lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Смирнов, Михаил Витальевич. - Правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2003 224 с. РГБ ОД, 61:04- 12/191-X

Posted in:

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации

На правах рукописи

СМИРНОВ Михаил Витальевич

ПРАВОМЕРНОЕ ОГРАНИЧЕНИЕ СВОБОДЫ И ЛИЧНОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Мпрккя - 2003

Научный руководитель: доктор юридических наук Гриненко А.В.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. Правовые основы ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия

§1. Свобода и личная неприкосновенность как социальная реальность и правовая категория 16

§ 2. Развитие института ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия 35

§ 3. Конституционные и международные стандарты ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия 52

ГЛАВА П. Общая характеристика правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия

§ 1. Понятие и правовая природа правомерного ограничения конституционного права на свободу и личную неприкосновенность

лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу 80

§ 2. Соотношение ограничения права на свободу и личную неприкосновенность и процессуального принуждения 92

§ 3. Применение правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия 107

ГЛАВА ПІ. Пределы правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия

§ 1. Способы правового регулирования пределов правомерного

ограничения свободы и личной неприкосновенности 125

§ 2. Понятие и содержание оснований ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного

следствия 139

§ 3. Условия ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия 156

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 176

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 187

ПРИЛОЖЕНИЯ 209

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. В правовом государстве высшей ценностью являются права и свободы человека и гражданина, его честь и достоинство. Их признание, соблюдение и защита в сфере уголовного судопроизводства - обязанность государства, его правоохранительных и судебных органов. В связи с реализацией данного конституционного требования особую актуальность приобретает проблема правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность лиц, вовлекаемых в производство по уголовному делу’.

Значимость исследования проблем ограничения права на свободу и личную неприкосновенность обусловлена положениями таких важнейших международно- правовых актов, как Всеобщая декларация прав человека (1948 г.). Конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), Минимальные стандартные правила обращения с заключенными (1955 г.). Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1979 г.), Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984 г.), Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних («Пекинские правила», 1985 г.).

В соответствии с нормами международного права никто не может быть подвергнут ограничению свободы и личной неприкосновенности иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом. Указанными правилами руководствуется в своих решениях и Европейский Суд по правам человека^. В законодательстве Российской Федерации аналогичное требование сформулировано в ч. 3 ст. 55

’ Под лицом, вовлекаемым в производство по уголовному делу, в целях настоящего исследования понимается любое физическое лицо, которое по инициативе следователя становится участником уголовно-процессуальных правоотношений.

^ Практика Европейского Суда по правам человека исследуются в § 3 Гл. 1.

Конституции Российской Федерации’. В соответствии с Конституцией РФ права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Полномочия государства по ограничению свободы и личной неприкосновенности лиц, вовлекаемых в производство по уголовному делу, конкретизируются в нормах уголовно-процессуального законодательства.

Выбор в качестве объекта научного исследования норм, регулирующих деятельность следователя, связанную с правомерным ограничением свободы и личной неприкосновенности лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия, не случаен.

По данным Главного информационного центра МВД РФ (ГИЦ МВД РФ) в производстве следователей ОВД в июле-декабре 2002 г. находилось 1190,0 тыс. уголовных дел, а у сотрудников органов дознания ОВД - 441,8 тыс. дел и материалов^. Из числа находящихся в производстве уголовных дел и материалов окончено расследованием: следователями ОВД - 832,8 тыс., сотрудниками органов дознания ОВД - 181,7 тыс. В 2002 г. количество оправданных и лиц, уголовные дела в отношении которых прекращены судом, следователями и органами дознания по реабилитирующим основаниям для следователей ОВД составило 3 681 человек, в том числе содержащихся под стражей - 949 человек. В тот же период для органов дознания аналогичные показатели составили: 1 138 и 26 человек. Это вызвано рядом объективных обстоятельств: необходимостью принятия экстренных мер к задержанию подозреваемого, установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, обнаружению и процессуальному закреплению следов

’ См.: Конституция Российской Федерации // Российская газ. 1993. 25 дек. Далее - Конституция РФ.

^ См.: Состояние преступности в России за 2002; январь - март 2003 года. М.; ГИЦ МВД РФ. 2003.

преступления; принятием процессуальных решений и производством след- ственных и иных действий в условиях недостаточности информации на пер- воначальном этапе расследования; значительным количеством версий, вы- двигаемых при производстве предварительного следствия.

Установление события преступления, изобличение виновных в его совершении происходит в условиях вынужденного стеснения, а в некоторых случаях и существенного ограничения свободы и личной неприкосновенности лиц, вовлекаемых в производство следственных и иных процессуальных действий. Несмотря на ярко выраженный правоограничительный характер уголовно- процессуальной деятельности, такие ограничения признаются законом правомерными.

Термин «правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности» упоминается в решениях Конституционного Суда Российской Федерации’. Под ним понимается ограничение, которое применяется в установленных законом рамках и лицами, наделенными специальными полномочиями. Кроме того, запрет неправомерного ограничения прав и свобод содержится в важнейших международных актах по правам человека^.

По статистическим данным, количество уголовных дел, возбуждаемых по фактам применения насилия либо угроз в ходе производства предварительного следствия, за последние 10 лет возросло в 6 раз^. За 1999 г. в отдел уголовного, уголовно- процессуального и уголовно-исполнительного права аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации поступило 4103 жалобы, за 2000 г. - 7200, а только за январь-февраль 2001 г. - около ISOO’^. В жалобах граждане сообщают, главным образом, о

’ См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина» // Собр. Законодательства РФ. 1996. № 26. Ст. 3185.

” См.: Ст. 29 Всеобщей декларации прав и свобод человека от 10 декабря 1948 г.; Ст. 18 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.

^ Информационный бюллетень прокуратуры Омской области. 2001. № 1(25). С. 94.

^ См.: Селиверстов В.И. Деятельность уполномоченного по правам человека в Российской Федерации по предупреждению нарушений прав и свобод граждан сотрудниками органов внут- ренних дел // Материалы научно-практического семинара (19-21 марта 2001 г.). М., 2001. С. 29.

применении психического и физического насилия при производстве предва- рительного следствия’. Мы полагаем, что проблема неправомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия требует самостоятельного всестороннего рассмотрения.

с 1 июля 2002 г. вступил в действие Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации^. Принятие нового УПК РФ - важный этап судебно- правовой реформы России. Актуальность избранного направления работы определяет тот факт, что УПК РФ, в отличие от ранее действовавшего УПК РСФСР, содержит целый ряд новых требований, касающихся предварительного следствия. В соответствии с ч. 1 ст. 6 УПК РФ уголовное судопроизводство имеет двуединое назначение - защиту прав и законных интересов личности и организаций от преступлений и, одновременно, защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Поэтому достижение оптимального соотношения интересов личности и государства в решении указанных задач является приоритетной задачей уголовно-процессуальной науки.

Разработка и закрепление в законе правовых средств, которые будут способствовать обеспечению оптимального соотношения между интересами всех участников уголовного судопроизводства, представляет сложную научную и практическую проблему.

Введенные новеллы уже на сегодняшний день требуют значительной перестройки в работе органов предварительного следствия. Для сотрудников этих органов, наряду с организационными мерами по переходу к новым условиям работы, в первую очередь необходимо хорошо знать нормы уголовно-процессуального законодательства и правомерно применять их в своей практической деятельности. Характерной иллюстрацией проблем, с которыми столкнулись органы предварительного следствия в связи с принятием

’ См.: Карташкин В.А. Соблюдение прав и свобод личности в деятельности органов внутренних дел //Материалы научно-практического семинара (19-21 марта 2001 г.). М., 2001. С. 17.

’ См.: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Собр. Законодательства РФ. 2001. № 52 (1 ч.). Ст. 4921. Далее - УПК РФ.

УПК РФ, могут служить данные, полученные при изучении практики применения заключения под стражу в качестве меры пресечения. Более 80 % из числа опрошенных следователей отметили, что заключение под стражу после введения в действие УПК РФ стало применяться реже. При этом подавляющее большинство опрошенных (81,2 %) признают, что основная причина изменения частоты применения заключения под стражу вызвана не изменением потребностей в указанной мере пресечения, а усложнением процедуры ее применения’.

в этой связи представляет интерес исследование проблем правового регулирования деятельности следователя, связанной с ограничением свободы и неприкосновенности любого лица, вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства.

Степень научной разработанности темы исследования. В отечественной юридической науке проблеме обеспечения прав личности всегда уделялось пристальное внимание. Проблема обеспечения прав личности являлась объектом специальных исследований в работах дореволюционных авторов: Я. Баршева, А.К. Вульферта, А.Ф. Кони, П.И. Люблинского, И.В. Михайловского, В.К. Случевского, И.Я. Фойницкого и других ученых. В послереволюционный и последующие периоды развития науки уголовного процесса исследования, посвященные данной проблематике, продолжались. Ограничение прав в связи с применением мер процессуального принуждения подвергалось всестороннему анализу в работах Г.Н. Ветровой, З.Д. Еникеева, 3.3. Зинатуллина, З.Ф. Ковриги, В.М. Корнукова, Ф.М. Куди- на, М.С. Строговича, М.А. Чельцова, А.А. Чувилева, B.C. Шадрина.

Обеспечение прав личности в уголовном судопроизводстве рассматривалось в трудах С.П. Ефимичева, Ю.Н. Белозерова, В.Н. Григорьева, И.Ф. Демидова, Л.Н. Масленниковой, В.А. Михайлова, Т.Н. Москальковой, И.Л. Петрухина, С.А. Шейфера и других процессуалистов. Вместе с тем в своих

См.: Приложение 2, пункты 2.2. и 3.1.

работах указанные ученые акцентировали свое внимание в основном на обеспечении прав личности, гарантиях реализации права на свободу и личную неприкосновенность. Проблемы правового регулирования правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность лиц, вовлекаемых в сферу предварительного следствия, рассматривались зачастую лишь применительно к мерам процессуального принуждения.

Таким образом, следует признать, что проблемы правового регулирования правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность любого лица, вовлекаемого в сферу предварительного следствия, до настоящего времени не подвергались комплексному, всестороннему анализу, в том числе с учетом законодательства зарубежных стран и практики Европейского Суда по правам человека.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие между следователем и лицами, вовлекаемыми в сферу предварительного следствия, в целях получения доказательств или исполнения ими процессуальных обязанностей, установленных уголовно-процессуальным законодательством.

Предмет исследования составляет система норм, регламентирующая деятельность следователя, связанную с необходимостью ограничения свободы и личной неприкосновенности физического лица, вовлекаемого в сферу производства по уголовному делу.

Цель и задачи исследования. Основной целью диссертационного исследования является дальнейшая разработка правовой процессуальной формы применения ограничения свободы и неприкосновенности лиц, вовлекаемых в сферу предварительного следствия, а также подготовка и обоснование предложений по совершенствованию действующего законодательства и практики его применения для обеспечения оптимального соотношения между интересами всех участников уголовного судопроизводства. Целью определяются следующие задачи исследования:

уточнить понятие и содержание права на свободу и личную непри- косновенность в уголовном судопроизводстве;

выявить закономерности развития законодательства, регулирующего  правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности при  производстве предварительного следствия;

проанализировать конституционные, а также международно- правовые и  теоретические основы правомерности ограничения свободы и личной  неприкосновенности при производстве предварительного следствия и выработать  предложения по приведению в соответствие с ними положений действующего  уголовно-процессуального законодательства;

раскрыть цели, основания и условия правомерного ограничения свободы  и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия;

^ определить критерии оптимального правового регулирования пределов правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности в ходе предварительного следствия;

разработать рекомендации по совершенствованию правового регу- лирования процессуальных решений и действий следователя, влекущих пра- вомерное ограничение свободы и неприкосновенность лица, вовлекаемого в  производство по уголовному делу.

Методологическая основа и методы исследования. Общей методологической базой исследования служат диалектический метод познания. Кроме того, использовались логический, историко-правовой, сравнительно- правовой, формально-юридический, статистический, социологический и другие частные методы научных исследований.

Теоретической основой исследования выступают научные труды отечественных и зарубежных ученых в областях философии, теории государства и права, судоустройства, уголовного процесса, прокурорского надзора, уголовного и уголовно-исполнительного права.

Нормативной и информационной базой исследования являются положения Конституции РФ, международных нормативных правовых актов, Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации и иных федеральных законов, постановлений и определений Конституционного Суда РФ, постановлений Пленума Верховного Суда РФ, ведомственных нормативных правовых актов, относящихся к предмету исследования, положения уголовно-процессуального законодательства зарубежных государств (Беларусь, Украина, Казахстан, Грузия, Азербайджан, Англия, США, ФРГ, Франция), а также информация, содержащаяся в исторических памятниках права.

Эмпирической базой, обусловившей достоверность исследования, послужили материалы обобщения опубликованной следственной, прокурорской и судебной практики, статистика ГИЦ МВД России, СК при МВД России. Автором лично проанализировано 357 случаев ограничения свободы и личной неприкосновенности на стадии предварительного следствия. В период с 1999 по 2003 г.г. изучены материалы 243 уголовных дел. С целью установления оптимального соотношения между обеспечением и ограничением права на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия опрошены с применением методов интервьюирования, свободного рассказа и опроса 165 работников органов предварительного расследования, 27 работников органов прокуратуры, 18 адвокатов, а также 46 граждан, в отношении которых применялись те или иные меры по ограничению свободы и личной неприкосновенности, в 2003 г. методом интервьюирования по специально разработанным анкетам выявлены проблемы применения правоограничительных мер (в частности, мер пресечения) после вступления в действие УПК РФ в следственных подразделениях органов внутренних дел г. Москвы и Московской области, г. Свердловска, Нижнего Новгорода и Брянска, Республики Карелия, Псковской, Калужской, Новгородской, Рязанской, Тверской, Тульской и Ярославской областей, Ставропольского края. Кроме того, при подготовке диссертации использовались результаты эмпирических исследований, которые были получены другими авторами по проблемам, относящимся к теме исследования.

Научная новизна диссертации заключается, прежде всего, в том, что впервые с учетом опыта развития отечественного уголовно-процессуального законодательства, норм международного права и практики Европейского Суда по правам человека исследована теория и практика правового регулирования ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия.

Изучены закономерности формирования нормативной базы правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности в истории уголовно- процессуального законодательства России, что позволило установить наиболее оптимальные направления совершенствования УПК РФ.

В результате исследования выявлены актуальные проблемы в теории и следственной практике, а именно в сфере правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, его оснований, условий и пределов применения.

в этой связи сформулирован ряд новых теоретических положений, предложены конкретные меры по совершенствованию российского уголовно-процессуального законодательства, которое регулирует ограничение свободы и личной неприкосновенности граждан, вовлекаемых в сферу предварительного следствия.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Положение, в соответствии с которым роль конституционных и международно- правовых стандартов в сфере регулирования ограничения права на свободу и личную неприкосновенность заключается в том, что ими устанавливаются правила, которые позволяют уточнить пределы (рамки, границы) правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу: начало применения правоограничительных мер и момент прекращения примененных ограничений

  2. Вывод о том, что правомерное ограничение свободы и личной не- прикосновенности включает в себя два этапа - юридический, который начинается с момента принятия решения об ограничении прав личности, и фактический, наступающий с момента реализации указанного решения. В момент принятия решения ограничивается право, а в момент его реализации - благо’ . Правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности как блага может быть реализовано в двух формах: добровольной и принудительной.
  3. Сформулированные диссертантом дефиниции права на свободу и личную неприкосновенность, правомерного, ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, а также оснований и условий правомерного, ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия.
  4. 5.1. Право на свободу и личную неприкосновенность - это установленная и гарантированная законом возможность каждого лица, вовлеченного в производство процессуальных действий, в любой момент производства по уголовному делу воспользоваться своей личной свободой, физической и психической неприкосновенностью, а равно воздержаться от использования указанных возможностей. 5.2. 5.3. Правомерное ограничение права на свободу и личную непри- косновенность при производстве предварительного следствия представляет собой специальный правовой режим, характеризующийся временным уменьшением возможности по использованию телесной и психической неприкосновенности, а также личной свободы физическими лицами, по инициативе следователя участвующими в производстве процессуальных действий, применяемый в отношении указанных лиц не иначе как при наличии 5.4. ‘ Личная неприкосновенность и право свободного передвижения (личная свобода) относятся к нематериальным благам. См.: Глава 8, ст. 159 Гражданского кодекса Российской Федерации. Свобода и личная неприкосновенность как нематериальное благо в контексте настоящего исследования рассматриваются как объект правовой защиты и объект правомерного ограничения при производстве предварительного следствия.

оснований, с учетом условий, в порядке и пределах, предусмотренных законом, для достижения назначения уголовного судопроизводства при неукоснительном соблюдении правил профессиональной этики.

5.5. Основания правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность - это установленные в предусмотренном законом порядке фактические обстоятельства, признаки которых перечислены в законе, при наличии или обоснованном предположении о возникновении которых законодатель уполномочивает следователя на принятие решений и производство правоограничительных действий. 5.6. 5.7. Условия правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность - это определенные в законе действия и (или) обстоятельства, только после выполнения и (или) установления которых следователю разрешается применение правоограничительных мер. 5.8. 6. Тезис, в соответствии с которым правомерное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность преследует следующие цели. Во- первых, обеспечение прибытия и нахождения лица на месте производства следственного или иного процессуального действия; во-вторых, обеспечение процесса доказывания при производстве предварительного следствия; в- третьих, преодоление обоснованно предполагаемого или фактического противоправного поведения лица, вовлеченного в производство по уголовному делу. 7. 8. Утверждение, что в зависимости от поведения лица, вовлеченного в сферу предварительного следствия цели правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность подразделяются на основные и дополнительные. Эти цели характеризуют количественную и качественную сторону ограничения. Основное ограничение имеет место при соблюдении требований уголовно-процессуальных норм со стороны лица, вовлеченного в производство следственного или иного процессуального действия. Ограничение свободы и личной неприкосновенности указанного лица обеспечивает установленный порядок уголовного судопроизводства, необходимо и достаточно для достижения цели процессуального действия. Применение мер принуждения, и, соответственно, дополнительные ограничения свободы и личной неприкосновенности преследует самостоятельные цели - недопущение обоснованно предполагаемого или преодоление фактического нарушения установленного порядка уголовного судопроизводства. 9. 10. Вывод о том, что с учетом конституционных и международно- правовых стандартов пределы правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия представляют собой границы правоограничительной деятельности следователя, которые устанавливают момент начала и прекращения данного ограничения. 11. 11.1. Начало ограничений регулируется путем определения в законе целей, оснований и условий принятия решений и производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности. 11.2. 11.3. Прекращение ограничений должно быть связано с достижением целей, отпадением оснований или изменением условий принятия решений и производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности. 11.4. 12. Предложения по дальнейшему совершенствованию уголовно-про- цессуального законодательства, регулирующего ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия, в этой связи в диссертации сформулированы модели пяти уголовно- процессуальных норм (в той или иной части) для их возможного включения в установленном порядке в УПК РФ (ст.ст. 11, 94, 108, 181 и 164). 13. Теоретическая и практическая значимость результатов исследования состоит в том, что содержащиеся в диссертации выводы, предложения и рекомендации могут быть использованы в целях дальнейшего развития соответствующих аспектов в теории регулирования ограничения свободы и личной неприкосновенности граждан в уголовном судопроизводстве.

Предложения, сформулированные в диссертации, могут быть использованы в нормотворческом процессе, в правоприменительной практике органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство, а также в учебном процессе юридических высших и средне-специальных учебных заведений.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации неоднократно рассматривались на заседаниях кафедры уголовного процесса Юридического института МВД России и Московского университета МВД России; выносились на обсуждение научно-практической конференции «Организационно- правовые проблемы совершенствования деятельности органов внутренних дел и профессиональной подготовки кадров» в Юридическом институте МВД России в 2001 г.; опубликованы в четырех научных статьях общим объемом в 2,7 печатных листа.

Результаты диссертационного исследования внедрены в практическую деятельность Главного Следственного Управления при ГУВД Московской области и отдела по расследованию тяжких и особо тяжких преступлений о коррупции и в сфере экономики следственной части СК при МВД России, а также в учебный процесс кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России и кафедры управления органами расследования преступлений Академии управления МВД России..

Структура диссертации. Диссертация выполнена в объеме, предусмотренном ВАК России, и состоит из введения, трех глав, объединяющих девять параграфов, заключения, списка использованной литературы и 2-х приложений.

ГЛАВА I. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ И ЛИЧНОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ

§ 1. Свобода и личная неприкосновенность как социальная реальность и правовая категория

Свобода и личная неприкосновенность является наиболее значимой моральной ценностью человека, которую он приобретает от рождения. В соответствии со ст. 1 Всеобщей декларации прав человека все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах.

Нравственные и правовые проблемы, обусловленные необходимостью обеспечения свободы и личной неприкосновенности, возможностью ее ог- раничения в интересах общества и государства, издавна волновали человечество. Поиску нравственных предпосылок правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности посвятили свои труды многие известные исследователи прошлого’ и современности^. Их выводы не потеряли своей актуальности и сейчас.

Одним из путей познания и разрешения названых проблем является определение понятия и содержания права на свободу и личную неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу. Социологические опросы, проведенные нами в 2000-2003 г. среди следователей и

’ Проблемы соотношения морали и права, нравственной правомерности ограничения личной свободы были рассмотрены в трудах Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура, Фомы Ак- винского, Канта, Гегеля, Гоббса, Ф.Бэкона, Ш. Монтескье, Жан-Жака Руссо; русских философов- правоведов: Б.Н. Чичерина, П.И. Новгородцева, B.C. Соловьева, Н.А. Бердяева, а также в работах Е.М. Баранцевича, М.Ф. Владимирского-Буданова, И.Я. Фойницкого, С.И. Викторского, М.А. Чельцова- Бебутова и др.

^ См.: Горшенев А.П. Теоретические вопросы личных конституционных прав советских граждан. Саратов, 1971. - 176 е.; Фарбер И.Е. Свобода и права человека в советском государстве. Саратов, 1974 - 114 е.; Рудинский Ф.М. Личность и социалистическая законность. Волгоград, 1976 - 123 е.; Патюлин В.А. Неприкосновенность личности как правовой институт // Сов. государство и право. 1973. № 11. С. 19-21.

прокуроров, с одной стороны, и адвокатов и лиц, вовлекаемых в производство предварительного следствия (свидетелей, потерпевших, подозреваемых и обвиняемых), с другой стороны, позволили выявить расхождения в оценке содержания права на свободу и личную неприкосновенность’.

Актуальность научных исследований права на свободу и личную не- прикосновенность и правомерности его ограничения во многом определяется тем, что от правильного понимания содержания этих категорий дознавателем, следователем, прокурором и судьей во многом зависят законность и обоснованность производства следственных и иных процессуальных действий, установление благоприятного морального климата во время предварительного расследования по уголовному делу. А это, в свою очередь, ведет к успешным результатам в достижении назначения уголовного судопроизводства, ограждает участников процесса от необоснованного и (или) чрезмерного ограничения их прав и причинения им морального, а иногда и иных видов вреда (физического, имущественного).

Так, по данным ГСУ при ГУВД г. Москвы в 1999 г. было рассмотрено 1680 жалоб по уголовным делам (в I квартале 2000 г. - 461), из которых на: несогласие с возбуждением уголовного дела - 5,4 % (6,2 %); изменение меры пресечения - 5,5 % (8,2 %); волокиту - 12,7 % (8,2 %); нарушение законности при проведении следствия - 8 % (11 %); несогласие с привлечением в качестве обвиняемого - 1,6 % (1,7 %); незаконность производства обыска - 0,06 % (0,4 %); качество следствия - 15,6 % (22,3 %); злоупотребления со стороны следственных работников - 4,9 % (5,4 %), грубость - 0,6 %; иные вопросы - 45,6 % (36,4

Свобода и личная неприкосновенность является предметом изучения многих научных дисциплин: философии, этики, социологии, теологии, а не только права. В общей теории права свобода и личная неприкосновенность

’ См. Приложение 1.

Материалы организационно-контрольного отдела ГСУ при ГУВД г. Москвы за 1999-

20П0 голы.

рассматривается с различных позиций. Обобщая имеющиеся точки зрения, можно сделать вывод о том, что под свободой и личной неприкосновенностью следует понимать, во-первых, социальное благо, во-вторых, правовой принцип и, в- третьих, субъективное юридическое право. Кроме того, свобода личности может быть рассмотрена в широком и узком смысле.

Свобода и личная неприкосновенность как социальное благо’. В оценке свободы и личной неприкосновенности как социального блага мы присоединяемся к позиции тех ученых, по мнению которых свобода личности - это предоставленная человеку возможность мыслить и поступать в соответствии со своими убеждениями, взглядами и представлениями о желаемом и должном, добиваться осуществления поставленных перед собой целей и таким образом реализовать свое «я» в объективном мире, изменяя его

‘•у

на основе познанных законов развития природы и общества . В целом аналогичной точки зрения придерживаются и другие авторы^.

В юридической литературе встречаются и другие определения свободы личности, например: «Свобода личности есть способность человека к активной деятельности в соответствии со своими желаниями, потребностями и интересами, осуществляемая на основе возможностей и условий, предоставленных обществом»’^.

В таком качестве «свобода» представляет собой главный критерий положения личности в демократическом обществе, входит в содержание всех основных прав.

’ То есть явление, способное удовлетворить те или иные потребности людей. Подробнее о благе см.: Селиванов Ф.А. Благо. Томск, 1967. - 96 с. См., также Буторин Л. А. Краткий словарь понятий и терминов теории государства и права: Учебное пособие. М.: МАСИ (ВТУЗ - ЗИЛ), 1996. С. 25.

^ См., например: Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). М.: Юрист, 1999.-392 с.

^ См.: Белов Л.М. Что такое свобода личности? Л., 1974. С. 12; Кучинский Б.А. Личность, свобода, право. М., 1978. С.32-33; Логанов И.И. Свобода личности. М., 1980. С.9-10.

^ См.: Волжанина М.Н. Свобода личности как предмет социально-философского анализа: Автореф. дис. …канд. философ, наук. М., 1991. С.12. Смотри также: Рогулов А.И. Потребность личности в свободе как общественное явление: Автореф. дис. … канд. философ, наук. Свердловск, 1984. С. 9-10; Милова Т.Ф. Проблема единства и многообразия личной свободы: Автореф. дис. … канд. философ, наук. Минск, 1994. С. 11.

Основные права человека и гражданина закреплены в международном и отечественном законодательстве’. В главе 2 Конституции РФ (статьи с 17 по 64) права и свободы, как отмечается в юридической литературе, «позити- вированы» . Это означает, что им придана форма прямо действующей нормы права. В связи с этим состояние свободы и личной неприкосновенности может рассматриваться как определенный правовой режим, обязательный для всех других лиц^. В рамках такого режима свобода и личная неприкосновенность презюмируется, то есть предполагается, что лицо является свободным и неприкосновенным до тех пор, пока иное не будет прямо предусмотрено законом.

Применительно к уголовному судопроизводству это означает, что любое лицо, вовлекаемое в сферу предварительного следствия, независимо от пола, национальности, вероисповедания и т.д., вправе совершать любые действия, не противоречащие закону, не подвергаясь какому-либо принуждению или ограничению в своих правах со стороны кого бы то ни было.

Положение свободной личности в государстве гарантируется Конституцией РФ посредством обеспечения следующих основных прав: на охрану достоинства личности (ст. 21), на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22), на неприкосновенность частной жизни (ч. 1 ст. 23), тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных сообщений (ч. 2 ст. 23), на неприкосновенность жилища (ст. 25). Все основные права и свободы личности действуют непосредственно. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, и обеспечиваются правосудием (ст.ст. 17, 18

’ с библиографией по вопросу о правах человека можно познакомиться в работе: Саидов А.Х. Общепризнанные права человека. Учебное пособие / Под ред. проф. И.И. Лукашука. М.: МЗ ПРЕСС, 2002.-267 с.

См.: Лейбо Ю.И., Толстопятенко Г.П., Экштайн К.А. Научно-практический комментарий к главе 2 Конституции Российской Федерации «Права и свободы человека и гражданина» / Под ред. К.А. Экштайна. М.: «Издательство ЭКОМ», 2000. С. 25.

^ «По своей сути эти права и свободы личности, - пишет в своей диссертации О.В. Изотова, - означают определенный, исключающий необоснованное их ущемление, режим взаимоотношений между государством, его органами и гражданином». См.: Изотова О.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996. С. 14.

обеспечиваются правосудием (ст.ст. 17, 18 Конституции РФ).

Диссертант разделяет точку зрения тех ученых, которые считают, что такие элементы правового статуса личности, как свобода и личная неприкосновенность, неприкосновенность жилища, тайна личной жизни, тайна переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений для уголовного процесса имеют принципиальное значение не только в своей совокупности, но и каждый элемент в отдельности’. Любое из указанных основных прав обеспечивает свободу личности. Вместе с тем конституционными нормами, регламентирующими отдельные права, определяется относительно самостоятельный аспект взаимоотношений личности и государственных органов (должностных лиц).

Как отмечает И.Л. Петрухин, можно отделить посягательства на саму личность (жизнь, здоровье, честь, достоинство, индивидуальную свободу и телесную неприкосновенность), и посягательства на частную (личную) жизнь (свободу общения, уединения, тайну переписки, неприкосновенность жилища)^.

Сходной позиции придерживается и Н.Н. Волошкина, отмечающая, что личная неприкосновенность есть право на правовую защиту самого человека как биологической подструктуры личности, его жизни, психического и физического здоровья^.

Вместе с тем в науке уголовного процесса предпринимались попытки сконструировать понятие свободы и личной неприкосновенности, которое включало бы в себя все компоненты понятия неприкосновенности частной (личной) жизни”^. Доводы сторонников такой точки зрения состоят в том, что

’ См.: Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1987. С. 14-36; Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). Указ. соч. С. 64. ^ Петрухин И.Л. Там же. С. 65. См.: Волошкина Н.Н. Обеспечение конституционного права на неприкосновенность частной жизни при производстве предварительного следствия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 10-11.

’’ См.: Карева М.П. Советское государство и право. М., 1943. С. 176-177; Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности // Конституционные основы правосудия в СССР. М., 1989. С. 330- при нарушении неприкосновенности жилища, тайны переписки, других атрибутов частной жизни граждан объектом причинения вреда является не помещение, в котором живет человек, не письма, телеграммы и т.п., а сама личность с присущими ей взглядами, ценностями, интересами.

Такой подход к пониманию личности, неприкосновенность которой нарушается самим фактом незаконного вторжения в жилище, фактом оглашения обстоятельств интимной жизни и т.д., имеет, по нашему мнению, право на существование. Хотя этот путь может привести к признанию того факта, что личности причиняется вред и в тех случаях, когда ее лишают возможности пользоваться социально- экономическими, политическими и социокультурными правами. Однако в этих случаях не говорится, что нарушена свобода и личная неприкосновенность.

Кроме того, ограничение содержания понятия «свобода и личная не- прикосновенность» лишь правом каждого быть лично (физически) свободным и неприкосновенным не уменьшает правовую защищенность иных свобод личности. Так, свобода совести, свобода вероисповедания закреплена в ст. 28 Конституции РФ, свобода мысли и слова - в ст. 29, право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной, не запрещенной законом экономической деятельности - в ст. 34, свобода творчества - в ст. 44 Конституции РФ и т.д.

Таким образом, в рамках настоящего исследования, автор предлагает различать: свободу и неприкосновенность личности - как совокупность возможностей, определяющих автономию личности от государства и других лиц; и личную свободу и неприкосновенность - как более узкое благо, составляющее один из аспектов широкого понятия свободы личности.

Выделив право на свободу и личную неприкосновенность как самостоятельную категорию из числа смежных прав и свобод, необходимо, по

345; Иваник Н.П. Неприкосновенность личности и некоторые вопросы уголовного права // Про- блемы правового статуса личности в уголовном процессе / Под ред. В.Я. Чеканова и др. Саратов, IQXQ С 11 нашему мнению, определить содержание и объем возможностей, охваты- ваемых названным понятием. По мнению 80,6 % опрошенных следователей и 100 % прокуроров право на свободу и личную неприкосновенность предоставляет лицу, вовлекаемому в производство предварительного следствия следующие возможности: «не подвергаться необоснованным задержаниям и арестам», «не подвергаться пыткам и (или) другим противозаконным воздействиям», «подвергаться заключению под стражу и задержанию на срок более 48 часов только по судебному решению». Опрос лиц, вовлекаемых в производство предварительного следствия показал, что 23 % из числа опрошенных не знают о своих правах, а 39,1 % не уверены, что знают точно, какими правами, гарантированными ст. 22 Конституции РФ, они обладают, участвуя в следственных и иных процессуальных действиях’.

Правовую основу для последующих выводов о содержании и объеме возможностей составляет ст. 22 Конституции РФ, а также нормы национального (уголовно-процессуального) и международного права, регулирующие отношения в данной сфере.

В части первой статьи 22 Конституции РФ провозглашено право каждого на свободу и личную неприкосновенность. Международное законодательство в основном также оперирует термином «свобода и личная непри- косновенность»^. в УПК РФ законодатель использует выражение «неприкосновенность личности» (ст. 10). УПК Украины в ст. 14 и УПК Республики Беларусь в ст. И используется аналогичная формулировка^. В УПК Грузии употребляется несколько более расширенное понятие - «неприкосновенность личности, защита ее чести и достоинства» (ст. 12)”^. УПК Азербай-

’ См. Приложение 1.

^ См., например: ст. 3 Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.).

^ Уголовно-процессуальный кодекс Украины (с изм. и доп. от 1.05.2002). X.: ООО «Одиссей», 2002. - 288 е.. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. Мн.: Национальный центр правовой информации Республики Беларусь, 2000. - 333 с.

^ Уголовно-процессуальный кодекс Грузии от 20.02.1998 (с изм. от 1.09.2002). - 162 с.

джанской Республики в ст. 14 закрепляет: «обеспечение права на свободу», а в ст. 15 - «обеспечение права на неприкосновенность личности»’.

По нашему мнению, в словосочетании «свобода и личная неприкосновенность», применяемой в рассматриваемых законодательных нормах, «свобода» выступает в неразрывном правовом и фактическом единстве с «личной неприкосновенностью». При таком понимании, придаваемом законодателем и правоприменительной практикой значению и содержанию понятия «свобода и личная неприкосновенность», последнее может рассматриваться как двуединое личное право. Полагаем, что позиция автора в данном случае нуждается в дополнительной аргументации.

Личная свобода и личная неприкосновенность составляют содержание одного явления, выражающего право на физическую автономию личности от государственной власти. Такая автономия, по мнению Л.Н. Масленниковой, может быть реализована в пассивной форме в виде отказа от использования субъективных публичных прав и в активной форме в виде использования субъективных частных прав^. На неразрывность понятий «личная (физическая) свобода» и «личная неприкосновенность» указывает то обстоятельство, что процедура ограничения личной свободы всегда сопровождается ограничением личной неприкосновенности, и наоборот, ограничить личную неприкосновенность невозможно, предварительно не ограничив личную свободу. Неприкосновенность личности гарантирует ее личную свободу, и, наоборот, - личная свобода гарантирует личную неприкосновенность. Полагаем, что использование двуединого термина «свобода и личная неприкосновенность» призвано лишь акцентировать внимание на каждой из возможностей, предоставляемых данным благом.

Анализ юридической литературы, посвященной данной проблемати-

’ Уголовно-процессуальный кодекс Азербайджанской Республики. Баку, 2001. - 568 с. ^ Масленникова Л.Н. О соотношении общественных и частных интересов в уголовном судопроизводстве // Духовность. Правопорядок. Преступность. Материалы научно-практической конференции 28 марта 1996 г. Академия МВД России. М., 1996. С. 205.

ке’, позволяет определить, что содержание указанного блага составляет га- рантированная государством система возможностей, среди которых выделяются следующие:

1) личная (физическая) свобода; 2) 3) личная неприкосновенность, включая физическую неприкосновенность тела человека и его психику. 4) Личная свобода подразумевает: возможность располагать собой, своим свободным временем; по своему усмотрению пребывать (находиться) в желаемом для него месте, не удерживаться вопреки или помимо его воли где-либо, не находиться под стражей^.

Телесная (физическая) неприкосновенность подразумевает недопустимость любого преднамеренного физического (контактного или бесконтактного) воздействия на тело человека без его согласия.

Психическая неприкосновенность подразумевает недопустимость любого преднамеренного воздействия на интеллектуальную и волевую сферы сознания.

В уголовном судопроизводстве свобода и личная неприкосновенность,

’ См.: Патюлин В.А. Государство и личность в СССР. М., 1974. С. 159-160; Ои же. Неприкосновенность личности как правовой институт// Сов. государство и право. 1973. № 11. С. 13; Рудинский Ф.М. Личность и социалистическая законность. Волгоград, 1976. С. 70; Он же. Теоретические проблемы личных конституционных прав и свобод советских граждан: Автореф. дис. … доктора юрид. наук. М., 1980. С. 19; Горшенев А.П. Личные конституционные права советских граждан: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1972. С. 12; Савицкий С.Н., Худяков А.Н. Закон, личность, свобода. Алма-Ата, 1979. С. 7; Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно- процессуальное принуждение: общая концепция неприкосновенности личности / Отв. ред. И.Б. Михайловская. М.: Наука, 1985. С. 109.

” В рамках настоящего исследования мы разграничиваем право на свободу и личную не- прикосновенность, и конституционное право на свободное передвижение, выбор места пребывания и жительства, провозглашенное в ст. 27 Конституции РФ. При этом диссертант опирается на позицию Европейского Суда по Правам Человека неоднократно выраженную в своих решениях, см.: Дело Ashingdane v. the United Kingdom (решение от 28 мая 1985 г. Series А по. 93), а также дело Engel and Others v. the Netherlands (решение от 8 июня 1976 г. Series А no. 22); дело Amuur v. France (решение от 25 июня 1996 г. Reports of Judgments and Decisions 1996-111); дело Riera Blume and Others v. Spain (решение от 12 октября 1999 г. Reports of Judgments and Decisions 1999). По мнению Европейского Суда по Правам Человека параграф 1 ст. 5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950) не касается простого ограничения свободы передвижения, которое регулируется ст. 2 Протокола JVa 4. В провозглашенном «праве на свободу» § 1 ст. 5 рассматривает личную свободу в ее классическом смысле, то есть как физическую свободу лица. Его цель - гарантировать, что никто не будет лишен этой свободы произвольным образом. Он не касается простого ограничения свободы передвижения (ст. 2 Протокола № 4).

как одно из нематериальных благ личности, может быть рассмотрена в нескольких аспектах: 1) как объект защиты от неправомерного ограничения; и 2) как объект правомерного ограничения.

Свобода и личная неприкосновенность как объект защиты от не- правомерного ограничения. Незаконное ограничение свободы и личной неприкосновенности является уголовно-наказуемым деянием’,

В уголовном процессе, тесно связанном прежде всего с нормами материального права, обстоятельства незаконного ограничения свободы и личной неприкосновенности являются предметом доказывания при расследовании ряда преступлений. В их числе, к примеру: похищение человека (ст. 126 Уголовного кодекса Российской Федерации^), незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ), незаконное помещение в психиатрический стационар (ст. 128 УК РФ), незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ).

Непосредственным объектом составов названных преступлений является личная (физическая) свобода человека. Объективная сторона состоит в незаконном лишении человека свободы передвижения в пространстве и времени, выборе им места нахождения, общения с другими людьми. В качестве дополнительных объектов нередко выступают безопасность жизни и здоровья человека, отношения собственности, в большинстве случаев при этом предполагается совокупность трех последовательно совершаемых действий - захват, перемещение человека с места постоянного или временного пребывания и последующее удержание помимо его воли в другом месте\ Незаконное лишение свободы может в некоторых случаях и не сопровождаться захватом и перемещением и ограничиваться только незаконным

’ Ограничение свободы и личной неприкосновенности имеет место и в рамках административных правоотношений, но указанный аспект в настоящей работе не исследуется. “ Далее по тексту - УК РФ. См., например: Мартыненко Н.Э. Похищение человека: уголовно-правовые и кримино- логические аспект. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1994. С. 12-13.

удержанием в определенном месте против воли лица’.

Способом совершения такого рода преступлений является физическое или психическое насилие, либо и то и другое одновременно, а также обман. Психическое насилие представляет собой угрозу применения физического насилия к лишаемому свободы или его близким, что зачастую приводит к подавлению воли потерпевшего и его способности к сопротивлению. Необходимо отметить, что в большинстве рассматриваемых преступлений согласие лиц на изоляцию в определенном месте исключает состав преступления.

Кроме того, незаконное лишение свободы сопряженное с нанесением потерпевшему побоев, причинением телесных повреждений, физической боли, а также угроза применения насилия (психическое насилие) является особо квалифицированным видом превышения должностных полномочий и предусмотрено ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Свобода и личная неприкосновенность как объект правомерного ограничения в уголовном процессе, правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности в уголовном судопроизводстве может применяться, по нашему мнению, двух случаях.

Во-первых, свобода и личная неприкосновенность ограничивается при применении отдельных видов наказания за совершенное преступление. Пра- вомерное ограничение (лишение) свободы является содержанием таких видов уголовных наказаний, как: обязательные работы (п. «г» ст. 44 УК РФ); исправительные работы (п. «д» ст. 44 УК РФ); ограничение свободы (п. «з» ст. 44 УК РФ); арест (п. «и» ст. 44 УК РФ); содержание в дисциплинарной воинской части (п. «к» ст. 44 УК РФ); лишение свободы на определенный срок (п. «л» ст. 44 УК РФ); пожизненное лишение свободы (п. «м» ст. 44 УК РФ).

Во-вторых, свобода и личная неприкосновенность ограничивается в

’ См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейными материалами и судебной практикой / Под общ. Ред. С.И. Никулина. М.: Издательство «Менеджер» совместно с издательством «Юрайт», 2001. С. 356.

целях обеспечения получения доказательств по уголовному делу и обеспечения установленного действующим законодательством порядка уголовного судопроизводства.

Свобода и личная неприкосновенность признается и гарантируется всем членам общества государством, которое, в свою очередь, берет на себя соответствующие обязательства по их обеспечению и защите, и провозглашает в качестве одного из основных начал (т.е. принципов) деятельности правоохранительных и судебных органов’.

Свобода и личная неприкосновенность достаточно продолжительное время в теории уголовного процесса определяется как принцип уголовного процесса^. Требование уважать и защищать свободу и личную неприкосновенность человека и гражданина полностью укладывается в понятие принципа уголовного процесса, поскольку: а) представляет собой руководящее начало всей уголовно- процессуальной деятельности, осуществляемой при производстве предварительного следствия; б) является одной из важнейших гарантий реализации иных прав и законных интересов лиц, вовлеченных в уголовный процесс; в) вытекает из нравственных представлений о правовом положении личности в обществе; г) нормативно закреплено уголовно-процессуальным законом и, следовательно, носит регулятивный характер; д) предопределяет процессуальную форму следственных и судебных действий; е) проявляет себя на всех стадиях процесса, т.е. носит «сквозной» характер^. Впервые свобода и личная неприкосновенность официально закреплена как принцип уголовного судопроизводства в ст. 10 УПК РФ.

’ См.: Лейбо Ю.И., Толстопятенко Г.П., Экштайн К.А. Указ. соч. С. 33.

” См.: Советский уголовный процесс / Под ред. Б.А. Викторова, В.Е. Чугунова. М., 1973. С. 85; Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. Минск, 1979. С. 54; Петрухин И.Л. Сущность и система конституционных принципов правосудия // Конституционные основы правосудия в СССР / Под ред. В.М. Савицкого. М., 1981. С. 32, Химичева Г.П., Ульянова Л.Т. Конституция Российской Федерации и вопросы уголовного процесса: Учеб. пособие. М.: ЮИ МВД России, 1995. С.8-13.

См.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение: общая концепция неприкосновенности личности. Указ. соч. С. 103; Гриненко А.В. Унификация понятия «принцип уголовного судопроизводства» // Юридическое образование и наука. 2000. № 2. С.13- 14

Принцип неприкосновенности личности не означает абсолютной свободы и неприкосновенности, в любом обществе это неосуществимо’. Исходя из этого, законодатель устанавливает основания и порядок правомерного ограничения отдельных возможностей, предоставляемых правом на свободу и личную неприкосновенность.

Как отмечает В.М. Корнуков, регламентированная законом возможность применения принуждения, ареста не является отступлением от принципа неприкосновенности личности^. Данный принцип одновременно означает и неправомерность ограничения свободы и личной неприкосновенности и возможность этого при наличии предусмотренных законом оснований и условий. При аресте, например, ограничивается свобода гражданина, а не принцип неприкосновенности личности. Принцип ограничить нельзя, потому что его суть - в запрете ограничивать свободу без должных, законных оснований. Если такие основания есть, то ограничивается субъективное юридическое право на свободу, и личную неприкосновенность, а принцип действует’.

с учетом вышеизложенного полагаем целесообразным поддержать позицию, в соответствии с которой задачей уголовно-процессуальной науки является не определение пределов ограничения принципа неприкосновенности личности при производстве предварительного следствия, а разработка оснований, условий и порядка законного и обоснованного применения принудительных мер, связанных с ограничением свободы личности’*.

В наибольшей степени понятие правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности связано с субъективным юридическим правом на свободу и личную неприкосновенность. При этом требуется раз-

’ См.: Лейбо Ю.И., Толстопятенко Г.П., Экштайн К.А. Указ. соч. С. 20.

” См.: Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Указ. соч. С. 157; Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). Указ. соч. С. 19- 26.

^ Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Указ. соч. с. 157.

’’ Тям же г I 57 граничивать собственно свободу и личную неприкосновенность (благо, состояние), субъективное юридическое право на свободу и личную неприкос- новенность и принцип неприкосновенности личности’. Указанный аспект сознательно избран автором в качестве «отправной точки» для возможности исследования, анализа и формулирования выводов диссертационного иссле- дования по избранной проблематике.

Свобода и личная неприкосновенность как субъективное юридическое право участников процесса. В общей теории права встречаются различные определения «субъективного» юридического права^. В целях настоящего исследования мы воспользуемся определением, предложенным В.Н. Протасовым, которое, на нащ взгляд, наиболее адекватно отражает его содержание. Таким образом, «субъективное юридическое право — это представленное субъекту права юридическими нормами в целях удовлетворения его интересов мера возможного (дозволенного) поведения в правоотношении, обеспеченная корреспондирующей обязанностью другого субъекта правоотношения и гарантированная государством»^.

Основные черты права на свободу и личную неприкосновенность. Основные черты права на свободу и личную неприкосновенность определяются: уровнем правового регулирования (основы указанного права установлены в важнейших международных правовых актах и Конституции РФ), свойствами субъективного (личного) юридического права, его содержанием и носителем данного права (его субъектом).

Свобода и личная неприкосновенность является личным правом. Личные права и свободы неотделимы от человеческой личности. Человек не может передать свое личное право и свою личную свободу другому лицу.

’ Этот подход не является новым в уголовном процессе - одним из его авторов является в.А. Патюлин. См.: Патюлин В.А. Указ. соч. С.66-68; Он же. Неприкосновенность личности как правовой институт // Сов. государство и право. 1973. № 11. С. 15.

” См.: Общая теория права. Курс лекций. / Под общей ред. В.К. Бабаева. Нижний Новгород, 1993. С. 418; Теория государства и права / Под ред. С.С. Алексеева. М.: Юрид. лит., 1985. С.354; Хропанюк В.Н. Теория государства и права. М.: Отечество, 1993. С. 221 и др.

^ См.: Протасов В.Н. Что и как регулирует право: Учеб. пособие. М., Юристъ, 1995. С. 5.

зо

Как отмечается в научной литературе, личные права и свободы называются так не потому, что они - достояние личности (социально-экономические, политические и социокультурные права тоже принадлежат личности)’. Они получили свое название вследствие такой их специфической черты, как предоставление человеку свободы и независимости в сфере личной жизни, в семейно-бытовых отношениях, во взаимоотношениях частного лица с государством, которое принимает на себя обязательство не вторгаться без особой на то необходимости в интимную, личную, семейную жизнь человека, не посягать на его индивидуальную свободу и безопасность^.

Обладание личными правами позволяет устанавливать пределы возможного проникновения государства, общества, других лиц в индивидуальный мир человека, доступ в который он (человек) определяет только сам, на основе своего добровольного волеизъявления.

гражданское право относит личную неприкосновенность к нематериальным благам (Глава 8 Гражданского кодекса Российской Федерации)^. Конституция РФ включает право на свободу и личную неприкосновенность в число основных прав и свобод человека, определяющих смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления (ст. 17-18 Конституции РФ). В соответствии с ч. 2 ст. 17 Конституции РФ право на свободу и личную неприкосновенность является неотчуждаемым и принадлежащим каждому от рождения’^. Общепризнанно, что не отчуждаемость и неотъемлемость является основой свободы, справедливости и всеобщего миpa^

Закрепление права на свободу и личную неприкосновенность в Конституции РФ придает этому праву высшую юридическую силу, прямое дей-

’ См.: Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). Указ. соч.С. 62. “ См.: Теория права и государства. Саратов, 1995. С. 195.

^ См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой. - М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА М, 1997. С. 329.

’’ См., например: Романовский Г.Б. Конституционное регулирование права на неприкосновенность частной жизни: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Санкт-Петербург, 1997. С. 5.

См.: Преамбула Всеобщей декларации прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1948 г.)// Российская газета. 1998. 10 дек.

ствие (см. ч. 1 ст. 15), что предопределяет его особое правовое значение, в том числе и для уголовно-процессуальной деятельности.

Так, решением Центрального районного суда г. Твери от 21 марта 2003 г. было признано, что находясь под стражей в течение трех месяцев С. «был ограничен в конституционных правах, в частности на свободу и личную неприкосновенность, гарантированных ст. 22 Конституции РФ, выражающихся в предоставлении гражданину располагать собой, своим свободным временем по своему усмотрению определять место пребывания, не находиться под наблюдением и охраной»’.

Являясь одним из основных конституционных прав личности, право на свободу и личную неприкосновенность, как уже упоминалось, продолжает оставаться «субъективным» юридическим правом. Субъективное право называется «юридическим», потому что имеет юридическую природу, которая проявляется в том, что возможность определенного поведения закреплена юридическими нормами, а реализация этого права гарантировано государством. Субъективное юридическое право предполагает возможность определенного поведения, а это значит, что реализация права зависит от воли управомоченного должностного лица^. Эта возможность в силу особенностей самого объекта правовой защиты (блага) предоставляется каждому, без учета того, дееспособен он или нет^.

Государство гарантирует право на свободу и личную неприкосновенность каждому человеку - гражданину Российской Федерации, иностранцу.

’ См.: Дело № 2-284/2003. Архив Центрального районного суда г. Твери.

^ О возможности собственного волеизъявления как об одном из основных признаков субъективного права пишет Л.Н. Масленникова. См.: Масленникова Л.Н. Публичное и диспози- тивное начала в уголовном судопроизводстве России: Автореф. дис. … доктора юрид. наук. М., 2000. С. 32-33.

’ В уголовно-процессуальной науке различают общую процессуальную право- и дееспособность как способность лица быть субъектом уголовно-процессуальных прав и обязанностей и осуществлять их и специальную право-дееспособность, под которой понимается способность иметь и осуществлять процессуальные права и обязанности по конкретному делу и в роли конкретного участника процесса. См. об этом: Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962. С. 94-95; Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж, 1971. С.101-1ПЗ лицу без гражданства, лицу с двойным гражданством (ст. 22 Конституции РФ). Правом на свободу и личную неприкосновенность пользуются, в частности несовершеннолетние, а также душевнобольные, в том числе признанные недееспособными или ограниченно дееспособными’.

Следователь, как и любое иное должностное лицо (государственный орган), уполномоченное принимать решения и осуществлять производство действий, объективно связанных с ограничением права на свободу и личную неприкосновенность, должен всегда учитывать, что правом на свободу и личную неприкосновенность обладает любое лицо, вовлеченное в производство по уголовному делу, вне зависимости от его процессуального положения (статуса)^. Названное право присуще и подозреваемому, обвиняемому, и потерпевшему, и иным лицам, вовлекаемым в сферу уголовного судопроизводства^.

Реализация (использование) права на свободу и личную неприкосновенность предполагает свободу выбора, определяет автономию личности от государственной власти и характеризуется тем, что государство признает за личностью определенную свободу поведения, которая отдана на усмотрение индивида и не может быть объектом притязаний государства’’. В соответствии с этим лицо, вовлекаемое в производство по уголовному делу, может распорядиться своим правом на свободу и личную неприкосновенность двояко: сохранять свою неприкосновенность и требовать ее обеспечения и защиты или допустить так называемую «прикосновенность». Использование

’ См.: Конституция Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Под ред. акад. Б.Н. Топорнина. М.: Юристь, 1997. С. 194.

” См.: Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 155; Рудинский Ф.М. Жизнь и здоровье советского человека как объекты конституционной охраны. // Сов. государство и право. 1979. №1. С. 5 - 6.

^ Аналогичная мысль в отношении права на неприкосновенность частной жизни поддерживается в диссертационном исследовании Н.Н. Волошкиной. См.: Волошкина Н.Н. Обеспечение консти гуционного права на неприкосновенность частной жизни при производстве предварительного следствия. Указ. соч. С. 8.

  • Указанный тезис подробно обоснован в трудах Л.Н. Масленниковой. См., например: Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России. Указ спч. С 1 1 субъективного юридического права предполагает свободу выбора из двух указанных возможностей’.

Диссертант придерживается позиции, изложенной В. Емельяновым, в соответствии с которой случаи проявления добровольного и осознанного согласия лица на отказ от использования предоставляемых указанным правом возможностей должны оцениваться не как правоограничение, а как форма реализации субъективного права^.

Возможность такого поведения, в частности, предусмотрена п. 2 ст. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации^ В указанной статье установлено, что отказ граждан и юридических лиц от осуществления принадлежащих им прав не влечет за собой прекращения этих прав, за исключением случаев, предусмотренных законом. Отсюда следует, что лицо свободно в использовании субъективных прав, то есть имеет возможность как их использования, так и отказа в их использовании, если по каким-либо причинам оно заинтересовано в этом.

Отказ от осуществления права, о котором говорится в п. 2 ст. 9 ГК РФ, - это отказ не от права, а от его использования. Отказ лица действовать определенным образом в пределах субъективного права не влечет за собой прекращение или ограничение права. Реализация возможностей, от использования которых отказывается лицо, остается дозволенным.

На основании всего вышеизложенного можно сделать следующие выводы.

  1. В рамках уголовного судопроизводства правовая категория свободы и личной неприкосновенности выступает в сочетании трех составляющих:

’ Аналогичная структура субъективного юридического права представлена в исследовании Г.Б. Романовского. См.: Романовский Г.Б. Конституционное регулирование права на непри- косновенность частной жизни: Автореф. дисс. … кандидата юрид. наук. Санкт-Петербург, 1997. С. 10- 11.

^ См.: Емельянов В. Пределы осуществления гражданских прав // Российская юстиция. 1999. №6. С. 10.

’ Далее - ГК РФ.

как личное нематериальное благо; как принцип уголовного судопроизводства; как субъективное юридическое право.

  1. Правовое регулирование права на свободу и личную неприкосно- венность осуществляется на определенном системном уровне: конституционном, международно-правовом и отраслевом.
  2. Право на свободу и личную неприкосновенность предоставляет каждому лицу, вовлеченному в сферу предварительного следствия, личную свободу, физическую и психическую неприкосновенность.
  3. Субъективное право на свободу и личную неприкосновенность обладает целым рядом характерных для него признаков:
    • является личным правом, неотчуждаемо, гарантировано Конституцией РФ и обеспечивается защитой государства;
    • предметом данного права являются нематериальные блага;
    • право на свободу и личную неприкосновенность предполагает две формы реализации: 1) использование предоставляемых правом возможностей быть лично свободным и не подвергаться прикосновенности к физической и психической сфере личности; и 2) отказ от использования указанных возможностей, и согласие на ограничение своей личной свободы и прикосновенность к физической и психической сфере личности.
  4. Право на свободу и личную неприкосновенность может быть ограничено в предусмотренных законом случаях и порядке, что подробнее будет рассмотрено во втором параграфе второй главы диссертации.
  5. С учетом вышеизложенного, полагаем возможным сформулировать определение права на свободу и личную неприкосновенность: «Право на свободу и личную неприкосновенность представляет собой установленную и гарантированную законом возможность каждого лица, вовлеченного в производство следственных или иных процессуальных действий, в любой момент производства по уголовному делу воспользоваться своей личной свободой, физической и психической неприкосновенностью, а равно воздержаться от использования указанных возможностей».

Данное определение полагаем целесообразным закрепить в ч. 1 ст. 10 УПК РФ, а также предложить новую редакцию наименования данной статьи: «Свобода и личная неприкосновенность».

§ 2. Развитие института ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия

Развитие института ограничения свободы и личной неприкосновенности в сфере уголовного судопроизводства рассматривается в настоящем параграфе в определенных пределах - временных, пространственных и по кругу лиц, подвергаемых правоограничениям. Развитие указанного института рассматривается диссертантом на примере законодательства, регулирующего ограничение свободы и личной неприкосновенности любого лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу по инициативе государственных должностных лиц или государственных органов, и действующего на территории, занимаемой Русским, а затем Российским государством начиная с Древней Руси (IX-XII) до законодательства Российской империи периода перехода к буржуазной монархии (середина XIX - начала XX века). Выбор указанного исторического периода неслучаен. Проведенное диссертантом исследование дает основание полагать, что именно на этом этапе развития российского уголовного судопроизводства сформировались основные тенденции и приемы правового регулирования ограничения свободы и личной неприкосновенности лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия.

Анализируемое в настоящем параграфе отечественное законодательство представлено в контексте соответствующего исторического периода развития государства и права России’. Развитие законодательства рассмат-

’ Диссертант воспользовался периодизацией, представленной в работах О.И. Чистякова (см.: Чистяков О.И. Отечественное законодательство Х1-ХХ веков: Пособие для семинаров.

ривается в следующие исторические периоды.

Период Древней Руси (IX-XII) анализируется на примере договоров Руси с Византией и Русской Правды. Как отмечают исследователи истории развития государства и права России, договоры Руси с Византией и Русская Правда представляют собой наиболее ранние письменные памятники русского права’. Наиболее известны договоры Руси с Византией 911 и 944 годов^. Указанные акты правового характера в большей своей части посвящены вопросам уголовного права, а также отношениям международным, торговым, а не вопросам судопроизводства^ Начало собственно правового регулирования общественных отношений в Древней Руси связывают с Русской Правдой”*. Списки первых двух редакций Русской Правды, относящихся по времени к Древнерусскому государству - Академический список, относящийся к Краткой редакции, и Троицкий I - к Пpocтpaннoй^

Период самостоятельных феодальных государств Древней Руси (ХП-XIV вв.). Крупнейшими памятниками права периода феодальной раздробленности, действовавшими одновременно с Русской Правдой поздних редакций, были Судные грамоты - Псковская и Новгородская. Новгородская Судная грамота дошла до нас лишь в отрывке, поэтому судить сколько- нибудь достоверно о полном ее тексте не представляется возможным^.

Часть 1 (XI-XIX вв.) / Под ред. проф. О.И. Чистякова. М.: Юрист, 1999. - 464 е.; И.А. Исаева (см.: Исаев И.А. История государства и права России: Учебник. 2-е изд. Перераб. и доп. М.: Юристъ, 2000. - 768 е.); Чельцова-Бебутова М.А.: Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб.: Равена, Альфа, 1995. - 846 с.

’ См., например Исаев И.А. История государства и права России. Указ. соч. С. 34.

’ Там же. С. 34-35.

См., например, работы дореволюционных авторов и авторов «новейшей» истории России: Болтин И. Правда Русская или законы великих князей Ярослава Владимировича и Владимира Всеволодовича Мономаха. СПб., 1792. - 197 е.; Барац Г. Критико-сравнительный анализ договоров Руси с Византией. Киев, 1810. - 266 е.; Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Изд. 4. Киев, 1905 - 233 е.; «Правда Русская», Т. I и Т.II, М.: Издательство Академии наук СССР, 1947 - 386 е.; Юшков С.В. Русская Правда. Происхождение, источники, ее значение / Под ред. О.И. Чистякова. М.: ИКД Зерцало- М, 2002. - 400 с.

См.,. например: Юшков С.В. Указ. соч.

См.: Чистяков О.И. Указ. соч.

’’ См • Игяея И А VK-ЯЧ РПЦ С FTO

Псковская Судная грамота (1467 г.)’, как и Новгородская, выступает в каче- I стве документа регионального значения. Вместе с тем исследователи отме

чают, что ее нормы использовались и за пределами псковской земли, на многих русских территориях. Таким образом, она имела общерусское значение^.

Период Русского (Московского) государства (XV-XVII вв.) рассмотрен на примере Судебника 1497 г.^ и Соборного Уложения 1649 г.”^ Как отмечают исследователи истории государства и права России Судебник ^ 1497 г. (великокняжеский) и Судебник 1550 г. (царский) являются первыми

общерусскими правовыми сводами^. Выбор для исследования Судебника 1497 года не случаен. Судебник 1497 г. стал основой для Судебника 1550 г.^, в свою очередь, Судебник 1550 г. в основном лишь развивает принципы и идеи Судебника 1497 г., дополняет и исправляет его^. Специалисты в области истории государства и права России отмечают, что Соборное Уложение 1649 г. является первым печатным законом России^. Как в прежних законах, ф ведущее место в Уложении занимают вопросы уголовного права и процесса.

Но немалое внимание уделяется и гражданскому праву, а также административному, вопросам судоустройства^.

Российская империя периода абсолютизма (XVIII - середина XIX вв.) представлена законодательством Петра I и Екатерины II. Законодательство периода царствования Петра I исследуется на примере следующих

’ в литературе встречаются различные точки зрения на дату появления Псковской судной грамоты, в частности, называется более ранняя дата - 1397 г. См.: Исаев И.А. Указ. соч. С. 62.

” См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. М., 1984. С. 321.

^ См.: Судебник 1497 г. в контексте истории российского и зарубежного права XI-XIX вв.: Сб. статей. М.: Парад, 2000. - 344 с.

^ Чистяков о.и. Отечественное законодательство XI - XX веков. Указ. соч.

^ См., например: Чистяков О.И. Отечественное законодательство XI - XX веков. Указ. соч. С. 57, Исаев И.А. История государства и права России. Указ. соч. С. 150, Судебник 1497 г. в контексте истории российского и зарубежного права XI-XIX вв. Указ. соч. С. 3.

’’ См.: Отечественное законодательство XI -XX веков. Указ. соч. С. 57.

^ См.: Исаев И.А. История государства и права России. Указ. соч. С. 150.

^ См., например: Отечественное законодательство XI - XX веков. Указ. соч. С. 120.

’’ Подробный историко-правовой анализ Соборного Уложения 1649 г., см.: Исаев И.А. История государства и права России. Указ. соч. С. 173-211, Отечественное законодательство XI - XX RftKOR Укяч о.оч Г 190-967

нормативных правовых актов: «Именной указ об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных распросу и розыску, о свидетелях, об отводе, о наказании лжесвидетелей и о пошлинных деньгах» (21 февраля 1697 г.); «Артикул воинский» (26 апреля 1715 г.); «Краткое изображение процессов, или судебных тяжб» (март 1716 г.); «Указ о форме суда» (5 ноября 1723 г.); «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» (15 августа 1845 г.)’.

Нормотворческая деятельность Екатерины П. иллюстрируется на примере «Наказа» 1767 г.^ и Именных указов 1763-1764 г.^

Законодательство Российской империи периода перехода к буржуазной монархии (середина XIX вв. - начало XX в.) представлено Сводом законов Российской империи (1832- 1857 г./ и Уставом уголовного судопроизводства (1864 r.f. Свод законов Российской Империи заменил собою как Уложение Алексея Михайловича, так и все последующее некодифици- рованное законодательство. Судебная реформа была проведена изданием 20 ноября 1864 г. «Судебных уставов». Они состояли из четырех законов: «Учреждение судебных установлений», «Устав уголовного судопроизводства», «Устав гражданского судопроизводства», «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями».

Рассмотрим подробнее, каким образом происходило развитие института ограничения свободы и личной неприкосновенности в указанные периоды.

’ См.: Хавский Петр Васильевич и Хавский Тимофей. Собрание законов о судоустройстве и судопроизводстве уголовном, с 1649 по 1825 год включительно. Спб., 1825. -428 е.; Чистяков О.И. Отечественное законодательство XI - XX веков. Указ. соч.

” См.: Наказ Екатерины II для Уложенной комиссии. Исаев И.А. История государства и права России. Указ. соч. С. 323-329, «Наказ» 1767 года, данный комиссии по выработке нового «Уложения», и судебная практика. Чельцов- Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. Указ. соч. С. 719-722.

^ См.: Законодательство Екатерины II. В двух томах. Т.2. М.: Юрид. лит., 2001. - 984 с.

”” См.: Свод законов Российской Империи. Издание 1892 г. Спб. кодификац. отд. при Го- суд. совете, 1892-1913 г.

^ См.: Свод законов Российской Империи. Указ. источ. Т. 16. 4.1.

Сравнительно-правовое исследование перечисленных выше российских нормативных правовых актов, а также изучение трудов И.Я. Фойниц- кого, М.А. Чельцова-Бебутова и других ученых позволяет сделать несколько предварительных выводов. Так, уже с периода Древней Руси и Русской правды и далее во всех рассмотренных нами письменных законодательных актах содержатся нормы, направленные на регулирование действий и реше- ний по уголовному делу, которые порождают ограничение свободы и личной неприкосновенности лиц, вовлекаемых в судопроизводство’. Для этих целей законодатель устанавливает правила производства действий, направленных на установление действительных обстоятельств по уголовному делу. Одновременно с правилами производства действий по установлению таких обстоятельств в законе закрепляются правила применения мер, направленных на обеспечение установленного порядка уголовного судопроизводства.

Вначале рассмотрим развитие законодательства, которое регулировало процедуры, направленные на установление действительных обстоятельств по уголовному делу.

в числе мер (производство которых было связано с непосредственным физическим воздействием на лиц, участвующих в уголовно-правовом споре), направленных на установление лиц, причастных к совершению преступления, а также для установления обстоятельств совершенного деяния, в различные исторические периоды применялись: ордалии^, судебный поединок (поле)^, освидетельствование’, а также получение показаний (вербаль-

’ И.Я. Фойницкий, исследуя «меры судебного принуждения» отмечал, что указанные меры, «смотря по цели или назначению их, распадаются на: 1) меры получения доказательств, 2) меры обеспечения явки подсудимого, 3) допрос подсудимого и 4) меры обеспечения судебного разбора». См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2 т. Т. 2. - Санкт- Петербург: Издательство «АЛЬФА», 1996. С. 313-314.

^ «Ордалии» представляли собой поиск истины с помощью сил природы. В качестве способов ордалий применялись испытания железом и водой. Упоминание об испытании железом содержится в ст.ст. 21, 22, 85, 87 Пространной редакции Русской Правды. Порядок испытания водой в законе не определен. Участие в испытаниях могло иметь как принудительный («дати ему железо из неволи» ст. 22 Пространной редакции), так и добровольный характер. См.: Чистяков О,И. Отечественное законодательство XI - XX веков. Указ. соч. С. 25 - 35.

^ В числе средств установления истины судебный поединок (поле) предусматривается и подробно регламентируется в Судебнике 1497 г. (ст. 4-7, 48, 49, 52 и др.). По мнению ряда авто- ной информации) с угрозой применения пытки (допрос, очная ставка) и с применением пытки^. Пытка была отменена только при Александре I, выразившим в Именном указе пожелание, «чтобы самое название пытки, стыд и укоризну человечеству наносящее, изглажено было навсегда из памяти народной».^

Сравнительно-правовой анализ законодательства, регулирующего применение к лицу, вовлекаемому в производство по уголовному делу, мер, осуществление которых было связано с причинением боли, телесных повреждений, с угрозой здоровью и жизни данного лица, выявил тенденцию, выразившуюся в постепенном ограничении применения указанных способов установления действительных обстоятельств по уголовному делу, а затем и к их официальному запрещению.

Проведенное диссертантом исследование дает основание полагать, что в значительной степени задачу упорядочивания, а затем и ограничения применения уголовно- процессуальных действий, опасных для здоровья и жизни лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу, выполнили установленные в законе основания и условия правоограничительной деятельности.

Изучение развития института ограничения свободы и личной неприкосновенности лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу, по

ров «поле» применялось в качестве альтернативы судебному испытанию железом и обосновывалось тяжестью вменяемого преступления (как правило, обвинения в преступлениях, предусматривающих смертную казнь). См.: Обзор истории русского права. Проф. М.Ф. Владимирского- Буданова, изд. 5. Киев, 1907. С. 626; М.А. Чельцов- Бебутов. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. Указ. соч. С. 637- 639; С.В. Юшков. Общественно- политический строй и право Киевского государства. Указ. соч. С. 141.

’ Освидетельствование, как следственное действие, сопровождаемое ограничением телесной неприкосновенности освидетельствуемого лица, регламентируется в ст. 41 «Наказа судебным следователям» 1860 г., и в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. (ст. 322, 351-352 УУС).

^ Регламентация процедуры применения пытки в целях установления истины по уголовному делу предусматривалась в Соборном Уложении 1649 года (Гл. X ст. 271), в Кратком изображении процессов 1715 г. (Первая часть процессу Гл. 6 ст. 10), в Своде законов 1857 г. (ст. 149).

~ М.А. Чельцов-Бебутов. Указ. соч. С.722

  • ^ і! iU^nrVJ-»

^ІІБЛІЇОТЕІІАГ 41

зволяет классифицировать обстоятельства, выполняющие функцию оснований либо условий применения правоограничительных мер в целях установления действительных обстоятельств по уголовному делу. Критерием для классификации является правовая природа таких обстоятельств. С учетом указанного критерия обстоятельства - основания правоограничительных мер можно объединить в три группы: группу формально-правовых обстоятельств, материально-правовых и процессуально-правовых. Поясним указанный тезис, для чего рассмотрим каждую из названных групп подробнее.

Формально-правовую группу составляют обстоятельства, которые непосредственно с событием конкретного преступления не связаны, хотя и выступают в качестве правового основания для производства правоограничительных действий в целях получения доказательств по уголовному делу. К такого рода обстоятельствам нами предлагается отнести:

  • выплату судебной пошлины (установление действительных обстоятельств посредством производства судебного испытания (ордалий) оговаривалось обязательной уплатой судебной пошлины («… железного платити 40 кун», «…а мечнику’ 5 кун» (ст. 86 Пространной редакции). Аналогичное требование содержалось и в Судебнике 1497 г., ст. 4- 7);
  • в качестве обязательного условия, делавшего возможным проведения испытания ответчика, являлось наличие улик или свидетелей - «свободных» людей на стороне истца. Вместе с тем, ст. 85 (Пространной редакции) дает право истцу требовать применения «правды железа» и на основании «по- слушества»^ холопа. Но в этом случае он обязан формально принять на себя ответственность за показания холопа как за свои собственные и платить от- ветчику за муку, если результат испытания будет благоприятен для последнего:
  • ’ Мечник - княжеский дружинник, судебный служитель; Помечное - судебная пошлина. См.: Исаев М.А. Толковый словарь древнерусских юридических терминов: От договоров с Византией до уставных грамот Московского государства. М.: Спарк, 2001. С. 61.

Послушествовати - выступать послухом в суде, позднее выступать свидетелем. См.: Исаев М.А. Толковый словарь древнерусских юридических терминов. Указ. соч. С. 80.

  • репутацию лица (отрицательная характеристика лица по месту жительства) рассматривалась в Судебнике 1497 г. как условие, делающее возможным применение пытки (ст. 14, 34);
  • состояние здоровья, пол, возраст и положение лица в обществе (Соборное Уложение 1649 г. запрещает, кроме «великих государевых дел»’, применение пытки к лицам высщих социальных слоев общества (Гл. X ст. 271); запрет применения пытки к следующим категориям граждан (кроме государственных дел и убийств): «щляхта, служители высоких чинов, старые семидесяти лет, недоросли и беременные жены» (Первая часть процессу Гл. 6 ст. 10); Свод законов 1857 г., ст. 149);
  • рецидив (совершение преступления лицом, ранее совершавшим преступления, предусмотренные Судебником 1497 г., что являлось основанием для применения пытки);
  • родство с обвиняемым лицом (по «великим государевым делам») влекло применение пытки на предмет установления их осведомленности о деянии (или умысле) обвиняемого (Соборное Уложение 1649 г., ст. 6-7, 9);
  • иные обстоятельства (Свод законов 1857 г., предписывал «не чинить пристрастных допросов, истязаний, жестокостей» ст. 171; УУС 1864 г. «для явки свидетелей назначается по возможности, время, в которое они свободны от занятий», ст. 437).
  • Во вторую группу можно объединить обстоятельства, имеющие мате- риально-правовую природу. Материально-правовая характеристика данной группы обстоятельств выбрана не случайно. Таким образом можно, по нашему мнению, подчеркнуть связь составляющих данную группу обстоятельств с материально-правовой характеристикой преступного деяния, в связи с расследованием которого применяются правоограничительные ме-

’ Специалисты в области истории государства и права России отмечают, что понятие государственного преступления, отсутствующее в Русской Правде, сформировалось на практике уже в XI-X1I вв. и включало широкий круг преступлений: «отъезд» бояр и князей с великокняжеской службы, «сношение с врагом», «самозванство», передачу города врагу и др. Подробнее см.: Исаев И.А. История государства и права России. Указ. соч. С. 180-181.

ры. К числу материально-правовых обстоятельств можно отнести:

а), тяжесть совершенного преступления, строгость угрожающего лицу наказания (таким образом избирался вид ордалий по Русской Правде, решался вопрос об осуществлении судебного поединка, а затем и правомерность применения пытки - Русская Правда, ст. 22; Краткое изображение процессов. Гл. 6 ст. 4). Тяжесть наказания (преступления) рассматривалась в числе условий, определяющих не само решение о судебном испытании, а вид (суровость) такого испытания (железом, водой или присягой). Например, ст. 22 Русской Правды (Пространной редакции) гласила: «Тако же и во всех тяжах (судебных делах), а татьбе (воровстве) и в поклепе (ложное обвинение); оже не будетъ лиця (украденная вещь, поличное), то тогда дати ему железо из неволи (насильно, по принуждению) до полугривны золота (если иск не менее полугривны золотом, то следовало подвергать обвиняемого насильно испытанию железом); аже ли мене, то на воду, оли то до дву гривен (когда иск до двух гривен, то следовало подвергать испытанию водой); аже мене, то роте ему ити по свое куны (а если еще меньше, то для получения своих денег потерпевшему достаточно присягнуть)»’;

б), квалификацию содеянного (наличие определенного состава, например, государственного преступления, предполагало применение пытки по Соборному Уложению 1649 г. и Воинским артикулам Петра 11715 г.).

В третью группу предлагается выделить обстоятельства, условно названными нами процессуально-правовыми. В данную группу, по нашему мнению, следует включать обстоятельства, которые прямо или косвенно указывают на лицо как на источник информации по уголовному делу. Так, например, Краткое изображение процессов или судебных тяжб (1715 г.), в качестве достаточного («доволного») основания к пытке рассматривает наличие к тому важных причин и совершенное подозрение (Первая часть процесса Гл. 6 ст. 10; Вторая часть процесса Гл. 6 ст. 2). Свод законов 1857 г.

’ Чистяков о.и. Отечественное законодательство XI - XX веков. Укя-? соч.С. 26.

предписывал, что «… брать кого либо для допроса и исследования надлежит только в том случае, когда улика в преступлении основана на обстоятельствах, возбуждающих сильное подозрение» (ст. 100), или «по оговорам, заслуживающим вероятие» (ст. 190). Устав уголовного судопроизводства 1864 г. содержал норму, в соответствии с которой не допускалось производство освидетельствования лиц женского пола кроме тех, на кого падает основательное подозрение (ст. 352).

Как нами ранее было определено, наряду с ограничением свободы и личной неприкосновенности в целях установления действительных обстоятельств по уголовному делу процессуальное законодательство допускало такое ограничение и в целях обеспечения предусмотренного законом порядка уголовного судопроизводства. Анализ развития процессуального законодательства позволил выявить несколько направлений правового регулирования применения таких мер. Во-первых, законодатель определяет виды мер, направленных на обеспечение предусмотренного законом порядка уголовного судопроизводства. Во-вторых, уточняет обстоятельства, наличие которых влечет применение указанных мер или должно влечь их изменение либо прекращение их применения.

Содержание мер, направленных на обеспечение предусмотренного законом порядка при производстве по уголовному делу, сводится в основном к трем группам действий. Во-первых, это непосредственное физическое преодоление противодействия со стороны лица, обязанного выполнять требования процессуального закона, а также принудительное доставление - привод. Во-вторых, кратковременная изоляция - задержание, заключение под стражу, домашний арест. В-третьих, психическое принуждение к правомерному поведению. В качестве мер психического принуждения может выступать предупреждение о применении физического принуждения или изоляции, предупреждение о применении щтрафных санкций или иных мер материально-правовой ответственности, применение иных (кроме заключения под стражу и домашнего ареста) мер пресечения подозреваемому (обвиняемому) способов уклонения от следствия.

Анализ исторического развития законодательства позволил выделить три группы обстоятельств, наличие которых могло повлечь применение мер, направленных на обеспечение предусмотренного законом порядка уголовного судопроизводства, изменение либо прекращение применения таких мер. В качестве основания для отнесения того или иного обстоятельства к конкретной группе целесообразно использовать характеристику правовой природы рассматриваемого обстоятельства. По аналогии с делением обстоятельств применения правомерного ограничения в целях установления действительных обстоятельств по уголовному делу, обстоятельства, которые влекли применение мер, направленных на обеспечение предусмотренного законом порядка при производстве по уголовному делу, предлагается подразделить на формально-правовые, материально-правовые и процессуаль- ные (поведенческие).

К формально-правовым относятся обстоятельства, которые возникли вне рамок конкретного уголовного дела и которые сами по себе не свидетельствуют о намерении лица нарушить установленный порядок уголовного судопроизводства. Вместе с тем наличие такого рода обстоятельств рассматривалось законодателем как основание для применения в отношении данного лица обеспечительных мер, связанных с ограничением свободы и личной неприкосновенности, к данной группе можно отнести следующие обстоятельства:

  • репутация лица по месту жительства (считалась обстоятельством, влияющим на строгость обращения. При хорошей репутации лицо до выяснения всех обстоятельств дела могло быть отдано на поруки, при плохой это влекло применение пытки (Судебник 1497 г., ст. 14);
  • отсутствие постоянного места жительства (отсутствие оседлости) или работы (по УУС 1864 г., могло влечь привод без предварительного призыва (п. 3 ст. 389); содержание под стражей могло быть применено в отношении обвиняемых, не имеющих оседлости, вне зависимости от тяжести преступления (УУС 1864 г., ст. 420); являлось одним из оснований применения полицией меры пресечения подозреваемому способов уклониться от следствия (УУС 1864 г., ст. 257);
  • родство (вассальная или крепостная принадлежность) с лицом, вовлекаемым в процесс, а также статус некоторых участников судопроизводства (изветчика, свидетеля) - предусматривалось задержание и содержание под стражей «изветчика» по «великим государственным делам» в обеспечение явки лица, вызываемого для участия в производстве по делу, до его прибытия могли быть задержаны его родственники или принадлежащие ему люди (Соборное Уложение 1649 г., Гл. X ст. 140).
  • состояние здоровья, пол, возраст и положение (социальный статус) лица в обществе (неприменение задержания и привода к представителям боярства по Судебнику 1497 г. (ст. 45); Свод законов 1857 г., «по преступлениям, не влекущим за собою лишения всех прав состояния, не берутся под стражу женщины, имеющие грудных детей, равно беременные» - ст. 105; при избрании меры пресечения обвиняемому способов уклонения от следствия «принимаются в соображение не только строгость угрожающего ему наказания, но также… состояние здоровья, пол, возраст и положение обвиняемого в обществе» УУС 1864 г., ст. 421);
  • выплата пошлины (Судебник 1497 г. при применении связывания требовал выплаты пошлины (ст. 5-6);
  • наличие (отсутствие) поручителей (Соборное Уложение 1649 г., предписывало «его (т.е. обвиняемого - М.С.) вкинуть в тюрьму до тех мест, покамест он в том себе поруки не зберет» (Гл. X ст. 202); до представления поручительства или залога обвиняемый подвергается домашнему аресту или содержанию под стражей, УУС 1864 г., ст. 428).
  • Материально-правовые обстоятельства, наличие (отсутствие) которых могло повлечь применение мер обеспечения предусмотренного законом порядка при производстве по уголовному делу, также не были связаны с «поведением», к числу материально-правовых необходимо отнести обстоятельства, которые давали повод подозревать лицо в совершении преступления, и входили в предмет доказывания по уголовному делу:

  • непосредственное обнаружение преступника (по Судебнику 1497 г. влекло его задержание - ст. 34-35; Соборное Уложение 1659 г. допускает задержание и привод «в приказ» лиц, пойманных на грабеже с поличным (Гл. X ст. 270); Артикул воинский 1715 г., предусматривает немедленное задержание (ст. 206) и арест (ст. 208) обнаруженного преступника; Свод законов 1857 г., предусматривает задержание лица, обнаруженного с поличным («ополиченного») (Т. 15, Гл. 2, ст. 94). При отсутствии иных доказательств преступного приобретения краденого имущества «ополиченный» мог быть задержан до выяснения обстоятельств, не более чем на две недели (Т. 15, Гл. 2, ст. 86); УУС 1864 г. предусматривает применение меры пресечения подозреваемому способов уклоняться от следствия, когда подозреваемый застигнут при совершении преступного деяния или тотчас после его совершения; когда потерпевшие от преступления или очевидцы укажут прямо на подозреваемое лицо, когда на подозреваемом или в его жилише найдены будут явные следы преступления, когда вещи, служащие доказательством преступного деяния, принадлежат подозреваемому или находятся при нем - ст. 257);
  • наличие (сила) улик, обосновывающих подозрение (Свод законов 1857 г. предписывал освобождать лицо, задержанное истцом и доставленное приводом, в случае, если истец не представит доказательств, уличающих задержанного (Гл. 2 ст. 86); кроме того. Свод законов 1857 г. правомерность «брать кого либо для допроса и исследования» связывал с наличием улик в преступлении, основанных на обстоятельствах, «возбуждающих сильное подозрение» (Т. 15, Гл. 2, ст. 100); УУС 1864 г. предписывал учитывать «силу улик» против обвиняемого при избрании меры пресечения обвиняемому способов уклоняться от следствия
  • ст. 421);
  • тяжесть обвинения (строгость угрожающего лицу наказания) (Соборное Уложение 1649 г. (Глава XXI), а затем и Свод законов 1857 г. предписывал учитывать «важность преступления» при производстве привода и доставления к следствию (Т. 15, Гл. 2, ст. 130, 133, 167). В частности, дополнительные ограничения телесной неприкосновенности посредством «сковывания» предписывалось применять при производстве привода лиц, «пойманных в грабеже или разбое» (ст. 130); Наказ судебным следователям 1860 г. (ст. 25), а также УУС 1864 г. в п. 1 ст. 389 предусматривали взятие и представление к следствию без предварительного вызова лиц, обвиняемых в преступлениях, за которые в законе положены наказания, соединенные с лишением всех прав состояния или с потерею всех особенных прав и преимуществ; по УУС 1864 г. тяжесть инкриминируемого деяния определяла высшую меру обеспечения из числа мер, направленных на пресечение обвиняемому способов уклонения от следствия (ст. 417-419).
  • Таким образом, наличие обстоятельств, отнесенных нами к формаль- но-правовым и материально-правовым, не требовало от лица, принимавшего решение о производстве действий в целях обеспечения предусмотренного законом порядка уголовного судопроизводства, учитывать реальное противоправное поведение вовлекаемых в производство по уголовному делу лиц. Меры ограничения свободы и личной неприкосновенности, таким образом, больше несли в себе карательный элемент, нежели обеспечительный.

Третью группу составляли обстоятельства, наличие или обоснованное предположение о наличии которых указывало на реальное или обоснованно предполагаемое нарушение установленного порядка уголовного судопроизводства.

Использование историко-правового метода позволило объединить в третью группу обстоятельства, наличие или обоснованное предположение о наличии которых свидетельствовало об обоснованно предполагаемом или фактически противоправном поведении обязанного лица, и являлось законным основанием для применения мер, направленных на обеспечение предусмотренного законом порядка при производстве по уголовному делу. В данную группу предлагается включить следующие обстоятельства:

  • укрывательство от следствия или суда (привод без предварительного вызова мог быть осуществлен в отношении лиц, укрывавшихся от следствия - п. 2 ст. 389 УУС);
  • покушение на побег или побег (Свод законов 1857 г. предписывал принимать меры для пресечения обвиняемому способов уклоняться от следствия и суда - ст. 133; Наказ полиции 1860 г. (ст. 17), а затем и УУС 1864 г. (ст. 257) обязывали чинов полиции принимать меры к пресечению подозреваемому способов уклонения от следствия);
  • неповиновение или сопротивление законному процессуальному требованию обеспечительного характера (физически преодолевается при содействии должностных и частных лиц - ст. 391 УУС);
  • отказ от сотрудничества (Краткое изображение процессов 1715 г. предусматривало принуждение и наказание свидетеля за отказ от «призыва к свидетельствованию»: «понеже чин свидетеля есть чин явный, а от явного чину никто не может отрицаться, под наказанием» (Вторая часть процессу - Глава вторая ст. 5); Свод законов 1857 г. предписывал при принятии решения о наказании обвиняемого учитывать в качестве отягчающего вину обстоятельства отказ обвиняемого отвечать на вопросы - ст. 183; Наказ полиции 1860 г., предусматривал применение наказания в отношении «оподоз- ренного, отказывающегося от дачи подписки о явке к следователю и суду», после предупреждения об ответственности и в случае дальнейшего упорства обвиняемый мог быть подвергнут личному задержанию (ст. 17);
  • неявка без представления законных причин (Псковская судная грамота 1467 г. предусматривала поимку и привод лиц, уклоняющихся от явки в суд (ст. 25-26); в Соборном Уложении 1649 г. (Глава X ст. 119, 120, 123, 140) предусматривался привод и наказание лица, не выполнившего требование о явке; первая неявка свидетеля наказывалась денежным взысканием, неявка по «вторичной повестке» влекла применение привода свидетеля; понятые (так же, как и «сведующие люди») за неявку к следствию без уважительной причины могут быть подвергнуты следователем денежному взысканию; в случае неявки обвиняемого Указ «О форме суда» от 5 ноября 1723 г. предусматривал имущественную ответственность либо его арест. В равной мере допускалось наложение ареста на имущество поручителя за об- виняемого или доносителя, последний мог быть задержан в здании суда (ст. 5); Свод законов 1857 г. предусматривал понуждение и наказание лиц, уклоняющихся от показаний (ст. 227); Наказ судебным следователям 1860 г., предписывал взятие и представление к следователю лиц, не явившихся по призыву следователя для допроса, в назначенное время, и не представивших уважительного объяснения о причинах неявки (ст. 26); УУС 1864 г. преду- сматривал наложение денежного взыскания на понятых и сведущих лиц за неявку к следствию без уважительной причины (ст. 323, 328), в случае неявки свидетеля без представления законных причин, судебный следователь мог налагать на него денежное взыскание (не свыше 50 рублей), после чего посылал вторичную повестку. При дальнейшей неявке свидетель подлежал приводу к следствию (ст. 438).
  • Вне зависимости от наличия обстоятельств, с которыми законодатель связывал применение мер, направленных на обеспечения предусмотренного законом порядка уголовного судопроизводства, применение таких мер и вызываемое ими ограничение права на свободу и личную неприкосновенность оговаривалось соблюдением некоторых условий:

  • наличия достаточных к тому оснований (призыв или привод к следствию не мог быть осуществлен без достаточных к тому оснований - ст. 396 УУС);
  • учета времени суток (привод обвиняемого и взятие его под стражу, кроме крайних, не терпящих отлагательства случаев, должен производиться днем - ст. 392 УУС);
  • учета возможностей скрыть следы преступления (учитывался при избрании меры пресечения к обвиняемому - ст. 421 УУС);
  • недопущения действий, выходящих за пределы обеспечительных мер и связанных с оскорблением, глумлением над личностью (так, например, Псковская судная грамота 1467 г. запрещала мучить, бить задержанного (ст. 26 ПСГ); Свод законов 1857 г. в ст. 109 предписывал привод производить «без поноровки и подлога, и при исполнении поступать порядочно, и никому не делать озлобления и разорения»; оскорбление личности при производстве привода и взятии под стражу влекло за собой предусмотренную законом ответственность (ст. 392 УУС).
  • Изложенный в настоящем параграфе историко-правовой материал позволяет сделать следующие выводы.
  1. В течение рассмотренных исторических периодов развития российского уголовно- процессуального права, изменения законодательства, регулирующего процессуальную деятельность имеют следующий, достаточно устойчивый характер, и направление. Во- первых, законодатель последовательно исключает ряд обстоятельств, ранее допускавших применение пра- воограничительных действий. В законе устанавливается запрет на примене- ние действий, влекущих причинение телесных повреждений или иного вреда здоровью участника процессуальной деятельности при установлении обстоятельств преступления. Во- вторых, законодатель определенно начинает одни обстоятельства рассматривать в качестве оснований, а другие - в качестве условий производства действий, направленных на установление действительных обстоятельств по уголовному делу и связанных с ограничением свободы и личной неприкосновенности. При этом «основаниям» придается побудительный характер, а «условиям» - сопутствующий.

Наличие оснований указывает на необходимость производства действий, направленных на установление обстоятельств преступления, а наличие условий допускает (делает возможным) их применение, или устанавливает границы дозволенного применения данных действий. Обращает внимание тот факт, что вначале формально-правовые, а затем и материально- правовые обстоятельства утрачивают при этом свойство побудительности и переходят в разряд условий.

  1. В соответствии с результатами анализа нормативного материала можно полагать, что в течение рассмотренных исторических периодов развития российского уголовно- процессуального права сформировалась достаточно последовательная позиция законодателя, признавшего обстоятельства, которые указывают на противоправное поведение (предполагаемое или фактическое) обязанного лица, выявленные в предусмотренном законом порядке или обоснованно предполагаемые, в качестве оснований для применения мер, направленных на обеспечение предусмотренного законом порядка уголовного судопроизводства.

Материально-правовые обстоятельства, такие как тяжесть преступления, квалификация деяния, данные, характеризующие личность правонарушителя или иные обстоятельства, которые сформировались как до, так и вне производства по уголовному делу, перестают выполнять функцию оснований и начинают использоваться для выбора той или иной меры обеспечения предусмотренного законом порядка при производстве по уголовному делу.

В таком подходе проявилось обеспечительное, но не карательное назначение таких мер.

§ 3. Конституционные и международные стандарты ограничения права

на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия

Право на свободу и личную неприкосновенность, в отличие от прав и свобод, перечисленных в ч. 3 ст. 6 Конституции РФ, не является безусловным правом, не подлежащим ограничению ни при каких обстоятельствах. Применительно к праву каждого человека на свободу и личную неприкосновенность, сформулированному в ч. 1 ст. 22 Конституции РФ, а также в ст. 3 Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), в ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), в ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.) запрещается не ограничение права на свободу и личную неприкосновенность гражданина вообще, а лишь произвольное, необоснованное или чрезмерное ограничение. Произвольному ограничению противопоставляется законное ограничение, осуществляемое в определенных целях, по конкретным основаниям и в установленном порядке. При этом исключительное право на ограничение свободы и личной неприкосновенности человека принадлежит государству посредством деятельности его соответствующих органов и должностных лиц.

Следователь, принимающий решение или осуществляющий действие, влекущее какое-либо ограничение свободы и личной неприкосновенности, обязан учитывать следующие обстоятельства: во-первых. Конституция РФ имеет высшую юридическую силу и является законом прямого действия (ч. 1 ст. 15 Конституции РФ); во-вторых, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федера- ции являются составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ч. 3 ст. 1 УПК РФ).

Таким образом, особенность нормативного регулирования правоогра- ничительной деятельности государства состоит в том, что наряду с отраслевым законодательством правовые основы такой деятельности сформулированы на высшем федеральном законодательном уровне в Конституции РФ и в общепризнанных принципах и нормах международного права’.

О важности решения проблемы ограничения прав личности в ходе правоприменительной деятельности говорится в предложениях, сформулированных в Резолюции 34/169 Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 1979 г. В Резолюции впервые на высоком международном уровне было признано значительное влияние, которое оказывает характер функций по поддержанию правопорядка и то, каким образом они осуществляются, на каче- ство жизни отдельных лиц, а также всего общества в целом^.

’ в соответствии с требованиями статьи 71 (пункт «в») Конституции РФ регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина находится в ведении Российской Федерации.

” См., сборник: Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. Produced by USIA Regional Program Office, Vienna. RPO 9412-002. C. 174.

Как нами уже ранее упоминалось, одним из важнейших направлений совершенствования национального уголовно-процессуального законодательства и практики его применения является интеграция норм международного и национального права’. В одном из своих решений Европейский Суд по правам человека определил, что там, где международно- правовой акт делает отсылку к национальному праву, как в ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), совместимость такого законодательства формирует составную часть «обязательств» государств- участников^.

Примером тому может послужить следующее. Изучение специального доклада Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации позволяет констатировать неуклонный рост правосознания российских граждан, требующих соблюдения своих прав в соответствии с международными стандартами. Число лиц, обратившихся в Европейский Суд по правам человека за первый квартал 2003 г., возросло более чем в 3 раза по сравнению с аналогичным периодом 2002 г. Каждый десятый ответ, направляемый сотрудниками аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в места лишения свободы, содержит информацию о порядке обращения в Европейский Суд по правам человека. В специальном докладе Уполномоченного «О выполнении Россией обязательств, принятых при вступлении в Совет Европы», направленном в Государственную Думу Российской Федерации, уделено особое внимание вопросам интеграции в рос

сийское законодательство международных стандартов, касающихся ограничения свободы и личной неприкосновенности^.

Конституционные и международные стандарты в сфере правового ре-

’ Основы данной позиции заложены в работах многих известных российских ученых- процессуалистов и, в частности, И.Ф. Демидова. См.: Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе. (Концептуальные положения). М., 1995. С.18 - 19.

” См.: Дело Bozano v. France - Европейский суд по правам человека, решение от 18 декабря 1986 г. Series А по. 111.

^ Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации: О выполнении Россией обязательств, принятых при вступлении в Совет Европы. М.: Юриспруден- иия. 2002. С. 15-20.

гулирования права на свободу и личную неприкосновенность в целом и в уголовном судопроизводстве, в частности, в той или иной степени достаточно подробно исследованы учеными-процессуалистами’. Вместе с тем, сравнительно-правовому изучению конституционных и международно- правовых норм, являющихся правовой базой для совершенствования уголовно-процессуального законодательства и практики его применения при производстве предварительного следствия не уделялось до сих пор достаточно серьезного внимания. В особенности это касается определения целей, оснований, условий и установления пределов правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности. Об актуальности данной проблемы, ее важном теоретическом и практическом значении свидетельствуют данные исследования, проведенные автором, которые подтверждают выводы, сделанные Пленумом Верховного Суда РФ^

Анализ проведенных опросов^ с применением методов интервьюирования и свободного рассказа работников органов предварительного расследования и органов прокуратуры, адвокатов, граждан, в отношении которых применялись те или иные меры по ограничению свободы и личной неприкосновенности, а также выборочное изучение материалов предварительного расследования и рассмотренных судами уголовных дел показали, что при- менение в качестве закона прямого действия конституционных норм, регу-

’ См., например: Гуляев А.П., Химичева Г.П., Ульянова Л.Т. Развитие уголовно- процессуального законодательства в свете Конституции РФ. М.: ЮИ МВД России, 1994; Гринен- ко А.В. Источники уголовно-процессуальных принципов // Журнал российского права. 2001. № 5. С. 21-27; Мичурина О.В. Обеспечение прав и законных интересов личности в уголовном процессе. М.: ЮИ МВД РФ, 1997 - 78 е.; Охрана прав граждан в уголовном судопроизводстве. Сб. науч. тр. Отв. ред. А.Д. Бойков. М.: ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1889 - 221 е.; Федоров И.З. Применение в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничение прав и свобод человека и гражданина. Дне. … канд. юрид. наук. М., 1998. - 21 с. Подробнее о правовых основах минимальных стандартных правил обращения с задержанными, их видах, а также о способах отражения минимальных международных стандартов обращения с задержанными в национальном законодательстве Российской Федерации, см.: Григорьев В.И. Задержание подозреваемого. М.: Учебно- консультационный центр «ЮрИнфоР», 1999. - 542 с.

” См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8. «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1. С. 4.

Данные приводятся в Приложении 1 и Приложении 2.

лирующих правомерное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, и необходимость учитывать при этом требования международного права порождают определенные трудности. Так, по мнению 33,4 % опрошенных следователей, и 22, 2 % работников прокуратуры право подозреваемого (обвиняемого) распоряжаться своей свободой передвижения, телесной и психической неприкосновенностью ограничено на весь период нахождения в указанном процессуальном статусе, с чем не согласны 100 % опрошенных адвокатов (защитников)’.

Одним из способов преодоления указанных проблем, по нашему мнению, является использование конституционных и международно-правовых стандартов правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности, а также критерии разграничения законного и незаконного ограничения указанного права, выработанные практикой Европейского Суда по правам человека.

Используя сравнительно-правовой метод, автор сопоставил Конституционные нормы, регулирующие правовое положение лиц, подвергаемых ограничению свободы и личной неприкосновенности с аналогичными нормами таких актов международного права, как: Всеобщая декларация прав человека (1948 г.)^; Минимальные стандартные правила обращения с заключенными (1955 г.)^; Международный пакт о гражданских и политических правах (1966 г.)”^; Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1979 г.)^; Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания

’ См., данные, приведенные в Приложении 1 пункты 3-4.

” Всеобщая декларация прав человека (принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1948 г.) // Российская газета. 1998. 10 дек.

^ См.: Минимальные стандартные правила обращения с заключенными // Советская юстиция. 1992. № 2. С. 19.

^ Принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 1966 г. См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1976 г., № 17(1831). Ст. 291.

’ См.: Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (принят на 106- м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 17 декабря 1979 г.) // Советская юстиция. ] 991. № 17. Г 97 (1984 г.)’; Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних («Пекинские правила») (1985 г.)^; Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (1988 г.)^

Кроме того, автором были изучены такие региональные международно-правовые акты, как: Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г./; Европейская Конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (Страсбург, 26 ноября 1987 г.)^; Американская конвенция о правах человека (22 ноября 1969 г.)^ и Африканская Хартия прав человека и народов (26 июня 1981 г.)^, а также практика Европейского Суда по правам человека.

Проведенный анализ вышеуказанной международной нормативно- правовой базы, по мнению автора, позволяет выделить следующие стандарты ограничения права на свободу и личную неприкосновенность;

1) стандарты, регулирующие правовое положение (правовой статус) участников правоотношений в сфере законного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность; 2) 3) стандарты, определяющие цели, основания, условия и пределы пра- воприменительной деятельности государства, влекущей ограничение права на свободу и личную неприкосновенность; 4) ‘ См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1987. № 45. Ст. 747.

^ Приняты на 96-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 29 ноября 1985 г. // Советская юстиция. 1991. №№ 12-14.

^ См.: Советская юстиция. 1992. № 6. С. 20.

” См.: Собрание законодательства РФ. 1998. № 20. Ст. 2143.

^ См.: Собрание законодательства РФ. 1998. № 36. Ст. 4465.

Конвенция вступила в силу в 1978 г. Текст Конвенции официально опубликован не был. См.: Права человека: Сборник универсальных и региональных международных документов / Сост. Л.Н. Шестаков. М., 1990. - 246 с.

Принята на встрече глав государств - членов Организации африканского единства 26 июня 1981 году в Найроби. Вступила в силу 21 октября 1986 г. Текст Хартии официально опубликован не был. См.: Права человека: Сборник универсальных и региональных международных документов. Указ. соч.

3) стандарты, регулирующие применение государственного принуждения в сфере уголовного судопроизводства’.

Полагаем, что изначально необходимо исследовать стандарты, регулирующие правовое положение (правовой статус) участников правоотношений в сфере правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.

  1. Правовая характеристика лиц, уполномоченных ограничивать право на свободу и личную неприкосновенность. В качестве субъекта, уполномоченного принимать решение об ограничении права на свободу и личную неприкосновенность в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ назван суд. В соответствии с указанным положением «арест, заключение под стражу и со- держание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов».

Международное законодательство в части, регулирующей правовое положение лиц, уполномоченных ограничивать право на свободу и личную неприкосновенность, наряду с прямым указанием на судебные инстанции, указывает и на «должностные лица по поддержанию правопорядка». Например, к данной категории отнесены все назначаемые или избираемые должностные лица, связанные с применением права, которые обладают по- лицейскими полномочиями, особенно полномочиями по задержанию правонарушителей (см. пункт 1 официального комментария к ст. 1 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1979 г.)^.

Международно-правовое регулирование деятельности субъектов, уполномоченных на ограничение свободы и личной неприкосновенности, дополняется при этом нормами, устанавливающими определенные требова-

’ Схожие критерии, определяющие правомерное вмешательство в частную жизнь субъектов предварительного следствия, приводятся в исследовании Н.Н. Волошкиной. См.: Волошкина Н.Н. Обеспечение конституционного права на неприкосновенность частной жизни при производстве предварительного следствия. Указ. соч. С. 12, 13.

’ См.: Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Указ. источ. С.

ния к морально-профессиональным качествам данных лиц’.

Сравнительно-правовой анализ рассматриваемых норм позволяет выявить позицию отечественного законодателя, в соответствии с которой суд не является субъектом, имеющим исключительные полномочия на ограничение права на свободу и личную неприкосновенность. Исключительная компетенция суда в области ограничения права на свободу и личную неприкосновенность устанавливается лишь в отношении определенных форм такого ограничения: ареста, заключения под стражу и содержания под стражей и некоторых других. Отсюда, в свою очередь, следует, во-первых, что право на свободу и личную неприкосновенность может быть ограничено на основании решений иных государственных органов и должностных лиц. Во- вторых, для применения иных мер, влекущих ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, Конституция РФ не устанавливает обязательного требования о принятии соответствующего судебного решения.

  1. Нормы, определяющие правовое положение лица, подвергаемого ограничению права на свободу и личную неприкосновенность. В соответствии с ч. 1 ст. 22 Конституции РФ, а также положений упоминаемых нами выше актов международного права, каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. В Своде принципов (1988 г.) закреплен принцип защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. В пятом принципе закреплено положение, согласно которому защита лиц в пределах территории любого государства осуществляется без какого бы то ни было различия, как то: расы, цвета кожи, пола, языка, религии или верования, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения.

Анализ норм Конституции РФ и международного права, устанавли-

’ См., например, Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1979 г.), ст. 10, 11 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984 г.) и др.

вающих правовые основы ареста, заключения под стражу, содержания под стражей и задержания позволяет сделать следующий вывод. Позиция законодателя состоит в том, чтобы поставить принятие решения об ограничения свободы и личной неприкосновенности в зависимость от большого числа обстоятельств, характеризующих событие преступления и данных характеризующих личность, подвергаемую ограничению. При этом именно такие обстоятельства, а не наличие формально-правового статуса (обвиняемого, подозреваемого) являются определяющими при принятии решения об ограничении свободы и личной неприкосновенности. Наоборот, ограничение свободы и личной неприкосновенности влечет признание лица соответственно задержанным, подозреваемым или обвиняемым. Это утверждение вытекает, например, при сопоставлении ст.ст. 22 и 48 Конституции РФ.

Так, например, 2 октября 1997 г. в рамках расследования по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ, следственными органами при ГУВД города Санкт- Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства гражданина М., после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий - опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.

В ответ на ходатайство М, об обеспечении помощи защитника следователь разъяснил ему, что в соответствии с ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР такая помощь предоставляется только обвиняемому - с момента предъявления обвинения и подозреваемому - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а поскольку М. в данный момент по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удовлетворена. Протокол же о задержании в качестве подозреваемого был объявлен М. после того, как он уже длительное время находился в положе-

НИИ фактически задержанного и в отношении него были проведены опознание, допрос в качестве свидетеля и очная ставка.

После предъявления М. обвинения осуществляющий его защиту адвокат заявил ходатайство об ознакомлении с протоколами следственных действий, проведенных с участием М. до признания его подозреваемым, в чем ему было отказано, так же, как и в производстве выписок из материалов, предоставленных для ознакомления, на том основании, что, по мнению сле- дователя, в силу ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР эти права защитник может реализовать лишь после окончания следствия.

Действия следователя неоднократно обжаловались М. и его защитником в прокуратуру и суд, которые, однако, не усмотрели в них каких-либо нарушений права М. пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания. Только после рассмотрения судом кассационной инстанции их требования в части, касающейся применения ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР, были удовлетворены: признан незаконным отказ защитнику в предоставлении для ознакомления протоколов следственных действий, проведенных с участием его подзащитного, и в производстве выписок из процессуальных документов’.

Значение рассмотренного примера для следственной и судебной практики России вполне сопоставимо с решением, принятым 13 июня 1966 г. Верховным судом США по делу Миранда против штата Аризона (Miranda v. Arizona, 1966)^, существенно повлиявшим на уголовный процесс США. Поправка VI (1791) к Конституции США гласит: «При всех уголовных преследованиях обвиняемый имеет право… на помощь адвоката для своей защи- ты»^. Сопоставляя текст Поправки и практики ее применения со ст. 48 Кон-

’ См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» // Российская газета. 2000. 4 июля. № 128.

См.:. Франковски, Р. Гольдман, Э. Лентовска Верховный Суд США о гражданских правах и свободах. - OSCE: Издательство «БЕГА» Польша. С. 200-204.

’ Уголовная юстиция: Пособие для занятий с российскими судьями (сравнительно- правовые материалы). - М.: Судебный Департамент при Верховном Суде Российской Федера- ституции РФ и ее толкованием, данным Конституционным Судом РФ, можно прийти к выводу, что отечественная Конституция предоставляет более широкие гарантии прав личности в уголовном процессе. Право на адвоката на досудебных стадиях уголовного процесса, предусмотренное VI Поправкой к Конституции США, как оно было истолковано решениями Верховного суда США по делам Эскобедо (1964 г.) и Миранды (1966 г.), принадлежит лишь лицу, которое арестовано или каким-либо другим образом лишено властями свободы.

Конституция РФ (ч. 1 ст. 48) предоставляет каждому, независимо от его процессуального статуса, право на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе в рамках уголовного преследования в любых его формах.

Изложенное позволяет сделать вывод, что пользоваться помощью защитника, а значит, в определенной степени обладать правом на защиту может любое вовлеченное в сферу уголовного процесса лицо независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность.

Стандарты, устанавливающие требования к субъектам ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, дополняются стандартами, определяющими правовые пределы ограничения данного права. Определенность пределов правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, обеспечивается закреплением в законе целей, оснований

НИИ. 2002. С. 466.

и условий такого ограничения.

Пределы ограничения. Пределы в конституционно-правовом понимании - это определенные требования, позволяющие, во-первых, принять решение об ограничении (начало ограничения), а, во-вторых, устанавливающие критерии прекращения ограничения. Начало ограничения связано с установлением в законе целей, оснований и условий, а прекращение - с достижением цели, изменением оснований и (или) условий. Кроме того, прекращение ограничений может регулироваться в формально-правовом порядке, вне связи с целями, основаниями и условиями. В Американской конвенции о правах человека (1969 г.) регулированию пределов ограничения прав посвящена отдельная статья. Статья 30 Американской конвенции так и озаглавлена: «Пределы ограничений». В соответствии с требованиями данной статьи ограничения, которые согласно настоящей Конвенции могут распространяться на обладание или использование прав и свобод, признаваемых в ней, не могут быть применены иначе как «в соответствии с законодательством, принятым по соображениям общего интереса и в целях, по которым ограничения были установлены» (ст. 30).

Цели ограничения. В силу требований, установленных в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, право на свободу и личную неприкосновенность может быть ограничено федеральным законом «лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Аналогичные требования содержатся во всех исследуемых нами международно-правовых актах’.

Данное положение не только является правовой основой для отраслевого правового регулирования правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности, но и позволяют нам сформулировать важнейшие кри-

’ См., например: ст. 29 Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), ст. 18 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), ст. 58 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными (1955 г.), ст. 32 Американской конвенции о правах человека (1969 г.), а также Преамбулу и ст. 27 Африканской Хартии прав человека и народов (1981 г.).

терии для определения пределов таких ограничений.

Во-первых, конституционное требование о том, что «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом» (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ), устанавливает уровень правового регулирования отношений, связанных с правомерным ограничением свободы и личной неприкосновенности - субъект (Федеральное Собрание Российской Федерации) и источник правового регулирования (федеральный закон).

Во-вторых, цитируемая конституционная норма придает силу закона требованиям «целеобусловленности» и «соразмерности» ограничения личных прав’.

Раскрытие понятие и содержание критерия целеобусловленности не вызывает особых сложностей. В ч. 3 ст. 55 Конституции РФ определено, что ограничение основных прав, а значит, и права на свободу и личную неприкосновенность, правомерно только для достижения предусмотренных в законе целей.

Цель ограничения устанавливает рамки (пределы) - начало и окончание правомерного ограничения: начало ограничения правомерно, если возникла необходимость в достижении установленных законом целей, а достижение целей должно влечь прекращение ограничения.

Правовое регулирование на основе данного критерия возможно лишь путем формулирования в законе общих и специальных целей и установления обязанности прекратить правоограничения после достижения цели.

При использовании данного метода правового регулирования правомерного ограничения прав личности может остаться без внимания нравственно-правовая проблема соотношения цели и средства ее достижения. Вместе с тем реализация назначения уголовного судопроизводства, сформулированного в ст. 6 УПК РФ, не может быть достигнута любыми средства-

’ См., например: Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ А.Л. Кононова по делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об оперативно- розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. по жалобе И.Г. Черновой // Вестник Конституционного Суда РФ. 1998. № 6. С. 7.

ми, и должна осуществляться при строгом соблюдении прав и свобод личности. Данное требование составляет правовую основу для установления в законе другого критерия, определяющего пределы ограничения прав личности - соразмерности.

Под соразмерностью ограничения понимается требование закона, предписывающее лицу, принимающему решение о производстве действий, влекущих ограничение прав соотносить ценность защищаемых и подвергаемых ограничению прав (интересов). Ограничение не должно быть чрезмерным, не вызванным необходимостью, произведенным без учета иных способов достижения результата. Исходя из этих конституционных положений, правоприменитель при определении средств и способов производства по уголовному делу должен использовать лишь те из них, которые в конкретной ситуации исключают возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина’. Так, например, в абзаце 2 § 81 Уголовно- процессуального кодекса ФРГ (в редакции от 7 апреля 1987 г.) существовало правило, в соответствии с которым обвиняемый мог быть помещен для наблюдения в психиатрическую больницу только в том случае, если ограничения, которые накладываются при этом на обвиняемого, соразмерны «значению дела, предполагаемому наказанию или мерам исправления и безопасности»^.

Аналогичная позиция выражена и в решениях Конституционного Суда Российской Федерации о неправомерности избыточного или не ограниченного по продолжительности ограничения свободы и личной неприкосновенности, как не соответствующего статье 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации, а также статьям 9 (пункт 1) и 14 (пункт 2) Международно-

’ См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 марта 1996 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года «О государственной тайне» в связи с жалобами граждан В.М. Гурджиянца, В.Н. Синцова, В.Н. Бугрова и А.К. Никитина» // Собрание законодательства РФ. 1996. № 15. Ст. 1768.

” Также, в соответствии с §112 УПК ФРГ, «следственный арест может не назначаться, если эта мера несоразмерна значению деяния и ожидаемому наказанию или мерам исправления и безопасности». См.: Федеративная Республика Германия: Уголовно-процессуальный кодекс. - М.: Издательская фирма «Манускрипт», 1994. - 204 с.

го пакта о гражданских и политических правах. Именно такой вывод сформулирован в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июня 1996 г. и определении Конституционного Суда Российской Федерации от 25 декабря 1998 г.’

Соразмерность правомерных ограничений назначению уголовного судопроизводства обеспечивается сочетанием оценочных и материально- правовых требований закона.

Рассматривая жалобы на нарушение права на свободу и личную неприкосновенность, Европейский Суд по правам человека неоднократно подчеркивал, что государство вправе осуществлять действия, связанные с ограничением свободы и личной неприкосновенности^, в основе такого «права на ограничение», по мнению Суда, лежит необходимость обеспечить безопасность общества в целом, так называемый «общественный интерес», позволяющий принимать и осуществлять решения, сопровождаемые отклонением от нормы уважения личной свободы.

Европейский Суд по правам человека определил, что понятие законности ограничения свободы и личной неприкосновенности включает в себя обязанности соблюдать материальные и процессуальные нормы национального законодательства, а также положение, в соответствии с которым любое лишение свободы должно находиться в соответствии с назначением, определенным в ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных cвoбoд^

Кроме того, в отношении самых строгих форм ограничения свободы и

’ См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина» // Собрание законодательства РФ. 1996. № 26. Ст. 3185; Определение Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998 г. № 167-0 «По делу о проверке конституционности частей четвертой, пятой и шестой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан П.В. Янчева, В.А. Жеребенкова и М.И. Сапронова» // Собрание законодательства РФ. 1999. № 1. Ст. 230.

^ См., например: Дело Clooth v. Beigium - Европейский суд по правам человека, решение от 12 декабря 1991 г. Series А по. 225; Дело Wemhoff v. Germany - Европейский суд по правам человека, решение от 27 июня 1968 г. Series А по. 7; Дело Brogan and Others v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 29 ноября 1988 г. Series А по. 145.

См.: Дело Chahai v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 15 ноября 1996 г. Reports of Judgments and Decisions 1996-V.

личной неприкосновенности - задержания и ареста - устанавливаются до- I полнительные требования. Данные меры должны быть не только законны

ми, но и оправданными. Это означает, что недостаточно, чтобы лишение свободы было произведено в соответствии с национальным законом, оно должно также быть необходимым в данных конкретных обстоятельствах. Понятие оправданности включает в себя констатацию того, что в силу конкретных обстоятельств дела другие, менее серьезные меры, были рассмотрены и признаны недостаточными, чтобы обеспечить интересы человека I или общества, требующие задержания (ареста) соответствующего лица’.

Наряду с целями ограничения на установление пределов ограничения направлено и закрепление в законе оснований и условий такого ограничения. Наиболее определенно это требование выражено в Американской конвенции о правах человека (1969 г.). Указанная Конвенция определяет правомерность ограничения права на свободу и личную неприкосновенность следующим образом: «Никто не может быть лишен свободы иначе как по основаниям и на условиях, установленных до этого Конституцией соответствующего государства-участника или закона, принятого в соответствии с Конституцией» (п. 2 ст. 7).

Основание ограничения. В тексте статей 23 и 25 Конституции РФ в части, закрепляющей ограничения таких личных конституционных прав, как право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 23) и неприкосновенность жилища (ст. 25), говорит- ^ ся, что такое ограничение допускается «на основании судебного решения».

В отличие от этого, в Ч.2 ст. 22 Конституции РФ, устанавливающей правомерность ареста, заключения под стражу и содержания под стражей термин «основание» не использован. R соответствии с положением ч. 2 ст. 22 Кон-

’ Дело Witold Litwa v. Poland - Европейский суд по правам человека, решение от 4 апреля 2000 г. Аналогичные требования содержатся в Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, (1979) (статьи 2- 3); Минимальных стандартных правилах Организации Объединенных Наций, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних - «Пекинские правила» 1985 г. (см.: правило 13.1 и правило 13.2).

ституции РФ арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются «только по судебному решению».

Действующая редакция перечисленных выше конституционных норм так же, как и большинство аналогичных норм международного права’, устанавливая необходимость «оснований» для применения правоограничитель- ных мер, тем не менее не определяет содержательную сторону оснований. Что касается формулировок конституционных норм, в которых используется выражение «на основании судебного решения» или «до судебного решения», то, как показывает их сравнительно-правовой анализ, можно утверждать, что отечественный законодатель формулирует не сами основания, а порядок и форму выражения властного решения об ограничении права на свободу и личную неприкосновенность^.

Таким образом, конституционное понятие «оснований ограничения» требует закрепления в отраслевом уголовно-процессуальном законодательстве.

Условия ограничения. Термин «условия», аналогично термину «основания», рассмотренному выше, применительно к регулированию процедуры ограничения свободы и личной неприкосновенности в Конституции РФ, в отличие от аналогичных норм международного права, не используется. Вместе с тем на основе анализа текста статей 24 и 25 Конституции РФ можно сделать вывод о том, что в них сформулированы определенные необходимые условия правомерности производства действий, связанных с ограничением личных прав. В качестве таких условий выступают: согласие (ч. 1 ст. 24); воля лица (ч. 1 ст. 25). По нашему мнению, в качестве «формально- правового условия» правомерности производства действий, сопровождае-

’ См., например: Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме 1988 г. (часть 2 принципа 36), Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г, (часть первая статьи 9), Африканскую Хартию прав человека и народов 1981 г. (статья 5).

^ «Задержание или заключение в какой бы то ни было форме и все меры, затрагивающие права человека, применительно к задержанным или находящимся в заключении лицам, должны осуществляться в силу постановления» - установлено в Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме 1988 г. «принцип 4».

мых ограничением личных конституционных прав, должны рассматриваться: 1) закрепление в федеральном законе случаев (обстоятельств) при наличии которых должен решаться вопрос о применении таких действий (см. ст. 25 Конституции РФ); и 2) принятие уполномоченным лицом решения, разрешающего их применение (см. ч. 2 ст. 22, ч. 2 ст. 23 и ст. 25 Конституции РФ).

Анализ правоприменительной практики Европейского Суда по правам человека, посвященной оценке целей, оснований и условий правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, Суд признал, что «законность и обоснованность» осуществления действий, сопровождаемых ограничением свободы и личной неприкосновенности должна пониматься как охватывающая не только совместимость с национальным законодательством, но и совместимость с мерами содержания под стражей в смысле ст. 5 Конвенции (право на свободу и неприкосновенность личности), а именно защиту индивидуума от незаконных действий властей’.

Во-вторых, Суд подчеркивает, что при оценке обоснованности содержания под стражей всегда следует действовать в свете обстоятельств конкретного дела^.

В-третьих, тот несомненный факт, что арест и задержание обусловлены определенной законом целью по защите сообщества в целом от наиболее тяжких преступлений, не является сам по себе достаточным, чтобы обеспечить соблюдение ст. 5-3 Конвенции о защите прав человека и основных сво- бод\

’ Дело Bozano v. France - Европейский суд по правам человека, решение от 18 декабря 1986 г. Series А по. 111.

^ Дело Wemhoff v. Germany - Европейский суд по правам человека, решение от 27 июня 1968 г. Series А по. 7.

^ См.: Дело Brogan and Others v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 29 ноября 1988 г. Series А по. 145. Арест и временное содержание под стражей лиц, подозреваемых в соучастии в совершении террористических актов, без препровождения к судье или другому должностному лицу в течение четырех дней и шести часов нарушает право на

По мнению Суда, ст. 5-1-е Конвенции позволяет принимать меру пресечения, связанную с лишением свободы, лишь с тем, чтобы препроводить содержащееся под стражей лицо к правомочному судебному органу в целях рассмотрения проблемы лишения свободы, либо проведения суда по существу’.

В-четвертых, Европейский Суд по правам человека в качестве обстоятельств, допускающих ограничение свободы и личной неприкосновенности посредством задержания или ареста, равно признает наличие основательных мотивов для подозрения в совершении правонарушения, или достаточных мотивов считать необходимым предупредить совершение лицом преступле- ния либо его бегство после совершения преступления .

Признавая важность определения критериев правомерности ограничения свободы и личной неприкосновенности в части единообразного и точного понимания оснований, условий и пределов ограничения, Суд в своих решениях неоднократно останавливался на этой проблеме. Так, по делу Клоот против Бельгии Суд провел оценку разумности характера меры пресечения, оценивая обоснованность мотивов продолжительного лишения свободы заявителя, и признал, что нарушение права заявителя на личную свободу имело место^.

Суд подчеркнул, что существование разумного подозрения для содержания под стражей подозреваемого в совершении правонарушения лица должно являться условием «sine qua поп»’* законности содержания в заклю-

свободу или личную неприкосновенность лица и дает основания для жалобы о возмещении ущерба вне зависимости от того, есть ли правовые основания для предъявления подобной жалобы на национальном уровне.

’ См.: Дело lowless v. Irleland - Европейский суд по правам человека, решение от 1 июля 196] г. Series А по. 3.

Там же.

’ См.: Дело Clooth v. Belgium - Европейский суд по правам человека, решение от 12 декабря 1991 г. Series А по. 225. Продолжительность содержания в ходе следствия лица, подозреваемого в убийстве и поджоге, нарушила его право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение в ходе расследования до суда, поскольку по прошествии определенного времени мотивы лишения свободы не являлись более обоснованными и достаточными.

^ Лат. - без чего нет (необходимое условие). См.: Латинские юридические изречения / Со- чении. Однако по прошествии определенного времени такое обоснование становится недостаточным. Поэтому законность лишения индивидуальной свободы должна быть оправдана и другими мотивами. Суду в основном приходится оценивать три основания содержания под стражей (или продления срока содержания): опасность повторения совершения подобных право- нарушений, потребности следствия и возможность сговора, угроза побега.

В деле Вемхофф против Германии, например, утверждалось, что в случае нахождения заявителя на свободе есть основания считать, что он может скрыться и попытаться уничтожить доказательства\ Предположение о том, что заявитель может скрыться, мотивировалось тем, что за данное преступление возможно назначение тяжелого наказания; характер правонарушений, в которых заявитель подозревался, и крайняя сложность дела не позволяли обеспечить иным образом сохранность доказательств в случае попытки их уничтожения заявителем.

Рассмотрев материалы указанного дела, Суд признал данные основания ограничения свободы и личной неприкосновенности законными и обоснованными^. Что касается угрозы бегства, то Суд подчеркнул, что заключительное положение ст. 5-3 Конвенции о заш,ите прав человека и основных свобод показывает, что когда причиной в пользу заключения под стражу не является больше то, что подозреваемый может скрыться и не явиться на суд, возможно осуществить его условное освобождение из-под стражи при получении от него гарантий, обеспечивающих его явку^.

Необходимо отметить, что в практической деятельности Европейского Суда по правам человека различаются понятия оснований ограничения свободы и личной неприкосновенности и обоснованности таких ограничений.

ставитель и автор предисловия проф. Е.И. Темнов. - М.: Издательство «Экзамен», Право и закон, 2003.-384 с.

’ См.: Дело Wemhoff v. Germany - Европейский суд по правам человека, решение от 27 июня 1968 г. Series А по. 7.

” См.: Дело Wemhoff v. Germany. - Европейский суд по правам человека, решение от 27 июня 1968 г. Series А по. 7.

^ Тянл ж-р «Обоснованность» (reasonableness) подозрения, на котором арест должен быть основан, отмечает в одном из своих решений Европейский Суд по правам человека, составляет основную часть гарантии, изложенной в ст. 5-1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, против произвольных арестов и задержаний. Наличие «обоснованного подозрения» подразумевает существование фактов или информации, которые могли бы удовлетворить объективного наблюдателя в отношении того, что данное лицо могло совершить преступление, хотя то, что может рассматриваться как «обос- нованное», зависит, на наш взгляд, от всех этих обстоятельств’.

В-пятых, Европейский Суд по правам человека не признает в качестве достаточных оснований ограничения свободы и личной неприкосновенности исключительно обстоятельства, негативно характеризующие лицо, подвергнутое задержанию или аресту. Суд не соглашается с тем, что такие признаки, как: «предшествующие приговоры», «факты, что все три заявителя были допрашиваемы в отношении конкретных террористических актов в ходе их содержания под стражей», на которые ссылалось правительство Великобритании, могли сами по себе привести к выводу о том, что имелось в наличии «обоснованное подозрение». Указанные обстоятельства, по мнению Суда, не могут без дополнительных материалов убедить объективного наблюдателя в том, что подозрение было обоснованным^.

В-шестых, Европейский Суд по правам человека определил свою позицию в отношении пределов ограничения свободы и личной неприкосновенности. в числе факторов, определяющих продолжительность ограничения свободы и личной неприкосновенности. Суд назвал сложность дела и (или) поведение правонарушителя. Так, при рассмотрении одного дела Суд должен был установить, нарушила ли продолжительность содержания зая- вителя под стражей его право на судебное разбирательство в течение разум-

’ См.: Дело Fox, Campbell and Hartley v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 30 августа 1990 г. Series А по. 182.

” См.: Дело Fox, Campbell and Hartley v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 30 августа 1990 г. Series А по. 182.

ного срока или на освобождение в ходе следствия до суда, гарантированные ст. 5-3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод’.

Принимая решение по делу в пользу заявителя, Суд определил, что в течение всего срока содержания лица под стражей необходимо оценивать, не отпали ли основания ограничения свободы и личной неприкосновенности с течением времени. По данному делу Суд признал, что продолжительность рассматриваемого содержания под стражей не была вызвана ни сложностью дела, ни поведением заявителя^. В другом случае, наоборот, отказ в изменении меры пресечения на основании негативного поведения заявителя на предварительном следствии был признан Судом законным и обоснованным. В данном деле Суд счел, что поведение заинтересованного лица в отношении залога не было такого рода, что давало основания предполагать, что он был расположен к тому, чтобы дать гарантии своего правомерного поведения. В этих условиях Суд счел, что он не может прийти к выводу о наличии нарушения ст. 5-3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод^

Следующий стандарт, определяющий правовую возможность (правомерность) ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, регулирует применение государственного принуждения в сфере уголовного судопроизводства.

Непосредственно термин «принуждение» и сходное с ним по смыслу выражение - «против воли» использованы в Конституции РФ в статьях: 25-й («Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем

’ См.: Дело Tomasi v. France - Европейский суд по правам человека, решение от 27 августа 1992 г. Series А по. 241- А.

^ См.: Дело Tomasi v. France - Европейский суд по правам человека, решение от 27 августа 1992 г. Series А по. 241- А. Потребности следствия и трудности борьбы с терроризмом не оправдывают ограничений права на защиту физической неприкосновенности личности. Последовательность в отстаивании данной позиции отражена и в решение Суда по делу Клоот против Бельгии (Дело Clooth V. Beigium - Европейский суд по правам человека, решение от 12 декабря 1991 г. Series А по. 225). Продолжительность содержания в ходе следствия лица, подозреваемого в убийстве и поджоге, нарушила его право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение в ходе расследования до суда, поскольку по прошествии определенного времени мотивы лишения свободы не являлись более обоснованными и достаточными.

^ См.: Дело Wemhoff v. Germanv. Указ, источ.

лиц иначе как…»); 35-й («Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии…» часть третья статьи 35); 37-й («Принудительный труд запрещен» часть вторая статьи 37). Анализ содержания названных норм позволяет объяснить их следующим образом. Во-первых, в соответствии с требованиями, закрепленными в Конституции РФ, допускается производство действий, ограничивающих личные права, как с согласия, так и вопреки воле обязанного лица. Во- вторых, на конституционном уровне закреплены требования к правоприменителю, обеспечивающему производство действий, связанных с ограничением личных прав человека и гражданина, учитывать отношение лица к такого рода ограничениям (его согласие или несогласие на их производство). В-третьих, в Конституции РФ сформулированы основы правомерности и пределы ограничения тех или иных личных прав в зависимости от согласия или несогласия лица на их ограничение.

В одних случаях действия, ограничивающие права и свободы человека могут осуществляться только с согласия, т.е. добровольно (ч. 1 ст. 24; ч. 2 ст. 21; ч. 2 ст. 37 Конституции РФ); в других случаях - возможно осуществление таких действий против воли лица (ст. 25; ч. 3 ст. 35 Конституции РФ).

В отношении отдельных прав и свобод в Конституции РФ установлен запрет на любую форму их ограничения: и с согласия, и принудительно. В соответствии с требованиями ст. 21 Конституции РФ достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. В § 136а. УПК ФРГ оговариваются запрещенные методы допроса. В соответствии с указанной нормой «свобода воли и волеизъявления обвиняемого не должны подавляться путем жестокого обращения, изнурения, физического воздействия, введения в организм специальных препаратов, мучения, обмана или гипноза. Принуждение может применяться, поскольку это допускает уголовно-процессуальное право. Угроза применения недопустимых законом мер и обещание не предусмотренных законом выгод запрещены»\ Кроме того, в абзаце 3 § 136а. УПК ФРГ установлено, что «запреты, предусмотренные в настоящем параграфе действуют несмотря на согласие обвиняемого. Показания, которые получены с нарушением этих запретов, не могут использоваться и в том случае, если обвиняемый согласен с этим»^.

В Конституции РФ как в целом любое ограничение прав, так и применение принудительного ограничения прав и свобод человека и гражданина оговаривается рядом условий. Так, проникновение в жилище против воли проживающих в нем лиц возможно не иначе как «в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения» (ст. 25 Конституции РФ); принудительное отчуждение имущества может быть произведено «только при условии предварительного и равноценного возмещения» (ч. 3 ст. 35 Конституции РФ).

Таким образом, полагаем, что для того, чтобы применение принуждения, влекущего ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, было признано правомерным, необходимо наличие следующих обстоятельств: во-первых, противоправного поведения лица, во-вторых, невозможностью в данной ситуации иным образом пресечь противоправное поведение.

Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 17 декабря 1979 г., возможность применения силы соответствующими должностными лицами, обеспечивающими поддержание правопорядка, координирует с учетом общих условий и определяет границы (пределы) применения силы.

в соответствии со ст. 3 данного Кодекса сила может быть применена «только в случае крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей».

Федеративная Республика Германия: Уголовно-процессуальный кодекс. Указ. источ.

^ Тям

Давая официальный комментарий к этой статье. Генеральная Ассамблея ООН указывает на то, что национальное законодательство должно ограничивать применение силы должностными лицами по поддержанию правопорядка «в соответствии с принципом пропорциональности». Вместе с тем, при толковании этого положения должны уважаться национальные «принципы пропорциональности».

Минимальные стандартные правила обращения с заключенными (1955 г.) регламентируют применение принуждения в отношении как осужденных, так и лиц, находящихся под следствием. Подчеркивая необходимость «с твердостью» поддерживать дисциплину и порядок. Правила указывают, что необходимо вводить только те ограничения, «которые необходимы для обеспечения надежности надзора и соблюдения должных правил» (правило 27). Законом или соответствующим распоряжением компетентных административных властей должны быть установлены: основание налагаемых ограничений («поведение, составляющее дисциплинарный проступок»); мера принуждения и пределы ее применения («вид и продолжительность наказания»); субъект права на применение таких мер («орган, имеющий право налагать наказания») (правило 29). Методы и способы применения средств усмирения должны быть строго определены, а их применение возможно не дольше, чем это представляется строго необходимым (правило 34).

Необходимость включения в сферу конституционно-правового и международного регулирования общественных отношений, возникающих при возложении на лицо, вовлекаемое в производство по уголовному делу обязанностей, или применение в отношении этого лица действий, реализация которых связана с ограничением свободы и личной неприкосновенности, у нас не вызывает сомнений’.

В свете вышеизложенного следует отметить, что в Конституции РФ и

’ Подробнее об этом см.: Кобликов А.С. Профессиональная этика военного юриста. Учебник. М.. 1995. С. 45 и сл.

нормах международного права довольно полно сформулированы стандарты правового регулирования деятельности, сопровождаемой (влекущей) ограничение свободы и личной неприкосновенности. Оценивая практическое и нравственно-правовое значение рассмотренных выше правил, принятых международным сообществом, В.Н. Григорьев отмечает: «Принимая во внимание разнообразие юридических, социальных, экономических и географических условий, ясно, что не все эти правила можно применять повсеместно и одновременно. Они должны, однако, вызывать к жизни постоянное стремление к преодолению практических трудностей, стоящих на пути к их осуществлению, поскольку в общем и целом они отражают те минимальные условия, которые Организация Объединенных Наций считает приемлемыми»^

Вышеизложенный материал по данному вопросу позволяет сделать следующие выводы.

  1. Конституционные и международно-правовые стандарты являются основой для регулирования ограничения свободы и личной неприкосновенности на уровне национального законодательства. Применимость норм международного права к практике предварительного следствия может осуществляться по нескольким направлениям:
    • путем дублирования соответствующих норм в национальном законодательстве;
    • посредством инкорпорирования норм международного права в национальное законодательство;
    • служить моделью правового регулирования и практики правоприменения.
  2. Изучение норм Конституции РФ и международно-правовых актов позволило, как мы полагаем, выявить следующие типичные группы стандартов, регулирующих правомерное ограничение свободы и личной непри- косноненнооти-
  3. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. Указ. соч. С. 33.

1) стандарты, регулирующие правовое положение (правовой статус) участников правоотношений в сфере законного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность; 2) 3) стандарты, определяющие цели, основания, условия и пределы пра- воприменительной деятельности государства, влекущей ограничение права на свободу и личную неприкосновенность; 4) 5) стандарты, регулирующие применение государственного принуждения в сфере уголовного судопроизводства. 6) 4. Международно-правовые акты и практика Европейского Суда по правам человека выделяют три законных основания лишения (ограничения) свободы (личной неприкосновенности): опасность повторения совершения подобных правонарушений, потребности следствия и возможность сговора, угроза побега. Вместе с тем Европейский Суд по правам человека не признает в качестве достаточных оснований ограничения свободы и личной неприкосновенности исключительно обстоятельства, негативно характеризующие лицо, подвергнутое задержанию или аресту. При этом, следует отметить, что Европейский Суд по правам человека различает понятия оснований ограничения свободы и личной неприкосновенности и обоснованность таких ограничений. 5. 6. В качестве конституционных и международно-правовых стандартов условий законного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность следует рассматривать соблюдение или выполнение следующих требований: 1) соответствие правоограничительных мер нормам международного права и процедурам, предусмотренным законодательством данного государства; 2) применение правоограничительных мер исключительно компетентными лицами и в отношении строго определенного законом круга лиц; 3) безусловного соблюдения правовых запретов (на неправомерность посягательства на честь и достоинство, запрет пыток и т.п.); 4) применение правоограничительных мер может быть признано правомерным лишь в слу

чаях, когда никакими иными средствами нельзя достигнуть желаемого законного результата. 7. 8. Совокупность конституционных и международно-правовых стандартов правового регулирования правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность определяет пределы (рамки, границы) правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность. 9. Регулятивная роль стандартов, в качестве пределов, заключается в том, что ими устанавливаются правила, которые позволяют определить правомерность применения правоограничительных мер и момент прекращения дальнейших ограничений.

  1. Стандартом правомерности применения государственного принуждения, влекущего ограничение права на свободу и личную неприкосновенность в сфере уголовного судопроизводства, должны признаваться лишь следующая совокупность обстоятельств: противоправное поведение лица и невозможность в данной ситуации иным образом пресечь противоправное поведение.
  2. т

Выводы, полученные в результате исследования конституционных и международно- правовых стандартов регулирования ограничения свободы и личной неприкосновенности, позволяют перейти к рассмотрению и разрешению теоретических и практических проблем, влекущих ограничение данного права в ходе производства предварительного следствия.

Глава П. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРАВОМЕРНОГО ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ И ЛИЧНОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ

§ 1. Понятие и правовая природа правомерного ограничения конституционного права на свободу и личную неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу

Познать любое явление - значит установить его свойства и формы проявления в объективной действительности, выявить признаки, характеризующие данное явление и его связи с другими явлениями, установить динамику его развития, роль и значение в системе иных явлений.

В это связи особое значение приобретает определение понятия и правовой природы правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности, лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу. Как уже ранее отмечалось, свобода и личная неприкосновенность в уголовном процессе может рассматриваться, с одной стороны, как нематериальное благо личности, представляющее собой состояние индивидуума, не подвергаемого ограничениям свободы, физической и психической неприкосновенности, в то же время свобода и личная неприкосновенность относится к субъективным юридическим правам лиц, вовлекаемых в производство предварительного расследования, что закреплено в законе и обеспечивается государством.

Таким образом, право на свободу и личную неприкосновенность гарантирует каждому лицу возможность пользоваться предоставляемыми указанным правом благами: личной свободой, физической и психической неприкосновенностью. Полагаем, что если принять это правило за основу, то ограничение свободы и личной неприкосновенности в уголовном судопроизводстве представляется явлением негативным и неправомерным. В большинстве научных разработок существующих по данной тематике ограничение свободы рассматривается именно в таком контексте. В связи с этим и проблематика научных исследований в основном касалась вопросов обеспечения и защиты права на свободу и личную неприкосновенность’. Нельзя ставить под сомнение актуальность такой постановки вопроса. Вместе с тем законы диалектического познания определяют необходимость рассмотрения проблемы ограничения свободы и личной неприкосновенности с различных точек зрения.

Изучение уголовно-процессуальной литературы, посвященной правовому положению личности в сфере уголовного судопроизводства, показало, что функциональное (прикладное) значение правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности в уголовном судопроизводстве остается практически не выясненным в полном объеме в науке уголовного процесса^. В настоящей работе ограничение свободы и личной неприкосновенности рассматривается прежде всего с позиции общественной полезности данного явления, его необходимости и важности для достижения назначения уголовного судопроизводства.

Категорию «ограничение свободы и личной неприкосновенности», применяемую при производстве предварительного следствия, следует, по нашему мнению, охарактеризовать изначально наличием такого критерия, как правомерность. Данный тезис, полагаем, нуждается в подробном пояснении.

Юридическая природа «правомерности» ограничения свободы и лич-

’ См., например: Проблемы защиты охраняемых законом интересов: Тез. докл. VI обл. науч. практ. конф. молодых ученых и специалистов, 4-6 февр. 1990 г. Ярославль: ЯрГУ 1990. - 29 е.; Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений: М.: ООО Издательство «Юрлитинформ», 2000. - 232 е.; Щерба С.П., Зайцев О.А., Сарсенбаев Т.Е. Охрана прав беспомощных потерпевших по уголовным делам. Пособие / Под ред. заслуженного деятеля науки РФ, докт. юрид. наук, проф. Щербы С.П. М.: ООО Издательство «Юрлитинформ», 2001. -200 с.

^ См., например, такие фундаментальные работы, как: Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М.: Наука, 1989. - 256 е.; Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). Указ. соч.; Стецовский Ю.И. Право на свободу личную неприкосновенность: Нормы и действительность. М.: Дело, 2000. - 720 с.

ной неприкосновенности выражается в такой его характерной черте, как соответствие требованиям нормативных правовых актов. Правомерность ограничения проявляется в том, что: а) возможность ограничения (цели, основания и условия ограничения) закреплена в законе; и б) осуществление ограничения строго регламентируется нормативными правовыми актами государства в части определения субъектов ограничения, а также его процедуры (уголовно-процессуальной формы) и правовых последствий.

Таким образом, термин «правомерность» для характеристики ограничения свободы и личной неприкосновенности несет двойную смысловую нагрузку: во-первых, он подчеркивает правовую природу ограничения, а во- вторых, может быть использован для того, чтобы отграничить правомерное ограничение от неправомерного - незаконных, или необоснованных ограничений прав, имеющих место при производстве предварительного следствия.

Любое превышение пределов правомерного ограничения прав является по своей сути правонарушением и влечет предусмотренную законом ответственность. К примеру, при расследовании уголовного дела следственным отделом г. Дятькова Брянской области к обвиняемому 3. и его несовершеннолетнему брату были применены недозволенные методы расследования (физическое воздействие, пытки, непредставление защитника, принуждение к даче показаний против себя и др.). В результате проверки, проведенной прокуратурой Брянской области, по данному факту было возбуждено уголовное дело в отношении следственных работников \

в целом проблема неправомерного ограничения прав и свобод имеет самостоятельное теоретическое и практическое значение и требует более глубокого и детального исследования, поэтому в рамках данного диссертационного исследования не рассматривается.

В силу самой природы и содержания права на свободу и личную неприкосновенность, неразрывной связи данного права с личностью «право-

См.: Дело № 15-97/2002. Архив Дятьковского городского суда Брянской Области.

обладателя», возможность располагать собой, своим свободным временем, по своему усмотрению определять место пребывания, не находиться под наблюдением или охраной^ существенно ограничивается в связи с вовлечением лица в производство предварительного следствия.

В зависимости от конкретного вида процессуального действия, в которое вовлекается участник уголовного судопроизводства, ограничение свободы и личной неприкосновенности может изменяться не по характеру, а лишь по степени тяжести. Такое ограничение в уголовном судопроизводстве, как указывалось ранее, может варьироваться - от стеснения до значительного ограничения возможностей, предоставляемых правом на свободу и личную неприкосновенность, вплоть до лишения свободы по приговору суда на определенный срок. Причем отличие между лишением и ограничением свободы состоит, по мнению Европейского Суда по правам человека, просто в степени или силе (degree or intensity), а не в характере или сушно- сти (nature or substance)^. При этом Европейский Суд по правам человека признает, что отнесение к той или другой категории подчас бывает нелегкой задачей, поскольку в некоторых пограничных случаях возникают спорные вопросы, ввиду чего Суд не может не делать выбора, от которого зависит, применима ли ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 r.f.

Публичное право следователя по вовлечению конкретного лица в сферу уголовного судопроизводства и, соответственно, применение полномочий по ограничению предоставляемых правом на свободу и личную неприкосновенность возможностей, сформулированы (в наиболее общем виде) в ст.ст. 21, 38 и 164 УПК РФ. Указанное публичное право следователя детали-

’ То есть воспользоваться благами, охраняемыми Конституцией РФ, и предоставляемыми правом на свободу и личную неприкосновенность. См.: Конституция Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Под ред. акад. Б.Н. Топорнина. М.: Юристь, 1997. СЛ95.

” См.: Дело Guzzardi v. Italy - Европейский суд по правам человека, решение от 6 ноября 1980, Series А по. 39; Дело Ashingdane v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 28 мая 1985 г. Series А по. 93; Дело Amuur v. France - Европейский суд по правам человека, решение от 25 июня 1996 г. Reports of Judgments and Decisions 1996-111.

^ См.: Дело Guzzardi v. Italy. Указ. источ.

зировано в нормах, регламентирующих производство конкретных процессуальных действий - ст.ст. 56, 78, 57, 98, 91, 92 УПК РФ и др.

Решение следователя о вовлечении в производство по уголовному делу того или иного лица может быть реализовано различными способами. Следователь: 1) оформляет свое решение письменно в повестке или постановлении с изложением требования к конкретному лицу о необходимости его участия в производстве процессуального действия (ст.ст. 46, 171-172, 188, 191, 203, 224, 424, 425 УПК РФ); 2) уведомляет лицо о возможности реализовать свои процессуальные права или о возложении на него процессуальных обязанностей (ст.ст. 44, 54, ч.8 ст. 182, 217 УПК РФ); 3) задерживает лицо, подозреваемое в совершении преступления (ст.ст. 91-92 УПК РФ); 4) применяет меру пресечения (ст. 98 УПК РФ); 5) отбирает обязательство о явке (ст. 112 УПК РФ); 6) обращается с устным требованием об участии того или иного лица в процессуальных действиях (ст.ст. 58-60, 71, 168- 170, 181, 191,205 УПК РФ).

Как известно, привлечение следователем к участию в следственных и иных процессуальных действиях участников уголовного судопроизводства, указанных в главах 6-8 УПК РФ, влечет определенные процессуальные последствия для этих лиц. С этого момента человек становится участником конкретных уголовно-процессуальных отношений - приобретает соответствующий процессуальный статус, характеризующийся совокупностью про- цессуальных прав и обязанностей, объем которых собственно и определяется упомянутым статусом конкретного участника уголовного судопроизводства, а также характером его действий и иными факторами.

Предварительные результаты исследования правового механизма правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность позволяют сформулировать вывод о том, что такое ограничение может быть представлено, с одной стороны, как правовой режим, определяющий юридическое и фактическое положение лица, вовлеченного в уголовно- процессуальную деятельность, с другой стороны, ограничение свободы и личной неприкосновенности может быть определено как итог, результат конкретной уголовно-процессуальной деятельности (решений и действий следователя, связанных с возложением на лицо, вовлекаемое в производство по уголовному делу, определенных обязанностей, а также предоставления возможности для реализации указанным лицом своих процессуальных прав).

Характерными признаками деятельности, влекущей ограничение свободы и личной неприкосновенности, являются следующие.

  1. Принятие в предусмотренном законом порядке решения о вовлечении лица в производство по делу (юридическое ограничение).
  2. Непосредственное производство следственных или иных процессуальных действий в отношении лица или с его участием. При этом участие лица в уголовно- процессуальной деятельности объективно ограничивает возможность такого лица в полном объеме реализовать свое право на свободу и личную неприкосновенность: быть лично свободным, обладать телесной и психической неприкосновенностью (фактическое ограничение). Так, например, потерпевший (п. 1 ч. 5 ст. 42 УПК РФ), гражданский ответчик (п. 1 ч. 3 ст. 54 УПК РФ), свидетель (п. 1 ч. 6 ст. 56 УПК РФ) не вправе уклоняться от явки по вызовам следователя; следователь вправе запретить лицам, присутствующим в месте, где производится обыск, покидать его, а также общаться друг с другом или иными лицами до окончания обыска (ч. 8 ст. 182 УПК РФ); подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, а также свидетель в случаях, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний, по постановлению следователя обязаны подвергнуться освидетельствованию (ст. 179 УПК РФ). Вместе с тем, по мнению 46,7 % из числа опрошенных следователей, ограничение конституционного права на свободу и личную неприкосновенность происходит с момента вынесения решения о вовлечении лица в производство предварительного след- ствия. В то же время 50,9 % следователей считают, что такое ограничение будет иметь место с момента фактического ограничения свободы и личной неприкосновенности в результате участия лица в производстве следственного или иного процессуального действия\
  3. Полагаем, что решению этого аспекта проблемы будет способствовать подразделение уголовно-процессуальной деятельности следователя на этапы, сопровождающиеся правомерным ограничением права на свободу и личную неприкосновенность. Представляется, что такая деятельность проходит в два этапа: первый этап - юридическое (формальное) ограничение; второй - фактическое.

Юридическое (формальное) ограничение свободы и личной неприкосновенности возникает в момент принятия в установленной форме решения^ о производстве действия, объективно сопровождаемого ограничением. Решение следователя по вовлечению конкретного лица в производство по уголовному делу затрагивает, прежде всего, субъективное право лица по распоряжению своей свободой и личной неприкосновенностью (то есть сужает объем предоставляемых рассматриваемым правом возможностей). Еще раз подчеркнем, что на этом этапе воздействие идет на личную неприкосновенность как на субъективное юридическое право: конкретная правовая возможность (быть лично свободным, обладать телесной и психической неприкосновенностью) заменяется (трансформируется) в обязанность (подвергнуться правоограничениям).

Фактическое (материальное) ограничение свободы, телесной и психической неприкосновенности возникает в момент реализации этой обязанно-

’ Подробнее данные опроса представлены в Приложении 1 пункт 5.

’ Процессуальные решения следователя - глобальная тема исследований в теории и практике предварительного расследования. Диссертант берет за основу положение, в соответствии с которым процессуальными (т.е. такими, которые предусмотрены и регламентированы уголовно- процессуальным законом) являются не только решения следователя, которые облекаются в форму письменного документа (постановление, представление, обвинительное заключение и т.п.), но и те, которые таковую форму не имеют. См., например: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М.: Юрид. лит. 1976. - 168 е.; Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя: правовые и организационные проблемы. Киев: Наукова думка, 1984. - 182 е.; Ломидзе А.Б. Прокурорский надзор за законностью и обоснованностью принимаемых следователем процессуальных решений. Методическое пособие. М.: Юрлитинформ, 2000. - 104 с.

сти. Во время фактического ограничения происходит ограничение свободы и личной неприкосновенности как социального блага’. Рассмотрим эти положения на примере такого распространенного следственного действия, как допрос.

Придя к выводу о необходимости вызова участника уголовного судопроизводства для производства допроса, следователь должен выполнить ряд определенных действий. Он направляет вызываемому на допрос лицу повестку, разъясняет последствия неявки без уважительных причин (ст. 188 УПК РФ), либо непосредственно обращается к этому лицу с требованием дать показания (ст.ст. 173, 187 УПК РФ).

В момент уведомления лица о вызове на допрос или о необходимости дать показания право «обязанного лица» на произвольное поведение (в рамках права на свободу и личную неприкосновенность) ограничивается «юридически». У лица, вызываемого на допрос, возникает процессуальная обязанность явиться по вызову следователя, а у свидетеля и потерпевшего возникает обязанность дать правдивые показания: сообщить все известное ему по уголовному делу и ответить на поставленные вопросы (ч. 5 ст. 42, ч. 6 ст. 56 УПК РФ).

Узнав, что его право на свободу и личную неприкосновенность ограничено, лицо может не явиться по вызову следователя и, более того, может попытаться скрыться от следствия - воспользоваться личной неприкосновенностью как благом. Но значит ли это, что лицо по- прежнему обладает правом на свободу и личную неприкосновенность, поскольку может практически распоряжаться этим благом? По нашему мнению, ответ на этот вопрос не может быть положительным. Лицо, не явившееся на допрос, использует возможности, представляемые свободой и личной неприкосновенностью (произвольно распоряжаться своим местопребыванием), не имея на это

’ Сходной точки зрения придерживается В.А. Патюлин. См.: Патюлин В.А. Государство и ^ личность в СССР. М., Наука, 1974. С. 66-68; Он же: Неприкосновенность личности как правовой

9 институт // Сов. государство и право. 1973. № 11. С. 15.

юридического права. Его право на этот момент уже ограничено решением следователя о вызове на допрос, и возникла новая обязанность - явится в конкретное место, в конкретное время.

Неявка или уклонение от явки будут уже не способом реализации права (где и когда ему находиться), а фактом нарушения процессуальной обязанности. То есть право на свободу и личную неприкосновенность с момента вызова к следователю ограничивается независимо от фактического ограничения свободы и личной неприкосновенности.

Все последующие (правомерные) действия обязанного лица, связанные с исполнением процессуальной обязанности по явке к следователю, сопровождаются ограничением личной свободы как блага - «фактическое ограничение». При воздействии на обязанного субъекта методами убеждения, в том числе и посредством уведомления о возможности принудительного доставления, происходит фактическое ограничение, воздействие на психическую неприкосновенность (как одно из благ, охватываемых понятием свободы и личной неприкосновенности).

в целом аналогичной позиции придерживался Р.Х. Якупов. Им предлагалось различать цели избрания мер пресечения - установление конкретных правоограничений для предупреждения нарушений или обеспечения нормального хода уголовного судопроизводства, и цели применения мер пресечения - предупреждение попыток подозреваемого, обвиняемого уклониться от участия в производстве по уголовному делу либо от мер обеспечения будущего приговора, или воспрепятствовать установлению истины по делу или продолжить преступную деятельность’.

Признание того, что право человека на свободу и личную неприкосновенность ограничивается не с момента его фактического ограничения, а ранее, с момента вынесения решения об этом ограничении, было подтверждено Конституционным Судом РФ. в своем решении по делу о проверке

’ См.: Якупов Р.Х. Уголовный процесс. Учебник для вузов / Под. ред. В.Н. Галузо. М.: Зерцало, 1988. С. 197.

конституционности статей 220* и 220^ УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна, Конституционный Суд РФ отметил: «Вынесение постановления об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу всегда ущемляет право на свободу и личную неприкосновенность независимо от того, исполнено или не исполнено это решение. Не только реальные ограничения, но и выявившаяся их опасность, прежде всего угроза по- терять свободу, нарушают неприкосновенность личности, в том числе психическую, оказывают давление на сознание и поступки человека»’.

Тем самым и Конституционный Суд РФ в своем постановлении обозначил реальное существование двух этапов ограничения свободы и личной неприкосновенности: вынесение решения (юридический - формальный) и приведение его в исполнение (фактический)^.

Степень ограничения и вид правомочий, подлежащих ограничению на этапе фактического ограничения, зависит, как уже неоднократно указывалось, от правомерности поведения обязанного лица. Лицо может согласиться с возлагаемыми на него обязанностями и реализовать их посредством исполнения или соблюдения, что повлечет ограничение права на свободу и личную неприкосновенность.

в случае необоснованного отказа от явки и применении в последующем принудительного доставления (привода):

  • фактически ограничивается личная свобода;
  • при преодолении физического сопротивления доставлению может быть дополнительно фактически ограничена телесная неприкосновенность;
  • при физическом воздействии одновременно фактически ограничивается и психическая неприкосновенность.
  • ’ См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности статей 220’ и 220^ Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна» // Собрание законодательства РФ. 1995. № 19. Ст. 1764.

^ Подчеркивая необходимость всесторонней защиты прав личности, О.В. Изотова пишет, что этому должны служить нормы, в соответствии с которыми объектом судебного обжалования должны явиться не только само решение о производстве процессуального действия, но и действия, произведенные на основании данного решения. См.: Изотова О.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел. Указ. соч. С. 15.

Исследование механизма правомерного ограничения телесной и психической неприкосновенности, входящих в содержание права на свободу и личную неприкосновенность, показало, что выделение юридического и фактического этапов ограничения и классификация ограничения на основное и дополнительное может быть применимо во всех случаях. К примеру, право на физическую (телесную) неприкосновенность человека юридически ограничено уже с момента вынесения постановления о производстве освидетельствования, фактическое же ее ограничение наступает, когда лицо либо добровольно подвергнется освидетельствованию (например, свидетель, в соответствии с ч. 1 ст. 179 УПК РФ), либо будет освидетельствовано прину- дительно.

Таким образом, анализ норм, регулирующих правомерное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу, позволяет придти к определенным выводам:

  1. При отказе от использования своего права на свободу и личную не- прикосновенность лицо сознательно и добровольно допускает «прикосновенность» к предоставляемым указанным правом возможностям: личной свободе, телесной и психической неприкосновенности (лицо отказывается от неприкосновенности как блага). Такое поведение не должно оцениваться как ограничение его права.
  2. Начало ограничения права на свободу и личную неприкосновенность совпадает с привлечением конкретного лица к участию в следственных или иных процессуальных действиях, и (или) с применением к данному лицу мер процессуального принуждения.
  3. Правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности всегда связано с трансформацией (переходом) данного субъективного права в разряд юридических обязанностей. То есть ограничение всегда есть уменьшение объема возможностей, предоставляемых правом на свободу и личную неприкосновенность.
  4. Правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности включает в себя два этапа - юридический, который начинается с момента принятия решения об ограничении прав личности, и фактического, который начинается с момента реализации указанного решения. В момент принятия решения ограничивается право, а в момент реализации - благо.
  5. Правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности как блага может быть реализовано в двух формах: добровольной и принудительной.

  6. На основании изложенного предлагается сформулировать определение правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.
  7. Правомерное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия представляет собой специальный правовой режим, характеризующийся временным уменьшением возможности использовать телесную и психическую неприкосновенность, а также личную свободу физическими лицами, по инициативе следователя участвующими в производстве следственных и (или) иных процессуальных действий, применяемый в отношении указанных лиц не иначе как при наличии оснований, с учетом условий, в порядке и пределах, предусмотренных законом, для достижения назначения уголовного судопроизводства при неукоснительном соблюдении норм профессиональной этики.

  8. к основным проблемам, выявленным нами в ходе проводимого исследования, возникающим в процессе правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия относятся:
    • отсутствие четких критериев для определения соотношения ограничения права на свободу и личную неприкосновенность и процессуального принуждения;
    • недостаточная определенность и, в некоторых случаях, непоследовательность, допускаемая законодателем при определении оснований и условий ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, а также при применении мер процессуального принуждения;
    • отсутствие четко обозначенных в законе пределов правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности;
    • неоправданная выборочность законодателя при определении условий правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности;
    • недостаточно полная исследованность проблемы соотношения целей ограничения свободы и личной неприкосновенности; целей правосудия и целей конкретных процессуальных действий, в ходе которых применяется ограничение свободы и личной неприкосновенности.
    • Полагаем, что законодателю необходимо обратить более пристальное внимание на установление оптимального соотношения между правами и обязанностями участников уголовного судопроизводства. Такое соотношение, как отмечает Л.Н. Масленникова, может быть достигнуто с одной стороны, путем развития субъективных частных и субъективных публичных прав, с другой более четкой регламентацией обязанностей, реализация которых влечет ограничение свободы и личной неприкосновенности лиц, вовлекаемых в производство по уголовному делу’. Такая регламентация, на наш взгляд, должна включать определение целей, оснований, условий и пределов такого ограничения.

§ 2. Соотношение ограничения права на свободу и личную неприкосновенность и процессуального принуждения

В теории уголовного процесса традиционно ограничение прав личности, вовлекаемой в уголовный процесс, рассматривалось в связи с примене-

’ См.: Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России. Vk-ЯЧ СПЧ г l^-ll

ниєм мер уголовно-процессуального принуждения\ Действительно, многие факторы, характеризующие ограничение права на свободу и личную неприкосновенность в уголовном судопроизводстве и процессуальное принуждение, свидетельствуют об их общности.

Вместе с тем в уголовно-процессуальной литературе имела место и иная точка зрения, в соответствии с которой ограничение прав и процессуальное принуждение представляют собой относительно самостоятельные явления, которые не должны отождествляться^, в связи с бытующим недостаточно четким представлением по данной проблеме нам представляется необходимым уточнить соотношение ограничения свободы и личной непри- косновенности и процессуального принуждения, применяемых при производстве предварительного следствия. Думается, целесообразно в этом случае сопоставить определение ограничения свободы и личной неприкосновенности, рассмотренное ранее, с характеристиками конкретных форм процессуального принуждения, предварительно уточнив при этом их содержание.

Несмотря на то, что институт процессуального принуждения имеет достаточно длительную историю своего существования, окончательно разрешенной на сегодняшний день ее признать пока не представляется возможным. Основные теоретические дискуссии охватывают проблемы, связанные с вопросами, например, что считать процессуальным принуждением, и какие именно критерии должны лежать в основе определения тех или

’ См.: Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. Красноярск, 1985. С. 7, 122-123; Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. М.: Юрид. лит., 1971. С. 105-125; Бахрах Д.Н. Административное право России: Учеб. для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / Д.Н. Бахрах. М.: Норма: Инфра-М, 2000. С. 17; Ре- бане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на советский правопорядок // Ученые записки Тартус. ун-та. Вып. 182. Тарту, 1966. С. 185; Кожевников С.Н. О роли убеждения и принуждения в исполнении правовых предписаний // Применение советского права: Сб. учен, трудов. Вып. 30. Свердловск: СЮрИ, 1974. С. 93; Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981. С. 79. В научном обороте до принятия УПК РФ использовался термин «уголовно-процессуальное принуждение». УПК РФ (Раздел IV) содержит новую редакцию рассматриваемого понятия: «меры процессуального принуждения», поэтому далее в настоящем исследовании мы, в соответствующих случаях, были вынуждены использовать оба понятия.

^ См.: Курс советского уголовного процесса: Общая часть. М.: Юрид. лит., 1989. С. 99.

иных действий следователя в качестве принудительных. Разрешение этих вопросов имеет не только теоретическое, но и важное практическое значение.

Анализ научной и учебной литературы по данной проблематике позволяет выделить два общетеоретических подхода к разрешению этих вопросов’.

В одном случае обосновывается точка зрения, в соответствии с которой принуждение имеет место там, где обязанности носят объективно пра- воограничительный характер. Согласно другой позиции, принуждения нет, если обязанности выполняются добровольно^. Первая концепция наиболее последовательно развивается в работах О.Э. Лейста^, вторая - в работах С.Н. Братуся”*. Полагаем целесообразным сравнить аргументацию сторонников названных позиций.

К примеру, Р.Х. Якупов определяет уголовно-процессуального принуждение как «предусмотренные уголовно-процессуальным законом средства ограничения конституционных и иных прав и свобод личнocти»^ Схожей точки зрения придерживается И.З. Федоров.^ К мерам уголовно- процессуального принуждения, по его мнению, относятся «меры пресечения и только те следственные действия, производство которых носит объективно принудительный характер и, так или иначе, ограничивает основные права и свободы человека и гражданина»^.

В некоторой степени схожий подход к исследуемой проблеме можно проследить в публикациях других авторов. В частности, утверждается, что

’ См., например: Курс советского уголовного процесса: Общая часть. Указ. соч. С.98. “ Толковый словарь, раскрывая содержание слова принуждение, определяет его как нечто неестественное, несвободное. См.: Малый толковый словарь русского языка. 2-е изд. М., Рус. яз. 1993. С. 439.

^ См.: Лейст О. Э. Указ. соч. Там же содержится и обзор литературы по этой проблеме. ‘’ См.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. - 213 с. ^ Якупов Р.Х. Уголовный процесс: Учеб. для вузов. Указ. соч. С. 186.

^ Федоров И.З. Применение в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничение прав и свобод человека и гражданина. Указ. соч. С. 183.

^ Тям же Г 179.

процессуальное принуждение состоит из различного рода ограничений прав и свобод личного, имущественного и организационного характера, которым подвергается принуждаемый’. Так, например, по мнению С.А. Шейфера, подчинение своей воли государственной воле, реализуемой через распоряжения следователя «образует … существенный правоограничительный признак и убедительно свидетельствует о принудительном характере следственного действия»^.

в обоснование своей позиции сторонники рассматриваемой точки зрения предлагают различать объективно-принудительный характер правовых требований и субъективное чувство принуждения, которое может присутствовать или отсутствовать в процессе их реализации. По мнению П.С. Элькинд, если тот или иной участник уголовного процесса не воспринимает требования уголовно-процессуальных норм как принудительные, «это не исключает их принудительного характера»^. Указанное мнение поддерживает В.М. Корнуков, считающий, что добровольное подчинение производству выемок, обысков, освидетельствованию, помещению лиц в медицинское учреждение не устраняет их принудительного характера, поскольку эти действия носят объективно- правоограничительный характер”^.

Ряд авторов считает, что процессуальное принуждение присуще лишь следственным действиям, связанным с ограничением конституционных прав граждан на неприкосновенность личности, жилища, на тайну переписки и телеграфных сообщений: обыск, выемка, освидетельствование и др.^ Данная

’ См.: Ребане И. Указ. соч. С. 180; Кожевников С.Н. Указ. соч. С. 89 - 93; Лейст О.Э. Указ. соч. с. 74, 75; Шейфер С.А. Принуждение в следственных действиях // Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. тр. / ВСШ МВД СССР. Волгоград, 1987, С.7-14; Якупов Р.Х. Уголовный процесс: Учеб. для вузов. Указ. соч. С. 247.

” Шейфер С.А. Принуждение в следственных действиях. Указ. раб. С. 9.

Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л.: Изд-во ЛГУ, 1968. С. 81, 82. Также см.: Стацевич А. Некоторые вопросы сочетания убеждения и принуждения в уголовном процесс // Учен. зап. Латв. ун-та. Рига. 1974. Т. 212. С. 95, 96.

Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов: Изд-во Сарат. ун- та, 1978. - 137 с.

^ См.: Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. Указ. соч. С. 69; Зина- туллин 3.3. Меры уголовно-процессуального принуждения // Правоведение. 1985. № 1. С. 88, позиция не может не вызывать возражения. В уголовно-процессуальной литературе неоднократно отмечалось, что производство указанных следственных действий не обязательно сопровождается принуждением \ Так, например, при наложении ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию обвиняемого это лицо вообще может не знать об этом и уже поэтому не препятствовать применению указанной меры. Тем не менее, ограничение названного конституционного права на тайну переписки имеет место как факт.

Если лицо заинтересовано в проведении следственного действия, заведомо связанного с вторжением в сферу его свободы и личной неприкосновенности, и ради этого готово поступиться указанным благом, то о принудительности не должно быть и речи. Следственное действие в подобном случае проводится вовсе не вопреки воле лица, а наоборот, полностью в соответствии с его свободным волеизъявлением^.

в практике широко известны случаи, когда, например, потерпевший может быть заинтересован в том, чтобы его освидетельствовали, если следы насилия на его теле будут подтверждать сделанное им сообщение о нападении на него со стороны обвиняемого. Как справедливо отмечает B.C. Шадрин, не исключено наличие подобного интереса и у обвиняемого в тех случаях, когда он утверждает, что действовал в состоянии необходимой обороны и лишь защищался от потерпевшего^

Выемка, обыск иногда проводятся по ходатайству обвиняемого, если результаты следственных действий позволяют смягчить его ответственность

Корнуков в. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Указ. соч. С. 21; Еникеев З.Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обеспечения обвинения и защиты. Уфа, 1978. С. 29; Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975. С. 21.

’ См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 80; Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 63.

” Указанная точка зрения изложена в работе. B.C. Шадрина: Процессуальное принуждение и убеждение при производстве следственных действий И Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. тр. ВСШ МВД СССР. Волгоград, 1987. С. 17.

’’ См.: Шадрин B.C. Там же.

за совершение преступления’.

Изучение работ, обосновывающих точку зрения, в соответствии с которой «ограничение прав свидетельствует о принуждении», позволяет сделать вывод, что соотношение «принуждения» и «ограничения» в уголовно- процессуальной деятельности следователя, рассматриваются сторонниками указанной точки зрения как форма и содержание. Причем, следуя логике этой позиции, «принуждение», как правило, выступает в качестве основной и единственной формы ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.

Вместе с тем, как отмечает Л.Б. Алексеева, определение процессуального принуждения по одному только правоограничительному признаку, во- первых, необоснованно расширяет объем принуждения в уголовном судопроизводстве; во-вторых, ведет к утрате наиболее специфического свойства, характерного для принуждения в обществе, как дополнительного средства, вступающего в действие, когда авторитета закона и убеждения в необходимости его неукоснительного исполнения оказывается недостаточно^. Высказанные утверждения нуждаются, на наш взгляд, в дополнительной аргументации.

Обосновывать объективно-принудительный характер правовых требований допустимо лишь в смысле возможности реального принуждения за их неисполнение. Но такая возможность не дает еще оснований считать принудительными все процессуальные действия в целом. Обеспеченность принуждением не означает, что норма права всегда реализуется в принуди- тельном порядке. В данном случае возникает проблема о соотношении обязательного и принудительного в праве^.

Как верно считает В.Н. Кудрявцев, обязательное не сливается с при-

’ См.: Еникеев З.Д. Указ. соч. С. 51.

” См.: Алексеева Л.Б. Принуждение и ответственность в механизме уголовно- процессуального регулирования // Вопросы борьбы с преступностью. 1979. Вып. 30. С. 79, 80.

^ По этой проблеме см. подробнее: Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность. М.: Наука, 1987. С. 22.

нудительным’. в соответствии с указанной позицией, по мнению В.Н. Кудрявцева, властная воля государства (эта воля в конкретном правоотношении трансформируется в обязательное, властное требование государственного органа или должностного лица) может быть реализована, во-первых, совершенно сознательно, в силу собственных волевых устремлений обязанного лица, имеющих ту же направленность, что и властная воля государства; во- вторых, в результате воздействия убеждением; в-третьих, принудительно, если лицо добровольно не желает выполнять возложенную на него обязанность. Нельзя усматривать принуждение там, где налицо добровольное, сознательное исполнение процессуальных обязанностей, которое основано на убеждении субъекта права в целесообразности и справедливости предъявленных к нему требований^.

Принуждение, как справедливо отмечает Д.Н. Бахрах, является вынужденной реакцией на неправомерное поведение, оно необходимо для защиты интересов общества, государства и граждан^. Аналогичную точку зрения высказывает и В.Г. Асташенков, подчеркивающий, что в качестве основания применения мер принуждения должны рассматриваться «конкретные социально опасные поступки субъекта»^. Сходную позицию отстаивает и С.А. Полунин, по мнению которого принуждение - это тот элемент в механизме уголовно- процессуального регулирования, с помощью которого исполняется закон в ситуациях, когда обязанное лицо не выполняет или ненадлежащим образом выполняет установленные процессуальные обязанности ^

Анализируя изложенные мнения, считаем целесообразным заметить, что только после того, как принуждение как категория будет выделено

’ См.: Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М.: Юрид лит., 1978. С. 127-131. ^ См.: Ветрова Г.Н. Указ. соч. С. 22.

^ См.: Бахрах Д.Н. Административное право России. Указ. соч. С. 42. Асташенков В.Г. Некоторые методологические аспекты исследования нравственного содержания уголовно-процессуального закона // Этика предварительного следствия: Труды / ВСШ МВД СССР. Волгоград, 1976. Вып. 15. С. 21.

^ См.: Полунин С.А. Уголовно-процессуальные санкции и особенности их применения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1997. С. 3.

именно по функциональному, инструментальному признаку, можно будет определиться с тем, каким оно должно быть для того, чтобы реально выполнить свою вспомогательную роль.

Приведенные рассуждения подтверждают обозначенные в юридической литературе теоретическую и практическую возможности ограничения свободы и личной неприкосновенности без принуждения.

И.Л. Петрухин, ранее высказавший сходную точку зрения, идет в своих рассуждениях еще дальше. По его мнению, возможно существование в уголовном судопроизводстве принуждения без ограничения прав личности. Более того, он предполагает, что принуждение в данном случае применяется «с целью обеспечить более полное осуществление прав участников процесса». В качестве примера такого «праводобавляющего» принуждения И.Л. Петрухин приводит возможность назначение защитника вопреки заявленному отказу обвиняемого, если участие защитника является обязательным (ст. 51 УПК РФ)’.

С подобным утверждением, на наш взгляд, вряд ли можно согласиться. Исследование данной проблематики подтверждает в целом не оспариваемый в уголовно-процессуальной науке тезис о том, что любое право предполагает не только юридическую возможность, но и свободу его осуществления^. в соответствии с имеющимся «правом» лицо всегда обладает выбором - реализовать свое право или воздержаться от реализации^ Так, например, обвиняемый имеет право давать показания (п. 6 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). Реализуя указанное право, обвиняемый может в любой момент производства по уголовному делу обратиться с соответствующей просьбой к следователю (ч. 4 ст. 173 УПК РФ) либо отказаться от дачи показаний (п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ).

’ Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. Указ. соч.

С. 44.

” См., например; Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. М.Н. Марченко. М.: «Зерцало», 1998. С. 396.

^ См.: Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе (Концептуальные положения). М., 1995. С. 34.

Как известно, юридические обязанности устанавливаются с использованием правовых норм, которые не предоставляют лицу никаких иных вариантов поведения кроме предписанных данной нормой. Для свидетеля, например, дача показаний - обязанность, поскольку по общему правилу возможность отказа не предусмотрена (ч. 6 ст. 56 УПК РФ).

Если лицо принуждается к какому-либо действию, пусть даже и связанному с реализацией его субъективного права, возможность выбора - воспользоваться или не воспользоваться правом - утрачивается. Субъективное право трансформируется в обязанность, поскольку утрачивает свою составляющую - свободу осуществить право. Об этом свидетельствуют и формулировки, использованные в тексте Закона (ст. 51 УПК РФ), из которых можно придти к выводу, что речь в указанной статье идет не о праве на участие защитника, а об обязанности. Поэтому, на наш взгляд, рассматривать проблему о более полном осуществлении прав посредством принуждения не вполне корректно’.

Развитие и соверщенствование института обеспечения прав личности в уголовном процессе показывает, что различия между ограничением данных прав и принуждением становятся все более очевидными и требуют своевременной законодательной регламентации. При этом, на наш взгляд представляется целесообразным упомянуть затронутую в теории уголовного процесса позицию, которую можно изложить в виде следующих тезисов: 1) так называемый объективно-принудительный характер процессуального

’ Возвращаясь к примеру, приведенному И.Л. Петрухиным в обоснование возможности принулсдения, не связанного с ограничением прав, необходимо возразить, что и в этом случае происходит сужение круга правомочий обвиняемого. Так, по УПК РСФСР, обвиняемый, в случае обязательного участия защитника, назначенного вопреки его воле, не мог бы участвовать в судебных прениях (ч. 1 ст. 295 УПК РСФСР). Кроме того, при вынесении обвинительного приговора на осужденного могла быть возложена обязанность по оплате труда адвоката (ст. 322 УПК РСФСР). Новый УПК РФ несколько смягчил формулировку ст. 295 УПК РСФСР установив, что подсудимый вправе ходатайствовать об участии в прениях (ч. 2 ст. 292 УПК РФ). Правило, со- держащееся в ст. 322 УПК РСФСР, в УПК РФ исключено. В случае, если подозреваемый или обвиняемый заявил об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен и защитник участвовал в уголовном деле по назначению, то расходы на оплату труда адвоката возмещаются за счет средств федерального бюджета (ч. 4 ст. 132 УПК РФ).

действия, связанного с ограничением прав и свобод граждан (выемка, помещение лица в медицинское учреждение для проведения экспертизы и т. п.), не является критерием для отнесения этого действия к мерам процессуального принуждения, поскольку оно может быть произведено с согласия конкретного участника, вовлеченного в сферу уголовно- процессуальной деятельности; 2) процессуальные действия, допускающие возможность принуждения, не являются сами по себе мерами процессуального принуждения как таковые, поскольку преследуют иные, чем меры принуждения, цели; 3) принуждение к исполнению процессуальных обязанностей осуществляется путем применения комплексного механизма правоохраны, далеко выходящего за пределы применения собственно процессуальных средств (уголовно-правовое, административно-правовое, общественное и иное обеспечение реализации уголовно-процессуальных норм и правоотношений)’. Дополним, что лицо, отказывающееся от выполнения предписаний уголовно- процессуального закона в соответствии с § 70 УПК ФРГ (в ред. от 7 апреля 1987 г.) было обязано «возместить причиненные таким отказом убытки. Одновременно на него мог быть наложен денежный штраф в административном порядке, а если невозможно будет его взыскать, то мог быть назначен административный арест»^.

Приведенная позиция получила в дальнейшем в науке уголовного процесса свою поддержку и развитие. Современная юридическая литература предлагает следующую трактовку соотношения понятий ограничения основных конституционных прав личности и мер процессуального принуждения.

Так, с точки зрения коллектива авторов учебника «Уголовный процесс», вышедшего под редакцией Заслуженного юриста Российской Федерации К.Ф. Гуценко, решения и действия органа дознания, следователя.

’ См.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. Указ. соч.С. 44.

” Федеративная Республика Германия: Уголовно-процессуальный кодекс. Указ. источ.

прокурора и суда всегда, так или иначе, затрагивают чьи-либо права и интересы’. Эти действия, как уже неоднократно упоминалось, нередко бывают связаны с определенными ограничениями (иногда весьма существенными) возможностей граждан пользоваться принадлежащими им правами и свободами. При этом правоограничения, применяемые в отношении участников уголовного судопроизводства, должны быть обусловлены лишь необходимостью достижения назначения уголовного судопроизводства, причем меры принуждения и связанные с ними дополнительные ограничения прав, должны применяться тогда, когда «не все и не всегда при этом готовы добровольно претерпевать … ограничения и требования»^. Аналогичная позиция отражена и в другом учебнике под редакцией профессора П.А. Лупинской^.

Таким образом, большинство известных процессуалистов поддерживают тезис И.Л. Петрухина об определении процессуального принуждения не по правоограничительному признаку, а по его функциональному назначению (не допустить или преодолеть неправомерное поведение участника уголовного судопроизводства).

По мнению диссертанта, позиция, в соответствии с которой категории «ограничение прав» и «принуждение» не рассматриваются как тождественные, справедливо отражает современные реалии, возникающие при производстве предварительного следствия и заслуживает поддержки и дальнейшего развития. На вопрос: «Каким образом, по-вашему, может быть ограничена свобода и личная неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия?», 44,8 % следователей и 72,2 % адвокатов (защитников) ответили, что указанное право может быть ограничено как добровольно, так и принудительно’*.

’ Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. / Под ред. К.Ф. Гуценко. Изд. 4- е, перераб. и доп. М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 2000. - 608 с. ^ Там же. С. 163.

^ Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лу- пинская. М.: Юристъ, 2003. С. 208, 210, 211.

’’ Подробнее см.: Приложение 1 пункт 6.

Анализ приводимой выше научной литературы по данной проблематике, исследованной в настоящей работе, позволяет признать, что большинство отечественных ученых- процессуалистов отмечает смысловое несовпа-

к

дение понятий «ограничение свободы и личной неприкосновенности» и ‘ «принуждение». Вместе с тем, мы полагаем, что такое несовпадение не

должно рассматриваться как противопоставление ограничения свободы и личной неприкосновенности и процессуального принуждения. Скорее они должны соотноситься не как форма и содержание, а как общее и частное. Процессуальное принуждение - это конкретный случай ограничения свободы и личной неприкосновенности в рамках предотвращения или преодоления неправомерного поведения участника следственного или иного процессуального действия, что можно рассматривать в качестве общих признаков и особенностей как ограничения, так и принуждения.

На основании проведенного исследования можно полагать, что общими признаками ограничения права на свободу и личную неприкос- ф новенность и уголовно- процессуального принуждения являются: 1)

объект воздействия - возможность быть лично свободным, не подвергаться ^ воздействию на телесную и психическую сферу личности; 2) юридическая

природа исследуемых явлений - применение ограничения и принуждения - допускаются только в случаях, предусмотренных законом, в целях реализации процессуальных обязанностей и осуществляется, как правило тем лицом, которое уполномочено в пределах компетенции, предусмотренной УПК РФ, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу; существуют в рамках правоотношений; 3) последствия применения - вре- менная невозможность в полном объеме и (или) по своему усмотрению воспользоваться охраняемыми правом на свободу и личную неприкосновенность благами, то есть фактическое ограничение прав.

Особенности «ограничения» и «принуждения» в первую очередь обусловлены первичностью ограничения права на свободу и личную неприкосновенность (в силу механизма ограничения права на свободу и личную

неприкосновенность в любом случае при вовлечении лица в уголовно- процессуальную деятельность с применением принуждения, без применения принуждения - вначале юридически ограничивается право, а затем благо); и вспомогательной ролью принуждения (необходимость в принуждении возникает лишь тогда, когда лицо, вовлеченное в сферу предварительного следствия, не выполняет возложенных на него обязанностей).

Во-вторых, правоограничение при правомерном поведении носит основной характер (такое ограничения должно быть необходимо и достаточно для выполнения лицом, вовлеченным в сферу предварительного следствия, своих процессуальных обязанностей), а при принуждении - дополнительный (ограничение при принуждении всегда дополняет основное ограничение, то есть применяется не вместо него, а наряду с ним).

В-третьих, принуждение правомерно лишь для реализации обязанностей, а ограничение свободы и личной неприкосновенности может иметь место и при реализации процессуальных прав.

В-четвертых, при принятии решения о производстве следственных или иных процессуальных действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности для лица, принимающ,его в таких действиях, в отличие от принятия решения о применении мер процессуального принуждения, не учитывается поведение такого лица. Принуждение, напротив, может иметь место лишь в целях недопущения (обоснованно предполагаемого) или преодоления (фактического) неправомерного поведения лица, на которого следователем возложены установленные УПК РФ обязанности.

Рассмотренные особенности «ограничения» и «принуждения» усматриваются при анализе любых следственных и иных процессуальных действий, при производстве которых может быть ограничена не только возможность располагать своей личной свободой, но и телесная и психическая неприкосновенность.

Так, например, в ходе освидетельствования или получения образцов для сравнительного исследования ограничивается право на личную свободу

и телесную неприкосновенность подозреваемого, обвиняемого и потерпев- Ц шего (ч. 1 ст. 179; ч. 1 ст. 202 УПК РФ). При этом принятие решения об ог

раничении указанного права не зависит от предварительного выяснения согласия или несогласия лица, обязанного подчиниться законному требованию следователя’. Вопрос о применении в отношении указанных лиц мер процессуального принуждении может возникнуть при неправомерном отказе перечисленных выше участников уголовного судопроизводства подчиниться законным и обоснованным требованиям следователя^. Аналогичный noli^ рядок предусматривался в абзаце 6 § 81с. УПК ФРГ в соответствии с которым при отказе подвергнуться освидетельствованию «… непосредственное принуждение может применяться только по особому решению судьи и только при условии, если соответствуюш,ее лицо, несмотря на наложение денежного штрафа в административном порядке, продолжает настаивать на отказе от освидетельствования или существует неотложность производства этого действия»^.

В-пятых, правомерность ограничения не всегда влечет за собой правомерность принуждения.

В-шестых, меры (решения, действия), влекущие ограничение и принуждение, различны.

Полагаем, что, как справедливо подчеркивается профессором В.А. Михайловым, «оно используется при достижении целей уголовного судопроизводства не само по себе, а в единстве с другими процессуальными мерами, при этом процессуальное принуждение в ряде случаев выступает в качестве важного, а то и системообразующего звена в системе мер, обес-

’ Освидетельствование свидетеля, как уже отмечалось ранее может быть произведено лишь с его согласия, за исключением случаев, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний (ч. 1 ст. 178 УПК РФ).

” Общетеоретические проблемы применения мер процессуального принуждения к лицу, невыполняющему установленные законом обязанности, рассмотрены в работах: Королев А.И., Мушкин А.Е. Государство и власть // Правоведение. 1963. № 2. С. 20; Ардашкин В.Д. О принуждении по советскому праву // Советское государство и право. 1970. № 7. С. 34, 35; Бахрах Д.Н. Административное право России. Указ раб. С. 16; Кожевников С.И. Указ. соч. С. 88, 89, 94.

’ Федеративная Республика Германия: Уголовно-процессуальный кодекс. Указ. источ.

печивающих достижение по уголовным делам истины, предупреждение и пресечение преступной деятельности обвиняемых (подозреваемых), проведение процесса расследования, судебного разбирательства и участия в них обвиняемого, возмещение материального ущерба и возможной конфискации имущества, а также исполнения приговора» \

Анализ нормативных правовых актов и юридической литературы, на наш взгляд, предоставляет возможность сделать следующие выводы:

  1. Принятие решения о применении правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия, в отличие от принятия решения о применении мер процессуального принуждения, в основном не связывается законодателем с отношением лица, вовлекаемого в сферу уголовного судопроизводства, к своим процессуальным обязанностям.
  2. Ограничение свободы и личной неприкосновенности может быть реализовано в двух формах: добровольной и принудительной. Кроме того, законодатель предусмотрел конкретные случаи, когда ограничение тех или иных возможностей, обеспечиваемых правом на свободу и личную неприкосновенность, неправомерно ни при каких условиях, когда такое ограничение может быть осуществлено принудительно, а когда - только добровольно.
  3. Надлежащее выполнение лицом, вовлеченным по инициативе следователя в производство по уголовному делу, своих процессуальных обязанностей, может быть обусловлено как совпадением частных целей такого лица с целями предварительного следствия, желанием помочь следствию, другими позитивными побуждениями, так и опасением в случае нарушения установленного законом порядка уголовного судопроизводства подвергнуться мерам процессуального принуждения. Таким образом, если перед началом производства следственного или иного процессуального действия в
  4. ’ Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. Тюмень, 1994. С. 10.

отношении его участников было осуществлено психологическое воздействие путем предупреждения о наступлении негативных последствий в случае невыполнения или ненадлежащего выполнения последними своих процессуальных обязанностей, как это предусмотрено, например, порядком вызова на допрос свидетеля и потерпевшего в ч. 1 ст. 188 УПК РФ, без специальных исследований невозможно уверенно утверждать - принудительно или добровольно действовали указанные лица, В связи с этим, в отличие от всех предлагавшихся ранее критериев определения тех или иных действий как мер принуждения, предлагаем относить к таковым лишь меры (способы), направленные на преодоление реального или обоснованно предполагаемого нарушения или невыполнения процессуальных обязанностей.

§ 3. Применение правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия

в предыдущих разделах работы было сформулировано понятие правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, уточнено соотношение между ограничением названного права и процессуальным принуждением. При этом выводы, к которым пришел автор, позволяют более детально акцентировать внимание на вопросе о назначении (цели, предназначении)’ ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия.

Представляется, что при разрешении проблем, связанных с правомерным ограничением права на свободу и личную неприкосновенность, именно понятие «цель» как категория является определяющей^.

’ Термин «назначение» толкуется как «область, сфера применения» и как «цель, предназначение». См.: Ожегов С.И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. - 4-е изд., дополненное. М.: Азбуковник, 1999. С. 382, 580.

ф

^ «Цель, один из элементов поведения и сознательной деятельности человека, который характеризует предвосхищение в мышлении результата деятельности и пути его реализации с помощью определенных средств». См.: Философский энциклопедический словарь / Редкол.: С.С.

Такой вывод основан на анализе конституционной нормы, в соответствии с которой ограничение основных прав личности допускается только для достижения определенных целей’. Так, в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ закреплено, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо «… в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Сформулированные в общем виде, названные цели при производстве предварительного следствия реализуются в конкретных ситуациях в уголовно-процессуальных действиях следователя и принятых на их основе процессуальных решениях^. По мнению 3,0 % опрошенных следователей свобода и личная неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия, может быть ограничена в целях обеспечения присутствия указанного лица при производстве конкретного следственного или иного процессуального действия; аналогичной точки зрения на цели ограничения придерживаются 23,9 % опрошенных граждан и все опрошенные адвокаты. Участвовавшие в опросе адвокаты, кроме того, считают, что свобода и личная неприкосновенность может быть ограничена в целях пресечения противоправного поведения лица, вовлеченного в производство предвари-

Аверинцев, Э.А. Араб-Оглы, Л.Ф. Ильичёв и др. - 2-е изд. М.: Сов. энциклопедия, 1989. С. 731. Диссертант придерживается точки зрения, в соответствии с которой цель определяется как модель, в которую входит не только идеальный образ, но и результат деятельности. См.: Чуняев А.А. Категория цели в современной науке и ее методологическое значение. Л., 1979. С. 8-10; Ко- дин В.Н. процесс познания цели. Автореф. дис. … канд. филос. наук. Калинин, 1968. С. 6. Аналогичный подход к понятию цели встречается и в работах по уголовно- процессуальной тематике. См.: Дубривный В.А. Деятельность следователя по расследованию преступлений (Общая характеристика. Цели. Действия). Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1986. - 118 с.

’ В широком плане система целей уголовного судопроизводства изложена A.M. Лариным. См.: Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. М., 1979. С. 218-228.

^ В числе изученных при подготовке диссертационного исследования Уголовно- процессуальных кодексах Азербайджанской Республики, Республики Беларусь, Грузии и Украины, «целеобусловленность» применения мер принуждения и других ограничений прямо установлена только в ст. 1.2.3. УПК Азербайджанской Республики. См.: Уголовно-процессуальный кодекс Азербайджанской Республики. Указ. истом.

тельного следствия, и в целях обеспечения получения доказательств. Указанные цели ограничения свободы и личной неприкосновенности назвали и участвовавшие в опросе следователи (97,0 % и 17,0 % соответственно), и прокурорские работники (100 % опрошенных)’.

В связи с упомянутым считаем целесообразным привести пример из международной практики. Так, по делу Соединенные Штаты против Салер- но (United States v. Salerno, 1987)^, суд приказал временно арестовать обвиняемого на том основании, что он принимал участие в двух преступных сговорах с целью совершения убийства, и тем самым опасен для общества, так как может, находясь на свободе, совершить очередное преступление.

Обвиняемый обжаловал это решение, аргументируя тем, что арест до судебного разбирательства в связи с возможностью совершения преступления противоречит принципу процессуальной справедливости («procedural due process»).

Большинство судей Верховного Суда США признало, что предусмотренный законом арест является средством защиты общества от опасного обвиняемого. Несмотря на некоторую долю тяжести, свойственной уголовному наказанию, применение этой превентивной меры следует признать соответствующей Конституции США. Ибо забота о безопасности общества может перевесить право личности на свободу, особенно если во время допросов установлено, что обвиняемый представляет реальную опасностью для общества^.

С позиций вышеизложенного можно придти к выводу, что определение целей правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность имеет несомненный теоретический и практический интерес в современный период, в свете преломления их применительно к российскому законодательству.

’ Подробные данные приведены в Приложении 1 пункт 7.

^ См.: С. Франковски, Р. Гольдман, Э. Лентовска Верховный Суд США о гражданских правах и свободах. -OSCE: Издательство «БЕГА» Польша. С. 216-219.

^ Тям же. Г 71 8.

Во-первых, такое определение необходимо для повышения качества работы по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства Б связи с приведением его в соответствие с Конституцией РФ и общепризнанными нормами международного права в части, регламентирующей правомерность ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия.

Во-вторых, определение целей ограничения права на свободу и личную неприкосновенность позволит не только научно обосновать правомерность ограничения, но и более конкретно установить в законе пределы ограничения этого права. Определение пределов правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, в свою очередь, будет вы- ступать в качестве одной из гарантий обеспечения данного конституционного положения.

Как мы уже отмечали ранее, ограничение свободы и личной неприкосновенности является следствием вовлечения лица в производство предварительного следствия’.

Проведенное нами исследование правового регулирования и следственной практики применения правоограничительных действий позволяет предположить, что необходимость личного участия физического лица в производстве предварительного следствия обусловливается двумя причинами. Во-первых, реализация процессуальных прав возможна лишь непосредственно, т.е. самим соответствующим участником уголовного судопроиз- водства либо через его представителя. Во-вторых, включение лица в сферу уголовно- процессуальных правоотношений связано не только с возможностью реализовать свои процессуальные права, но и с необходимостью выполнять соответствующие процессуальные обязанности. В обоих случаях лицо, вовлеченное в производство по уголовному делу, обязано подчиняться

’ в УПК РФ в различных сочетаниях употребляется выражение «привлечение к участию». См., например; ч. 3 ст. 45, ч. 1 ст. 58, ч. 1 ст. 59, ч. 1 ст. 60, ч. 5 ст. 164, п. 3 ч. 2 ст. 171, ч. 3 ст. 179. ч. 1 ст. 437 УПК РФ.

Ill

установленному в УПК РФ порядку уголовного судопроизводства, что исключает произвольность его действий и влечет ограничение свободы и личной неприкосновенности, в первом случае инициатива вовлечения лица в производство по уголовному делу исходит от носителя процессуальных прав, во втором - от следователя’.

Следователь вправе вовлечь физическое лицо в сферу уголовного судопроизводства при необходимости (в случаях): 1) установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу; 2) оказания содействия в производстве тех или иных процессуальных действий^; 3) признания или привлечения лица в качестве конкретного участника уголовного судопроизводства^.

Изучение действующего уголовно-процессуального законодательства и практики производства предварительного следствия в связи с вовлечением лица в производство по уголовному делу дают основание полагать, что процедура такого вовлечения и, соответственно, сфера применения правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность является многоэтапной. В процедуре ограничения названного права усматривается, на наш взгляд, три таких этапа.

Прежде чем детально охарактеризовать каждый из них, полагаем целесообразным, упомянуть следующее. Объединяемые общей целью процессуального действия, отдельные этапы его производства имеют свои цели, достижение которых обеспечивается путем ограничения права на свободу и

’ Ввиду того, что реализация (использование) процессуальных прав (и связанное с этим ограничение) зависит не от усмотрения следователя, а обусловливается личной инициативой, не может сопровождаться принуждением, и с точки зрения ограничения свободы и личной неприкосновенности как блага представляет собой самоограничение, а также в связи с невозможностью освещения всех аспектов ограничения прав в рамках одной работы, эта проблема далее рассматриваться не будет.

^ Так, например, понятой привлекается следователем для удостоверения факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия (ч. 1 ст. 60 УПК РФ).

^ Решение о признании потерпевшим (ч. 1 ст. 42 УПК РФ) или гражданским истцом (ч. 1 ст. 44 УПК РФ), а также о привлечении лица в качестве обвиняемого (ч. 1 ст. 47 УПК РФ ) или гражданского ответчика (ч, 1 ст. 54 УПК РФ) оформляется постановлением следователя.

личную неприкосновенность. Такие этапы «вовлечения» лица в производство по уголовному делу и, соответственно, этапы ограничения права на свободу и личную неприкосновенность предлагаем условно называть (в зависимости от очередности их прохождения) как первичный, последующий и завершающий этапы.

При этом «этапность» процедуры, влекущей ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, имеет универсальный характер и не зависит ни от процессуального статуса конкретного участника уголовного судопроизводства, ни от вида процессуального действия, в котором реализуются его права и обязанности. Такой подход, по нашему мнению, позволяет разработать единую методологию правового регулирования аналогичных по содержанию уголовно-процессуальных процедур, сопровождаемых правомерным ограничением свободы и личной неприкосновенности.

Первичный этап ограничения права на свободу и личную неприкосновенность обусловлен действиями следователя, направленными на реализацию его публичных процессуальных полномочий по установлению обоснованного и законного процессуального контакта с любым физическим лицом для достижения назначения уголовного судопроизводства. Указанное право следователя обусловлено публичным характером его деятельности, обязательностью решений следователя для всех учреждений, предприятий, организаций, должностных лиц и граждан (ч. 4 ст. 21 УПК РФ).

Последующий этап ограничения свободы и личной неприкосновенности обусловлен действиями следователя, направленными уже непосредственно на достижение целей процессуального действия, связанного с участием физического лица, вовлеченного в производство по уголовному делу.

Завершающий этап обусловлен необходимостью процессуального оформления хода и результатов действий, произведенных следователем с участием физического лица.

Условное разграничение процедуры производства процессуального действия на этапы, на наш взгляд, отражает реальные моменты изменения

из

целей ограничения свободы и личной неприкосновенности, их динамику. Такое деление будет способствовать более точному и детальному определению пределов ограничения этого права в любой момент производства по уголовному делу’.

Рассмотрим назначение ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при производстве действий, применение которых связано с личным участием человека в рамках каждого из этапов, более детально.

Первичный этап ограничения свободы и личной неприкосновенности имеет различные процессуальные формы.

Во-первых, первичный этап ограничения свободы и личной неприкосновенности может начинаться с вызова и заканчивается явкой лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу. Это - самая распространенная форма первоначального этапа производства процессуального действия.

Вызов и явка участников уголовного судопроизводства упоминается в ряде статей УПК РФ. Например, в ч, 2 ст. 57 УПК РФ (вызов эксперта); п. 1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ (возмещение расходов по явке); п. 1 ч. 2 ст. 46 УПК РФ (вызов подозреваемого); ст. 168 УПК РФ (вызов специалиста); ст. 169 УПК РФ (приглашение переводчика); ч. 1 ст. 170 УПК РФ (вызов понятых); ч. 4 ст. 172 УПК РФ (вызов обвиняемого); ст. 188 УПК РФ (вызов свидетеля); ч. 4 ст. 188 УПК РФ (вызов свидетеля, не достигшего шестнадцатилетнего возраста); ч. 1 ст. 191 УПК РФ (вызов педагога); ч. 1 ст. 188 УПК РФ (вызов потерпевшего).

В практической деятельности органов предварительного следствия в аналогичной форме осуществляются вызовы гражданского истца и гражданского ответчика (ст. 44 и 54 УПК РФ).

Во-вторых, законом предусмотрена и другая форма первичного этапа.

’ Правовая основа деления на этапы усматривалось в формулировке ст. 161 УПК РСФСР, устанавливающей правила вызова и допроса потерпевшего. В данной статье приводился следующий перечень действий: вызов потерпевшего, его допрос и составление протокола. В таком виде ст. 161 УПК РСФСР в новый УПК РФ не вошла, однако названные этапы усматриваются и в действующей редакция ст.ст. 188-190 УПК РФ.

Эта форма применяется в том случае, когда лицо, подлежащее вовлечению в производство процессуального действия, по той или иной причине уже находится в месте производства предварительного следствия или в ином месте, в котором планируется производство данного действия. Например, следователь вправе, если признает это необходимым, произвести допрос в месте нахождения свидетеля (ч. 1 ст. 187 УПК РФ). В этом случае первичный этап приобретает сокращенный вид и начинается с официального обращения следователя к этому лицу с соответствующим требованием, а заканчивается исполнением этого требования, что выражается в том, что лицо остается на месте производства следственного действия.

Такой порядок первоначального этапа предусмотрен, в частности, и в ч. 8 ст. 182 УПК РФ, где определено, что следователь вправе запретить лицам, присутствующим в месте, производства обыска, покидать его, а также общаться друг с другом или иными лицами до окончания обыска.

В-третьих, первичный этап может быть связан с вовлечением лица в производство процессуального действия и без предварительного вызова. В этом случае ограничение права на свободу и личную неприкосновенность наступает, к примеру, с момента применения меры процессуального принуждения, и завершается доставлением лица в место производства предварительного следствия. Такой порядок, например, предусмотрен в случае задержания подозреваемого (ст.ст. 91, 92 УПК РФ). Ранее в УПК РСФСР допускался привод обвиняемого без предварительного вызова (ч. 2 ст. 147 УПК РСФСР). Данная норма в новый УПК РФ не вошла.

Целью перечисленных действий следователя на первичном этапе является создание правовых и организационных предпосылок для последующего производства процессуального действия с участием определенного лица. Одновременно такие действия следователя сопровождаются юридическим и фактическим ограничением права лица на свободу и личную неприкосновенность. Эти ограничения заключаются в том, что у лица, вовлеченного в производство процессуального действия, существенно суживается предоставленная правом на свободу и личную неприкосновенность возможность свободно, по своему выбору находиться там, где ему хочется, и заниматься любой не запрещенной деятельностью или находиться в бездействии (личная свобода). В связи с необходимостью реализации обязанности явиться к месту производства процессуального действия или оставаться в месте его производства происходит ограничение произвольного, свободного поведения лица, выполняющего такую обязанность. Без ограничения личной свободы объективно невозможно выполнить в ряде случаев определенное процессуальное действие (в отношении или с участием конкретного лица) и достижение его целей.

Аналогичная сфера применения правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность усматривается и на завершающем этапе деятельности, связанной с вовлечением обязанного лица в производство предварительного следствия. Поэтому мы предлагаем изменить последовательность рассмотрения этапов ограничения права на свободу и личную неприкосновенность и за первоначальным этапом исследовать завершающий, а последующий этап - далее.

Завершающий этап обязателен при производстве любого процессуального действия. Содержание и порядок действий следователя на завершающем этапе может быть различным. Деятельность следователя на завершающем этапе производства процессуального действия составляют следующие процедуры:

  1. Процессуальное оформление производства следственного действия: протокол следственного действия (ст. 166 УПК РФ); допроса (ст. 190 УПК РФ); очной ставки (ст. 192 УПК РФ); предъявления для опознания (ч. 9 ст. 193 УПК РФ); обыска (ч. 12-15 ст. 182 УПК РФ); осмотра и освидетельствования (ст. 180 УПК РФ); при получении образцов для сравнительного исследования (ч. 1 ст. 202 УПК РФ).
  2. Удостоверительная деятельность следователя в связи с предъявлением обвинения (ч. 5 ст. 172 УПК РФ);
  3. Вручение копии протокола (ч. 15 ст. 182 УПК РФ);
  4. Ознакомление с материалами уголовного дела: обвиняемого (п. И, 12 ч. 4 ст. 47, ст. 217 УПК РФ); подозреваемого (п. 1, 8 ч. 4 ст. 46 УПК РФ); потерпевшего (п. 10-13 ч. 2 ст. 42, ст. 216 УПК РФ); гражданского истца (п. 9, 12, 13 ч. 4 ст. 44, ст. 216 УПК РФ); гражданского ответчика (п. 9 ч. 2 ст. 54, ст. 216 УПК РФ); составление протокола ознакомления с материалами уголовного дела (ст. 218 УПК РФ);
  5. Деятельность следователя в связи с разрешением ходатайств участников уголовного судопроизводства (ст.ст. 119-122 УПК РФ).
  6. Непосредственно в уголовно-процессуальном законодательстве обязанность лица, привлеченного к участию в производстве того или иного процессуального действия не прерывать процессуального контакта с инициатором этого действия (следователем) до его процессуального оформления не закреплена и может быть выведена путем логического толкования перечисленных выше норм. Действительно, выполнить все требования закона, связанные с завершением производства процессуального действия (процессуальным оформлением) объективно невозможно без личного присутствия при этом участника процессуального действия’.

Цель действий следователя на завершаюшем этапе - оформление в установленном уголовно- процессуальным законом порядке хода и результатов процессуального действия. Процедуре, завершающей производство следственного действия, посвящена ст. 164 УПК РФ, которая регулирует общие правила производства следственных действий, а также ст.ст. 166, 167 УПК РФ. Процедуре, завершающей производство, посвящены и специальные нормы, регламентирующие порядок завершения конкретных процессу-

’ Вместе с тем, отсутствие специального указания в УПК РФ о запрете участнику следственного и иного процессуального действия по своей инициативе прерывать и (или) покидать место производства указанных действий, позволяет утверждать, что «по закону, на пути такого гражданина, если он пошел к выходу из здания учреждения, не может встать никто, ибо в противном случае совершается должностное правонарушение». См.: Безлепкин Б.Т. Судебно- правовая защита прав и свобод граждан в отношениях с государственными органами и должностными лицами. - М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 1997. С. 49.

альных действий. Такие нормы предусмотрены в части регламентации допроса обвиняемого (ст. 174 УПК РФ); в требованиях по оформлению протокола допроса (ст. 190 УПК РФ); в части регламентации очной ставки (ч. 5 ст. 192 УПК РФ), а также предъявления для опознания (ч. 9 ст. 193 УПК РФ), производства обыска и выемки (ст.ст. 182, 183 УПК РФ), осмотра и освиде- тельствования (ст. 180 УПК РФ), следственного эксперимента (ст. 181 УПК РФ).

Назначение ограничения права на свободу и личную неприкосновенность на завершающем этапе, при оформлении хода и результатов процессуального действия - создать условия, обеспечивающие личное участие (или присутствие) участника процессуального действия при его завершении. При этом с ограничением права на свободу и личную неприкосновенность не должно связываться достижение каких-либо иных (дополнительных) целей.

Как можно убедиться, характер операций, выполняемых следователем на первоначальном и завершающем этапе производства любого процессуального действия, имеет некоторые особенности. Эти особенности обусловлены, во-первых, разными целями первоначального и завершающего этапов. Целью первоначального этапа является создание условий для начала производства процессуального действия, а завершающего этапа - создать условия для оформления хода и результатов по завершении процессуального действия. Во-вторых, возможностью применения мер принуждения на первоначальном и их неправомерностью на этапе завершающем. Вместе с тем, ограничение свободы и личной неприкосновенности и на первоначальном, и на завершающем этапе применяется с одной и той же целью - обеспечения личного контакта следователя и обязанного лица.

Несколько иное назначение правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность усматривается на последующем этапе. Здесь сфера применения ограничения права на свободу и личную неприкосновенность более расширена. Наряду с необходимостью обеспечить личный контакт участника процессуального действия и следователя законом предусматриваются и иные цели ограничения. Это связано в первую очередь с особенностями содержания отдельных познавательных операций и характером поведения лица, прибывшего (находящегося) в месте производства предварительного следствия. По этому критерию можно выделить две группы процессуальных действий.

Одну группу составляют действия, достижение целей которых объективно зависит от проявления доброй воли (содействия) со стороны вовлеченного в производство данного действия лица. К таким действиям можно отнести допрос и получение динамических образцов для сравнительного исследования (почерка, походки, фонограммы голоса, производства действий, отражающих определенные навыки человека).

Другую группу составляют действия, цели которых могут быть достигнуты и без активного содействия со стороны участника процессуального действия, в числе таких действий необходимо назвать: освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования (отпечатков пальцев, биологических объектов и т.п.), помещение в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы.

Назначение ограничения свободы и личной неприкосновенности в перечисленных выше группах имеет как сходства, так и различия.

Сходство состоит в том, что ограничение личной свободы предназначено для обеспечения физического нахождения лица в месте производства предварительного следствия (обеспечение личного контакта со следователем). Напомним, что такое ограничение в первом параграфе настоящей главы мы отметили как основное. Сопоставим цель процессуального действия - получение информации и указанное назначение ограничения.

Цель действия - получение информации по уголовному делу, цель ограничения личной свободы - создать условия непосредственного личного общения следователя и допрашиваемого. Как видим, эти цели не пересекаются. Что это означает? По нашему мнению, неправомерно использовать основное ограничение - ограничение личной свободы для получения информации (доказательств). При такой постановке вопроса цель процессуального действия может быть достигнута только при добровольном содействии со стороны участвующего в нем лица.

Цель процессуального действия при отсутствии содействия со стороны конкретного лица может быть достигнута посредством применения в отношении него дополнительных ограничений, в этом случае дополнительные ограничения свободы и личной неприкосновенности будут связаны с применением мер процессуального принуждения, а также с использованием непроцессуальных методов воздействия посредством убеждения.

Отличия в назначении ограничения свободы и личной неприкосновенности, применяемого в указанных нами группах процессуальных действий, как раз и обусловлены характером дополнительного ограничения.

Для достижения целей процессуальных действий первой группы в дополнение к ограничению личной свободы допустимо воздействовать на участника следственного или иного процессуального действия только посредством убеждения и психического принуждения, в качестве правомерных мер психического процессуального принуждения необходимо рассматривать «предупреждение о наступлении предусмотренных законом негативных последствий в случае невыполнения процессуальных обязанностей». Такие меры предусмотрены, в частности, в ч. 5 ст. 164 УПК РФ. В соответствии с требованиями указанной нормы следователь обязан предупредить свидетеля об уголовной ответственности, установленной ст. 308 УК РФ, за отказ от дачи показаний, и ст. 307 УК РФ, за заведомо ложные показания.

Особо следует подчеркнуть, что если такие меры воздействия не привели к достижению цели следственного действия, никакими иными средствами, в рамках закона, достигнуть указанной цели объективно невозможно’.

Достижение целей второй группы процессуальных действий в случае

’ Подробнее пределы правомерного ограничения свободы будут рассмотрены в специальном разделе диссертационного исследования.

отсутствия содействия со стороны участвующих в таком действии лиц, даже при отрицательном результате убеждения и психического принуждения теоретически, а иногда и практически возможно путем применения физической силы к лицу, отказывающемуся выполнять законные требования следователя. Применение физической силы и специальных средств сотрудниками правоохранительных органов не регламентируется УПК РФ и в данной работе не рассматривается.

Так, проведенный опрос 123 работников следственных подразделений органов внутренних дел г. Москвы показал, что при допросе допускают ограничение физической неприкосновенности 19,2 % опрошенных, психической неприкосновенности - 65,4 %; при производстве очной ставке - 24,3 %; при предъявлении для опознания - 16,7 %; при выемке - 64,3 %; при обыске - 83,1 Уо; при наложении ареста на имущество - 52,6 %; при осмотре - 44,3 %; при эксгумации - 13,5 %; при освидетельствовании - 94,2 %; при следственном эксперименте - 26,3 %; при проверке показаний на месте - 21,1 %; при назначении и производстве судебной экспертизы - 48,4 %; при получении образцов для сравнительного исследования - 91,8 %; при задержании - 94,6 %.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что работники следственных подразделений зачастую не имеют четкого представления о пределах ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при производстве следственных и иных процессуальных действий.

Процедура получения информации при производстве таких действий, как личный обыск, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования объективно связана с «физической прикосновенностью», т.е. с ограничением права на телесную неприкосновенность. Так, например, цель такого следственного действия, как освидетельствование, состоит в установлении на теле человека особых примет, следов преступления, телесных повреждений, выявление состояния опьянения или иных свойств и признаков, имеющих значение для уголовного дела, если для этого не тре- буется производство судебной экспертизы (ч. 1 ст. 179 УПК РФ). Данная цель не может быть достигнута иначе, как в ходе визуального обозрения и (или) физического контакта с телом субъекта освидетельствования.

В этом случае ограничение права на свободу и личную неприкосновенность преследует как минимум две цели: ограничение личной свободы предоставляет возможность личного контакта следователя и освидетельст- вуемого лица. Ограничение правомочия на телесную неприкосновенность обеспечивает получение доказательственной информации. При этом, в силу особенностей права на психическую неприкосновенность, как мы уже не раз отмечали, можно утверждать, что при ограничении телесной неприкосновенности, как следствие, будет дополнительно ограничиваться и психическая неприкосновенность, которая, в свою очередь является побочным результатом ограничения телесной неприкосновенности и носит вынужденный характер.

Нормы, регламентирующие порядок производства указанных следственных действий, не содержат упоминания о правомерности физического преодоления противодействия их производству со стороны обязанного лица’. Вместе с тем цель применения мер принуждения к правомерному поведению, то есть преодоление противодействия обязанного лица так же, как и в ситуациях, рассмотренных ранее, носит вспомогательный характер и связана с дополнительными ограничениями.

Выявленная нами на примере производства освидетельствования сфера применения правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность распространяется и на другие процессуальные действия этой группы.

Определение целей правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство по уголов-

’ УПК Азербайджанской Республики предусматривает возможность принудительно провести следственное действие (ст. 177), а УПК Грузии содержит специальную Главу XXV, подробно регламентирующую ответственность лиц, которые не выполняют процессуальных обязанностей.

ному делу в связи с возложением на него обязанности оказать в той или иной форме содействие при производстве процессуальных действий, а также в связи с привлечением (признанием) лица в качестве участника, имеющего личный процессуальный интерес, не вызывает особых затруднений. Цели ограничения, опосредуемые задачами вовлечения и содержанием действий обязанных лиц (в случае реализации обязанности путем правомерного поведения) не могут выходить за рамки ограничения личной свободы, объективно обеспечивающей присутствие лица в месте производства процессуального действия.

Сложнее обстоит дело с нормативным регулированием ограничения права на свободу и личную неприкосновенность в случае невыполнения такими лицами возложенных на них процессуальных обязанностей и необходимостью применения убеждения и мер уголовно- процессуального принуждения. Однако особенности правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при применении мер процессуального принуждения нуждается в самостоятельном исследовании, которое значительно расширит рамки настоящей работы и поэтому в данной работе диссертантом не рассматривается.

Таким образом, в результате рассмотрения проблем, связанных с определением сферы применения правомерного (правомерного) ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, представляется возможным сформулировать следующие выводы.

  1. Правомерное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность преследует следующие цели. Во-первых, обеспечение прибытия и нахождения лица на месте производства следственного или иного процессуального действия. Во-вторых, обеспечение получения доказательств. В- третьих, преодоление обоснованно предполагаемого или фактического противоправного поведения лица, вовлеченного в производство по уголовному делу.
  2. в зависимости от правомерности или неправомерности поведения обязанного лица цели правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность подразделяются на основные и дополнительные. Эти цели характеризуют количественную и качественную сторону ограничения. Основное ограничение необходимо и достаточно для достижения цели процессуального действия с участием обязанного лица.
  3. Необходимость в применении мер принуждения, влекущих дополнительные ограничения, возникает при необходимости недопущения обоснованно предполагаемого или преодоления фактического невыполнения либо ненадлежащего выполнения процессуальных обязанностей.

  4. Ограничение права на свободу и личную неприкосновенность при применении мер процессуального принуждения имеет относительно самостоятельный характер и связано с производством действий, направленных на недопущение обоснованно предполагаемого или преодоление фактического невыполнения либо ненадлежащего выполнения уголовно- процессуальных обязанностей (запретов). Цель такого ограничения - обеспечить правомерное поведение в условиях нарушения (невыполнения обязанности или требований запрета).
  5. Применение мер принуждения должно преследовать самостоятельную, строго определенную законом цель (преодоление обоснованно предполагаемого невыполнения процессуальных обязанностей или запретов). Необходимость в дополнительном ограничении права на свободу и личную неприкосновенность вначале путем убеждения, а затем и принуждения как раз и возникает только при невыполнении процессуальной обязанности (например, дать показания), а не ранее.
  6. С учетом изложенного предлагаем в целях совершенствования уголовно-процессуального законодательства внести в текст УПК РФ следующие изменения и дополнения:

  7. Статью 11 УПК РФ дополнить новыми частями 1 и 2 следующего содержания:

«1. При вовлечении в производство предварительного расследования лицо сохраняет все основные права и свободы, перечисленные в Конституции Российской Федерации, а равно иные общепризнанные права человека и гражданина с учетом ограничений, накладываемых настоящим Кодексом»;

«2. Никто не подвергается необоснованному и (или) чрезмерному ограничению прав и свобод. Ограничение прав и свобод лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство правомерно только в целях, предусмотренных Конституцией Российской Федерации и настоящим Кодексом, при наличии законных оснований, соблюдении условий и в установленных настоящим Кодексом пределах». Соответственно изменяется нумерация частей 1- 4 статьи 11 УПК РФ на 3 - 6.

  1. Статью 164 УПК РФ дополнить новой частью 6 следующего содержания:

«6. В случаях и порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, лицо, вовлеченное в производство следственного действия должно выполнять следующие обязанности:

1) являться по вызову следователя; 2) 3) подчиняться законным требованиям следователя; 4) 5) соблюдать порядок в месте производства следственного действия; 6) 7) не разглашать сведения об обстоятельствах, затрагивающих неприкосновенность частной жизни, семейную, государственную, профессиональную, коммерческую и другие охраняемые законом тайны; 8) 9) не покидать место производства следственного действия до его окончания и (или) без разрешения следователя; 10) 11) в необходимых случаях удостоверять протокол следственного или другого процессуального действия; 12) 13) выполнять другие обязанности, предусмотренные настоящим Кодексом». 14) Соответственно изменяется последующая нумерация частей статьи 164 УПК РФ.

ГЛАВА III. ПРЕДЕЛЫ ПРАВОМЕРНОГО ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ И ЛИЧНОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ ЛИЦА, ВОВЛЕКАЕМОГО В ПРОИЗВОДСТВО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ

§ 1. Способы правового регулирования пределов правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности

Право на свободу и личную неприкосновенность не принадлежит к абсолютным правам и свободам, которые не подлежат ограничению ни при каких обстоятельствах (см. ч. 3 ст. 56 Конституции РФ). В первой главе настоящей работы сформулирован тезис о том, что стандарты правового регулирования правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности установлены в Конституции РФ и международных нормативных право- вых актах.

Конституция РФ, отраслевое законодательство и нормы, содержащиеся в международных нормативных правовых актах, признают право каждого на свободу и личную неприкосновенность, а также устанавливают гарантии его реализации. Одновременно и Конституция РФ, и международные акты допускают возможность ограничения этого права. Такое ограничение возможно в исключительных случаях, в особом порядке и лишь в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ; п. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека).

Рассматривая жалобы на нарушение права на свободу и личную неприкосновенность, Европейский Суд по правам человека неоднократно подчеркивал в своих решениях, что государство вправе осуществлять действия.

связанные с ограничением свободы и личной неприкосновенности’.

Вместе с тем даже предусмотренная на законодательном уровне возможность ограничения прав не дает оснований говорить об их отмене^. В связи с этим мы полностью солидарны с позицией судьи Конституционного Суда РФ А.Л. Кононова, отмечающего, что всякое ограничение права может допускаться лишь как временная мepa^ В противном случае такое ограничение представляло бы собой ни что иное, как отмену права. Отмена же основных прав и свобод личности неправомерна в силу запрета, установленного в ч. 2 ст. 55 Конституции РФ.

Должностное лицо или орган, осуществляющие уголовное судопроизводство, должны иметь в виду, что в предусмотренных законом случаях ограничение прав лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу, не только правомерно, но и может быть необходимо. Запрещается произвольное и (или) чрезмерное ограничение.

Произвольному ограничению свободы и личной неприкосновенности в уголовном судопроизводстве необходимо противопоставить строго регламентированную процедуру ограничения. Одним из важнейших методов регулирования деятельности следователя, влекущей ограничение свободы и личной неприкосновенности, является определение в законе пределов таких ограничений.

’ См., например: Решение Европейского Суда по Правам Человека по делу: Клоот против Бельгии; Вемхофф против Германии; Броугэн и другие против Соединенного Королевства.

^ См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком»; Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина»; Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности статей 220.1 И 220.2 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна»; Определение Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998 г. № 167-0 «По делу о проверке конституционности частей четвертой, пятой и шестой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан П.В. Янчева, В.А. Жеребенкова и М.И. Сапронова» и др.

^ Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации А.Л. Кононова по делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года по жалобе И.Г. Черновой. Цит. источ. С. 5.

В русском языке термин «предел» толкуется в двух значениях: как «пространственная или временная граница чего-нибудь» или «последняя, крайняя степень»’.

Под пределами ограничения личных прав участников уголовного судопроизводства, с учетом лексического значения данного термина, автор предлагает рассматривать установленные в законе границы (рамки), в которых государство вправе применять, а члены общества вынуждены претерпевать (возлагать на себя) определенные ограничения или стеснения общепризнанных прав (благ), во имя достижения общественно полезных целей. Установить такие границы - значит определить в законе правила, регулирующие начало применения ограничения прав и прекращение (или перерыв) ограничений.

Являясь одним из способов защиты права, пределы правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности направлены на обеспечение оптимального соотношения между охраняемыми и ограничиваемыми правами, а также между интересами личности и государства^.

Примером нарушения оптимального соотношения между охраняемыми и ограничиваемыми правами может служить чрезмерно длительный срок содержания под стражей. Так, в Ростовском областном суде рассматривалось уголовное дело № 9854471 по обвинению Б. и др. в совершении ряда тяжких преступлений. В отношении подсудимых избрана мера пресечения заключение под стражу. Срок содержания под стражей для подсудимого Б. составил 44 месяца. Приговор к тому времени не вступил в законную силу. Продлевая срок содержания под стражей, Ростовский областной суд в качестве основания для продления срока содержания под стражей сослался исключительно на тяжесть предъявленного обвинения\

’ Ожегов С.И. Словарь русского языка. Указ. соч. С. 470; Малый толковый словарь русского языка. Указ. соч. С. 425.

” Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина». Указ. источ.

^ См. Определение судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда

В кассационной жалобе, направленной в Верховный Суд РФ, подсудимый Б. просил изменить ему меру пресечения, обосновывая свою просьбу следующими аргументами; собственной болезнью, наличием постоянного места жительства, наличием на иждивении престарелых родителей, нуждающихся в помощи, и брал на себя обязательства являться по вызовам суда.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в Кассационном определении от 6 ноября 2002 г. меру пресечения оставила без изменения указав следующее: «как видно из дела все подсудимые обвиняются в тяжких и особо тяжких преступлениях. Согласно ч. 3 ст. 255 УПК РФ суд, в производстве которого находится уголовное дело о тяжких и особо тяжких преступлениях, вправе продлить срок содержания под стражей, каждый раз не более чем на три месяца. Эти требования закона судом не нарушены. Все другие обстоятельства изложенные в частных жалобах суду известны и учитывались при принятии решения вопроса о мере пресечения» (дело № 41 кп - 002 - 99).

Считая, что отсутствие предельного срока содержания под стражей в ч.З ст. 255 УПК РФ нарушает его конституционное право на свободу и личную неприкосновенность, подсудимый Б. обратился в Конституционный Суд РФ с соответствующей жалобой.

В ответе Конституционного Суда РФ на жалобу (20 ноября 2002 г. № 9965) было указано следующее: «… право на свободу и личную неприкосновенность, которое гарантирует Конституция Российской Федерации (статья 22, часть 1), в силу ее статьи 55 (часть 3) может быть ограничено федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Указанные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федера-

от 1 июля 2002 г. и от 17 сентября и 1 октября 2002 г.

ции целям и служит мера пресечения в виде заключения под стражу, поскольку она направлена на воспрепятствование обвиняемым в том, чтобы они могли скрыться от следствия и суда, продолжить преступную деятельность или воспрепятствовать производству по уголовному делу (ч. 1 ст. 97 УПК РФ)».

Возможность применения заключения под стражу в целях обеспечения социально обоснованных интересов допускает и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, являющаяся в силу статьи 15 Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации. Применяя соответствующие положения Конвенции, Европей- ский Суд по правам человека в ряде своих решений констатировал, что особая тяжесть преступлений может вызвать такую реакцию общества и социальные последствия, которые делают оправданным предварительное заключение лица по крайней мере в течение определенного времени, однако национальные судебные власти призваны следить за тем, чтобы в каждом конкретном случае длительность предварительного заключения обвиняемого не превышала разумных пределов и определялась с учетом конкретных обстоятельств (возможность давления на свидетелей, опасность, что подсудимый скроется от правосудия, важность предмета разбирательства, сложность дела, поведение подсудимого и др.). в решении от 26 января 1993 года по делу W. против Швейцарии (W. v. Svitzerland, 1993) Европейский Суд указал, в частности, что «непрерывное содержание под стражей может быть оправданным, только если в деле есть конкретные указания на то, что требования защиты публичного интереса, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивает требование уважения личной свободы»’.

Таким образом, и Конституция Российской Федерации и международно-правовые акты не исключают возможности применения заключения под

’ См.: Бущенко А.П. Практика Европейского Суда по правам человека. Вып. 1. Статья 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. М.: Спарк, 2001. - 215 с.

стражу, в том числе в течение длительного времени, но при этом требуют соблюдения интересов личности.

Устанавливая обязательность периодического подтверждения мотивированным судебным решением, принимаемым в условиях состязательного процесса, необходимости применения меры пресечения в виде заключения под стражу, ст. 255 УПК РФ тем самым не допускает возможности произвольного продления ареста на неопределенный срок.

Необходимость соблюдения оптимального соотношения между интересами потерпевшего и обвиняемого, личности и государства усматривается и в формулировке назначения уголовного судопроизводства, которая приведена в ст. 6 УПК РФ. В соответствии с требованиями указанной статьи уголовное судопроизводство своим назначением имеет как защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, так и защиту личности, вовлекаемой в уголовное судопроизводство, от ограничения ее прав и свобод’.

Полагаем, что в проблеме регламентации пределов ограничения права на свободу и личную неприкосновенность ключевым направлением является разработка и закрепление в законе правил, регулирующих начало применения ограничения. Действительно, если отсутствуют правовые основания к началу ограничения, никакое ограничение нельзя признать правомерным. В то же время, если в процессе применения ограничения основания, позво- лившие начать ограничение, отпали или изменились, то и дальнейшее ограничение не может быть продолжено.

В качестве универсального метода, с помощью которого предлагается урегулировать момент начала ограничений свободы и личной неприкосновенности, следует, на наш взгляд, рассматривать указание в законе на цели, основания и условия ограничения . Правовую основу регулирования преде-

’ Вопросы, связанные с чрезмерным или необоснованным ограничением права на свободу и личную неприкосновенность, являются самостоятельной научно-практической проблемой, и в настоящем диссертационном исследовании не рассматриваются.

^ Соответствующие предложения по изменению уголовно-процессуального законодатель- лов правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности посредством конкретизации целей процессуальных действий, влекущих такое ограничение, составляет ч. 3 ст. 55 Конституции РФ’. Руководствуясь положениями Конституции РФ, ограничения прав и свобод личности можно оправдать какими-либо публичными интересами лишь в том случае, если применимые ограничения соразмерны социально оправданным целям^.

При производстве предварительного следствия конституционное требование соразмерности ограничения личных прав социально обусловленным целям находит свое выражение в правиле о том, что такое ограничение правомерно лишь тогда, когда иным путем достичь поставленной цели невозможной Прямое указание об этом содержится в ч. 1 ст. 108 УПК РФ, регламентирующей заключение под стражу в качестве меры пресечения. Следователь в процессе выработки и принятия решения о производстве процессуального действия, влекущего ограничение свободы и личной неприкосновенности, обязан руководствоваться данными положениями для того, чтобы сделать оптимальный выбор средств (мер) ограничения, его

ства сделаны в предыдущем параграфе диссертации.

’ См.; Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В,В. Щелухина». Указ. источ.

^ В данном случае диссертант придерживается позиции Конституционного Суда РФ сформулированной в следующих решениях. См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 30 июля 2001 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности положений подпункта 7 пункта 1 статьи 7, пункта 1 статьи 77 и пункта 1 статьи 81 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в связи с запросами Арбитражного суда Воронежской области, Арбитражного суда Саратовской области и жалобой открытого акционерного общества «Разрез «Изыхский» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. № 6; Постановление Конституционного Суда РФ от

24 января 2002 г. Х» 3-П «По делу о проверке конституционности положений части второй статьи 170 и части второй статьи 235 Кодекса законов о труде Российской Федерации и пункта 3 статьи 25 26 Федерального закона «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности» в связи с запросами Зерноградского районного суда Ростовской области и Центрального районного суда города Кемерово» // Российская газета. 2002. 7 февр. № 24; Постановление Конституционного Суда РФ от 25 декабря 2001 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 208 Гражданского процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Г.В. Истомина, A.M. Соколова, И.Т. Султанова, М.М. Хафизова и А.В. Штанина» // Российская газета. 2001. 30 дек. № 255. 27 ^ См.: Определение Конституционного Суда РФ от 14 июля 1998 г. «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» по жалобе гражданки И.Г. Черновой» // Вестник Конституционного Суда РФ. 1998 . № f,

строгости, интенсивности и продолжительности.

Установление в законе правовых оснований к началу ограничения - важный, но не единственный способ регулирования момента прекращения ограничений. Второе направление правового регулирования пределов правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности связано с установлением в законе критериев, позволяющих определить момент окончания примененного ограничения.

На основе проведенного исследования диссертант полагает, что в качестве таких критериев, указывающих на необходимость прекращения примененного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, могут использоваться: 1) достижение цели ограничения; 2) отпадение оснований или изменение условий ограничения; 3) начало действия правового запрета на продолжение ограничения. По мнению 33, 3 % опрошенных следователей момент, до которого допустимо ограничивать право на свободу и личную неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия, должен быть непосредственно установлен в законе, а 60,0 % считают, что такой момент следователь должен определять по своему усмотрению, основанному на содержащихся в материалах уголовного дела доказательствах’.

Рассмотрим, как осуществляется регулирование пределов правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности в УПК РФ.

Правовое регулирование прекращения (перерыва) ограничения свободы и личной неприкосновенности в связи с достижением цели ограничения. Данный способ предполагает определение момента окончания ограничений оценочным путем, используя для этого правовую категорию цели. Применяя ч. 3 ст. 55 Конституции РФ к процедуре предварительного следствия, можно сделать вывод о том, что достижение цели применения правоограничительных мер должно влечь прекращение ограничений.

Подробные данные опросов см. в Приложении 1, пункты 10-11.

Взаимосвязь целей ограничения прав личности, вовлекаемой в производство по уголовному делу, и его пределов анализировалась в научной литературе. Диссертант поддерживает точку зрения Р.Х. Якупова, подчеркивавшего, что «… точное указание целей позволяет с такой же точностью определить пределы действия правоограничений»’.

Вместе с тем, по нашему мнению, при использовании критерия «достижение цели» для определения момента, с которого необходимо прекратить применение правоограничительных мер, следует сузить сферу следственного усмотрения, уменьшить риск субъективизма порожденный личностными качествами следователя: его образованием, жизненным опытом и иными факторами, практически невозможно. Так, например, в УПК РФ установлено, что применение меры пресечения и связанные с ней ограничения прав отменяются по достижении целей данной меры - «когда в ней отпадает дальнейшая необходимость» (ч.1 ст. 110 УПК РФ). Определить когда такой момент наступил представляется достаточно затруднительным. Так на вопрос: «Обраш,ались ли Вы в суд с ходатайством об отмене или изменении ранее избранной меры пресечения в виде заключения под стражу?» отрицательно ответили 69,7 % опрошенных следователей^.

Кроме того, лицу, не согласному с продолжением ограничений по мотиву недостижения цели, для которых данные ограничения были применены, не всегда удается привести сколь-либо значимые аргументы в защиту своей позиции.

У надзорных и контрольных органов, проверяющих законность и обоснованность ходатайства о продолжении ограничений по мотиву «недостижения цели ограничения» также отсутствуют четкие правовые критерии, позволяющие принять в данном споре справедливое решение.

В УПК РФ определение момента прекращения ограничений, посредством установления правового критерия «в связи с достижением цели» пре-

Якупов Р.Х. Уголовный процесс: Учеб. для вузов. Указ. соч. С. 202. Подробные данные приводятся в Приложении 2 пункт 14.

дусматривается в следующих случаях: при отмене меры пресечения, когда в ней отпадает дальнейшая необходимость (ч. 1 ст. 110 УПК РФ); при отмене решения о временном отстранении подозреваемого или обвиняемого от должности (ч. 4 ст. 114 УПК РФ)’.

При достижении цели обыска в случае добровольной выдачи искомых предметов, в тех случаях, когда отсутствуют основания опасаться сокрытия разыскиваемых предметов и документов, закон допускает ограничиться изъятием выданного и не производить дальнейших поисков (ч. 5 ст. 182 УПК РФ). Добровольное открытие запертых помещений при производстве обыска позволит обойтись без их принудительного вскрытия и возможного по- вреждения (ч. 6 ст. 182 УПК РФ).

Зависимость прекращения ограничения прав от достижения предусмотренной в законе цели, ради которой и применялись данные ограничения, должна толковаться и применяться в качестве одного из конституционных положений, входящих в содержание принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве. Данный принцип может быть рассмотрен в качестве правовой основы для регулирования решений и действий следователя, которые связаны с ограничением любых прав личности, вовлеченной в производство по уголовному делу.

Субъективизм следователя в момент выбора решения продолжать или прекратить ограничивать права личности может быть уменьшен при использовании другого критерия.

Таким критерием является правовое регулирование прекращения (перерыва) ограничения свободы и личной неприкосновенности в связи с отпадением оснований или изменением условий ограничения. Использование указанного критерия для определения момента прекращения уже действующих ограничений не вызывает сколько-нибудь серьезных сложно- стей у правоприменителей. Так, 12,1 % из числа опрошенных следователей

’ В ред. ФЗ РФ от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ.

обращались в суд с ходатайством об отмене или изменении ранее избранной меры пресечения в связи с изменением обвинения, 20,0 % - в связи с ухудшением состояния здоровья обвиняемого и т.п.’ Отпадение оснований или изменение условий, при наличии которых принималось решение и применялось ограничение свободы и личной неприкосновенности, делает дальнейшее продолжение ограничений незаконным и необоснованным. Правовое регулирование момента прекращения ограничений (в целом или уменьшение их тяжести) в зависимости от изменения оснований или условий усматривается, например, в ч. 1 ст. 110 УПК РФ. В соответствии с указанной нормой отмена меры пресечения или её изменение на более мягкую может быть произведена, когда изменяются основания для избрания меры пресечения. Повторное обращение в суд с ходатайством о заключении под стражу одного и того же лица по тому же уголовному делу после вынесения судьей постановления об отказе в избрании этой меры пресечения возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу (ч. 9 ст. 108 УПК РФ).

Наличие уважительной причины неявки на допрос свидетеля (ч. 7 ст. 56 УПК РФ, потерпевшего (ч. 6 ст. 42 УПК РФ), подозреваемого, обвиняемого (ч. 1 ст. 113 УПК РФ) делает неправомерным применение принудительного их привода.

Основной правовой проблемой при использовании данного способа регулирования пределов правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность является разработка и установление в законе оснований и условий правомерного ограничения^.

Следующий критерий регулирования прекращения ограничений имеет четко выраженный формально-правовой характер. Речь идет об установлении в законе прямых запретов на продолжение ограничения прав при наступлении (наличии) определенных обстоятельств.

Подробные данные приводятся в Приложении 2. См.: пункт 14.2.1., 14.2.2. и др. Этой проблеме специально посвящены два последующих параграфа настоящей главы.

Указанный способ правового регулирования прекращения (перерыва) ограничения свободы и личной неприкосновенности фактически является разновидностью прекращения ограничений вследствие изменения условий. Вместе с тем, его самостоятельное рассмотрение, по мнению автора, более целесообразно. Основной причиной такого выделения является особый ха- рактер обстоятельств, влекущих запрет на дальнейшее ограничение прав, их формально- правовая определенность и безусловность для принятия решения о прекращении ограничения.

Как можно убедиться, назначение прямых запретов дальнейших ограничений прав - создать дополнительные гарантии, направленные на обеспечение права на свободу и личную неприкосновенность. Механизм регулирующего действия такого запрета максимально ограничивает усмотрение следователя при принятии решения о прекращении дальнейшего ограничения.

Обстоятельства, с которыми законодатель связывает прекращение дальнейших ограничений, во-первых, предусмотрены в законе специально для установления границ правоограничительной деятельности следователя. Во-вторых, прекращение правоограничения не обусловливается достижением (или недостижением) целей, ради которых такие правоограничения были применены. В-третьих, с начала действия запрета ограничение прав прекращается в безусловном порядке, и не требует какого-либо иного обоснования или мотивации.

Функцию запрета дальнейших правоограничений выполняют различные обстоятельства. К их числу можно отнести: 1) истечение установленных законом сроков ограничения (ч. 2 ст. 10 УПК РФ; ч. 2-3 ст. 94 УПК РФ);

2) наступление ночного времени (ч. 5 ст. 113 УПК РФ; ч. 3 ст. 164 УПК РФ); 3) 4) отмена решения об ограничении контролирующим или надзорным органом или не получение разрешения на ограничение (ч. 2 ст. 10 УПК РФ; ч. 3 ст. 94 УПК РФ; п. 2 ч. 8 ст. 109 УПК РФ); 4) прекращение производства по уголовному делу (И- 8 ч. 2 ст. 213 УПК РФ). 5) Приведем несколько примеров действия подобных запретов ограничения свободы и личной неприкосновенности.Так, использование любым лицом (свидетелем, потерпевшим, подозреваемым и т.д.) в ходе допроса права не свидетельствовать против себя самого и близких родственников, круг которых определен в законе (ст. 51 Конституции РФ), влечет запрет на какое- либо принуждение к даче показаний по данным обстоятельствам. В том случае, когда выяснение данных обстоятельств является единственной целью допроса свидетеля или потерпевшего и если подозреваемый или обвиняемый отказываются от дачи показаний, допрос должен быть прекращен. Иная тактика следователя может рассматриваться как незаконное принуждение к даче показаний (ст. 9 УПК РФ, ст. 302 УК РФ). В соответствии с § 70 УПК ФРГ в целях принуждения к даче свидетельских показаний допускалось назначение административного ареста, но на срок, «не превышающий продолжительности данной стадии уголовного процесса или не более шести месяцев (абзац 2)»; если указанные меры применялись ранее, «то они не могут быть повторно назначены в том же самом или другом процессе, предметом которого является рассмотрение того же деяния (абзац 4)»’.

Отказ от участия в производстве следственных действий, связанных с ограничением телесной неприкосновенности, в некоторых случаях делает невозможным их дальнейшее производство и достижение целей такого следственного действия, к примеру, при освидетельствовании (ст. 179 УПК РФ), и производстве следственного эксперимента (ст. 181 УПК РФ) не допускаются действия, унижающие достоинство и честь или опасные для здоровья участвующих в этих действиях лиц (ст. 9, ч. 4 ст. 164 УПК РФ).

Цель процессуального действия, заключающегося в получении образцов для сравнительного исследования (ч. 2 ст. 202 УПК РФ), не может быть достигнута в случае отказа предоставить «динамические» образцы, а именно: экспериментальные образцы почерка, речи, динамические образцы по-

Федеративная Республика Германия: Уголовно-процессуальный кодекс. Указ. источ.

ходки. Такой отказ не может быть преодолен законными мерами принудительного воздействия и не должен влечь каких-либо дальнейших ограничений. Не предусмотрена в законе возможность преодоления отказа лица от подписания протокола следственного действия (ст. 167 УПК РФ). В этом случае в протоколе делается соответствующая отметка, заверяемая подписью лица, производившего следственное действие.

Таким образом, в результате исследования проблемных вопросов правового регулирования правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности представляется возможным сформулировать следующие выводы.

  1. С учетом конституционных и международно-правовых стандартов пределы правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия представляют собой границы правоограничительной деятельности следователя, которые устанавливают моменты начала и прекращения данного ограничения.
  2. Начало ограничений регулируется путем определения в законе целей, оснований и условий принятия решений и производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности.
  3. прекращение ограничений должно быть связано с достижением целей, отпадением оснований или изменением условий принятия решений и производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности.
  4. Дополнительным способом регулирования пределов правомерных ограничений является установление в законе определенных обстоятельств, при наличии которых дальнейшее правоограничение подлежит безусловному прекращению.
  5. С учетом изложенного предлагаем в целях совершенствования уголовно-процессуального законодательства внести в текст УПК РФ следующие изменения и дополнения:

  6. Часть 1 статьи 94 УПК РФ дополнить новым пунктом 1) следующего содержания:
  7. «1) достигнуты цели задержания;». Соответственно изменяется нумерация пунктов 1-3 части 1 статьи 94 УПК РФ на 2-4.

  8. Часть 3 статьи 164 УПК РФ изложить в следующей редакции:
  9. «3. Любые формы вызова и участия лица в производстве следственного или иного процессуального действия в ночное время не допускаются, за исключением случаев и в порядке, установленных настоящим Кодексом».

  10. Статью 164 УПК РФ дополнить новой частью 7 следующего содержания:
  11. «7. Ограничения прав, налагаемые на лиц, вовлеченных в производство следственного или иного процессуального действия, прекращаются в следующих случаях: 1) достигнута цель следственного или иного процессуального действия; 2) отпали основания или изменились условия производства следственного или иного процессуального действия, предусмотренные настоящим Кодексом; 3) вступил в силу установленный настоящим Кодексом запрет на дальнейшее продолжение ограничений». При этом изменяется нумерация соответствующих частей ст. 164 УПК РФ.

§ 2. Понятие и содержание оснований ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия

Как уже неоднократно упоминалось, в Конституции РФ и в международном законодательстве провозглашен запрет на произвольное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность. Одним из направлений защиты личности от произвольного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность является нормативное определение оснований и условий правомерного ограничения данного права.

Ввиду столь серьезного назначения «оснований» и «условий» важно правильно определить и разграничить их содержание. Такая потребность,

как отмечается в уголовно-процессуальной литературе, возникает и у следо- ф вателя, применяющего правоограничения, и у лиц, вовлекаемых в сферу

предварительного следствия, и у должностных лиц и органов, осуществляющих ведомственный и судебный контроль, прокурорский надзор’.

Несмотря на достаточную определенность терминов «основания» и «условия», признание теоретического и практического значения необходи- мости разграничения этих понятий , вопрос об использовании указанных правовых категорий в законодательстве, а также в научной и учебной лите- Ш ратуре нуждается в уточнении.

Обоснованную критику вызывает: 1) включение в число «оснований» различных по своей правовой природе обстоятельств; 2) использование одних и тех же обстоятельств и в качестве оснований, и в качестве условий; 3) обозначение одних и тех же обстоятельств, наряду с терминами «основания» и «условия», иными терминами^. На практике такое положение приводит к неправомерному ограничению свободы и личной неприкосновенности. # Так, в судебном заседании Воронежского городского суда подсуди

мому 3., обвиняемому по ст. 111 ч. 4 УК РФ, была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В качестве основания для применения указанной меры пресечения суд использовал тяжесть предъявленного обвинения, что в дальнейшем послужило поводом для обращения Д. в Европейский Суд по правам человека.

Анализ УНК РФ дает основание полагать, что Кодекс в отдельных ^ случаях допускает смешение оснований и условий.

Так, в одних случаях при обозначении «оснований» производства

’ См.: Ивлиев Г.П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения // Государство и право. 1995. № П. С. 72.

’ См., например: Кудин Ф.М. Подозрение как условие применения мер процессуального принуждения // Уголовно- процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. тр. / Редкол.: Ефимичев С.П. (отв. ред.) и др. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. С. 39, 40; Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. / Под ред. К.Ф. Гуценко, Указ. соч. С. 170.

^ Такая оценка приводится, в частности, в диссертации Н.Н. Волошкиной. См.: Волошки- на Н.Н. Указ. соч Г 4

процессуальных действий в законе используется выражение: «при наличии достаточных оснований полагать, что…» (ч. 1 ст. 97, ч. 3 ст. 115, ч. 2 ст. 153, ч. 2 ст. 184, ч. 1 ст. 185, ч. 1 ст. 186 УПК РФ). В других - указывается на «наличие достаточных данных» (ч. 2 ст. 140, ч. 1 ст. 182 УПК РФ), или «достаточных доказательств» (ч. 1 ст. 171 УПК РФ). В-третьих, производство процессуальных действий возможно при «наличии оснований предусмот- ренных (установленных)» в Уголовно-процессуальном или Уголовном кодексе (ст. 99, ч. 2 ст. 107, п. 4 ч. 1 ст. 146, ч. 1 ст. 184, ч. 3 ст. 210, ч. 1 ст. 212 УПК РФ и др.). В-четвертых - «при наличии обстоятельств, предусмотренных (как вариант - новых)» (ч. 2 ст. 69, ч. 1 ст. 74, ч. 1 ст. 108, ч. 8 ст. 108 УПК РФ).

Анализ действующего законодательства, а именно норм, определяющих «основания» как правовую категорию, позволил выявить следующее. В содержание понятия «основания» включаются: 1) цели и случаи производства процессуальных действий (ст. 111, ст. 176 УПК РФ); 2) право на возмещение имущественного вреда и перечень лиц, имеющих право на реабилитацию (ст. 133 УПК РФ); 3) постановление дознавателя, следователя, прокурора (ч. 1 ст. 94, ч. 2 ст. ПО, ч. 4 ст. 114, ч. 9 ст. 115, ч. 3 ст. 153, ч. 1 ст. 164 УПК РФ и др.); 4) судебное решение (ч. 1,2 ст. 12, ч. 1 ст. 13, п. 5 ч. 2 ст. 37, ч. 1 ст. 108, ч. 4 ст. ПО. п. 2 ч.1 ст. 135, ч. 3 ст. 138, ч. 2 ст. 164 УПК РФ и др.); и даже отсутствие оснований (п. 2 ч. 1 ст. 94 УПК РФ).

Не всегда учитывается законодателем и правовая природа оснований правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности. Так, основаниями могут признаваться как обстоятельства информационного характера (материально-правовые), так и процессуально-правовые (формальные).

Обстоятельства, которые можно отнести к основаниям, имеющим информационную природу, перечислены в п. 1-4 ч. 1 ст. 24, п. 1 ч. 1 ст. 27, ч. 1 ст. 91, ч. 1 ст. 208 УПК РФ.

Законодатель предъявляет следующие основные требования к поведе- нию лица, вовлеченного в процесс досудебного производства по уголовному делу, невыполнение которых влечет применение уголовно-процессуальных мер, связанных с ограничением свободы и личной неприкосновенности: 1) не предпринимать попыток скрыться от дознания, следствия или суда - ч. 2 ст. 91 УПК РФ (подозреваемый), п. 1 ч. 1 ст. 97 УПК РФ (обвиняемый или подозреваемый); 2) не совершать новых преступлений - п. 2 ч. 1 ст. 97 УПК РФ (обвиняемый или подозреваемый); 3) не угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, не делать попыток уничтожить доказательства или иным путем не препятствовать производству по уголовному делу - п. 3 ч. 1 ст. 97, п. 3 ст. 102 УПК РФ (обвиняемый или подозреваемый); 4) не уклоняться от явки по вызовам дознавателя, следователя, прокурора или в суд’ - п. 1 ч. 5 ст. 42 УПК РФ (потерпевший), п. 1 ч. 3 ст. 54 УПК РФ (гражданский ответчик), п. 1 ч. 6 ст. 56 УПК РФ (свидетель), п. 2 ст. 102 УПК РФ (обвиняемый или подозреваемый), ст. 112 УПК РФ (обвиняемый или подозреваемый, а также потерпевший или свидетель); 5) не покидать постоянное или временное место жительства без разрешения дознавателя, следователя, прокурора или суда - п. 1 ст. 102 УПК РФ (обвиняемый или подозреваемый); 6) не давать заведомо ложные показания (заключение, перевод) либо отказываться от дачи показаний - п. 2 ч. 5 ст. 42 УПК РФ (потерпевший), п. 2 ч. 6 ст. 56 УПК РФ (свидетель), п. 4 ч. 4 ст. 57 УПК РФ (эксперт), п. 1 ч. 4 ст. 59 УПК РФ (переводчик); 7) не разглашать данные предварительного расследования, ставшие ему известными в связи с участием в производстве по уголовному делу - п. 3 ч. 5 ст. 42 УПК РФ (потерпевший), ч. 6 ст. 44 УПК РФ (гражданский истец), ч. 2 ст. 53 УПК РФ (защитник), п. 2 ч. 3 ст. 54 УПК РФ (гражданский ответчик), п. 3 ч. 6 ст. 56 УПК РФ (свидетель), п. 5 ч. 4 ст. 57 УПК РФ (эксперт), ч. 4 ст. 58 УПК РФ (специалист), п. 2 ч. 4 ст. 59 УПК РФ

’ ФЗ РФ от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации, обязанность не уклоняться от явки по вызовам дознавателя, следователя, прокурора или в суд распространена на эксперта (п. 6 ч. 4 ст. 57 УПК РФ), специалиста (ч. 4 ст. 58), переводчика (п. 3 ч. 4 ст. 59), понятого (ч. 4 ст. 60).

циалист), п. 2 ч. 4 ст. 59 УПК РФ (переводчик), ч. 4 ст. 60 УПК РФ (понятой).

В УПК РФ встречается и более обобщенное требование, обращенное к подозреваемому и обвиняемому, - выполнять установленный уголовно- процессуальным законом порядок уголовного судопроизводства (ч. 1 ст. 111 УПК РФ)\

При правомерном поведении лица, вовлеченного в производство по уголовному делу, лишь обязанность личного присутствия в месте производства по уголовному делу (в том числе в месте производства конкретного следственного действия) связана с фактическим ограничением личной свободы. Как мы уже отмечали, такое ограничение личной свободы является основным правомерным ограничением для лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу. Основания такого ограничения совпадают с основаниями производства процессуального действия, в котором необходимо личное участие конкретного лица.

Дополнительное правомерное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, а также более строгое ограничение личной свободы может быть обосновано лишь в случаях невыполнения, ненадлежащего выполнения или обоснованно предполагаемого невыполнения процессуальных обязанностей лицом, вовлеченным в производство по уголовному делу.

Таким образом, в качестве оснований принудительного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность лиц, вовлеченных в производство по уголовному делу, следует рассматривать установленные или обоснованно предполагаемые обстоятельства, свидетельствующие: 1) о попытке скрыться от дознания, предварительного следствия или суда; 2) о возможности совершения новых преступлений или покушения на совершение преступления; 3) об угрозах в адрес свидетеля, иных участников уголовного судопроизводства, попытках уничтожить доказательства или иным

В УПК РСФСР в статьях 94, 95, 100 упоминалось требование «надлежащего поведения».

путем воспрепятствовать производству по уголовному делу; 4) о возможности или уклонении от явки по вызовам дознавателя, следователя, прокурора или в суд; 5) о попытках покинуть постоянное или временное место жительства без разрешения дознавателя, следователя, прокурора или суда; 6) о возможности дать заведомо ложные показания (заключение, перевод) либо отказа от дачи показаний; 7) о возможности разгласить данные предваритель- ного расследования.

Основания

Процессуально-правовую природу имеют обстоятельства-основания, упоминаемые в п. 5-6 ч. 1 ст. 24, п. 2-8 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, а также все случаи признания основаниями процессуальных решений дознавателя, следователя, прокурора и суда (например, ч. 1-2 ст. 164 УПК РФ). Приведенная ниже таблица подтверждает упомянутый тезис.

Нормы УПК РФ

1) «на основании постановления следователя (дознавателя)» ч. 1 ст. 94; ч. 4 ст. 114; ч. 9 ст. 115; ч. 5 ст. 165; ч. 2 ст. 182; ч. 8 ст. 186; ч. 1 ст. 211

2) «на основании судебного решения» ч. 1,2 ст. 12; ч. 1 ст. 13; п. 5 ч. 2 ст. 37, ч. 4 ст. ПО; ч. 2 ст. 164; ч. 5 ст. 177; ч. 3 ст. 182; ч. 2 ст. 186; ч. 2 ст. 203

3) «на основании постановле- ния прокурора» ч. 1 ст. 130; ч. 3 ст. 153; ч. 3 ст. 154; ч. 2 ст. 211 и др.

Вместе с тем, следует учитывать, что законодатель использует и более корректную формулировку, отражающую правовую природу названной группы обстоятельств, и аналогичную принятой в ч. 2 ст. 22 Конституции РФ. В соответствии с указанной конституционной нормой «… арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению». Формулировка «по решению» (а не на основании решения!) употребляется и в ряде статей УПК РФ.

Так, например, выражение «по постановлению» использовано в ч. 1 ст. 45, ч. 1 ст. 94, ч. 2 ст. 110, ч. 3 ст. 131, а также в ч. 1 ст. 213 УПК РФ. Выражение «по судебному решению» использовано в ч. 4 ст. 39, ч. 4 ст. 106

и ч. 1 ст. 108 УПК РФ.

Подозреваемый, в соответствии с требованиями указанной выше ст. 94 УПК РФ (устанавливающей основания освобождения подозреваемого), подлежит освобождению по постановлению дознавателя, следователя или прокурора. Постановление в данной статье - определенная в законе процессуальная форма решения компетентного лица. Основаниями же освобождения являются следующие обстоятельства; 1) не подтвердилось подозрение в совершении преступления; 2) отсутствуют основания применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу; 3) задержание было произведено с нарушением требований ст. 91 УПК РФ.

Постановление дознавателя, следователя, прокурора или судебное решение по своему правовому значению являются правовыми условиями, отражающими законность и обоснованность решения, а также обязательность его выполнения (ч. 4 ст. 21 УПК РФ).

Термин «условия» как элемент уголовно-процессуального регулирования правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность на досудебных стадиях непосредственно в тексте УПК РФ практически не используется. Об «условиях» упоминается в названии главы 21, а также в ч. 2 ст. 144, ч. 6 ст. 172, ч. 8 ст. 193 УПК РФ.

Вместе с тем в УПК РФ учтены наиболее значимые с точки зрения законодателя факторы (обстоятельства), которые по своему процессуальному значению могут рассматриваться в качестве «условий» производства процессуальных действий, влекущих ограничение права на свободу и личную неприкосновенность. Такие обстоятельства-условия будут рассмотрены в следующем параграфе настоящего исследования.

Отсутствие разграничения, а зачастую и смешение обстоятельств, рассматриваемых в качестве «оснований» или «условий», обнаруживается и в других законодательных актах’.

’ См., например, статьи 7, 8 Федерального Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» // Собрание Законодательства РФ. 1995. № 33. Ст. 3349; статью 5 Федерального Зако-

Примером наиболее удачного разграничения понятий «основания» и «условия», по мнению автора, являлся Закон РСФСР № 1253-1 «О чрезвычайном положении» в редакции от 17.05.199l\ Указанный закон четко разграничивал основания и условия введения чрезвычайного положения, определял взаимосвязь оснований и условий друг с другом, указывал, какие обстоятельства должны признаваться основаниями, а какие - условиями (ст. 3, 4). Таким образом, в этом нормативном правовом акте содержание терминов «основания» и «условия» наиболее адекватно отражало их правовую сущность^. В соответствии с абзацем 2 § 112 УПК ФРГ «Основание ареста имеет место, если: 1) установлено, что обвиняемый скрывается; 2) с учетом обстоятельств конкретного дела существует опасность, что обвиняемый уклонится от следствия и суда (опасность побега) или 3) поведение обвиняемого свидетельствует о серьезной опасности, что он: а) уничтожит, изменит, устранит, утаит или. сфальсифицирует доказательства; Ь) повлияет на соучастников, свидетелей, экспертов недобросовестным образом или с) побудит других к подобному поведению, и если поэтому существует опасность, что он затруднит установление истины (опасность воспрепятствования рассле- дованию)»^.

В науке уголовного процесса понятия «основания» и «условия» применения следователем действий, влекущих ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, как уже отмечалось, исследуются в основном в контексте мер уголовно-процессуального принуждения. Традиционно ос-

на «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» // Собрание Законодательства РФ. 1995. № 29. Ст. 2759; статью 25 Федерального Закона РФ «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» И Собрание Законо- дательства РФ. 1997. № 6. Ст. 711; статью 13 Федерального Закона РФ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» // Собрание Законодательства РФ. 1995. № 17. Ст. 1455; статью 6 Федерального Закона РФ «О пожарной безопасности» И Собрание Законодательства РФ. 1994. Ко 35. Ст. 3649.

’ См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. №22. Ст. 773.

^ Закон РСФСР от 17.05.1991 № 1253-1 «О чрезвычайном положении» утратил силу в связи с принятием Федерального конституционного закона от 30.05.2001 № З-ФКЗ «О чрезвычайном положении». См.: Собрание законодательства РФ. 2001. № 23. Ст. 2277.

^ Федеративная Республика Германия: Уголовно-процессуальный кодекс. Указ. истом.

нования применения мер процессуального принуждения делятся на правовые и фактические, однако в научный оборот включено большое количество и иных терминов: процессуальные основания; формальные основания; общие, особенные и единичные основания; веские основания, достаточные основания. По мнению следователей, участвовавших в опросе, основанием ограничения права на свободу и личную неприкосновенность является надлежащим образом оформленное постановление (93,9 %), наличие достаточных доказательств (93,3 %), наличие обстоятельств, указанных в законе (6,0 %).

Такая множественность терминов дезориентирует лиц, осуществляющих правоприменительную практику и может привести к необоснованному и незаконному ограничению права на свободу и личную неприкосновенность. Так, например, в сентябре 2002 г. в Московском городском суде слушалось дело по обвинению 3., работающего следователем по особо важным делам следственной части Следственного Комитета при МВД России, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных Ч.1 ст. 186, Ч.1 ст. 301 УК РФ. Органами предварительного расследования 3. обвинялся в частности в том, что «… произвел ряд следственных действий, повлекших ограничение конституционных прав граждан на неприкосновенность жилища и на свободу и личную неприкосновенность, а также не проверяя в установленном законом порядке оперативную информацию произвел задержание лиц, по подозрению в совершении преступления не имея законных оснований, при этом о производстве указанных правоограничительных действий выносил немотивированные постановления, без указания обоснований проведения»’.

Как отмечается в научных публикациях по рассматриваемой проблематике, к дискуссионным относится и вопрос о четком разграничении обстоятельств, являющихся либо «основаниями», либо «условиями» принятия решений и производства действий, влекущих ограничение права на свободу

’ Из приговора Московского городского суда по уголовному делу № 20/02 от 5 сентября

2007 г

и личную неприкосновенность’.

На основе анализа содержания и правового значения, которое придается в юридической литературе понятию «правовые» и «фактические» основания, представляется возможным обосновать ряд предложений.

1) Такие характеристики, как «правовое (юридическое)»^, а также «процессуальное»^ или «формальное»’^ основание, относящиеся к правопри- менительным актам - решениям следователя, не должны вводить в заблуждение относительно действительного значения таких актов-решений. Постановление следователя^, вынесенное в предусмотренном законом порядке и в рамках его компетенции, является не «правовым основанием», а уголовно- процессуальной формой, отражающей решение следователя. 2) Кроме того, деление оснований на правовые и какие-либо иные не отражает юридическую природу оснований ограничения права на свободу и личную неприкосновенность в целом. Любые «основания» решений и действий следователя закреплены в законе и в силу этого являются юридическими (процессуальными).

3) В полной мере нельзя согласиться с определением сути оснований через понятия «фактических данных», «фактических оснований» (по УПК РСФСР) или «сведений» (по УПК РФ). Приверженцы такой точки зрения ссылаются на то, что «эта категория связана с действительными, реальными явлениями и событиями»^. «Сведения», как указано в законе (ч. 1 ст. 74 УПК РФ), являются доказательствами. На их основе суд, прокурор, следова- 4) ‘ См.: Тетерин Б.е., Трошкин Е.З. Возбуждение и расследование уголовных дел. М.: 1997. С. 120; Романовский Г.Б. Конституционное регулирование права на неприкосновенность частной жизни: Автореф. дне. … канд. юрид. наук. СПб., 1997. С. 12; Волошкина Н.Н. Указ. соч. С. 13.

^ См.: Филющенко А.А. Об уголовно-процессуальном принуждении // Правоведение, 1974. № 5. С. 110; Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Указ. соч. С. 80.

^ См.: Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого. Душанбе, 1963. С. 87; Комментарий к Положению о предварительном заключении под стражу. М., 1971. С. 18.

” См.: Комментарий к УПК РСФСР. М., 1986. С. 285.

^ А также в случаях, предусмотренных законом, любая иная процессуальная форма: судебное решение (ч. 1,2 ст. 12; ч. 1 ст. 13; п. 5 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), постановление дознавателя и прокурора (ч. 1 ст. 94; ч. 2 ст. 110; ч. 4 ст. 114; ч. 9 ст. 115; ч. 1 ст. 130 УПК) и др.

^ Ивпиев г П Укяч спч С 73 тель, дознаватель в порядке, определенном уголовно- процессуальным законом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 74 УПК РФ). В ст. 99 УПК РФ, например, определяются условия, учитываемые при избрании меры пресечения, также говорится об об- стоятельствах, а не о сведениях. Сведения являются не основаниями, а средствами установления наличия или обоснованного предположения о возможности возникновения указанных в законе обстоятельств’.

3) вызывает обоснованное возражение и употребление в тексте закона (УПК РФ) выражения «наличие достаточных оснований полагать». Например, в ч. 1 ст. 97, ч. Зет. 115,4. 2 ст. 184, ч. 1 ст. 185, ч. 1 ст. 186 УПК РФ и в других случаях, перечисленные выше, в ходе производства по уголовному делу наличие оснований либо устанавливается (ч. 2 ст. 109, ч. 1 ст. 175 УПК РФ и др.), либо обоснованно предполагается, либо основания отсутствуют (ч. 2 ст. 109, ч. 1 ст. 148 УПК РФ и др.). Основания не могут определяться по критерию «достаточности», они либо есть, либо их нет.

Требование «достаточности», используемое в тексте процессуального закона, больше подходит для характеристики других правовых категорий. Во-первых, требование достаточности может быть применимо к «данным». Так, например, в соответствии с ч. 2 ст. 140 УПК РФ «основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления». Аргументация, приводимая автором, находит свое подтверждение и в позиции законодателя. В УПК РФ изменилась редакция ч. 1 ст. 168 УПК РСФСР, устанавливавшей основания для производства обыска. В отличие от ч. 1 ст. 168 УПК РСФСР, основанием производства обыска по новому УПК РФ являются не «достаточные основания полагать», а «наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо

’ В соответствии с ч. 7 ст. 335 УПК РФ, в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, Доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их пол- номочиями, предусмотренными статьей 334 УПК РФ.

месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела». В рассматриваемом случае законодатель отказался от выражения «достаточные основания», использовав вместо этого термин «достаточные данные», что более адекватно, по нашему мнению, отражает правовую природу «оснований».

Вместе с тем, как уже отмечалось, законодатель не во всех подобных случаях придерживается аналогичного подхода и продолжает, на наш взгляд, не вполне корректно использовать оба выражения.

Во-вторых, требование достаточности может быть применимо к «до- казательствам». Пример подобного сочетания терминов содержится в ст. 171 УПК РФ. В соответствии с формулировкой данной статьи следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого «… при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления».

Использование в тексте закона выражений «достаточные данные», «достаточные доказательства», полагаем, вполне обосновано. В таких формулировках законодатель отражает правовую природу сведений, содержащихся в уголовном деле. В соответствии с законом одни процессуальные решения могут приниматься на основе «данных» (ч. 3 ст. 11, ч. 2 ст. 140, ч. 1 ст. 182 УПК РФ), а другие - исключительно на основе «доказательств» (ч. 1 ст. 171 УПК РФ)’.

В целях упорядочивания использования в тексте закона, и унификации научной терминологии автором предлагается следующее определение оснований правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.

Основания правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность - это установленные в предусмотренном законом

’ Названная проблематика достаточно подробна исследована в трудах П.А. Лупинской. См., например: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Указ. соч. С. 105-119.

порядке фактические обстоятельства, признаки которых перечислены в законе, при наличии или обоснованном предположении о возникновении которых законодатель уполномочивает следователя на принятие решений и производство правоограничительных действий.

Проиллюстрируем нашу позицию следующим примером. Так, следственная ситуация характеризуется наличием ряда обстоятельств: 1) совершена кража; 2) возбуждено уголовное дело; 3) по данному делу в качестве обвиняемого привлечен гражданин Н.; 4) в отношении Н. в качестве меры пресечения применена подписка о невыезде; 5) следствием получены сведения о том, что обвиняемый Н. снял со счета все свои наличные сбережения, уволился с места работы и приобрел билет на самолет.

Для того чтобы воспрепятствовать обвиняемому Н. скрыться от следствия, решается вопрос об изменении меры пресечения на более строгую - заключение под стражу. В целях законности и обоснованности принятого следователем решения о заключении обвиняемого Н. под стражу требуется наличие всех указанных обстоятельств. Вместе с тем, правовое значение отдельных обстоятельств различно.

Наличие постановления о возбуждении уголовного дела, постановления о привлечении в качестве обвиняемого, постановления об избрании в качестве меры пресечения подписки о невыезде допускают возможность применения заключения под стражу. Все эти обстоятельства являются условиями ее применения.

К примеру, наличие данных о том, что обвиняемый Н. снял со счета все свои наличные сбережения, уволился с места работы и приобрел билет на самолет, обусловливают необходимость принятия решения об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу. Именно эти данные свидетельствуют о противодействии целям расследования - например, попытке скрыться от органов предварительного расследования. Следовательно, обстоятельства, признаваемые в качестве оснований, в отличие от условий, указывают на нарушение установленного законом порядка уголовного судопроизводства (или обоснованное предположение о возможности такого нарушения) со стороны лица, вовлекаемого в уголовно-процессуальную деятельность. Наличие условий определяет правомерность применения к нарушителю правоограничительных мер.

Принятие решений и применение действий, связанных с ограничением свободы и личной неприкосновенности лица, вовлекаемого в следственные и иные процессуальные действия, направлено на достижение цели предварительного расследования. Цели ограничения права на свободу и личную неприкосновенность на предварительном расследовании конкретизируют цели правомерного ограничения прав и свобод граждан, закрепленные в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. При отсутствии такой цели никакое обстоятельство не будет обладать побудительным признаком, поскольку не будет необходимости в таких мерах’.

Как было определено ранее, в зависимости от характера выполнения обязанностей, возложенных на лицо, вовлекаемое в процессуальные действия, цели предварительного следствия могут быть достигнуты как посредством правомерного поведения обязанного лица, так и в ходе преодоления обоснованно предполагаемого или фактического противодействия с его стороны.

Правомерное поведение обязанного лица связано лишь с самыми необходимыми и достаточными для достижения целей процессуального действия ограничениями права на свободу и личную неприкосновенность. Преодоление же противодействия и, следовательно, «принудительная» реализация процессуальных обязанностей связано, как правило, с дополнительными ограничениями.

’ Н.Н. Волошкина неправомерным обоснованно признает ограничение личных прав, связанное с возложением на лицо, вовлекаемое в производство предварительного следствия, процессуальных обязанностей при отсутствии предусмотренных законом условий (оснований и процессуального порядка), а также ограничения «несоразмерного и неоправданного как целями предварительного следствия в целом, так и целями отдельных процессуальных действий». См.: Волошкина Н.Н. Обеспечение конституционного права на неприкосновенность частной жизни при производстве предварительного следствия. Указ. соч. С. 13.

Цель правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности лица, вовлекаемого в процессуальные действия - обеспечить добровольное исполнение им процессуальных обязанностей. Цель принудительного ограничения - преодолеть обоснованно предполагаемое или фактическое противодействие обязанного лица и тем самым обеспечить установленный законом порядок уголовного судопроизводства (ч. 1 ст. 111 УПК РФ).

Различие целей определяет и различие обстоятельств, формирующих основания ограничения права на свободу и личную неприкосновенность. Это, в свою очередь, обусловливает необходимость рассмотрения оснований для каждого случая ограничения права на свободу и личную неприкосновенность в отдельности.

Основания ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при правомерном поведении обязанного лица. Ограничение права на свободу и личную неприкосновенность является следствием вовлечения лица в производство предварительного следствия. Никакого специального решения о таком ограничении не принимается. При правомерном поведении участника процессуального действия ограничение его свободы и личной неприкосновенности в процедуре данного действия играет вспомогательную роль. Цели правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при правомерном поведении производив! от целей процессуальных действий, в ходе которых такие ограничения применяются. Как уже указывалось, ограничением свободы и личной неприкосновенности обеспечивается личное присутствие в процедурах, не связанных с получением доказательств, а в действиях, направленных на получение доказательств, еще и обеспечение получения доказательств.

Отсутствие у правоограничений, которым подвергается лицо, добросовестно выполняющее свои процессуальные обязанности, цели, отличной от цели следственного или иного процессуального действия, исключает постановку вопроса об определении самостоятельных оснований для ограничения. Таким образом, наличие законных и обоснованных оснований вовлечения физического лица в производство того или иного процессуального действия одновременно является и основанием ограничения его права на свободу и личную неприкосновенность. Поэтому вопрос об основаниях ограничения права на свободу и личную неприкосновенность в ходе процессуального действия при правомерном поведении обязанного лица, по нашему мнению, не имеет самостоятельной ценности и актуальности.

Основания ограничения права на свободу и личную неприкосновенность при противодействии со стороны обязанного лица. Дополнительное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, которое возникает при применении мер, направленных на преодоление неправомерного поведения обязанного лица, должно иметь самостоятельные основания. Это обусловлено рядом причин.

Во-первых, действия, направленные на преодоление противоправного поведения обязанного лица, и связанные с ними ограничения преследуют в уголовном процессе свои специфические (дополнительные) цели. Такими целями является преодоление или недопущение неправомерного поведения. Иными словами, ограничения, которые вызываются действиями, направленными на преодоление противоправного поведения, не могут быть использованы для достижения цели процессуального действия, не выполняемого добровольно. Во-вторых, ограничения, направленные на преодоление противоправного поведения, не исключают ограничений, которые имели бы место при правомерном поведении, могут применяться одновременно с ними и дополнять последние, примером тому может послужить высказывание известного процессуалиста И.Я. Фойницкого. Рассматривая основания мер пресечения, он, в частности, писал: «… для применения мер, которые по лишениям для подвергаемой им личности граничат с наказанием, нужно иметь твердые основания. Является вопрос: имеются ли на стороне мер пресечения основания юридические? Очевидно, нет; о праве применения лишений может быть речь только относительно виновных в преступлениях, меры же пресечения применяются не к виновным, а к лицам, виновность которых подлежит доказыванию, о которых еще не все доказательства собраны; они могут оказаться совершенно невиновными. Единственное основание мер пресечения - фактическая необходимость предупредить побег обвиняемого, уклонение его от суда, в тех случаях, когда представляется опасность такого уклонения. Поэтому единственным критерием при разрешении вопроса, могут ли быть приняты против обвиняемого меры пресечения и какие именно, является наличность и степень опасности побега, которая представляется в данном случае; если во имя ее государство и вынуждено иногда прибегать к самым тяжким утеснениям личности, например к лишению свободы, однако это, очевидно, может иметь место только в тех пределах, в которых задержание необходимо для предупреждения побега; поэтому раз нет опасности побега - не может быть и задержания»’. Опрос следователей показал, что заключение под стражу подозреваемого или обвиняемого в качестве меры пресечения наиболее часто избирается при наличии достаточных оснований полагать, что указанные лица могут: скрыться от следствия (69,1 %, из числа опрошенных); продолжать заниматься преступной деятельностью (35,8

Отмеченные в настоящем параграфе проблемы и возможные пути их разрешения обусловливают необходимость сформулировать следующие выводы.

  1. В законодательстве, теории и практике отсутствует единообразие и последовательность в определении понятия оснований правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.
  2. Под основаниями ограничения права на свободу и личную не- прикосновенность предлагается понимать установленные в предусмотренном законом порядке фактические обстоятельства, признаки которых перечислены в законе, при наличии или обоснованном предположении о возникновении которых законодатель уполномочивает следователя на принятие решений и производство правоограничительных действий.
  3. ’ Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Указ. соч. С. 329.

^ Более подробные сведения приводятся в Приложении 2, пункт 4.

  1. Содержание оснований принудительного ограничения свободы и личной неприкосновенности составляют обстоятельства, свидетельствующие об обоснованно предполагаемом или фактическом нарушении (невыполнении) процессуальных обязанностей со стороны лиц, вовлекаемых в производство по уголовному делу.

§ 3. Условия ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия

в юридической литературе обоснованно подчеркивается, что основания, являясь фактической предпосылкой принудительного воздействия, характеризуют его с точки зрения обоснованности, а условия как совокупность определенных требований юридического свойства служат выражением законности применяемого принуждения’. В связи с этим нельзя не согласиться с позицией, изложенной авторами учебника «Уголовный процесс» (под редакцией проф. К.Ф. Гуценко). С точки зрения авторов названной работы, чтобы применение мер пресечения не привело к злоупотреблениям, к попранию прав и свобод граждан, они могут применяться лишь при наличии соответствующих оснований, а избрание конкретной меры зависит от ряда учитываемых при этом обстоятельств - условий^.

Условия как самостоятельный элемент, обеспечивающий законность и обоснованность ограничения прав личности в ходе уголовного судопроизводства, выделяется и в международном праве. Так, в соответствии с принципом 36 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (1988 г.)^ арест или задержание лица на период проведения следствия и судебного разбирательства

’ Кудин Ф.М. Подозрение как условие применения мер процессуального принуждения. Указ. соч. С. 39, 40.

См.: Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. / Под ред. К.Ф. Гуценко. Указ. соч. С. 170.

^ См.: Советская юстиция. 1992. № 6. С. 20.

осуществляется только в целях отправления правосудия на основаниях и в ф соответствии с условиями и процедурами, установленными законом.

Так, согласно статистической информации, характеризующей работу следственных подразделений МВД России, в 1999 г. всего было задержано 516990 подозреваемых в совершении преступлений (АППГ - 449743), при этом освобождено в связи с неподтверждением подозрения - 3895 (АППГ - 3415)’. В 2002 г. следователями МВД РФ всего задержано 82742 подозреваемых в совершении преступления, при этом по различного рода основани- ІІ ям (в связи с неподтверждением подозрения, в связи с нарушением при за

держании требований ст. 91 УПК РФ и др.) всего освобождено из числа задержанных - 30560^.

Таким образом, правомерность производства процессуального действия должна оцениваться в зависимости от соблюдения следователем установленных в законе условий.

Изучение обстоятельств, составляющих содержание условий принятия Ш решений и производства действий, ограничивающих свободу и личную не

прикосновенность, позволит уточнить правовое значение условий в механизме уголовно- процессуального регулирования, сферу и объем их регулирующего действия, а также выработать научно-обоснованные рекомендации по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства и практики его применения.

Условия правомерного ограничения права на свободу и личную не- ^ прикосновенность могут быть рассмотрены с различных точек зрения.

С одной стороны «условия» представляют собой определенные требования уголовно- процессуального закона, которые необходимо выполнить следователю до начала, в течение и (или) по завершении процессуального действия. Таким образом, возможность или невозможность производства процессуального действия ставится в зависимость от выявления или выпол-

’ Статистические данные Следственного комитета при МВД России за 12 месяцев 1999 г. ^ Сведения за 2002 г. о следственной работе ГИЦ МВД России. М. 2003.

нения следователем определенных условий.

с другой, «содержательной» стороны условия представляют собой описание определенных обстоятельств, юридическая природа таких обстоятельств-условий состоит в том, что они являются юридическими фактами, допускающими при наличии оснований возникновение, изменение или прекращение уголовно-процессуальных правоотношений. Правильное закреп- ление юридических фактов в гипотезах юридических норм - одна из задач, стоящих перед законодателем при разработке нормативных правовых актов. Полное, точное и достоверное установление юридических фактов - необходимая предпосылка для применения правовых норм’.

С учетом дефиниции оснований, выведенной в предыдущем параграфе, сформулируем определение условий правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.

Условия правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность - это определенные в законе действия и (или) обстоятельства, только после выполнения и (или) установления которых следователю разрешается применение правоограничительных мер.

Исходя из предложенной дефиниции вытекает вывод о возможности классифицировать различные действия (обстоятельства), выполняющие функцию условий в правовом регулировании решений и (или) действий следователя, влекущих ограничение права на свободу и личную неприкосновенность. В этих целях условия правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности могут быть разграничены в зависимости от их пра- вовой природы на две группы. Одну группу составляют условия, имеющие материально- правовую природу (условия обстоятельства). В другую группу включены процессуально - правовые условия (условия решения/действия).

Условия «обстоятельства» формулируются в законе путем определения, во-первых, субъектов правоограничительных действий. Под ними в

См.: Исаков В. Б. Юридические факты в советском праве. М., 1984. С.56.

данном случае следует понимать: лиц, применяющих правоограничения; лиц, подвергаемых правоограничениям; лиц, участвующих в правоограни- чительных процедурах. Причем в составе условий-требований к лицам, применяющим правоограничения, рассматриваются и условия, регулирующие дискреционные полномочия по производству действий, ограничиваю- щих свободу и личную неприкосновенность. Во-вторых, данные условия могут быть сконструированы в форме описания иных обстоятельств, которые должны учитываться следователем в процессе правоприменения.

Условия, обозначенные в настоящей работе как условия «действия» включают в себя действия, которые должны быть выполнены до начала применения правоограничительных мер, в течение и (или) по окончанию правоограничения.

Полагаем, что целесообразно остановиться на каждом из условий более детально.

  1. Условия правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности, охарактеризованные нами как условия - «обстоятельства».

1.1. В соответствии с требованиями, закрепленными в Конституции РФ и нормах международного права, действия, повлекшие ограничение, могут быть признаны правомерными лишь при условии, если они произведены специально уполномоченным на это государственным органом или должностным лицом. Названное условие отражено в законе в виде указания на полномочия конкретного государственного органа и (или) должностного лица по осуществлению действий, ограничивающих свободу и личную неприкосновенность. Таким, к примеру, образом установлены полномочия следователя в ст. 21 и 38 УПК РФ.

В УПК РФ применяется три варианта закрепления полномочий следователя. Во-первых, законодатель перечисляет полномочия следователя в форме «общего условия» в п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ. Указанные полномочия распространяются на все случаи производства следственных и иных процес- суальных действий, за исключением ситуаций, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение судебного решения и (или) санкции прокурора. Такой способ нормативного регулирования условий процессуальной деятельности следователя позволяет не упоминать следователя в нормах, непосредственно регулирующих те или иные решения (действия). Так, следователь как исполнитель следственного действия не упоминается в нормах, регулирующих производство: осмотра (ст.ст. 176, 177 УПК РФ), обыска (ст. 182 УПК РФ), выемки (ст. 183 УПК РФ), личного обыска (ст. 184 УПК РФ), допроса (ст.ст. 187 - 191 УПК РФ), проверки показаний на месте (ст. 194 УПК РФ), производство судебной экспертизы (ст.ст. 195-201 УПК РФ).

Во-вторых, законодатель специально указывает на того или иного субъекта, уполномоченного (обязанного) принять конкретное решение, выполнить определенное действие. Как правило, это необходимо в случаях наделения следователя дополнительными полномочиями или, наоборот, при необходимости делегировать полномочия следователя иному, нежели указано в общей норме, лицу. Так, по находящемуся в производстве следователя уголовному делу следственные действия может производить прокурор (п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ) либо иное лицо по поручению следователя (п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ). Такие случаи носят частный характер либо специально оговариваются в правилах производства конкретного следственного дейст- вия’.

В-третьих, законодатель неоднократно упоминает следователя как лицо, уполномоченное на производство следственных и иных процессуальных действий. Первый раз - в ст. 38 УПК РФ, а второй - в отдельных нормах, регламентирующих производство конкретных процессуальных действий. Примером такого, как мы полагаем, нерационального подхода является редакция ч. 1 ст. 178, ч. 3 ст. 179, ст. 181, ч. 1 ст. 192, ч. 1 ст. 193, ч. 1 ст. 202

’ Например, при освидетельствовании лица другого пола, если освидетельствование сопровождается обнажением освидетельствуемого лица, то освидетельствование производится врачом (ч. 4 ст, 179 УПК РФ); если получение образцов для сравнительного исследования является частью судебной экспертизы, то оно производится экспертом (ч. 4 ст. 202 УПК РФ).

УПК РФ.

в целях совершенствования отдельных формулировок, употребляемых законодателем, предлагаем отказаться от повторного упоминания должностного лица (органа) в нормах, регламентирующих конкретные процессуальные действия. Никаких оснований для особого порядка правового регулирования полномочий следователя именно для данных норм, по нашему мнению, не усматривается.

1.LL Условия, которые регулируют дискреционные полномочия (усмотрение) следователя по производству действий, ограничивающих свободу и личную неприкосновенность. Для установления и (или) ограничения дискреционных полномочий следователя по применению правоогра- ничительных мер законодатель применяет несколько способов.

В одном случае, в формулировках условий применения правоограни- чительных мер, используются такие выражения, как: «случаи, не терпящие отлагательства»; «в случае необходимости» (если признает это необходимым), или «когда это вызывается обстоятельствами уголовного дела». Дис- креционность (усмотрение) при реализации данных условий состоит в том, что следователь сам определяет, какие обстоятельства дела в конкретной ситуации удовлетворяют данным условиям.

Условия, ограничивающие дискреционные полномочия следователя, формулируются в законе путем использования следующих выражений: действие должно быть выполнено «обязательно», «во всяком случае» или следователь «не вправе», ему «запрещается».

«Случаи, не терпящие отлагательства» являются условием, допускающим производство следственных действий в ночное время (ч. 3 ст. 164 УПК РФ). Производство осмотра места происшествия возможно до возбуждения уголовного дела (ч. 2 ст. 176 УПК РФ).

Еще более неопределенное, по нашему мнению, условие, наличие которого оценивает следователь по своему усмотрению, присуще выражениям «при необходимости» (ч. 3 ст. 108, ч. 1 ст. 112, ч. 1 ст. 114 УПК РФ) и «в случае необходимости» (ч. 2 ст. 95 УПК РФ)’. Так, например, при необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство (ч. 3 ст. 108 УПК РФ).

Условие производства процессуального действия в случаях «когда это вызывается обстоятельствами уголовного дела» предусмотрено в ч. 4 ст. 188 УПК РФ. В ч. 1 ст. 159 УПК РСФСР использовалось выражение «по усмотрению следователя».

Наиболее часто дискреционные полномочия следователя выражены в УПК РФ термином «вправе» (ч. 4 ст. 20, ст. 25, ч. 1 ст. 26 , ст. 28, ч. 3 ст. 50, ч. 1 ст. 152, ч. 9 ст. 166, ч. 1 ст. 168, ст. 181, ч. 5, 8 ст. 182, ч. 6 ст. 186, ч. 1 ст. 187 УПК РФ. Так, например, орган дознания, следователь или прокурор вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления (ст. 91 УПК РФ). Аналогичные формулировки использованы в ч. 1 ст. 97 и ч. 1, 2 ст. 111 УПК РФ.

Условия, представляющие собой требование обязательности тех или иных действий следователя определяются терминами: «обязательно» (ч. 3 ст. 18, ч. 2 ст. 45, ст. 51, ч. 2 ст. 52, ч. 2 ст. 150, ч.1 ст. 159, ч. 2 ст. 178, ч. 6 ст. 190, ст. 196 УПК РФ) или «во всяком случае» (ч. 9 ст. 182 УПК РФ).

Указания на недопустимость производства тех или иных действий как условия, направленные на обеспечение прав и законных интересов личности, представлены в законе терминами «не вправе», «запрещается».

Условия, выраженные термином «не вправе» регулируют правовое положение лиц, вовлеченных в производство по уголовному делу: потерпевшего (ч. 5 ст. 42 УПК РФ), гражданского истца (ч. 6 ст. 44 УПК РФ), адвоката (ч. 7 ст. 49 УПК РФ), гражданского ответчика (ч. 3 ст. 54 УПК РФ), свидетеля (ч. 6 ст. 56 УПК РФ), эксперта (ч. 4 ст. 57 УПК РФ), специалиста

’ Ранее, в УПК РСФСР условие, наделяющее следователя дискреционными полномочиями по осуществлению того или иного действия «в случае необходимости» было более распространено, и предусматривалось, в частности, ч. 5 ст, 150, ч. 2 ст. 151, чЛ ст. 159, ч. 2 ст. 160, ч. 1 ст. 164. ч. 1 ст. 170. ч. 2 ст. 171 УПК РСФСР.

(ч. 4 ст. 58 УПК РФ), переводчика (ч. 4 ст. 59 УПК РФ), понятого (ч. 4 ст. 60 ^ УПК РФ).

Общие условия, выраженные терминами «запрещается» (ч. 1 ст. 9, ст. 89, ч. 2 ст. 189 УПК РФ), «неправомерно» (ч. 4 ст. 164 УПК РФ), «не может» (ч. 2 ст. 9 УПК РФ) в основном регулируют обязанности лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство.

Специальное запретительное условие, направленное на обеспечение жизни и здоровья, предусмотрено для производства следственного экспери- I мента (ст. 181 УПК РФ)’.

По нашему мнению, способ правового регулирования условий правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности, установленный в ст. 181 УПК РФ, является нерациональным по ряду причин. Во- первых, указанное следственное действие тем самым необоснованно выделяется из системы следственных действий, предусмотренных УПК РФ. Вместе с тем, выполнение условия, направленного на охрану чести и достоинст- ф ва, а также жизни и здоровья, обязательно при производстве любого процес

суального и следственного действия. Во-вторых, при упоминании рассматриваемого нами условия в тексте ст. 181 УПК РФ происходит дублирование аналогичных правил, установленных в норме-принципе (ст. 9 УПК РФ) и норме - общем условии (ч. 4 ст. 164 УПК РФ).

Мера пресечения в отношении подозреваемого может быть избрана в исключительных случаях (ст. 100 УПК РФ). Аналогичное условие- ^ ограничение установлено в ч. 1, 2 ст. 108 и ч. 3 ст. 109 УПК РФ

При необходимости сохранения в интересах предварительного расследования в тайне факта задержания уведомление кого-либо из близких родственников, а при их отсутствии - других родственников с санкции прокурора может не производиться, за исключением случаев, когда подозре-

’ в УПК РСФСР аналогичное требование-условие содержалось и в ч. 6 ст. 181, регламентировавшей порядок производства освидетельствования. В ст. 179 УПК РФ данное условие не

нкпюченп

ваемый является несовершеннолетним (ч. 4 ст. 96 УПК РФ).

1.2. Условием, обеспечивающим правомерность применения право- ограничительных мер, является не только указание в законе лица, уполномоченного на такие действия, но и лица, чьи права правомерно (или наоборот, неправомерно) ограничивать. Для этого используются такие характеристики, как: процессуальный статус участника уголовного судопроизводства’, должностное или профессиональное положение, физические ха- рактеристики личности - пол лица, возраст, состояние здоровья. Основным назначением данной группы условий является выделение круга лиц, обладающих определенными свойствами с целью установления специального механизма ограничения их личных прав. Фактически речь идет о специальных субъектах.

Так, правоограничительные полномочия следователя сокращены в отношении: лиц, обладающих правом дипломатической неприкосновенности (ч. 2 ст. 3 УПК РФ; лиц, перечисленных в ч. 1 ст. 447 УПК РФ; и даже, в определенных случаях, в отношении свидетеля (ч. 5 ст. 56 УПК РФ).

Напротив, определенные правоограничителные действия допускаются только в отношении таких, например, участников, как: подозреваемый или обвиняемый (ч. 1 ст. 203 УПК РФ); подозреваемый, обвиняемый и потерпевший (ст. 179 УПК РФ); подозреваемый, обвиняемый, а также свидетель или потерпевший в случаях, когда возникла необходимость проверить, ос- тавлены ли ими следы в определенном месте или на вещественных доказательствах (ч. 1 ст. 202 УПК РФ); подозреваемый (ч. 1 ст. 91 УПК РФ); обвиняемый, в исключительных случаях - подозреваемый (ст. 100 УПК РФ). При неявке по вызову без уважительной причины могут быть подвергнуты приводу: подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший и свидетель (ч. 6 ст. 42, ч. 7 ст. 56, ч. 1 ст. 113 УПК РФ).

В качестве условий правомерного ограничения свободы и личной

’ в соответствии с п. 58 ст. 5 УПК РФ участники уголовного судопроизводства - лица, принимающие участие в уголовном процессе.

неприкосновенности определенного лица, выбора мер ограничения, и продолжительности их действия должны учитываться также обстоятельства, характеризующие событие преступления, и данные о личности обвиняемого, к обстоятельствам, характеризующим событие преступления, можно отнести тяжесть предъявленного обвинения и особую сложность уголовного дела. В уголовно- процессуальном законодательстве, наряду с тяжестью предъявленного обвинения, событие преступления характеризуется видом и сроком наказания, а также категорией преступления’.

Так, например, при наличии оснований, предусмотренных ч. 1-2 ст. 91 УПК РФ, орган дознания, следователь или прокурор вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы (ч. 1 ст. 91 УПК РФ). Указанное условие конкретизировано в ч. 1 ст. 108 УПК РФ^. Невыполнение указанного условия представляет собой неправомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности.

Так, постановлением Чертановского межмуниципального суда от 17 февраля 1997 г. был объявлен розыск И., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 157 УК РФ (уклонение от уплаты алиментов), которое не предусматривает наказание в виде лишения свободы.

На основании того, что И. не являлся в суд, ранее избранная в отношении него мера пресечения в виде подписки о невыезде была изменена судом на заключение под стражу. И., находясь в местах предварительного заключения, умер от двусторонней пневмонии.

По факту смерти И. было возбуждено уголовное дело № 159900 Нагатинской межрайонной прокуратурой г. Москвы. В отношении судьи, вынесшего решение о заключении под стражу И., Генеральной прокуратурой РФ было направлено представление в Московскую городскую квалификационную коллегию судей о даче разрешения на возбуждение уголовного де-

Деление преступлений на виды (категории) установлено в ст. 15 УК РФ. ‘ В редакции Федерального закона от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ.

ла.

В соответствии с требованиями ст. 99 УПК РФ тяжесть предъявленного обвинения необходимо учитывать при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения и определения ее вида’. Данные опроса свидетельствуют, что тяжесть предъявленного обвинения наиболее часто учитывается следователями при принятии решения об избрании меры пресечения подозреваемому или обвиняемому (84,8 % из числа опрошенных)^.

Обвинение в совершении тяжких и особо тяжких преступлений является одним из условий продления срока содержания под стражей свыше 6 месяцев (ч. 2, 3 ст. 109 УПК РФ).

Еще одним условием продления срока содержания под стражей свыше 6 месяцев может служить особая сложность уголовного дела (ч. 2 ст. 109 УПК РФ).

К обстоятельствам, характеризующим личность человека, подвергаемого правограничениям, можно отнести: наличие (отсутствие) постоянного места жительства, наличие прежней судимости, отрицательная характеристика личности, пол лица, возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства.

  • Отсутствие постоянного места жительства (места пребывания) как условие применения правоограничительных мер, предусмотрено ч. 2 ст. 91 и Ч.1 ст. 108 УПК PФ^ Данное условие учитывают при избрании меры пресечения 38,8 % опрошенных следователей’^.
  • Наличие прежней судимости. Наличие прежней судимости у подоз-
  • ’ Ранее, до 14 марта 2001 года в ч. 2 ст. 96 УПК РСФСР содержалась норма, в соответствии с которой заключение под стражу в качестве меры пресечения могло быть применено по мотивам одной лишь опасности преступления. 66,1 % из числа опрошенных следователей считают, что указанную норму необходимо восстановить в УПК РФ; 29,1 % против такого решения. См.: Приложение 2, пункт 9.

См.: Приложение 2, пункт 10.1.

^ Ранее, в ч. 2 ст. 147 УПК РСФСР, существовала норма, в соответствии с которой отсутствие у обвиняемого определенного места жительства являлось одним из условий применения к нему привода без предварительного вызова.

’’ См.: Приложение 2, пункт 10.7.

реваемого или обвиняемого как обстоятельство, дающее основание прогнозировать их противоправное поведение в процессе производства по уголовному делу и в этом качестве рассматриваемое как условие применения к ним превентивных мер процессуального принуждения, в законе прямо не упоминается. Вместе с тем закон требует установления этого обстоятельства. В соответствии с требованиями п. 8 ч. 2 ст. 174 УПК РФ в протоколе первого допроса, указывая данные о личности обвиняемого, необходимо отметить и наличие судимости. Данные о личности обвиняемого, а значит и наличие (отсутствие) судимости, наряду с иными обстоятельствами, должны учитываться при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения и определения ее вида (ст. 99 УПК РФ). Данное условие очень часто используется (62,4 % из числа опрошенных следователей)’.

  • Отрицательная характеристика личности. Отрицательная характеристика личности подозреваемого или обвиняемого как условие, которое необходимо учитывать при принятии решения о применении превентивного процессуального принуждения, прямо в законе не называется. Однако такие данные, как правило, устанавливаются и учитываются следователями. Правовым основанием собирания такого рода сведений является требование закона указывать в протоколе допроса обвиняемого «иные сведения, имеющие значение для уголовного дела» (п. 9 ч. 2 ст. 174 УПК РФ). Сведения, отрицательно характеризующие обвиняемого, на практике учитываются в числе иных обстоятельств при избрании меры пресечения (ст. 99 УПК РФ)^.
  • Пол лица. Требование учитывать пол участника следственного действия, сопровождаемого его обнажением как условие правомерности данного действия, предусмотрено ч. 4 ст. 179, ч. 3 ст. 184 УПК РФ, Пол лица формально не указывается в числе обстоятельств, учитываемых при применении меры пресечения, однако на практике учитывается наряду с вышеупо-
  • ’ См.: Приложение 2, пункт 10.8.

” 83,0 % из числа опрошенных. См.: Приложение 2, пункт 10.2.

мянутым условием’. Необходимость учитывать пол лица как условие, запрещающее принудительный привод беременных женщин, предусмотрено ч. 6 ст. 113 УПК РФ.

  • Возраст. Возраст является одним из обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого (п. 2 ч. 2 ст. 174 УПК РФ). При вовлечении лица в производство предварительного расследования и при принятии некоторых процессуальных решений учитываются особенности возраста этого лица (ч. 3 ст. 27, ст. 99, ч. 2 ст. 107, ч. 2 ст. 108 УПК РФ)1 В отношении несовершеннолетних, наряду с общим порядком уголовного судопроизводства, применяются специальные правила, предусмотренные главой 50 УПК РФ (см., например, ст. 423 Кодекса).
  • Возраст обвиняемого или подозреваемого рассматривается как общее и специальное условие применения мер процессуального принуждения (ч. 4 ст. 96, ст. 99, ст. 105, ч. 2 ст. 107, ч. 2 ст. 108, ч. 2, 3 ст. 423 УПК РФ). Осуществление привода, кроме того, обусловливается возрастом, полом и состоянием здоровья лица, подлежащего приводу (ч. 6 ст. 113 УПК РФ).

  • Состояние здоровья. Состояние здоровья включено в перечень обстоятельств, учитываемых при избрании мер пресечения (ст. 99, ч. 2 ст. 107, ч. бет. 113УПКРФ)1
  • Семейное положение. Семейное положение и состав семьи обвиняемого относится к данным, характеризующим его личность (п.5 ч.2 ст. 174 УПК РФ). Кроме того, указанное условие учитывается при избрании меры пресечения (ст. 99, ч. 2 ст. 107 УПК РФ)\
  • Род занятий. Из текста УПК РФ исключен конституционный принцип равенства всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ). Однако сведения о месте работы или учебы, роде занятий или должности входят в
  • ’ 4,8 % из числа опрошенных . См.: Приложение 2, пункт 10.8.

^ Названное условие учитывается 12,1 % из числа опрошенных. См.: Приложение 2, пункт

10.3.

Ms.l % из числа опрошенных. См.: Приложение 2, пункт 10.4.

20.6 % из числа опрошенных. См.: Приложение 2, пункт 10.5.

перечень данных о личности обвиняемого подлежащих занесению в протокол его первого допроса (п. 6 ч. 2 ст. 174 УПК РФ). Кроме того, род занятий подозреваемого или обвиняемого является одним из обстоятельств, учитываемых при избрании меры пресечения (ст. 99 УПК РФ)’. К примеру, условием применения к подозреваемому или обвиняемому в качестве меры пресечения наблюдения командования воинской части является наличие статуса военнослужащего или гражданина, проходящего военные сборы (ст. 104 УПК РФ).

  • Гражданство и местонахождение участника уголовного судопроизводства^, а также владение языком судопроизводства обусловливают особенности производства процессуальных действий (часть 5 УПК РФ; ст. 18, п. 4 ч. 1 ст. 51 УПКРФ)1

Наличие в материалах уголовного дела перечисленных данных позволяет составить обоснованный прогноз возможного дальнейшего поведения лица (путем определения его общественной опасности) и принять взвешенное и обоснованное решение о применении в отношении этого лица превентивных принудительных мер.

1,3. Условием производства отдельных процессуальных действий являются требования об участии специальных субъектов либо об их количестве. Так, например, в качестве понятых при производстве осмотра, выемки и снятии копий с задержанных почтово- телеграфных отправлений процессуальных действий допускаются только работники данного учреждения (ч. 5 ст. 185 УПК РФ).

Специальным условием применения в качестве меры пресечения личного поручительства является требование закона к поручителю. В качестве поручителя допускается не всякое лицо, а лишь «заслуживающее доверия»

’ 28,4 % из числа опрошенных. См.: Приложение 2, пункт 10.6. ^ Учитывается 4,8 % из числа опрошенных. См.: Приложение 2, пункт 10.8. ^ Нарушение права подсудимого пользоваться языком, которым он владеет, в любом случае является основанием отмены или изменения судебного решения (п. 5 ч. 2 ст. 381 УПК РФ).

(ч. 1 ст. 103 УПК РФ)’.

Условие, заключающееся в установлении определенного количества участников процессуального действия (понятых), предусмотрено в ст. 177, 178, 181-183, ч. 5 ст. 185, ч. 7 ст. 186, ст. 193 УПК РФ.

1.4. Учтены иные обстоятельства. Общим условием производства действий, ограничивающих свободу и личную неприкосновенность, является установление оснований для их производства. Законом названное условие предусмотрено для производства ряда следственных действий: осмотра (ч. 1 ст. 176 УПК РФ), обыска (ч. 1 ст. 182 УПК РФ), выемки (ч. 1 ст. 183 УПК РФ), личного обыска (ч. 1 ст. 184 УПК РФ). Необходимость установить наличие оснований как обязательное условие применения мер процессуального принуждения предусмотрена ст. 91, 97, 99, 100, 108 УПК РФ.

Условием производства отдельных правоограничительных действий является предварительное установление определенных обстоятельств. Такие условия предусмотрены ч. 8 ст. 108, ч. 1 ст. 179, ч. 1 ст. 183, ч. 1 ст. 192 УПК РФ.

1.4.1. Вовлечение лица и его участие в производстве процессуальных действий может быть обусловлено временем суток. Действующий УПК РФ использует время суток (ночное, дневное) в качестве запретительного условия различными способами. В одном случае в ч. 3 ст. 164 УПК РФ законодатель допускает производство следственных действий в ночное время в случаях, не терпящих отлагательства^. В другом случае (ч. 5 ст. 113 УПК РФ) закон не предусматривает исключения из правила о запрете производства процессуальных действий в ночное время. Представляется, что второй способ правового регулирования правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности противоречит внутренней логике закона.

’ Условием применения личного поручительства по УПК РСФСР, кроме того, выступало требование закона о количестве личных поручителей, число которых не могло быть менее двух.

^ Ранее, в УПК РСФСР условия, учитывающие время суток носили специальный характер и предусматривались в процедуре производства допроса обвиняемого (ч. 2 ст. 150 УПК РСФСР) и производства выемки и обыска (ч. 1 ст. 170 УПК РСФСР1

Поясним данную мысль.

Привод (ст. 113 УПК РФ) - мера процессуального принуждения, применяемая к подозреваемому, обвиняемому, а также потерпевшему и свидетелю в случае неявки по вызову без уважительной причины. В соответствии с ч. 5 ст. 113 УПК РФ привод не может производиться в ночное время’. Вместе с тем установление обстоятельств, дающих основания для привода обвиняемого или подозреваемого, одновременно может быть истолковано следователем как попытка указанных лиц скрыться от предварительного следствия (см. п. 1 ч. 1 ст. 97 УПК РФ) либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (п. 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ). Следователь, оценив таким образом поведение обвиняемого или подозреваемого, вправе применить в отношении указанных участников уголовного судопроизводства меру пресечения, в свою очередь применение мер пресечения не обу- словливается временем суток. Тем самым, по крайне мере для таких участников уголовного судопроизводства как подозреваемый и обвиняемый, запрет по времени суток, изложенный в ч. 5 ст. 113 УПК РФ, может быть преодолен следователем без нарушения действующего законодательства.

По мнению диссертанта, требование уголовно-процессуального закона, предусмотренное ч. 3 ст. 164 УПК РФ, должно быть распространено как общее условие на все процессуальные действия следователя, а не только на следственные. Тем самым законодатель, во-первых, обеспечит защиту личных прав лиц, вовлекаемых в производство предварительного расследования, во-вторых, обеспечит необходимую оперативность в случаях, не терпящих отлагательства.

  1. Вторую группу условий правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности составляют условия «действия».

2.1. Предварительное выполнение другого процессуального действия. Общим условием производства следственных действий, ограничиваю-

’ Аналогичное положение содержалось в ч. 3 ст. 147 УПК РСФСР, однако из этого правила предусматривалось исключение для случаев, не терпящих отлагательства.

щих свободу и личную неприкосновенность, является требование о разъяснении прав, ответственности, а также порядка производства соответствующего следственного действия лицам, принимающим в нем участие или лицам, в отношении которых будет производиться то или иное следственное действие (ч. 1 ст. 11, ч. 5 ст. 164 УПК РФ)\

Специальные условия - действия, которые должны быть выполнены до начала правоограничительных действий следователя предусмотрены: ч. 2 ст. 46, ч. 1 ст. 173, ст. 181, ч. 7 ст. 182, ч. 2 ст. 183, ч. 2 ст. 193, ч. 3 ст. 195 УПК РФ , а также, в качестве условия применения мер процессуального принуждения, в ч. 5 ст. 182 и ч. 5 ст. 183 УПК РФ.

В качестве условия производства отдельных процессуальных действий выступает требование о получении согласия и (или) просьбы лица. Такой порядок предусмотрен ч. 2 ст. 103, ч. 4 ст. 173, ч. 1,5 ст. 179 УПК PФ^ а также ч. 4 ст. 195 УПК РФ.

Получение согласия подозреваемого или обвиняемого на применение к ним в качестве меры пресечения наблюдения командования воинской части является специальным условием для применения данной меры пресечения (ч. 2 ст. 104 УПК РФ). Специальными условиями применения в качестве меры пресечения подписки о невыезде является взятие на себя подозреваемым или обвиняемым обязательств, предусмотренных ст. 102 УПК РФ”*. Аналогичный порядок предусмотрен ч. 1 ст. 105 УПК РФ.

Как можно убедиться, условия данной классификационной группы направлены на достижение широкого круга задач предварительного расследования от обеспечения прав и законных интересов личности, вовлекаемой в

’ в УПК РСФСР аналогичные действия-условия предусматривались в ч. 2 ст. 123, ст. 149, ч.2ст. 158, ст. 161.

^ По УПК РСФСР, если подозреваемый был задержан или в отношении его избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, его допрос должен был быть произведен немедленно (ч. 3 ст. 123).

^ В соответствии со ст. 181 УПК РСФСР следователь был вправе произвести освидетельствование обвиняемого, подозреваемого, свидетеля или потерпевшего без всяких условий.

” Статья 93 УПК РСФСР предусматривала отобрание обязательства.

производство по уголовному делу, до достижения целей конкретного следственного действия.

2.2. Выполнение определенных требований при окончании производства следственного действия. В качестве примеров условий- требований, которые необходимо выполнить при завершении процессуального действия, можно привести следующие обязанности следователя: предъявить изъятые в ходе обыска предметы, документы и ценности понятым и другим лицам, присутствующим при обыске, и в случае необходимости упаковать и опечатать на месте обыска (ч. 10 ст. 182 УПК РФ); допросить обвиняемого немедленно после предъявления ему обвинения (ч. 1 ст. 173 УПК РФ); вручить копию протокола лицу, в помещении которого был произведен обыск, либо совершеннолетнему члену его семьи, а если обыск производился в помещении организации, то вручить копию протокола под расписку представителю администрации соответствующей организации (ч. 15 ст. 182 УПК РФ).

Применение мер процессуального принуждения может привести к чрезмерным ограничения прав, если не будут выполнены условия, предусмотренные в ч. 1-3 ст. 160 УПК РФ.

Специальным условием, направленным на обеспечение прав личности, является обязанность лица, производившего обыск, указать в протоколе обыска, выданы ли обнаруженные при его производстве предметы, документы или ценности добровольно или изъяты принудительно (ч. 13 ст. 182 УПК РФ).

На основе представленной классификации можно сформулировать следующие выводы.

  1. Условия правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность - это определенные в законе действия и (или) обстоятельства, только после выполнения и (или) установления которых следователю разрешается применение правоограничительных мер.

  2. Условия правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности следует классифицировать в зависимости от их правовой природы на две группы. Одну группу составляют условия, имеющие материально- правовую природу (условия обстоятельства). В другую группу были включены процессуально - правовые условия (условия решения - действия).
  3. Классификация условий правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности позволила выявить, с одной стороны, неполноту (пробел) их правового регулирования, а, с другой стороны, ничем не обоснованное дублирование нормативного материала. В этом качестве данная классификация может быть использована как основа для унификации, а в необходимых случаях - дифференциации правового регулирования дея- тельности следователя, связанной с правомерным ограничением свободы и личной неприкосновенности.
  4. Унификация правового регулирования может применяться:
  5. 1) путем включения в действующее уголовно-процессуальное законодательство норм - общих условий производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности; 2) 3) путем исключения дублирующих друг друга условий. 4)
  6. Дифференциация правового регулирования условий правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности может быть реализована путем закрепления специальных условий в нормах, регулирующих производство конкретных процессуальных действий, и (или) в отношении конкретных участников уголовного судопроизводства.
  7. с учетом изложенного предлагаем следующие изменения по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства:

  8. Части 1, 2 и 5 статьи 164 УПК РФ изложить в следующей редакции:

«1. Следственные действия производятся по постановлению следователя, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

  1. В случаях, предусмотренных пунктами 4-9 и 11 части второй статьи 29 настоящего Кодекса, следственные действия производятся по судебному решению.

  2. Участники уголовного судопроизводства, указанные в главах 6-8 настоящего Кодекса, за исключением лиц, содержащихся под стражей, вызываются к следователю для участия в следственных действиях в порядке, предусмотренном статьей 188 настоящего Кодекса. Следователь удостоверяется в личности явившегося по вызову лица, разъясняет ему права, ответственность, а также порядок производства соответствующего следственного действия. Если в производстве следственного действия участвует потерпевший, свидетель, специалист, эксперт или переводчик, то он также предупреждается об ответственности, предусмотренной статьями 307 и 308 Уголовного кодекса Российской Федерации».

  3. Изменить редакцию статьи 181 УПК РФ, исключив из нее последнее предложение - «Производство следственного эксперимента допускается, если не создается опасность для здоровья участвующих в нем лиц», так как аналогичная норма закреплена в части 4 статьи 164 УПК РФ.
  4. Статью 108 УПК РФ дополнить новой частью 6 следующего содержания:
  5. «6. При решении вопроса об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения судья обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами, содержащими основания для заключения под стражу, проверить учтены ли обстоятельства, предусмотренные в статье 99 настоящего Кодекса, и в необходимых случаях лично допросить подозреваемого или обвиняемого, а несовершеннолетнего обвиняемого - во всех случаях».

Соответственно изменяется нумерация частей 6-13 статьи 108 УПК РФ ня 7-14

176

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование проблем правового регулирования ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия позволяет сформулировать следующие выводы, предложения и рекомендации:

  1. в уголовном судопроизводстве правовая категория свободы и личной неприкосновенности выступает в сочетании трех составляющих: как личное нематериальное благо, как принцип уголовного судопроизводства и как субъективное юридическое право.
  2. Правовое регулирование права на свободу и личную неприкосновенность осуществляется на определенном системном уровне: конституционном, международно- правовом и отраслевом.
  3. Право на свободу и личную неприкосновенность предоставляет каждому лицу, вовлеченному в сферу предварительного следствия: личную свободу, физическую и психическую неприкосновенность.
  4. Субъективное право на свободу и личную неприкосновенность обладает целым рядом характерных для него признаков:
    • является личным правом, неотчуждаемо, гарантировано Конституцией РФ и обеспечивается защитой государства;
    • предметом данного права являются нематериальные блага;
    • право на свободу и личную неприкосновенность предполагает две формы реализации: 1) использование предоставляемых правом возможностей быть лично свободным и не подвергаться прикосновенности к физической и психической сфере личности; и 2) отказ от использования указанных возможностей, и согласие на ограничение своей личной свободы и прикосновенность к физической и психической сфере личности;
  5. Право на свободу и личную неприкосновенность может быть ограничено в предусмотренных законом случаях и порядке.
  6. Право на свободу и личную неприкосновенность - это установленная и гарантированная законом возможность каждого лица, вовлеченного в производство следственных или иных процессуальных действий, в любой момент производства по уголовному делу воспользоваться своей личной свободой, физической и психической неприкосновенностью, а равно воздержаться от использования указанных возможностей.

  7. Анализ развития законодательства по вопросам регулирования ограничения свободы и личной неприкосновенности позволил выявить изменения в позиции законодателя по отношению к основаниям правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности. Такие изменения прослеживаются по нескольким направлениям. Во-первых, в законе устанавливается запрет на применение действий, влекущих причинение телесных по- вреждений или иного вреда здоровью участника уголовного судопроизводства. Во-вторых, законодатель последовательно начинает одни обстоятельства рассматривать в качестве оснований, а другие - в качестве условий производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности.

Наличие оснований указывает на необходимость производства следственных и иных процессуальных действий, а выполнение (наличие) условий допускает (делает возможным) их применение или устанавливает границы правоограничительных мер.

В-третьих, в течение рассмотренных периодов развития российского уголовно- процессуального права сформировалась достаточно последовательная позиция законодателя, признавшего обстоятельства, которые указывают на противоправное поведение (предполагаемое или фактическое) лица, вовлеченного в сферу предварительного следствия, в качестве оснований для применения мер, направленных на обеспечение предусмотренного законом порядка уголовного судопроизводства.

Материально-правовые обстоятельства, такие как тяжесть преступления, квалификация деяния, данные, характеризующие личность правонарушителя или иные обстоятельства, которые сформировались как до, так и вне производства по уголовному делу, перестают выполнять функцию оснований и начинают использоваться для выбора той или иной меры обеспечения предусмотренного законом порядка производства по уголовному делу.

В таком подходе проявилось обеспечительное, но не карательное назначение данных мер.

  1. Конституционные и международно-правовые стандарты являются основой для регулирования ограничения свободы и личной неприкосновенности на уровне национального законодательства. Применимость норм международного права к практике предварительного следствия может осуществляться по нескольким направлениям:
    • путем дублирования соответствующих норм в национальном законодательстве;
    • посредством инкорпорирования норм международного права в национальное законодательство;
    • служить моделью правового регулирования и практики правоприменения.
  2. Проведенное исследование позволило выявить следующие типичные группы стандартов, регулирующих правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности:
    • регулирующие правовое положение (правовой статус) участников правоотношений в сфере правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность;
    • определяющие цели, основания, условия и пределы правоприменительной деятельности государства, влекущей ограничение права на свободу и личную неприкосновенность;
    • регулирующие применение государственного принуждения в сфере уголовного судопроизводства.
  3. Международно-правовые акты и практика Европейского Суда по правам человека обозначают три законных основания лишения (ограничения) свободы и личной неприкосновенности: опасность повторения совершения подобных правонарушений, потребности следствия и возможность сговора, угроза побега. Вместе с тем Европейский Суд по правам человека не признает в качестве достаточных оснований ограничения свободы и личной неприкосновенности исключительно обстоятельства, негативно характеризующие лицо, подвергнутое задержанию или аресту. При этом Европейский Суд по правам человека различает понятия оснований ограничения свободы и личной неприкосновенности и обоснованность таких ограничений.
  4. В качестве конституционных и международно-правовых стандартов условий законного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность рассматривается соблюдение или выполнение следующих требований: 1) соответствие правоограничительных мер нормам международного права и процедурам, предусмотренным законодательством определенного государства; 2) применение правоограничительных мер исключительно компетентными лицами и в отношении строго определенного законом круга лиц; 3) безусловное соблюдение правовых запретов (на неправомерность посягательства на честь и достоинство, запрет пыток и т.п.); 4) применение правоограничительных мер необходимо признать правомерным, если никакими иными средствами нельзя достигнуть целей предварительного следствия.
  5. Регулятивная роль стандартов заключается в том, что ими устанавливаются правила, которые позволяют уточнить пределы (рамки, границы) правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу: начало применения правоограничительных мер и момент прекращения примененных ограничений.
  6. Начало ограничения права на свободу и личную неприкосновенность совпадает с привлечением конкретного лица к участию в следственных или иных процессуальных действиях, и (или) с применением к данному лицу мер процессуального принуждения. При отказе от использования своего права на свободу и личную неприкосновенность лицо сознательно и добровольно допускает «прикосновенность» к предоставляемым указанным правом возможностям: личной свободе, телесной и психической неприкосновенности (лицо отказывается от неприкосновенности как блага). Такое поведение не должно оцениваться как ограничение его права.
  7. Правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности включает в себя два этапа - юридический, который начинается с момента принятия решения об ограничении прав личности, и фактический, наступающий с момента реализации указанного решения. В момент принятия решения ограничивается право, а в момент реализации - благо.
  8. Правомерное ограничение свободы и личной неприкосновенности как блага может быть реализовано в двух формах: добровольной и принудительной. Кроме того, законодатель предусматривает конкретные случаи, когда ограничение тех или иных возможностей, обеспечиваемых правом на свободу и личную неприкосновенность, недопустимо ни при каких условиях, а также случаи, когда ограничение может быть осуществлено принудительно, а когда - только добровольно.

  9. Правомерное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность при производстве предварительного следствия представляет собой специальный правовой режим, характеризующийся временным уменьшением возможности по использованию телесной и психической неприкосновенности, а также личной свободы физическими лицами, по инициативе следователя участвующими в производстве следственных и (или) иных про- цессуальных действий, применяемый в отношении указанных лиц не иначе как при наличии оснований, с учетом условий, в порядке и пределах, предусмотренных законом, для достижения назначения уголовного судопроизводства при неукоснительном соблюдении норм профессиональной этики.
  10. Правомерное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность преследует следующие цели. Во-первых, обеспечение прибытия и нахождения лица на месте производства следственного или иного процессуального действия. Во-вторых, обеспечение получения доказательств. В- третьих, преодоление обоснованно предполагаемого или фактического противоправного поведения лица, вовлеченного в производство по уголовному делу.
  11. в зависимости от поведения лица, вовлеченного в сферу предварительного следствия цели правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность подразделяются на основные и дополнительные. Эти цели характеризуют количественную и качественную сторону ограничения. Основное ограничение имеет место при соблюдении требований уголовно-процессуальных норм со стороны лица, вовлеченного в производство следственного или иного процессуального действия. Ограничение свободы и личной неприкосновенности указанного лица обеспечивает установленный порядок уголовного судопроизводства, необходимо и достаточно для достижения цели следственного или иного процессуального действия. Применение мер принуждения, и, соответственно, дополнительные ограничения свободы и личной неприкосновенности, преследует самостоятельные цели - недопущение обоснованно предполагаемого или преодоление фактического нарушения установленного порядка уголовного судопроизводства.
  12. С учетом конституционных и международно-правовых стандартов пределы правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности при производстве предварительного следствия представляют собой границы правоограничительной деятельности следователя, которые устанавливают момент начала и прекращения данного ограничения.
  13. 26.1. Начало ограничений регулируется путем определения в законе целей, оснований и условий принятия решений и производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности. 26.2. 26.3. Прекращение ограничений должно быть связано с достижением целей, отпадением оснований или изменением условий принятия решений и производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности. 26.4. 17.3. Дополнительным способом регулирования пределов правомерных ограничений является установление в законе определенных обстоятельств, при наличии которых правоограничение подлежит безусловному прекращению.

  14. В законодательстве, теории и практике отсутствует единообразие и последовательность в определении понятия оснований правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.
  15. В целях единого толкования понятия оснований правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность под ним предлагается понимать установленные в предусмотренном законом порядке фактические обстоятельства, признаки которых перечислены в законе, при наличии или обоснованном предположении о возникновении которых законодатель уполномочивает следователя на принятие решений и производство правоограничительных действий.
  16. Сформулирована дефиниция условий правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность.
  17. Условия ограничения права на свободу и личную неприкосновенность - это определенные в законе действия и (или) обстоятельства, только после выполнения и (или) установления которых следователю разрешается применение правоограничительных мер.

  18. Условия правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности классифицированы в зависимости от их правовой природы на две группы. Одну группу составили условия, имеющие материально- правовую природу (условия обстоятельства). В другую группу были включены процессуально-правовые условия (условия решения/действия).
  19. Классификация условий правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности позволила выявить, с одной стороны, неполноту (пробел) в их правовом регулировании, а, с другой стороны, не вызываемое необходимостью дублирование нормативного материала. В этом качестве данная классификация может быть использована как основа для унификации, а в необходимых случаях - дифференциации правового регули- рования деятельности следователя, связанной с правомерным ограничением свободы и личной неприкосновенности.
  20. 36.1. Унификация правового регулирования может применяться: 36.2. 1) путем дополнения уголовно-процессуального законодательства нормами - общими условиями производства действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности; 2) 3) путем исключения дублирующих друг друга условий. 4) 36.3. Дифференциация правового регулирования условий правомерного ограничения свободы и личной неприкосновенности может быть реализована путем закрепления специальных условий в нормах, регулирующих производство конкретных процессуальных действий, и (или) в отношении конкретных участников уголовного судопроизводства. 36.4.
  21. С учетом изложенного в диссертационном исследовании научного материала предлагаются следующие изменения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

23.1. Предложить новую редакцию наименования ст. 10 УПК РФ «Свобода и личная неприкосновенность». Дополнить данную статью новой частью 1: «1. Право на свободу и личную неприкосновенность представляет собой установленную и гарантированную законом возможность каждого лица, вовлеченного в производство следственных или иных процессуальных действий в любой момент производства по уголовному делу воспользоваться своей личной свободой, физической и психической неприкосновенностью, а равно воздержаться от использования указанных возможностей». Части 1 и 2 считать соответственно частями 2 и 3. 23.2. 23.3. Статью 11 УПК РФ дополнить частями 1 и 2: 23.4. «1. При вовлечении в производство предварительного расследования лицо сохраняет все основные права и свободы, перечисленные в Конституции Российской Федерации, а равно иные общепризнанные права человека и гражданина с учетом ограничений, налагаемых настоящим Кодексом»;

«2, Никто не подвергается необоснованному и (или) чрезмерному ограничению прав и свобод. Ограничение прав и свобод лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство, правомерно только в целях, предусмотренных Конституцией Российской Федерации и настоящим Кодексом, при наличии законных оснований, соблюдении условий и в установленных настоящим Кодексом пределах». Соответственно изменяется нумерация частей 1-4 статьи 11 УПК РФ на 3 - 6.

23.5. Часть 1 статьи 94 УПК РФ дополнить новым пунктом 1 следующего содержания: «1) достигнуты цели задержания;». Соответственно изменяется нумерация пунктов 1-3 части 1 статьи 94 УПК РФ на 2-4. 23.6. 23.7. Статью 108 УПК РФ дополнить частью 6: 23.8. «6. При решении вопроса об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения судья обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами, содержащими основания для заключения под стражу, проверить, учтены ли обстоятельства, предусмотренные в статье 99 настоящего Кодекса, и в необходимых случаях лично допросить подозреваемого или обвиняемого, а несовершеннолетнего обвиняемого - во всех случаях». Соответственно изменяется нумерация частей 6-13 ст. 108 УПК РФ на 7-14.

23.9. Части 1-3 и 5 ст. 164 УПК РФ изложить в следующей редакции: 23.10. «1. Следственные действия производятся по постановлению следователя, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

  1. В случаях, предусмотренных пунктами 4-9 и 11 части второй статьи 29 настоящего Кодекса, следственные действия производятся по судебному решению.
  2. Любые формы вызова и участия лица в производстве следственного или иного процессуального действия в ночное время не допускается, за исключением случаев и в порядке, установленных настоящим Кодексом.
  3. Участники уголовного судопроизводства, указанные в главах 6-8 настоящего Кодекса, за исключением лиц, содержащихся под стражей, вызываются к следователю для участия в следственных действиях в порядке, предусмотренном статьей 188 настоящего Кодекса. Следователь удостоверяется в личности явившегося по вызову лица, разъясняет ему права, ответственность, а также порядок производства соответствующего следственного действия. Если в производстве следственного действия участвует потерпевший, свидетель, специалист, эксперт или переводчик, то он также предупреждается об ответственности, предусмотренной статьями 307 и 308 Уголовного кодекса Российской Федерации».

23.6. Статью 164 УПК РФ дополнить новыми частями 6 и 7 следующего содержания:

«6. В случаях и порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, лицо, вовлеченное в производство следственного действия, должно выполнять следующие обязанности: 1) являться по вызову следователя; 2) подчиняться законным требованиям следователя; 3) соблюдать порядок в месте производства следственного действия; 4) не разглашать сведения об обстоятельствах, затрагивающих неприкосновенность частной жизни, семейную, госу- дарственную, профессиональную, коммерческую и другие охраняемые законом тайны; 5) не покидать место производства следственного действия до его окончания и (или) без разрешения следователя; 6) в необходимых случаях удостоверять протокол следственного или другого процессуального действия; 7) выполнять иные обязанности, предусмотренные настоящим Кодексом.

  1. Ограничения прав, налагаемые на лиц, вовлеченных в производство следственного или иного процессуального действия, прекращаются в следующих случаях: 1) достигнута цель следственного или иного процессуального действия; 2) отпали основания или изменились условия производства следственного или иного процессуального действия, предусмотренные настоящим Кодексом; 3) вступил в силу установленный настоящим Кодексом запрет на дальнейшее продолжение ограничений».

При этом изменяется нумерация частей 6-8 ст. 164 УПК РФ на 8-10. 23.7. Изменить редакцию статьи 181 УПК РФ, исключив из нее последнее предложение - «Производство следственного эксперимента допускается, если не создается опасность для здоровья участвующих в нем лиц», так как аналогичная норма закреплена в части 4 статьи 164 УПК РФ.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативные правовые акты

  1. Конституция Российской Федерации, Официальное издание. - М.: Юрид. лит., 1996.-64 с.
  2. Всеобщая декларация прав человека // Российская газ. - 1998. - 10
  3. дек.

  4. Европейская Конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания // Собр. Законодательства РФ. - 1998. - № 36. - Ст. 4465.
  5. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка // Советская юстиция. - 1991. - № 17.
  6. Конвенция [Совета Европы] о защите прав человека и основных свобод // Собр. Законодательства РФ. - 1998. - № 20. - Ст. 2143.
  7. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1987. - № 45. - Ст. 747.
  8. Международный пакт о гражданских и политических правах // Ве- домости Верховного Совета СССР. - 1976. - № 17( 1831). - Ст. 291.
  9. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными // Советская юстиция. - 1992. - № 2. - С. 19.
  10. Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несоверщенно- летних («Пекинские правила») // Советская юстиция. - 1991. - №№ 12-14.
  11. О милиции: Федеральный Закон РФ от 18 апреля 1991 года № 1026- 1//Ведомости СНДиВС РФ. - 1991.-№ 16.-Ст. 503.
  12. О статусе судей в Российской Федерации: Закон РФ от 26 июня 1992 года №3132-1//Ведомости СНДиВС РФ. - 1992. - № 30. - Ст. 1792.
  13. О судебной системе Российской Федерации: Федеральный консти- туционный закон РФ от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ // Собр. Законодательства РФ. - 1997.-№ 1.-Ст. 1.
  14. Свод законов Российской Империи. Издание 1892 года. - Спб. Ко- дификац. отд. при Госуд. совете, 1892-1913 г.
  15. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме // Советская юстиция. - 1992. - № 6.
  16. Уголовно-процессуальный кодекс Азербайджанской Республики. - Баку, 2001.- 568 с.
  17. Уголовно-процессуальный кодекс Грузии от 20.02.1998 (с изм. от 1.09.2002). - Тбилиси, 1998 - 162 с.
  18. Уголовно-процессуальный кодекс Украины (с изм. и доп. от 1.05.2002).
    • X.: ООО «Одиссей», 2002. - 288 с.
  19. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. - Мн.: Национальный центр правовой информации Республики Беларусь, 2000. - 333 с.
  20. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Общий комментарий и постатейная таблица изменений и дополнений. - М.: Учебно- консультационный центр «ЮрИнфоР», 1997. - 320 с.
  21. Уголовно-процессуальный кодекс РФ: Федеральный Закон РФ от 18 декабря 2001 года № 174-ФЗ // Собр. Законодательства РФ. 2001. - № 52 (ч.І).-Ст. 4921.
  22. 21.06 оперативно-розыскной деятельности: Федеральный Закон РФ от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ // Собр. Законодательства РФ. 1995. - № 33.-Ст. 3349.

  23. О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Федеральный Закон РФ от 15 ноября 1997 года № 141-ФЗ // Собр. Законодательства РФ. - 1997. - № 46. - Ст. 524.

  24. О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации»: Федеральный Закон РФ от 17 ноября 1995 года № 168-ФЗ // Собр. Законодательства РФ. - 1995. - № 47. - Ст. 4472.
  25. О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с принятием Уголовного кодекса Российской Федерации: Федеральный Закон РФ от 21 декабря 1996 года № 160-ФЗ // Собр. Законодательства РФ. - 1996. - № 52.-Ст. 5881.
  26. О судебных приставах: Федеральный Закон РФ от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ // Собр. Законодательства РФ. - 1997. - № 30. - Ст. 3590.
  27. Об исполнительном производстве: Федеральный Закон РФ от 21 июля 1997 года № 119-ФЗ // Собр. Законодательства РФ. - 1997 - № 30 - Ст. 3591.
  28. Федеративная Республика Германия: Уголовно-процессуальный кодекс.
    • М.: Издательская фирма «Манускрипт», 1994. - 204 с.
  29. Судебные акты

  30. Дело Amuur v. France - Европейский суд по правам человека, решение от 25 июня 1996 года. Reports of Judgments and Decisions 1996-ІП.
  31. Дело Ashingdane v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 28 мая 1985 года. Series А по. 93.
  32. Дело Bozano v. France - Европейский суд по правам человека, решение от 18 декабря 1986 года. Series А по. 111.
  33. Дело Brogan and Others v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 29 ноября 1988 года. Series А по. 145.
  34. Дело Chahal v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 15 ноября 1996 года. Reports of Judgments and Decisions 1996-V
  35. Дело Clooth V. Beigium - Европейский суд по правам человека, решение от 12 декабря 1991 года. Series А по. 225.
  36. Дело Fox, Campbell and Hartley v. the United Kingdom - Европейский суд по правам человека, решение от 30 августа 1990 года. Series А по. 182.
  37. Дело Guzzardi v. Italy - Европейский суд по правам человека, решение от 6 ноября 1980 года. Series А по. 39.
  38. Дело lowless V. Irleland - Европейский суд по правам человека, решение от 1 июля 1961 года. Series А по. 3.
  39. Дело № 2-284/2003 архив Центрального районного суда г. Твери.
  40. Дело Tomasi v. France - Европейский суд по правам человека, решение от 27 августа 1992 года. Series А по. 241-А.
  41. Дело Wemhoff v. Germany - Европейский суд по правам человека, решение от 27 июня 1968 года. Series А по. 7.
  42. Дело Witold Litwa v. Poland - Европейский суд по правам человека, решение от 4 апреля 2000 года.
  43. 41.0 некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 года № 8 // Бюл. Верховного Суда РФ. - 1996-№ 1.

  44. По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края: Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 года № 19-П // Собр. Законодательства РФ. - 1996. - № 50. - Ст. 5679.
  45. О разъяснении постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края: Определение Конституционного Суда РФ от 7 октября 1997 года № 88-0 // Собр. Законодательства РФ. - № 42. - 1997. - Ст. 4900.
  46. Монографии, специальная и учебная литература

  47. «Правда Русская». Под ред. Акад. Б.Д. Грекова. - М.: Акад. наук СССР, 1947.-864 с.
  48. Административное право России: Учеб. для студентов вузов, обу- чающихся по специальности «Юриспруденция» / Д.Н. Бахрах. - М.: Норма: Инфра-М.,2000.- 623 с.
  49. Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном су- допроизводстве: Сб. науч. тр. / Отв.ред. Л.Л. Кругликов. - Ярославль: ЯрГУ, 1990.- 196 с.
  50. Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. - М.: Юрид. лит., 1971. - 221 с.
  51. Алексеева Л.Б. Принуждение и ответственность в механизме уголовно- процессуального регулирования // Вопросы борьбы с преступностью. - 1979-Вып.
  52. С. 14.
  53. Ардашкин В.Д. О принуждении по советскому праву // Советское государство и право. - 1970. - № 7. С. 17.
  54. Асташенков В.Г. Некоторые методологические аспекты исследования нравственного содержания уголовно-процессуального закона // Этика предварительного следствия: Труды / ВСШ МВД СССР. - Волгоград, 1976. -Вып.
  55. С. 21.
  56. Барац Г. Критико-сравнительный анализ договоров Руси с Византией. Восстановление текста, перевод, комментарий и сравнение с другими правовыми памятниками, в частности - с Русскою Правдой. Киев, тип. 1-й Киевской артели печатного дела. 1910. - 266 с.
  57. Безлепкин Б.Т. Возмещение ущерба, причиненного гражданину не- законными действиями органов дознания, предварительного следствия, про- куратуры и суда: Лекция. - М.: Акад. МВД СССР, 1985. - 44 с.
  58. Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. - 832 с.
  59. Безлепкин Б.Т. Проблемы уголовно-процессуального доказывания // Сов. государство и право. - 1991. - №8. С. 9-10.
  60. Безлепкин Б.Т. Судебно-правовая защита прав и свобод граждан в отношениях с государственными органами и должностными лицами. - М.: Учебно- консультационный центр «ЮрИнфоР», 1997. - 128 с.
  61. Безлепкин Б.Т. Уголовный процесс России. - М.: ООО «ТК Вел- би», 2003.-480 с.
  62. Белов Л.М. Что такое свобода личности? / Метод, пособие в помощь лектору. - Л., 1974.- 21 с.
  63. Белозеров Ю.Н., Марфицин П.Г. Обеспечение прав и законных ин- тересов личности в стадии возбуждения уголовного дела: Учебное пособие. М., 1994.- 87 с.
  64. Бережнов А.Г. Права личности: некоторые вопросы теории. - М.: Изд-во МГУ, 1991.- 142 с.
  65. Боботов С.В. Правосудие во Франции: Учебное пособие. - М.: Из- дательство ИЧП «ЕАВ», 1994. - 199 с.
  66. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. - М.: Юрид. лит, 1975.- 176 с.
  67. Болтин И. Правда Русская или законы великих князей Ярослава Владимировича и Владимира Всеволодовича Мономаха. - СПб., 1792. - 197 с.
  68. Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность / Очерк теории/- М.: Юрид. Лит., 1976.-213 с.
  69. Буторин Л. А. Краткий словарь понятий и терминов теории государства и права: Учебное пособие. - М.: МАСИ (ВТУЗ - ЗИЛ), 1996. - 95 с.
  70. Бущенко А.П. Практика Европейского Суда по правам человека. Вып. 1. Статья 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. -М.:Спарк, 2001.- 215 с.
  71. Ветрова Г.Н. Санкции в судебном праве. - М.: Наука, 1991. -94 с.
  72. Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность. - М.: Наука, 1987.- 113 с.
  73. Викторский С.И. Русский уголовный процесс: Учебное пособие. - М.: Юридическое бюро ТОРОДЕЦ”, 1997. - 448 с.
  74. Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в со- циалистическом обществе. М., 1979. - 109 с.
  75. Волынская О.В. Яковенко В.Е. Процессуальные гарантии законного и обоснованного привлечения лица в качестве обвиняемого: Лекция. - М.: МЮИ МВД РФ, 1997. - 32 с.
  76. Воронин В. Порядок действий судьи при решении вопроса о заключении под стражу //Российская юстиция. - 2002.-№12. С. 15.
  77. Воронцов С.А. Правоохранительные органы и спецслужбы Российской Федерации. История и современность / Серия «Учебники и учебные пособия». - Ростов н/д: Изд-во «Феникс», 1999. - 704 с.
  78. Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. - М.: Го- сюриздат, 1962. - 255 с.
  79. Галустьян О.А. Минимальные стандарты обеспечения прав граждан в уголовно-процессуальной и оперативной деятельности органов внутренних дел. // Закон и право. - 1998. - №12. С. 11-12,
  80. Галустьян О.А. Некоторые аспекты обеспечения прав граждан в уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел (в порядке постановки проблемы) // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях российского общества: Сб. тезисов, докладов и выступлений на научно-практической конференции (28 октября 1998 года) - М: ЮИ МВД России, 1998. С. 15-17.
  81. Горобец В. Принятие судебных решений о заключении под стражу // Российская юстиция. - 2002. - № 6. С. 8-9.
  82. Горшенев А.П. Теоретические вопросы личных конституционных прав советских граждан. - Саратов, 1971. - 176 с.
  83. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого - М.: Учебно- консультационный центр «ЮрИнфоР», 1999. - 542 с.
  84. Гриненко А.В. Источники уголовно-процессуальных принципов // Журнал российского права. - 2001. - № 5. С. 21-27.
  85. Гриненко А.В. Унификация понятия «принцип уголовного судо- производства» // Юридическое образование и наука. - 2000. - № 2. С. 13-14.
  86. Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. - М.: Издательство “Городец”, 1998. - 152 с.
  87. Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. Изд. 2-е доп. и испр. - Издательство «Зерцало-М», 2002.-528 с.
  88. Даев В.Г. Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности // Правоведение, 1992, №3. С. 48-52.
  89. Даль Владимир. Толковый словарь живого великорусского языка: Т. 1-
    • М.: Русский язык, 1978. - 779 с.
  90. Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе (Концептуальные положения). - М., 1995. ~ 96 с.
  91. Дубинский А.Я. Исполенние процессуальных решений следователя: правовые и организационные проблемы. - Киев: Паукова думка, 1984. - 182 с.
  92. Дубривный В.А. Деятельность следователя по расследованию пре- ступлений (Общая характеристика. Цели. Действия). Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1986. - 118 с.
  93. Емельянов В. Пределы осуществления гражданских прав // Российская юстиция. - 1999. - № 6. С. 17.
  94. Еникеев З.Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обеспечения обвинения и защиты по уголовным делам: Учеб, пособие. - Уфа: БГУ,
    • 72 с.
  95. Ефимичев С.П. Обеспечение прав личности, интересов общества и государства - приоритетная составляющая судебно-правовой реформы // Журнал российского права. - 2001. - № 11. С. 19-20.
  96. Жариков Ю.С. Особенности процессуального оформления действий и решений следователя по уголовному делу: Учебное пособие. - Курск: РОСИ, 1998.- 63 с.
  97. Жариков Ю.С., Ретунский Ю.В. Производство по делам об общественно опасных деяниях невменяемых, а также лиц, заболевших душевной болезнью после совершения преступления. - М.: ЮИ МВД России, 1996. -34 с.
  98. Жукова Н.И. Производство следственного эксперимента / Под ред. П.М. Давыдова. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1989. - 76 с.
  99. Зажицкий В. Повторный арест должен быть обоснован // Российская юстиция. - 2000. - № 8. С. 19.
  100. Законодательство Екатерины П. В двух томах. Т.2. - М.: Юрид. лит., 2001.-984 с.
  101. Зинатуллин 3.3. Меры уголовно-процессуального принуждения // Правоведение. - 1985. - № 1. С. 17.
  102. Зинатуллин 3.3. Уголовно процессуальное принуждение и его эф- фективность. - Казань, 1981. - 152 с.
  103. Золотых В. Заключение под стражу по решению суда (обобщение практики применения ст. 108 УПК РФ) // Российская юстиция. - 2002.-№ 11. С. 18- 19.
  104. Иваник Н.П. Неприкосновенность личности и некоторые вопросы уголовного права // Проблемы правового статуса личности в уголовном процессе / Под ред. В.Я. Чеканова и др. - Саратов, 1989. - 119 с.
  105. Ивлиев Г.П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения // Государство и право. 1995. № 11. С. 23-24.
  106. Исаев И.А. История государства и права России: Учебник. Изд. 2-е., перераб. и доп. - М.: Юристъ, 2000. - 768 с.
  107. Исаев М.А. Толковый словарь древнерусских юридических терминов: От договоров с Византией до уставных грамот Московского го- сударства. -М.: Спарк, 2001. - 119 с.
  108. Исаков В. Б. Юридические факты в советском праве. - М., 1984.
    • 87 с.
  109. Капустянский В.Г. Убеждение и принуждение в советском уголовном процессе. - М.: МССШМ МВД СССР, 1990. - 64 с.
  110. Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. - Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1992. - 73 с.
  111. Карева М.П. Советское государство и право. - М., 1943.
    • 125 с.
  112. Кипнис Н.М. Правомерность доказательств в уголовном судо- производстве. - М., 1995. - 89 с.
  113. Кобликов А. Нравственные проблемы правосудия // Сов. юстиция - 1992.-№21-22. С. 21-22.
  114. Кобликов А.С. Профессиональная этика военного юриста: Учебник.
    • М., 1995. - 234 с.
  115. Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1975. - 175 с.
  116. Кожевников С.Н. О роли убеждения и принуждения в исполнении правовых предписаний // Применение советского права: Сб. учен, трудов. Вып. 30 - Свердловск: СЮИ, 1974. С. 19-23.
  117. Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам.
    • Воронеж, Изд-во Воронеж, ун-та, 1971. - 160 с.
  118. Комлев Б. Нарушения закона, влекущие исключение показаний свидетеля, потерпевшего из процесса доказывания // Законность. - 1997.
    • №12. С. 12-13.
  119. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). - М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИН- ФРА-М,
    • XXII. - 778 с.
  120. Комментарий к Конституции Российской Федерации. / Общ. ред. Ю.В. Кудрявцева. - М.: Фонд “Правовая культура”, 1996. - 552 с.
  121. Комментарий к Положению о предварительном заключении под стражу / Под ред. канд. юрид. наук В.А. Кирина. - М.: Юрид. лит., 1971.
    • 80 с.
  122. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейными материалами и судебной практикой / Под общ. Ред. С.И. Никулина. - М.: Издательство «Менеджер» совместно с издательством «Юрайт», 2001.- 1184 с.
  123. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. / Под общ. ред. В.В. Мозякова. - М.: «Издательство «Экзамен XXI»,
    • 864 с.
  124. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. / Под общ. ред. В.И. Радченко. - М.: ЗАО «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003. - 1040 с.
  125. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. / Под ред. И.Л. Петрухина. - М.: ООО «ТК Велби», 2002.
    • 896 с.
  126. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года / Под общ. и научн. ред. Д.Ю.Н., проф. А.Я. Сухарева. - М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА - ИНФРА-М), 2002. - 896 с.
  127. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Отв. ред. В.И. Радченко; Под ред. В.Т. Томика. - 2-е изд., перераб. и доп. -М.: Юрайт, 1999.- 648 с.
  128. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.М. Савицкого, Б.Т. Безлепкина, П.А. Лупинской, И.Л. Петрухи- на. -М.: Проспект, 1999. - 714 с.
  129. Конституция Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Под ред. акад. Б.Н. Топорнина. - М.: Юристъ, 1997. - 716 с.
  130. Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право. - 1992. - № 8. С. 23-25.
  131. Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Под ред. В.А. Познанского - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1987.- 178 с.
  132. Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1978. - 137 с.
  133. Королев А.И., Мушкин А.Е. Государство и власть // Правоведение. - 1963.-№ 2. С. 15.
  134. Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного рассле- дования: Научно-практическое пособие. - М., 1981. - 96 с.
  135. Криминалистика: Учебник для вузов / А.Ф. Волынский, Т.В. Аверьянова, И.Л. Александрова и др.; Под ред. проф. А.Ф. Волынского. - М.: Закон и право, ЮНИТИ-ДАНА, 1999. - 615 с.
  136. Кудин Ф.М. Подозрение как условие применения мер процес- суального принуждения // Уголовно-процессуальное принуждение и ответ- ственность, их место в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. тр. / Редкол.: Ефимичев С.П. (отв. ред.) и др. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. С. 39-45.
  137. Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. - Красноярск, 1985. - 112 с.
  138. Кудрявцев В.Н. Право и поведение. - М.: Юрид. лит., 1978.
    • 191 с.
  139. Курс прокурорского надзора: Учеб. для вузов / В.И. Басков, Б.В. Коробейников; отв. Ред. Б.В. Коробейников; Моск. гос. ун-т им. М.В. Ломоносова, юрид. фак. - М.: Зерцало - М., 2001. - 499 с.
  140. Курс советского уголовного процесса: Общая часть. - М.: Юрид. лит., 1989.-640 с.
  141. Куцова Э.Ф. Об обязанностях обвиняемого // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. - Ярославль, 1979.- Вып. 4. С. 21-23.
  142. Кучинский В.А. Личность, свобода, право. - М.: Юрид. лит., 1978. - 205 с.
  143. Ларин A.M. Презумпция невиновности. М.: Наука, 1982. - 98 с.
  144. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: Процессуальные функции. - М.: Юрид. лит., 1986. - 160 с.
  145. Ларин A.M. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М., 1979. - 123 с.
  146. Ларин A.M., Мельникова Л.Б,, Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции-очерки (под ред. проф. Савицкого В.М.). - М., 1997.
    • 274 с.
  147. Лейбо Ю.И., Толстопятенко Г.П., Экштайн К.А. Научно- практический комментарий к главе 2 Конституции Российской Федерации «Права и свободы человека и гражданина» / Под ред. К.А. Экштайна - М.: «Издательство ЭКОМ», 2000. - 448 с.
  148. Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. -М., 1981,- 145 с.
  149. Логанов И.И. Свобода личности. - М.: Мысль, 1980. - 158 с.
  150. Ломидзе А.Б. Прокурорский надзор за законностью и обосно- ванностью принимаемых следователем процессуальных решений. Методическое пособие. - М.: Юрлитинформ, 2000. - 104 с.
  151. Лопатин В. В., Лопатина Л.Е. Малый толковый словарь русского языка. - 2-е изд. - М.: Рус. яз., 1993. - 704 с.
  152. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. - М.; Юрид. лит., 1976. - 168 с.
  153. Масленникова Л.Н. О соотношении общественных и частных интересов в уголовном судопроизводстве // Духовность. Правопорядок. Преступность: Материалы научно-практической конференции, Академия МВД России, 28 марта 1996 г. - М., 1996. - С. 201-207.
  154. Материалы организационно-контрольного отдела ГСУ при ГУВД г. Москвы за 1999-2000 годы.
  155. Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1972. - 292 с.
  156. Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные стадии). Учебное пособие. - М.: ЗАО «Бизнес-школа» Интел-Синтез», 1998.- 208 с.
  157. Мизулина Е. Новый порядок ареста и задержания соответствует Конституции РФ и международным правовым стандартам // Российская юстиция. - 2002.-№ 6. С. 17-18.
  158. Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. - Минск: Вышейш. школа, 1979. - 206 с.
  159. Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. - Тюмень, 1994. - 231 с.
  160. Мичурина О.В. Обеспечение прав и законных интересов личности в уголовном процессе. - М.: ЮИ МВД РФ, 1997. - 78 с.
  161. Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). - М.: Издательство «Спарк», 1996. - 125 г.
  162. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. Ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. -М.: Спарк, 2002. - 1007 с.
  163. Научно-практический комментарий к Уголовно- процессуальному кодексу РСФСР. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Издательство “Спарк”, 1997. - 788 с.
  164. Нерсесянц B.C. Философия права. Учебник для вузов. - М.: Из- дательская группа ИНФРА М - НОРМА, 1997. - 652 с.
  165. Обзор истории русского права. Проф. М.Ф, Владимирского- Буданова, изд. 5. - Киев, 1907. - 694 с.
  166. Общая теория права: Курс лекций / Под общей ред. В.К. Бабаева. - Нижний Новгород, 1993. - 325 с.
  167. Ожегов С.И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. - 4-е изд., доп. - М.: Азбуковник, 1999. - 944 с.
  168. Ожегов С.И. Словарь русского языка: Ок. 57 ООО слов / Под ред. докт. филол. наук, проф. Н.Ю. Шведовой. - 2-е изд., испр. - М.: Рус. яз., 1981.-816с.
  169. Организация и порядок уголовного судопроизводства: Сборник правовых актов. - М.: Юрид. лит., 1988. - 816 с.
  170. Отечественное законодательство XI - XX веков. Пособие для семинаров. Часть I (XI - XIX вв.) / Под ред. проф. О.И. Чистякова. - М.: Юрист, 1999.-464 с.
  171. Охрана прав граждан в уголовном судопроизводстве: Сб. науч. тр. / Отв. ред. А.Д. Бойков. - М.: ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1889. - 221 с.
  172. Очерк развития науки советского уголовного процесса / Н.С.Алексеев, В.Г. Даев, Л.Д. Кокорев - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1980.- 251 с.
  173. Патюлин В.А. Государство и личность в СССР (Правовые аспекты взаимоотношений) - М., Наука, 1974. - 132 с.
  174. Патюлин В.А. Неприкосновенность личности как правовой институт// Сов. государство и право. - 1973. - № 11. С. 19-21.
  175. Патюлин В.А. Субъективные права граждан: основные черты, стадии, гарантии реализации // Сов. государство и право. - 1971. - № 6. С. 23.
  176. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М.: Наука, 1989. - 256 с.
  177. Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение: общая концепция неприкосновенности личности / Отв. ред. И.Б. Михайловская. -М.: Наука, 1985. - 213 с.
  178. Петрухин И.Л. Сущность и система конституционных принципов правосудия // Конституционные основы правосудия в СССР / Под ред. В.М. Савицкого. - М., 1981. - 89 с.
  179. Петрухин И.Л. Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью). - М.: Юрист, 1999. - 392 с.
  180. Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. Produced by USIA Regional Program Office, Vienna. RPO 9412- 002. C. 174.
  181. Проблемы защиты охраняемых законом интересов: Тез. докл. VI обл. науч. практ. конф. молодых ученых и специалистов, 4-6 февр. 1990 г. - Ярославль: ЯрГУ 1990. - 29 с.
  182. Протасов В.Н. Что и как регулирует право: Учеб. пособие - М., Юристъ, 1995.- 96 с.
  183. Ребане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посяга- тельствами на советский правопорядок: Ученые записки Тартус. ун-та. -Тарту,
    • Вып. 182. С. 25-26.
  184. Решения в уголовном судопроизводстве, их виды, содержание и формы / п.А. Лупинская. - М.: Юрид. лит., 1976. - 168 с.
  185. Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. М., 1984. - Я1 8 с.
  186. Рудинский Ф.М. Личность и социалистическая законность.
    • Волгоград, 1976. - 123 с.
  187. Рудинский Ф.М. Жизнь и здоровье советского человека как объекты конституционной охраны. // Сов. государство и право. - 1979. -№1.С. 12-13.
  188. Рябоконь В.В. Следственные ошибки и пути их устранения: Лекция - М.: ЮИ МВД РФ, 1997. - 24 с.
  189. Савицкий С.Н., Худяков А.Н. Закон, личность, свобода. - Алма- Ата, 1979.- 65 с.
  190. Саидов А.Х. Общепризнанные права человека: Учебное пособие / Под ред. проф. И.И. Лукашука - М.: МЗ ПРЕСС, 2002. - 267 с.
  191. Самыгин Л.Д. Расследование преступлений как система деятельности. - М.: Изд-во МГУ, 1989. - 115 с.
  192. Сборник документов по истории отечественного уголовного права и процесса: Учебное пособие. - Екатеринбург: Изд-во Екатеринбургской высшей школы МВД России, 1997. - 172 с.
  193. Сведения за 2002 г. о следственной работе ГИЦ МВД России.
    • М., 2003.
  194. Селиванов Ф.А. Благо. - Томск, 1967. - 96 с.
  195. Синельщиков Ю.П. Кому принимать решение об аресте? // Журнал российского права. - 2001 - № 6. С. 8-9.
  196. Словарь иностранных слов. - 18-е изд., стереотип. - М.: Русск. яз., 1989.-624 с.
  197. Словарь русского языка: В 4-х т. / Под ред. А.П. Евгеньевой.
    • 2-е изд., испр. и доп. - М.: Русский язык, 1981-1984, - 736 с.
  198. Советский уголовный процесс / Под ред. Д.С. Карева. - М., 1968.- 214 с.
  199. Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации: О выполнении Россией обязательств, принятых при вступлении в Совет Европы. - М.: Юриспруденция, 2002. - 314 с.
  200. Статистические данные Следственного комитета при МВД России за 12 месяцев 1999 г.
  201. Стацевич А. Некоторые вопросы сочетания убеждения и при- нуждения в уголовном процесс // Учен. зап. Латв. ун-та. - Рига. 1974. -57 с.
  202. Стецовский Ю.И. Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность. - М.: Дело, 2000. - 720 с.
  203. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1968.- 324 с.
  204. Судебник 1497 г. в контексте истории российского и зарубежного права XI-XIX вв.: Сб. статей. - М.: Парад, 2000. - 344 с.
  205. Теория государства и права / Под ред. С.С. Алексеева. - М.: Юрид. лит., 1985.-480 с.
  206. Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. М.Н. Марченко. - М.: Зерцало, 1998. - 317 с.
  207. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Ответ- ственный редактор М.В. Жогин. - М., 1973. - 321 с.
  208. Теория права и государства. - Саратов, 1995. - 210 с.
  209. Тетерин Б.С., Трошкин Е.З. Возбуждение и расследование уголовных дел. - М.: 1997. - 79 с.
  210. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. - М.: Юрид. лит., 1991.-240 с.
  211. Томин В.Т. Уголовное судопроизводство: революция продолжается. - Горький: ГВШ МВД СССР, 1989. - 25 с.
  212. Уголовная юстиция: Пособие для занятий с российскими судьями (сравнительно-правовые материалы). - М.: Судебный Департамент при Верховном Суде Российской Федерации, 2002. - 468 с.
  213. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР: Теорет. модель / Под ред. и с предисловием В.М. Савицкого. - М: ИГПАН, 1990.- 317 с.
  214. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. - М.: Юристъ, 2003. - 797 с.
  215. Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. / Под ред. К.Ф. Гуценко. Изд. 4-е, перераб. и доп. - М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 2000. - 608 с.
  216. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. д.ю.н., проф. А.С. Кобликова. - М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА- ИНФРА-М), 2001.- 384 с.
  217. Уголовный процесс: Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / Под ред. В.П. Божьева. 3-е изд., испр. и доп. - М.: Спарк, 2002. - 704 с.
  218. Фарбер И.Е. Свобода и права человека в советском государстве. - Саратов, 1974. - 114 с.
  219. Философский энциклопедический словарь / Редкол.: С.С. Аве- ринцев, Э.А. Араб-Оглы, Л.Ф. Ильичёв и др. - 2-е изд. - М.: Сов. энциклопедия, 1989. -815 с.
  220. Филющенко А.А. Об уголовно-процессуальном принуждении // Правоведение - 1974. - № 4. С. 7-8.
  221. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2-х томах. - Санкт-Петербург: Издательство «АЛЬФА», 1996. - 1158 с.
  222. Фойницкий И.Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. - М.: Добросвет-2000; Городец, 2000. - 464 с.
  223. Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого. - Душанбе, 1963,- 74 с.
  224. Франковски, Р. Гольдман, Э. Лентовска Верховный Суд США о гражданских правах и свободах. - OSCE: Издательство «БЕГА» Польша. -254 с.
  225. Хавский Петр Васильевич и Хавский Тимофей. Собрание законов о судоустройстве уголовном, с 1649 по 1825 год включительно. - Спб., 1825.-428 г
  226. Химичева Г.П., Ульянова Л.Т. Конституция Российской Федерации и вопросы уголовного процесса: Учеб. пособие. - М.: ЮИ МВД РФ, 1995.- 34 с.
  227. Химичева О.В. Судебный контроль за процессуальными действиями и оперативно-розыскными мероприятиями (досудебное производство): Учебное пособие. - М.: Юридический институт МВД России, 1998. - 72 с.
  228. Хропанюк В.Н. Теория государства и права. - М.: Отечество, 1993.- 234 с.
  229. Цель и средства в уголовном судопроизводстве: Сб. науч. тр. / Отв. ред. В .Т. Томин. - Н. Новгород: ВШ МВД СССР, 1991. - 84 с.
  230. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. - СПб.: Равена, Альфа, 1995. - 846 с.
  231. Чувилев А.А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения.- М., 1981.- 76 с.
  232. Чуняев А.А. Категория цели в современной науке и ее методо- логическое значение. - Л., 1979. - 54 с.
  233. Шадрин B.C. Процессуальное принуждение и убеждение при производстве следственных действий // Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. тр. ВСШ МВД СССР. - Волгоград, 1987. - С. 14-22.
  234. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений: - М.: ООО Издательство «Юрлитинформ», 2000. - 232 с.
  235. Шейфер С.А. Принуждение в следственных действиях // Уголовно- процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. тр. / ВСШ МВД СССР. - Волгоград, 1987.- С. 7-14.
  236. Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. - М., 2001. - 208 с.
  237. Юшков С.В. Русская Правда. Происхождение, источники, ее значение / Под ред. О.И. Чистякова. - М.: ИКД Зерцало-М, 2002. - 400 с.
  238. Якупов Р.Х. Уголовный процесс: Учеб. для вузов / Под ред. кандидата юридических наук В. П. Галузо. - М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1988.- 448 с.
  239. Диссертации и авторефераты

  240. Волжанина М.Н. Свобода личности как предмет социально- философского анализа: Автореф. дне. … канд. философ, наук. - М., 1991. - 23 с.
  241. Волошкина Н.Н. Обеспечение конституционного права на не- прикосновенность частной жизни при производстве предварительного следствия: Дис. … канд. юрид. наук. - М., 2000. - 22 с.
  242. Гаврилов Б.Я. Реализация органами предварительного следствия правовых норм о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 2001. - 33 с.
  243. Горшенев А.П. Личные конституционные права советских граждан: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Саратов, 1972. - 17 с.
  244. Долгоруков С.В. Принцип неприкосновенности личности в уголовном судопроизводстве: Дис. … канд. юрид. наук. - Минск, 1985. - 217 с.
  245. Изотова О.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.
    • М., 1996. - 22 с.
  246. Кодин В.Н. Процесс познания цели: Автореф. дис. … канд. философ. наук. - Калинин, 1968. - 22 с.
  247. Кокорев Л.Д. Положение личности в советском уголовном су- допроизводстве: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. - Л., 1975. - 39 с.
  248. Мартыненко Н.Э. Похищение человека: уголовно-правовые и криминологические аспект. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1994. - 27 с.
  249. Масленникова Л.Н. Публичное и диспозитивное начала в уголовном судопроизводстве России: Автореф. дис. … доктора юрид. наук. - М., 2000.-47 с.
  250. Матвиенко И.В. Меры уголовно-процессуального принуждения ограничивающие право на неприкосновенность жилища, при расследовании преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 2000. - 27 с.
  251. Мепаришвилли Г.Д. Охрана тайн личной жизни граждан в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. - М., 1988. - 214 с.
  252. Милова Т.Ф. Проблема единства и многообразия личной свободы: Автореф. дис. … канд. философ, наук. - Минск, 1994. - 23 с.
  253. Полунин С.А. Уголовно-процессуальные санкции и особенности их применения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Саратов, 1997. - 22 с.
  254. Рогулов А.И. Потребность личности в свободе как общественное явление: Автореф. дис. … канд. философ, наук. - Свердловск, 1984. - 22 с.
  255. Романовский Г.Б. Конституционное регулирование права на неприкосновенность частной жизни: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - СПб., 1997.-23 с.
  256. Рудинский Ф.М. Теоретические проблемы личных конституционных прав и свобод советских граждан: Автореф. дис. … доктора юрид. наук. - М., 1980.- 43 с.
  257. Федоров И.З. Применение в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничение прав и свобод человека и гражданина: Дис. … канд. юрид. наук. - М., 1998. - 21 с.

209

ПРИЛОЖЕНИЯ

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Сводная таблица данных, полученных в ходе социологических опросов следователей органов внутренних дел, прокуроров; лиц, вовлекаемых в производство предварительного следствия (обвиняемых, подозреваемых, свидетелей, потерпевших); адвокатов (защитников), (опросы проводились в период 2000 - 2003 года)

Вопросы с вариантами ответов

обвиняемые, подозревае- мые, сви- детели, по- терпевшие

следователи

прокуроры

адвокаты

Всего: 27 чел.

Всего: 46 чел.

Всего: 18 чел.

Всего: 165 чел.

100

%

100

%

100

%

100

%

“таг

во отве- чавших

“таг

во отве- чавших

%

%

во отве- чавших

во отве- чав- тих

%

%

1

  1. Знаете ли Вы, какие возможности предоставляются любому лицу, вовлекаемому в сферу предварительного расследования, конституционным правом на свободу и личную неприкосновенность?

1

1,8

23,9

11

а) Нет, не знаю

39,1

15,2

18

25

б) Не уверен, что знаю точно

100

81,8

27

100

32,6

18

15

135

в) Да, знаю, следующие воз- можности:

  • «не подвергаться необосно- ванным задержаниям и арестам»;
  • «не подвергаться пыткам и (или) другим противозаконным воздействиям»:
  • «заключение под стражу и задержание на срок более 48 часов допускается только по судебному решению»;
  • 100

32,6

100

80,6 80,6 80,6

27

18

133

15

100

72,2

27

13

133

100

27

133

100

18

  • «лицо, вовлекаемое в произ- водство по уголовному делу, остается лично свободным, и не должно подвергаться огра-

ничению личной неприкосновенности до специального решения компетентного лица и(или) органа о таком ограничении»

  1. Какие, из возможностей, предоставляемых правом на свободу и личную неприкосновенность, могут быть ограничены при производстве по уголовному делу?

1

135

27

100

45,7

81,8

21

а) Все

10,9

29

43,5

17,6

18

20

100

б) Никакие

в) Некоторые (указать какие)

29

37,0

17

18

17,6

100

  • «личная свобода (при задер- жании, аресте, помещении в медицинский или психиатри- ческий стационар)»

25

18

100

15,2

33,3

  • «телесная неприкосновенность (при личном обыске, отобрании образцов для сравнительного исследования, ос- видетельствовании)»

  • «психическая неприкосно- венность (в момент предупре- ждения об ответственности за невыполнение процессуальных обязанностей)»

  1. Какие участники уголовного судопроизводства, из числа лиц, вовлеченных в сферу предварительного следствия, обладают правом на свободу и личную неприкосновенность?

1

18

100

41,3

100

3,0

27

19

а) Все

39,1

147

89,1

18

б) Никакие

15,2

13

07,9

в) Некоторые (указать какие)

11

06,7

6,5

8,7

  • «все, кроме подозреваемого и обвиняемого»:

  • «свидетели и потерпевшие»;

  • «только потерпевшие».

  1. Обладает ли обвиняемый (подозреваемый) конституционным правом на свободу и личную неприкосновенность?

1

а) Да, в полном объеме

55

33,3

22,2

69,6

32

б) Нет, его право на свободу и личную неприкосновенность ограничено на весь период на- хождения в процессуальном качестве обвиняемого (подоз- реваемого)

109

66.1

91

77.8

28.3

П

inn

в) да обладает, но с некоторыми ограничениями

г) иное

  1. С какого момента происходит ограничение конституционного права на личную неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 а) С момента вынесения решения 0 вовлечении конкретного лица в производство следственных или иных процессуальных действий; 77 46,7 13 48,1 5 10,9 7 38,9 б) С момента фактического ограничения свободы и личной неприкосновенности в результате участия лица в производстве следственного или иного процессуального действия. 84 50,9 12 44,4 39 84,8 9 50,0 в) иначе (указать с какого) 4 2,4 2 7,4 - - 1 5,6
    • «затруднились дать ответ» 4 2,4 2 7,4 - - 1 5,6
  2. Каким образом, по-вашему, может быть ограничена свобода и личная ненри- косновенность лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия? 1 2 3 4 5 6 7 8 9 а) Только принудительно 91 55,2 24 88,9 45 97,9 5 27,8 б) Только добровольно - - - - - - - - в) Как добровольно, так и принудительно 74 44,8 3 11,1 - - 13 72,2
  3. В каких целях может быть ограничена сі лица, вовлекаемого в производство предва вобода и личная неприкосновенность рительного следствия? 1 2 3 4 5 6 7 8 9 а) чтобы обеспечить его личное присутствие при производстве конкретного следственного (иного процессуального) действия 5 3,0

11 23,9 18 100 б) чтобы пресечь противоправное поведение указанного лица, или недо пустить такого поведения в будущем 160 97,0 27 100 35 76,1 18 100 в) чтобы обеспечить получение доказательств 28 17,0 27 100 2 4,3 18 100 г) в иных целях (указать каких) - - - - - - - - 8. Что вы понимаете под основаниями ограничения права на свободу и личную неппикосновенность? 1 2 3 4 5 6 7 8 9 а) надлежащим образом оформленное решение следователя (или иного уполномоченного лица) 155 93,9 27 100 43 93,5 15 83,3 б) наличие обстоятельств, ука- 10 6,0 27 100 3 6,5 14 77,8 38,9

13

48,1

10,9

46,7

77

50,0

84,8

44,4

39

84

50,9

12

5,6

7,4

2,4

5,6

7,4

2,4

27,8

24

88,9

97,9

55,2

45

91

б) Только добровольно

72,2

13

74

11,1

44,8

в) Как добровольно, так и принудительно

  1. В каких целях может быть ограничена свобода и личная неприкосновенность лица, вовлекаемого в производство предварительного следствия?

1

18

100

23,9

3,0

11

а) чтобы обеспечить его личное присутствие при производстве конкретного следственного (иного процессуального) действия

100

76,1

18

160

97,0

100

15

77

б) чтобы пресечь противоправное поведение указанного лица, или недопустить такого поведения в буф^щем

100

18

100

4,3

28

П

17,0

в) чтобы обеспечить получение доказательств

г) в иных целях (указать каких)

  1. Что вы понимаете под основаниями ограничения права на свободу и личную неприкосновенность?

1

83.3

100

15

1S5

93,9

77

43

93.5

а) надлежащим образом оформленное решение следо- вателя (или иного уполномо- ченного лица)

10

100

14

77.8

6.0

77

6.5

б) наличие обстоятельств, ука-

154

93,3

18,5

6,5

зывающих на необходимость вовлечения лица в производство следственного или иного процессуального действия, влекущего ограничение свободы и личной неприкосновенности

в) наличие достаточных доказательств или иных данных, указывающих на необходимость ограничения свободы и личной

  1. Что вы понимаете под условиями ограничения права на свободу и личную не- прикосновенность?

1

100

165

100

8,7

18

100

27

а) выполнение установленных законом действий или наличие определенных обстоятельств, с которыми уголовно- процессуальный закон связывает возможность производства действий, ограничивающих право на свободу и личную неприкосновенность

42

91,3

б) иное (указать что)

91,3

42

  • «затруднились ответить»
  1. Что вы понимаете под пределами ограничения права на свободу и личную неприкосновенность?

1

50

11

85,2

43

93,5

67,3

23

а) момент, до которого допустимо ограничивать право на свободу и личную неприкосновенность

53

32.1

б) иное (указать что)

S3

14,8

17,4

32,1

  • «период, в течение которого применяются ограничения свободы и личной неприкос- нпяенности»
  1. Каким образом можно определить пределы ограничения права на свободу и личную неприкосновенность*’

1

70.4

16,7

55

33,3

19

20

43.5

а) момент, до которого допустимо ограничивать право на свободу и личную неприкосновенность, непосредственно установлен в законе

51.9

1 5

83.3

14

60.0

54.3

99

б) следователь по своему ус- мотрению, основанному на материалах уголовного дела, определяет момент, когда не-

обходимо прекратить дальнейшее ограничение права на свободу и личную неприкосновенность

в) иное (указать что) 11 6,7 8 29,6 - - - - - «в законе необходимо установить четкие критерии позволяющие определить момент начала правоограниче- ний» 8 4,8 3 11,1

14 77,8 - «прекращение дальнейших ограничений для различных процессуальных действий, влекущих ограничение свободы и личной неприкосновенности, регулируется в УПК РФ по-разному» 3 1,8 5 18,5

  1. Что является основанием для принятия решения о применении иных мер процессуального принуждения? 1 2 3 4 5 6 7 8 9 а) нарушение установленного уголовно-процессуальным кодексом порядка уголовного судопроизводства 133 80,6 9 33,3 46 100 3 16,7 б) обоснованно предполагаемое нарушение установленного уголовно-процессуальным кодексом порядка уголовного судопроизводства 7 4,2 2 7,4

2 11,1 в) иное (указать что) 25 15,2 16 59,3 - - 13 72,2 - «основаниями могут быть и те, и другие обстоятельства» 25 15,2 16 59,3 - - 13 72,2 13. Какие обстоятельства необходимо учитывать при принятии решения о применении иных мер процессуального принуждения: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 а) процессуальное положение лица, в отношении которого могут быть применены иные меры процессуального принуждения 165 100 27 100 9 19,6 18 100 б) тяжесть преступления 163 98,8 27 100 19 41,3 18 100 г) иное (указать что) 156 94,5 27 100 18 39,1 18 100 - «возраст лица» 156 94,5 27 100 6 13,0 18 100 - «данные, характеризующие личность» 156 94,5 27 100 3 6,5 18 100 - «пол лица» 150 90,9 27 100 4 8,7 18 100 - «семейное положение» 143 86,7 27 100 5 10,9 18 100 - «семейное положение»

14 4

86.7

97

10,9

1 8

10 0

6.7 6.8 4.8 4.9 11

29,6 11,1

77,8

14

1,8

18,5

16,7

80,6

33,3

100

133

46

дексом порядка уголовного судопроизводства

11,1

4,2

7,4

б) обоснованно предполагаемое нарушение установленного уголовно-процессуальным кодексом порядка уголовного судопроизводства

13

72,2

15,2

16

59,3

в) иное (указать что)

25

59,3

16

13

72,2

  • «основаниями могут быть и те, и другие обстоятельства»

25

15,2

  1. Какие обстоятельства необходимо учитывать при принятии решения о менении иных мер процессуального принуясдения;

при-

1

19,6

18

100

27

100

а) процессуальное положение лица, в отношении которого могут быть применены иные меры процессуального принуждения

165

100

41,3

100

98,8

100

18

б) тяжесть преступления

163

27

19

100

39,1

18

г) иное (указать что)

94,5

27

100

18

156

100

13,0

18

100

156

94.5

27

  • «возраст лица»

100

94,5

100

6,5

18

156

27

  • «данные, характеризуюш,ие

пичнпгтт,^

90.9

100

150

27

100

8,7

  • «пол липа»

100

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

АНКЕТА

Ответы следователей

по изучению практики применения мер процессуального принуждения с целью выявления проблем возникающих в связи с ограничением конституционного права на свободу и личную неприкосновенность

Вопросы с вариантами ответов

100

%

Всего опрошено: 165

чел.

%

S н о о

Еі” <U О. н о m

О X

е і

« CQ

g

о ез ЕҐ

s

1=: о

о

1 2 3 4 1.1. подписка 0 невыезде и надлежащем поведении 1 156 94,5

2 8 4,8

3

-

4

-

5

-

6

-

7

- 1.2. личное поручительство 1 - -

2

-

3 8 4,8

4 28 16,9

5 14 8,5

6 5 3,0

7 14 8,5 1.3. наблюдение командования воинской части 1 - -

2

-

3 3 1,8

4 19 11,5

5 25 15,2

6 25 15,2

7 8 4,8 1.4. присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или 1 - - обвиняемым 2 14 8,5

3 11 6,7

4 8 4,8

5 31 18,8

6 17 10,3

7 3 1,8 94,5 4,8

156 8

1.2. личное поручительство

8 28 14 5

14

4,8

16,9

8,5

3,0

8,5

1.3. наблюдение командования воинской части

1,8

11,5

15,2

15,2

4,8

3

19 25 25 8

1.4. присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым

8,5

6.7 6.8 4.8 18,8 10,3 1.8 4.9 14 11 8 31 17 3

1.5. залог 1 3 1,8

2 22 13,3

3 56 33,9

4 19 11,5

5 6 7 7 3 1,8 1.6. домашний арест 1 - -

2 5 3,0

3 3 1,8

4 8 4,8

5 3 1,8

6 17 10,3

7 31 18,8 1.7. заключение под стражу 1

2 8

73 4,8 44,2

3 42 25,5

4 5 6 7 8 - -

7

- 2. Как изменилась частота случаев применения Вами заключения под стражу в качестве меоы ппесечения? 1

2 3 Заключение под стражу: 2.1. стало применяться чаще; - - 2.2, стало применяться реже; 140 84,8 2.3. частота применений не изменилась. 25 15,1 3. С чем, по-вашему мнению, связано изменение частоты применения заключения под стоажу? 1 2 3 3.1, с усложнением процедуры избрания в качестве меры пресечения 134 81,2 заключения под стражу;

3.2. с сокращением (увеличением) числа лиц, в отношении которых 3 1,8 допустимо применение заключения под стражу;

3.3. с иными причинами. Укажите, с чем именно связано изменение: 3 1,8 - «с существующей системой правосудия; солидарностью судей»; 3 1,8 - «с изменением международной политики России по вопросам су 3 1,8 доустройства и системой исполнения наказаний»;

  • «нежеланием общества и государственных структур противостоять 3 1,8 криминалу»;

  • «сокращение срока (до 2-х суток) собирания доказательств для аре 3 1,8 ста, следователи не успевают».

Примечание. Следователи отмечают, что в связи с наработкой прак 8 4,8 тики применения заключения под стражу частота применения дан

ной меры пресечения начинает увеличиваться.

  1. Какие обстоятельства Вы рассматриваете в качестве оснований применения к подозреваемому или обвиняемому заключения под стражу в качестве меры пре сечения?

Примечание. Наиболее часто встречающееся обстоятельство пометьте цифрой 1, следующее, в порядке уменьшения частоты применения - 2, и так далее.

1,8 13,3 33,9 11,5 1,8

З 22 56 19 З

5 З 8

З

17 31

3,0 1,8 4,8 1,8 10,3 18,8

4,8 44,2 25,5

73 42

Заключение под стражу:

2.1. стало применяться чаще;

140

84,8

2.2, стало применяться реже;

15,1

25

2.3. частота применений не изменилась.

  1. С чем, по-вашему мнению, связано изменение частоты применения заключения под стражу?

1

3.1, с усложнением процедуры избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу;

134

81,2

3.2. с сокращением (увеличением) числа лиц, в отношении которых допустимо применение заключения под стражу;

1,8

3.3. с иными причинами. Укажите, с чем именно связано изменение:

1,8

1,8

  • «с существующей системой правосудия; солидарностью судей»;

1,:

  • «с изменением международной политики России по вопросам су- доустройства и системой исполнения наказаний»;

  • «нежеланием общества и государственных структур противостоять кр имин ал у»;

1,8

  • «сокращение срока (до 2-х суток) собирания доказательств для ареста, следователи не успевают».

1,8

Примечание. Следователи отмечают, что в связи с наработкой практики применения заключения под стражу частота применения данной меры пресечения начинает увеличиваться.

4,8

  1. Какие обстоятельства Вы рассматриваете в качестве оснований применения к подозреваемому или обвиняемому заключения под стражу в качестве меры пресечения?

Примечание. Наиболее часто встречающееся обстоятельство пометьте цифрой 1, следующее, в порядке уменьшения частоты применения - 2, и так далее.

1 2 3 4 Наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый:

4.1. скроется от дознания, предварительного следствия или 1 114 69,1 суда 2 28 17,0

3 11 6,7

4

-

5

-

6

-

7

-

8

- 4.2. может продолжать заниматься преступной деятельностью 1 8 4,8

2 59 35,8

3 39 23,6

4 5 3,0

5 14 8,5

6 3 1,8

7 8 9 3 1,8 4.3. может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного 1 25 15,2 судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным 2 36 21,8 путем воспрепятствовать производству по уголовному делу 3 42 25,5

4 5 3,0

5 14 8,5

6 3 1,8

7

-

8

- 4.4. для обеспечения исполнения приговора 1 о - -

/ 3 5 3,0

4 22 13,3

5 20 12,1

6 33 20,0

7 8 4,8

8

- 4.5. иные обстоятельства (указать, какие):

«нарушение подозреваемым или обвиняемым ранее 1 - - избранной меры пресечения»; 2 11 6,7

3 8 4,8

4 22 13,3

5 33 20,0

6 20 12,1

7 8 9 - - «подозреваемый или обвиняемый скрылся от 1 5 3,0 предварительного следствия»; 2 5 3,0

3 20 12,1

4 42 25,5

5 20 12,1

6 14 8,5

7 8 9 - - 1 2

3 4 5 6 7 8 9 7 10 8 1 2

3 4 5 6 7 8 9 7 10 114 28 11

69,1 17,0 6,7

4,8 35,8 23,6 3,0 8,5 1,8 1,8

59 39 5

14

3 3

15,2 21,8 25,5 3,0 8,5 1,8

1

2

3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 25 36 42 5

14

3

либо иным

1 2

3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 4.4. для обеспечения исполнения приговора

3,0 13,3 12,1 20,0 4,8

5 22 20 33

4.5. иные обстоятельства (указать, какие):

1 2

3 4 5 6 7 8 9 7 10 или обвиняемым ранее

«нарушение подозреваемым избранной меры пресечения»;

6.7 6.8 4.8 13,3 20,0 12,1 4.9 11 8 22 33 70

5 5 20 42 20 14

3,0 3,0 12,1 25,5 12,1 8.5

обвиняемый скрылся от

1 2

3 4 5 6 7 8 9 7 10 «подозреваемый или предварительного следствия»;

  • «тяжесть предъявленного обвинения». 1 2

3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 3 3

8

5 1,8 1,8

4,8

3,0 5. Встречались ли в Вашей практической деятельности случаи противодействия со стороны подозреваемого или обвиняемого? 1 2 3 5.1 Не встречались; 33 20,0 5.2. Встречались, со стороны:

5.2.1. обвиняемого; 137 83,0 5.2.2. подозреваемого. 92 55,8 6. В каких формах оказывалось Вам противодействие со стороны подозреваемого или обвиняемого? Формы противодействия законным требованиям следователя 2 3 6.1. неявка по вызовам; подозреваемый или обвиняемый скрываются от следствия; 14 8,5 6.2. отказ от дачи показаний; 47 28,5 6.3. отказ от участия в следственных действиях; 23 13,9 6.4. физическое противодействие при попытке провести следственное действие принудительно; 5 3,0 6.5. отказ от участия в иных процессуальных действиях; 19 11,5 6.6. угрозы в адрес следователя; 8 4,8 6.7. угрозы в адрес свидетеля; 81 49,1 6.8. угрозы в адрес иных участников уголовного судопроизводства: - угрозы в адрес потерпевшего; 28 17,0 6.9. уничтожение доказательств; 66 40,0 6.10. иные действия (укажите, какие):

  • «попытки подкупа свидетелей и потерпевших»; 53 32,1
  • «попытки подкупа следователя»; 8 4,8
  • «попытки подкупа судей, руководителей следственных и оперативных подразделений»; 5 3,0
  • «физическое насилие в отношении родственников свидетелей и соучастников»; 5 3,0
  • «угрозы в отношении соучастников»; 3 1,8
  • «угрозы в отношении близких родственников». 3 1,8
    1. Укажите, пожалуйста, каким образом в материалах уголовного дела подтверждаются случаи воспрепятствования производству по уголовному делу? 1 2 3
  • «отказом свидетеля и потерпевшего от ранее данных показаний; изменение показаний в пользу обвиняемого, уклонением от явки»; 28 17,0
  • «материалами ПТП, показаниями участников уголовного судопроизводства, рапортами оперативных работников»; 3 1,8
  • «ничем не подтверждается, как правило, такие данные получены оперативно-розыскным путем»; 11 6,7

  • «показаниями участников уголовного судопроизводства, возбуждением уголовного дела в отношении потерпевшего и направление его в суд»; 3 1,8
  • «заявлениями, показаниями и др. материалами (в т.ч. ОРД)»; 11 6,7
  • «показаниями свидетелей, потерпевших, аудиозаписью»; 17 10,3
  • «заключениями экспертиз, изъятыми материалами»; 3 1,8
  • «дела по преступлениям в сфере экономики забираются у следователя, как правило, коррумпированной частью прокуратуры»; 3 1,8
  • «отсутствием документов при выемке». 3 1,8
    1. При решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения и определении ее вида как Вы оцениваете тяжесть предъявленного обвинения? 1 2 3 8.1. как основание для избрания меры пресечения; 117 70,9 8.2. как условие избрания меры пресечения; 78 47,3 8.3. оцениваете тяжесть предъявленного обвинения иным образом:
  • «тяжесть предъявленного обвинения не учитывается»; 5 3,0
  • «тяжесть предъявленного обвинения учитывается не всегда». 3 1,8
    1. Считаете ли Вы, что следует восстановить существовавшую ранее в ч,2 ст, 96 УПК РСФСР норму, 0 возможности применения заключения под стражу в качестве меры пресечения по мотивам одной лишь опасности совершенного преступления? 1 2 3 9.1. да, считаю; 109 66,1 9.2. нет, я так не считаю. 48 29,1
    2. Какие обстоятельства обычно учитываются Вами при избрании меры пресечения подозреваемому или обвиняемому?

Примечание. Наиболее часто указываемые в постановлении об избрании меры пресечения обстоятельства пометьте цифрой 1, следующее, в порядке уменьшения частоты применения - 2, и так далее. 1 2 3 4 Обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения

10.1. тяжесть предъявленного обвинения 1. 140 84,8

2.

-

3.

-

4.

-

5.

-

6.

-

7.

- 10.2. данные 0 личности подозреваемого или обвиняемого (наличие положительной или отрицательной характеристики) 1. 5 3,0

2. 137 83,0

3.

-

4.

-

5.

-

6.

-

7.

- 10.3. возраст подозреваемого или обвиняемого 1. 3 1,8

2.

-

3. 17 10,3

4.

-

5.

- 1,J

11 17

6.7 10,3 6.8 1.8 1,8 1.9 1,8

70,9

117

47,3

78

3,0

1,8

109

66,1

48

29,1

9.2. нет, я так не считаю.

  1. Какие обстоятельства обычно учитываются Вами при избрании меры пресечения подозреваемому или обвиняемому?

Примечание. Наиболее часто указываемые в постановлении об избрании меры пресечения обстоятельства пометьте цифрой 1, следующее, в порядке уменьшения частоты применения - 2, и так далее.

1

140

84.8

Обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения

10.1. тяжесть предъявленного обвинения

2.

А

7.

3,0

10.2. данные о личности подозреваемого или обвиняемого (наличие положительной или отрицательной характеристики)

137

83,0

10.3. возраст подозреваемого или обвиняемого

1,8

17

10.3

11

6,7 3,0

11

6,7

10.4. состояние здоровья подозреваемого или обвиняемого (в том числе наличие психического заболевания)

1,8

1,8

4,8

10.5. семейное положение подозреваемого или обвиняемого

28

1,8

1,8

17,0

3,0

10.6. род занятий подозреваемого или обвиняемого

И

20

4,8

6,7

1,8

12,1

1.

4,8

6,7

2.

11

10.7. наличие у подозреваемого или обвиняемого постоянного места жительства, регистрации

3.

45

27,3

4.

5.

6.

7.

1,8

4,8

1

10.8. другие обстоятельства (укажите, какие):

  • «обстоятельства совершенного преступления»;

  • «пол подозреваемого или обвиняемого»;

101

62,4

  • «наличие у подозреваемого или обвиняемого судимости (и за что), рецидив»;

12,1

20

4,8

4,8

20,0

1,8

1,8

1,8

1,8

  • «наличие у подозреваемого или обвиняемого несовершеннолетних детей»;

  • «наличие на иждивении детей и других родственников»;

  • «национальность (гражданство) подозреваемого или обвиняемого»;

  • «характеризующие материалы»;

  • «наличие в собственности объектов недвижимости»;

  • «причинение вреда жизни и (или) здоровью»;

  • «связь подозреваемого или обвиняемого с ОПГ»:

  • «допросы родственников»;

3.0

1.1

«роль подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления»;

  • «материальное состояние подозреваемого или обвиняемого».

И. С какой целью Вы применяете меры процессуального принуждения к лицам, вовлеченным в производство предварительного следствия?

1 2 3 11.1. чтобы произвести следственное или иное процессуальное действие принудительно, несмотря на противодействие со стороны лиц, вовлеченных в производство предварительного следствия; 134 81,2 11.2. чтобы не допустить обоснованно предполагаемое (возможное) противодействие со стороны лиц, вовлеченных в производство предварительного следствия в будущем; 50 30,3 11.3. в иных целях (укажите, каких):

  • «предотвратить уничтожение доказательств». 3 1,8
    1. Каким образом Вы получаете данные, указывающие на наличие оснований для применения мер процессуального принуждения? 1 2 3 12.1. путем производства следственных и иных процессуальных действий; 159 96,4 12.2. путем проведения оперативно-розыскных мероприятий; 53 32,1 12.3. по-иному.
  1. Отражаются ли в материалах уголовного дела данные о наличии оснований для применения мер процессуального принуждения? 1 2 3 13.1. не отражаются; 8 4,8 13.2. отражаются. 148 89,7
  2. Обращались ли Вы в суд с ходатайством об отмене или изменении ранее избранной меры пресечения в виде заключения под стражу? 1 2 3 14.1. не обращался; 115 69,7 14.2. обращался, в связи с: 64 38,8 14.2.1. изменением обвинения на менее тяжкое; 20 12,1 14.2.2. ухудшением состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого; 33 20,0 14.2.3. по иным обстоятельствам (укажите, какие именно): 5 3,0
    • «в связи с активным содействием подозреваемого или обвиняемого следствию, возмещением нанесенного вреда»; 5 3,0
    • «в связи с изменение обстановки»; 3 1,8
    • «в связи с истечением предельного срока содержания под стражей обвиняемого в преступлении средней тяжести». 3 1,8 Какое решение принято судом в этом случае? 14.3. ходатайство удовлетворено; 36 21,8 14.4. ходатайство отклонено. 8 4,8
  3. Во всех ли случаях перед дачей согласия на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу прокурор лично допрашивает подозреваемого или обвиняемого? 1 2 3 15.1. во всех случаях; 28 17,0 15.2. никогда; 47 28,5 15.3. в отдельных случаях (укажите, в каких именно): 89 53,9
    • «только несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого»; 59 35,8
    • «неполнота оснований для применения меры пресечения»; 3 1,8
    • «по своему усмотрению, принимая во внимание обстоятельства дела»; 14 8,5
    • «лиц, обвиняемых в совершении тяжкого преступления». 3 1,8 1.8

134

81,2

или иное процессуальное

50

30,3

вовлеченных в производство

1,:

159

96,4

32,1

53

4,8

148

89.7

14.1. не обращался;

69,7

115

64

38,8

14.2. обращался, в связи с:

14.2.1. изменением обвинения на менее тяжкое;

20

12,1

20,0

14.2.2. ухудшением состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого;

33

3,0

14.2.3. по иным обстоятельствам (укажите, какие именно):

3,0

  • «в связи с активным содействием подозреваемого или обвиняемого следствию, возмещением нанесенного вреда»;

  • «в связи с изменение обстановки»;

1,8

  • «в связи с истечением предельного срока содержания под стражей обвиняемого в преступлении средней тяжести».

Какое решение принято судом в этом случае?

36

21,8

14.3. ходатайство удовлетворено;

8

4,8

14.4. ходатайство отклонено.

  1. Во всех ли случаях перед дачей согласия на возбуждение перед ства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу но допрашивает подозреваемого или обвиняемого?

судом ходатай- прокурор лич-

1

15.1. во всех случаях;

17,0

28

15.2. никогда;

47

28,5

15.3. в отдельных случаях (укажите, в каких именно):

53.9

8Q

35.8

  • «только несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого»;

S9

1.8

  • «неполнота оснований для применения меры пресечения»;

  • «по своему усмотрению, принимая во внимание обстоятельства дела»:

14

8.5

  • «лиц, обвиняемых в совершении тяжкого преступления».
  1. По каким основаниям прокуроры отказывают в даче согласия на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу? 1 2 3 16.1. вина подозреваемого или обвиняемого не подтверждена материалами уголовного дела; 145 87,9 16.2. нарушение следователем сроков представления материалов в суд, предусмотренных ч. 3 ст. 108 УПК РФ; 67 40,6 16.3. следователем допущены нарушения закона при оформлении соответствующего постановления и (или) материалов уголовного дела; 47 28,5 16.4. в отношении подозреваемого или обвиняемого может быть избрана более мягкая мера пресечения; 140 84,8 16.5. по иным причинам (укажите, по каким): 11 6,7
    • «личная заинтересованность прокурора»; 17 10,3
    • «собранных доказательств недостаточно для уверенного вывода о виновности подозреваемого или обвиняемого». 3 1,8 Как часто такие отказы имеют место? 16.6. таких случаев не было; 25 15,2 16.7. в исключительных случаях; 31 18,8 16.8. редко (до 10 % от числа заявленных ходатайств); 61 37,0 16.9. часто (до 30 % от числа заявленных ходатайств); 33 20,0 16.10 очень часто (более 30 % от числа заявленных ходатайств). 3 1,8 17, Какие материалы прилагаются следователем к ходатайству об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу для представления судье? 1 2 3 17.1. уголовное дело в полном объеме; 36 21,8 17.2. процессуальные документы о движении уголовного дела (постановление 0 возбуждении уголовного дела, постановление о привлечении в качестве обвиняемого и др.); 75 45,5 17.3. материалы, содержащие доказательства, подтверждающие вину обвиняемого в совершении инкриминируемого ему преступления; 92 55,8 17.4. материалы, характеризующие личность обвиняемого (характеристики, данные о судимости и др.); 95 57,8 17.5. материалы, подтверждающие наличие оснований для избрания меоы пресечения, предусмотренные в ст. 97 УПК РФ. 101 61,2
  2. Имелись ли в Вашей практике случаи отказа суда в удовлетворении ходатайства 0 заключении под стражу? 1 2 3 18.1. таких случаев не было; 89 53,9 18.2. в исключительных случаях; 17 10,3 18.3. редко (до 10 % от направленных ходатайств); 20 12,1 18.4. часто (до 30 % от направленных ходатайств); 31 18,8 18.5. очень часто (свыше 30 % от направленных ходатайств). 3 1,8
  3. По каким основаниям суд отказывает в удовлетворении ходатайства об из- бпании меоы ппесечения в виде заключения под стражу? 1 2 3 19.1. вина подозреваемого или обвиняемого не подтверждена материалами уголовного дела; 112 67,9 145

87,9

40,6

67

28,5

47

84,8

140

6,7

11

10,3

17

1,8

15,2

25

31

18,8

61

37,0

33

20,0

1,8

17, Какие материалы прилагаются следователем к ходатайству об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу для представления судье?

1

36

21,8

17.1 ? уголовное дело в полном объеме;

45,5

17.2. процессуальные документы о движении уголовного дела (постановление о возбуждении уголовного дела, постановление о привлечении в качестве обвиняемого и др.);

75

92

55,8

17.3. материалы, содержащие доказательства, подтверждающие вину обвиняемого в совершении инкриминируемого ему преступления;

95

57,8

17.4. материалы, характеризующие личность обвиняемого (характеристики, данные о судимости и др.);

17.5. материалы, подтверждающие наличие оснований для избрания меры пресечения, предусмотренные в ст. 97 УПК РФ.

61,2

101

  1. Имелись ли в Вашей практике случаи отказа суда в удовлетворении ходатайства о заключении под стражу?

89

53,9

18.1. таких случаев не было;

17

10,3

18.2. в исключительных случаях; 18.3. 18.4. редко (до 10 % от направленных ходатайств); 18.5. 20

12.1

^ • • J-* — У^ — - - J — - ‘—1 /J

18.4. часто (до 30 % от направленных ходатайств);

31

18.8

18.5. очень часто (свыше 30 % от направленных ходатайств).

1,8

  1. По каким основаниям суд отказывает в удовлетворении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу?

1

19.1. вина подозреваемого или обвиняемого не подтверждена материалами уголовного дела;

119

67.9

19.2. нарушение следователем сроков представления материалов в суд, предусмотренных ч. 3 ст. 108 УПК РФ; 48 29,1 19.3. следователем допущены нарушения закона при оформлении соответствующего постановления и (или) материалов уголовного дела; 45 27,3 19.4. в отношении подозреваемого или обвиняемого может быть избрана более мягкая мера пресечения; 134 81,2 19.5. по иным причинам (укажите, по каким): 14 8,5 - «личная заинтересованность»; 11 6,7 - «нарушена территориальная подследственность»; 3 1,8 - «неправильное применение и толкование закона». 3 1,8 20. Во всех ли необходимых случаях, по-вашему мнению, в отношении обвиняемого применяется мера пресечения в виде заключения под стражу? 1 2 3 20.1. во всех; 73 44,2 20.2. не во всех. Чем Вы это можете объяснить? 84 50,9 - «ограниченным сроком для сбора доказательств вины и оснований для применения заключения под стражу»; 5 3,0 - «личная заинтересованность судьи»; 8 4,8 - «можно применить иную меру пресечения»; 3 1,8 - «мера пресечения избирается судом»; 5 3,0 - «сложность процедуры»; 14 8,5 - «отсутствие доказательств к моменту избрания меры пресечения»; 5 3,0 - «судьи боятся брать на себя ответственность»; 3 1,8 - «проще и намного быстрее провести следственные действия с обвиняемым, не содержащимся под стражей»; 3 1,8 - «затрудняюсь ответить». 3 1,8 21. Суд, рассматривающий ходатайство о заключении под стражу: 1 2 3 21.1. дает оценку доказательствам, собранным по уголовному делу, и степени доказанности виновности обвиняемого; 101 61,2 21.2. принимает решение по формальным основаниям, не вдаваясь в оценку собранных по делу доказательств виновности обвиняемого; 59 35,8 21.3. действует по-иному (укажите, как он действует, по-вашему мнению): 5 3,0 - «проверяет наличие оснований, указанных в ст. 97, 108 УПК РФ»; 8 4,8 - «рассматривает данные, характеризующие личность обвиняемого». 5 3,0 22. Практикуется ли судом отложение принятия решения о заключении под стражу? 1 2 3 22.1. да; 67 40,6 22.2. нет. 89 53.9 23. Суд, удовлетворяет ходатайство об отложении принятия решения о заключении под стпажу в качестве меоы поесечения. для того, чтобы стопоны: 1 2 3 23.1. представили дополнительные доказательства, подтверждающие виновность(невиновность) обвиняемого; 140 84,8 23.2. представили дополнительные данные о личности обвиняемого; 101 61,2 29,1 27,3

48

45

81,2 6,7

134

14 11

1,8

44,2

73

50,9

84

3,0

4,8

1,1

3,0

8,5

14

3,0

  • «отсутствие доказательств к моменту избрания меры пресечения»;

  • «судьи боятся брать на себя ответственность»;

1,8

  • «проще и намного быстрее провести следственные действия с обви- няемым, не содержащимся под стражей»;

1,8

  • «затрудняюсь ответить».
  1. Суд, рассматривающий ходатайство о заключении под стражу:

1

21.1. дает оценку доказательствам, собранным по уголовному делу, и степени доказанности виновности обвиняемого;

61,2

101

21.2. принимает рещение по формальным основаниям, не вдаваясь в оценку собранных по делу доказательств виновности обвиняемого;

35,8

59

21.3. действует по-иному (укажите, как он действует, по-вашему мнению):

3,0

  • «проверяет наличие оснований, указанных в ст. 97, 108 УПК РФ»;

4,8

  • «рассматривает данные, характеризующие личность обвиняемого».

3,0

  1. Практикуется ли судом отложение принятия решения о заключении под стражу?

22.1. да;

67

40,6

22.2. нет.

89

53,9

  1. Суд, удовлетворяет ходатайство об отложении принятия решения о заключении под стражу в качестве меры пресечения, для того, чтобы стороны:

1

23.1. представили дополнительные доказательства, подтверждающие виновность(невиновность) обвиняемого;

14П

84.8

23.2. представили дополнительные данные о личности обвиняемого;

im

61.2

23.3. представили дополнительные доказательства о противодействии (либо 0 возможности противодействия) производству предварительного следствия со стороны обвиняемого; 64 38,8 23.4. в иных целях (укажите, каких): 3 1,8 - «неявка переводчиков и др.». 3 1,8 24. Кто, как правило, заявляет ходатайство об отложении принятия решения судом? 1 2 3 24.1. сторона обвинения; 53 32,1 24.2. сторона защиты. 70 42,4 25. Избирается ли заключение под стражу в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступления, за которое уголовным законом предусмотрено наказание, не превышающее 2-х лет лишения свободы? 1 2 3 25.1. достаточно часто; 8 4,8 25.2. редко, в исключительных случаях; 92 55,8 25.3. не избирается. 50 30,3 26. Какие обстоятельства, как правило, являются основаниями для заключения под стражу лиц, обвиняемых в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание, не превышающее 2- х лет лишения свободы? 1 2 3 26.1. обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории РФ; 154 93,3 26.2. не установлена его личность; 106 64,2 26.3. обвиняемым нарушена ранее избранная мера пресечения; 84 50,9 26.4. обвиняемый скрылся от органов предварительного следствия; 137 83,0 26.5. иные обстоятельства (укажите, какие): - - 27. Избирается ли заключение под стражу в отношении подозреваемых? 1 2 3 27.1. достаточно часто; 67 40,6 27.2. не избирается вообще; 5 3,0 27.3. редко, в исключительных случаях (укажите, в каких): 87 52,7 27.3.1. при наличии данных отрицательно характеризующих личность подозреваемого (например: ранее неоднократно судим, не имеет постоянного места жительства); 117 70,9 27.3.2. при подозрении в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления; 134 81,2 27.3.3. при наличии иных обстоятельств (укажите, каких): 5 3,0 - «объем работы (много указанных лиц, сроки сжатые)»; 3 1,8 - «необходимость сбора дополнительных доказательств вины и оснований заключения под стражу»; 5 3,0 - «может воспрепятствовать установлению истины по делу»; 5 3,0 - «необходимость проведения ряда неотложных следственных действий»; 3 1,8 - «неустановлена личность»; 3 1,8 - «подозреваемый проживает вне места производства предварительного следствия и имеются данные, что он может скрыться, общается с сообщниками»; 5 3,0 - «особо активная роль в совершении преступления». 3 1,8 1.1

64

38,8

1,8 1,8

53 70

32,1 42,4

4,8

55,8

92

30,3

50

154

93,3

26.2. не установлена его личность;

106

64,2

50,9

26.3. обвиняемым нарушена ранее избранная мера пресечения;

84

26.4. обвиняемый скрылся от органов предварительного следствия;

137

83,0

26.5. иные обстоятельства (укажите, какие):

  1. Избирается ли заключение под стражу в отношении подозреваемых’;

1

40,6

67

27.1. достаточно часто;

3,0

21.2. не избирается вообще;

87

52,7

21.3. редко, в исключительных случаях (укажите, в каких):

117

70,9

27.3.1. при наличии данных отрицательно характеризующих личность подозреваемого (например: ранее неоднократно судим, не имеет постоянного места жительства); 27.3.2. 27.3.3. при подозрении в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления; 27.3.4. 134

81,2

27.3.3. при наличии иных обстоятельств (укажите, каких):

3,0

  • «объем работы (много указанных лиц, сроки сжатые)»;

1,8

  • «необходимость сбора дополнительных доказательств вины и осно- ваний заключения под стражу»;

3,0

3,0

  • «может воспрепятствовать установлению истины по делу»;

1,8

  • «необходимость проведения ряда неотложных следственных действий»;

1.8

  • «неустановлена личность»;

3.0

  • «подозреваемый проживает вне места производства предварительного следствия и имеются данные, что он может скрыться, общается с сообщниками»:

  • «особо активная роль в совершении преступления».

  1. Какие обстоятельства влекут повторное обращение в суд с ходатайством о за- ключении под стражу одного и того же лица?

1

73

44,2

28.1, получение дополнительных доказательств виновности обвиняемого

84

50,9

28.2. установление причастности обвиняемого к совершению иных преступлений

53,9

89

28.3. нарушение обвиняемым ранее избранной меры пресечения

50,9

84

1,8

1,8

28.4. обвиняемый скрывается от органов предварительного следствия

28.5. при наличии иных обстоятельств (укажите, каких):

  • «обвиняемый оказывает давление на свидетелей и потерпевших, иным образом препятствует расследованию».

а

  1. Ваши предложения по совершенствованию правового регулирования и практики применения мер процессуального принуждения в целом и мер пресечения в частности.

1

3,0

заключения под стражу,

  • «вернуться к порядку применения существовавшему в УПК РСФСР»;

1,8

1,8

3,0

1,8

3,0

1,8

  • «мера пресечения должна действовать в течение всего срока пред- варительного расследования без необходимости ее продления, при сохранении возможности ее изменения»;

  • «принять вместо нашего УПК, УПК и УК Франции»;

  • «возможность рассматривать ходатайство в отсутствии обвиняемого, скрывшегося от следствия, без объявления в международный розыск»;

  • «отменить особый порядок судопроизводства в отношении бывше- го президента и депутатов»;

  • «укрепление процессуальной самостоятельности следователя; создание на местах отдельной конвойной службы»;

  • «в исключительных случаях, например, когда обвиняемый скрылся или болеет, принимать судебное решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, без участия обвиняемого»;

15,2

25

1,8

1,1

4,8

1,8

3,0

1.8

  • «упрощение процедуры обращения с ходатайством об избрании за- ключения под стражу»;

  • «изменить порядок возбуждения уголовного дела»;

  • «отказаться от предварительного следствия, полностью перейдя к состязательному процессу»;

  • «увеличить срок сбора доказательств для принятия решения об из- брании меры пресечения до 3-х суток, минимум»;

  • для своевременного избрания меры пресечения необходимо организовать дежурство работников прокуратуры и судей

  • «достаточно только судебного решения, согласия прокурора не требуется»;

  • «проведение семинаров со следственным аппаратом о правильном применении и подготовке необходимых документов».

2 2 2 2 2 2 2 2 2 58

79

60

60

60

60

60

60

60

122

122

122

122

122

122