.25 2.26 Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 2001.240 с. 2.27 2.28 Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М.: Юрид. лит., 1987.272 с. 2.29 2.30 Белкин Р.С. Криминалистика: Учебный словарь-справочник. М.: Юристь, 1999. 2.31 * 268 с.

2.27 Белкин Р.С. Курс криминалистики: Учебное пособие. М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2001.837 с. 2.28 2.29 Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3-х томах. Том 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. М.: Юристь, 1997.478 с. 2.30 2.31 Белкин Р.С. Проверка и уточнение показаний на месте. М., 1961. 2.32 2.33 Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М.: Наука, 1966.293 с. 2.34 2.35 Белкин Р.С. Сущность экспериментального метода исследования в советском уголовном процессе и криминалистике. М., 1961. 2.36 2.37 Белкин Р.С. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике. М.: Юрид. лит., 1964.224 с. 2.38 2.39 Белкин Р.С, Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном судопроизводстве. М., 1997. • 2.40 2.41 Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). М.: Юрид. лит., 1969.216 с. 2.42

191

2.35 Белоусов А.В. Процессуальное закрепление доказательств при расследовании пре- ступлений. М: Юрлитинформ, 2001.174 с. 2.36 2.37 Бжалава И.Т. Установка и поведение. М.: Знание, 1968.48 с. 2.38 2.39 Биркенбил В. Язык интонации, мимики, жестов / Пер. с нем. СПб., 1997.318с. 2.40 2.41 Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком. М.: Изд-во Моск. унта, 1982.200 с. 2.42 2.43 Божкова Н.Р., Власенко В.Г., Комиссаров В.И. Следственная (криминалистическая) тактика: Учебное пособие. Часть 1. Саратов: СГАП, 1996.126 с. 2.44 2.45 Бороздина Г.В. Психология делового общения: Учебное пособие М.: ИНФРА-М, 2001.295 с. 2.46 2.47 Бриллюэн Л. Наука и теория информации / Пер. с англ. М., 1960. 2.48 2.49 Бронников А.Г. Татуировки осужденных, их квалификация и криминалистическое значение: Методическое пособие. М.: Академия МВД СССР, 1980.64 с. 2.50 2.51 Бурдон И. Физиогномика или наука знать людей по чертам лица и наружным признакам / Пер. с фр. М., 1964. 2.52 2.53 Быховский И.Е., Глазырин Ф.В., Питерцев С.К. Допустимость тактических приемов при допросе: Учебное пособие. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1989.48 с. 2.54 2.55 Быховский И.Б., Корниенко Н.А. Проверка показаний на месте. Л., 1988. 2.56 2.57 Ваксян А.З. Анатомия мошенничества. М.: NOTA BENE, 2002.256 с. 2.58 2.59 Вакугин Ю.А. Словарь жаргонных слов и выражений. Татуировки. Омск: ОВШ МВД СССР, 1979.327с. 2.60 2.61 Варламов В.А., Варламов Г.В. Психофизиология полиграфных проверок / Под ред. А.Г. Сапрунова. Краснодар: ГУВД Краснод. края, 2000.241 с. 2.62 2.63 Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М.: Юрид. лит., 1981. 112 с. 2.64 2.65 Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. М: Юрид. лит., 1970.208 с. 2.66 2.67 Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984.144 с. 2.68 2.69 Васильев В Л. Юридическая психология: Учебник. М.: Юрид. лит., 1991.464 с. 2.70 2.71 Ведерников Н.Т. Изучение личности преступника в процессе расследования. Томск, 1968. 2.72

192

• 2.54 Веккер Л.М. Восприятие и основы его моделирования. Л., 1964.

2.55 Вилсон Г., Макклафлин К. Язык жестов - путь к успеху / Пер. с англ. СПб.: Питер Ком, 1999.224 с. 2.56 2.57 Вилюнас В.К. Психология эмоциональных состояний. М., 1976. 2.58 2.59 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказательства в совет- 2.60 * ском уголовном процессе. М., 1956.

2.58 Винберг А., Рахунов Р. Косвенные улики в уголовном деле. М: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1947.72 с. 2.59 2.60 Винер Н. Кибернетика и общество / Пер. с англ. М., 1958. 2.61 2.62 Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия / Под ред. Н.П. Яблокова. Кали-нинград: Изд-во Калин, ун-та, 1997.248 с. 2.63 2.64 Волынский В.А. Криминалистическая техника: наука - техника - общество - человек. М: ЮНИТИ- ДАНА, 2000.311с. 2.65 2.66 Выготский Л.С. Психология. М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.1008 с. 2.67 2.68 Вышинский А.Я. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе. Книга 4: Проблемы уголовной политики. М: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1937.138 с. 2.69 4 2.64 Гавло В.К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследова-

ния отдельных видов преступлений. Томск: Изд-во Томск, ун-та, 1985.333 с.

2.65 Гаврилов А.К., Закатов А.А. Очная ставка. Волгоград, 1978. 2.66 2.67 Гельманов А.Г., Гонтарь С.А. Как установить участие лица в правонарушении? Эффективный и экономичный метод диагностики скрываемой причастности и получения признания виновного в отсутствие доказательств. М.: ОАО «Можайский полиграфический комбинат», 1999.160 с. 2.68 2.69 Гинзбург АЯ. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике. М., 1996. 2.70 2.71 Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий: Учебное пособие. Свердловск: СЮИ, 1973.157 с. 2.72 2.73 Готт B.C., Семенюк Э.Л., Урсул А.Д. Категории современной науки. М., 1984. 2.74 2.75 Готт B.C., Семенюк Э.П., Урсул А.Д. Социальная роль информатики. М., 1987. 2.76 2.77 Гримак Л.П., Скрыпников А.И., Лаговский А.Ю., Зубрилова И.С. Методы прикладной психологии в раскрытии и расследовании преступлений: Учебно-методическое пособие. М: ВНИИ МВД РФ, 1999.176с. 2.78

193

  • 2.72 Громов НА Уголовный процесс России: Учебное пособие. М.: Юристь,
    1. 552 с.

2.73 Громов НА., Николайченко В.В., Анненков СИ. Досудебные стадии уголовного процесса: Учебное пособие. Саратов: СВКИ ВВ МВД РФ, 1998.196 с. 2.74 2.75 Гусаков А.Н. Криминалистика США: теория и практика ее применения. Екатерин- 2.76 * бург, 1993.

2.75 Дилтс Р. Моделирование с помощью НЛП / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2000.288 с. 2.76 2.77 Доспулов Г.Г. Оптимизация предварительного следствия. Алма-Ата, 1984. 2.78 2.79 Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М.: Юрид. лит., 1976.112 с. 2.80 2.81 Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М.: Юрид. лит., 1973.168 с. 2.82 2.83 Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск: Вышэйшая школа, 1971.272 с. 2.84 2.85 Дулов А.В., Грамович Г.И., Лапин А.В. и др. Криминалистика: Учебное пособие / Под ред. А.В. Дулова. Минск: Экоперспектива, 1998.415 с. 2.86 * 2.81 Еникеев М.И. Психология обыска. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1994.

2.82 Еникеев М.И. Юридическая психология: Учебник. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999. 517 с. 2.83 2.84 Жбанков ВА. Получение образцов для сравнительного исследования: Учебное пособие. М.: ГУК МВД РФ, 1992.52 с. 2.85 2.86 Закатов А.А. Ложь и борьба с нею. Волгоград: Ниж.-Волж. книжное изд-во, 1984. 191с. 2.87 2.88 Зорин ГА. Руководство по тактике допроса: Учебно-практическое пособие. М.: Юрлитинформ, 2001.320 с. 2.89 2.90 Зорин ГА., Зорина М.Г., Зорин Р.Г. Возможности криминалистического анализа в процессах предварительного расследования, государственного обвинения и профессиональ-ной защиты по уголовным делам: Учебно-методическое пособие. М.: Юрлитинформ, 2001. 336 с. 2.91 2.87 Изард К.Э. Психология эмоций / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2000.464 с.

2.88 Карнеева Л.М., Соловьев А.Б., Чувилев АА. Допрос подозреваемого и обвиняемо го. М., 1969.

194

2.89 Квиллиам С. Тайный язык жеста и взгляда / Пер. с англ. М: Ниола Пресс, 1998. 144 с. 2.90 2.91 Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса. М.: Юрид. лит., 1965.164 с. 2.92 2.93 Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М: Юристь, 1995.127 с. 2.94 2.95 Кириллов В.И., Старченко АЛ. Логика: Учебник. М.: Юристь, 1995.256 с. 2.96 2.97 Ковалев А.Г. Психология личности. М., 1965. 2.98 2.99 Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. 2.100 2.101 Колдин В Л., Полевой Н.С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1985.132 с. 2.102 2.103 Коледа СВ. Моделирование бессознательного. Практика НЛП в российском контексте. М.: ВИНИТИ, 1999.200 с. 2.104 2.105 Комарков B.C. Психологические основы очной ставки: Учебное пособие. Харьков, 1976. 2.106 2.107 Коновалова В.Е. Психология в расследовании преступлений. Харьков, 1978. 2.108 2.109 Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии. М., 1969. 2.110

2.100 Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую природу. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1987.214 с. 2.101 2.102 Кочаров Г.И. Опознание на предварительном следствии. М., 1955. 2.103 2.104 Кречмер Э. Строение тела и характер. М., 1995. 2.105 2.106 Криминалистика: Учебник / Под ред. А.Н. Васильева. М.: Изд-во Моек ун-та, 1980.384 с. 2.107 2.108 Криминалистика: Учебник /Под ред. ВА. Образцова. М.: Юристь, 1997.757 с. 2.109 2.110 Криминалистика: Учебник / Под ред. Н.П. Яблокова. М.: БЕК, 1995.708 с. 2.111 2.112 Криминалистика: Учебник / Под ред. Н.П. Яблокова, ВЯ. Колдина. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1990.464 с. 2.113 2.114 Курашвили Г.К. Изучение следователем личности обвиняемого. М.: Юрид. лит., 1982.96 с. 2.115 2.116 Куши М. Чтение по лицу. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001.144 с. 2.117 2.118 Лабунская В.А. Невербальное поведение (социально-перцептивный подход). Ростов н/Д: Изд-во Рост, ун-та, 1986.136 с. 2.119

195

2.110 Лаврухин СВ., Юрин В.М., Фирсов Е.П., Коссович А.А. Выявление, раскрытие и предупреждение краж автомашин: Учебное пособие / Под общ. ред. В.М. Юрина. Саратов, СЮИ МВД РФ, 1998.116 с. 2.111 2.112 Лаговский А.Ю., Скрыпников А.И., Тележникова В.Н., Бегунова Л.А. Составление психологического портрета преступника: Учебно-методическое пособие. М.: ВНИИ МВД РФ, 2000.112 с. 2.113 2.114 Ламберт Д. Язык тела /Пер. с англ. М: АСТ-Астрель, 2001.192 с. 2.115 2.116 Ларин А.М. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1996. 2.117 2.118 Леви А.А., Михайлов А.И. Обыск: Справочник следователя. М.: Юрид. лит., 1983. 96 с. 2.119 2.120 Левитов Н.Д. Психология характера. М.: Просвещение, 1969. 2.121 2.122 Ледо Э. Трактат о человеческой физиономии / Пер. с фр. М., 1985. 2.123 2.124 Леонтьев А.А., Шахнорович А.М., Батов В.И. Речь в криминалистике и судебной психологии. М.: Наука, 1977.62 с. 2.125 2.126 Леонтьев АН. Потребности, мотивы и эмоции. М., 1971. 2.127 2.128 Лоуэн А. Язык тела/Пер. с англ. СПб.: Академический проект, 1997.383 с. 2.129 2.130 Лукашевич В.Г. Тактика общения следователя с участниками отдельных следственных действий: Учебное пособие. Киев: КВШ МВД СССР, 1989.88 с. 2.131 2.132 Лунге А. Психология эмоций. Таллин: Валгус, 1980.136 с. 2.133 2.134 Лурия А.Р. Этапы пройденного пути. Научная автобиография. / Под ред. Е.Д. Хомской. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1982.84 с. 2.135 2.136 ЛюбичевГ.С. Этические основы следственной тактики. М.: Юрид. лит., 1980. 95 с. 2.137 2.138 Матусевич А.И. Изучение личности обвиняемого в процессе предварительного расследования преступлений. Минск: Изд-во БГУ, 1975.128 с. 2.139 2.140 Мильяненков Л.А. По ту сторону закона: Энциклопедия преступного мира. СПб., 1992.118 с. 2.141 2.142 Митричев СП. Реакционная сущность буржуазной криминалистики. М.: ВЮЗИ МВОСССР, 1955.100 с. 2.143 2.144 Михайлов А.И., Юрин Г.С Обыск. М., 1971. 2.145 2.146 Михальчук ЕА. Тактические комбинации при производстве следственных действий. Саратов: Из-во Сарат. ун-та, 1991.126 с. 2.147

196

2.129 Николаева Т.М. Жест и мимика. М., 1972.30 с. 2.130 2.131 Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М.: Юристь, 1997.336 с. 2.132 2.133 Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. М.: Юрикон, 1994.208 с. 2.134 2.135 Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фра- зеологических выражений. М.: Азбуковник, 1999.944 с. 2.136 2.137 Оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс: Учебно-практическое пособие / Под общ. ред. В.В. Черникова, ВЛ. Кикотя. М.: ИНФРА-М, 2002.86 с. 2.138 2.139 Осипов Ю.Ю. Деятельность следователя в условиях тактического риска: Учебное пособие. Саратов: СВШ МВД РФ, 1997.58 с. 2.140 2.141 Павлов И.П. Лекции по физиологии. М.: Изд-во АМН СССР, 1949. 2.142 2.143 Панасюк А.Ю. А что у него в подсознании? М., 1996.268 с. 2.144 2.145 Панасюк А.Ю. Как убеждать в своей правоте: Современные психотехнологии убеждающего воздействия. М.: Дело, 2002.312 с. 2.146 2.147 Петровский А.В. Введение в психологию. М., 1995.388 с. 2.148 2.149 Пиз А. Язык телодвижений / Пер. с англ. СПб.: Издательский дом Гутенберг, 1997.248 с. 2.150 2.151 Пирожков В.Ф. Законы преступного мира молодежи (криминальная субкультура). Тверь: Приз, 1994.320 с. 2.152 2.153 Полевой Н.С. Криминалистическая кибернетика: Учебное пособие. М.: Изд-во Моск. ун- та, 1982.208 с. 2.154 2.155 Полянский Н.Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе. М.: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1946.142с. 2.156 2.157 Понятие информации / Под ред. И.И. Гришкина. М., 1973. 2.158 2.159 Попов В.И. Обыск. Алма-Ата, 1959. 2.160 2.161 Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном процессе и криминалистике. Минск: Вышэйш. шк., 1968.276 с. 2.162 2.163 Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск: Высш. шк., 1973.366 с. 2.164 2.165 Порубов Н.И. Научные основы допроса на предварительном следствии. Минск: Высш. шк., 1978.176 с. 2.166 2.167 Пособие для следователя. Расследование преступлений повышенной общественной опасности / Под ред. Н.А. Селиванова, А.И. Дворкина. М.: Лига Разум, 1999.508 с. 2.168

197

2.149 Право и социология. М, 1973.360 с. 2.150 2.151 Правовая информатика и кибернетика: Учебник / Под ред. Н.С. Полевого. М: Юрид. лит., 1993.528 с. 2.152 2.153 Практика уголовного сыска / Сост.: А. Ваксян / Под ред. А.И. Алексеева. М.: Лига Разум, 1999.244 с. 2.154 2.155 Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи». Инструментальная диагностика эмоциональной напряженности и возможности ее применения в уголовном процессе. Тарту: Изд-во Тарт. ун-та, 1992.199 с. 2.156 2.157 Психологическая типология: Хрестоматия / Сост.: К.В. Сельчёнок. Минск: Хар-вест, М.: ACT, 2000.592 с. 2.158 2.159 Психология влияния: Хрестоматия / Сост.: А.В. Морозов. СПб.: Питер, 2001. 512 с. 2.160 2.161 Психология: Словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. М.: Политиздат, 1990.494 с. 2.162 2.163 Пустовалов СБ. Психологический модус личности, или Почему мы разные?: Учебно- методическое пособие. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1998.44 с. 2.164 2.165 Ратинов А.Р. Обыск и выемка. М.: Госюриздат, 1961. 2.166 2.167 Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М.: Юрлитинформ, 2001. 352 с. 2.168 2.169 Ратинов А.Р., Адамов Ю.П. Лжесвидетельство (происхождение, предотвращение и разоблачение ложных показаний). М., 1976.133 с. 2.170 2.171 Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Правовая психология и преступное поведение. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1988.256 с. 2.172 2.173 Резван А.П. Правовые и криминалистические проблемы борьбы с хищениями предметов, имеющих особую ценность. Волгоград, ВЮИ МВД РФ, 2000.212 с. 2.174 2.175 Романов В.В. Секреты карточных шулеров. СПб.: Диамант, Золотой век, 1997. 416 с. 2.176 2.177 Романов В.В. Юридическая психология: Учебник. М.: Юристь, 1998.488с. 2.178 2.179 Ронин Р. Своя разведка: способы вербовки агентуры, методы проникновения в психику, форсированное воздействие на личность, технические средства скрытого наблюдения и съема информации: Практическое пособие. Минск: Харвест, 1998.368 с. 2.180 2.181 Рудик ПЛ. Психология. М., 1969. 2.182

198

2.166 Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М.: Юрид. лит., 1982.152 с. 2.167 2.168 Селиванов Н.А. Электроника в криминалистике. М.: Знание. 48 с. 2.169 2.170 Сеченов И.М. Избранные философские и психологические произведения. М., 1947. 2.171 2.172 Сеченов И.Н. Рефлексы головного мозга. М., 1983. 2.173 2.174 Симонов П.В. Высшая нервная деятельность человека (мотивационно- эмоциональные аспекты). М.: Наука, 1975.173 с. 2.175 2.176 Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления судебно- психологической экспертизы: Справочное пособие. М.: Юрлитинформ, 2000.160 с. 2.177 2.178 Скрыпников А.И., Лаговский А.Ю., Бегунова Л.А. Значение поведенческих реакций подозреваемого для экспресс-оценки его психологических особенностей: Методическое пособие. М.: ВНИИ МВД РФ, 1995.52 с. 2.179 2.180 Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов / Под ред. В.А. Образцова. М.: Юристь, 1999.501 с. 2.181 2.182 Следственные действия (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности): Учебное пособие / Под ред. Б.П. Смагоринского. М.: УМЦ при ГУК МВДРФ,1994.243с. 2.183 2.184 Соловьёв А.Б. Использование доказательств при допросе на предварительном следствии: Методическое пособие. М.: Юрлитинформ, 2001.136 с. 2.185 2.186 Соловьёв А.Б. Следственные действия на первоначальном этапе расследования. М., 1995.40 с. 2.187 2.188 Сорины, сестры. Язык одежды, или как понять человека по его одежде: Психологический практикум. М.: Тандем, ГНОМ-Пресс, 1998.224 с. 2.189 2.190 Соя-Серко Л.А. Проверка показаний на месте. М., 1966. 2.191 2.192 Столяренко А.М. Психологические приемы в работе юриста: Практическое пособие. М.: Юрайт-М, 2001.288 с. 2.193 2.194 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса: В 2 т. Том 1: Основные положения науки советского уголовного процесса. М.: Наука, 1968.466 с. 2.195 2.196 Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955. 2.197

199

  • 2.182 Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. М.: Юрид. лит., 1973.736 с.

2.183 Тихомирова Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия / Под ред. М.Ю. Тихомирова. М, 1998.526 с. 2.184 2.185 Топорков А.А. Словесный портрет: Практическое пособие. М.: Юристь, 1999. 2.186 * 112 с.

2.185 Урсул А.Д. Отражение и информация. М., 1973.

2.186 Уэйнрайт Г. Язык тела / Пер. с англ. М.: ФАИР-Пресс, 1999.320 с.

2.187 Фаст Д. Язык тела. Холл Э. Как понять иностранца без слов / Пер. с англ. М.: Ве-че-АСТ, 1997.432 с. 2.188 2.189 Филонов Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1979.99 с. 2.190 2.191 Философия естествознания. М., 1966.413 с. 2.192 2.193 Философия и естествознание. М., 1965. 2.194 2.195 Философский энциклопедический словарь / Составители: Е.Ф. Губский, Г.В. Ко-раблёва, В.А. Лутченко. М.: ИНФРА-М, 1998.576 с. 2.196 * 2.192 Фирсов Е.П. Проверка показаний на месте и участие специалиста-криминалиста в

ее производстве: Учебное пособие / Под ред. В.В. Степанова. Саратов: СВШ МВД РФ, 1997. 56 с.

2.193 Хайдуков Н.П. Тактико-психологические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1984.126 с. 2.194 2.195 Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1982.158 с. 2.196 2.195 Хлынцов М.Н. Проверка показаний на месте. Саратов: СЮИ, 1971.

2.196 Холодный Ю.И. Полиграфы (едетекторы лжи») и безопасность: Справочная информация и рекомендации. М.: Мир безопасности, 1998.96 с. 2.197 2.198 Холодный Ю.И. Применение полиграфа при профилактике, раскрытии и рассле-довании преступлений (генезис и правовые аспекты). М.: Мир безопасности, 2000. 160 с. 2.199 2.200 Хомич И.И. Человек - живая система: естественно-научный и философский анализ. Минск: Беларусь, 1989.271 с. 2.201 2.202 Хэссет Дж. Введение в психофизиологию / Пер. с англ. М.: Мир, 1981.246 с. 2.203

200

2.200 Цветков П.П. Исследование личности обвиняемого (на предварительном следствии и в суде первой инстанции). Л.: Изд-во Лен. ун-та, 1973.150 с. 2.201 2.202 Читать человека как книгу / Сост.: Е. Знак. М.: Эксмо-Пресс, 1998.344с. 2.203 2.204 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. М.: Юрлитинформ, 2000.232 с. 2.205 2.206 Шейнов В.П. Психология обмана и мошенничества. М.: ACT, Минск: Харвест, 2001.512 с. 2.207 2.208 Шейфер СА. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М.: Юр- литинформ, 2001.208 с. 2.209 2.210 Шейфер СА. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1972. 2.211 2.212 Щербатых Ю.В. Искусство обмана. Популярная энциклопедия. М.: ЭКСМО- Пресс,2001.544с. 2.213 2.214 Шехтер М.С. Зрительное опознание. Закономерности и механизмы. М., 1981. 2.215 2.216 Экман П. Психология лжи. Руководство по выявлению обмана в деловых отношениях, политике и семейной жизни / Пер. с англ. Киев: Логос, 1999.224 с. 2.217 2.218 Юнг К.Г. Психологические типы / Пер. с нем. М.: Университетская книга, ACT, 1998.716 с. 2.219 2.220 Якимов И.Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и тактике. М.: НКВД СССР, 1925.430 с. 2.221 2.222 Янушко В.И. Основы тактики задержания подозреваемого (процессуальные и криминалистические аспекты): Учебное пособие. Минск: МВШ МВД СССР, 1987. 80 с. 2.223 3. Научные статьи, сообщения

3.1 Аликина Н.В., Ковалева З.С. Психологический анализ субъективной информации как психодиагностический этап в процессе различения достоверных и ложных сообщений // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 14-23. 3.2 3.3 Андреев Г.Г., Любарский М.Г. Вопросы контроля состояния человека инструментальным методом при производстве психологической экспертизы // Судебная экспертиза: Сб. науч. работ. Вып. 5. Л.: Медицина, 1977. С. 21-29. 3.4

201

  • 3.3 Батищева Л., Леви А. Тактика следственных действий при участии защитника // За конность. 1993. № 12. С. 6-9.

3.4 Белоус С. Улики поведения // Записки криминалистов. Вып. 3. М.: Юрикон, 1994. С. 62-71. 3.5 3.6 Белюшина О. Он пробалтывается кончиками пальцев // Мир безопасности. 1998. 3.7 ? №1. С. 28-29.

3.6 Белюшина О. Что такое полиграф? // Правозащитник. 1997. № 4. С. 64-67. 3.7 3.8 Быков В.М. Проблемы применения технико-криминалистических средств и специальных познаний при расследовании преступлений // Использование современных технико-криминалистических средств и специальных познаний в борьбе с преступностью (уголовное 3.9 ~ право, процесс и криминалистика): Матер. науч.-практ. конф. Саратов: СЮИ МВД РФ, 1998.

С. 3-8.

3.8 Быков В.М. Установление психологического контакта при допросе свидетелей // Криминалистика. Экспертиза. Розыск: Сб. статей. Саратов: СВШ МВД РФ, 1995. С. 58-60. 3.9 3.10 Василенко В.П., Трофимов А.Т. О понятии исследования доказательственной информации // Наука и техника на службе предварительного следствия: Тр. Волгоградской 3.11 • ВСШ МВД СССР. Вып. 12. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1976. С. 28-33. ;

3.10 Виноградова Т.Ю., Якушин СЮ. Рецензия на книгу: Прукс П. Уголовный процесс: научная «детекция лжи». Инструментальная диагностика эмоциональной напряженности и возможности ее применения в уголовном процессе. Тарту: Изд-во Тарт. ун-та, 1992 // Государство и право. 1993. № 7. С. 155-158. 3.11 3.12 Глазырин Ф.В. Методы изучения личности обвиняемого на предварительном следствии // Ленинизм и проблемы развития государства и права: Матер, науч.-практ. конф. Свердловск: СЮИ, 1970. С. 188- 191. 3.13 3.14 Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе//Учёные труды ВИЮН. Вып. 7. М, 1945. С. 110-118. 3.15 3.16 Гуляев П.И., Быховский И.Е. Исследование эмоционального состояния человека в процессе производства следственного действия // Криминалистика и судебная экспертиза: Респ. межвед. сб. науч. и науч.-метод. работ. Вып. 9. Киев: РИО МВД УССР, 1972. С.103-109. 3.17 3.18 Дёмин В.М. Проблемы нормативного регулирования опросов граждан с использованием полиграфа // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной дея- 3.19

202 тельности: Матер. 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Красно- дар. края, 1999. С. 81-85.

3.15 Добрынин Н.Ф. Произвольное и послепроизвольное внимание // Учёные записки МГПИ.М,1958. 3.16 3.17 Егоровский О.И. «Детектор лжи» в раскрытии убийств // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 95-96. 3.18 3.19 Ермакова Л.А. Информация, передаваемая невербальным путем, и возможности ее использования в ходе допроса // Российский следователь. 2001. № 5. С. 5-11. 3.20 3.21 Закатов А.А., Замылин Е.И. К вопросу о применении полиграфа в расследовании преступлений // Права человека и правоохранительная деятельность: Сб. статей. Волгоград, 1995. С. 139-141. 3.22 3.23 Злобин ГЛ., Яни С.А. Проблема полиграфа // Проблемы совершенствования советского законодательства: Тр. ВНИИСЭ МЮ СССР. М., 1976. № 6. С. 122-136. 3.24 3.25 Зубрилова И.С., Скрыпников А.И. О возможности использования речевого сигнала для бесконтактного измерения психологического стресса при проведении оперативно-розыскных мероприятий // Проблемы использования нетрадиционных психофизиологических методов в раскрытии преступлении: Сб. науч. трудов. М.: ВНИИ МВД РФ, 1995. С. 11-22. 3.26 3.27 Кабанов П. О псевдонаучных методах раскрытия преступлений // Законность. 1997. № 1.С. 31-33. 3.28 3.29 Каминский М.К. Взаимодействие, отражение, информация // Теория криминалистической идентификации, дифференциации и дидактические вопросы специальной подготовки сотрудников аппаратов БХСС. Горький, 1980. 3.30 3.31 Карлов А.В. Использование полиграфа в Кореновском РОВД // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 109-113. 3.32 3.33 Комиссаров В.И. К вопросу о применении полиграфа на предварительном следствии // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях: Матер, междунар. науч.-практ. конф. Иркутск: ИВШ МВД РФ, 1995. С. 27-29. 3.34 3.35 Комиссаров В.И. Использование полиграфа в борьбе с преступностью // Законность. 1995. № 11. С. 43^7. 3.36

203

3.26 Комис саров В.И., Комис сарова Я.В. Пробл емы станов ления психо физиол огиче- ской экспер тизы // Роль и значен ие деятел ьности Р.С. Белкин а в станов лении соврем енной крими налист ики: Матер, между нар. науч. конф. (к 80- летию со дня рожде ния Р.С. Белкин а). М., 2002. С. 399- 403.

3.27Ко миссар ова Я.В. К вопрос у о перспе ктивах исполь зовани я полигр афа в России // Теория и практи ка приме нения полигр афа в правоо хранит ельной деятел ьности: Матер. 3-й науч.- практ. конф. ГУВД Красн одарс кого края. Сочи: ГУВД Красн одар, края, 1999. С. 125- 129.

3.28 К омисса рова Я.В. Практи ка исполь зовани я полигр афа в целях сужен ия круга лиц, подозр еваемы х в совер шении престу плений // Бюлле тень Минис терства юстиц ии Россий ской Федер ации. 1999. № 5. С. 62- 63. 3.29 3.30 К омисса рова Я.В. Преце дент призна ния заключ ения специа листа- полигр афолог а доказа тельств ом // Теория и практи ка приме нения полигр афа в правоо хранит ельной деятел ьности: Матер. 4-й между нар. науч- практ конф. ГУВД Красно дарско го края. Сочи: ГУВД Красн одар, края, 2000. С. 101- 104. 3.31 3.30Ко миссар ова Я.В., Сошни ков А.П. Заклю чение специа листа- полигр афолог а как ис- точник доказа тельств // Актуал ьные пробле мы соврем енной крими налист ики: Матер, науч.- практ. конф.: В 2 ч. Часть 1. Симф еропо ль, 2002. С. 67- 72.

3.31 К оновал ов В.Ф. Детект ор лжи - по сути детект ор истины // Милиц ия. 1998. № 1. С. 29-30. 3.32 3.33 К остров А.И. Значен ие судебн ой психол огии для опреде ления тактик и допрос а свидет еля // Испол ьзован ие научн ых методо в и технич еских средст в в борьбе с престу пно- стью: Матер, межве д. науч.- практ. конф. Минск: Полым я, 1965. С. 57- 62. 3.34 3.35 Л арин А.М. Нетрад иционн ые метод ы раскры тия гфесту плений // Госуда рство и право. 1995. № 9. С. 60- 62. 3.36 3.37 Л арин А.М. Правда о детект оре лжи // Извест ия. 1989.1 4 нояб. 3.38 3.39 Л еви А.А. Доказ ательс твенн ое значе ние резул ьтатов приме нения научн о- технич еских средст в и методо в // Вопро сы совер шенств ования деятел ьности прокур оров- крими налист ов: По матери алам семина ра прокур оров- крими налист ов в г. Ленинг раде. М., 1976. С. 148- 160. 3.40

204

3.36 Леонтьев А А. Психолингвистический аспект проблемы объективности и досто- верности в советском судопроизводстве // Проблемы судебной психологии: Тезисы докладов и сообщений на IV съезде общества психологов СССР. Тбилиси, 1971. 3.37 3.38 Леонтьев А.А., Носенко Э.Л. Некоторые психолингвистические характеристики спонтанной речи в состоянии эмоционального напряжения // Общая и прикладная психолингвистика: Сб науч. трудов. М.: Знание, 1973. С. 88-113. 3.39 3.40 Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно-следственном деле // Совет- ское право. 1927. № 2 (26). С. 84-100. 3.41 3.42 Лурия А.Р., Леонтьев А.Н. Исследование объективных симптомов аффективных реакций: Опыт реактологического исследования массового аффекта // Проблемы современной психологии: Сб. науч. трудов / Под ред. К.Н. Корнилова. Л.: Гос. изд-во, 1926. С. 47-100. 3.43 3.44 Луценко О.А. Становление спецкурса «Криминалистическая невербалика» // Кри- миналистика: актуальные вопросы теории и практики. Всероссийский «круглый стол» (15-16 июня 2000 г., Ростов-на-Дону): Сб. тезисов. Ростов н/Д: РЮИ МВД РФ, 2000. С. 53-56. 3.45 3.46 Лушечкина М.А. О направлениях, задачах и понятии криминалистического изучения личности // Вестник Московского университета. 1999. Серия 11. Право. № 3. С. 41-49. 3.47 3.48 Макаренко О.Н. Некоторые тактические приемы снятия психологических барьеров у обвиняемых на допросе // Современные проблемы криминалистики: Межвуз. сб. науч. трудов / Под ред. Б.П. Смагоринского. Волгоград: ВЮИ МВД РФ, 1999. С. 39-44. 3.49 3.50 Макридин С, Громов Н., Царева Н. Всякий ли факт - доказательство? // Юридиче- ский вестник. 2002. № 9 (287). С. 7-8. 3.51 3.52 Максимов М.Г., Богомолова С.Н. Некоторые замечания по проведению полиграф- ных проверок // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 157-165. 3.53 3.54 Махров Д.Н. О некоторых практических вопросах применения полиграфа // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.- практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 166-176. 3.55 3.56 Медведев Ф.Ф. Использование медицинских познаний при проведении профилак- тических и оперативно-розыскных мероприятий, связанных с наркоманией // Наркомания и проблемы борьбы с нею в современных условиях: Материалы межвуз. науч.-практ. конф. Ереван: Ерев. высшие курсы МВД СССР, 1987. С. 157-164. 3.57

205

3.47 Митричев В., Холодный К. Полиграф как средство получения ориентирующей криминалистической информации//Записки криминалистов. Вып. 1. М.: Юрикон, 1993. С. 173-180. 3.48 3.49 Молоканова А.В. Визуальная диагностика как способ выявления позиции допрашиваемого лица // Современные проблемы криминалистики: Межвуз. сб. науч. трудов / Под ред. Б.П. Смагоринского. Волгоград: ВЮИ МВД РФ, 1999. С. 192-196. 3.50 3.51 Николаев СЛ. Итоги работы специалистов полиграфа ГУВД Краснодарского края за 5 лет// Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 187-190. 3.52 3.53 Никульшин В.П. Опыт использования полиграфа в Волгоградском линейном УВД на транспорте Приволжского УВДГ // Теория и практика применения полиграфа в правоох- ранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 195-197. 3.54 3.55 Носенко Э.Л., Карпов О.Н., Чугай А.А. О возможности использования методики состояния говорящего по характеристикам его речи в практике судебного расследования // Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами на предварительном следствии: Сб. науч. трудов. Киев: КВШ МВД СССР, 1980. С. 135-140. 3.56 3.57 Носенко ЭЛ., Карпов О.Н., Чугай А.А. Электронные речевые анализаторы и возможности их практического применения // Психологический журнал. 1981. Том 2. № 6. С. 104-106. 3.58 3.59 Образцов В., Богомолова С. Эксперт-психолог в суде Германии: оценка достоверности показаний // Законность. 2003. № 1. С. 50-52. 3.60 3.61 Образцов В., Богомолова С. Проверка правдивости показаний // Законность. 2002. №9. С. 29-32. 3.62 3.63 Образцов В.А., Насонов С А., Рзаев Т.Ю. Криминалистическое наблюдение как метод собирания ориентирующей информации по уголовным делам // Труды МПОА. Вып. 2. 1997. С. 227-243. 3.64 3.65 Олейник А.Н. Психологические средства деятельности следователя в ситуациях конфликтов // Правовые, криминологические и криминалистические проблемы борьбы с пре- ступностью: Сб. адъюнктов и соискателей. Вып. 3. М.: ВЮЗШ МВД РФ, 1992. С. 85-95. 3.66

206

  • 3.57 Петрухин ИЛ. Буржуазная юстиция: судебные ошибки и их причины // Проблемы государства и права. М., 1975. Вып. 11. С. 204-214.

3.58 Подкорытов ГА. Исторический и логический методы познания // Учёные записки ЛГУ. 1958. № 248. Серия философских наук. Вып. 13. С. 192-198. 3.59 3.60 Подшибякин А.С. Допрос как разновидность общения // Актуальные проблемы 3.61 * криминалистики на современном этапе: Матер, всерос. науч.-пракг. конф. Краснодар: Куб. ГАУ, 2002. С. 91-98.

3.60 Прозоровский И.А. Использование полиграфа и проведение полиграфных иссле дований при раскрытии заказного убийства // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-пракг. конф. ГУВД Краснодарского

^ края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 217-223.

3.61 Пухов Е.И. О тактических приемах психологического воздействия при производстве следственных действий // Современные проблемы криминалистики: Межвуз. сб. науч. трудов / Под ред. Б.П. Смагоринского. Волгоград: ВЮИ МВД РФ, 1999. С. 30-33. 3.62 3.63 Радаев В.В. Криминалистическая классификация признаков психических расстройств // Теория и практика криминалистической и судебной экспертизы: Межвуз. науч. 3.64 * сборник. Вып. 6: Проблемы реализации научных рекомендаций в криминалистике. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1987. С. 127-130.

3.63 Рахунов Р.Д. Фашизация американского уголовного процесса // Советское государство и право. 1951. № 9. С. 65-69. 3.64 3.65 Резван А.П., Субботина М.В. Теория и практика применения полиграфа («плюсы» и «минусы») // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-пракг. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 224-231. 3.66 3.67 Римша А.В. Психологические аспекты составления значимых вопросов и их практическое значение в проведении опросов граждан с использованием полиграфа // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-пракг. 3.68 ш конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 232-244.

3.66 Розенблит С. Инквизиционные методы допроса подозреваемых в США // Социалистическая законность: Сб. статей 1954. № 4. С. 86-91. 3.67 3.68 Розенблит СЛ. Криминалистика капиталистических стран // Советская криминалистика на службе следствия: Сб. науч статей. Вып. 8. М., 1956. С. 189-212. 3.69

207

3.68 Розовский Б.Г. Об использовании технических средств в допросе // Криминалистика и судебная экспертиза: Республ. межвед. сб. науч. и науч.-метод. работ. Вып. 4. Киев: РИО МООПУССР, 1967. С. 139-144. 3.69 3.70 Роша А. Лженаучные методы допроса в полиции США // Вестник Московского унта. Серия 10. Право, 1963. № 2. С. 70-75. 3.71 3.72 Рощаковский В. Цвет глаз и характер // Смена. 1990. 8 мая. 3.73 3.74 Сафуанов Ф., Шишков С. Экспертиза «правдивости» показаний (возможности пси- хологической экспертизы) // Законность. 1992. № 2. С. 13-14. 3.75 3.76 Селиванов Н.А. Криминалистические характеристики преступлений и следственные ситуации в методике расследования // Социалистическая законность. 1977. № 2. С. 54-56. 3.77 3.78 Симонишвили В Л. Умелая тактика допроса обеспечила раскрытие преступления // Следственная практика. Вып. 101. М.: Юрид. лит., 1974. С. 71-76. 3.79 3.80 Скобликов П.А. Сопротивляйтесь! Как происходит криминальное воздействие на должника // Мир безопасности. 1998. № 7. С. 20-23. 3.81 3.82 Скрыпников А.И. Полиграф: дальнейшее расширение возможностей // Вестник МВД РФ. 1996. № 3/4. С. 131-134. 3.83 3.84 Соловьев А.Б. Совершенствовать производство допросов на предварительном следствии // Следственная практика. Вып. 119. М.: Юрид. лит., 1978. С. 52-53. 3.85 3.86 Степанов В.В. Проблемы средств доказывания по делам о преступлениях, совершенных организованными группами // Социально-экономические, правовые, оперативно-розыскные и экспертно-криминалистические проблемы борьбы с организованной преступностью: Материалы науч.-практ. конф. Часть 1. Саратов: СВШ МВД РФ, 1995. С. 113-117. 3.87 3.88 Строгович М.С., Пантелеев И.Ф. Укрепление социалистической законности в уголовном судопроизводстве // Советское государство и право. 1978. № 6. С. 67-73. 3.89 3.90 Такайшвили Д.Г. Внедрение и использование полиграфного устройства в оперативно- служебной деятельности Восточно-Сибирского РУБОП // Теория и практика применения полиграфа в правоохранительной деятельности: Матер. 3-й науч.-практ. конф. ГУВД Краснодарского края. Сочи: ГУВД Краснодар, края, 1999. С. 254-264. 3.91 3.92 Танасевич В.Г. Общетеоретические основы методики расследования преступлений // Советское государство и право. 1977. № 6. 3.93 3.94 Тарасенко Ф.П. К определению понятия «информация» в кибернетике // Вопросы философии. 1963. №3. 3.95

208

  • 3.82 Убийство Александра Меня - в зеркале КГБ // Московский комсомолец.
    1. 5 дек.

3.83 Хайдуков Н.П. Эмоциональное содержание общения и профессиональная деятельность следователя // Криминалистика. Экспертиза. Розыск: Сб. статей. Саратов: СВШ МВД РФ, 1995. С. 54-57.

  • 3.84 Хитина М.В. Об использовании невербальных средств в экспертной практике // Международная конференция «Информатизация правоохранительных систем» (2-3 июля 1997 г., Москва): Тезисы докладов: В 3 ч. Часть 2. М.: Акад. упр. МВД РФ, 1997. С. 129-131.

3.85 Хлынцов М.Н. О криминалистической терминологии // Актуальные проблемы от раслевых юридических наук: Сб. статей. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1982. С. 144—149. ^ 3.86 Хмыров А.А. Криминалистическая характеристика преступления и пути доказыва-

ния по уголовному делу // Правоведение. 1978. № 3. С. 59-62.

3.87 Холодный Ю.И., Савельев Ю.И. Проблема использования испытаний на полиграфе: приглашение к дискуссии // Психологический журнал. 1996. Том 17. № 3. С. 53-69. 3.88 3.89 Хоменко А.Н., Могутин Р.И. Личность преступника как элемент криминалистической характеристики преступления // Современные проблемы криминалистики: Межвуз. сб. 3.90 * науч. трудов / Под ред. Б.П. Смагоринского. Волгоград: ВЮИ МВД РФ, 1999. С. 117-119.

3.89 Шишков С. Специальные познания и здравый смысл в судебном доказывании // Законность. 2000. № 6. С. 23-27. 3.90 3.91 Эйсман А.А. Криминалистика в системе юридических и естественных наук // Сб. науч. работ Лит. НИИСЭ. Вып. 1. Вильнюс: Гос изд-во полит, и науч. лит., 1963. С. 23-39. 3.92 3.93 Элькинд П.С. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство // Советская юстиция. 1977. № 3. С. 3-7. 3.94 3.95 Яблоков Н.П. Криминалистическая характеристика преступления и типичные следственные ситуации как важнейшие факторы расследования преступлений // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 30. М., 1979. С. 110-122. 3.96 3.93 Яблоков Н.П. Нравственные аспекты криминалистических приемов и средств ве- N дения расследования // Вестник Московского ун-та. Сер. 11. Право. 1999. № 3. С. 30-49.

3.94 Яни С.А. Правовые и психологические вопросы применения полиграфа // Пробле мы совершенствования советского законодательства: Труды ВНИИСЗ. Вып. 8. М., 1977. С.125-138.

209 4. Диссертации

4.1 Бахарев Н.В. Очная ставка и тактика ее производства при расследовании преступлений: Дис канд. юрид. наук. Казань, 1981.216с. 4.2 4.3 Белюшина ОБ. Правовое регулирование и методика применения полиграфа в раскрытии преступлений: Дис канд. юрид. наук. М., 1998.172 с. 4.4 4.5 Богинский В.Е. Система тактических приемов допроса подозреваемого: Дис. … канд. юрид наук Харьков, 1980.225 с. 4.6 4.7 Зайцева И.А. Тактика допроса подозреваемого и обвиняемого, проводимого при участии защитника: Дис…. канд. юрид. наук. Саратов, 2002.244 с. 4.8 4.9 Закатов А.А. Криминалистическое учение о розыске: Дис…. д-ра. юрид. наук. Киев, 1987. 4.10 4.11 Закатов АЛ. Тактика допроса потерпевшего на предварительном следствии: Дис. … канд. юрид. наук. Одесса, 1971.274 с. 4.12 4.13 Ковалев А.И. Улики поведения и их роль в расследовании преступлений: Дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1974.198 с. 4.14 4.15 Куницына А.В. Тактика выявления организаторов преступных групп: Дис канд. 4.16 юрид. наук. Саратов, 2000.198 с.

4.9 Максимов B.C. Теория и практика очной ставки на предварительном и судебном следствии: Дис канд. юрид. наук. Свердловск, 1975.226 с. 4.10 4.11 Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств по делам, возбужденным в связи с исчезновением потерпевшего: Дис канд. юрид. наук. М., 1962. 4.12 4.13 Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2002.134 с. 4.14 4.15 Руденко О.А. Собирание и использование данных о признаках внешности человека при проведении розыскных и следственных действий: Дис. … канд. юрид наук. М., 1990. 251с. 4.16 4.17 Соколова О.В. Наблюдение как метод исследования в криминалистике и доказывании: Дис канд. юрид. наук. М., 1994.214 с. 4.18

210

    1. Авторефераты диссертаций.

5.1 Горюнов В.Е. Невербальное общение в криминальной среде как источник ориентирующей оперативно-розыскной информации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2002.18 с.

  • 5.2 Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения закон ности на предварительном следствии: Автореф. дис д-ра юрид. наук. М., 1992.31с.

5.3 Ермолаева ЕА. Психосемиотический анализ жестикуляции как знакового средства общения (в соотношении с языком): Автореф. дис… канд псих наук. М., 1984.22 с.

5.4 Жиляев А.И. Криминологическая характеристика и предупреждение заведомо ~ ложных показаний свидетелей и потерпевших: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н. Новго род, 2002.30 с.

5.5 Исаева К.А. Тактические особенности допроса женщин-подозреваемых и обвиняемых: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. М., 1995.21с. 5.6 5.7 Ищенко ЕЛ. Применение синхронной записи звука и изображения при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Сверд- 5.8 * ловск, 1974.24 с.

5.7 Кравченко В.Г. Оптимизация деятельности следователей на основе достижений НОТ и передовой следственной практики (организационный и криминалистический аспекты): Автореф. дис канд. юрид. наук. Волгоград, 1992.23 с. 5.8 5.9 Кравчук О.Н. Научные основы работы со звуковыми следами преступной деятель-ности: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2002.27 с. 5.10 5.11 Маркарян АА. Интеграция достижений естественных и технических наук в криминалистике: Автореф. дис канд. юрид. наук. М., 1994.17 с. 5.12 5.13 Побережный С.К. Криминалистические средства разрешения конфликтов и конфликтных ситуаций на предварительном следствии: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Калининград, 2000.25 с. 5.14 ф 5.11 Полстовалов О.В. Совершенствование тактических приемов криминалистики на

основе современных достижений криминалистической науки: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Уфа, 2000.28 с.

211

5.12 Пухов Е.И. Криминалистические и психологические особенности использования тактических приемов при расследовании преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1999.25 с. 5.13 5.14 Резван А.П. Правовые и криминалистические проблемы борьбы с хищениями предметов, имеющих особую ценность: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Волгоград, 2000. 44 с. 5.15 5.16 Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М, 2002.28 с. 5.17 5.18 Романов В.И. Процессуальные, тактические и этические вопросы применения научно- технических средств при расследовании преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 1997.20 с. 5.19 5.20 Скобликов ПА. Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с ор- ганизованными и иными криминальными проявлениями в сфере имущественных споров в современной России: Автореф. дис д-ра юрид. наук. М, 2001.48 с. 5.21 5.22 Соколова О.В. Наблюдение как метод исследования в криминалистике и доказывании: Автореф. дис канд. юрид. наук. М., 1994.28 с. 5.23 5.24 Царенко П.П. Наблюдение как метод собирания, исследования и оценки доказательств: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Саратов, 2002.31 с. 5.25

212

ПРИЛОЖЕНИЯ

213

Приложение № 1

Итоговая статистическая таблица результатов анкетирования следователей и опера- тивных работников (всего проанкетировано 257 человек).1

№ Вопросы Ответы % 1. Укажите характер Вашей профессио- нальной деятельности: - следственная -оперативная 74,1 25,9 2. Укажите Ваш стаж работы -до2-ухлет

-2-5 лет

-более 5-ти лет 31,9 35,5 32,6 3. Считаете ли Вы, что особенности внеш- ности и поведения человека (источники невербальной информации) при обще- нии способны нести о нем какую-либо определенную, значимую информацию: -да

-нет

  • иногда 96,5

0

3,5 4. Считаете ли Вы возможным использо- вать в процессе раскрытия и расследова- ния преступлений (при проведении следственных и иных действий) возможности невербального канала общения: -да -нет 100 0 5. В рамках каких следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, с Вашей точки зрения, возможно изучение и использование невербальной инфор- мации: - при производстве допроса

  • при производстве обыска

  • при производстве опознания

  • при производстве очной ставки

  • при производстве следственного экс перимента

  • при производстве проверки показаний на месте 93,5 67,7 61,9 21,9

16,7

16,5 6. Какие именно проявления внешности и поведения человека (источники невер- бальной информации), по-Вашему, за- служивают наибольшего внимания: -мимика лица

  • особенности голоса и речи (интонация. громкость, скорость, паузы и т.д.)

  • жесты человека и иные телодвижения

  • сигналы глаз

  • специфические физиологические ре акции (цвет кожных покровов, потоот деление, дрожь и т.д.)

  • поза человека

  • особенности черт лица

  • манера одеваться

  • наколки 84,7

71,8 58,6 58,2

45,6

42,6

10,1

6,8

6,6 1 Некоторые респонденты фиксировали несколько исходных пунктов, поэтому представляемые соот- ношения в сумме могут превышать 100%.

214

7.

8.

10.

11.

  • жарг он
  • нали чие украш ений и иных особен ностей самоо формл ения (дорог ие ручки, сотов ые телефо ны и т.д.)
  • для установления психологического типа челове ка (сильн ый, слабы й; холе рик, мелан холик и т.д.)

  • для устано вления конкре тных эмоци о- нальн ых состоя ний челове ка (волне ние. страх, гнев и т.п.)
  • для выявл ения призна ков алкого льного или наркот ическо го опьяне ния
  • Для решения каких задач следует и пользовать невербальную информацию

  • для установления интеллектуального и с- образо ватель ного уровня челове ка

  • для устано вления социал ьного статус а челове ка («рабо тяга», «банд ит», «интел лигент » и т.д.)
  • для оказан ия опреде ленног о воздей ствия на собесе дника (собст венно й мане- рой поведе ния)
  • для выявл ения призна ков обман а или сокры тия инфор мации собесе днико м
  • для установления психологического контак та

  • на рекомендациях, имеющихся в лиге ратуре по крими налист ике и юриди че ской психо логии

На чем основана Ваша деятельность интерпретации невербальных проявлений:

  • на рекомендациях, имеющихся в иных по литера турны х источн иках, специа льно

посвя щенны х пробле мам неверб альной комму никац ии

  • на собственном жизненном опыте и отдель ных публи кациях и высту плени ях в прессе и на телеви дении по этой теме

  • затрудняюсь ответить

Источники невербальной
информации следует контролировать при:

изучен ии лично сти других лиц (доп- рашив аемых, обыск иваем ых и т.д.) контро ле за собств енным поведе нием

  • при помощи видеозаписи следственно-действия при помощи составления специальных

Каким образо м на Ваш взгляд, наибо лее-го целесо образн о
фикси ровать
инфор ма- цию, переда ваему ю неверб альны м путем| вспом огател ьных при провед ении следст венны х действ ий

достат очно фикса ции в сознан ии, ма- териал ьной фикса ции не требуе тся

  • как ориентирующая информация, для решения оперативно-тактических и познавательных задач, возникающих

В каком качест ве, на Ваш взгляд, может быть исполь зована неверб альная ин- формац ия:

6,4

5,3

58,8

61,4

6,3

36,2

32,0

45,8 68,1 28,9

2,4

4,8

78,6

14,2

100 35,8

58,1 19,4 38,7

215

процессе раскрытия и
расследования преступлений

  • как доказательство путем использова ния специальных познаний психолога в рамках экспертных исследований

  • невербальная информация не имеет никакого серьезного значения при рас крытии и расследовании преступлений 99,2 8,6 0,8 12. Известно ли Вам о существовании возможности проведения опроса с использованием полиграфа («детектора лжи»; при раскрытии (расследовании) преступлений: -да - нет (затрудняюсь ответить) 87,1 12,9 13. Известен ли Вам круг задач, которые могут быть решены при помощи опроса с использованием полиграфа: -да - нет (затрудняюсь ответить) 64,5 35,5 14. Известен ли Вам существующий в МВ.Д РФ порядок действий по подготовке к проведению опроса с использованием полиграфа: -да - нет (затрудняюсь ответить) 32,3 67,7 15. Имели ли место в Вашей практике случаи использования опроса с применением полиграфа при раскрытии преступлений: -да -нет 12,1 87,9 16. Какое значение в процессе раскрытия и расследования преступлений, на Ваш взгляд, должны иметь результаты, полученные при исследовании на полиграфе:
  • должно быть сохранено существую щее положение вещей, то есть результа ты исследования на полиграфе не явля ются доказательствами и имеют только ориентирующее значение

  • результаты исследования на полиграфе необходимо признавать доказательства ми по уголовным делам

  • исследования на полиграфе в россий ском уголовном судопроизводстве недо пустимы 67,7 29,0 3,3

216

Приложение № 2

Значение некоторых невербальных сигналов человека

/. Мимика лица

Невербальные сигналы Их вероятное значение Брови немного приподняты или опущены, тогда как веки слегка расширены или суже- ны; рот может быть немного округлен. Интерес Губы искривлены, их уголки приподняты и оттянуты назад; вокруг глаз образуются мелкие морщинки («гусиные лапки»); щеки приподняты и создают легкий прищур глаз. Радость, удовольствие Брови высоко приподняты и образуют морщины на лбу, глаза при этом расшире- ны (иногда даже округлены), а приоткры- тый рот имеет овальную форму. Удивление, изумление Брови опущены (нахмурены), нос сморщен, нижняя губа выпячена, верхняя приподнята (тогда рот приобретает угловатую форму) либо сомкнута с нижней, глаза как бы косят, язык слегка высунут, человек словно подавился или сплевывает. Отвращение Брови (либо одна бровь) приподняты, лицо вытянуто, уголки губ сжаты, отчего рот слегка приподнимается, голова откинута назад, словно человек смотрит на кого-то сверху вниз; он как бы отстраняется от со- беседника. Презрение Брови немного приподняты, но имеют пря- мую форму, их внутренние углы сдвинуты и через лоб проходят горизонтальные мор- щины; глаза расширены, причем нижнее веко напряжено, а верхнее слегка припод- нято; рот может быть открыт, а уголки его оттянуты назад, натягивая и распрямляя гу- бы над зубами (выраженность последнего сигнала говорит об интенсивности эмоции); наличие лишь упомянутого положения бровей - это контролируемый страх. Страх

217

Мышцы лба сдвинуты вовнутрь и вниз, брови опущены и сведены, что образует уг- рожающее или нахмуренное выражение глаз; ноздри расширены, крылья носа при- подняты; губы либо плотно сжаты, либо оттянуты назад, принимая прямоугольную форму и обнажая стиснутые зубы; лицо не- редко меняет цвет (обычно краснеет). Гнев Голова опущена, лицо отвернуто, взгляд отведен, глаза устремлены вниз или «бега- ют» из стороны в сторону («прячет глаза»), веки прикрыты, а иногда и сомкнуты, лицо меняет цвет (обычно краснеет), дыхание прерывистое; человек как бы стремится сжаться и сделаться меньше. Стыд Те же сигналы, что и при переживании стыда, плюс улыбка, пробегающая по лицу человека, прежде чем он спрячет взгляд или отвернется; иногда имеют место взгляды украдкой. Смущение Брови приподняты и сведены к переносице, глаза тусклы и слегка сужены, внешние углы губ обычно опущены; иногда наблюдается легкое подрагивание слегка выдвинутого вперед подбородка; в зависимости от интенсивности переживания может сопровождаться плачем (рыданиями). Печаль, скорбь, горе 2. Пантомимика

2.1 Положешсе головы и поза

Невербальные сигналы Их вероятное значение Спина прямая, голова откинута назад Агрессивность Наклон головы в сторону Пробуждение интереса В положении сидя туловище откинуто на- зад, конечности скрещены Закрытость, защита Человек сидит на краешке стула, накло- нившись вперед. Готовность к чему-либо или фрустрация Сидит глубоко в кресле, наклонившись вперед. Открытость, кооперация Сидит верхом на стуле, повернутом спин- кой вперед. Агрессия или защита

218

Руки заложены за спину, голова высоко поднята, подбородок выставлен Чувство уверенности в себе и превосходства

над другими Корпус подан вперед, руки (подбоченясь) на бедрах Уверенность в своих силах, готовность к ак- тивным действиям, агрессивность, взвинчен- ность, стремление отстаивать свою позицию до конца В положении стоя руки оперты о стол или стул Неуверенность, ощущение неполноты контакта с собеседником Частая перемена поз, ерзание на стуле, су- етливость Внутренне беспокойство, напряженность Куртка или пиджак расстегнуты. Открытость, кооперация Куртка или пиджак застегнуты Закрытость, негативное отношение 2.2 Походка

Невербальные сигналы Их вероятное значение Быстрая, сопровождающаяся размахиванием руками Наличие ясной цели, готовность к немедлен- ному действию Ноги «волочатся», взгляд устремлен под ноги, руки в карманах Угнетенное состояние Шаг размеренный, голова опущена, руки могут быть сцеплены за спиной; общая погруженность в себя Размышления Высоко поднятый подбородок, движения рук подчеркнуто энергичны, ноги - словно деревянные Самодовольство, заносчивость Человеку характерна походка тихими, не- уверенными шагами с опорой на пальцы, сопровождающаяся нарочитой сосредоточенностью Стойкое нежелание привлекать к себе внимание; часто - углубленность в мысли Походка с постановкой ног носками врозь Обостренное внимание к окружающим, об- щительность до назойливости Звучная ходьба, подчеркнутый стук обуви Несдержанность, бесцеремонность Размеренный, степенный шаг Живая, подвижная натура, для которой свой- ственны старательность и целеустремлен- ность Тяжелая походка, шарканье, неподвижно висящие при ходьбе руки Отсутствие воли, пресыщенность Походка мелкими шажками Педантичность, малообщительность Легкие покачивания при ходьбе, неравно- мерный (то быстрый, то медленный шаг) Нерешительность 2.3 Положение ног

Невербальные сигналы Их вероятное значение Ноги не скрещены Открытость, готовность к сотрудничеству

219

Ноги скрещены (нога на ногу, скрещенные лодыжки) Закрытость, защита, страх, самоконтроль Ноги скрещены в виде цифры «4» (лодыжка одной ноги лежит на колене другой) Соперничество, вызов Забрасывание ноги на подлокотник кресла (сидя на нем) Пренебрежение к присутствующим Колени или носки ног человека ориентированы в сторону от собеседника Негативное отношение к собеседнику, жела- ние прекратить разговор 3. Жестикуляция

Невербальные сигналы Их вероятное значение Руки не сжаты и не перекрещены Открытость, спокойствие Руки перед собой ладонями вверх Откровенность, искренность Расстегивание пиджака, верхней пуговицы рубашки, ослабление галстука Открытость, дружественность Потирание лба, висков, подбородка во вре- мя беседы, нередко сопровождающееся от- ведением взгляда в сторону Подозрительность, скрытность Скрещенные пальцы рук Самоконтроль Скрещивание рук на груди Негативное отношение, оборонительная по- зиция, стремление уйти от разговора Скрещивание рук на груди с одновремен- ным сжиманием пальцев в кулак Враждебность либо наступательная позиция Руки скрещены, кисти рук обхватывают плечи Предельное сдерживание негативной реакции собеседником, за которым может последовать срыв Руки скрещены на груди, большие пальцы выставлены вертикально вверх Негативное отношение к собеседнику с одно- временным чувством превосходства над ним. Кроме того, жест может выражать насмешку или неуважительное отношение к собеседни- ку В руках есть что-то, используемое как барь- ер (очки, ручка, сигарета и т.д.) Закрытость, самоконтроль Обхватывание бокала (стакана) двумя ру- ками Скрываемая нервозность Прикрывание рта рукой в той или иной форме Недоверие к собеседнику, неискренность Пальцы во рту Напряженность, потребность в поддержке Кисти рук соединены кончиками пальцев, но ладони не соприкасаются Превосходство, уверенность в себе и своих словах Жест «пощипывание переносицы», неред- ко, в сочетании с закрытыми глазами Сосредоточенность, напряженные размышле- ния

220

Почесывание подбородка в сочетании с прищуренным, как бы «вглядывающимся» взглядом Стадия принятия решения Рука подпирает щеку; при этом пальцы ру- ки расположены ниже либо на уровне рта Критическое отношение к собеседнику Рука подпирает щеку; при этом пальцы ру- ки расположены выше уровня рта Заинтересованность Почесывания указательным пальцем под мочкой уха, боковой или задней части шеи либо легкие потирания кончика носа Сомнения, неуверенность Почесывание уха, потягивание мочки уха Нежелание слушать, стремление высказаться Руки заложены за спину; при этом кисть одной руки обхватывает запястье другой Уверенность, ощущение превосходства Руки заложены за спину; кисти сжаты в за- мок Расстроенность, попытка взять себя в руки Руки с расставленными локтями заведены за голову Осознание собственного превосходства над

другими Собирание несуществующих ворсинок с одежды в сочетании с устремленным в сто- рону от собеседника взглядом Неодобрение, несогласие В положении сидя руки уперты ладонями в колени либо держатся за боковые края сту- ла (кресла); туловище подано вперед Желание закончить разговор Скрытое или явное потирание ладоней друг о друга Позитивные ожидания Руки в карманах (если это не следствие стремления их согреть) Критичность, скрытность 4. Движения глаз

Невербальные сигналы Их вероятное значение Любые изменения в обычном выражении глаз Изменение эмоционального состояния, сигнал реагирования на стимул Непроизвольные движения глаз («бегаю- щие глаза», частое моргание) Тревога, стыд, обман, страх, неврастения Блестящий взгляд Горячка, возбуждение Остекленелый взгляд Утомленность, слабость Увеличение зрачков Возникновение сильного интереса; пережива- ние удовольствия от неких внешних факто- ров; физическая боль; употребление некото- рых лекарств либо наркотиков (марихуаны, кокаина) Сужение зрачков Появление отрицательных эмоций (раздраже- ния, злобы, ненависти); употребление некото-

221

рых наркотиков (морфий, героин) Во время разговора собеседник смотрит на Вас менее 1/3 времени разговора Неприятие Во время разговора собеседник смотрит на Вас более 1/3 времени разговора Интерес Взгляд искоса Интерес, сочетающийся с неуверенностью, либо враждебность, недоверие Взгляд через прикрытые веки Негативное отношение Взгляд поверх очков Критическое отношение «Отсутствующий взгляд» Сосредоточенное размышление Переведение взгляда с собеседника на ок- ружающие предметы и в потолок Падение интереса к беседе Взгляд в пол Страх, желание уйти Настойчивый и пристальный взгляд в глаза, сопровождающийся сужением зрачков и, нередко, наклоном головы вперед (взгляд исподлобья) Враждебность, желание доминировать Настойчивый и пристальный взгляд в глаза, сопровождающийся расширением зрачков Сексуальная заинтересованность Направление взгляда, отражающее характер мыслительной деятельности, возбуждаемой в

ответ на сообщенную информацию

Взгляд направлен на Вас!

Зрительная конструкция Слуховая конструкция

Воспоминания о телесных ощущениях

Зрительное воспоминание

Слуховое воспоминание

Внутренний диалог, контроль речи

  • вправо-вверх - человек извлекает из памяти зрительные воспоминания (то есть, зри- тельные образы, которые действительно когда-то имели место);
  • влево-вверх - человек конструирует зрительные образы, которые ранее он не видел;

222

  • по горизонтали вправо - человек извлекает из памяти слуховые воспоминания, которые когда- то имели место;
  • по горизонтали влево - человек конструирует слуховые образы, которые ранее он не слышал;
  • влево-вниз - человек вспоминает некие чувственные образы (телесные ощущения), которые когда-то имели место;
  • вправо-вниз - внутренний диалог (человек разговаривает сам с собой), и контроль речи (человек тщательно выбирает слова в общении с вами).
    1. Пространственная организация общения

Невербальные сигналы Их вероятное значение Ориентация собеседников лицом друг к другу. Туловище и ноги собеседников также ориентированы друг на друга Кооперация, взаимное стремление собеседников к продолжению разговора Лицо ориентировано к собеседнику. Однако либо туловище, либо ноги, либо и туловище и ноги ориентированы в сторону от собе- седника Демонстрирование интереса при скрытом не- желании продолжать диалог Лицо, туловище и ноги ориентированы в сторону от собеседника Отсутствие согласия, явное желание показать собеседнику свое нежелание к продолжению общения Расстояние между общающимися менее 45 см Интимная зона. Характеризует дружескую, родственную либо интимную близость собе- седников Расстояние между общающимися от 45 до 120 см Личная зона. Характерна для общения хорошо знакомых людей Расстояние между общающимися от 120 до 400 см Социальная зона. Характерна для общения малознакомых людей в ходе деловых встреч Расстояние между общающимися более 400 см Общественная зона. Характерна для выступ- лений перед большими скоплениями людей 6. Признаки оформления (имиджа) личности

Невербальные сигналы Их вероятное значение Одежда не по возрасту Инфантильность, нежелание мириться с воз- растом. Одежда не по положению Чрезмерная сосредоточенность на самом себе и своих проблемах. Одежда соответствует экстравагантным особенностям моды Тщеславие и честолюбие, ощущение непри- знанности. Одежда в русле современной моды, но без излишеств Оптимистичность, отсутствие консервати-визма, способность принять и оценить новое и

223

необычное Традиционность в одежде (повседневное ношение национальной, форменной и т.д. одежды) Консерватизм. Верность своим идеям и прин- ципам. Разнообразие и частые перемены в одежде и манере одеваться Неустойчивость характера. Часто указывает на темперамент холерика. Несоответствие одежды фигуре и внешности Низкий уровень развития вкуса и эстетиче- ских потребностей. Нарочитый выбор одежды несоответст- вующей фигуре и внешности Стремление к самоутверждению Деловой стиль повседневной одежды Претензия на высокий статус в обществе, консерватизм Спортивный стиль повседневной одежды Активность, демократичность, независимость, простота нравов Романтический стиль (используется пре- имущественно женщинами) Сентиментальность Предпочтение цветочных мотивов на тканях одежды (у женщин - на платьях и блузках, у мужчин - на шейных шарфах, галстуках и рубашках) Сентиментальность, романтизм Предпочтение тканям в горошек Возвышенность, элементы женственности Предпочтение тканям с рисунками в виде спиралей, кругов, волнистых линий Эгоистичность, сосредоточенность на себе Предпочтение тканям с рисунками в виде геометрических фигур с преобладанием острых углов Деловитость, сила, агрессивность Предпочтение тканям в клетку Серьезность, замкнутость и тревожность. Раз- очарованность в жизни. Наличие скрытых комплексов и психологических проблем. Предпочтение тканям в полоску Самостоятельность мнений, экстравагант- ность, смелость Предпочтение синего цвета в одежде Скромность, стремление к сотрудничеству, взаимопониманию; избежание конфликтов, страх перед трудностями, пессимизм. Предпочтение зеленого цвета в одежде Консерватизм, амбициозность, стремление к самоутверждению и лидерству, прямолиней- ность, упрямство. Предпочтение красного цвета в одежде Сильный характер, властность, стремление доминировать, эмоциональность. Предпочтение желтого цвета в одежде Эмоциональность, оптимизм, общительность, непостоянство, стремление к новому; иногда - завистливость. Предпочтение серого цвета в одежде Скрытность, недоверчивость, эмоциональный контроль. Предпочтение белого цвета в одежде Малоинформативен. Иногда - стремление к независимости Предпочтение черного цвета в одежде Независимость, оппозиционность, пессимизм,

224

стремление спорить. Предпочтение голубого цвета в одежде Стремление к психическому комфорту, от- сутствие сильной воли. Предпочтение бирюзового цвета в одежде Замкнутость, высокомерность, контроль эмо- ций. Предпочтение салатового цвета в одежде С одной стороны - стремление властвовать, с другой — боязнь трудностей. Предпочтение оранжевого цвета в одежде Умение держать себя в руках, вдумчивость. Предпочтение розового цвета в одежде Эмоциональность, сентиментальность, скрытность. Предпочтение коричневого цвета в одежде Уверенность в себе, верность друзьям, тради- циям, убеждениям; в то же время - стремление к психологическому и физиологическому комфорту. Предпочтение фиолетового цвета в одежде Инфантильность, эмоциональная незрелость и неустойчивость, повышенная внушаемость, нерешительность. Наличие очень дорогих часов Дисциплинированность и организованность Наличие модных часов Аккуратность Необычные часы (два циферблата, необыч- ные детали и т.д.) Инфантильность, жизнерадостность Часы — ювелирное украшение Коммуникабельность Часы, выполненные в авангардном стиле (со встроенным калькулятором, будильни- ком и т.д.) Деятельность ума, непостоянство Часы с римской нумерацией Пунктуальность и педантизм Часы с отметками вместо цифр Нелегко поддается влиянию и переубежде- нию Обычные цифровые часы Артистичность, готовность найти выход из любой ситуации Отсутствие часов Легкость на подъем, пытливый ум Ношение небольших, тщательно выпол- ненных украшений Стремление к безопасности, укрытости Ношение дороги, массивных украшений Притязание на высокий статус и собственную значимость Ношение ярких, необычных, чрезвычайно экстравагантных украшений Желание привлечь к себе внимание, выде- литься Если женщина пользуется: Сумкой больших размеров Широкий кругозор, повышенная работоспо- собность Небольшой изящной сумочкой Утонченность, повышенное внимание своей внешности и туалету Миниатюрной сумочкой без ручки Сдержанность, организованность Дипломатом Серьезность, деловитость

225

  1. Внешние психофизиологические реакции

Невербальные сигналы Их вероятное значение Покраснение лица (иногда пятнами) Стыд, гнев Побледнение лица Страх, крайнее волнение Усиление биения пульса на венах рук или артериях шеи Тревога, страх, стыд, обман Быстрое или поверхностное дыхание Внутреннее напряжение Короткое дыхание через нос Злость, гнев Нарушение ритма дыхания, спазматические движения горла и рефлекторные сглатыва-ния слюны Тревога, стыд, обман Пересыхание рта, сопровождающееся судо- рожными сглатываниями, облизыванием губ, жаждой Страх, обман Испарина, пот (на лице) Гнев, смущение, нервозность, обман Тремор (в пальцах рук, в ногах, в мышцах лица) Внутреннее напряжение, страх, обман Скрип зубами Сильнейшая нервозность, стресс, отсутствие возможности осуществить задуманное 8. Особенности голоса

Невербальные сигналы Их вероятное значение Быстрая речь Взволнованность или обеспокоенность чем-то, сильное желание убедить или уговорить Медленная речь Усталость, угнетенное состояние, раздумья, высокомерие Прерывистая речь Неуверенность Лаконичность и решительность речи Явная уверенность в себе Неожиданные заикания Напряженность или обман Явная нерешительность в подборе слов Неуверенность, раздумья Опускание речевых пауз Напряжение Слишком длинные паузы Несогласие или незаинтересованность Появление в речи пауз, заполняемых сло- вами-паразитами Нерешительность, затруднения в выражении мысли, поиск выхода из положения Умолкание или скупость в словах Обида Постоянные прерывания других Напряжение Громкий, высокий голос Радость, энтузиазм, недоверие Высокий голос в широком диапазоне силы, тональности и высоты Гнев, страх Чрезмерно высокий, пронзительный голос Сильное беспокойство Голос мягкий и принужденный, с понижением интонации к концу каждой фразы Усталость, печаль Форсирование звука Напряжение, обман

226

Несоответствующий моменту хохот, не- ожиданные спазмы голоса Напряжение Постоянные покашливания Неуверенность в себе, обеспокоенность, лжи- вость 9. Тактильные сигналы

Невербальные сигналы Их вероятное значение Поглаживания (по голове, по спине) Одобрение, эмоциональная поддержка, со- пряженные с проявлением нежности или любви (как правило, встречается в среде хо- рошо знакомых, близких людей) -Похлопывания (по голове, по плечу, по руке и т.д.) Одобрение, эмоциональная поддержка, снис- ходительность Статичное расположение руки на теле собе- седника (плече, руке и т.д.); крайняя форма — объятия Демонстрация дружеской или интимной бли- зости, сходства взглядов, взаимной поддержки Толчок (в плечо, в грудь и т.д.) Агрессия Поцелуй Демонстрация интимной близости либо дань традиции (демонстрация равенства, братства) Рукопожатие с расположением ладони вниз; чрезвычайно крепкое рукопожатие; рукопожатие несогнутой в локте, прямой рукой Агрессивность, властность, уверенность в себе Рукопожатие с расположением ладони вверх; вялое рукопожатие Покорность, неуверенность в себе, слабая воля, высокомерие Рукопожатие с использованием обеих рук Демонстрация искренности и уважения к партнеру Рукопожатие, в котором помимо правой руки используется и левая, касающаяся запястья либо локтя партнера Демонстрация особо теплых чувств к партнеру Рукопожатие, в котором партнеру вместо правой, подается левая рука Неуважение, демонстрация превосходства 10. Признаки психических расстройств

11.1 Признаки речи

  1. Дефекты произношения, проявляющиеся в неправильной артикуляции, шепелявости, картавости, заикании и других затруднениях произношения.
  2. Бессмысленность или бессвязность речи, общее нарушение смыслового содержания.
  3. Отклонение от нормы в темпе речи, ее продуктивности: большая отвлекаемость в речи на новые предметы; безостановочное говорение; немотивированное ускорение темпа речи либо, напротив, его замедление; утрата активных побуждений к речи; вязкость, чрезмерная обстоятельность речи.
  4. Интонационные особенности: интонационная однообразность и невыразительность речи либо, напротив, резко выраженная экспрессивность.

227

  1. Содержательные особенности: бедность словарного запаса; выраженное стремление к повторению произнесенных кем-то слов; частое повторение одних и тех же слов несколько раз подряд; штампованность речи (постоянное употребление одних и тех же слов и выражений), чрезмерное обилие уменьшительных и ласкательных слов (эффект «сюсюканья»).

11.2 Признаки внешности и поведения

щ, 1. Особенности внешнего облика: диспропорции телосложения, выражающиеся в не-

соразмерности различных частей туловища, асимметрии лицевого скелета; наличие детской внешности у взрослого.

  1. Функциональные особенности: двигательные расстройства, обычно выражающиеся в судорожных движениях, беспорядочных подергиваниях, дрожании конечностей; парезы (паралич); общая некоординированность движений; угловатая походка; нарушения равновесия; обилие лишних движений (например, многие дебилы независимо от обстановка грызут ногти, чешутся и прочее).

щ, 3. Особенности мимики: бледность, вялость, невыразительность мимической экспрессии;

маскообразное лицо с застывшей мимической картиной; эхомимия (подражательная мимика), манерность, вычурность, наигранность (псевдоактерская мимика); гримасничанье, немотиви- рованный смех, внезапные переходы от слез к смеху и наоборот. Иногда мимика отражает характер болезненных переживаний: у лиц с депрессивным синдромом - мимика тоски, скорби; для звуковых, зрительных, обонятельных галлюцинаций характерны, соответственно, прислушивание, всматривание, принюхивание при отсутствии внешнего раздражителя.

  1. Признаки алкоголизма и наркомании

Признаки алкоголизма Признаки наркомании - гиперемия лица с синюшным оттенком;

  • расширение кожных сосудов в области лица и щек;

  • гиперемия и синюшность кистей, резкий прилив крови к лицу при наклоне головы вниз;

  • мешки под глазами;

  • красные глаза;

  • «мраморный» рисунок кожи

  • повышенное артериальное давление;

  • депигментация кожи;

  • сосудистые звездочки;

  • потливость ла