lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Россов, Сергей Александрович. - Актуальные вопросы теории и практики следственной работы в свете нового УПК РФ: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Иркутск, 2003 178 с. РГБ ОД, 61:04-12/273-8

Posted in:

ВВЕДЕНИЕ

^ Актуальность темы исследования. Принятие нового УПК Российской

Федерации (2001 г.) затронул глубокие пласты не только юридической, но и политической и идеологической сфер нашей жизнедеятельности. Это обстоятельство нашло свое отражение в бескомпромиссно острой полемике, как в

Р стенах Думы, так и на многочисленных научных конференциях, в том числе и самого высокого уровня \ Это не случайно. Становление правового государства в Российской Федерации связано с коренным реформированием судебной системы. Состояние же судебной системы напрямую зависит от технологии уголовного судопроизводства, а определяет его уголовно-процессуальное законодательство. И это не только юридико-законодательный процесс, но и процесс изменения многочисленных юридических и правовых институтов, а значит и

I

многих общественных связей, институтов, состояний гражданского общества России

у Велико значение политической составляющей нового УПК России. При

ближаются (14 декабря 2003 и 14 марта 2004 гг.) парламентские и президентские выборы и удельный вес ее еще более возрастет. Как прогнозируют политологи, на будущих выборах реформаторам необходимо сохранить достигнутые ими рубежи и позиции. Носители же идей, принципов и практики социалистической

і

теории государства и права, а также штампов и стереотипов социалистического правосудия попытаются на этом плацдарме взять реванш.

Новый УПК России в основных своих положениях соответствует конституционным принципам судопроизводства и международным обязательствам

’ См., например: Судебная реформа и становление правового государства в Российской Федерации (по материалам международной научно-практической конференции) / Под общ. ред. Комаровского В.С, Мизулина М.Ю. М., 2003. - 296 с.

^ См.: Комаровский B.C.. Мизулин М.Ю. Введение в действие УПК: социально-политический контекст // Судебная реформа и становление правового государства в Российской Федерации … С. 188-190.

нашего государства. В УПК нашли свое процессуальное закрепление право каждого задержанного и заключенного под стражу пользоваться помощью адвоката (ст. 48 Конституции РФ), запрет использовать при осуществлении правосудия доказательства, полученных с нарушением федерального закона (ст. 50 Конституции РФ), иммунитет от обязанности свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников (ст. 51 Конституции РФ). f Острое политическое и идеологическое противостояние в значительной

мере ослабило внимание и разработчиков текста нового процессуального закона, и правоприменителей к тактико-криминалистическому аспекту этого важнейшего нормативного акта. Безусловно, сказалось и то, что среди разработчиков текста нового процессуального закона не нашлось места криминалистам - специалистам в области методики и тактики расследования преступлений. Однако наступает (не может не наступить) время, когда сам по себе юридический процесс освоения нового Уголовно-процессуального кодекса будет пропи- тан осмыслением многочисленных новаций, которые приняты законодателем. И чем раньше это произойдет, тем лучше.

В научной литературе изучению различных аспектов работы следователя издавна уделялось серьезное внимание. По этой проблематике хорошо известны глубокие исследования криминалистов, процессуалистов и судебных медиков нескольких поколений (Алексеев А.И., Ароцкер Л.Е., Баев О.Я., Бахин В.П., Белкин А.Р., Белкин Р.С., Бойков А.Д., Бокариус Н.С., Божьев В.П., Бразоль Б.Л., Бурданова B.C., Быховский И.Е., Вайнгард А., Васильев А.Н., Винберг А.И., Гавло В.К, Григорьев В.Н., Гросс Г., Драпкин Л.Я., Дулов А.В., Закатов

A. А., Карагодин В.Н., Кокорев Л.Д., Комиссаров В.И., Кони А.Ф., Коновалова B. C. Е., Корнуков В.М., Ларин A.M., Николюк В.В., Перлов И.Д., Петрухин И.Л., ? Ратинов А.Р., Савицкий В.М., Селиванов Н.А., Соловьев А.Б., Спасович В.Д., D. ?

Строгович М.С., Турчин Д.А., Шейфер С.А., Шляхов А.Р., Шиканов В.И., Фат- куллин Ф.Н., Фойницкий И.Я., Эксархопуло А.А., Якимович Ю.К. и многих других ученых). Их труды внесли большой вклад в разработку проблем, связан

ных С расследованием преступлений, но не исчерпали их полностью. Кроме того, многие положения, (и это, главное) обозначены и сформулированы ими на основе ранее действующего законодательства. Теперь они требуют к себе принципиально новых подходов, которые должны учитывать реалии нового уголовно-процессуального закона и фактически нового уголовного процесса.

Приведенные соображения явились определяющими при выборе темы настоящего диссертационного исследования. В основной своей части оно посвящено проблемным вопросам теории и практики производства отдельных следственных действий, регламентированных новым УПК России. С учетом положений системного подхода соответствующие выводы и предложения автором соотнесены с историческим опытом судебного реформирования в России (судебная реформа 1864 г.). Учитывались современные международные стандарты приемов и способов предварительного (полицейского) расследования и судопроизводства в условиях состязательности сторон.

Объект и предмет исследования. Объект исследования - следственная деятельность, научные разработки теоретических и прикладных проблем, ориентированные на повышение эффективности и оперативности этой работы. Предмет исследования составили нормы УПК РФ, определившие принципиально новый формат уголовного судопроизводства (состязательность сторон становится его главным принципом), процессуальный статус следователя, а также процессуальные новеллы, пополнившие реестр легитимных следственных действий.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования - разработка теоретических, методических и праксиологических рекомендаций по совершенствованию процессуальных следственных действий как системного образования выступающего в качестве инструментария, необходимого для выполнения следователем возложенной на него профессиональной функции -

осуществлять предварительное следствие по уголовному делу (п.41 СТ.5 УПК РФ).

w

V

I і»

Для достижения указанной цели следовало создать надлежащую информа-

ционную основу, в частности: ‘ - выявить круг закономерностей и соответствующих атрибутивных призна

ков, определяющих сущность процессуальных следственных действий;

  • в контексте законодательно провозглашенной состязательности сторон сформулировать адекватное определение понятия тактического приема; V’ - сформировать систему контрвариантых тактических приемов, призван-

• ных противостоять тактическим приемам стороны защиты;

  • проследить характер изменений в уголовно-процессуальном законода- тельстве, произошедших в соответствии с постановлениями, принятыми Конституционным Судом РФ;
  • изучить относящиеся к теме исследования нормативные материалы, а также публикации дореволюционных и современных авторов.
  • Методологическую основу исследования составили положения материа-

«

листической диалектики. На всех этапах исследования автор применял исторический, сравнительно-правовой и системно-структурный приемы и методы {| познания, другие обще- и частнонаучные методы изучения и анализа теоретико-

прикладных проблем

#

Эмпирическая база. Диссертационное исследование базируется на общем высоком научном потенциале уголовно-процессуальной науки и криминалистики, созданном усилиями многих ученых нескольких поколений (криминалистов, процессуалистов, судебных медиков). Основной элемент нормативной базы составили Постановления и Определения Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам конституционно-правовой проблематики, положения УПК РФ, УПК РСФСР и Устава уголовного судопроизводства 1864 года. Использовались данные уголовной статистики Прокуратуры РФ и МВД РФ, опубликованные материалы следственной и судебной практики, а также материалы итогового доклада рабочей группы «Мониторинг введения в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». По специально разработанной программе проинтервьюировано 60 следователей органов проку

ратуры и внутренних дел, а также сотрудников оперативных подразделений МВД, изучено 120 архивных уголовных дел об убийстве, рассмотренных Иркутским областным судом.

Научная новизна исследования. Автор один из первых на монографическом уровне критически проанализировал процессуальный статус следователя по новому УПК Российской Федерации. Результаты предпринятого исследования направлены на совершенствование законодательства, регулирующего правоотношения в сфере уголовного судопроизводства, на усиление роли следователя в системе органов, противостоящих преступности, на повышение эффективности раскрытия и расследования преступлений.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Материалы диссертации могут быть использованы:

  • для дальнейшего развития общей теории криминалистики, криминалистической тактики и методики расследования отдельных видов преступлений, в частности умышленных убийств и других тяжких преступлений против личности;
  • для решения на теоретическом уровне проблем, связанных с совершенствованием системы тактико-криминалистических средств, с определением в этой системе места и значения тактических приемов на досудебных стадиях уголовного процесса;
  • при разработке и совершенствовании нормативно-правовых актов в сфере антикриминальной деятельности;
  • для подготовки учебных программ, учебных пособий и других методических материалов по курсу криминалистики и уголовного процесса.
  • Основные положения, выносимые на защиту:

\

• На основании современных научных представлений проанализировано соотношение понятий «информация», «судебные доказательства», «состязательность и истина в уголовном судопроизводстве».

• Современное реформирование системы уголовного судопроизводства связано с трудностями преодоления системных пороков уголовной юстиции, органично присущих тоталитарному режиму. Велика в этом процессе роль и значение института судебного контроля. • • Концепция судебной реформы (1991 г.) определила следователю место ключевой фигуры предварительного следствия. Фактически его процессуальный статус понизили до уровня рядового чиновника. • • Ограничение процессуальных полномочий следователя, происходит при неадекватном усилении прав и гарантий интересов субъектов, представляющих сторону защиты. • • Выявлены и проанализированы системные пороки концепции «криминалистики защиты», пропагандируемой отдельными авторами. • • Основное направление уголовно-процессуальной деятельности следователя - уголовное преследование по делам публичного и частно-публичного обвинения. При этом крылатая фраза «Истина и только истина» (Строгович М.С.) по-прежнему остается для должностных лиц, призванных обеспечить раскрытие и расследование преступлений, не просто декларацией, а принципом, определяющим содержание и направленность их деятельности. • • Предложено de lege ferenda дополнить процессуальный закон статьей, содержащей полный «поименный» перечень процессуальных следственных действий. • • Феномен комплексной экспертизы. • • «Алиби» как новый процессуальный институт. • • Положения ст. 194 УПК РФ («Проверка показаний на месте») по ряду параметров чужеродны системе процессуальных следственных действий. • • Правовые основания формирования «телесных доказательств» (сперма, кровь) и освидетельствования в экстраординарных случаях. • «

• Сформировано определение понятия тактического приема, учитывающее специфику работы в условиях, когда суд освобожден от несвойственной

• ему функции обвинения, а состязательность сторон стала реальностью. Рассмотрены контравариантные тактические приемы (тактические приемы стороны защиты и противостоящие им тактические приемы стороны обвинения).

Апробация результатов исследования. Основные научные положения и предлагаемые рекомендации обсуждались на заседаниях кафедры уголовного процесса и криминалистики Байкальского государственного университета экономики и права (обсуждение проходило в формате работы научно- практического семинара «Сибирские криминалистические чтения»). В 2003 году автор выступил с сообщением на московской Международной научной крими- налистической конференции «Криминалистика: перспективы и современные правовые реалии» (текст опубликован в Юридическом журнале «Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2003. №2). Содержащиеся в диссертации положения, а также монография автора «Вопросы теории и практики следственной работы в свете нового УПК РФ» (Иркутск, 2003 г.) используются в лекционных курсах и при проведении практических занятий по криминалистике.

Объем и структура работы. Диссертация выполнена в объеме, соответствующем установленным требованиям, а ее структура обусловлена кругом исследуемых проблем. Работа состоит из введения, пяти глав, включающих в себя девятнадцать параграфов, краткого послесловия, библиографии и прило

жения.

Глава 1

ПРОЛЕГОМЕНЫ (ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ) 1.1. Назначение уголовного судопроизводства

Каждая осмысленная деятельность человека имеет свою цель (несколько целей). Целенаправленные действия отличаются от спонтанного течения событий, прежде всего тем, что они повышают вероятность осуществления «события цели». «Насколько повысится эта вероятность - зависит от искусства исполнителя, от степени его осведомленности о путях достижения цели и о наличии в его распоряжении необходимых ресурсов. Но, независимо от этого, любое целенаправленное действие характеризуется именно повышением вероятности достижения цели, и величена эта позволяет судить об его эффективности»

Уголовное судопроизводство как определенный вид деятельности также имеют свои цели (свое назначение). Говоря о целях уголовного судопроизводства, законодатели отдали предпочтение термину «назначение» (ст. 6 УПК РФ 2001 г.) ^ При этом, учитывая, что сторона обвинения и сторона защиты в уголовном процессе имеют далеко не совпадающие цели, законодатель, в тексте названной нормы ограничил себя положениями общего свойства. Дифференцировано цели каждой из сторон их права и обязанности, а также назначение суда, обозначены в ряде других статей процессуального закона.

Концептуальна в рассматриваемом отношении ст. 15 УПК РФ («Состязательность сторон»). Сформулированные в этой статье закона правовые предписания зафиксировали революционные изменения в российском уголовном судопроизводстве. Действовавший ранее формат неоинквизиционного уголов-

Харкевич А.А. О ценности информации // Проблемы кибернетики М 1960. Вып. 4. С. 53.

^ Термины «назначение» и «цель» суть синонимы. См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. Екатеринбург, 1994. С. 324.

ного процесса сменил процесс состязательный. Учитывая значение этого об- стоятельства, приведем соответствующий текст закона без купюр:

«1. Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон.

  1. Функция обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо.
  2. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.
  3. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом» (ст. 15 УПК РФ).
  4. Разумеется, не только эти положения определяют новый облик нашего уголовного судопроизводства. Важны и другие новации процессуального закона и их трактовка. Здесь мы, прежде всего, имеем в виду такие ключевые понятия как информация, доказательство, истина.

1.2. Информация и судебные доказательства

Термин «информация» пришел к нам из латинского языка (informatio) и уже в буквальном переводе («представление», «понятие», «изложение», «сведения», «сообщение») не был лишен некоторой полисемии. Со временем термин этот обрел широчайшее смысловое поле. Это объясняет трудности, которые неминуемо возникают при попытках сформулировать определение понятия «информация».

Возникновение классической теории информации связано с потребностями развития технических систем связи, обеспечивающих обмен сведениями между людьми. Соответственно слово «информация» использовалось для обозначения содержательной стороны сообщений.

Положение кардинально изменилось в связи с формированием кибернетики (Винер Н., 1948). Когда в рамках этой науки выявили общие закономерности процессов управления и передачи информации в машинах, живых организмах и обществе, использование термина «информация» стало обычным в самых различных отраслях науки, техники, производства. Обрели права «гражданства» отраслевые трактовки содержания термина «информация», t Появились и вошли в научный оборот такие словосочетания как «генеалоги

ческая информация», «генетическая информация», «биологическая информация», «логическая информация», «поведенческая информация» и т.д. При этом каждая «отраслевая информация» отражала специфику соответствующей отрасли научного знания, ее содержательную сторону. Например, в философии информацию не без оснований стали рассматривать как основу жизни ^ Предпринимались и предпринимаются попытки сформулировать обобщающее определение понятия этого феномена: «Информация - совокупность закодированных сведений, необходимых для принятия решений и их 1 реализации», «Информация - это обозначение содержания, полученного из

внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему» (Н.Винер). Однако предлагаемые определения не безупречны. Впрочем, это объективно. Любое определение «хромает» (Ф.Энгельс), поскольку не может претендовать на исчерпывающее описание определяемого предмета. Но дело не только и не столько в этом. Термин «информация» обладает широчайшим смысловым полем и поэтому трудно поддается определению. Полиформизм этого слова «связан, - отмечает В.В.Налимов - прежде всего с тем, что ни одно из определений не отвечает нашим интуитивным представлениям о смысле этого слова. И всякая попытка определения приписывает этому слову совершенно I новые черты. Отнюдь не раскрывающие, а суживающие и тем самым затем-

^ См.: Корогодин В.И., Корогодина В.Л. Информация как основа жизни. Дубна, 2000.

няющие его смысл и уже безусловно увеличивающие семантический поли

морфизм этого слова»

Нормативные акты, регламентирующие уголовно-процессуальную деятельность, термин «информация» традиционно избегают. В тех же случаях, когда речь идет о судебных доказательствах и доказывании, т.е. фактически об ^ - информационных процессах, составляющих суть и самих доказательств и про-

р цесса доказывания, оперируют термином «сведения»”^. Использование законо

дателем простых и понятных всем речевых оборотов и конструкций можно только приветствовать. В данном случае такой подход тем более уместен, поскольку прямой перевод латинского information означает «сведения». В указанном значение этот термин в уголовном процессе выступает в качестве основы содержания понятия «доказательство» (ст.74 УПК РФ 2001 г.). Необходимо, однако, учитывать, следующее. Понятие «доказательство» не является синонимом понятия «информация», которое, помимо доказательственной информации, включает в себя многие другие ее виды и разновидности. Уместно в ^ частности назвать информацию оперативно-розыскную, регистрационную,

архивную. Отсюда следует, что каждое доказательство имеет информационную основу, но не каждая информация априори является судебным доказательством. Не случаен следующий факт. Законодатель использовал термин «информация» лишь в тех редких случаях, когда полагал необходимым подчеркнуть, что речь идет о сведениях, которые сами по себе на данный момент рассматриваться в качестве судебных доказательств не могут (сообщение о преступлении, распространенному в средствах массовой информации: ст. 143, 144 УПК РФ).

Содержание понятия информации применительно к отдельным отрас- Ф лям знания имеет свою специфику. И это правомерно. При этом, очевидно,

что основные свойства информации, выявленные в «Большой науке», долж-

^ Налимов В.В. Вероятностная модель языка. М., 1979. С. 127. В тексте УПК РСФСР законодатель использовал термин «Фактические

ны в полной мере проявлять себя и на более низком структурном, отраслевом уровне, в частности, для уяснения сущности понятия «информация» и «информационные процессы»^ которые нередко фигурируют в работах и

криминалистов, и процессуалистов, необходимо иметь в виду свойства этого феномена:

Фиксируемость информации. Это ключевое свойство информации. Поскольку «информация есть информация, а не материя и не энергия» (Н.Винер) ^ она мыслима только в зафиксированном виде. В качестве носителя зафиксированной информации может выступать любой физический объект при условии его способности существовать не менее чем в двух по- следовательно различимых состояниях, каждое из которых выступает в роли соответствующих знаков или символов. Простейший вариант различимых состояний физического объекта - его наличие или его отсутствие. Таким образом, потенциальным носителем информации может быть любой феномен окружающего нас мира, наличие или отсутствие которого можно регулировать произвольным образом. Следует отличать потенциальные носители информации от ее реальных носителей. Если первые могут содержать информацию, а могут и не содержать, то вторые всегда ее содержат. И еще. Собственно носителем информации является предложение, составленное на том или ином языке, т.е. с использованием системы знаков (звуков, сигналов и т.п.), передающих информацию.

Инвариантность информации по отношению к ее физическим носителям. Это свойство информации непосредственно связано с предыдущим. Оно означает, что одну и ту же информацию, независимо от ее семантики, можно зафиксировать (записать) на любом языке, используя любую

данные» (ст.69 УПК РСФСР).

Информационные процессы - совокупность элементарных информационных актов: прием или создание информации, хранение, трансляция, использование.

V

Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. М.,

систему знаков, наносимых любым способом на любые носители. «Инвариантность информации как бы подчеркивает ее внутреннюю независимость от ее материальных оков, ее автономность и суверенность, которые сохраняются как бы наперекор судьбе, обрекающей информацию быть вечным узником мира вещей - ее физических носителей»

Бренность информации. Поскольку каждая данная информация (точнее, каждый ее экземпляр) всенепременно зафиксирована на том или ином физическом носителе, сохранность и само существование информации всецело определяется судьбой ее носителя. Пока носитель недеформирован, сохраняется и сама информация. Происходит это независимо от того, исполь- зовалась информация для каких-либо целей или нет. Деформация носителя влечет за собой изменение, зафиксированной на нем информации. При этом она изменяется или разрушается - исчезает. Образно говоря, информация погибает вместе со своими носителями.

Транслируемость, размножаемость и мультипликативность информации. Пагубные последствия, связанные с проявлениями бренности информации, позволяют избежать некоторые другие ее свойства. Транслируемость - возможность быть переданной с одного носителя на другой, той же иОли иной физической природы, в той же или иной системе записи. Если скорость транслируемости превосходит скорость разрушения и гибели информации, последняя размножается. Отсюда следствие - мультипликативность информации (возможность одновременного существования одной

и той же информации в виде идентичных копий на одинаковых или различных носителях).

Изменчивость информации. Под изменениями информации принято понимать такие ее изменения, которые (в отличии от ее разрушения и исчезновения), хотя и затрагивают ее количество и семантику, но не лишают ее

Советское радио, 1968. С. 201.

?

'”КорогодинВ.И., Корогодина В.Л. Информация как основа жизни. Дубна,

смысла. С учетом сказанного выше, информация может изменяться только вследствие изменений, которые происходят с ее носителями, и вновь образное сравнение, принадлежащее цитируемым нами авторам: «Транслируе- мость, изменчивость и мультипликативность информации - вот те «три кита», на которых базируются динамика и эволюция любой информации» ‘’. ^ Поскольку судебные доказательства - это всегда информация, опериро-

щ вание судебными доказательствами представляют собой информационные

процессы. Отсюда вывод. Перечисленные свойства информации участники уголовного судопроизводства в своей профессиональной деятельности не могут не учитывать.

1.3. Состязательность и истина в уголовном судопроизводстве

Основополагающей чертой нашей современной судебной реформы является внедрение положений, обеспечивающих реальную состязательность сторон. При этом, если на судебных стадиях уголовного процесса принцип состязательности равноправных сторон (стороны обвинения и стороны защи- ^ ты) на законодательном уровне обеспечен применительно к мировым стан

дартам достаточно полно, то в отношении предварительного расследования такая оценка была бы явно завышенной. На досудебных стадиях уголовного процесса введены и функционируют отдельные правовые блоки, позволяющие говорить о состязательности сторон как о некой тенденции. В целом же типология уголовного процесса на досудебных стадиях по-прежнему носит розыскной характер. Тем не менее, состязательность сторон и соответствующий дуализм их процессуального статуса проявляют себя в правоприменительной практике как реальность, которая в немалой степени влияет на процесс установления истины.

Щ УПК РФ нет нормы, которая бы прямо ставила перед сторонами задачу

установления истины. Слово «истина» в тексте процессуального закона даже

  1. С 45.

Корогодин В.И., Корогодина В.Л. Информация как основа жизни. Дубна,

ни разу не упомянуто. Законодатель ограничил себя перечислением обстоятельств, которые подлежат доказыванию по уголовному делу. Процессуальный закон не затронул (и это естественно) гносеологический аспект итоговых выводов, которые завершают доказывание. С позиций же логики и теории познания следует признать следующее. Доказывание в сфере уголовного судопроизводства может завершиться трояко: а) достоверным, т.е. материально истинным выводом; в) вероятным, т.е. формальным или юридически истинным выводом; в) выводом о невозможности решить проблемный вопрос в связи с отсутствием достаточной для этого доказательственной базы.

Новый УПК РФ предусматривает возможность проявления в судебной деятельности как материальной, так и юридической (формальной) истины утверждает М.К.Свиридов, обстоятельно исследовавший этот вопрос В кратком изложении приведем его аргументы.

УПК РСФСР 1960 г. допускал возможность вынесения приговора (оправдательного) на основании вывода формального уровня только в одном случае: при не доказанности обвинения, при условии, если возможности продолжать доказывание, исчерпаны. В новом УПК РФ аналогичного требования уже нет, но содержится норма, согласно которой в пользу обвиняемого толкуются все сомнения в его виновности, которые не могут быть устранены в установленном УПК порядке (ч.З ст. 14). В то же время порядок, который установлен, не закрепляет обязанности суда устранять сомнения и это согласуется с положениями состязательности (суд вправе ограничиться исследованием только представленных сторонами доказательств и, признав совокупность доказательств обвинения недостаточной, вынести оправдательный приговор).

  1. С.51.

12

Свиридов М.К.. Состязательность и установление истины в уголовном судопроизводстве // Правовые проблемы укрепления российской государственности. Томск, 2002. С.3-7.

УПК РСФСР 1960 г. провозглашал принцип всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Это положение правомерно трактовали как принцип объективной (материальной) истины. В тексте нового УПК соответствующие указания исключены. Односторонность и неполнота установления обстоятельств дела в перечне оснований для отмены приговора в кассационном и надзорном порядке отсутствуют.

УПК РСФСР 1960 г. предписывал суду к моменту постановления приговора иметь полную доказательственную базу. Если же она не был недостаточно полной, суд обязан был восполнить недостающие доказательства. При этом суд мог поступить двояко: а) возвратить дело на дополнительное расследование; б) самостоятельно собрать недостающие доказательства. С принятием нового УПК РФ положение резко меняется. Институт возвраще- ния дела для дополнительного расследования упразднен. Созданный вместо него институт возвращения судом уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения (ст. 237 УПК РФ) такого основания, как неполнота доказательственного материала не содержит. Самостоятельно суд вправе дополнить в судебном заседании отдельные доказательства (ст. 286 - 290 УПК РФ), однако такой обязанности для суда не установлено. Отсюда следует, что согласно положениям состязательности суд может ограничиться исследованием только тех доказательств, которые представлены сторонами, и в зависимости от степени их полноты вынести обвинительный или оправдательный приговор.

Новый УПК РФ вводит новый процессуальный институт - особый порядок судебного разбирательства. Он прямо свидетельствует о том, что законодатель допускает вынесение даже обвинительного приговора на основе не материальной, а формальной истины. Это следует из анализа норм, включенных в раздел 10 УПК РФ. Главная особенность принятых новаций - возможность проверки доказательств судом только посредством письменных материалов уголовного дела, представленного следователем. При этом судебное

разбирательство не проводится (ч. 1 и 2 ст. 316 УПК РФ). Обжалование приговора ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела не допускается (ст.317 УПК РФ). Полномочия суда ограничены правом назначить наказание в пределах двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания (ч. 2 ст. 316 УПК РФ). Таким образом, сфера возможного применения юридической (формальной) истины как базы для принятия судебных решений новым УПК РФ существенно расширена.

Но УПК РФ содержит ряд положений, которые убеждают в том, что законодатель закрепил и другое направление правоприменительной деятельности в уголовном процессе. Оно ориентировано на установление объективной (материальной) истины и зафиксировано в следующих нормах процессуального закона.

Законодатель исключает возможность вынесения обвинительного приговора, основанного на предположениях (ч. 4 ст. 14 УПК РФ);

Законодатель установил, что все приговоры должны быть не только законными, но и обоснованными (ст. 297 УПК РФ). Обоснованность же мыслится как истинность в материальном смысле - иначе не было бы смысла отделять ее от законности;

Законодатель указал, что выводы суда как о виновности (обвинительный приговор), так и о невиновности подсудимого (оправдательный приговор) должны быть основаны на доказательствах (ч. 3 ст. 305 и ч. 2 ст. 307 УПК РФ).

“і

Анализируя приведенные положения, М.К.Свиридов пришел к выводу, согласно которому в УПК РФ 2001 г. необходимость достижения в уголовном процессе материальной истины закреплена и таким образом процессуальный закон предусматривает наличие в правоприменительной деятельности двух возможных ситуаций. Одна из них связана с необходимостью установления материальной истины, другая с возможностью ограничиться

при принятии решений достижением юридической (формальной) истины. «Правомерен вопрос, - заключает автор, - нет ли в этом внутреннего противоречия нового УПК РФ? Представляется, что такового нет. Наоборот,

наличие в УПК РФ двух отмеченных направлений соответствует положени- ЯМ состязательности»

Полностью разделяя это мнение одного из наиболее авторитетных наших процессуалистов, рассмотрим криминалистический аспект проблемы. Он, прежде всего, затрагивает досудебное производство. И здесь, как и в прошлом, отчетливо проявляет себя приоритет установления материальной истины. И хотя криминалисты, касаясь задач предварительно расследования, в зависимости от контекста используют различную терминологию (реконструкция расследуемого события, воссоздание мысленной модели произошедшего, адекватное отображение содеянного и т.д.) имеют в виду ни что иное, как установление объективной, т.е. материальной истины. И в условиях действия УПК РФ применительно к затронутому вопросу принципиальных изменений не произошло. Крылатая фраза «Истина и только истина» (Строгович М.С.) по-прежнему остается для должностных лиц, призванных обеспечить раскрытие и расследование преступлений, не простой декларацией, а принципом, определяющим содержание и направленность их деятельности. В печати обнародовано суждение, которое в связи с обозначенной проблемой (стоит ли перед предварительным следствием задача установления материальной истины) резко противопоставляет «хороший» УПК РСФСР «плохому» УПК РФ. В частности утверждается, что, если УПК РСФСР отчетливо ориентировал «на установление истинности деятельно- стного содержания минувшего события, то методологические идеи и ориен-

Свиридов М.к. Состязательность и установление истины в уголовном су- ГтГСсГЖ^^^^^ ^ российской^ударствен’-

тиры нового УПК покрыты мраком»’^ Мы не можем согласиться с таким мнением. Процитированный автор, как бы не замечает, что изменилась типология уголовного процесса, а в условиях состязательности сторона обвинения и сторона защиты имеют диаметрально противоположные интересы. Соответственно содержание ряда норм процессуального закона, о которых шла ^ речь выше, не «покрыло мраком» их сущность, а достаточно четко диффе-

Ф ренцировало их содержание и направленность.

Каминский М.К. Процедурная революция и криминалистика // Профессиональная деятельность адвоката как объект кЗриминалистического исследования. Екатеринбург, 2002. С. 70.

Глава 2. СУДЕБНЫЙ КОНТРОЛЬ (ДОСУДЕБНЫЕ СТАДИИ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА)

2.1. Становление института судебного контроля

В настоящее время много говорят и пишут, но порой по-разному оценивают, законодательные новеллы УГЖ РФ, вступившего в силу с 1-го января 2002 года. Бесспорно, однако, следующее. Кодекс содержит ряд новых, концептуальных положений, безусловно, находящихся в русле демократических преобразований нашего уголовного судопроизводства’^ Среди таковых, совокупность норм, которые можно обозначить как процессуальный институт судебного контроля законности действий и решений следственных органов.

Идея установить непосредственный судебный контроль над досудебным производством имеет давнюю историю. Еще в эпоху судебной реформы, проводимой при императоре Александре И в 1860-1863 гг., законодатель предполагал обеспечить судебный контроль до следственных арестов, проводимых полицией. Должные разъяснения содержались в «Наказе судебным следователям» (1860 г.). Однако в Устав уголовного судопроизводства, принятого в 1864 году, это положение не вошло. Тем не менее, право на обжалование действий полиции, прокурора, и судебного следователя закон обстоятельно регламентировал. В Уставе уголовного судопроизводства этому вопросу законодатель посвятил специальный раздел - «О порядке обжалования следственных действий вообще» (УУС, глава XII, раздел 11). В качестве предмета судебного контроля могло выступать «… всякое следственное действие, нарушающее или стесняющее» права участвующих в деле лиц» (ст.

15

Сказанное не означает, что в тексте нового процессуального закона нет недостатков. Они, как говорится, имеют место быть, особенно если рассматривать отдельные частности. На соответствующих положениях мы подробно остановимся ниже.

491 УУС) Прямой судебный контроль законности задержания полицией лиц, подозреваемых в совершении преступлений, установили позднее. Произошло это в 1912 году, когда Устав уголовного судопроизводства дополнили нормами, реіулирующими производство о преступлениях или проступках, подсудных мировым судьям (ст. 51-1,51-2 УУС).

ч

В советский период истории нашего государства вопрос о судебном контроле на досудебных стадиях уголовного судопроизводства не возникал. Обеспечение законности в досудебном производстве осуществляла прокуратура (эту же функцию она выполняла и до судебной реформы 1864 года). Соответственно ни УПК РСФСР 1922 года, ни другие законодательные акты вплоть до 1992 года не предусматривали прямого судебного контроля, призванного обеспечить законность на стадиях досудебного производства. Согласно господствующей в те годы парадигмы, судебный контроль законности и обоснованности решений, принятых на досудебных стадиях уголовного процесса, носил опосредованный характер - посредством проверки в процессе судебного разбирательства уголовных дел. С учетом социальных и политических условий того времени, отсутствие прямого судебного контроля в отношении действий и решений, которые осуществляют должностные лица в досудебном производстве, никаких нареканий не вызывало ни со стороны правоведов, ни со стороны общественности.

Идея судебного контроля в стадиях досудебного производства вновь

Судебную реформу 1864 г. серьезно «урезали» в период последовавшей судебной контрреформы. Пореформенную историю России характеризуют целый ряд реакционных актов. Назовем лишь некоторые. Была сужена компетенция суда присяжных и соответственно расширена компетенция суда с сословными представителями. Установили особый порядок расследования и рассмотрения политических преступлений (ограничены гласность судебных процессов и право обвиняемого на защиту). Ликвидировали в большинстве местностей институт участковых мировых судей. Подробнее см.: Воробей- кова Т.У., Дубровина А.Б. Преобразование административно-полицейского аппарата, суда и тюремной системы России во второй половины XIX века Киев, 1973. С.59-62.

стала востребованной в начале 90-х годов прошлого столетия. Известные социальные метаморфозы в нашем обществе изменили баланс в соотношении прав личности и государства в лице его правоохранительных органов. В связи с этим идея судебного контроля на стадиях досудебного уголовного процесса вновь оказалась востребованной. В качестве одного из ключевых положений современной судебной реформы ее сформулировали в официально принятом нормативном акте - «Концепции судебной реформы в Российской Федерации» (1992 г.). Документ предусматривал различные формы прямого судебного контроля: санкционирование следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан; разрешение споров между органами, осуществляющими процессуальную деятельность; рассмотрение жалоб граждан на органы уголовного преследования Ч

Реформирование системы судопроизводства, происходящее в настоящее время в России, связано с преодолением системных пороков уголовной юстиции, органично присущих тоталитарному режиму. Тогда суд являл собой придаток милиции и прокуратуры, который их обслуживал. Слом такого рода стереотипов, формировавшихся десятилетиями, связан с немалыми трудностями. Судебная реформа, как это ни печально, «буксует», встречая актив- ное противодействие со стороны ряда ведомств и отдельных высоких должностных лиц, которых ранее существовавшее положение вещей вполне устраивало. В этой не простой ситуации достойную позицию последовательно занимает Конституционный Суд Российской Федерации.

2.2. Судебный контроль Конституционного Суда

Решениям, которые принимает Конституционный Суд РФ, присущи особые свойства. Свойства эти специфичны. Они выделяют решения Конституционного Суда из всей массы принимаемых в стране правовых актов.

С 44-45судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992.

Указанные свойства суть следующие.

Общеобязательность. Как следует из анализа полномочий Конституционного Суда, его задачей является определение юридической судьбы правовых актов или их отдельных положений, ставших предметом проверки. Следовательно, обязательность решений Конституционного Суда РФ носит иной характер, чем обязательность решений суда общей юрисдикции или арбитражного суда. Его решения распространяются не на отдельные случаи применения оспоренных правовых актов, а имеют такую же сферу применения, как и сами эти акты.

Окончательность. Решение Конституционного Суда РФ окончательно, пересмотру не подлежит;

Непосредственное действие - признание правового акта или его отдельных положений не соответствующими Конституции состоит не только и не столько в формальной отмене такого акта или внесении в него необходимых изменений, сколько в неприменении этого акта (или его положений, признанных неконституционными);

Непреодолимость. Это свойство носит не абсолютный, а относительный характер. Любое решение Конституционного Суда может быть «преодолено» путем внесения соответствующих изменений в Конституцию РФ

Демократизм принимаемых Конституционным Судом решений, отчетливо проявил себя при оценке сущности и социально-правового значения принципа равноправия и состязательности сторон в уголовном процессе (Постановление от 15 января 1999 г., 20 апреля 1999 г., 20 ноября 1999 г., 14 апреля 2000 г.). Конституционный Суд признал несовместимым с содержа- нием ч.З ст. 123 Конституции РФ: а) проявление в какой-либо форме активность суда в доказывании вины лиц, привлеченных к уголовной ответственности; б) выполнение судом в какой-либо форме обвинительной функции; г)

18

ч #

См.: Петров А.А. Основы организации системы органов государственной власти субъектов Российской Федерации в решениях Конституционного Су-

какое-либо смешение в деятельности суда основных уголовно-процессуальных функций.

Признаны неконституционными ст. 90, 96, 122, 216 УПК РСФСР, допускавшие задержание лица, подозреваемого в совершении преступления, на срок свыше 48 часов, а также применение в качестве меры пресечения за- ключОения под стражу без судебного решения. Законодателю пришлось вносить соответствующее изменение в еще пахнувший типографской краской тираж текста УПК РФ (Постановление Конституционного Суда от 14 марта 2002 г.).

Институт судебного контроля по жалобам фаждан на действия и решения органов предварительного расследования находится на стадии своего становления.

Дальнейшее свое развитие он получил в ряде других постановлений и определений Конституционного Суда России. В частности, согласно принятой Конституционным Судом позиции, стало правомерным обжалование в суд не только действий и решений, ограничивающих права граждан, закрепленных в ст. 23 и 25 Конституции, но и решений о движении уголовного дела (отказ в возбуждении уголовного дела, его прекращение и приостановление, продление срока предварительного следствия), а также иных действий и ре- шений предварительного следствия: продление срока содержания под стражей, производство обыска, наложение ареста на имущество

Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», реше-

да Российской Федерации. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2002.

См. следующие постановления и определения Конституционного Суда: от 13 ноября 1995 г. № 13-П по делу о проверке конституционности ч.5 ст. 209 УПК РСФСР; от 29 апреля 1998 г. № 13-П по делу о проверке конституционности Ч.4 ст. 113 УПК РСФСР; от 23 марта 1999 г. № 5-П по делу о проверке конституционности ст. 133 и Ч.1 ст. 218 и ст.220 УПК РСФСР; от 25 декабря 1998 г. № 167 - О по делу о проверке конституционности чч 4 5 • ст. 97 УПК РСФСР.

ния Конституционного Суда РФ окончательны, не подлежат обжалованию, вступают в силу немедленно после провозглашения и действуют непосредственно. Казалось бы, все ясно. Тем не менее, попытки повернуть практику уголовного судопроизводства вспять продолжаются, хотя и в измененной форме. Действия противников судебной реформы переместились в сферу доктринальных толкований. Полагаем, что и такие проявления проти- водействия далеко небезобидны. Сошлемся на содержание докторской диссертации, посвященной проблемам судебного контроля в уголовном судопроизводстве России. Автор этой работы утверждает, что Конституционный Суд противопоставляет себя законодательной власти и, якобы, пытается ограничить парламент в суверенном праве творца законов. Он полагает, что «назрела необходимость создания механизма проверки истинности и практи- ческой целесообразности, принимаемых Конституционным Судом реше- ний»^^. Диссертация выполнена и защищена в одном из высших учебных заведений МВД России.

2.3. Судебный контроль законности процессуальных решений

В условиях реформирования судопроизводства России, в качестве положительного явления нельзя не отметить повышенное внимание процессуалистов к институту судебного контроля в уголовном судопроизводстве. Судебный контроль - неотъемлемая часть правосудия в целом. Поэтому истинная суть его может быть раскрыта и понята только в контексте доктрины правового государства и гражданского общества, роли судебной власти в концепции разделения властей. В зависимости от предмета и субъекта судебного контроля, он осуществляется методом конституционного, что нами отмечено выше, или уголовного судопроизводства.

В настоящее время есть основание рассматривать две относительно са-

20

Ковтун Н.Н. Судебный контроль в уголовном судопроизводстве России: понятие, сущность, формы. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. И, Новгород, 2002. С.28.

мостоятельные формы судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства. Содержание одной из них составляет рассмотрение жалоб, указывающих на нарушение законности и необоснованность действий и решений органов предварительного расследования и прокурора. Содержание другой - санкционирование судом производство оперативно-розыскных и процессуальных следственных действий, офаничивающих права граждан, установленных ст.23 и ст.25 Конституции России

В контексте нашей работы логично остановиться на содержании уголовно-процессуального судебного контроля, охватывающего собой вопросы законности и обоснованности производства следственных действий, офаничивающих конституционные права и свободы личности на досудебной стадии уголовного процесса. Атрибутивным признаком указанной формы судебного конфоля, как особой формы реализации правосудия (разрешения споря сторон по существу), является регламентированная процессуальным законом соответствующая деятельность суда. Сущность такой деятельности - конфоль (проверка и оценка) законности и обоснованности действий и решений публичных процессуальных органов, офаничивающих права личности.

Уголовно-процессуальный закон регламентирует ряд относительно самостоятельных процессуальных процедур, связанных с проверкой судом законности и обоснованности действий и решений органа дознания, следователя, прокурора. Закон не устанавливает исчерпывающего перечня действий

21

Статья 22 Конституции Российской Федерации: «1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. 2. Арест, заключение под стражу и содержание под Сфажей допускается только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов».

Статья 25 Конституции Российской Федерации: «Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения».

(бездействий) и решений дознавателя, следователя, прокурора, которые заинтересованные субъекты уголовного процесса могут обжаловать в суд. Тем не менее, основные критерии, позволяющие определить сущность, объем и пределы судебного контроля в уголовном процессе, фактически названы.

Инициируется и осуществляется судебный контроль по жалобам частных лиц - участников уголовного процесса. Юридически значимый повод и основания, которые «включают» механизм судебного контроля - содержащиеся в поданых жалобах указание на действия (бездействие) названных выше должностных лиц, повлекшие, по мнению заявителей, ограничение их

конституционных прав и либо создавшие препятствия для доступа к правосудию.

Классифицируя жалобы такого рода, назовем, прежде всего, те, которые информируют о действиях (бездействии) должностных лиц, ущемляющих конституционное право граждан на доступ к правосудию:

  • жалобы на отказ в приеме сообщения о преступлении (ч.5 ст. 144 УПК) и на отказ в возбуждении уголовного дела (ч.1 ст. 125, ч.5 ст. 148 УПК);
  • жалобы на прекращение производства по уголовному делу и о прекращении уголовного преследования в отношении определенных лиц (Ч.1 ст. 125, Ч.2 СТ.214УПК);
  • жалобы о приостановлении производства по уголовному делу и о продлении срока следствия (ст.208 УПК);
  • жалобы о продлении прокурором срока следствия по уголовному делу (ст. 162 УПК).
  • Право восстановительный и компенсационный по содержанию судебный контроль в уголовном судопроизводстве распространяется и на другие случаи рассмотрения жалоб и заявлений участников уголовного процесса. В частности, в соответствии с положениями ст. 125 УПК в порядке судебного контроля подлежат рассмотрению следующие группы жшюб и заявлений:

  • жалобы заинтересованных участников процесса на меры пресечения
  • (ч.З ст. 101 УПК) и иные меры процессуального принуждения (стЛИ, 118 УПК), принятые дознавателем, следователем, прокурором;

  • жалобы на решение публичных процессуальных органов, принятых по заявленным сторонами ходатайствам (ст. 122; ч.4 ст. 159 УПК);
  • жалобы на нарушение порядка производства отдельных следственных действий, а также несогласие с результатами, полученными при их производстве, в том числе и тех следственных действий, которые были проведены на основании судебного решения (чЛ стЛ65 УПК);
  • жалобы на решения следственных органов о производстве выплат и (или) о возвращении имущества, которые приняты в соответствии с процедурой, предусмотренной уголовно- процессуальным институтом реабилитации (ст. 137 УПК).

Мы не ставили перед собой цель осветить все аспекты, активно формирующегося учения о судебном контроле. Наша задача была значительно скромнее. Мы рассмотрели отдельные фрагменты обозначенной темы. Они имеют непосредственное отношение к тактико- криминалистической проблематике. Они, кроме того, позволяют утверждать, что распространение судебного контроля на досудебные стадии уголовного процесса органично вписывается в общий процесс демократизации российского уголовного судопроизводства и таким образом является объективной необходимостью. Достаточно в связи с этим отметить, что более низкий уровень контрольных функций зачастую не исключал нарушений конституционных прав граждан, а также ситуаций, влекущих недопустимость тех или иных доказательств, которые к тому же нередко имели решающее значение для выполнения уголовным судопроизводством своего назначения (ст.6 УПК РФ).

Глава 3

ИНТЕГРАЛЬНАЯ СИСТЕМА СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

Следственные действия - основной «инструментарий» следователя. Без преувеличения, это альфа и омега его профессиональной деятельности. И вряд ли, кто-либо будет оспаривать это положение. Не могли этого не понимать и разработчики текста нового УПК РФ. Но вот нонсенс, который невозможно объяснить логически (впрочем, нелепость рациональному объяснению не поддается). Законодатель обстоятельно раскрыл значение таких вполне очевидных терминов, как «жилище», «вердикт», «непричастность» и т.д. (ст. 5 УПК РФ). Но в то же время почему-то не поступил также в отношении термина «следственные действия». Нет исчерпывающего перечня следственных действий, не говоря уже об интегральной системе соответствующих законоположений. Это серьезный и далеко не карликовый пробел процессуального закона.

Формирование института следственных действий имеет давнюю историю. Генезис этого процесса достаточно сложен и противоречив, так как тесно связан с происходящими в обществе социально-политическими процессами, развитием науки и производства, а также господствующими воззрениями религиозного и морально- этического характера. Не случайно проблематика, связанная с обоснованием легитимности средств доказывания в уголовном процессе и, соответственно, с производством следственных действий, нередко находилась и продолжает находиться в центре острой полемики. Дискуссии касаются широкого круга вопросов и теории судебных доказательств, и уголовного процесса в целом, и криминалистики. Ключом к решению многих спорных позиций может послужить анализ средств доказывания (следственных действий) в аспекте их исторического развития.

3.1. Генезис института следственных действий

#

Как известно, право процессуальное и право материальное органично друг с другом связаны. Отсюда следует, что генезис института следственных действий

как средств доказывания целесообразно рассматривать применительно к перио- дизации, которая принята в русском уголовном праве: Уголовное право Русской Правды; Уголовное право Московского государства; Уголовное право Российской Империи.

Древний процесс являл собой отчетливо выраженный частно-исковой характер. Сторонами выступали «истцы» («суперники», «сутяжники»). В качестве средств доказывания выступали «суды Божии». Их еще называли божественными испытаниями. К ним относились: «рота» - клятва перед Богом; «жребий» - в процессуальном плане он мог заменить собой «роту»; «ордалии» - испытание огнем или водой; «поле» - судебный поединок. Все эти средства доказывания характеризуется отсутствием причинно-следственных связей с предметом иска, а основная роль при отправлении правосудия отводилась божественному началу - Богу. Не исключалось доказательственное значение показаний «послухов», т.е. лиц, на которых ссылались истцы и ответчики как на свидетелей своей «доброй славы». Допускались показания «видоков», т.е. очевидцев определенных событий. Лишь в конце рассматриваемого периода в качестве средств доказывания нашли свое место письменные доказательства - «акты». Они подразделялись на две группы: а) «неформальные» или «доски», и б) «формальные» или «записи». Первые носили частный характер, а вторые - публичный. Это предопределяло их доказательственную силу. «Доски» не исключали привлечения других доказательств. «Записи» решали дело безусловно - никаких других доказательств не требовалось. В ряде случаев суды принимали во внимание «раны», т.е. результаты своего рода освидетельствования потерпевшего, а также «поличное» - орудия преступления, украденное имущество и другие предметы (фактически то, что современный уголовный процесс и криминали- стика относят к категории вещественных доказательств).

Уголовное судопроизводство Московского государства знаменательно тремя законодательными актами. Законами Великого князя Иоанна Васильевича (1497 г.). Судебником (1550 г.) и Соборным Уложением царя Алексея Михайловича (1649 г.). Они формируют розыскной (инквизиционный) процесса. Государство, а не стороны в суде стало преследовать преступников. Поскольку состязательный характер процесса сохранился при рассмотрении гражданских и несложных уголовных дел, этот период называют переходным. Розыскной форме уголовного процесса присущи специфические средства доказывания: поличное, повальный обыск (опрос местных жителей по крестному целованию), собственное признание обвиняемого и пытка

Становление розыскного тоиесса в полной мере относиться к третьему периоду развития уголовного судопроизводства в России. Произошло это в 1697 г. Этим годом датирован Указ, которым было предписано: «Суду и очным ставкам не быть, а ведать дела розыском». Закрепил розыскной характер уголовного процесса «Воинский Устав» Петра первого (1716 г.). Основу розыскного процесса Российской Империи составляли: письменность, тайность и формальная система судебных доказательств - законодательное установление силы и значения каждого доказательства. Собственное признание подсудимого полагалось главным доказательством («Лучшим доказательством всего света»), а для получения такого признания допускались любые средства, включая пытку. Указом Александра первого от 27 сентября 1801 года пытку отменили «как стыд и укоризну человечеству наносящие»

в 1832 г. был принят Свод законов Российской Империи. Он содержал перечень «приемлемых» доказательств: 1) собственное признание, 2) письменные доводы, 3) личный осмотр следов преступления и вещей, обличающие в совершении оного, 4) показания сведущих людей, 5) показания свидетелей, 6)

очные ставки

’’ В соответствии со ст. 28, 50 главы XX Соборного Уложения 1649 года, захват разбойника на месте преступления вел непосредственно к пытке

Подробнее см.: Китаев Н.Н., Шиканов В.И. Следственные действия как система правовых установлений, ориентированных на решение задач уголовного судопроизводства. Иркутск, 1996. Свод законов уголовных, кн. 2, т. ХУ, ст. 1058.

Свод законов продолжил нормативное закрепление элементов формального подхода к оценке средств доказывания в уголовном судопроизводстве. Все средства доказывания, включенные в Свод законов, по-прежнему основывались на сугубо формальном подходе к их оценке. Все условия признания достоверности и допустимости доказательств в законе были оговорены. Малейшее несоответствие установленным требованиям влекло за собой потерю ими доказательственного значения. Собственное признание обвиняемого своей вины остается «лучшим доказательством всего света». Оно считалось «полным» (совершенным) при наличии трех условий: а) признание сделано добровольно; б) признание соответствует обстоятельствам дела; в) признание дано суду или полиции (официальный характер получения признания).

Содержал Свод законов статью о полудоказательствах. К ним были отнесены оговор и повапьный обыск. Понятие повального обыска существенно изменилось. Теперь его трактовали как допрос окольных жителей под присягой о поведении подсудимого.

Свидетельские показания признавались доказательствами при условии, если они а) исходили от людей достойных доверия; б) даны под присягой; в) таких свидетелей должно быть числом не менее двух. При равной степени достоверности законных свидетелей и в случаях их противоречия преимущество предписывалось отдавать мужчине перед женщиной, знатному перед незнатным, ученому перед неученым, духовному перед светским. Соблюдение чисто формальных внешних условий требовалось и в ряде других случаев. В частности по делам об изнасиловании предписывалось определять положенное законом наказание при условии, когда «свидетели будут, что изнасилованная криком своим призывала на помощь посторонних», «когда у ней, или у обвиняемого, или у обоих окажутся кровавые знаки, синие пятна, изорванное платье, свидетельствующие о сопротивлении», «когда объявление о том подано будет тотчас или в течении дня».

В положениях теории формальных доказательств, современники усматривали определенные достоинства. В частности, У.Уильз отмечал, что точный и подробный перечень деяний и случаев, подлежащих разбирательству уголовных дел, служит «значительным обеспечением против жестокости и непостоянства судейского произвола» Касаясь же способов доказывания, установленных этой теорией, он называл их ложными и нелепыми.

Затрагивал Свод законов Российской Империи и некоторые вопросы, которые с современных позиций следует отнести к криминалистической проблематике. Соответствующие положения законодатель сформулировал с глубоким пониманием дела и настолько обстоятельно, что они и теперь не утратили своего практического значения.

Поскольку ко времени принятия Свода законов стало очевидно значение следственного осмотра, данное действие под названием «личный осмотр» получило правовое закрепление. К предмету «личного осмотра» Свод законов отнес «все обстоятельства преступления, которые только можно наблюдать посредством чувств». Устанавливались правила производства осмотра:

1) чтобы осмотр был произведен с возможной скоростью и, по возможности, по горячим следам; 2) 3) чтобы все обнаруженное при осмотре и прежде всего поличное (орудие преступления, похищенное) ежели только возможно, было приобщено к делу; 4) 5) чтобы обнаруженное при осмотре было хранимо тщательно при описи и за печатью; 6) 7) чтобы о всяком осмотре был составлен журнал за подписью следова 8) теля.

Теория формальных доказательств и соответствующая практика оценки судебных доказательств в уголовном судопроизводстве просуществовала в России вплоть до судебной реформы 1864 г. Принятый 20 ноября 1864 г Устав

^^ Уильз У. Опыт теории косвенных улик. М., 1864. С. 23.

уголовного судопроизводства (УУС) в качестве основополагающего критерия оценки доказательств провозгласил внутреннее убеждение судей. Законодательно закреплялись следующие положения.

  1. Постановления закона о предустановленной силе доказательств отменены.
  2. Судебное следствие основывается на трех принципах: непосредственности (ст. 625, 689, 696 УУС), состязательности (ст. 630 УУС) и непрерывности (ст. 633 УУС).
  3. Собственное признание подсудимого является недействительным, если оно не соответствует обстоятельствам дела, вынуждено насилием, угрозами, обещаниями и т.п.
  4. Признание подсудимого не может быть принято за основание обвини- тельного приговора, если нет иных доказательств совершения преступления.
  5. Показания свидетелей признаются недействительными, если они: а) ос- нованы на предположениях или на слухах; б) не соответствуют обстоятельствам дела; в) получены вследствие обмана или применения насилия; г) даны свидетелем, имеющим физические или психические недостатки, препятствующие правильному представлению о событии.
  6. Как легко убедиться, приведенные положения не ставили своей целью предрешить доказательственное значение отдельных видов доказательств. Для судей, призванных оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению, они служили в качестве принципов, определяющих общее направление их профессиональной деятельности.

Устав уголовного судопроизводства 1864 года широко использовал термин «следственные действия». Судебный следователь был вправе производить следственные действия в другом участке (ст. 294 УУС), прокуроры и их товарищи имели право присутствовать при всех следственных действиях (ст. 304 УУС) и т.д. К средствам доказывания УУС отнес: допрос свидетелей и потерпевших, очную ставку, экспертизу, осмотр, освидетельствование, обыск, выемку. В этом же ряду назывались вещественные и письменные доказательства, а также дознание через окольных людей (допрос об образе жизни, поведении, и связях обвиняемого)

Каждое из перечисленных средств доказывания (следственных действий) законодатель довольно обстоятельно регламентировал. В частности, предписывалось осмотры, освидетельствования и обыски проводить в присутствии не менее двух понятых и тех участвующих в деле лиц, которые явятся «к СИМ действиям без предварительного вызова» (ст. 109 УУС); поня- тыми приглашать преимущественно хозяев домов, лавок, промышленных и торговых заведений или же их управляющих и поверенных, а также волостных и сельских должностных лиц и церковных старост (ст. 109 УУС); осмотры, освидетельствования, обыски и выемку, кроме случаев, не терпящих отлагательства, производить днем (ст. 111 УУС); очные ставки давать свидетелям в тех случаях, когда от разъяснения противоречий в их показаний зависит дальнейшее направление следствия (ст. 452 УУС) и т.д.

Впервые была определена сущность института судебной экспертизы. «Сведущие люди приглашаются в тех случаях, когда для точного уразумения встречающегося в деле обстоятельства необходимы специальные сведения или опытность в науке, искусстве, ремесле, промысле или в каком либо занятии» (ст. 325 УУС). Предусматривалась возможность привлечения сведущих людей для участия в производстве осмотра, освидетельствования, обыска и выемки» (ст. 114 УУС).

Судебная реформа 1864 года привела к коренным демократическим изменения в российском уголовном процессе. Не случайно правовая система Российского государства конца XIX века считалась одной из самых совершенных в то время. «Реформа решала и решила многие проблемы, стоящие сегодня и перед нами: реформа преобразовала созданную при Петре 1 «фискальную»

В 1894 году дознание через окольных людей из числа предусмотренных средств доказывания было исключено.

прокуратуру в высокопрофессиональный орган обвинительной власти; реформа заложила славные традиции истинно российского суда присяжных; она создала благоприятные условия для развития российской адвокатуры, которая не только эффективно выполняла правозащитные функции, но и служила надежным кадровым резервом для государственных юрисдикционных органов. Судебная реформа XIX века дала мощный импульс для развития юридической науки, которая не была оторвана от повседневной практики и в то же время никогда не стремилась оправдать или скрыть пороки практики: теория всегда шла впереди практики, давала ей ориентиры, упреждала неверные шаги, помогала выявить и нейтрализовать негативные тенденции развития практической юриспруденции»

Реформа не могла не активизировать теоретические разработки и тактико- криминалистической направленности. При этом рекомендации, преимущественно самого общего характера, уступают место хотя и немногочисленным, но для своего времени серьезным работам по тактике производства отдельных следственных действий. Заслуживает внимания работа А.А.Квачевского в которой он впервые в отечественной литературе обосновал необходимость использовать понятие «первоначальные следственные действия», раскрыл содержание этого термина и сформировал соответствующую систему действий следователя. К первоначальным следственным действиям автор отнес осмотр, освидетельствование, обыск и выемку, сопроводив изложение рекомендациями тактического 28

характера . Уместно назвать и первую фундаментальную отечественную работу, посвященную значимой для криминалистики проблематике. Этот труд принадлежит перу Б.Л.Бразоля. В монографии дан обстоятельный анализ состояния следственного аппарата во второй половине XIX века в России. Один

Шейфер С.А., Тарасов А.А. Судебно-правовая реформа и новый облик юридической профессии // Правовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Тольятти, 1994. С. 9.

См.: Квачевский А.А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года.

из разделов своего труда автор посвятил вопросам теории и практики производства следственного осмотра и обыска

По большинству уголовных дел, рассматриваемых мировыми судьями, процесс, как правило, был состязательным. Среди мировых судей было немало представителей либеральных и демократических кругов, что сказывалось на принимаемых ими решениях и вызывало недовольство администрации.

В 1872 году киевский генерші-губернатор Дундуков-Корсаков жштовал- ся царю: «выборные мировые судьи весьма часто составляют не поддержку правительству, а предмет новых затруднений и придирчивых пререканий с администрацией». Работая, как теперь принято говорить, с документами, царь пометил: «Совершенно справедливо, как мы видим из грустных опытов»^®. Белорусские помещики обвиняли мировых судей в том, что они «распустили народ» и по их вине в крестьянской среде ослабело уважение к чужой собственности и чужим правам»

Реакция властей не заставила себя ждать. Консервативные силы, которые в более демократической обстановке 1864 года не могли реально противодействовать проведению судебной реформы, стремились к реваншу и ни мало в этом отношении преуспели. Мировые суды упразднили. Их функции передали чиновникам МВД - земским начальникам. Суд и полицейская служба снова оказались в одних руках. Дела о более тяжких преступлениях рассматривали «общие судебные места». К ним отнесли окружные суды, судебные палаты,

особое присутствие сената, кассационный департамент сената и Верховный уголовный суд.

Судопроизводство по указанным делам проходило по правилам смешанного процесса: инквизиционный порядок расследования (предварительного

СПб, 1867.

29

^^ БразольБ.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916.

Судебная реформа / Под ред. Н.В.Давыдова и Н.Н.Полянского. М ‘ 1915 Т. 2. С.256.

Там же. С. 257.

следствия, а по делам о политических преступлениях - жандармского дознания) и состязательное судебное разбирательство. Однако проявляли себя и элементы инквизиционного процесса в его классических формах, соединяющих в руках администрации расследование и репрессии. Как и прежде, на основании жан- дармского и полицейского дознания без суда «по высочайшему повелению» применялась ссылка в Сибирь и отдаленные несибирские губернии, гласный надзор полиции, тюремное заключение и арест. Обвинение при этом основывалось не доказательствами, а агентурными данными относительно поведения подозреваемого «противного видам правительства». С августа 1881 года начало действовать Особое совещание при министре внутренних дел. Оно рассматривало предложения с мест «о высылке в административном порядке лиц, вредных для государственного и общественного спокойствия», на срок до пяти лет. В период революции 1905 года были созданы военно-полевые суды, которые по неполным данным приговорили к смертной казни 1102 человека. Между задержанием подозреваемого и исполнением приговора к расстрелу проходило всего несколько часов. Документация процесса нередко ограничивалась осьмушкой бумаги с несколькими строчками, фиксирующими имя и фамилию осужденного, его «преступление» (например, «был депутатом») и смертный приговор, изображенный для краткости в виде креста ^^

Была предпринята попытка глобальной судебной контрреформы. С этой целью в конце XIX века учредили специальную комиссию для пересмотра законоположений по судебной части. Возглавил комиссию министр юстиции Муравьев. Усилиями этой комиссии разрабатывались явно реакционные законоположения, которые сводили на нет основные демократические положения судебной реформы 1864 года. Достаточно сказать, что комиссия полагала необходимым заменить предварительное следствие полицейским дознанием. (Ряд норм, регламентирующих производство судебно- медицинской экспертизы.

Подробнее см.: Ларин A.M. Наш инквизиционный процесс // Судебная власть: надежды и реальность. М., 1993. С.бО-77; Полянский Н.Н. Цар-

российская

ГОСУДАРСТВЕННА^

библиотека

были для своего времени прогрессивными В Государственном Совете проект нового Устава уголовного судопроизводства изучался четыре года. Потом «по высочайшему повелению» его возвратили в Министерство юстиции в связи с изменением порядка рассмотрения законодательных предложений. Законом этот проект так и не стал.

Очередную попытку изменить УУС предприняли в 1913 году. Инициатива % на этот раз исходила от членов Государственной думы. Законопроект в основ

ных своих чертах воспроизводил положения проекта Устава уголовного судопроизводства, разработанного комиссией под председательством Муравьева. Новый законопроект 6 июня 1914 года получил одобрение Совета Министров, а 14 июля 1914 года - «высочайшее соизволение» на внесение его в Государственную думу. Но и этому законопроекту не суждено было стать законом. Помешала начавшаяся война.

Становление системы следственных действий (советский период). Упоминание о проведении следственных действий содержали уже первые де ты и постановления советского государства. Декретом ВЦИК от 30 ноября 1918 г народном суде Российской Социалистической Федеративной Советской Республк было предусмотрено право следственных комиссий производить «отдельные еле, венные действия, как-то: допрос свидетелей, осмотр на месте, осмотр веществен доказательств и т.д.»

Постановлением ШВД и НКЮ РСФСР «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции»^^ предписывалось: «Обыски, осмотры и выемки должны производиться при непременном участии а) в городах - представителя домового комитета или, где его нет, управляющего и заведующего домом, б) в селениях - не менее двух соседей в качестве понятых».

ские военные суды в борьбе с революцией 1905-1907 гг. С. 191-194.

См.: Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. Л., 1963. С 49-55.

^^ СУ, 1918, №85, ст. 889. ^^ Известия. 13, 15 и 17 октября 1918 г.

В Постановлении НКЮ РСФСР «О производстве арестов, обысков, выемок и всяких иных следственных действий только по ордерам следственных и судебных учреждений» от 16 декабря 1917 г. содержался перечень учреждений, которые имели право выдавать ордера для производства этих следственных действий

Декретом СНК РСФСР от 10 августа 1919 г. было утверждено и введено в действие «Положение о полковых судах», которое регламентировало производство осмотров, освидетельствований, обысков и выемок. Указывалось, что они должны производиться только днем, кроме случаев, не терпящих отлагательства. О каждом таком действии следовало составлять особый акт с после- довательным занесением в него всего оказавшегося. Этот документ подписывали «все оказавшиеся при сих действиях лица»

Дальнейшее формирование системы следственных действий связано с принятием и функционированием Уголовно-процессуальных кодексов РСФСР.

Первый УПК РСФСР был принят 25 мая 1922 года ^^ 31 октября 1922 года ВЦИК принимает «Положение о судоустройстве РСФСР». В связи с этим текст УПК РСФСР подвергся переработке и 15 февраля 1923 года был принят УПК РСФСР в новой редакции. Он содержал указание на возможность производства упомянутых выше следственных действий. Их перечень был дополнен нормой о наложении ареста на имущество Табуированные положения УПК 1923 года (бытовало мнение, согласно которому его текст редактировал Ленин) применялись на территории России с 1923 по 1961 год. «Почти сорок лет этот процессуальный закон обслуживал тоталитарную политическую систему, которая формально признавала, но фактически полностью игнорировала права человека, в том числе и в уголовном судопроизводстве. Именно поэтому параллельно

^^ СУ, 1917, № 9, ст. 145. ^^ СУ, 1919, № 31-32, ст. 326.

СУ, 1922, № 20-21, ст. 230. ^^ См.: Постановление 2-й сессии ВЦРІК X созыва от 10 июля 1923 г. «Об изменениях и дополнениях Уголовно-процессуального кодекса».

С судом существовали и успешно - с точки зрения государственной системы - функционировали разнокалиберные «особые совещания», «двойки» и «тройки», могли издаваться и применяться драконовские законы 1934-1937 гг., сводящие на нет процессуальные гарантии, предусмотренные Кодексом» В 1960 году появился новый УПК РСФСР (введен в действие с 1-го января 1961 года). Он пополнил систему следственных действий. Получили законодательное закрепление порядок предъявления для опознания (ст. 164-166 УПК), получение образцов для сравнительного исследования (ст. 186 УПК) и производство следственного эксперимента (ст. 183 УПК). Назначению и производству экспертизы была посвящена отдельная глава (глава шестнадцатая, ст. 184-194). Содержал Кодекс и некоторые другие новации, однако «ветер перемен затронул его крайне поверхностно» (В.М.Савицкий). Закон по-прежнему в своей основе был идеологизирован, во многом декларативен и многие его положения заведомо невыполнимы. Несмотря на многочисленные последующие изменения и дополнения УПК 1961 года продолжал сохранять свою изначальную сущность неоинквизиционного уголовного процесса (на первом месте - интересы государства, личность же фактически бесправна)

3.2. Современное состояние 1-го июля 2002 года вступил в силу УПК Российской Федерации. Официальные лица из числа тех, кто имел непосредственное отношение к формированию документа, оценили этот факт как исторически значимый шаг на пути судебной реформы, осуществляемой в нашей стране. И для такой оценки определенные основания, безусловно, были. Что не исключает пробелов и отдельных «нестыковок» в тексте принятого закона.

Перечисляя основные понятия, используемые в названном законодатель-

Савицкий В.М. Последние изменения в УПК: продолжение демократизации судопроизводства // Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Вступительная статья. М., 1994. С. 169.

См.: Ларин A.M. Наш инквизиционный процесс // Судебная власть: надежды и реальность. М., 1993. С. 60-77.

ном акте, нормодатель содержание термина «следственные действия» не раскрыл, ограничив себя рамками родового понятия «процессуальные действия». Последнее охватывает собой «следственное, судебное или иное действие, предусмотренное настоящим Кодексом» (п.32 ст.5 УПК РФ). Упоминая «неотложные следственные действия», законодатель был более щедр. В этом случае он привел развернутую формулировку - «действия, осуществляемые органом дознания после возбуждения уголовного дела, по которому производство предварительного следствия обязательно, в целях обнаружения и фиксации следов преступления, а также доказательств, требующих незамедлительного закрепления, изъятия и исследования» (п. 19 ст.5 УПК РФ). Однако и здесь сущность данного понятия не раскрыта. Объяснить этот явный пробел в процессуальном законодательстве, видимо, можно, а оправдать - вряд ли.

Термин «следственное действие» и «действия следователя» по своему содержї нию не тождественны, в то же время не только следственные действия, но и ИНЬ] действия следователя, предпринимаемые им в процессе расследования преступлю ний, могут носить характер действий процессуальных (предусмотренных уголої но-процессуальным законом). Термин «следственное действие» в определенно смысле условен, а по своему содержанию неоднозначен. В зависимости от контеї ста он означает процессуальное установление, содержащееся в норме права, кої кретные действия следователя, применяющего эту норму права в процессе рассл{ дования по уголовному делу, а также вид познавательной деятельности, т.е. спецр фическую разновидность познания

Специфические черты следственных действий в свое время весьма точно опр( делил И.Е.Быховский. В докторской диссертации, посвященной проблеме следс; венных действий, он сформулировал ряд положений, которые сохраняют свое ЗН? чение для теории и практики следственной работы и в настоящее время. Учены определил три взаимосвязанных и дополняющих друг друга критерия, которы позволяют вычленить из общей массы процессуальных действий категорию еле; ственных действий. Тем самым он наметил пути, как восполнить пробел в уголої

но-процессуальном законодательстве, которое «поименного» перечня следствен ных действий традиционно, увы, не давало. Назовем эти критерии. Критери первый - к категории «следственные действия» следует отнести только те проце( суальные действия, которые непосредственно направлены на получение судебны доказательств. Критерий второй - производство следственных действий возможн только после возбуждения уголовного дела Критерий третий - производств следственных действий должно быть регламентировано нормами уголовно процессуального закона

Учитывая названные критерии, к моменту принятия УПК РФ, легитимная сис тема следственных действий включала в себя 14-ть следственных действий. Пр^ ведем их полный перечень: 1) допрос (подозреваемого, обвиняемого, подсудимой свидетеля, потерпевшего, эксперта); 2) очная ставка; 3) предъявление для опозн^ ния; 4) обыск (личный обыск); 5) осмотр; 6) освидетельствование; 7) задержани подозреваемого; 8) наложение ареста на имущество; 9) наложение ареста на почте во-телеграфную корреспонденцию; 10) выемка предметов и документов, имек щих значение для уголовного дела; 11) следственный эксперимент; 12) судебна экспертиза; 13) эксгумация; 14) получение образцов для сравнительного исследс

вания.

Отдельные авторы полагают, что ряд следственных действий включены в указанный перечень неосновательно (Баев О.Я., 2001. С. 189-192). При этом обычно называют эксгумацию, наложение ареста на имущество, получение образцов, необходимых для сравнительного исследования, задержание. Аргументируя свою позицию, они утверждают, что названные действия следователя не отвечают требованию «непосредственной направленности на получение судебных доказательств», а носят вспомогательный (обеспечивающий, технический)

’’ Из этого правила есть лишь одно исключение - осмотр места происшествия. Вопрос о возбуждении уголовного дела (или об отказе в возбуждении

уголовного дела) должен быть решен сразу же после окончания осмотра места происшествия. ^

’’ Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы след- характер.

Особую позицию занимает С.Ф.Шумилин. Он отмечает, что задержание подозреваемого, эксгумацию трупа и получение образцов для сравнительного исследования целесообразно рассматривать «как составную часть производства следственных действий, которым они предшествуют: допрос подозреваемого, осмотр трупа и назначение экспертизы». Что же касается наложения ареста на имущество, то это процессуальное действие он рассматривает «как логическое продолжение таких следственных действий, как выемка и обыск» Исключает из круга следственных действий задержание и наложение ареста на имущество А.В.Писарев. Аргумент один - эти процессуальные действия следователя являются мерами процессуального принуждения

Эти подходы несостоятельны. Они не учитывают реалий следственной работы. Предусмотренные процессуальным законом следственные действия - это правовые предписания, которые с позиций их целевой направленности многофункциональны. К примеру, факт задержания подозреваемого в определенном месте и определенное время, может убедительно свидетельствовать о его связях с определенными лицами и обстоятельствами. Эксгумация может быть предпринята не только для последующего производства повторной судебно- медицинской экспертизы, но и изъятия ценностей и документов, которые заинтересованные лица сокрыли на теле покойного. При эксгумации из криминального захоронения велико доказательственное значение различного рода деталей (глубина могилы, следы оставленные на грунте от орудий, которые были использованы при ее выкапывании, положение трупа в могиле и пр.) имеют само-

ственных действий. Автореф. дис. … док-ра юрид. наук. Л., 1976. С. 6-7.

Шумилин С.Ф. Общие вопросы производства следственных действий // Глава в кн.: Руководство для следователей / Под ред Н.А.Селиванова и

B. А.Снеткова. М., 1998. C. D. 244-245. E. Писарев А.В. Производство следственных действий, ограничивающих право граждан на личную неприкосновенность. Автореф. дис. … канд. юрид наук. Омск, 2002. С.15.

стоятельное и весьма важное доказательственное значение для проверки показаний лиц, давших «признательные» показания. Протокол описи имущества, на которое наложен арест, также может содержать ценную для следствия информацию. Этот документ, к примеру, свидетельствует о наличии у определенного субъекта в определенное время тех или иных предметов, ценностей, что само по себе может явиться серьезной уликой в общей цепи собранных следствием дока- зательств. Приведенные соображения позволяют нам утверждать, что все вышеперечисленные действия с полным основанием следует рассматривать в качестве процессуальных следственных действий.

УПК РФ сохранил ядро ранее действующей системы следственных действий, но по-прежнему не содержит поименного перечня структурных элементов (следственных действий) эту систему составляющих. Обозначил законодатель и некоторые новеллы. Процессуальный закон дополнен двумя следственными действиями. Одно из них - контроль и запись переговоров (ст. 186 УПК РФ), другое - проверка показаний на месте (ст. 194 УПК РФ). Если первое из них, как вынужденная мера, призванная хоть в какой-то мере уровнять технические возможности криминальных структур и правоохранительных органов, не вызывает негативного к себе отношения, то в отношении «проверки показаний на месте» этого сказать нельзя. Свое резкое неприятие этой нормы мы подробно аргументируем ниже. Заканчивая этот раздел диссертации приведем полный «поименный» перечень легитимных процессуальных следственных действий. На данный момент она включает в себя 16 структурных элементов (процессуальных следственных действий). Это осмотр, обыск (личный обыск), задержание подозреваемого, освидетельствование. В эту же систему входят: наложение ареста на имущество, наложение ареста на почтово- телеграфную корреспонденцию, выемка предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, следственный эксперимент, судебная экспертиза, эксгумация, получение образцов для сравнительного исследования, контроль и запись переговоров, проверка показаний на месте.

Формируя приведенный «поименный» список процессуальных следственных

действий, автор учитывал, что следственное действие с позиций его целевого назначения может нести многофункциональную нагрузку. Факт задержания подозреваемого в определенном месте и в определенное время, может убедительно свидетельствовать о его связях с определенными лицами и обстоятельствами. Эксгумация может быть предпринята не только для последующего производства повторной судебно-медицинской экспертизы, но и изъятия ценностей и документов, которые I заинтересованные лица сокрыли на теле покойного. Протокол описи имущества, на

которое наложен арест, также может содержать ценную для следствия информацию и т.д.

3.3. Перспективы развития

Система следственных действий ни на одном из этапов своего развития не может рассматриваться в качестве идеального во всех отношениях «конечного результата», лишенного каких-либо недостатков. В историческом аспекте эта система динамична. При этом, экстраполируя предшествующую динамику, есть все основания прогнозировать совершенствование системы процессуальных ^ следственных действий. Процесс этот, полагаем, проявит себя следующим обра

зом: а) исключение из системы следственных действий, содержание которых не соответствует критериям, которым отвечает система в целом. Здесь мы прежде всего имеем в виду положения ст. 194 УПК РФ. Подробнее на этом мы остановимся в соответствующем разделе данной работы; б) совершенствование процессуального режима производства отдельных следственных действий, в частности «Комплексной судебной экспертизы» (ст. 201 УПК РФ), получение образцов для сравнительного исследования (ст. 202 УПК РФ), некоторых других следственных действий; в) дополнение системы следственных действий новыми структурными элементами. В частности, назрела необходимость на законода- щ тельном уровне регламентировать условия реконструкции следователем на

месте расследуемого события материальной обстановки (или отдельных ее фрагментов), соответствующей той, которая имела место на момент соверше- ния расследуемых событий; г) определить специфику осмотра реконструированной следователем обстановки места расследуемого события, посвятив этому вопросу специальную норму процессуального закона; д) целесообразно на законодательном уровне предусмотреть надежное блокирование системы следственных действий и следственной практики от несвойственных им функций оперативно- розыскного характера, формировать надежные процессуальные гарантии

недопущения в уголовном процессе мнимых доказательств («псевдодоказательств»)

См.: Китаев Н.Н., Шиканов В.И. Следственные действия как система правовых установлений … Иркутск, 1996. С. 37.

Глава 4. ПРОБЛЕМЫ, СВЯЗАННЫЕ С ПРОИЗВОДСТВОМ ОТДЕЛЬНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

4.1. Феномен комплексной судебной экспертизы

Объективная тенденция развития современной науки - дифференциация научного знания и, соответственно, узкая специализация тех, кто имеет к ней отношение. Но диалектика развития науки позволяет объективно обозначить и противоположную тенденцию. Она проявляет себя в интеграции научных знаний при решении многих научных проблем Указанные взаимосвязанные процессы подтверждают правильность вывода философа - «Наука внутренне едина» (Кедров Б.М.). Приведенные положения предопределяют основу, на которой должна быть решена практически значимая проблема комплексной (смешанной, как ее называли русские ученые до революции) судебной экспертизы. При каких обстоятельствах возникает необходимость в назначении и производстве комплексной экспертизы, какова сущность и специфика этого вида экспертизы покажем на примерах, взятых из следственной и судебной практики прошлых лет.

4.1.1. Краткий исторический экскурс

По знаменитому в середине 70-х годов XIX столетия делу санкт- петербургского купца первой гильдии Овсянникова, обвинявшегося в умышленном поджоге застрахованной на крупную сумму мельницы, в судебном заседании в качестве эксперта выступал известный русский химик А. М. Бутлеров. Он произвел опыты по воспламенению различных сортов муки, мучной пыли и трухи и с учетом установленных обстоятельств дела проанализировал возможные пути распространения огня. Свои выводы A.M. Бутлеров

См.: Чуева И.П. Творческая деятельность ученого в условиях дифференциации и интеграции наук // Методологические проблемы взаимосвязи и

сопровождал нагляднейшей демонстрацией на специально изготовленной модели сгоревшей мельницы, в результате все присутствовавшие могли убедиться в одновременном возникновении нескольких очагов пожара. Огромная роль этой экспертизы, предрешившей вынесение миллионеру Овсянникову сенсационного обвинительного приговора, в печати отмечалась неоднократно (В.Д.Спасович, А.Ф.Кони, И.Ф.Крылов). Но названные авторы не обратили внимания а одно обстоятельство, важное в контексте нашей темы. Отвечая на вопрос о возможности горения мучной пыли и трухи в веялочной трубе мельницы против тяги, А. М. Бутлеров заявил: «Этот вопрос мы разрешили вместе с механиками» Таким образом, когда возникла необходимость совокупно использовать знания из различных областей науки, ученый, несмотря на свою поистине энциклопедическую подготовку, не счел себя вправе провести исследование единолично, а привлек еще и соответствующих специалистов. Такую смешанную экспертизу с позиций сегодняшнего дня назовем комплексной судебной экспертизой.

В другом случае, в проведении смешанной (читай - комплексной) судебной экспертизы принял участие основоположник судебной фотографии и судебной экспертизы документов талантливый ученый Е.Ф. Буринский. Экспертизу провели в 1893 году по гражданскому делу о признании недействительным духовного завещания купца Клыковского Она была призвана дать ответ на вопрос о состоянии умственных способностей наследодателя в момент составления им завещания. Суд предложил экспертам учитывать не только обстоятельства, установленные по делу, но и результаты сличения подписей Клыковского на завещании с подписями, выполненными им задолго до составления завещания, то есть в тот период, когда его нормальное состояние не вызывало сомнений. Проведение, экспертизы поручили психиат-

взаимодействия наук. Л., 1970. С. 81-103. ^^ Судебный вестник, 1875, № 263. См.: Судебная газета, 1893, № 24.

рам Сикорскому и Розенбаху, а также Буринскому как специалисту в области почерковедения.

Целый ряд сложных комплексных судебных экспертиз провел великий русский ученый-химик Д.И. Менделеев. Как член медицинского совета он давал экспертные заключения по многим гражданским и уголовным делам и среди последних по ряду сложных дел об отравлениях. Проводя при этом химические исследования, ученый нередко оказывался перед необходимостью учитывать различного рода анатомические явления и физиологические особенности человеческого организма, то есть данные сугубо медицинского характера. В таких случаях ученый решал вопросы совместно со специалистами в области медицины. В этом нетрудно убедиться, если ознакомиться, например, с сохранившимися сведениями относительно экспертизы о смерти коллежского секретаря Курочкина. Эту экспертизу Менделеев провел совместно с профессором медицины М.М. Рудневым

Комплексные медико-криминалистические судебные экспертизы до революции проводились, как правило, в рамках судебно-медицинской экспертизы лицами, не прошедшими специальной криминалистической подготовки. Тем не менее, известны блестящие судебные исследования указанной направленности, которые осуш;ествили судебные медики. Характерно известное дело о смерти Степаниды Нагибиной (1873). В этом случае следовало определить дистанцию выстрела, направление полета пули, калибр оружия, положение потерпевшей относительно стрелявшего, с этой задачей успешно справился Н.И. Пирогов

Отдавая должное заслугам наших дореволюционных врачей в развитии судебной медицины (а заслуги эти велики, особенно если учесть, что среди

50

См.: Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. Л.. 1963. С. 105-106.

т

См.: Крылов И.Ф. Судебно-экспертная деятельность Н.И.Пирогова // Сб. научно-практических работ судебных медиков и криминалистов. Петроза-

многочисленных обязанностей земских и уездных врачей производство судебно-медицинских экспертиз находилось далеко не на первом месте). Подлинное ее развитие и расцвет, после того как была создана самостоятельная судебно-медицинская служба. Большая заслуга в этом принадлежит П.А. Минакову и основоположнику криминалистического направления в судебной медицине Н.С.Бокариусу

Таким образом, еще в далеком прошлом, когда возникали вопросы, требующие для своего разрешения совокупного приложения знаний, относящихся к различным отраслям науки, прибегали к кооперации различных специальных познаний в формате комплексных (смешанных) судебных экспертиз. Появление и все более широкое распространение комплексной судебной экс- пертиз далеко не случайно. Не только технические возможности, но и процессуальные формы судебной экспертизы на каждый данный момент детерминированы уровнем развития науки, техники и производства. Учитывая упомянутые выше закономерности развития науки, логичен вывод, согласно которому востребованность комплексных судебных экспертиз будет возрастать. Современная следственная и судебная практика это подтверждает. В связи с этим приведем анализ расследования и судебного разбирательства сложного дела об автотранспортном происшествии, правильное разрешение которого стало возможно лишь благодаря выводам комплексной судебной экспертизы.

Днем 22 сентября на 23-м километре лесовозной дороги Поросозеро- Гимолы произошла автомобильная авария. Осмотр места происшествия позволил выяснить общую картину разыгравшейся трагедии. Принадлежащий леспромхозу пассажирский автобус ПАЗ-651 на прямом участке пути выехал передним левым колесом на обочину дороги, ударился о при-

водск, 1963. Вып. 2. С. 163.

См.: Черваков В.Ф. Жизнь и деятельность заслуженного профессора Н.С.Бокариуса // Сб. рефератов докладов расширенной научной конференции.

дорожный валун и опрокинулся вверх колесами. Возник пожар. Ехавшие в автобусе рабочие леспромхоза Костина, Калинова, Пестов и Ломтев погибли - их обугленные тела находились в салоне автобуса среди обгоревших массивных чурок дров. Очевидцев происшествия не было. Трупы погибших удалось опознать, и следователь на специально составленной схеме отразил точное месторасположение каждого из них в салоне автобуса на момент осмотра. В протоколе осмотра места происшествия он отметил, что дверь автобуса, расположенная со стороны кресла водителя, была приоткрыта, а дверь, предназначенная для пассажиров, закрыта. Рычаг коробки передач находился в положении включенной четвертой переда

чи.

Оставшийся в живых водитель автобуса Пилат пешком добрался до мастерского участка, где и рассказал о случившейся аварии. Из его рассказа следовало, что он утром отвез рабочих на лесную делянку. В лесу погрузил в автобус дрова, которые хотел использовать для своих личных нужд. На обратном пути, не доезжая примерно 400 метров до того места, где автомашина опрокинулась, он сделал остановку и заглушил мотор. После этого он ушел к близлежащему озеру проверить свои рыболовные снасти. В его отсутствие кто-то из пассажиров привел автобус в движение, но не справился с управлением и совершил аварию. Услышав скрежет металла и увидев дым пожара, он побежал к месту происшествия и, желая оказать помощь гибнувшим людям, приблизился к автомашине. В это время произошел сильный выброс огня, сопровождавшийся характерным звуком

взрыва, его обдало горячей струей бензина, и на нем загорелась одежда.

На первый взгляд объяснение Пилата хотя и поражало необычностью обстоятельств, однако не воспринималось как невозможное, поскольку не только не противоречило объективным данным, но, и, казалось, соответст-

Харьков 1956.

вовало им. Так, при осмотре прилегающей к месту происшествия местности следователь убедился, что в 300 метрах от дороги действительно находится озеро. На берегу этого озера следователь обнаружил три котистки (разновидность вершей). Односельчане Пилата подтвердили, что эти котистки принадлежат ему. Проверяя, умел ли кто из погибших пассажиров управлять автомобилем, следователь установил, что тракторист Ломтев имел такие навыки. Зафиксированные при осмотре места происшествия следы от колес автобуса свидетельствовали, что; до того как выехать на обочину дороги и удариться о придорожный валун, автобус сделал на проезжей части дороги три виража, совершенно неоправданных условиями пути. Представлялось мало вероятным, чтобы Пилат, будучи шофером первого класса и не употреблявший спиртных напитков, допустил такую неточность в вождении автомобиля. Если же за рулем в момент аварии находился малоопытный тракторист Ломтев, зигзагообразные следы от колес автомашины находили вполне логичное объяснение.

В то же время следователя не могла не насторожить одна довольно странная деталь. В 30 метрах от места аварии имелся тракторный волок, который шел от дороги прямо к озеру. Удобнее и быстрее всего к озеру Пилату можно было пройти именно этим путем, в этом же месте на обочине дороги имелась удобная площадка, специально приспособленная для стоянки автомашин. Почему же Пилат остановил автобус, не доезжая до этой площадки? Ведь в данном случае путь к озеру был не только значительно длиннее, но и очень неудобен: Пилату неминуемо пришлось бы пробираться через густой кустарник, бурелом и скалы. Подозрения усилились, когда следователь, допросив односельчан Пилата, установил, что Пилат отлично знает местность, так как много лет подряд в этих местах охотился и ловил рыбу. Из показаний свидетелей следовало, что раньше по пути в лес Пилат довольно часто останавливал автобус на упомянутой выше площадке и по тракторному волоку ходил к озеру проверять свои рыболовные снасти. На допросе Пилат не отрицал указанных фактов, однако по-прежнему утверждал, что в последнюю поездку остановил автобус, не доезжая тракторного волока, ведущего к озеру, так как не считал для себя трудным пройти по лесу лишних 200—300 метров.

Среди доказательств, позволявших изобличить виновника аварии, решающее значение имело заключение комплексной экспертизы, которую в процессе судебного разбирательства дела провели судебный медик, автотехники и специалист в области пожарно-технических вопросов.

С учетом состава специальных познаний, необходимых для разрешения поставленных перед экспертами вопросов и их характера, последние образовали несколько групп. Первая группа вопросов относилась к компетенции автотехнических экспертов и включала в себя предложение рассчитать скорость автобуса в момент его наезда на придорожный валун, определить, не имел .ли автобус каких-либо технических неисправностей, находящихся в причинной связи с аварией, и ряд других вопросов.

Пожарно-технический эксперт, отвечая на вопрос относительно места расположения очага пожара, характера и интенсивности распространения огня, отметил, что пожар возник в передней части салона автобуса. Здесь, в непосредственной близости от кресла водителя, на уровне пола нахо- дилась горловина бензобака, в который перед поездкой Пилат залил около 80 литров бензина. При опрокидывании автобуса бензин вылился, и пламя быстро распространилось на весь салон автобуса. (Температура пламени бензина достигает 1200°.) Перед поездкой Пилат погрузил в автобус дрова. Это способствовало быстрому распространению огня.

Из заключения эксперта следовало, что возможность взрыва паров бензина определяется наличием взрывоопасной концентрации паров бензина в смеси с воздухом и наличием источника воспламенения. В данном случае такой взрыв мог произойти только в первый период после выте- кания бензина из бака вследствие опрокидывания автобуса. В дальнейшем, после воспламенения бензина происходило свободное его выгорание, и выброса горящей струи бензина, вопреки утверждениям Пилата, произойти не могло.

На вопрос о причине пожара и о моменте его возникновения (до опрокидывания автобуса или после этого) суд предложил дать совместное экспертное заключение специалистам в области автомобильной техники и специалистам пожарно-технического дела.

Учитывая, что пожар возник первоначально в передней части салона автобуса, в зоне расположения кресла водителя, эксперты рассмотрели следующие возможные версии причины пожара: а) неисправность электропроводки в месте расположения аккумуляторов и б) открытый огонь (непоту- шенный окурок или спичка).

Анализируя возможность возникновения пожара от неисправности электропроводки, эксперты указали, что в зоне кресла водителя располагался металлический ящик с аккумуляторами. От аккумуляторов электропроводка проходила под пол автобуса. При таком расположении электро- проводки в месте контакта проводов с металлическими частями автобуса могла разрушиться изоляция и возникнуть короткое замыкание и пожар. (Такое короткое замыкание и пожар в автобусе Пилата уже имели место за несколько месяцев до аварии. Тогда это не повлекло тяжелых последст- вий.)

Рассматривая вопрос о возникновении пожара от открытого огня, эксперты отметили, что согласно данным предварительного и судебного следствия пассажиры в автобусе систематически курили и Пилат не препятствовал этому. При заправке автобуса он пользовался ведром и часть бензина проливал на пол. Таким образом, причиной возникновения пожара мог явиться и открытый огонь.

Пожар по указанным причинам мог возникнуть, по мнению экспертов, не только в момент опрокидывания автобуса, но и ранее, в момент его движения до аварии. Последнее более вероятно, так как в этом случае естественно объясняются зигзагообразные следы, оставленные колесами автобуса на проезжей части дороги перед тем как произошло опрокидывание (водитель пытался ликвидировать возникший пожар).

Судебно-медицинский эксперт определил, что смерть Костиной, Калиновой, Пестова и Ломтева наступила в результате обширных тяжелых ожогов всего тела и отравления угарным газом. Имелись на трупах и другие повреждения: переломы костей свода черепа у Ломтева и Калиновой, двойной перелом нижней челюсти у Костиной, перелом правой ключицы у Пестова. Эти повреждения могли произойти во время аварии, в частности от ударов падающими чурками дров. Характерных повреждений, которые могло получить лицо, находившееся во время аварии за рулем автомобиля, ни у одного из потерпевших не было.

при освидетельствовании Пилата были установлены следующие повреждения: ожоги первой степени всех пальцев на верхних конечностях, .в области ногтевых фаланг по ладонной поверхности, ожоги !—II степени обеих ягодиц, левой ягодицы больше, правой меньше. Причем, верхняя граница ожога представляла ровную горизонтальную линию, которая на левой ягодице поднималась несколько выше, чем на правой. С левой ягодицы ожоговая поверхность опускалась на бедро, занимая его наружную поверхность, и далее вниз на голень - ее наружную, заднюю и переднюю поверхности. С правой ягодицы ожоговая поверхность также опускалась на задне- внутреннюю поверхность бедра. Кроме того, у Пилата имелась небольшая ссадина на носу справа и две ушибленные раны на нижней левой конечности в области коленного сустава.

Отвечая на вопрос о возможном механизме происхождения телесных повреждений, обнаруженных при освидетельствовании Пилата, судебно- медицинский эксперт определил, что ожоги ягодиц и нижних конечностей произошли от действий пламени. Расположение ожогов показывает, что, ве- роятнее всего, потерпевший находился в положении сидя, причем пламя охватывало заднюю поверхность бедер, нижнюю часть ягодиц и голеней. Стопы ног действию пламени подвержены не были. Несколько обгорел сзади матерчатый бот, надетый на левую ногу Пилата. Почти полностью сгорела левая штанина его брюк. Таким образом, пламя исходило слева и снизу на уровне бедер и ягодиц. Ожоги пальцев рук, на ладонных поверхностях могли возникнуть при захватах и тушении Пилатом горящей на нем одежды. Ссадина на носу и две ушибленные раны на левом колене могли быть получены при падении или при ударах о какие-либо твердые тупые предметы.

Для ответа на вопрос, соответствуют ли объективным данным объяснения Пилата относительно обстоятельств получения им ожогов, потребовались совокупные знания судебно-медицинского и пожарно-технического экспертов. Они дали заключение, согласно которому характер и располо- жение ожогов на теле и нижних конечностях Пилата исключали возможность получения их при обстоятельствах, указанных подсудимым. «При обстоятельствах, на которые указывает Пилат, - указано в заключении экспертов, - ожоги должны были располагаться преимущественно на лице, передней поверхности туловища и на руках».

Как уже было отмечено, при осмотре места происшествия следователь зафиксировал местоположение в салоне автобуса трупов потерпевших. Это позволило поставить на разрешение экспертизы вопрос, какие места занимали пассажиры в автобусе в момент аварии. Для ответа на этот вопрос необходимо было учитывать характер телесных повреждений, полученных потерпевшими, динамические нагрузки, которые испытывали потерпевшие в момент опрокидывания автобуса, а также интенсивность и характер распространения огня в автобусе. На этот вопрос совместно ответили судебный медик, специалист в области пожаротушения и автотехники. Учитывая данные осмотра места происшествия, расположение трупов в

салоне автобуса и обстоятельства аварии (опрокидывание автобуса вверх колесами, загруженность автобуса дровами, пожар), эксперты указали наиболее вероятные места, которые занимали пассажиры в салоне автобуса. По мнению экспертов, пассажиры Костина и Калинова к моменту аварии находились на первом и втором сиденьях соответственно, со стороны двери для пассажиров. Пассажир Пестов, вероятнее всего, сидел на одном из задних сидений, а пассажир Ломтев должен был находиться на втором или третьем сиденье слева и сзади водителя. Этот вывод эксперты аргументировали следующими фактами:

а) конструкция сиденья, рулевого управления, их взаиморасположение и расположение водителя относительно этих деталей настолько прочно фиксируют водителя, что даже при опрокидывании автобуса мало вероятна возможность выброса водителя из сиденья назад, в район второго-третьего сиденья слева;

б) дрова, погруженные в салон автобуса, и подушки сидений при

опрокидывании автобуса на крышу переместились по вертикали вниз и

создали естественную преграду для передвижения, водителя со своего места в конец салона;

в) при условии тормозящих действий, испытываемых автобусом до опрокидывания и в момент опрокидывания, а также в силу инерции движения вперед, испытываемой пассажирами и водителем автобуса, пассажиры и водитель должны были перемещаться не назад, а вперед по ходу автобуса. В соответствии с поставленным вопросом эксперты особо подчеркнули, что никто из погибших .пассажиров в момент аварии не занимал место водителя.

#

Заключение комплексной экспертизы в совокупности с другими установленными по делу доказательствами позволило сделать вывод, что авария произошла по вине Пилата, допустившего нарушение установленных Правил движения: когда в автобусе возник пожар, Пилат не принял мер.

чтобы немедленно остановить машину и эвакуировать пассажиров. Он покинул горящий автобус через дверь водителя. Убедившись, что все пассажиры погибли и очевидцев происшествия нет, он выдвинув версию о своей «непричастности» к аварии. Суд приговорил Пилата к лишению свободы на длительный срок.

Признавал правомерность комплексных экспертиз Верховный Суд СССР. Сошлемся в связи с этим на дело Данилина и Езепчикаса, по которому вышестоящая судебная инстанция предложила назначить комплексную экспертизу и поручить ее производство экспертам-автотехникам и экспертам-психиатрам. Столь необычный выбор специалистов был обусловлен своеобразием дела.

Водитель легковой автомашины Данилин, обвинявшийся в наезде на Есь- кина, в момент, предшествовавший наезду, сам оказался в положении потерпевшего. С его «Победой» столкнулась пожарная автомашина ЗИЛ- 150, водитель которой Езепчикас нарушил Правила движения и создал аварийную обстановку. В результате «Победа» съехала с полотна дороги под откос, где при последующем движении ее получил смертельные повреждения проходивший мимо военнослужащий Еськин.

Наряду с заключением автотехнической экспертизы о нарушениях Данилиным Правил движения, после столкновения с пожарной автомашиной, в материалах дела имелось заключение эксперта- психиатра, данное им на предварительном следствии. В заключении эксперты отметили, что Данилин после столкновения «Победы» с другой автомашиной находился в состоянии физиологического аффекта страха и растерянности. Такое раздельно высказанное мнение специалистов о психическом состоянии Данилина в момент наезда на потерпевшего (заключение экспертов-психиатров) и о правильности его действий как водителя автомашины в конкретно сложившейся аварийной обстановке (заключение автотехнической экспертизы) Военная коллегия Верховного Суда СССР признала недостаточным.

Отменяя приговор суда первой инстанции, Военная коллегия предложила при новом разбирательстве дела провести комплексную экспертизу с тем, чтобы вопрос, мог ли Данилин предпринять какие-либо меры для предотвращения наезда на Еськина, специалисты разрешили совместно

Комплексные экспертизы, о которых шла речь выше, в основных своих чертах достаточно типичны. Они дают наглядное представление о «механизме» работы специалистов различного профиля в процессе производства такого рода экспертиз, раскрывая достоинства и условия при которых на- значение комплексных экспертиз необходимо, к ним относятся:

  1. Наличие проблемной ситуации (вопроса), разрешение которой целиком или отдельными своими аспектами затрагивает не менее двух различных областей знания;
  2. Такая проблемная ситуация (вопрос) обусловливает объединение усилий специалистов различного профиля. В результате достигается целостное рассмотрение предмета исследования на основе синтеза знаний, почерпнутых из соответствующих различных областей науки, техники, искусства или ремесла;
  3. Специалисты, которым поручено производство комплексной экспертизы, проводят необходимые исследования совместно. Придя к общим выводам, они составляют общее заключение. Каждый из экспертов, участников комплексной экспертизы, является равноправным участником исследований и заключения, которое они только вместе и были компетентны дать;
  4. Совместное исследование и составление общего заключения по вопросам, требующим совокупного приложения знаний, относящихся к компетенции различных видов судебной экспертизы, не исключает, а при определенных условиях предполагает раздельное изучение
  5. См.: Определение Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Езепчикаса и Данилина от 13 февраля 1964 г. // Бюллетень Верховного Суда

общего предмета исследования с позиций каждой отдельно взятой науки из числа наук, представителями которых выступают эксперты, осуществляющие комплексную экспертизу, в таких случаях каждый из экспертов, действуя в пределах своей компетенции, самостоятельно производит необходимые исследования и отвечает на поставленные перед ним вопросы, о чем указывается в заключении.

4.1.2. Определение объема понятия

Единства взглядов на правовую природу и сущность комплексной экспертизы, правомерность и процессуальные условия ее производства, к сожалению, не существует, в 1962 году вопросы теории и практики комплексной экспертизы обсуждались на специально созванной научной конференции. Однако и там единогласия достигнуть не удалось Во многом это объясняется тем, что в понятие комплексной экспертизы авторы вкладывали различное содержание. Правильное решение возникших вопросов окажется возможным лишь при условии, если будет четко сформулировано определение объема понятия комплексной экспертизы.

Рассмотрим позиции отдельных авторов и их аргументы. Категорически отрицал возможность проведения комплексных экспертиз Р.Д. Рахунов. Он считал, что каждый из экспертов, принимая участие в производстве таких экспертиз, неминуемо должен будет выйти за пределы своей научной компетенции. Свою позицию автор обосновывал ссылкой на пример «экономической» экспертизы, акт которой совместно подписывают инженер-специалист в области техники и эксперт-бухгалтер. Нелепость такой «комплексной» экспертизы очевидна

СССР, 1964, 3 5. С. 44-47.

Дмитриев И.Б. Научная конференция по вопросу комплексных судебных экспертиз // Судебно- медицинская экспертиза. 1952. № 3.

См.: Рахунов Р.Д. Теория и практика экспертизы в советском уголовном процессе. М., 1953.

Имеются многочисленные сторонники комплексной экспертизы. Но и среди них не было единства позиций при определении сущности этого вида экспертизы и ее правовой природы.

в 1954 году видный советский криминалист Г.И.Кочаров одним из первых обоснованно отметил, что следственная практика при расследовании убийств нередко выдвигает перед следователем вопросы, разрешение которых требует совместного исследования и заключения судебных медиков и криминалистов. Автор рекомендовал в таких случаях назначать комплексную экспертизу. Тогда же он сформулировал основные вопросы, которые названным специалистам следует разрешать совместно. В одной из последних своих работ Г.И. Кочаров вновь возвращается к комплексной экспертизе и отмечает, что время полностью подтвердило жизненность этой процессуальной формы. Здесь же он пришел к четкой формуле, определяющей основной признак комплексной медико-криминалистической экспертизы, - решение вопроса на основе специальных познаний в области судебной медицины и криминалистики при условии, если этот вопрос не может быть решен одной из этих экспертиз

Упоминается комплексная экспертиза и в более ранних работах. В частности, в монографии, посвященной вопросам криминалистической экспертизы (1966), А.И.Винберг заметил, что во многих случаях криминалистическая экспертиза является комплексной. Уточняя, он пояснил, что к комплексной экспертизе приходится прибегать в случаях, когда проводятся по- черковедческие исследования и для изучения стиля и содержания документа необходимо участие филолога, лингвиста и историка. Если в почерке обнаружены патологические признаки, он рекомендовал прибегнуть к помощи психиатров и окулистов и т. д. Такие примеры комплексной экспертизы возражений не вызывают. Однако автор проявил непоследова-

См.: Расследование убийств. М., 1964. С.221-224; Кочаров Г.И. Борьба с умышленными убийствами в СССР. Доклад на соиск. уч. степени докт.

тельность, относя к комплексной экспертизе случаи, когда в исследовании «принимают участие несколько специалистов, например, специалист по графической экспертизе, по судебной химии, исследующий материал документа (бумагу, чернила, штемпельную краску и пр.), судебный фото- граф, производящий съемку объектов в ультрафиолетовых или инфракрасных лучах…» А это уже совсем иная трактовка понятия комплексной экспертизы, непомерно расширяющая ее границы. И с этим согласиться нельзя

Положительно оценил практику комплексных экспертиз И.Т. Голяков. Он отметил, что современное развитие науки предоставляет большие возможности для использования научных данных в помощь правосудию. При этом он подчеркнул, что комплексная экспертиза «никак не подходит под действующие нормы уголовно-процессуального законодательства» и поставил вопрос о создании законных оснований для их производства в уголовном процессе

И.Л.Петрухин также полагает, что комплексная экспертиза представляет собой ряд самостоятельных экспертных исследований, между которыми существует «определенная логическая связь». Каждое из них завершается самостоятельным заключением. В дальнейшем данные «специализированных исследований» синтезируются одним из экспертов, которого автор считает возможным называть «ведущим». В то же время он признает, что «на практике распространены и другого рода случаи, когда различные (как правило, смежные) специальные познания настолько переплетаются в процессе комплексного исследования, что выделить, обособить, отдельно

юрид. наук. М., 1968. С.54.

’’ Винберг А.И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе. М., 1966. С.26.

58

Голяков И.Т. О задачах криминалистов в осуществлении правосудия // Материалы научной конференции, посвященной проблемам криминалистической экспертизы. М., 1958. С.11.

изложить выводы каждого эксперта затруднительно, а иногда и просто невозможно»

Признают правомерность комплексной судебной экспертизы А.В. Дулов, И.Ф. Крылов, Н. А. Селиванов, Я. М. Яковлев, М. П. Шаламов, В.М. Галкин, Г.М. Надгорный, И. М. Зельдес, А. Р. Шляхов и другие ученые.

Из зарубежных авторов за правомерность комплексных экспертиз высказались Пхалек.и Ян Зэн. Первый из них понятие такого вида экспертиз трактует чрезвычайно широко. По его мнению, при расследовании убийств, совершенных путем поджога помещения, комплексную экспертизу могут провести «технический эксперт-пожарник, эксперт-химик — для выявления веществ, примененных при поджоге, судебный медик — для исследования трупа, специалист по графической экспертизе — в связи с исследованием подложного завещания или предсмертной записки» Таким образом комплексной экспертизой он называет ряд самостоятельных однородных по своему содержанию экспертных исследований, что к проблеме комплексных судебных экспертиз отношения не имеет.

На позиции польского криминалиста Яна.Зэна остановимся несколько подробнее. Касаясь вопроса о выборе эксперта надлежащей подготовки, Ян. Зэн проводит, безусловно, правильную мысль о том, что недостаточную «квалификацию экспертов нельзя заменить их количеством». Далее на примере, заимствованном из монографии Рахунова, он показывает, что в совместных, так называемых «экономических» экспертизах, поскольку заключение дают сообща инженер и бухгалтер, создается нетерпимое положение, при котором бухгалтер подписывает технические соображения инженера, а инженер со своей стороны ставит подпись под выводами бухгалтера. Однако, если Рахунов обосновывает таким образом свое безусловно, отрицательное отношение к комплексным экспертизам, Ян Зэн придер-

59

Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964. С.146, 147, 153.

живается иного взгляда. Имея в виду экономическую экспертизу, он пишет буквально следующее: «Этот случай всего лишь пример, который никоим образом, однако, не исключает коллективную работу экспертов». Привлечение нескольких экспертов, по его мнению, оправдано, если речь идет о расследовании необычно сложного вопроса. В подобных случаях можно привлекать нескольких экспертов одной специальности (комиссионная экспертиза, экспертиза-консилиум) или же экспертов различных специальностей, чтобы всесторонне расследовать данный вопрос, (комплексная экспертиза)

Отсутствие единства во взглядах относительно правомерности комплексной экспертизы и приведенные нечеткие, порой противоречивые формулировки определения понятия этого вида экспертизы, естественно, дезориентировали практических работников, тем более, что в законодательном порядке вопрос о комплексных экспертизах не был урегулирован.

Уголовно-процессуальное законодательство, действовавшее до 1961 года, лишь в самых общих чертах разрешало вопросы назначения и производства экспертизы на предварительном следствии и на стадии судебного разбирательства уголовных дел. Значительно подробнее регламентирован порядок проведения экспертизы в уголовном процессе, очерчено правовое положение эксперта и условия использования его заключения как средства доказывания в УПК РСФСР 1960 года.

Содержание принятых уголовно-процессуальных норм подчеркивало, что не каждое участие специалиста в судебно-следственных действиях является экспертизой. Экспертизой считается только такое исследование, которое производится по специальному постановлению органов следствия или по определению суда. На основании произведенных исследований и в соответствии со своими специальными знаниями эксперт дает заключение.

Pchalek. Die Fragen des Beweisrechts in Strafprozess GDR Berlin, 1957. S. 145. Ian Sen. Der Sachverstandigenbeweis im gerichtlichen Verfahren //

которое и выступает в качестве одного из предусмотренных законом видов судебных доказательств. С учетом сложившейся практики и предложений, высказанных в процессуальной и криминалистической литературе, законодатель предусмотрел возможность производства экспертизы в экспертном учреждении (ст. 78 УПК РСФСР) и вне его (ст. 189 УПК РСФСР) и об- стоятельно изложил условия проведения экспертизы в каждом из этих случаев. Нашли в процессуальном законодательстве разрешение и некоторые другие вопросы производства экспертизы.

Правила назначения, и производства экспертизы изложены в названном законе в основном применительно к случаям проведения исследований одним экспертом. Случаи проведения экспертизы несколькими экспертами одной специальности хотя и упоминались (ст. 80, 81 УПК РСФСР), но достаточно четко не были определены, о возможности производства комплексных экспертиз в УПК РСФСР прямых указаний не имелось. Несмотря на отмеченное обстоятельство, В.Н.Естюков высказал мысль, согласно которой процессуальный закон содержит если не прямое, то косвенное указание на возможность проведения комплексных экспертиз. Он анализирует ст. 80 УПК РСФСР, содержавшую указание о составлении заключения по экспертизе, выполненной несколькими экспертами одной специальности. Текст закона, по мнению этого автора, предполагает возможность проведения экспертного исследования специалистами различных отраслей науки, а именно этот признак и характерен для комплексной экспертизы

#

Отсутствие в УПК РСФСР прямого указания на возможность проведения комплексных экспертиз, по мнению И.М.Зельдеса следовало рассматривать как пробел в законодательстве С этим утверждением трудно не со-

Rechtswissenschaftlicher Informationsdienst, 1956. Nr 21 S 635.

См.: Естюков В.Н. Процессуальные основания назначения комплексных экспертиз И Проблемы судебной экспертизы. № 5. М., 1961. С. 110.

Зельдес И.М. Комплексное исследование в судебной экспертизе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1960. С.5.

гласиться.

Важной процессуальной новеллой, знаменующей начало законодательной регламентации порядка назначения и проведения комплексных экспертиз, явилась ст. 63 УПК Киргизской ССР. Текст этой нормы закона не был двусмыслен: «Для разрешения вопросов, относящихся к компетенции различных отраслей науки и техники, в необходимых случаях назначается комплексная экспертиза, поручаемая комиссии из соответствующих экспертов» Принятие этой нормы, конечно же, не решило всех спорных вопросов (тем более, что УПК других союзных республик пока по-прежнему никаких указаний о проведении комплексных экспертиз не содержат), но имело положительное значение, хотя бы потому, что вопросы комплексной экспертизы привлекли к себе внимание широкого круга процессуалистов и криминалистов.

Известно определение комплексной экспертизы, которое принадлежит М.П. Шаламову. Он указывает, что «при комплексной экспертизе в группу экспертов включаются специалисты различных, чаще всего смежных наук или различных отраслей какой-либо науки. Такая экспертиза назначается в целях всестороннего исследования одних и тех же объектов (обстоятельств) под углом зрения различных специальных познаний» Это определение нельзя признать удачным, так как в качестве основного признака автор указывает на проведение исследований группой экспертов, в то время как комплексная экспертиза предполагает, прежде всего не коллегиальность (это основной признак комиссионной экспертизы), а необходимость кооперации знаний, лежащих в пределах компетенции различных видов экспертиз. Вторая часть цитированного определения, говорящая об исследовании объектов под углом зрения различных специальных познаний, положения не меняет, поскольку под эту формулировку подходят, к

^^ УПК Киргизской ССР был введен в действие с 1 мая 1961 года. “Криминалистика. М., 1959. С.398.

примеру, экспертизы по делам о врачебных ошибках, проводимые судебными медиками в комиссии с врачами той или иной специальности, то есть типичные комиссионные экспертизы.

Точнее определяют комплексную судебно-медицинскую и криминалистическую экспертизу В.К. Лисиченко и Б.З. Кабаков ^^ Они подчеркнули, что при проведении комплексной криминалистической экспертизы исследование одних и тех же доказательств (точнее было бы сказать объектов или обстоятельств) осуществляется различными судебно-медицинскими и криминалистическими приемами и методами. Тем самым авторы наметили грань между экспертизой комплексной и комиссионной, при которой исследования производят специалисты, использующие приемы и методы,

а также практический опыт, накопленный в пределах определенной отрасли знания.

Г.И. Кочаров в методическом пособии для следователей «Экспертизы на предварительном следствии» справедливо обратил внимание на то, что при производстве комплексной экспертизы вопросы решаются специалистами различных отраслей знаний одновременно, а не последовательно. Однако несколькими строчками ниже автор проявил непоследовательность, ут- верждая, что комплексная экспертиза назначается в случаях, когда есть основание опасаться уничтожения или повреждения вещественного доказательства при его исследовании экспертом одной специальности и в связи с этим изучение этого объекта экспертом другой специальности окажется невозможным, в качестве иллюстрации этого положения он привел «классический» пример с окурком папиросы, полагая, что это вещественное доказательство выступает в качестве объекта комплексной криминалистиче-

См.: Лисиченко В.К., Кабаков Б.З. К вопросу о комплексной судебно- медицинскои и криминалистической экспертизе // Материалы 3-й расширен-

посвященной памяти заслуженного деятеля науки проф. М.И.Райского. Киев, 1958. С 98 а науки

ской и судебно-медицинской экспертизы (изучение следов, оставленных зубами — криминалистом; определение групповой принадлежности слюны — судебным медиком) . Автор не учел, что в чисто механическое соединение различного вида экспертиз по признаку изучения экспертами одного и того же объекта не дает оснований говорить о комплексной экспертиз. Налицо не комплексная экспертиза, а две различного вида, самостоятельные экспертизы, требующие лишь правильного определения очередности проведения исследований каждым из названных экспертов.

Нет комплексной экспертизы и в случаях, когда сведущее лицо использует в качестве одного из оснований своего заключения выводы предшествующей экспертизы. Здесь также имеют место самостоятельные экспертные исследования. Они находятся в определенной логической связи. Отсюда правило: заключение эксперта, производившего последующее исследование, будет достоверным лишь при условии, если верны результаты предшествовавших экспертных исследований. В таких случаях уместно говорить о комплексе экспертиз, но не о комплексной экспертизе. Когда, возражая против комплексной экспертизы, ее противники имеют в виду подобные случаи, с ними нельзя не согласиться.

Наличие единого объекта, подлежащего последовательному направлению на криминалистическую, судебно-медицинскую или иные экспертизы, само по себе не означает необходимости назначения и производства комплексной экспертизы. Другое дело, если, к примеру, при исследовании следов от зубов человека на окурке папиросы для правильного и обоснованного решения вопроса, не оставлены ли эти следы зубами подозреваемого, потребуются не только сравнительные исследования, разрабатываемые криминалистами, но и познания стоматолога. Такое единение усилий компетентных представителей разных наук (в данном случае криминалисти-

67

См.: Виноградов И.В., Кочаров Г.И., Селиванов Н.А. Экспертизы на предварительном следствии. М., 1950. С. 10.

ки и медицины) при изучении объекта — вещественного доказательства в целях совместного разрешения одного и того же вопроса характерно для комплексной экспертизы.

При решении вопроса о правомерности комплексной экспертизы, указывает И.Ф. Крылов, следует отличать комплексные методы исследования от комплексной экспертизы. Основной признак комплексной экспертизы: производство исследований «экспертами, обладающими познаниями в разных областях науки или техники, но решающие одни и те же вопросы» О необходимости различать такие разные понятия, как «вид экспертизы» и «методы исследования» не без оснований напоминал Г.Б.Kapнoвич^^.

В классификационной «табели о рангах» комплексная экспертиза противостоит экспертизе однородной, к производству такой экспертизы следует обращаться в случаях, когда возникают вопросы, которые невозможно разрешить с помощью одной или нескольких однородных экспертиз, поскольку требуются совместные усилия сведущих лиц - представителей соответствующих различных отраслей знания.

В обсуждаемую проблему внесло свою лепту Министерство Юстиции СССР, утвердившее 20 августа 1986 года инструкцию № К-8-512 «Об организации производства комплексных экспертиз в судебно-экспертных учреждениях СССР», в этом документе записано: «Требование закона о том, что эксперт дает заключение от своего имени и на основании исследований, проведенных им в соответствии с его специальными познаниями, и несет за данное им заключение личную ответственность, полностью распространяется и на лиц, участвовавших в производстве комплексной экспертизы и подписавших общий вывод (выводы)» (Инструкция, п. 13). Фактически это означало запрет комплексных экспертиз в указанной выше и единственно правильной трактовке их сущности.

68

Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. Л., 1963. С.209. ^^ См.: Карнович Г.Б. Некоторые вопросы экспертизы вещественных доказа-

Пленум Верховного Суда СССР 16 марта 1971 г. принял Постановление «О судебной экспертизе по уголовным делам». Авторы этого документа, хотя и упомянули о «случаях, когда установление того или иного обстоятельства невозможно путем проведения отдельных экспертиз либо это выходит за пределы компетенции одного эксперта или комиссии экспертов», но после- довательности не проявили, однако весьма преуспели в своем неприятии комплексной экспертизы как таковой. Термин «комплексная экспертиза» даже не был упомянут, в то же время, как и в названной выше Инструкции Минюста, судам в указанных случаях судам предписывалось назначать и проводить «ряд исследований, осуществляемых несколькими экспертами на основании использования разных специальных познаний». Особо подчеркивалось, что «каждый из экспертов дает заключение от своего имени на основании исследований, проведенных им в соответствии с его специальными знаниями, и несет за данное им заключение личную ответственность» (п.6 Постановления Пленума Верховного Суда СССР). И хотя приведенный тезис вкупе с позицией Минюста, являла собой серьезную бюрократическую препону комплексной экспертизе в уголовном процессе, содержал данный документ и некоторый положительный потенциал. Утверждая (в полном соответствии со следственной и судебной практикой), что возможны случаи, «когда установление того или иного обстоятельства невозможно путем проведения отдельных экспертиз либо это выходит за пределы компетенции одного эксперта или комиссии экспертов» Пленум Верховного Суда СССР косвенно признал возможность ситуаций, когда производство комплексной экспертизы необходимо. Не вызывает сомнений, что это именно та ситуация, когда специалистам - представителям различных отраслей знания предстоит осуществить определенные исследования совместно. При этом каждый из них выступит в качестве равноправного участника исследований и заключения, которое они только вместе и компетентны дать.

тельств // Соц. законность, 1957. № 8.

Проведение комплексной экспертизы в каждом случае дело достаточно сложное, требующее больших теоретических знаний и практического опыта работы в двух или даже нескольких областях знания, в связи с чем найти специалиста, отвечающего предъявляемым требованиям, не так просто. Кроме того, производство комплексной экспертизы одним экспертом в определенной степени снижает гарантии объективности и полноты исследования, поскольку в такой ситуации не приходится говорить о взаимоконтроле и соответственно о той высокой степени критического от- ношения к результатам своей работы, которые так выгодно отличают комплексную экспертизу с участием двух или нескольких специалистов. Учитывая изложенное, производство комплексной экспертизы одним специалистом следует рассматривать в аспекте логически возможного, а не в качестве практической рекомендации

С учетом изложенного было дано определение понятия комплексной судебной экспертизы, которое не утратило своего значения и в настоящее время. «Комплексная экспертиза — исследование, производимое в установленном законом порядке, в процессе которого эксперты решают вопросы совместно на основе кооперации, знаний, почерпнутых из разных наук и относящихся соответственно к компетенции двух или более видов однородных экспертиз» (Шиканов В.И., 1976 г.).

Тогда же было сформулировано предложение de lege lerenda дополнить УПК РСФСР статьей 81-1 следующего содержания.

«Статья 81-1. Комплексная экспертиза. В случаях, когда при производстве дознания, предварительного следствия или при судебном разбирательстве дела возникают вопросы, требующие для своего разрешения совокупного применения знаний, относящихся к различным отраслям науки.

70

Подробнее см.: Шиканов В.И. Комплексная экспертиза и ее применение при расследовании убийств. Иркутск,1976. С. 17-93.

техники, искусства или ремесла, назначается комплексная экспертиза, поручаемая соответствующим специалистам»

Такова, собственно говоря, предыстория принятия уголовно- процессуальной нормы, легализовавшей комплексную экспертизу в уголовном процессе (2001 г.). Приходится, однако, признать, что метаморфозы, связанные с этим видом судебной экспертизы, еще далеко не закончены.

Комплексная экспептиза на месте происшествия

При определенных условиях возникает необходимость в производстве комплексной экспертизы или отдельных ее этапов непосредственно на месте происшествия. Следственная и экспертная практика знают такие случаи, и криминалисты ни раз оценивали их положительно.

Характерна оценка Е.А.Долицкого, которую он дал, имея в виду техническую экспертизу при расследовании крушений и аварий на железнодорожном транспорте. «Основным материалом для такой экспертизы, - отметил автор, - служит само место крушения. Такой «материал» лучше всяких протоколов осмотра, чертежей, схем, фотоснимков и тому подобных документов, как бы хорошо они ни были выполнены» Аналогично положение при расследовании авиационных происшествий, пожаров, и ряда других видов преступлений. В процессе расследования убийств, при определенных условиях также оказывается необходимым производство экспертных исследований не- посредственно на месте расследуемого события. Здесь, прежде всего, мы имеем в виду случаи убийств с использованием взрывных устройств и огнестрельного оружия. Наличие специфических следов выстрела (взрыва), механизм образования которых связан с телесными повреждениями на теле и одежде потерпевшего (трупа), а также следы крови на различных предметах

71

См.: Шиканов В.И. Комплексная экспертиза и ее применение при расследовании убииств. Иркутск, 1976. С.83.

’’ Долицкий Е.А. Расследование крушений и аварий на железнодорожном транспорте. М., !962. С.28. Р^^жним

окружающей обстановки, обусловливают назначение комплексных экспертиз с участием криминалистов (специалистов в области судебной баллистики) и судебных медиков. (В зависимости от конкретных обстоятельств дела, сочетание специалистов, которым поручена комплексная экспертиза, разумеется, может быть и другим.)

Приведенное высказывание человека, занимавшего высокий пост заместителя Главного транспортного прокурора Генеральной Прокуратуры СССР, уместно, если рассматривать его слова в качестве литературного приема, призванного усилить тезис о приоритетном значении при расследовании крушений и аварий на железнодорожном транспорте следственного осмотра места происшествия. Однако оно, хотя и не в явной форме, смещает акценты уголовно-процессуального закона, определившего функциональные обязанности следователя и эксперта и характер правоотношений между ними.

Эксперт, в соответствии с вопросами, поставленными перед ним следователем (судом), проводит необходимые исследования объектов, которые ему предоставил орган, назначивший экспертизу. Сам же он собирать какие-либо материалы и находить дополнительные источники необходимой ему информации категорически не может. Эксперт - не ревизор. У него иные функции и полномочия. При этом, конечно же, остается «в силе» китайская мудрость: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». И этим заветом, в случае необходимости, эксперт может воспользоваться, приняв с разрешения следователя участие в следственном осмотре места происшествия или отдельных его фрагментов (это может быть и повторный осмотр места происшествия по ходатайству эксперта). К сожалению, долгое время сохранялся процессуальный запрет поручать производство экспертизы лицам, которые участвовали в деле в качестве специалиста, за исключением случая участия врача - специалиста в области судебной медицины, в наружном осмотре трупа (ст.67 УПК РСФСР). С удовлетворением отметим, что в УПК РФ такой запрет отсутствует, снят. Полагаем, это мудрое решение. Производство судебных экспертиз лицам, которые принимали участие в осмотре места происшествия в качестве специалистов, имеет ряд неоспоримых преимуществ. Достаточно сказать, что они будут иметь возможность наблюдать объекты, которые в последующем поступят к ним на экспертизу, не изолировано и не по документам, а в натуре, и, главное, системно, во всем многообразии их связей и отношений с дру- гими структурными элементами обстановки места происшествия. Такая практика положительно скажется на полноте и объективности заключений экспертов. Лучшее тому подтверждение - многолетний опыт отечественной судебно-медицинской службы.

Вернемся к суждениям Е.А.Долицкого, которые в определенной своей части косвенно «подталкивали» экспертов вторгаться в сферу функциональных обязанностей следователя. Его сентенции не прошли бесследно. Больше того. Походя, высказанная мысль со временем была трансформирована и представлена юридической общественности в качестве некой теоретической концепции, обосновывающей правомерность «ситуационной экспертизы места происшествия». Обнародовал новацию Г.Л.Грановский. На теоретическом семинаре - криминалистических чтениях, состоявшемся во ВНИИСЭ, он выступил с докладом «Криминалистическая ситуационная экспертиза места происшествия» Раскрывая сущность такой экспертизы, автор указал, что «объектом ее является событие, а непосредственным объектом - отражающая это событие вещная обстановка». И далее: «если для выяснения обстоятельств, имеющих значение для дела, нужны специальные знания, должна назначаться экспертиза. После этого уже сам эксперт (эксперты) решат что из вещной обстановки места происшествия надлежит исследовать, с помощью каких методов, когда и в каком порядке». Аудитория, состоявшая из сотрудников названного института, восприняла доклад положительно.

^^ Грановский Г.Л. Криминалистическая ситуационная экспертиза места происшествия // Теоретический семинар криминалистические чтения. М., 1977. С.4-12.

Обстоятельную критику концепции ситуационной экспертизы места происшествия, как противоречащей фундаментальным положениям уголовно-процессуальной науки и законодательству, находим в работах Д.А.Турчина. Его основные аргументы, которые мы полностью разделяем, сводятся к следующим двум положениям:

  1. Закон возложил бремя доказывания на следователя (прокурора) и исключает перенесение этой функции на других участников уголовного процесса. Автор же концепции ситуационной экспертизы и его сторонники (Винберг А.И. в соавторстве с Н.Т.Малоховской и др.) фактически перекладывают функцию доказывания на экспертизу и экспертов. Следователю же они отводят роль «второго плана», поскольку, согласно их точки зрения, исследование материальной обстановки места происшествия, якобы, должны выполнять эксперты.
  2. Материальные следы на месте происшествия, причинно или иным образом связанные с расследуемыми событиями, с учетом вопросов, требующих для своего разрешения специальных знаний, образуют предмет следо- ведческой экспертизы, в основе которой находятся теоретические и практические положения следоведения и которая предназначена для извлечения информации из материальных следов преступления. Отсюда итоговый вывод: ситуационная экспертиза места происшествия - фантом, который в реальном уголовном процессе не имеет права на существование
  3. Все сказанное не исключает производство экспертных исследований (экспертизы), если это необходимо, непосредственно на месте расследуемого события, производство экспертизы или отдельных этапов экспертного исследования непосредственно на месте происшествия, если учитывать все случаи экспертиз при расследовании убийств, встречаются сравнительно редко. Од- нако есть все основания утверждать, что реалии конкретных уголовных дел

Турчин Д.А. Теоретические основы учения о следах в криминалистике. Владивосток. 1983. С. 56- 60; Он же. Научно-практические основы кримина- при определенных условиях диктуют именно такую организационную форму действий эксперта. Как показывает анализ следственной и судебной практики, при расследовании убийств такие ситуации чаще всего встречаются, когда в качестве орудия преступления использовалось огнестрельное оружие. Если же преступник применил взрывное устройство, то участие соответствующих экспертов в следственном осмотре места происшествия (в качестве специалистов) следователи полагают обязательным. Что же касается экс- пертных исследований и, прежде всего, экспертных экспериментов на месте происшествия, то соответствующие решения, согласованные со следователем, обычно принимают сами эксперты, учитывая характер поставленных перед ними вопросов и конкретные обстоятельства дела.

В поселковое отделение милиции пришел взволнованный молодой человек с окровавленным лицом, назвавшийся Чекалиным. Судя по его словам, в тот день он получил от своей подруги М. отказ выйти за него замуж. После этого он взял у соседа малокалиберный промысловый карабин ТОЗ-17, зарядил в его магазин пять патронов и, выпив бутылку водки, вновь пошел к любимой. Она была дома одна. На кухне у них произошел резкий разговор, и девушка вышла в сени. А он встал на колени спиной к двери, в которую она вышла, направил на себя карабин и, дотянувшись до спускового крючка, выстрелил себе в голову. Но пуля лишь поцарапала ему щеку. Перезарядив ка- рабин, он выстрелил снова и опять промахнулся - пуля повредила ушную раковину. Аналогичными оказались третий и четвертый выстрелы. Нажимая на спусковой крючок в пятый раз, он услышал за спиной крик М., которая в этот момент вошла на кухню. Оглядываясь, он выстрелил, и увидел, что М. падает на пол. Не обнаружив на теле девушки пулевого отверстия, он около двух часов пытался привести ее в сознание. Когда же убедился, что наступила смерть, направился в отделение милиции. Свидетелей происшедшего не было.

листического учения о материальных следах. Владивосток, 1996. С. 38.

Следователь, судебно-медицинский эксперт и оперативные работники вместе с Чекалиным прибыли в дом, принадлежащий М., и на кухне действительно обнаружили ее труп. Рядом с трупом лежал карабин и четыре стреляные гильзы. Пятая гильза находилась в патроннике ствола карабина. При наружном осмотре трупа не только огнестрельных, но и никаких других телесных повреждений не обнаружили.

При судебно - медицинском исследовании трупа эксперт, вскрыв череп и делая поперечные разрезы мозга, обнаружил малокалиберную пулю. Определяя направление раневого канала, он выяснил, что входного огнестрельного отверстия, как такового нет - пуля вошла в голову потерпевшей через ее правую ноздрю. При этом ни на крыльях носа, ни на верхней губе покойной никаких повреждений не имелось, не было и наружного кровотечения. Смерть наступила практически мгновенно от повреждений головного мозга, несовместимых с жизнью.

Следователь подробно измерил и описап помещение кухни и находившиеся там предметы и положение трупа. Таким образом, в распоряжении следователя имелся карабин и стреляные гильзы, изъятые с места происшествия, заключение судебно-медицинского эксперта о причине смерти потерпевшей и показания подозреваемого Чекалина. Встал вопрос: могла ли М. получить огнестрельное ранение при обстоятельствах, о которых рассказал подозреваемый.

Решающее слово было теперь за экспертами. Следователь назначил комплексную медико- криминалистическую экспертизу, включив в состав комиссии опытных экспертов баллистов и судебных медиков. Эксперты непосредственно на месте происшествия провели серию натуральных экспериментов. В их распоряжении находились статисты - мужчина и женщина (их антропометрия соответствовапа физическому облику М. и Чекалина), а также карабин ТОЗ-17. В канал ствола этого карабина эксперты вставляли прямой стальной прут, имитирующий траекторию полета пули. В своем заключении эксперты категорически исключили все иные варианты ранения потерпевшей, кроме того, о котором на допросе рассказал Чекалин. Последний был предан суду, признан виновным и осужден за неосторожное убийство.

В другом случае, ночью на глухой таежной дороге было совершено разбойное нападение на работников геологоразведочной партии, ехавших в кузове автомашины ЗИС-5. Кто-то во время движения автомашины произвел ряд выстрелов. Кассир, доставлявший деньги для выдачи зарплаты рабочим, был тяжело ранен в голову, а его охранник убит (оба они сидели на первой скамейке спиной к кабине). Сумка с большой суммой денег исчезла. Шины автомобиля были простреляны. В момент нападения в кузове находилось тринадцать человек, но в темноте испуганные люди не поняли, что произошло и не могли сказать, находился ли стрелявший в кузове машины или нет. Шофер видел, что кто-то, стоявший в темноте на дороге, стрелял по шинам его автомобиля, когда машина уже была им остановлена. При осмотре места происшествия следователь обнаружил восемь стреляных гильз и один пистолетный патрон. Их положение относительно автомашины и окружающих объектов было зафиксировано на подробном чертеже.

Судебно-баллистическая экспертиза установила следующее: все гильзы являются элементами отечественных пистолетных патронов образца 1930 г. и все они стреляны в одном и том же экземпляре пистолета ТТ образца 1933 г. калибра 7,62 мм. Отсюда следовало, что при нападении применялся только один пистолет. Логично было предположить, что и все выстрелы произвел один и тот же человек, но это надо было еще проверить. Эксперты-баллисты знали из справочных данных, что пистолет ТТ выбрасывает стреляные гильзы вправо под углом 72-112 градусов к линии стрельбы на расстоянии до 7,22 м. Но этих данных для определения места, откуда преступник произвел выстрелы, а также дистанции выстрелов и взаимного положения стрелявшего и потерпевших в момент выстрела, было недостаточно. Следовало учитывать не только направление раневых каналов у потерпевших, но и высоту пола и скамеек в кузове автомашины от уровня дорожного покрытия, неровности местности и другие факторы. Именно поэтому все основные экспертные исследования (эксперименты) были проведены в рамках комплексной медико- криминалистической экспертизы непосредственно на месте происшествия с использованием той же автомашины и нескольких пистолетов ТТ образца 1933 г. На отдельные вопросы, находящиеся в пределах компетенции криминалистов (исследование повреждений на шинах) дали ответы специалисты в области судебной баллистики без участия судебных медиков. Проверяя возможные варианты развития событий, эксперты произвели сотни экспериментальных выстрелов, и пришли к обоснованному выводу: пять выстрелов сделаны по шинам с дороги (разных ее участков), а три выстрела в потерпевших из правого переднего угла кузова автомобиля. Следователь установил, что это место в автомашине занимал Андронов - рабочий геологоразведочной партии. После происшествия на дороге он скрылся, но был изобличен.

Показательны также материалы уголовного дела по обвинению Чупрова в убийстве Елизарова, Шегая и Сезых. Трупы этих людей вместе с принадле- жаш;ей им грузовой автомашиной КАМАЗ обнаружили невдалеке от рабочего поселка, расположенного в лесу, в котором они несколько дней до этого торговали арбузами. Труп шофера Елизарова лежал на земле с левой стороны кабины автомашины. Два других трупа находились в кабине водителя. Смерть каждого из них наступила в результате огнестрельных ранений, причиненных картечью. Всего судебно-медицинский эксперт зафиксировал семь таких ранений: у Елизарова - сквозное ранение головы в результате выстрела в упор, слепое ранение грудной клетки справа, касательное ранение передней поверхности туловища слева; у Шегая, занимавшего в кабине среднее положение, - сквозное ранение головы в результате выстрела в упор и слепое ранение в области левого черепа; у Сизых, занимавшего в кабине крайнее положение справа, - сквозное ранение головы и слепое ранение грудной клетки. При осмотре автомобиля обнаружили огнестрельные повреждения левой дверцы кабины, переднего правого ветрового стекла, правой форточки, а также разбитое посредине левое зеркало заднего обзора. Заподозрили в совершении этого преступления слесаря Чупрова, который будучи депутатом сельского Совета конфликтовал с продавцами арбузов в связи с непомерно высокой ценой, которую они установили за свой товар. В квартире, в которой проживал Чупров, изъяли охотничье ружье ТОЗ-35 двенадцатого калибра и несколько к нему патронов, снаряженных картечью. На допросе Чупров не отрицал, что стрелял в продавцов арбузами и убил их. При этом он утверждал, что встретил их автомашину случайно и остановил ее, желая с продавцами поговорить. Шофер вышел из кабины и с руганью набросился на него, повалил на землю, стал избивать и оскорбил, справив на него свою малую нужду. В это время он случайно нажал на спусковой крючок ружья, произошел выстрел, которым был ранен один из продавцов, сидевших в кабине. Дальнейшее он помнит смутно, однако уверен, что в общей сложности сделал не более пяти выстрелов, поскольку взял из дома шесть снаряженных картечью патронов, а когда вернулся домой, то один патрон остался неизрасходованным.

Полагая, что обстоятельства произошедшего выяснены достаточно полно, прокурор утвердил обвинительное заключение и дело по обвинению Чупрова в убийстве «двух и более лиц» было направлено в суд.

Судебная коллегия Иркутского областного суда в связи и с существенными пробелами предварительного следствия, которые восполнить в процессе судебного разбирательства оказалось невозможным, вынесла определение о направлении уголовного дела для производства дополнительного расследования. В своем определении судебная коллегия указала, что объективная проверка показаний Чупрова предполагает назначение и производство комплексной медико- криминалистической экспертизы. Сопоставив полученные потерпевшими телесные повреждения (дистанция выстрела, направление раневых каналов), со следами выстрелов на деталях автомашины, эксперты смогут указать, каково было взаимное положение стрелявшего и потерпев- ших в момент выстрелов, выяснить не мог ли один и тот же огнестрельный снаряд одновременно причинить телесные повреждения разным лицам, и в итоге назвать общее количество выстрелов, произведенных на месте происшествия. Ответы на эти вопросы, подчеркнула судебная коллегия, во многом являются решающими, в частности позволят ответить на вопрос, где получил смертельные огнестрельные повреждения шофер Елизаров: когда находился за рулем автомашины, а на землю из кабины выпал его труп, или же в него стреляли, когда он был вне кабины своего автомобиля.

После восполнения пробелов предварительного следствия, суд признал подсудимого Чупрова виновным в убийстве Елизарова, Шегая и Сизых, которых он расстрелял из охотничьего ружья в то время, когда все они находились в кабине остановленного им автомобиля. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР оставила приговор суда первой инстанции без изменения, а жалобу адвоката, полагавшего назначенное осужденному наказание излишне суровым, без изменения.

Практике расследования убийств известны ситуации, требующие производства комплексных медико-криминалистических экспертиз непосредственно на месте расследуемого события и тогда, когда в качестве орудия преступления использовали холодное оружие. Телесные повреждения, которые при этом получают потерпевшие, обычно связано с кровотечением. Правильно организованное и профессионально проведенное исследование следов крови - специфических следов такого рода преступлений, нередко предопределяют конечные результаты расследования.

Следы крови, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, могут выступить в качестве объекта исследования трех видов судебных экспертиз:

а) экспертизы биологической - определение вида крови, ее группы и типа, половой принадлежности, резус-фактора и некоторых ее особенностей.

Такие исследования обычно проводят в рамках судебно-медицинской экспертизы;

б) экспертизы криминалистической. Имеются в виду идентификационные экспертные исследования, в процессе которых эксперт воспринимает субстанцию крови в качестве обычного красителя, который позволяет исследовать отобразившиеся в следе признаки идентифицируемого объекта (например, кровяной отпечаток пальцев руки человека);

в) комплексной медико-криминалистической экспертизы формы следов крови.

Форма следов крови в каждом случае обусловлена интенсивностью кровоизлияния, расположением источника крови по отношению к предметам, на которых следы крови обнаружены, и рядом других факторов. Учитывая эти условия можно судить о механизме образования следов крови по их форме. На это ни раз указывали в своих трудах и судебные медики, и криминали

сты ^^

Соответствующие экспертные исследования обусловлены необходимостью органического сочетания знаний, традиционно относящихся к компетенции криминалистов (проблематика идентификационной направленности), с теоретическими познаниями и практическим опытом судебных медиков (интенсивность истечения крови из раны на теле потерпевшего, давность об- разования следов крови и др.). В практической работе правоохранительных органов нельзя не учитывать, что чисто академические подходы к определению предмета комплексной медико- криминалистической экспертизы формы следов крови не всегда уместны. Дело в том, что соответствующие вопросы, пограничные между криминалистикой и судебной медициной, успешно раз-

^ См.: Кисин М.В., Туманов А.К. Следы крови. М., 1972; Шиканов ВИ Криминалистическое значение следов крови. Иркутск, 1974; Протасевич А.А., Степаненко Д.А., Шиканов В.И. Кровь как структурный элемент следовой обстановки на месте происшествия. Иркутск, 1998; Надоненко ОН Криминалистическое значение следов биологического происхождения Дис

рабатывали представители как одной, так и другой науки. Это обстоятельство, смещая в определенном смысле традиционные акценты, обязывает субъектов, назначающих комплексную медико-криминалистическую экспертизу, в основном заботиться о профессиональной подготовке лиц, которым поручается экспертиза, их практическим опытом в данной сфере деятельности, и в меньшей степени их формальной принадлежностью к корпорации медиков или криминалистов.

Вопросы назначения и производства комплексной судебно-медицинской и криминалистической экспертизы следов крови при расследовании убийств обстоятельно рассмотрены рядом авторов (Тахо-Годи Х.М., Торбин Ю.Г., Шиканов В.И. и др.). Солидный опыт накоплен и следственной практикой.

Значительные трудности для расследования представляло дело об убийстве Пешкова - ночного сторожа вагона-ресторана скорого поезда дальнего следования, стоявшего на запасных путях станции Иркутск - сортировочный.

Труп Пешкова обнаружили на его рабочем месте. На голове трупа этого пожилого человека были явные следы от ударов каким-то тяжелым предметом, вызвавших кровотечение. Рядом лежал еще один труп неизвестного молодого мужчины. Его смерть наступила в результате ножевого ранения в грудь. Вероятнее всего его убили ударом большого кухонного ножа - окровавленный он лежал на полу рядом с этим трупом. Железный ящик-сейф, в котором должна была находиться большая сумма денег, оказался взломанным и пустым. В тамбуре и коридоре вагона-ресторана, а также на кухне имелись обильные следы крови: лужи, потеки, мазки, пятна от брызг.

Некоторые обстоятельства, в частности, отсутствие на месте происшествия орудия преступления, которым были нанесены удары по голове Пешкова, пустое хранилище для денег и отсутствие на нем пальцевых отпечатков неизвестного мужчины, труп которого обнаружили рядом с трупом сторожа, давали основание полагать, что преступников было не менее двух. Логичен был

… канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002.

вывод, что труп неизвестного принадлежит одному из совершивших это нападение. При этом нельзя было не учитывать две альтернативные версии: а) одного из преступников во время произошедшей борьбы сумел смертельно ранить сторож вагона-ресторана; б) преступник убит своим соучастником. В пользу первой версии свидетельствовало то, что орудие преступления - большой кухонный нож был взят из кухонного инвентаря вагона-ресторана. Второе предположение выглядело более правдоподобным, поскольку с учетом характера телесных повреждений, полученных Пешковым и его возраста, какие-либо активные действия с его стороны казались маловероятными.

Обстоятельства, ставшие известными следователю с первых шагов расследования, предопределили приоритеты его действий на месте происшествия. Все следы крови следователь сфотографировал и зафиксировал на схематическом плане. Кроме того, в каждой группе следов крови следователь сделал соскобы, которые изъял для последующего экспертного исследования.

В ходе дальнейшего расследования удалось установить, что преступление совершили в прошлом неоднократно судимые за тяжкие преступления Сайтиев и его случайный знакомый Бобрович, который некоторое время работал на железнодорожной станции разнорабочим. Сайтиев признал себя виновным в убийстве сторожа, которому он нанес ломиком удары по голове, но категорически отрицал причастность к убийству своего соучастника. По его словам, в то время когда он взламывал железный ящик, чтобы завладеть деньгами, сторож очнулся, сумел встать на ноги, взял со стола нож и нанес этим ножом удар Бобровичу. На вопрос, где деньги, Сайтиев с горечью зая- вил, что денег в ящике не оказалось, и взламывал он его напрасно. (Это соответствовало действительности. Еще накануне кассир унесла денежную выручку к себе домой, а на следующий день сдала деньги в кассу бухгалтерии ОРСа.) Версия, согласно которой Сайтиев убил своего соучастника, после того как обнаружил, что его «наводка на верное дело» оказалась блефом, вы- глядела вполне убедительно.

Коллизию версий удалось разрешить путем скрупулезного анализа следовой обстановки на месте происшествия. Существенное значение при этом имела комплексная медико-криминалистическая экспертиза формы следов крови, проведенная на месте расследуемого события. У Пешкова и Бобровича кровь оказалась различной группы. Это существенно облегчило работу. Расположение и форма следов крови, принадлежащей сторожу Пешкову, позволили подтвердить, что он после получения серьезной травмы головы активно действовал и нанес смертельное ранение одному из нападавших. Об этом же свидетельствовали и результаты дактилоскопической экспертизы. Выявленные на рукоятке кухонного ножа пальцевые отпечатки принадлежали Пешкову. Судебная коллегия Иркутского областного суда признала Сайтиева виновным в разбойном нападении, сопряженном с убийством сторожа Пешкова, и определила ему суровое наказание

Все вышеизложенное позволяет сделать следующий вывод. В процессе расследования преступлений возможны ситуации, когда криминалистические (прежде всего, баллистические), а также комплексные медико-криминалистические экспертизы следует производить непосредственно на месте расследуемого события. Такая необходимость возникает в случаях, когда поставленные перед экспертом (экспертами) вопросы требуют не автономного исследования отдельных вещественных доказательств, а системного изучения всех значимых в криминалистическом отношении следов, а также детерминирующих факторов обстановки расследуемого события в целом.

4.1.4. Фоумально легализована. Фактически дезавуирована

Когда вступил в силу УПК РФ один острослов из числа известных ученых с горечью заметил: «этот закон хвалить не за что, а ругать бесполезно». Полагаем, это не справедливо. И хвалить есть, за что и для критики оснований предостаточно, особенно, если анализировать частности. К таким

^^ Архив Иркутского областного суда за 1982 год.

«частностям» относится вопрос о комплексной экспертизе (ст. 201 УПК РФ), вопрос, который ранее на законодательном уровне в истории Российского уголовно-процессуального законодательства не рассматривался.

Сразу же обозначим нашу позицию. Авторы текста названной статьи УПК РФ, к сожалению, не восприняли более чем вековой многотрудный опыт назначения и производства комплексных (смешанных) судебных экспертиз. Находясь в плену сомнительных рекомендаций данных в свое время Верховным Судом СССР, авторы представили законодателю текст, содержание которого далек от нужд и реалий следственной практики. В этом нетрудно убедиться, если ознакомиться с текстом принятой нормы закона:

«Статья 201. Комплексная судебная экспертиза

  1. Судебная экспертиза, в производстве которой участвуют эксперты разных специальностей, является комплексной.
  2. В заключении экспертов, участвующих в производстве комплексной судебной экспертизы, указывается, какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты он установил и к каким выводам пришел. Каждый эксперт, участвовавший в производстве комплексной судебной экспертизы, подписывает ту часть заключения, которая содержит описание проведенных им исследований, и несет за нее ответственность».
  3. Декларативность нормы и примитивность законодательной техники - очевидны. Неужели авторам было невдомек, что нормативно-правовые тексты должны отвечать ряду требований, а среди них элементарные: связанность и последовательность изложения, недопущение внутри текстовых про- тиворечий, двусмысленностей, смысловых разрывов При подготовке анализируемой нормы закона эти требования не были соблюдены. В результате предложенный правоприменителю текст не раскрывает содержание понятия комплексной экспертизы, а лишь запутывает дело.

^^ Керимов Д.А. Законодательная техника. М., 1998. С.55-70.

Как известно, процессуальный закон призван предписать следователю и другим должностным лицам, ведущим уголовный процесс, что они могут и должны делать в тех или иных типовых ситуациях, в определенном смысле алгоритмизировать их деятельность. Как же поступили разработчики текста анализируемой нормы? Они - и это более чем странно - ушли от ответа на эти вопросы, прибегнув к наивной уловке детей дошкольного возраста, которые, дабы избежать сложных для них речевых конструкций и аргументов, строят ответ по схеме: «Это, когда …». Порой возникают ситуации, которые вызывают у взрослых снисходительные улыбки, смех. Это в семье, в быту. Иное дело в сфере уголовного судопроизводства, где решаются судьбы людей, вопросы их чести и достоинства, а нередко и самой жизни. Как же можно было в тексте, который призван определить сущность комплексной экспертизы и показать в каких случаях такая экспертиза назначается, ограничиться детским: «Это, когда…», а главное, ничего не сказать по существу?

Итак, даже «мягкого», «размытого» алгоритма для своих действий

практические работники правоохранительных органов и суда в тексте ст.211

УПК РФ не найдут. Огрехи анализируемой процессуальной нормы сказанным не исчерпываются.

Проведение несколькими экспертами исследований раздельно с указанием «какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты он установил и к каким выводам пришел» (цитируем фрагмент принятой законодателем нормы) раскрывает содержание понятия не комплексной экспертизы, а комплекса самостоятельных однородных экспертиз. Таким образом, текст Ч.2 CT.201 УПК РФ „е соответствует своему названию (комплексная экспертиза). Что же касается содержания анализируемой нормы процессуального закона, то оно (содержание) декларативно провозглашенную возможность производства комплексной экспертизы фактически дезавуировало. Аргументированную критику содержания законодательной процессуальной новеллы (ст. 201 УПК РФ) приводят и другие авторы. В частности, В.А.Ручкин не без оснований отметил: «Определение комплексной судебной экспертизы, приводимое в СТ.201 УПК РФ, конечно, не позволяет четко отграничить ее от других форм комплексного экспертного исследования, в частности, комплекса исследований в рамках одной экспертизы, в которой также могут участвовать эксперты разных специальностей. Здесь нет необходимости доказывать, какое важное практическое значение имеет четкое разграничение комплексной судебной экспертизы от комплекса исследо- ваний в рамках одной экспертизы» Нередко, отмечают А.М.Зинин и Н.П.Майлис, комплексные исследования в рамках моноэкспертизы отождествляют с комплексной экспертизой, поскольку и первая, и вторая выполняются комиссионно. «Однако ни общность изучаемых материалов (объектов экспертизы), ни число экспертов (даже разных специальностей), принимающих участие в исследовании, не являются главными признаками комплексной экспертизы» К сожалению, авторы приведенного совершенно правильного высказывания, будучи по должности экспертами государственного экспертного учреждения, не посчитали возможным отнести свои критические высказывания в адрес Федерального Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 5 апреля 2001 года № 73-ФЗ. Между тем этот законодательный акт в вопрос о сущности комплексной судебной экспертизы не внес ясности. Фактически повторив поло- жения упомянутого выше Постановления Пленума Верховного Суда СССР, давшего свою трактовку понятия комплексной судебной экспертизы. Федеральный Закон по-прежнему отождествляет комплексные исследования в рамках моноэкспертизы с экспертизой комплексной, поскольку и та и другая выполняется комиссионно. Казалось бы статус-кво не нарушено и на правово м поле в этом отношении все осталось без изменений. Фактически это не

78

Ручкин в.А. О формах подготовки специалистов в области криминалистической экспертизы оружия и следов его применения // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. М., 2003. Вып.1. С.72. Зинин A.M., Майлис Н.П. Судебная экспертиза. М.. 2002. С.201.

так. Ситуация изменилась существенно. Теперь, учитывая формализованный процесс внесения изменений в текст Федерального Закона, преодолеть указанное заблуждения на нормативном уровне (уже по формальным основаниям), окажется делом еще более трудным. В этих условиях критика упомянутых нормативных актов со стороны юридической общественности обретает еще большую значимость.

Заключая тему, подчеркнем еще раз. Необходимость в назначении и производстве комплексных судебных экспертиз возникает лишь тогда, когда: а) при расследовании (судебном разбирательстве) уголовного дела возникли вопросы, требующие для своего разрешения специальных познаний, относящихся к различным отраслям науки, техники, искусства или ремесла; б) эти вопросы невозможно разрешить путем производства нескольких последовательно или параллельно проводимых однородных экспертиз, поскольку уникальность случая требует исследований, основанных на совокупном приложении знаний, являющихся базовыми для различных видов судебной экспертизы. Именно такое понимание сущности комплексной судебной экспертизы сформировано благодаря усилиям многочисленной плеяды видных ученых дореволюционной России и нашего времени. Остается сожалеть, что их опыт не был востребован. И вряд ли, даже слабым утешением, может послужить сентенция, объясняющая с научных позиций подобного рода странности. «Поскольку информация обладает как свойствами материального мира, реализуясь в форме ее разнообразных носителей, так и свойствами нематериального мира в виде мыслей и идей, то невостребованная годами информация может бесследно исчезнуть. Бесследно исчезая, научная информация дает возможность для новых поколений исследователей открывать уже открытое ранее и проходить уже пройденное. К сожалению, эта ситуация довольно характерна для отечественной науки»

Овчинский А.С., Овчинский B.C. Послесловие / Овчинский С.С. Оперативно-розыскная информация. М., 2000. С.337.

4.2. «Алиби» как новый процессуальный институт

Среди ряда нововведений, принятых новым процессуальным законом, пристальное внимание юристов, безусловно, привлечет понятие «алиби». Кратко проанализируем содержание этого термина применительно к двум позициям, зафиксированным законодателем: 1) сущность данного понятия (п.1 CT.5 УПК РФ); 2) рассмотрение ходатайства стороны защиты о проверке алиби подсудимого, заявленного на стадии предварительного слушания дела (п.6 ст. .234 УПК). Предвосхищая изложение, затронем исторический аспект проблемы, используя возможности метода сравнительного правоведения.

Перечисляя основные понятия, используемые в новом УПК РФ, законодатели проявили завидную, но далеко не всегда уместную краткость: «алиби - нахождение подозреваемого или обвиняемого в момент совершения преступления в другом месте». В принципе все правильно. В принципе, но не безусловно. Подробнее об этом остановимся ниже. Сначала попытаемся дать ответ на естественно возникающий вопрос. Почему именно теперь возникла необходимость определить сущность алиби на законодательном уровне? Ведь содержание понятия «алиби» теории судебных доказательств известно издавна, но в законодательных актах государства Российского оно раньше никогда не фигурировало.

Слово алиби латинского происхождения. В буквальном переводе оно означает «где-либо в другом месте». В соответствии со своей лингвистической семантикой в современной юриспруденции термин «алиби» обычно употребляют в качестве синонима невиновности субъекта (подозреваемого, обвиняемого) в совершении того или иного расследуемого преступления, если, разумеется, характер деяния требовал непосредственного личного контакта преступника с потерпевшим в момент данного криминального акта. «Человек, который не был там и тогда, где и когда совершено убийство, не может быть убийцей. Эта истина хорошо известна всем» (Кочаров Г.И.,

1965). Безусловно, известна она и тем, кто совершил преступление. Понимают преступники и то, что факт алиби очень сильное оправдательное доказательство. «Алиби разрушает все обвинения целиком, оно разгромляет все построение обвинения. Подсудимый не мог совершить преступления: он был

во время совершения преступления совсем в другом месте» (Владимиров Л.Е., 1910).

J в условиях реально состязательного уголовного процесса ссылки сто

роны защиты на алиби подзащитных (а эти алиби далеко не всегда соответствовали действительности), особенно если они сделаны на стадии судебного разбирательства дела, затрудняло и даже делало невозможным их проверку. Такая тактика защиты (заявить об алиби подзащитного «под занавес» судебного разбирательства), стала распространенным явлением. Не случайно в странах англосаксонской системы права (Англия, США. Канада) алиби стали называть «задним карманом защиты». Со стороны властей последовали ответные меры. В частности, в Англии парламент принял «Закон о правосудии ^ по уголовным делам» (1967 г.), который существенно формализовал и ус

ложнил процедуру инициирования рассмотрения алиби обвиняемого при судебном разбирательстве уголовных дел. По этому закону концепция алиби включала в себя следующие основные положения.

  1. Заявление относительно алиби обвиняемого должно обязательно содержать указание на конкретное место, где и в какой компании он находился в критический для него отрезок времени.
  2. в качестве средств доказывания алиби должны выступать свидетельские показания,
  3. Обвиняемый может сделать ссылку на алиби лишь во время предвари- щ тельного слушания дела или не позднее недельного срока, считая с момента окончания этой стадии.
  4. Сторона защиты без разрешения суда не может представить доказательства алиби.
  5. До представления доказательств алиби сторона защиты должна вручить

обвинителю соответствующее уведомление («Правило предупредительной записки»).

Перечисленные правовые установления жестко блокировали столь неприятный для обвинения «эффект неожиданности» алиби которое появлялось «из заднего кармана защиты». По примеру Великобритании «Правило предупредительной записки» было принято и продолжает действовать и в ряде других стран.

Уместно отметить следующее, в странах англосаксонской системы права до настоящего времени велико значение так называемого дискреционного усмотрения судей. Соответствующая практика означает неограниченное никакими четко определенными рамками право судей поступать по собственному усмотрению в зависимости от обстоятельств дела. Это вот к чему. Упомянутый парламентский акт разъяснил: алиби означает, что «обвиняемый по причине присутствия в определенное время, в определенном месте определенного района, не был, или маловероятно, чтобы был, на месте, где совершено преступление, в предполагаемое следствием время» (ст. И Закона…). Таким образом, по буквальному смыслу этого парламентского акта при рассмотрении вопросов алиби речь может идти лишь об алиби обвиняемого. Однако структура «алиби» как доказательства невиновности подозреваемого весьма сложное системное образование. Помимо «традиционных» структурных элементов (место совершения преступления; время совершения преступления; другое место, где на момент совершения преступления находился подозреваемый) с учетом конкретного механизма совершения расследуемого преступления не только последний из указанных структурных элементов «разгромляет» систему обвинения. В равной степени могут «работать» на

тот же результат факты алиби и других элементов объективной стороны преступления.

При рассмотрении уголовных дел в судах нередко фиіурируют факты установления алиби потерпевшего (оговорившего обвиняемого), алиби свидетеля, который фактически таковым не был, ибо в момент совершения преступления находился в ином месте, алиби пистолета, который, якобы, послужил орудием преступления, и т.д.

в России, при тоталитарном режиме и неоинквизиционном уголовном судопроизводстве (результаты предварительного расследования фактически предрешали вынесение обвинительного приговора подсудимому), вопросы, связанные с рассмотрением алиби особых сложностей не вызывали. На законодательном уровне их и не пытались регламентировать. Нужды не было. В новых условиях, когда рухнула административно-партийная система и фор- мируется самостоятельная, сильная и подлинно независимая судебная власть, положение коренным образом меняется. Новый УПК существенно приблизил наше уголовное судопроизводства к провозглашенным Конституцией РФ идеалам презумпции невиновности, осуществления судоговорения на основе состязательности и подлинного равноправия сторон в условиях открытого и гласного суда присяжных. Однако есть и обратная сторона медали - благоприятная почва для использования подсудимым и его защитником пиаровских методов. Среди таковых заявление об алиби подсудимого, которое делают на стадии судебного разбирательства. Ложное алиби «страхуют» показаниями лжесвидетелей. С учетом фактора времени, опровергнуть такое «алиби» достаточно сложно. В определенной среде указанный прием полагают весьма «эффективным». Воистину, ничто не ново под луной. И в современной России один к одному повторяется ситуация с которой правоохранительные органы стран с англосаксонской системой права уже сталкивались и отрицательные для судопроизводства последствия успешно преодолели. Этому послужила приведенная выше законодательно формализованная процедура представления доказательств алиби обвиняемого (подсудимого). Пришло время принять аналогичные меры и в нашей стране.

Нельзя не отметить, что некоторая формализация процесса рассмотрения ходатайств относительно проверки алиби обвиняемого в УПК РФ 2002 года имеется. На данный момент они выражены в следующих законодательно закрепленных ограничениях, относящихся к стадии предварительного слушания уголовных дел.

Статья 234 (п. 6) УПК. «Ходатайство стороны защиты о вызове свидетеля для установления алиби подсудимого подлежит удовлетворению лишь в случае, если оно заявлялось в ходе предварительного расследования и было отклонено дознавателем, следователем или прокурором. Данное ходатайство может быть удовлетворено также в случае, если о наличии такого свидетеля становится известно после окончания предварительного расследования».

Ограничения на первый взгляд существенны. Но могут ли они рассматриваться в качестве надежной препоны на пути противодействия расследованию? Полагаем, что ответ на этот вопрос, увы, отрицательный Фактически законодательно закреплен паллиатив, не обеспечивающий решения указанной задачи, а лишь наметивший невыполненные намерения.

Аргументы, дающие основание для такого вывода, суть следующие:

а) вторая часть текста приведенной нормы в определенном смысле дезавуирует содержание ее первой части. Это ясно, если учесть, что заявления об алиби обвиняемого (на ложное алиби, прежде всего) в условиях состязательного уголовного процесса сторона защиты предпочитает делать после окончания предварительного расследования;

б) обычная житейская логика, не говоря уже о необходимой строгости в использовании терминов при отправлении правосудия, диктуют правило, согласно которому термин «алиби» (в каком-либо другом месте) должен использоваться в уголовном судопроизводстве в соответствии со своей семантикой. Соответственно возможны два сценария развития событий. Первый вариант - факт алиби подозреваемого (обвиняемого, подсудимого) выступа-

ет в качестве сильного оправдательного доказательства. Второй вариант - факт алиби подозреваемого может явиться не менее сильным доказательством обвинительным (установлено, к примеру, что оператор энергетической установки, вопреки должностной инструкции, отлучился со своего рабочего места и поэтому не смог предотвратить произошедшую аварию);

в) представляется совершенно очевидным, что «разгромляет» систему ^ доказательств обвинения не только алиби подозреваемого, но и алиби лже

потерпевшего, лжесвидетеля - «очевидца». Более того. Такой же результат последует, если сторона защиты обоснует факт алиби (а обвинение не сможет его опровергнуть) орудия преступления, а равно любой другой структурный элемент механизма преступления, если он с учетом конкретных обстоятельств дела выступает в качестве неотъемлемой принадлежности (атрибута) конкретного преступления.

Все вышеизложенное позволяет сделать некоторые выводы.

1 • Термин «алиби» (в каком-либо другом месте) в уголовном судопроиз- ^ водстве следует употреблять корректно, т.е. в полном соответствии с его се

мантикой. Нельзя упускать из виду, что в зависимости от конкретных обстоятельств дела, факт алиби подозреваемого (обвиняемого, подсудимого) может явиться не только в качестве оправдательного, но и обвинительного доказательства;

  1. Установленные новым УПК, казалось бы, грозные и надежные ограничения на пути возможных попыток со стороны защиты противодействовать установлению истины, используя ссылки на алиби подсудимого, фактически таковыми не являются и указанную функцию в уголовном процессе выполнить не в состоянии;

ф 3. Исправить положение могут коррективы текста закона. По нашему

мнению изменения в процессуальном законе необходимо предпринять в двух направлениях. Прежде всего, следует отказаться от «урезанного» определения алиби, затрагивающие лишь процессуальную фигуру подозреваемого (обвиняемого), поскольку такую же смысловую нагрузку несут на себе алиби и других атрибутивных элементов механизма преступления. Кроме того, целесообразно использовать зарубежный опыт успешного противостояния обвальному использования на стадии судебного разбирательства уголовных дел возможностей «заднего кармана защиты». Представляется правильным следующее решение вопроса. Уголовно-процессуальный закон должно дополнить «Правило предупредительной записки». Эта норма должна содержать указание на обязанность стороны защиты своевременно (до начала судебного разбирательства дела) уведомить сторону обвинения о предстоящем заявлении относительно алиби подзащитного. Обвинение должно иметь реальную возможность проверить заявленное алиби до начала судебного разбирательства дела. Две недели - срок для этого вполне достаточный.

4.3. «Проверка показаний на месте» (ст. 194 УПК)

Формирование нового уголовно-процессуального Федерального закона сопровождалось и острыми дискуссиями академического толка, и активным лоббированием ведомственных интересов, прежде всего со стороны Прокуратуры, МВД, Министерства юстиции, судебного сообщества. Все это не могло не проявить себя в виде ряда компромиссов при принятии текста Закона в его втором и третьем чтении. Они (компромиссы), слава Богу, не затронули основных концептуальных новаций Закона. Но на более низком уровне общности, в частности при разработке предписаний, касающихся производства отдельных следственных действий, такого рода проявлений предостаточно. Выше мы обозначили свое отношение к содержанию текста CT.201 УПК РФ, регламентирующей назначение и производств комплексной судебной экспертизы. Уместно уделить внимание и другой новации процессуального закона - следственному действию, именуемому «Проверка показаний на месте» (ст. 194 УПК РФ).

Уяснение сути новой нормы процессуального закона предполагает ознакомление, хотя бы с основными материалами, которыми располагали депу

таты законодательного собрания. Придерживаясь хронологического порядка, приведем содержание ст.211 Проекта Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации (документ подготовлен в стенах Комитета Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе). Дума приняла его во втором чтении 20 апреля 1996 года.

«Статья 211. Проверка показаний с выходом на место

1) В целях установления новых фактических данных, уточнения маршрута и места, где совершались проверяемые действия, а также для выявления достоверности показаний путем их сопоставления с обстановкой события, ранее данные показания подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего или свидетеля могут быть проверены или уточнены на месте, связанном с расследуе- мым событием. 2) 3) Проверка показаний на месте заключается в том, что ранее допрошенное лицо воспроизводит на месте обстановку и обстоятельства исследуемого события; отыскивает и указывает предметы, документы, следы, имеющие значение для дела, демонстрирует определенные действия, показывает, какую роль в исследуемом событии играли те или иные предметы; обращает внимание на изменения в обстановке места события; конкретизирует и уточняет свои прежние показания. Какое-либо постороннее вмешательство в эти действия и наводящие вопросы недопустимы. 4) 5) Проверка показаний на месте в необходимых случаях производится с участием специалиста. 6) 7) Не допускается одновременная проверка на месте показаний нескольких лиц. 8) ё

9) Проверка показаний начинается с предложения лицу указать маршрут и место, где его показания будут проверяться. После свободного рассказа и демонстрации действий лицу, показания которого проверяются, могут быть заданы вопросы. Это лицо, а также другие участники процесса вправе требовать дополнительного их допроса в связи с проводимым следственным дейст-

виєм.

10) При производстве проверки показаний на месте производятся измерения, фотографирование, звуко- и видеозапись, киносъемка, составляются планы и схемы. 11) 12) О производстве проверки показаний на месте составляется протокол с соблюдением требований статей 176-177 настоящего Кодекса. В прото- 13) I коле подробно отражаются условия, ход и результаты проверки показаний на

! месте».

Непредвзятый анализ текста предложенной статьи закона позволяет

»

убедиться в следующем. Обоснована и правильна позиция авторов, выступающих против незаконных действий некоторых следователей, оперативных работников милиции и безопасности, практиковавших проведение так называемых «проверок показаний на месте». Такое действо не поддается четкой правовой регламентации, поскольку представляет собой конгломерат повторного допроса, осмотра места происшествия, следственного эксперимен- ^ та, предъявления для опознания местности и т.д. (А.М.Ларин) Мы полно

стью разделяем эту позицию. Не вдаваясь во все перипетии дискуссии, отметим главное, что не учитывали В.Н.Уваров ^^ и другие сторонники указанной практики.

Отстаивая целесообразность придания «Проверке показаний на месте» статуса легитимного следственного действия, занимающего соответствующее место в ряду других структурных элементов определенной системы (системы процессуальных следственных действий), сторонники «Проверки показаний на месте» игнорировали одно существенное обстоятельство. Предлагаемое ими новообразование по ряду параметров в систему процессуальных # следственных действий не вписывается.

81

См.: Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1996. С

107-108 82

См.: Уваров В.Н. Проверка показаний на месте. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1981.

Система следственных действий, как и другие логические системы и области научного знания, относится к классу органичных систем. Эти системы характеризуются рядом особенностей. Среди них: а) наличие связей координации и субординации; б) наличие особых управляющих механизмов, через которые структура целого воздействует на характер функционирования отдельных структурных элементов своей системы; в) зависимость основные свойств их структурных элементов от закономерностей, от структуры целого.

в соответствии с этими хорошо известными положениями системного подхода, каждый отдельно взятый элемент системы следственных действий (каждое отдельно взятое следственное действие), находясь с данной системой в отношениях координации и субординации, призвано выполнять ту или иную, но в каждом случае вполне определенную функцию. «В системе представляющей собой органичное целое, элемент определяется, прежде всего, по его функциям: как минимальная единица, способная к относительно самостоятельному осуществлению определенной функции»

Логичен следующий вывод. Каждое следственное действие, входящее в систему легитимных следственных действий (или претендующее на получение статуса процессуального следственного действия), безусловно, должно отвечать требованию самодостаточности для выполнения «своей» функции, и при этом непременно соответствовать принципам, на основе которых построена целостная система следственных действий. Предложенная процессуальная новелла такими свойствами явно не обладает.

Авторы предложенной законодательной новации усматривали ее гносеологическую составляющую в сопоставлении показаний с обстановкой на месте. Но сопоставление различных видов и источников доказательственной информации это только один из элементов оценки доказательств в уголовном

83

См.: Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. М., 1973. С. 184.

процессе. При этом следует учитывать следующее. «Сопоставление - не внешнее предметное действие, а акт мысли. Результат, а иногда и сам ход сопоставления находит выражение в процессуальных решениях следователя».. Выводы следователя как результат «акта мысли» в протоколах, фиксирующих ход и результаты отдельных следственных действий, недопустимы Это обстоятельство выпало из поля зрения авторов законодательной инициативы. Только этим можно объяснить существенную логическую нестыковку, допущенную в тексте предложенной процессуальной нормы. Целевая направленность предлагаемого следственного действия была определена следующим образом: выявить достоверность показаний путем их сопоставления с обстановкой события (п. 1, ст. 211 Проекта УПК). Заключительный же пункт названной статьи приписывал следователю отразить в протоколе условия, ход и результаты проверки показаний на месте (п. 7, ст. 211 Проекта УПК). Таким образом, если не прямо, то косвенно в протоколе данного следственного действия предлагалось фиксировать факт «выявленной достоверности» показаний ранее допрошенного субъекта. Тем самым авторы вошли в противоречие с одним из ключевых положений теории судебных доказательств, согласно которому констатация достоверности судебных доказательств - всегда итог совокупной оценки собранных по делу доказательств, а не результат того или иного следственного действия, взятого изолировано. Положение это универсально и не знает каких-либо исключений.

Признание так называемой проверки показаний на месте действием весьма сомнительного свойства, не означает отказа от возможности получить от подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетеля ценную доказательственную информацию на месте расследуемого события. Правомерные для этого пути, которые не следует ни забывать, ни умалять, в распоряжении следователя имелись и до принятия УПК РФ:

Фуфыгин Б.В. Процессуальные формы проверки показаний на месте // Сов. гос. и право. 1978. № 5. С. 137.

• допрос подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля на месте расследуемого события. Обычно это повторные допросы, которые криминалистика рассматривает и рекомендует в качестве тактического приема, позволяющего правопослушному и добросовестному участнику уголовного процесса, затрудняющемуся сообщить детали, которые важны для следствия, вспомнить эти детали на месте происшествия и дать о них показания в результате активизации соответствующих ассоциативных связей. Показания, естественно, могут сопровождаться демонстрацией допрашиваемым определенных действий, в том числе связанных с показом, какую роль в исследуемом событии играли те или иные предметы, что следует фиксировать не только в протоколе допроса, но и с помощью технических средств (фото- киносъемка, видеозапись). Следователь, принимая решение о допросе непосредственно на месте расследуемого события подозреваемого (обвиняемого), должен учитывать возможные риски (побег арестованного из-под стражи, передача соучастникам инструкций и т.д.). • • осмотр с участием подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля места происшествия. Указание в процессуальном законе на возможное участие названных лиц в осмотре места происшествия означает их достаточно активную роль в производстве этого следственного действия. В частности, следователь должен разъяснить им их право делать замечания, подлежащие внесению в протокол. Возможные с их стороны объяснения, относительно обстоятельств, имеющих значение для реконструкции расследуемого события, как суррогат допроса в протокол осмотра места происшествия не вносятся. Однако, сразу же после окончания осмотра места происшествия, лица, давшие такие объяснения, должны быть по этим обстоятельствам допрошены с соблюдением соответствующих требований процессу- ального закона. Только при соблюдении этих условий сообщаемые ими фактические данные, относящиеся к расследуемому событию, обретут значение судебных доказательств; • • Обыск и выемка. Эти следственные действия следователь также может провести на месте расследуемого события с участием подозреваемого (обвиняемого), потерпевшего. Ограничения, указанные в предыдущем пункте, относительно доказательственного значения объяснений, сделанных указанными участниками уголовного процесса, в полной мере сохра- няют свое значение; • • производство судебных экспертиз и следственных экспериментов на месте происшествия также возможно с участием названных выше участников уголовного процесса. Условия, при которых их объяснения обретут статус судебных доказательств - те же. • • эксгумация. Следственная практика знает случаи, когда подозреваемый (обвиняемый) на допросе дает показания о совершенном им убийстве, рассказывает, где и при каких обстоятельствах он укрыл труп в земле и соглашается показать, где именно это произошло. Такие случаи И.Л.Петрухин рассматривает в аспекте причин судебных ошибок и приходит к выводу, что они составляют особый вид проверки показаний на месте. В целом он отрицательно относился к непредусмотренному законом следственному действию «Проверка показаний с выходом на место», однако в отношении указанных случаев делая исключение. «Эта разновидность проверки, - указывал автор, - обладает большой доказательственной силой, так как признание обвиняемого находит, так сказать, вещественное подтверждение. Хотя, конечно, и здесь возникает проблема опровержения предположений о невиновной осведомленности обвиняемого: могли рассказать соучастники или очевидцы преступления, мог прятать вещи, не зная, что они имеют отношение к преступлению, и т.д.» ^^ • Если рассматривать подобного рода случаи с позиций их эмоционального воздействия на участников уголовного процесса, и на общест-

85

Петрухин И..Л. Мнимые доказательства при вынесении ошибочных приговоров // Эффективность приговоров и проблема устранения судебных оши- венность, то они, безусловно, производят сильное впечатление, с позиций же доказательного права, указанные факты - рядовое судебное доказательство. Оно не имеет заранее установленного преимущества по отношению к другим доказательствам, собранным по делу, и подлежит оценке на общих основаниях. Важно подчеркнуть, что статус судебного доказательства фактические данные обретут лишь при условиях, если они получены и зафиксированы в протоколах легитимных следственных действий, в рассматриваемой ситуации это определенная система взаимосвязанных следственных действий: допрос обвиняемого - следственный осмотр указанного обвиняемым места захоронения трупа - эксгумация - осмотр трупа - предъявление трупа для опознания - судебно-медицинская экспертиза трупа. Каждое из этих следственных действий должно быть проведено в полном соответствии с нормами процессуального закона, которые регламентируют их производство. Проведение «синтетического» следственного действия, именуемого проверкой показаний с выходом на место, и в указанных ситуациях оказывалось незаконным, а с позиций праксиологии - избыточным.

Заключая тему, обозначим истоки, предопределившие и указанную практику, и соответствующее лоббирование на стадии принятия Государственной Думой УПК РФ в новой редакции.

Предлагаемая процессуальная новелла - рудимент господствующей, в свое время, в доказательственном праве концепции, отводившей признанию обвиняемого особую роль «царицы судебных доказательств». Далеко не случайно проверка показаний с выходом на место, как правило, производится лишь с обвиняемыми (подозреваемыми), давшими признательные показания. Состоит же это мероприятие в том, что «на месте, где по версии обвинения совершено преступление, обвиняемый под объективами фото- и кинокамер рассказывает, как он это преступление совершил. Делается это для того, чтобы обвиняемый увяз в своем признании и не посмел отречься

бок. 4.1. М., 1973. С. 93-94.

от него в ходе дальнейшего следствия и на суде. Одновременно искусственно создаются новые доказательства - фотоснимки, видеозаписи, показания допрошенных в качестве свидетелей присутствовавших при сцене понятых. Без этого не обходится ни одно ложное обвинение в убийстве» 86. Автор этих строк недавно ушедший из жизни Александр Михайлович Ларин - доктор юридических наук, профессор, за плечами которого двадцати- I пятилетний опыт многотрудной работы следователя. Он оставил нам муд

рые заветы. К ним следовало прислушаться. Но не прислушались, не услышали…

С момента вступления в силу УПК РФ, положения, сформулированные законодателем относительно проверки показаний на месте, формально обрели статус легитимных:

«Статья 194. Проверка показаний на месте

  1. В целях установления новых обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, показания, ранее данные подозреваемым или обвиняемым, а также потерпевшим или свидетелем, могут быть проверены или уточнены на месте, связанном с исследуемым событием.

  2. Проверка показаний на месте заключается в том, что ранее допрошенное лицо воспроизводит на месте обстановку и обстоятельства исследуемого события, указывает на предметы, документы, следы, имеющие значение для уголовного дела, демонстрирует определенные действия. Какое-либо постороннее вмешательство в ход проверки и наводящие вопросы недопустимы.

  3. Не допускается одновременная проверка на месте показаний нескольких лиц.

% 4. Проверка показаний начинается с предложения лицу указать

место, где его показания будут проверяться. Лицу, показания которого прове-

86

Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1996. С. 107.

ряются, после свободного рассказа и демонстрации действий могут быть заданы вопросы».

Сравнительный анализ текста, который Дума приняла во втором чтении, с текстом в его окончательной редакции, убеждает в следующем. Общественности представлена норма, в которой авторам удалось весьма искусно избежать указанных выше «острых углов», сохранив в неизменном виде юридически упречное содержание СТ.211 Проекта УПК. Пагубное значение для следственной и судебной практики названной статьи Проекта УПК в его новом обличье (ст.194 УПК, 2001 года) в потенции продолжает иметь место.

в свое время известный английский писатель и драматург О.Уайт отметил свойственную людям закономерность: допущенные ошибки они склонны называть куда более приятным для них словом - «опыт». Применительно к литературным изыскам это, видимо, приемлемо. В сфере же правоприменительной деятельности, где решают вопросы чести, достоинства и самой жизни граждан, такой подход кощунственен. И нельзя не задуматься. Неужели неправосудные приговоры, которые будут (экстраполируя имеющуюся практику, в этом можно не сомневаться) «обоснованы» результатами пресловутой «проверки показаний на месте», также отнесут к категории полезного опыта? И только? Если так, то это крайне печально.

4.4. Формирование «телесных доказательств»

Расследование преступлений, прежде всего связанных с посягательством на жизнь и здоровье граждан, а также на их половую неприкосновенность, нередко требует проведения судебных экспертиз, назначение и производство которых возможны лишь при наличии специфических образцов, которые необходимы для сравнительных исследований. В качестве таковых выступают продукты жизнедеятельности человека - кровь, слюна, сперма и другие так называемые «телесные доказательства»

Указанные образцы для сравнительного исследования следователь «вправе получить у подозреваемого, обвиняемого, а также у свидетеля или потерпевшего в случаях, когда возникла необходимость проверить, оставлены ли ими следы в определенном месте или на вещественных доказательствах» (ст. 202 УПК РФ). Аналогичную норму содержал и УПК РСФСР (ст. 186), но в новом процессуальном законе она претерпела некоторые изменения. По ранее действовавшему закону, получение образцов для сравнительного исследования следователь мог осуществить лишь в присутствии понятых. В УПК РФ получение образцов для сравнительного исследования в присутствии понятых не предусмотрено. Учитывая морально- этические аспекты процедуры получения «телесных доказательств» это вполне оправдано. Приняв решение о получении образцов для сравнительного исследования, следователь обязан вынести постановление об этом, независимо от процессуального положения субъекта у которого образцы должны быть получены.

К сожалению, право следователя получить образцы для сравнительного исследования в УПК РФ (ст. 202) провозглашено лишь декларативно - «Следователь вправе…». В результате практическая реализация данных полномочий сопряжена с существенными трудностями. Конфликтные ситуации возникают в случаях, когда лица, оказавшиеся в сфере уголовного процесса, отказываются претерпеть и выполнить соответствующие действия. Затруднения в основном обусловлены пробелами в тексте закона.

Получение образцов для сравнительного исследования это мера процессуального принуждения. Случаи вынужденного использования такого

«Телесные доказательства» - условный термин, обозначающий образцы для сравнительного исследования, полученные от человека. Использование термина оправдано, поскольку следственная практика сталкивается с необходимостью оперировать и образцами для сравнительного исследования «не телесного» происхождения (например, образцами почерка человека).

рода мер следует не фарисейски замалчивать, а подробно регламентировать, чтобы обеспечить оптимальный режим реконструкции правоохранительными органами обстоятельства расследуемого события и в то же время исключить неоправданное ущемление прав и законных интересов личности. Предложения de lege ferenda такой направленности имели место еще в то время, когда действовал УПК РСФСР 1961 года. Приведем одно из них:

«Статъя 186. Обязанность оказывать содействие при производстве экспертизы

Подозреваемый (обвиняемый, подсудимый), потерпевший и свидетели, если это будет признано необходимым в установленном настоящим законом’ порядке, должен перенести освидетельствование и претерпеть обследования в процессе производства медицинской или других видов судебной экспертизы, а также способствовать исследованию представлением образцов для сравнительного исследования, в том числе проб крови и иных продуктов жизнедеятельности организма.

Примечание I. Исследования, которые связаны с хирургическим вмешательством, а также действия, расцениваемые как операция, возможны только, если это не представляет угрозы для здоровья освидетельствуемого и при его добровольно выраженном на то согласии.

Примечание 2. Если подозреваемый (обвиняемый, подсудимый) отказывается перенести освидетельствование или претерпеть указанные действия добровольно, а иным путем невозможно или затруднительно получить доказательства для правильного разрешения дела, могут быть применены принудительные меры, о чем составляется протокол.

Примечание 3. В отношении потерпевшего и свидетелей принудительные меры не применяются. Потерпевшему, однако, может быть разъяснено, что его отказ перенести освидетельствование или претерпеть указанные действия противоречит его интересам, связанным с установлением и разоблачением преступника, о чем составляется протокол.

Примечание 4. Государственный орган, принявший решение о производстве освидетельствования или иных указанных действий, обязан принять все зависящие от него меры для т ого, чтобы не допустить разглашения сведений интимного характера, которые при этом были выявлены. Тот же орган возмещает в полном объеме материальный ущерб, причиненный названным лицам в процессе освидетельствования или иных указанных действий»

Полагаем и в настоящее время приведенные положения в своей основе не утратили своего значения. Тем не менее, корректировка текста все же потребуется.

В частности, следует признать, что принудительное получение «телесных доказательств» на досудебных стадия уголовного процесса возможно лишь при наличии судебного решения, полученного в режиме, предусмотренном ст. 165 УПК РФ.

Необходимы коррективы процедуры получения «телесных доказательств» и на стадии судебного разбирательства. Учитывая состязательный характер процесса и четко обозначенные функции суда (п. 3 ст. 15 УПК РФ), получение «телесных доказательств» следует связать с соответствующим ходатайством со стороны обвинения или защиты, а также наличием добровольного согласия субъекта (подсудимого, потерпевшего, свидетеля), кото- рым будет предложено указанные доказательства предоставить.

Из текста закона целесообразно исключить формулировки, трактующие действия заведомо невыполнимые. К таковым, безусловно, относится упоминание о праве следователя получить от подозреваемого и обвиняемого образцы почерка. Принудительно заставить человека писать текст под диктовку следователя, чтобы получить экспериментальные образцы его почерка, не- возможно. Если же законодатель имел в виду так называемые свободные об-

Шиканов В.И. Криминалистическая виктимология и практика расследования убийств. Иркутск, 1979. С. 34-35.

разцы почерка, то проблема решается путем выемки соответствующих документов (ст. 183 УПК РФ).

Заглавный тезис предложенной нормы закона неудачен. Доказать причастность к событию преступления и, тем более, вину подсудимого должна сторона обвинения. Оказывать в этом отношении какое-либо содействие стороне обвинения подсудимый не обязан. Формулировка «Получение образцов для сравнительного исследования» (ст. 202 УПК РФ) охватывает собой весь комплекс вопросов, которые могут возникнуть на предварительном следствии, и с позиций процессуального закона вполне корректна.

Теоретические и практические аспекты принудительного получения образцов для сравнительного исследования тесно переплетаются с вопросами принудительного освидетельствования, а также другими действиями, ограничивающими право граждан на личную неприкосновенность.

4.5. Экстраординарные случаи освидетельствования

Освидетельствование - процессуальное следственное действие. Производится оно следователем для обнаружения на теле человека особых примет, следов преступления, телесных повреждений, выявления состояния опьянения или иных свойств и признаков, имеющих значение для уголовного дела, если для этого не требуется производства судебной экспертизы. При необходимости следователь может привлечь к участию в производстве освидетельствования врача или другого специалиста. О производстве освидетельствования следователь должен вынести постановление, которое является обязательным для освидетельствуемого лица (ст. 179 УПК РФ).

Учитывая конкретные обстоятельства уголовного дела, следователь может произвести освидетельствование подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, а также свидетеля. Освидетельствование последнего возможно лишь при его на то согласии, за исключением случаев, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний.

Учитывая морально-этические аспекты данного следственного действия, законодатель минимизировал ситуации, которые могут быть отрицательно восприняты освидетельствуемым лицом. Так, при освидетельствовании лица другого пола следователь не присутствует, если освидетельствование сопровождается обнажением данного лица. В этом случае освидетельст- вование производит врач, а фотографирование, видеозапись и киносъемка допускается только с согласия освидетельствуемого лица. Обязательного участия понятых, в отличии от аналогичной нормы ранее действовавшего процессуального закона, не предусмотрено (ст. 179 УПК РФ).

В отличии от ранее действовавшего уголовно-процессуального закона, УПК РФ предусматривает возможность производства освидетельствования на стадии судебного разбирательства уголовного дела. При этом законодатель регламентирует порядок освидетельствования, учитывая специфику данной стадии уголовного процесса (ст. 290 УПК РФ).

Несколько слов об одном важном, но традиционно замалчиваемом вопросе. Здесь мы имеем в виду наличие в тексте процессуального закона положений - деклараций, которые находятся в противоречии с конкретными предписаниями, содержащимися в тесте этого же закона. В преамбуле процессуального закона немало слов о запрещении действий и решений, уни- жающих честь и человеческое достоинство участников уголовного судопроизводства (ст. 9 УПК РФ). Но был ли последователен законодатель, когда регламентировал права и обязанности участников уголовного процесса применительно к производству отдельных следственных действий? При таком подходе не трудно убедиться в наличии существенных нестыковок, противоречий. Приведем лишь один пример. При расследовании убийств, сопряженных с изнасилованием, следователю нередко требуется получать у подозреваемого образцы продуктов его жизнедеятельности (кровь, сперма). Они необходимы в качестве образцов для сравнительного экспертного исследования. Манипуляции, которые приходится при этом претерпеть подозреваемо- му, вполне могут быть отнесены к категории унизительных для человеческого достоинства. Означает ли это, что по ходатайству защиты доказательст- венное значение результатов экспертного сравнительного исследования полученных образцов спермы со следами на одежде потерпевшей будут признаны недопустимыми, что блокирует изобличение виновного? Формально у защиты такая возможность будет. Полагаем, такого допустить нельзя. Но для этого текст ряда норм уголовно-процессуального закона следует скорректировать, учитывая реалии следственной работы. В частности, целесообразно дополнить ст. 9 УПК РФ словами: «Физическая и психическая неприкосновенность участников следственных действий может быть ограничена только в случаях и пределах, предусмотренных настоящим Кодексом». Соответствующие изменения и дополнения следует внести и в нормы закона, регламентирующие производство отдельных следственных действий.

Мы разделяем позицию А.В.Писарева, согласно которой имеется острая необходимость закрепления в УПК РФ норм, четко регламентирующих основания, порядок и пределы применения физической силы при проведении следственных действий, в уголовном процессе следует законодательно закрепить единый процессуальный режим ограничения права граждан на физическую неприкосновенность, в частности в УПК РФ необходимо зафиксировать возможность применения при определенных условиях физической силы при производстве выемки предметов и документов непосредственно у гражданина, освидетельствования, получения образцов для сравнительного исследования в режиме, предусмотренном ст. 165 УПК РФ

4.6. Пониженный процессуальный статус следователя

Прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель в каждом случае обнаружения признаков преступления обязаны принимать предусмотренные

89

См.: А.В.Писарев. Производство следственных действий, ограничивающих право граждан на личную неприкосновенность. Автореф. … дис.

процессуальным законом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления (Ч.2, ст. 21 УПК РФ). Таково общее, концептуальное положение, своего рода заявление о намерениях, которые законодатель должен был воплотить в соответствующих нормах закона, непосредственно регламентирующих права и обязанности должностных лиц, правомочных декларацию осуществлять. Но было ли это намерение реализовано. Вот в чем вопрос. Рассмотрение проблемы в таком ракурсе позволяет обнаружить резкое несоответствие провозглашенных намерений с реалиями законодательной и правоприменительной деятельно

сти.

Испокон веку не только в художественной литературе, но и в изданиях учебной и методической направленности о следователе принято писать и говорить как о самостоятельной процессуальной фигуре - мозговом центре и организаторе работы по расследованию уголовных дел, находящихся у него в производстве. «Следователь самостоятелен при принятии решений о направлении предварительного следствия, производстве следственных и иных процессуальных действий. Его постановления, в отличии от постановлений лица, производящего дознание, не нуждаются в утверждении вышестоящим по должности лицом. Следователь является самостоятельным органом предварительного следствия и действует от своего имени» Однако в реальной жизни такой следователь был недостаточно удобен для властных структур. Соответственно включался механизм корректировки законодательства и процессуальный статус следователя доводился до формата, который у лиц власть имущих уже не вызывал раздражения.

Мы не ставим перед собой задачи всесторонне рассмотреть все перипетии, связанные с регламентацией правового положения следователя в уго-

канд. юрид. наук. Омск, 2002. С. 9.

’’ Демидов И.Ф. Полномочия следователя // Руководство для следователей / Коллектив авторов под редакцией Н.А.Селиванова и В.А.Снеткова. М., 1998.

ловном процессе в историческом аспекте. Ограничим себя вопросом о праве следователя при определенных условиях самостоятельно возбуждать уголовное дело (уголовное преследование), принимать его к своему производству и проводить расследование. При этом в силу принципа системности мы, разумеется, не можем абстрагироваться от проблем системообразующего свойства. В этой связи определяющее значение имеет вопрос о месте следственного аппарата в структуре государственных органов.

Устав уголовного судопроизводства 1864 года (УУС) определил следователю место в судебном ведомстве. Согласно данному закону, судебных следователей полагали членами Окружных судов. По тем временам это весьма высокий правовой статус. Назначать и смещать следователей мог только царь по представлению министра юстиции. Это законоположение создавало реальные правовые гарантии, обеспечивающие независимость судебных сле- дователей от местных властей. Судебные следователи имели широкие полномочия, дающие им право возбуждать уголовное дело и производить следствие. Судебным следователям предписывалось «с полным беспристрастием приводить в известность как обстоятельства уличающие обвиняемого, так и обстоятельства, его оправдывающие» (ст. 264 УУС). По окончании следствия судебный следователь направлял все производство прокурору. Свое за- ключение о предании обвиняемого суду прокурор излагал в форме обвинительного акта (ст. 519 УУС). После этого дело поступало в суд. Таким образом, в основе организации предварительного следствия лежала идея, согласно которой достижение истины должно находиться в руках судьи при этом силу судебных доказательств получали процессуальные акты, составленные особыми представителями судебной власти - судебными следователями. С учетом этих законоположений предварительное следствие рассматривалось как часть судебной деятельности. Судебный следователь являл собой ключевую фигуру предварительного следствия, независимую от обвинительной власти. Именно так обстояло дело в государстве Российском до революции 1917 года.

После Октябрьского переворота 1917 года институт судебных следователей и прокурорского надзора были ликвидированы. Расследование преступлений осуществляли представители целого ряда ведомств: следственные комиссии, и единолично местные судьи, и революционные трибуналы. По мере становления органов внутренних дел, расследованием преступлений стала заниматься милиция. В связи с этим в аппаратах уголовного розыска ввели должности следователей. Расследование по наиболее опасным государственным преступлениям входило в компетенцию Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК).

УПК РСФСР 1922 года сохранил отдельные процессуальные формы русского устава уголовного судопроизводства, что с точки зрения законодательной техники было вполне естественно. Предварительное следствие осуществляли независимые от прокурора следователи. Однако они находились под надзором прокурора. При этом следователи имели возможность перенести свои разногласия с прокурором на окончательное разрешение суда. Дознание являлось вспомогательной деятельностью милиции под надзором прокурора.

Предание суду было сохранено как особая стадия уголовного процесса. Состояла она в проверке судом материалов следствия и формулировки обвинительного заключения, которое представляла прокуратура. Процесс, созданный УПК, не знал защиты на предварительном следствии, допускавшейся законами 1917-1918 гг. Более того, очень скоро из УПК была изъята норма о присутствии обвиняемого при производстве следственных действий (по ус- мотрению следователя). Обвиняемый не мог участвовать ни лично, ни через защитника в стадии предания суду и получал права стороны только на стадии судебного разбирательства дела

См.: М.А.Чельцов-Бебутов. Очерк истории советского уголовного процес-

В правовой статус следователей были внесены существенные коррективы. К изменениям принципиального характера следует отнести правило, согласно которому следователи получили право не производить предварительное следствие или же ограничиться производством отдельных следственных действий, если они признают поступившие к ним материалы дознания достаточно полными и дело достаточно разъясненным (ст. 109 УПК РСФСР 1923 года). Реализация этого правила не могло не сказаться отрицательно на эф- фективности и объективности следственной деятельности. Органы дознания (в большинстве случаев ими являлись органы милиции) фактически производили предварительное расследование в полном объеме под руководством начальника органа дознания. Реальное процессуальное руководство со стороны следователя отсутствовало

С конца 20-х годов следователи всех уровней (от народных - в районах до следователей по важнейшим делам - в центре) состояли в ведении прокуратуры. Никаких иных следователей закон не предусматривал. Однако в 30-х годах положение изменилось. Проводя массовый террор, органы ЬЖВД - НКГБ, включая милицию, вопреки закону обзавелись своими следственными аппаратами. Сотрудники оперативно-розыскных подразделений и следователи, которым надлежало «реализовывать» результаты работы этих подразделений, находились в подчинении у одного и того же начальника. Естественно, что о критической оценке следователями результатов оперативно- розыскной деятельности (этого мутного источника из которого по меткому замечанию Г.Гросса следует черпать с величайшей осторожностью) в таких условиях не могло быть и речи. От следователей требовалось лишь одно - любой ценой получить от обвиняемого признания своей вины.

в 1960 году, под девизом восстановления законности, был принят УПК РСФСР. В своей первоначальной редакции этот прогрессивный для своего

са. М., 1948.

См.: Тишковец Е.И. Следователь как субъект уголовного преследования.

времени процессуальный закон установил, что предварительное следствие по всем уголовным делам проводят независимые от силовых структур следователи прокуратуры. Лишь по ограниченному кругу дел об особо опасных государственных преступлениях расследование проводили следователи органов государственной безопасности. Следственные аппараты в органах МВД упразднили. Следователей прокуратуры наделили правом давать поручения и указания органам милиции о выполнении следственных и розыскных действий, а также истребовать уголовные дела, возбужденные милицией, и принимать эти дела к своему производству. Такое положение явно не устраивало МВД и уже в первой половине 60-х годов руководитель этого ведомства, тесно связанный с партийной верхушкой, добился воссоздания и легализации собственного следственного аппарата. Произошло это 6 апреля 1963 года когда Указом Президиума Верховного Совета СССР органы охраны общественного порядка (органы внутренних дел) были наделены наряду с органами прокуратуры и госбезопасности правом производства предварительного следствия. Характерна последовавшая динамика начавшегося процесса.

Сначала следователям названного ведомства были отданы дела о несложных и с позиций государственной безопасности не опасных преступлениях. Затем последовали многочисленные изменения и дополнения УПК, в результате границы дел их подследственности охватывали 90% всех уголовных дел. Такая же эволюция происходила в следственном аппарате органов государственной безопасности. Если в 1960 году им были подследственны дела по 10 составам преступлений, то по состоянию на 1 июля 1994 года - уже 32 состава, а по УПК РФ - 39 составов. Обзавелась собственными следователями налоговая полиция. Право производить дознание получили: дознаватели целого ряда государственных органов. Среди них органы внутренних дел, налоговая полиция, а также дознаватели органов пограничной службы, службы судебных приставов и таможенных органов (ст. 151 УПК РФ).

Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Воронеж 2003. С 14

«Растаскивание» следственного аппарата по различным ведомствам не могло пойти и не пошло на пользу делу борьбы с прес^пностью (в праксиологии в подобных случаях рекомендуют не забывать сентенцию басни о

коллективных усилиях лебедя рака и щуки). Процессуальная самостоятельность следователей от указанного реформирования не только не укрепилась, а существенно пострадала. Не может не вызвать серьезных опасений тот факт, что следователи органов МВД (а следственный аппарат этого ведомства в настоящее время самый многочисленный) вместе с оперативным составом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, находятся в ад- министративном подчинении одного и того же начальника. При таком положении вещей возникает благоприятная почва для рецидива «тесного сотрудничества» (читай - «слияния») следственной работы и оперативно- розыскной деятельности, что, как известно, в нашей истории уже приводило к трагическим последствиям.

Ведомственная разобщенность должностных лиц, правомочных расследовать совершенные преступления, само по себе не лучшим образом сказывается на качестве следствия, но основная причина провалов в следственной работе - противоречие между статусом следователя по УПК и его фактическим положением. Записанная в законе независимость следователя - не более как пустой звук. В иерархической системе прокуратуры, МВД и других силовых структур следователю (дознавателю) отведено место на нижнем ярусе. Над ним стоят многочисленные начальники, которые в свою очередь находятся в двойном подчинении: у вышестоящих органов и должностных лиц «своего» ведомства и местных органов исполнительной власти. «В этих условиях следователь, - писал А.М.Ларин, - не тот ответственный деятель, каким он представлен в УПК, а бесправный третьестепенный чиновник. Он не в состоянии решать и действовать сообразно своему внутреннему убеждению, чтобы уличить преступника, обеспечить права потерпевшего, восстановить доброе имя безвинно заподозренного. Кто сам бесправен, тот не может сохранить права других Возникающая на этой почве внутренняя неудовлетворенность побуждает искать иные поприща. Отсюда утечка кадров. Уходят, прежде всего, лучшие, чьи способности находят применение в адвокатуре, в банковском деле и т.п. А ведь чтобы подготовить полноценного следователя, требуются годы и годы. Мастерство дается не столько образованием, сколько практикой, опытом»

Преобразование органов предварительного следствия становилось насущной необходимостью. Официально такую задачу обозначила «Концепции судебной реформы Российской Федерации» (1991 г.)

Концепция определила: отделишь следственные органы от органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность-, ликвидировать дознание как особую форму расследования; создать единый следственный аппарат; отделить функцию руководства расследованием от функции надзора за ним; отделить функцию государственного обвинения от надзора за предварительным расследованием. Предусматривалось и это, пожалуй, главное, что Следственный комитет должен быть отделен организационно как от прокуратуры, так и от МВД и ФСБ и, соответственно иметь статус самостоятельного ведомства.

Концепция определила следователю в Следственном комитете место центральной фигуры, отметив, что существование руководителей всех уровней оправдано лишь в качестве организаторов его работы, осуществляющих ресурсное и методическое обеспечение расследования, начальствующих над техническим персоналом)

следователь - не служитель администрации не чиновник он независим в своих решениях от вмешательства лиц, не являющихся субъектами процесса;

Ларин A.M. Предварительное следствие и права личности // Становление судебной власти в обновляющейся России. М., 1997. С.20. ^^ Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 63 - 67. Далее по тексту - Концепция.

недопустимо процессуальное подчинение следователя административным начальникам (начальники следственных отделов, комитетов и других подразделений), наделение последних процессуальными полномочиями, правом контролировать ход и результаты расследования, пересматривать постановления следователя;

следователь приступает к предварительному следствию, приняв к производству уголовное дело, возбужденное им лично либо поступившее от прокурора, органа дознания или другого следователя;

следователь при наличии к тому оснований привлекает или допускает к участию в деле подозреваемого, обвиняемого и их защитников, потерпевшего гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, обеспечивая им возможность осуществления своих прав, задерживает подозреваемого, определяет направление расследования и круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, выполняет все следственные действия, необходимые для выяснения этих обстоятельств, и передает дело прокурору со своим заклю- чением для направления дела в суд либо, при отсутствии оснований к уголовному преследованию, прекращает дело. В этой своей деятельности следователь независим от каких-либо государственных и общественных организаций, учреждений и должностных лиц кроме суда и прокурора;

при несогласии с указаниями прокурора следователь представляет дело со своими возражениями в суд, который принимает в этих случаях окончательное решение.

В соответствии с Концепцией судебной реформы, в апреле 1993 года обеими палатами. Федерального Собрания был принят Закон «О следственном комитете Российской Федерации». Документ предусматривал установление централизованной системы территориально-отраслевых органов предварительного следствия, но его не подписал Президент РФ. В последующем от идеи создания следственного комитета законодатель отказался. Таким образом, принятие Концепции судебной реформы, увы, само по себе не означало

начала ее реализации. Усилиями чиновников, радеющих за ведомственные и свои личные интересы, процесс растянулся на десятилетие. За это время и основное ядро авторов, концептуально определивших пути реформирования нашей судебной системы, ушли из жизни, да и сам законодательный акт оказался основательно забытым и уже не воспринимался как имеющий юридическую силу.

Вернемся к вопросу о праве следователя при наличии предусмотренных законом поводов и оснований возбудить уголовное дело, принимать его к своему производству и проводить расследование. Учитывая основной контекст данной работы уместно в ретроспективе отметить следующее обстоятельство. Генеральная Прокуратура, придавая должное значение своевременному и обоснованному возбуждению уголовных дел в связи с сообщениями о фактах насильственной смерти граждан, неоднократно и обращалась к этому вопросу и в своих указаниях была весьма последовательна.

В частности, в свое время Генеральный Прокурор СССР обязал следователей при наличии данных о самоубийстве и о других случаях насильственной смерти граждан возбуждать уголовное дело без каких-либо предварительных проверок и производить следствие (Указание от 19 июня 1954 года).

При обнаружении трупа с признаками насильственной смерти (самоубийств в том числе) следователям предписывалось руководствоваться ст. 3 Основ уголовного судопроизводства Союза СССР и союзных республик. Подчеркивалось, что названная норма закона обязывает следователя возбуждать уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, принимая все предусмотренные законом меры к установлению события пре- ступления, лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию (Указание Генерального Прокурора СССР от 11 августа 1962 года).

Одно из указаний заместителя Генерального Прокурора СССР, было специально посвящено вопросу о возбуждении уголовных дел о самоубийствах граждан. Приведем фрагмент этого документа: «При установлении фактов насильственной смерти с признаками самоубийства и вытекающими в этом случае, как правило, версиями о возможном доведении до самоубийства, замаскированном убийстве или совершения самоубийства с целью избежать ответственности за какие-либо преступления, проверка которых возможна путем проведения экспертизы, обыска и других следственных действий, - рассматривать такие данные как достаточные основания для немедленного возбуждения уголовного дела» (Указание № 3/Н -28 от 7 марта 1969 года)

В последующие годы к вопросу о возбуждении уголовных дел Генеральная прокуратура, а также МВД России возвращались неоднократно. В частности, Письмо Генеральной прокуратуры России и МВД России № 15- 16-92 от 21 декабря 1992 года «О соблюдении законности при разрешении заявлений и сообщений о безвестном исчезновении граждан», а также Письмо Генеральной прокуратуры и МВД РФ 15-12-94; 1/3003 от 22 июня 1994 года «О мерах по соблюдению регистрационной и исполнительской дисциплины в проведении работы по розыску пропавших без вести и установлению личности неопознанных трупов» предписывали при наличии достаточных данных, указывающих на признаки преступлений, незамедлительно возбуждать уголовные дела и проводить тщательное расследование.

УПК РФ 2001 года внес серьезные коррективы в нормы, регламентирующие порядок возбуждения уголовных дел. Если УПК РСФСР наделял прокурора, следователя, орган дознания и судью равными полномочиями и обязанностью в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело при наличии соответствующих поводов и оснований то с принятием нового процессуального законодательства положение существенно изменилось.

В условиях действия Конституции РФ, провозгласившей приоритет личности, ее прав, свобод и законных интересов, происходит соответствующее реформирование всей уголовно- процессуальной деятельности, выведение ее

на уровень международных требований и стандартов. Конституция РФ, наделив суды высоким статусом одной из ветвей государственной власти’ теперь не причисляет их к системе правоохранительных органов. В режиме реальной состязательности сторон, суд не является органом уголовного преследования, «не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав» (ст. 15 УПК РФ). Ни при каких обстоятельствах суды не должны и не могут принимать решение о возбуждении уголовного дела. Это и понятно. Для органа, осуществляющего правосудие, иное - противоестественно.

Несколько сложнее обстоит дело с новеллой, затрагивающей порядок возбуждения уголовного дела публичного обвинения непосредственно следователем (дознавателем). Вопреки положениям Концепции судебной реформы (1991), подчеркнувшей необходимость повышения процессуальной самостоятельности следователя, последняя была существенно урезана. УПК РФ предписал дознавателю и следователю согласовывать свое решение о возбуждении уголовного дела с прокурором (ст. 146 УПК РФ).

Отрицательные, а точнее пагубные для предварительного расследования последствия принятия этой нормы, нетрудно себе представить. Любое бюрократическое «согласование вопросов» на первоначальном этапе расследования преступлений, когда дороги минуты, для уголовного дела смерти подобно. Принятая процедура не только вредна. С позиций праксиологии она лишена здравого смысла. И раньше и теперь, получая копию каждого поста- новления следователя о возбуждении уголовного дела, прокурор имел и имеет реальную возможность контролировать действия следователя, в частности отменять его необоснованные постановления о возбуждении уголовного дела. Обстоятельно высказался по этому вопросу Ю.К.Якимович: «Представляется, что не было никакой необходимости изменять существующий порядок возбуждения уголовных дел. Практика свидетельствует о том, что гораздо

чаще закон нарушается при отказе в возбуждении уголовных дел, чем при возбуждении. Если прокурор сочтет, что уголовное дело возбуждено незаконно (а к нему поступают копии постановлений о возбуждении каждого уголовного дела), то он может незамедлительно отменить такое незаконное

95

постановление» .

Характерно, что ни на первом, ни на втором чтении Проекта УПК в Государственной Думе вопрос об ограничении прав следователя на стадии возбуждения уголовного дела не ставился и не обсуждался. На заключительном, третьем чтении вопрос возник как результат лоббирования со стороны Прокуратуры РФ. Напрашивается вывод: кому-то в названном ведомстве очень хочется иметь «карманных» следователей и «послушное» предварительное расследование.

Судебная реформа положила конец полному и незыблемому владычеству прокуроров в сфере предварительного, а во многом и судебного следствия. Принятие нормы, лишающей следователя исконно принадлежащего ему права и обязанности в пределах своей компетенции самостоятельно возбуждать уголовные дела, ни что иное, как некая «дань» амбиционным притязаниям прокурорских чиновников, и только. Остается надеяться, что нормодатель указанную новацию дезавуирует, а процессуальный статус следователя обретет формат, адекватно отражающий ключевое положение этой процессуальной фигуры в уголовном процессе.

Удивительно, но факт - конкретные решения, которые для этого необходимо принять, уже более десятка лет тому назад были обстоятельно разработаны ведущими учеными - процессуалистами и криминалистами. Речь идет об уже анализированной выше Концепции судебной реформы. Осталось, однако, напомнить, что Российский парламент 24 октября 1991 года этот документ одобрил. Концепция обрела силу законодательного акта. Со-

Якимович Ю.К. Дифференциация уголовного судопроизводства по новому УПК России // Правовые проблемы укрепления российской государственно- ответственно его главные идеи впредь должны были восприниматься как обязательные в качестве критериев оценки всякого законопроекта, всякой законодательной инициативы, затрагивающей вопросы уголовного судопроизводства, организации и деятельности правоохранительных органов

К сожалению, этого не произошло. УПК РФ не воспринял ряд позиций, обозначенных Концепцией в качестве, безусловно, значимые для эффективного расследования преступлений. Следственная практика оказалась отброшенной за формат действий, которые регламентировал не только УПК РСФСР (1960 год), но и Устав уголовного судопроизводства (1864 год). Ут- верждая это, мы имеем в виду нормы, регламентирующие правовой статус следователя и, прежде всего, его права и обязанности относительно возбуждения уголовного дела. На этом вопросе есть смысл остановиться несколько подробнее, поскольку соответствующие правовые установления во многом предопределяют динамику и конечные результаты предварительного расследования в целом.

Правовая норма, которая в настоящее время регламентирует возбуждение уголовного дела публичного обвинения (ст. 146 УПК РФ), откровенно алогична. С одной стороны налицо нарочито подчеркнутая забота о быстром и четком решении вопросов, связанных с возбуждением уголовного дела (требование действовать «незамедлительно», «в тот же день» в одном абзаце упоминаются пять раз). К сожалению, это только слова. В целом же закон, декларативно провозглашая оперативность в работе следователя на первоначальном этапе расследования, такую возможность фактически решительно заблокировал. Не нам судить сделано ли это по недомыслию или по злому умыслу. Так или иначе, но по буквальному смыслу закона, следователя, возбудившего уголовное дело, хотя и призывают до получения санкции прокурора закрепить следы преступления и установить лицо, его совершив-

сти. Томск, 2002. С. 15.,

^^ См.: Пашин С.А. Предисловие / Концепция судебной реформы в Россий- шее, но одновременно связывают ему руки. А как иначе расценить милостивое разрешение использовать для указанной цели только три следственных действия: осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение судебной экспертизы? Недоумение возрастает, если принять во внимание следующее. Осмотр места происшествия в случаях, не терпящих отлагательства, может быть произведен до возбуждения уголовного дела (ст. 176 УПК) и, естественно, без согласования с прокурором. Освидетельствование - следственное действие, необходимость в производстве которого возникает при расследовании далеко не всех видов преступлений. Не понятно также, почему «экспертиза» упомянута в единственном числе, тогда как именно на первоначальном этапе расследования, как правило, необходимы разнообразные экспертизы. При этом следственная ситуация может предопределить необходимость производства нескольких экспертиз одновременно или в определенной последовательности.

Учитывая сказанное, остается лишь догадываться, каков же реальный уровень компетентности тех, кто сложнейшие задачи предварительного расследования преступлений на его первоначальном и важнейшем этапе счел возможным решать столь малыми, урезанными средствами? Симптоматично следующее. Во втором чтении текста УПК РФ, которое происходило в Думе 20 июня 2001 года, обсуждалась поправка, внесенная Президентом. Со- гласно этой поправке право возбуждения уголовного дела принадлежало исключительно прокурору. Тогда данную поправку законодатели отклонили.

Норма, регламентирующая порядок возбуждения уголовного дела (ст. 146 УПК РФ), принята Думой в третьем чтении (окончательном, когда внесение каких-либо принципиальных изменений в тексте не допускается) мягко говоря, недостаточно продуманно. В процессе редактирования системный анализ текста правовой нормы (прежде всего с учетом принимаемых изменений) явно не был проведен, в результате целый ряд нормативных ноской Федерации. М., 1992. С.3-4.

ложений, принятых ранее и системно связанных с принимаемой, остались без изменения. При этом «не заметили», что их содержание коррелирует порядку возбуждения уголовных дел следователем, в формате, принятом Думой во втором чтении закона. В результате текст ряда норм (п. 19 ст.5; ст. 156; ст. 157; ст. 176; ст.223 УПК РФ) остались без надлежащей редакцион- ной правки.

Заключая тему, с удовлетворением отмечаем, что в своей критике мы не одиноки. Соответствующе высказывание Ю.К.Якимовича было приведено выше. Не менее решителен в своей позиции другой автор. «Трудно согласиться, - пишет В.С.Балакшин, - с положением УПК РФ о том, что следователь, дознаватель после вынесения постановления о возбуждении уголовного дела обязан получить еще согласие прокурора на его (дела) возбуждение (ст. 146 УПК). На наш взгляд, оно не содержит серьезных гарантий, направленных на обеспечение прав граждан в уголовном процессе, но существенно ограничивает процессуальную самостоятельность следователя, дознавателя, снижает у них чувство ответственности за принимаемое решение. Кроме того, создает препятствия для активной работы по собиранию, закреплению и проверке доказательств на начальном, наиболее ответственном в этом смысле этапе расследования преступления»

В приведенной цитате автор не навязчиво подчеркнул значение чувства ответственности следователя за результаты своей работы. И это чрезвычайно важно, поскольку тем самым он весьма точно подметил психологический аспект проблемы. Действительно, для успешного расследования преступления, среди таких факторов, как перцептивная готовность к восприятию (к примеру, обстановки места происшествия), чрезвычайно важна и психологическая составляющая - соответствующая установка следователя: «Я должен рас- крыть это преступление, я могу раскрыть это преступление, я непременно

Балакшин B.C. Проблемы собирания и проверки доказательств в свете нового УПК РФ // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2002. №4.

раскрою это преступление». Психологами установлено, что перцептивная готовность субъекта к восприятию окружающей действительности выполняет две функции: минимизирует степень неожиданности событий окружающей среды и максимизирует возможность достижения в процессе познавательного поиска поставленных целей

С позиций научной организации труда следователя решительно высказался Ю.Синельников. «Жаль следователя, который вместо производства неотложных следственных действий по раскрытию преступления должен будет просиживать часы в кабинетах прокуратуры, чтобы получить согласие» Следователя в его новом во-многом бесправном положении, конечно же можно посочувствовать. Но этого недостаточно. Необходимо вернуться к

старому, ничем себя не скомпрометировавшему, порядку возбуждения уголовных дел.

Таковы некоторые процессуальные и тактико-криминалистические аспекты проблемы. Однако нельзя сбрасывать со счетов вопросы организационного и экономического характера. В частности следует, хотя бы приблизительно, подсчитать, сколько человеко-дней уже потрачено и денег израсходовано (и каковы в этом отношении перспективы) на фактически бесцельные согласования вопроса о возбуждении уголовного дела с прокурором. Не со- мневаемся, цифры окажутся впечатляющими.

С. 41Я

98 00

По УПК РФ 2001 года правовой статус следователя оказался пониженным и по целому ряду других позиций. Речь идет о процессуальных следственных действиях, решение о производстве которых принимает суд, рассматривая соответствующее ходатайство следователя. Это разумное и на современной стадии судебной реформы оправданное законоположение. Разумное и оправданное, если бы не одно «но». Указанное ходатайство следователь

^^ См.: Дж. Брунер. Психология познания. М., 1977. С 29-31

Синельвдков Ю. Полномочия прокурора в досудебном производстве по новому УПК // Законность, 2002. JVo3 С 6-9

может вынести и направить судье только при согласии (читай - санкции) прокурора. Перечень таких процессуальных следственных действий весьма внушителен:

  • контроль и запись переговоров (ст. 186 УПК РФ);
  • обыск в жилище (ст. 182 УПК РФ);
  • наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка в учреждениях связи (п.2, ст. 185 УПК РФ);
  • выемка документов, содержащих информацию о вкладах и счетах граждан (п.4, ст. 183 УПК РФ).
  • К сказанному добавим следующее. Ходатайство следователя перед судом об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, а также о временном отстранении обвиняемого от должности, а равно о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия, закон также связал с необходимостью получить согласие прокурора (ч. 3, ст. 108; ч. 1, ст. 114; ч. 1, СТ.115 УПК РФ). Ничего не скажешь. Спеленован следователь основательно. А слова о том, что он уполномочен «самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий» (ч. 3 ст. 34 УПК РФ) воспринимаются как некое лукавство. Не более того.

И еще. В действующем ранее уголовно-процессуальном законе имело место четкое предписание, которое давало следователю право по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно в любой момент принимать такие дела к своему производству, приступая к расследованию, не дожидаясь выполнения органами дознания неотложных следственных действий (ст. 127 УПК РСФСР). Это положение в УПК РФ отсутствует, что, конечно же, отрицательно скажется на результатах деятельности следователя, осуществляющего уголовное преследование. Возможно, со стороны разработчиков нового процессуального закона имело место элементарное упущение. Тогда ошибку следует признать и как можно быстрее исправить. Если же авторы текста действовали сознательно, выполняя установку на всемерное понижение процессуального статуса сле- дователя, то коррективы тем более необходимы.

Наконец, последнее. Те, кто за своими плечами имеет опыт расследования преступлений, хорошо понимают, как важно сохранять тайну следствия. («Знают двое - знает свинья» с боцманской прямотой изрек персонаж актера Броневого в кинофильме «Семнадцать мгновений весны».) Ясно, что круг лиц, которым доверено знать о планах следователя, должен быть предельно ограничен. При судебном порядке получения разрешения на производство отдельных следственных действий риск утечки информации о планах и намерениях следователя возрастает. Зачем же дополнительно рисковать, расширяя каналы движения информации? Включать в информационные процессы структуру еще одного государственного органа, который, к тому же, не уполномочен принимать решение по данному вопросу, крайне опрометчиво, с позиций праксиологии подобного рода действия следует отнести к категории избыточных.

Глава 5

ТАКТИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВУЮЩИХ СТОРОН 5.1. Тактические приемы (определение понятия)

Проблема использования следователем тактических приемов в процессе расследования преступлений и их эффективность интересовала криминалистов издавна. И значение этой проблематике придавалось должное. Не случайно тактические приемы называли основой следственной тактики’®®. В то же время в формирующейся теории тактических приемов накапливались суждения и формулировки, которые не способствовали совершенствованию следственной тактики. В этой связи отметим два обстоятельства. Первое из них связано с определением понятия тактического приема. Второе ограничи- вало проблему (по умолчанию) рамками применения тактических приемов только деятельностью следователя. Остановимся на каждом из них.

На протяжении ряда лет содержание понятия тактического приема трактовалось как «наиболее рациональный, эффективный способ действий или оптимальная линия поведения лица, осуществляющего процессуальное действие в конкретной следственной ситуации» (Белкин Р.С., 1966). Отсутствие необходимой четкости, аморфность текста приводило к безгранично широкой трактовке данного понятия. Тем не менее, многие годы оно было общепризнанным. К тактическим приемам следователя стали относить и выдвижение следственных версий, и планирование им своей работы, и определение границ следственного осмотра места происшествия, и изучение материалов уголовного дела перед допросом обвиняемого и пр. и пр. В одной «табели о рангах» оказывались разноплановые и несовместимые понятия, относящиеся к различным видам деятельности следователя.

100

См.: Васильев А.Н. Тактический прием - основа следственной тактики // Соц законность, 1975. С.62- 68.

Существенное значение в формировании определения понятия «тактический прием следователя», адекватно отображающего содержание этого структурного элемента следственной тактики, имеет определение, уже зафиксированное в печати. Приведем его полностью, сохраняя авторскую редакцию: «Тактический прием следователя - модульный элемент тактики и стратегии его поисково-познавательной деятельности; не противоречащий процессуальному закону сознательно предпринятый локальный коммуникативный поведенческий акт, осуществляемый на плацдарме субъект - субъ- ектных отношений с коммуникантами, оказавшимися в сфере уголовного процесса, с целью получить от них объективную криминалистически значимую информацию или предопределить их последующую законопослушную позицию на следствии, отвечающую интересам установления истины»

Приведенное определение при всех своих достоинствах с позиций сегодняшнего дня имеет существенный недостаток. Оно трактует вопрос о сущности тактических приемов, а также возможности их применения, имея в виду только следователя, исключая других участников уголовного процесса. Это объяснимо. При тоталитарном режиме, когда уголовный процесс рассматривали «как сугубо репрессивную деятельность»изучение и разработка тактических приемов охватывало собой лишь деятельность следователей и сотрудников органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Криминалисты по молчаливому согласию как бы «не замечали», что проблема тактических приемов в рамках деятельности следователя фактически не замыкается. Кардинально изменилось положение с принятием Уголовно-процессуального кодекса 2001 года

Шиканов В.И. «Оксюморон Белкина» - феномен, который тормозит развитие теории тактических приемов следователя // Проблемы развития и совершенствования Российского законодательства. Ч..З. Томск, 2000. С.118-

Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1996. С. .26.

Действующий процессуальный закон четко дифференцировал участников уголовного судопроизводства на относящихся к стороне защиты и к стороне обвинения (ст. 5 УПК). Закреплено концептуальное положение, согласно которому суд не является органом уголовного преследования и не выступает на стороне обвинения или защиты (ч.З, ст. 15 УПК). Каждая из сторон, осуществляя свою нормативно обозначенную функцию, призвана преодолевать противодействие другой стороны, убеждать суд в правомерности и обоснованности своей позиции (ст. 15, 244. 246, 248, 271 УПК). Отсюда вывод. Каждая из сторон в одинаковой мере обладает правом по своему усмотрению определять стратегию и тактику своих действий, а также использовать конкретные тактические приемы, если последние не противоречат положениям процессуального закона и общепринятым нормам морали. Таково общее, декларативное положение. Применительно к процессуальным субъектам стороны обвинения и стороны защиты конкретизация этой декларации позволяет легко выявить существенные различия не только с позиций процессуального закона, но и морально-этических позиций. Многое из того, что не может себе позволить следователь, приемлемо для адвоката-защитника. И это вполне понятно. Процессуальные позиции противоборствующих сторон (стороны обвинения и стороны защиты) и их итоговые интересы диаметрально противоположны ‘«I При этом нельзя не признать, что адвокаты успешно осваивают (не преступая закон) способы ведения защиты, которые нейтрализуют результаты тактических приемов следователя, предпринятых им в целях установления истины и изобличения преступника

Приведенный тезис не исключает совпадения интересов обвинения и защиты по отдельным частным вопросам. Кстати, это обстоятельство каждая из сторон может использовать (и использует) в своих целях. (Примечание наше.

’’’ См.: Эксархопуло А.А. Профессиональная защита в уголовном процессе и предмет криминалистики // Профессиональная деятельность адвоката как ооъект криминалистического исследования. Екатеринбург. 2002. С.154-155.

Современный уровень правовой практики, стержень которой составляют провозглашенные Конституцией Российской Федерации презумпция невиновности и состязательность судопроизводства (ст. 49, 123 Конституции РФ), а также соответствующие законоположения нового Уголовно- процессуальный кодекса Российской Федерации, сняли ранее действовавшее негласное табу. Теперь уже нельзя не признать, что тактические приемы атрибут не только деятельности следователя, но и других участников уголовного судопроизводства. Такой подход полностью согласуется с принципом состязательности, на основе которого строится наше современное уголовное судопроизводство, с учетом изменившихся реалий пришло время пересмот- реть приведенное выше определение понятия тактического приема. Оно объективно не отображает сути тактических приемов, хотя и претендует на это.

В печати уже было отмечено, что определение тактического приема, предложенное мэтром отечественной криминалистики, алогично. Автор в своем определении совместил разноплановые понятия: «прием» и «линия поведения» следователя

Этимологически слово «прием» означает отдельное действие, поведенческий акт осуществляемый субъектом с определенной целью в процессе той или иной деятельности, в зависимости от сферы деятельности и ее цели, приемы можно рубрицировать на многочисленные классы: примы технические, организационные, логические, психологические, тактические и т.д.

Тактические приемы специфичны по ряду параметров. В контексте нашего изложения важно отметить, что тактические приемы «работают» в сфере субъект-субъектных отношений. Этим, кстати, они отличаются от приемов технических, которые являются атрибутом субъект-объектных отношений. Тактический прием всегда коммуникативен. Основная его функ-

См.: Шиканов В.И. «Оксиморон Белкина» - феномен, влекущий в тупик теорию тактических приемов // Сибирские криминалистические чтения. Иркутск, 1998. Вьш.УШ. С.^-1

ция - передать коммуниканту ту или иную информацию. Среди других специфических черт тактических приемов следует назвать их селективность в отношении коммуникантов и локальность (в смысле территориального и временного диапазонов их действия). Итак, тактический прием следователя (другого субъекта процессуальной деятельности) - это локальный поведенческий акт, предпринятый субъектом в сфере субъект-субъектных отношений с целью определенным образом повлиять на коммуниканта (коммуникантов): изменить его (их) психологическую установку, отношение к конкретным социально-значимым ценностям, вызвать у них те или иные нейрофизиологические реакции и т.д.

в отличие от тактического приема, понятие «тактика» означает совокупность средств и приемов, реализуемых субъектом для достижения намеченной цели. Таким образом, понятия «тактические приемы» и «тактика» соотносятся, как части и целое. Очевидно также, что понятие «тактика» охватывает собой не только тактические приемы того или иного субъекта уголовно-процессуальных отношений, но и другие классы, виды и подвиды приемов, из числа имеющихся в арсенале следователя (технические, организационные, психологические, логические и т.д.). Но как бы широк ни был данный перечень, он ни при каких условиях не будет охватывать собой использованное Р.С.Белкиным аморфное понятие «линия поведения». С определенной натяжкой словосочетание «линия поведения» пригодно в качестве синонима слова «тактика», «стратегия», но не тактических приемов Приведенные критические высказывания мы полностью разделяем.

Благоприятные условия для адекватного формирования теории и практики применения тактических приемов создает и современный уровень развития методологических подходов и методов. Согласно закону системности.

См.: Ольшевский А.П. Проблема распознавания (опережающего отражения) следователем тактических приемов противодействующих субъектов // Проблемы криминалистического распознавания. Материалы научно- практической конференции. Иркутск - Москва. 1999. С. 80 - 84.

любой объект материальной или идеальной природы, являющейся предметом мысли следует рассматривать в качестве объекта-системы. При этом важно учитывать, что каждый объект-система обязательно принадлежит хотя бы одной системе объектов данного рода.

Каждый тактический прием и следователя, и других участников уголовного судопроизводства представляют собой объект-систему. Каждый объект-система, подчиняясь приведенному закону системности, входит в определенную систему объектов данного рода в качестве структурного элемента этой системы, в нашем контексте такую систему и образуют интересующие нас объект-системы: тактические приемы следователя, тактические приемы подозреваемого, тактические приемы обвиняемого (подсудимого), тактические приемы потерпевших, тактические приемы защитников. В процессе расследования преступлений и на стадии судебного разбирательства уголовных дел названные подсистемы находятся между собой в сложных связях и отношениях, проявляя себя в конкретных поведенческих актах участников уголовного судопроизводства.

В первом приближении назовем три класса соответствующих действий: двусторонние, односторонние, ноль сторонние (О - действий / взаимодействий). Детальное рассмотрение таких связей и отношений может принести немало практически значимых результатов. «Надо стараться выявлять изучаемые объекты как объекты-системы и одновременно, не боясь каких бы то ни было обвинений, смело строить системы объектов того же рода. Результаты подобного подхода более чем окупят затраченный труд» Эти слова видного ученого имеют прямое отношение и к разработке теории криминалистических тактических приемов.

Учитывая изложенное, в приведенное выше текст определения тактического приема следует внести соответствующие коррективы. Существенных

1П7

См.: Урманцев Ю.А. Общая теория систем об отношениях взаимодействия, одностороннего действия и взаимонедействия // Проблема связей и от- изменений не требуется, поскольку основной процессуальной фигурой, ведущей уголовный процесс на его досудебной стадии, был и остается следователь. По нашему мнению волне достаточно дополнить текст следующим фрагментом. «Применительно к своим процессуальным интересам, правам и обязанностям, нельзя исключить применение тактических приемов и субъектами стороны защиты». Криминалисты в своих разработках данное обстоятельство, безусловно, не могу не учитывать. В этой связи актуально опережающее изучение возможных следственных ситуаций, связанных с использованием стороной защиты тактических приемов противодействия расследованию и разработка соответствующих контрприемов. Мы рассмотрим некоторые аспекты этой проблемы на уровне конкретных тактических приемов стороны обвинения и стороны защиты. Но вначале логично остановиться на соответствующих теоретических предпосылках методологического значения. Полагаем, эта тема актуальна. В последнее время она активно муссируется рядом авторов, и дело дощло до утверждений о формировании криминалистики защиты, противостоящей криминалистике обвинения.

5.2. Процессуальные «козыри» стороны защиты, блокирующие

доказательства обвинения

Системный анализ текста УПК РФ убеждает, что процессуальное положение стороны защиты применительно к отдельным типовым ситуациям, возникающим, прежде всего, в процессе досудебного производства, неоправданно предоставляет возможность блокировать действия стороны обвинения. При такой постановке вопроса есть основание назвать следующие позиции.

  1. В настоящее время лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, используя правило недопустимых доказательств (ст. 75 УПК РФ), может по своему усмотрению легко дезавуировать показания, которые он дал при задержании. Для этого ему достаточно заявить следователю (су-

ношений в материалистической диалектике. М., 1990. С. 101-137.

ДУ), ЧТО сделанного при задержании заявления он не подтверждает. Межд> тем, в силу закономерностей психологического порядка именно эти объяснения нередко более всего соответствуют истинному положению вещей. Современная судебная практика показывает, что сторона обвинения такому тактическому приему стороны защиты что- либо противопоставить, мягко говоря, затрудняется. Необходимые правовые основания отсутствуют. Судебная практика свидетельствует, что сторона защиты использует такую возможность в своих интересах весьма эффективно. Положение необходимо исправить. Используя зарубежный опыт, следует один из пунктов ст. 92 УПК РФ {Порядок задержания подозреваемого) дополнить текстом следующего содержания: «Подозреваемому объявляют, что он имеет право хранить мпгги.- ние, но все сказанное им может быть испояк.пвано hpothr яргп.. Соответствующие редакционные изменения следует внести и в ст. 46 УПК РФ {Подозреваемый).

  1. В многочисленных интервью адвокатов-защитников, которые охотно тиражируют средства массовой информации, общим местом стало утверждение об отсутствии у стороны обвинения прямых доказательств вины их подзащитных. На этом основании демонстрируется уверенность в оправдательном приговоре. Нередко такой прогноз, и именно по указанным основаниям, подтверждается. Интервьюирование судей показывает, что сторона обвинения использует в доказывании косвенные доказательства (улики) крайне редко, порой неумело. В результате имеют место случаи вынесения оправдательных приговоров при субъективной уверенности судей в фактической ви- новности оправданного. Активно формируемый адвокатами стереотип (обвинение может быть доказано только при наличии прямых доказательств вины подсудимого) необходимо преодолеть. Для этого два пути. Первый - повышение уровня профессиональной подготовки следователей и прокуроров. Второй - прямое указание в законе о том, что никакие доказательства не имеют предустановленного преимущества перед другими и все они как

прямые, так и косвенные, при вынесении приговора оцениваются в своей совокупности по внутреннему убеждению судей. Для этого будет достаточно, если в ст. 87 УПК РФ (Проверка доказательств) после слов «с другими доказательствами» добавить «как прямыми, так и косвенными», а далее по тексту без изменений.

  1. Любые пробелы и двусмысленности в тексте закона «работают» преимущественно на сторону защиты. Это аксиоматично: закон предписывает все сомнения трактовать в пользу обвиняемого (подсудимого). В связи с этим целесообразно проанализировать термин «достоверность», который использовал законодатель в тексте ст. 88 УПК РФ {Правша оценки доказательств).

Этимологически «достоверность» означает, что определяемый факт, процесс, явление достойны веры. Но веры может быть достойна и добротная научная теория, и гипотеза, и эмпирически установленные факты. Этого обстоятельства законодатель не учел и, надо полагать, использовал термин в его бытовой трактовке в качестве синонима истины. Таким образом, данное понятие утратило свою содержательную составляющую, а его сущность оказалась в значительной степени деформированной.

В любой сфере практической деятельности адекватное использование термина «достоверность» отображает не только субъективную оценку результатов, полученных исследователем (достойны они веры, или не достойны), а, прежде всего степень достоверности, и здесь важны не субъективные оценки, а четкие критерии объективного свойства. В практической деятельности это учитывают далеко не во всех случаях. Показательна в этом отношении позиция Высшей аттестационной комиссии, которая, анализируя работу диссертационных советов, была вынуждена дать следующий комментарий.

Экспертиза диссертации в каждом случае должна дать ответы на три важнейших вопроса, какова достоверность, новизна и полезность полученных соискателем результатов. Одновременно Высшая аттестационная комиссия разъяснила, что требование определить «какова достоверность» в данном контексте означает требование раскрыть содержательную сторону полученных соискателем результатов. А из этого следует, что дихотомическое суждение (достоверно - недостоверно) здесь неприемлемо, в каждом случае необходимо выявить какова степень достоверности полученных соискателем результатов, а именно: являются ли они научной теорией, гипотезой или ус- тановленным фактом

Иное время, и мы рассматриваем аспекты иной практической деятельности. Однако, полагаем, что этот комментарий в своей концептуальной основе и в настоящее время не утратил своего практического значения. Тем не менее, получить по затронутому вопросу разъяснение Пленума Верховного Суда РФ весьма желательно.

Для разрешения возникающих спорных вопросов большое значение имеет и то, как реагирует на них правоприменительная практика. В условиях, когда нормы нового УПК субъектами уголовно-процессуальной деятельности еще только «осваиваются», а текст закона в ряде случаев позволяет сторонам трактовать их содержание не всегда однозначно, это особенно важно. В качестве примера сошлемся на материалы конкретного уголовного дела.

Некто Кобыльников по приговору Волгоградского областного суда от 26 июля 2002 года был признан виновным в убийстве Шведова из хулиганских побуждений и приговорен к лишению свободы по ст. 105 Ч.2 п. «и» на 12 лет в исправительной колонии строгого режима. В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, осужденный, который виновным себя, не признавал, и его адвокат поставили вопрос об отмене приговора как необоснованного и вынесенного на основании недопустимых до- казательств. В кассационных жалобах указывалось, что суд первой инстан-

108

См.; Бюллетень Высшего аттестационного комитета Российской Федерации. 1976. № 3. С. 47.

ции вопреки положениям ст. 281 УТЖ РФ огласил показания потерпевшего Баранова В. и показания ряда свидетелей, данные ими на предварительном следствии, без согласия стороны защиты.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации своим кассационным определением от 10 ноября 2002 года приговор суда первой инстанции оставила без изменений, а жалобы осужденного и его адвоката без удовлетворения. При этом, по интересующему нас вопросу, судебная коллегия в своем определении указала следующее

«В соответствии со ст. 74 УПК РФ в качестве доказательств допускаются, в частности, показания потерпевшего и свидетеля, а в соответствии со ст. 75 УПК РФ к недопустимым доказательствам относятся показания потерпевшего и свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.

Однако, как видно из материалов дела, на предварительном следствии Баранов В., а также вышеназванные свидетели допрошены с соблюдением требований УПК РФ и эти их показания не являются недопустимыми, поскольку не имеют указанных в ст. 75 УПК РФ признаков.

Не может судебная коллегия согласиться также и с доводами жалоб о том, что суд первой инстанции не вправе был огласить показания потерпевшего Баранова В. и свидетелей Тютюновой, Олейниковой, Отмаховой, Баранова е., Кудеяровой, Кулик, Денисовой, Степанюк, данные ими на предварительном следствии.

Действительно, в ст. 281 УПК РФ указано, что оглашение показаниц потерпевшего и свидетелей допускается при наличии существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде,

Кассационное определение № 16-002-81 от 10 октября 2002 года.

а также при неявки в судебное заседание свидетеля или потерпевшего при согласии сторон

Однако, при выполнении этого условия при наличии соответствующего ходатайства одной из сторон, то есть получение согласия другой стороны как участника уголовного судопроизводства на оглашение показаний потерпевшего или свидетелей, не позволит лицам, принимавшим участие в уголовном процессе, выполнить на основе состязательности функции обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения.

В то же время в соответствии со ст. 123 Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Конституции Российской Федерации Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации (ч. 1 ст. 15 Конституции РФ).

В соответствии с этим конституционным положением суд при рассмотрении конкретных дел должны оценивать содержание закона или иного нормативного акта, регулирующего рассматриваемые правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию РФ в качестве акта прямого действия. Суд, разрешая дело, должен применять непосредственно Конституцию, в частности, когда придет к убеждению, что закон или иной нормативный правовой акт, принятый после вступления в силу Конституции РФ, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции.

Следовательно, суд первой инстанции, огласив показания потерпевшего и свидетелей по инициативе одной из сторон, как это видно из материалов настоящего дела - по ходатайству государственного обвинителя, правомерно руководствовался конституционным принципом уголовного судопроизводства, основанным на состязательности, обеспечив тем самым предусмотренные

по о

Здесь и далее подчеркнуто мною - С.Р.

СТ. 15 УПК РФ условия для исполнения сторонами их процессуальных обя- занностей и осуществления предоставленных им прав.

Другое толкование закона приведет к невозможности (при отсутствии согласия сторон) оглашения тех показаний потерпевшего и свидетелей, которые могут как уличать, так и оправдывать обвиняемого, и не будут способствовать назначению уголовного судопроизводства.

Указание в ст. 281 УПК РФ на согласие сторон как необходимое условие для оглашения показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования, по смыслу процессуального закона, рассматриваемому во взаимосвязи с вышеуказанным конституционным принципом, распространяется лишь на те случаи, когда суд придет к выводу о необходимости оглашения этих показаний по собственной инициа

тиве»

Мы привели без купюр столь обширное кассационное определение Верховного Суда РСФСР, полагая, что его содержание выходит за пределы сферы правового регулирования правоотношений, имевших место при рассмотрении конкретного уголовного дела. Глубокий юридический анализ конкретной нормы процессуального закона, проведенный в системной связи с соответствующими положениями Конституции Российской Федерации, послужит для правоприменителей хорошим примером.

  1. Несколько слов об одной тенденции, которая в последние годы проявляет себя в нашем уголовно-процессуальном законодательстве. Хорошо известно, что профессиональная подготовка сотрудников органов дознания существенно ниже, чем у следователей прокуратуры и следственных подразделений МВД и других правоохранительных органов. Не случайно деятельность органов дознания по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, традиционно имели полномочия осуществлять да-

Кассационное определение № 16-002-81 от 10 октября 2002 года Верховного Суда Российской Федерации. осрхов

леко не все, а лишь неотложные следственные действия. Такими действиями закон признавал: осмотр, обыск, выемку, освидетельствование, задержание и допрос подозреваемого, допрос потерпевших и свидетелей (ст. 119 УПК РСФСР). Несколько позднее этот исчерпывающий перечень следственных действий законодатель дополнил, и орган дознания получил право назначать производство судебной экспертизы - одно из самых сложных следственных действий, представляющих собой целый комплекс процессуальных действий и отношений. Это само по себе не могло не вызвать некоторого удивления. Но процесс наделения органа дознания все новыми и новыми полномочиями на этом не был закончен. С принятием УПК РФ процесс достиг своего апогея. После возбуждения уголовного дела, по которому производство предва- рительного следствия обязательно, органы дознания получили право в течение десяти суток производить следственные действия, признавая их неотложность по своему усмотрению. Содержание понятия «неотложные следственные действия» законодатель раскрывает в преамбуле («Общие положения») процессуального закона. «Неотложные следственные действия - действия, осуществляемые органом дознания после возбуждения уголовного дела, по которому производство предварительного следствия обязательно, в целях обнаружения и фиксации следов преступления, а также доказательств, требующих незамедлительного закрепления, изъятия и исследования» (п. 19 ст. 5 УПК РФ). Столь широкая трактовка неотложных следственных действий никаких ограничительных рамок в полномочиях дознавателя не ставит. Приведенная норма закона, не раскрывая процессуальный аспект полномочий дознавателя, акцентирует внимание на неотложности выполнения следственных действий. В практической деятельности «скоростной режим» проведения следственных действий, учитывая не самый высокий профессиональный уровень подготовки дознавателей, пагубно повлияет на качество предварительного следствия.

  1. По смыслу процессуального закона центральной фигурой предварительного расследования преступлений является следователь”^. Именно он определяет направление расследования (стратегию расследования), принимает решения процессуального и тактического свойства. Он «хозяин» всего досудебного следственного производства. Он несет персональную ответственность за результаты предварительного расследования уголовного дела, принятого им к своему производству, о том, что фактически в настоящее время это далеко не соответствует действительности, мы показали выше. Тем не менее, тему есть смысл продолжить, в последнее время в печати появилась критика норм процессуального закона, которые, якобы, дают следователю чрезмерно широкий простор для его усмотрения при принятии решения о производстве отдельных следственных действий, в частности, критике подвергнуты следующие формулировки: в случае необходимости следователь может провести опознание (чЛ ст. 164 УПК РФ); следователь вправе провести очную ставку между двумя ранее допрошенными лицами, в показаниях которых имеются существенные противоречия (ст. 162 УПК РФ) и т.д. Приведенные и подобные им формулировки норм процессуального закона, по мнению В.В.Кальницкого «не синхронизированы и не гармоничны», ибо в них отсутствуют «развернутые» определения оснований производства следственных действий с конкретным указанием на характер и содержание подлежащих оценке сведений. В итоге таких рассуждений автор безапелляционно утверждает, что следователь обязан провести опознание, если участник процесса наблюдал определенное лицо или объект. Если же следователь, несмотря на ходатайство стороны защиты, отказывается по тактическим соображениям от проведения опознания, он должен вынести об этом мотивированное постановление. Такого рода рекомендации следует отвергнуть. Они

Еще более четко такой вывод следовал из текста УПК РСФСР и, тем более, из положений Устава уголовного судопроизводства России 1864 года.

Кальницкий В.В. Основания производства следственных действий // Досудебное производство: актуальные вопросы теории и практики. Омск, 2002. С. 9-П откровенно связаны с желанием поставить следователя в еще более бесправное положение, которое позволит стороне защиты по своему усмотрению программировать его действия с учетом своих целей и интересов.

5.3. Контравариантные тактические приемы

В связи с затронутой выше проблематикой особый интерес для криминалистов представляют контравариантные (противостоящие друг другу) системы тактических приемов (контрприемов). В качестве структурных элементов таких контравариантных систем выступают: с одной стороны тактические приемы следователя, с другой - тактические приемы, которые применяют (могут применить) субъекты стороны защиты. Не претендуя на исчерпывающую инвентаризацию тактических приемов из числа тех, которые охватываются понятием контравариантные системы, в качестве иллюстрации раскроем содержание некоторых из них.

Тактический прием «Управление через плацдарм». Известно, что каждый конфликта в своем развитии осуществляется на основе представления каждого его участника об объективной ситуации, в рамках которого оно протекает. Это субъективное представление в психологии определяют как плацдарм. С этих позиций, предпринятая правонарушителем инсценировка (например, инсценировка самоубийства, тогда как фактически имело место убийство) ни что иное, как его попытка управления процессом расследования через плацдарм Обстановка места происшествия, если следователь обна- ружил и правильно «прочитал» признаки инсценировки, детерминирует действия и поступки следователя. В зависимости от конкретной следственной ситуации, следователь может и должен противопоставить преступнику позицию, основанную на использовании не только системы контравариантных

’^”^См.: Боголюбова Т.А. Проблемы использования психологического анализа для раскрытия насильственных преступлений // Проблемы борьбы с преступлениями против личности и общественного порядка. М., 1978 С 62- 67.

тактических приемов (например, демонстрацию доказательств, подтверждающих факт инсценировки), но и других информационных возможностей. Среди них эффективен так называемый информационный выпад.

«Информационный выпад» - тактический прием следователя сущность которого в демонстративной подаче подозреваемому (обвиняемому) какой-либо детали происшедшего события, что создает у него ощущения полнейшей осведомленности следователя о всей картине им содеянного Положительный результат (признание допрашиваемого) могут обеспечить выполнение двух условий: а) достоверность сообщаемой подозреваемому информации о которой он безусловно осведомлен, если к расследуемому событию причастен; б) информационный выпад для допрашиваемого должен быть неожиданным. «Информационный выпад» не исключительная привилегия следователя. К такому же тактическому приему может прибегнуть и сторона защиты, в частности обвиняемый, рассчитывающий неожиданным для следователя заявлением «спутать карты», направить следствие по ложному пути. Предельная детализация соответствующих показаний и последующая их проверка или опровержение имеющимися в распоряжении следователя доказательствами, особенно в случаях, когда следователь прогнозировал такое развитие событий, с позиций следователя достаточно эффективны.

«Зеркальная мимикрия» - согласованный тактический прием двух соучастников совершенного убийства (или иного преступления, совершенного в отсутствие очевидцев), который неопытного следователя может поставить в затруднительное положение. Суть этого тактического приема в следующем. Оба соучастника признают факт совершения преступления. Однако каждый из них «в зеркальном изображении» перекладывает роль исполнителя на другого, себя же называет случайным очевидцем. Если соучастники имели возможность обстоятельно подготовиться к предстоящим допросам, то по-

См.: Шевченко Н.Г. Преступление раскрыто с использованием диагностики душевного состояния // Сборник МВД СССР, 1990. № 4. С. 34-37.

пытки следователя детализировать их показания положительных результатов не даст. Положение следователя усложняется, если результаты освидетельствования подозреваемых, осмотра и экспертного исследования их одежды и других вещественных доказательств также не дают оснований персонифицировать исполнителя. Не следует, однако забывать, что у следователя всегда имеется возможность собрать материалы для судебно-психологичес-кой экспертизы, которая определит, кто из подозреваемых в психологическом плане является лидером. Располагая такой информацией и тщательно исследуя характер предшествующих связей и взаимоотношений между участниками расследуемого события, следователь может в деталях реконструировать преступление.

«Раскаивающаяся подсадная» - тактический прием стороны защиты. Его сущность. В процессе расследования находят человека, который готов сыграть роль «раскаивающегося» соучастника. Его задача запутать следствие, спутать карты. Задача следователя - своевременно прогнозировать возможность развития событий в указанном направлении и, блокируя наступление отрицательных для следствия последствий, использовать имеющейся в его распоряжении обширный арсенал тактических контр- приемов. Целесообразно активизировать возможности оперативно-розыскного сопровождения с тем, чтобы полученную информацию использовать при допросе «со- участника» и производстве других следственных действий, результаты которых, как минимум, должны привести к изобличению лжесвидетеля, а по

максимуму - получить доказательства имевшего место сговора во всех его деталях.

«Блеф с прикрытием» - обвиняемый на допросе «признает» свою вину в отношении одного или ряда эпизодов, предъявленного ему обвинения. Фактически к этим эпизодам он не причастен и может это подтвердить, представив убедительные доказательства своего алиби. Предъявить эти доказательства сторона защиты рассчитывает суду, сопроводив свой информационный выпад заявлением о получении признания с использованием незаконных методов ведения следствия, что в свою очередь позволит уйти от ответственности и от обвинения в целом. Такая стратегия стороны защиты может принести ей успех, если следствие воспримет «признание» обвиняемого, не как желанный итог своих усилий, а критически. Соответственно «признание» обвиняемого необходимо самым тщательным образом проверить с тем, чтобы его блеф своевременно нейтрализовать. Контравариантная система следственных действий, эффективно «работающая» в указанной ситуации, в криминалистике детально разработана рядом авторов (Карагодин В.Н., Кавалие- рис А.К, Порубов Н.И.. Кручинина Н.В и Шиканов В.И. и др.)

Приведенные системы тактических приемов в их контравариантном соотношении не претендуют на исчерпывающее рассмотрение данной темы. Мы попытались сформулировать проблему и привлечь к ней внимание криминалистов.

5.4. Системные пороки концепции «криминалистики защиты»

Криминалистика как совокупность знаний о раскрытии (расследовании) преступлений, сформировавшаяся уже более ста лет тому назад, система далеко не статична. Напротив, она динамична, развивается и совершенствуется с учетом накопленного эмпирического опыта и знаний, объем которых стремительно возрастает. В связи с этим А.М.Ларин - один из опытнейших следователей и видный ученый в области криминалистики и уголовного процесса обосновал положение, согласно которому следует признать, что в настоящее время существует не одна, а три во многом различающихся криминалистик. Одна из них - следственная криминалистика. Ее сфера - изучение и совершенствование приемов, орудий и средств производства следственных действий, направленных на собирание доказательств и, соответственно, реконструирование расследуемого события во всех его деталях, значимых с уголовно-правовой точки зрения. Наряду с этим есть экспертная криминалистика. Она разрабатывает теорию и методику криминалистической экспертизы, а также соответствующие практические рекомендации для экспертов. Они представляют собой систему знаний о возможностях физических, технических, химических и иных исследований следов, веществ с целью получения информации об обстоятельствах, имеющих значение для реконструкции расследуемого события. (В скобках заметим, что в настоящее время теории и практике известны более десятка различных видов криминалистической экспертизы: трасологические, баллистические, дактилоскопические, фототехнические и др.) Наконец, есть основание говорить о наличии третьей - оперативно- розыскной криминалистики. Она находится на пересечении следственной криминалистики и теории оперативно- розыскной деятельности (ОРД). Ее предмет составляют регламентируемые уголовно- процессуальным законом взаимоотношения процессуальной деятельности следователя и оперативно-розыскных мер, осуществляемых специальными службами Обстоятельно раскрыв содержание и взаимосвязи «трех криминалистик», ученый сформулировал определение науки криминалистики, которое отражает суть данного понятия, а с позиций дидактики подкупает своей лаконичностью. «Криминалистика - наука о приложении к расследованию и судебному разбирательству по уголовному делу методов и ре- зультатов естественных, технических, гуманитарных отраслей знания»

Криминалистика как наука - едина. В том смысле едина, что ее положения, если и адресованы следователю, в условиях современного состязательного уголовного процесса могут использоваться (и нередко используются весьма профессионально и эффективно) и другими участниками процесса, независимо от того, находятся ли они на стороне обвинения или на стороне защиты. При этом ясно, что никакой специализированной криминалистики для обвинения и криминалистики для защиты нет и быть не может. Тезис следует сформулировать иначе и в

Подробнее см.: Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1996. С.25-34.

Ларин A.M. Указ. соч. С.34.

ПОЛНОМ соответствии с реалиями современного уголовного процесса: «использо- вание положений криминалистики защитником и обвинителем»”®.

Итак, наука криминалистика едина, поскольку ее «продукция» в одинаковой мере доступна и может использоваться и участниками уголовного процесса на стороне обвинения, и участниками уголовного процесса на стороне защиты. Но указанное «единение» не безгранично. Нелепо ожидать от криминалистики разработки методических рекомендаций, которые бы просвещали представителей стороны защиты, как противостоять обвинению, как «запутать» следствие, как «уйти» от наказания за содеянное, как, наконец, минимизировать наказание за совершенное преступление. Целевые функции стороны обвинения и стороны защиты в принципе диаметрально противоположны. Отсюда следующий вывод. В рамках одной науки разрабатывать рекомендации, одни из которых призваны оказать помощь в изобличении преступника, а другие - освободить его от ответственности, было бы не только алогично, но и безнравственно

118

I 10

Но означает ли сказанное, что криминалисты могут оставить без внимания, весьма активно формирующиеся приемы противодействия расследованию, которые применяют субъекты стороны защиты? Полагаем, ответ очевиден. Криминалистика, как известно, всегда изучала и изучает криминальную практику (совершенные преступления). Происходит это в процессе криминалистического анализа преступлений. Такой анализ предполагает выявление всего общего, типичного, что свойственно подготовке и совершению различных видов (подвидов) преступлений. Изучение и обобщение криминальной практики помимо ряда других сведений, имеющих важное тактико- криминалистическое значение, позволяет получить обобщенную информацию о наиболее характерных методах маскировки преступниками содеянного и сокрытия ими следов преступления. Нетруд-

Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. М., 2001. С. 87. См.: Эксархопуло А.А. Предмет и пределы криминалистики // Роль и значение деятельности профессора Р.С.Белкина в становлении и развитии современной криминалистики. Материалы международной научной конференции. М., 2002. С.31.

но заметить, что изучение криминальной практики и разработка рекомендаций, нацеленных на противодействие расследованию, далеко не одно и тоже. Знать криминальную практику (но, разумеется, не совершенствовать преступную дея- тельность) необходимо, чтобы профессионально противостоять преступникам, в частности опережающе прогнозировать появление новых способов совершения преступлений и приемов противодействия правоохранительным органам и суду. И это, безусловно, одна из функций криминалистики. Еще более двух десятилетий тому назад, при оценке значения криминалистических характеристик отдельных видов преступлений, в печати было отмечено следующее. «Важным моментом формирования криминалистических характеристик отдельных видов преступлений выступает прогнозирование новых способов совершения преступлений, выявление типичных версий защиты, а также способов сокрытия следов преступления и иных возможных уловок и ухищрений со стороны правонарушителей. Основой для соответствующих выводов служат результаты изучения и обобщения следственной и судебной практики, и не только, как принято говорить «передовой следственной практики». Аккумулировать положительный опыт, действительно, всегда приятнее и легче. Но не следует забывать, что ошибки, допущенные следователями и судьями, в указанном отношении также весьма информа- 120

тивны» . Эта оценка актуальна и в настоящее время.

Что же касается совершенствования правонарушителями приемов и методов своей преступной деятельности, то этот аспект жизненных реалий в предмет науки криминалистики не входит, поскольку по своей природе и предназначению он криминалистике чужероден. Кстати, по рассматриваемому вопросу предельно точно высказался В.А.Образцов: «Преступная деятельность может стать объектом, но не криминалистики, а какой-то другой науки, если таковая состоится, -

Шиканов В.И. Пространственно-временные факторы в криминалистической характеристике преступлений. Иркутск, 1980. С. 8.

науки о совершении преступлений, способствующей повышению эффективности преступной деятельности (даст Бог, до этого не доживем)»

К сожалению, приведенная позиция не нашла однозначной поддержки. Больше того. В отдельных публикациях наметились попытки включить в предмет криминалистики разработку рекомендаций, призванных помочь правонарушителям уйти от ответственности за содеянное ими. Парадоксально, но факт: высказывания относительно правомерности такого направления в криминалистике принадлежат криминалистам. Полагаем, что это следствие деформации профессионального правосознания юристов, которые сочетают свою педагогическую вузовскую деятельность с более успешной в материальном отношении работой адвоката - защитника.

121

1- J7

Теоретическую позицию, призывающую упомянутым выше способом расширить предмет науки криминалистики, попытался обосновать О.Я.Баев. Ему принадлежит идея создания криминалистической адвакатологии (криминалистической защиты). Он утверждает, что в современных условиях наука криминалистика включает в себя два блока (две подсистемы). Одна из них изучает уголовно-релевантные закономерности преступной деятельности с целью оптимизации уголовного преследования как процессуальной деятельности, осуществляемой профессиональными представителями стороны обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (ст.5 П.55 УПК РФ). Вторая - изучает те же закономерности с целью оптимизации деятельности по профессиональной защите от уголовного преследования. Правда, замечает автор, в настоящее время теории профессиональной защиты по уголовным делам как самостоятельной научной дисциплины время не существует. Проблемы криминалистической адвакатологии, пока она не выделилась в отдельную отрасль научных знаний, автор призывает изучать в рамках науки криминалистики

Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. М., 1996. С. 12. Баев О.Я. Криминалистическая адвокатология как подсистема науки криминалистики // Профессиональная деятельность адвоката как обьект криминалистического исследования. Екатеринбург 2002. С. 17.

В качестве аргументов, призванных обосновать выдвинутый тезис, автор приводит рассуждение о том, что поле названных видов деятельности (деятельность субъектов стороны обвинения и стороны защиты) и соответствующих научных изысканий, едино. При этом О.Я.Баев проводит параллели, используя известные примеры, характеризующие процесс дифференциации наук: физики - на физику элементарных частиц, физику твердого тела, физику плазмы и т.д.; химии - на химию неорганическую и органическую, физическую химию. При этом, - отмечает автор, - специалисты, несмотря на разнообразие изучаемых ими объектов, остаются представителями своих материнских наук. Физики - физиками; химики - химиками. Подводя итог, он делает вывод: «Так и специалисты, изучающие как уголовное преследование, так и деятельность по защите от него, остаются криминалистами». Так-то это так. Действительно, адвокат-защитник как минимум должен знать криминалистику в объеме программы высшего учебного заведения. И он вправе полагать себя криминалистом, независимо от того, читает ли он студентам лекцию по проблемам этой науки, или, надев на себя адвокатскую мантию, в силу своей нормативно обозначенной функции использует свои специальные познания уже в иных целях. Такого размежевания функций в Большой науке ни у физиков, ни у химиков, конечно же, нет. Поэтому параллели, которые использовал автор криминалистической адвокатологии, некорректны. Они ничего не доказывают, кроме факта отсутствия у него убедительных аргументов.

Уместно отметить, что автор криминалистической адвокатологии имеет «надежных» сторонников. В местах, где известный контингент отбывает наказание, связанное с лишением свободы, имеет хождение самиздатовское «руководство» - «Основные приемы и контрприемы следствия», в нем аноним поучает, как обвиняемому следует вести себя на следствии. «Задача допрашиваемого, - напутствует он, - ни на минуту не теряя бдительности, не поддаваться обаянию и красноречию следователя, помня, что за этой доброжелательной маской скрывается злобный враг, который различными приемами ищет у тебя слабое место» Ну, чем он не сторонник криминалистической адвокатологии (точнее - антикриминалистики)?

«Антикриминалистика» формируется стихийно, закономерно - отражая развитие преступных приемов, методов, инновационных преступных технологий, а также активно развивающихся средств противодействия расследованию преступлений. Богатые легализованные (в прошлом криминальные) структуры «отмывшие грязные» деньги, содержат штат квалифицированных юристов, программистов, бывших практических криминалистов, которые обеспечивают защиту «криминализированных» интересов фирмы… «Антикриминалистика», формируемая интеллектуалами преступного мира, без разрешения властей и согласия ученых, как живучий сорняк «проросла» сквозь асфальтовое покрытие дорог реального судопроизводства. Она заявила о себе подкупом должностных лиц и запугиванием свидетелей, формированием преступных инсценировок, созданием ложного алиби, использованием «криминальной разведки», вербовкой информаторов из

I

среды правоохранительных органов» .

Совершенно очевидно, что криминалистика не может не замечать преступную среду и следующий бесспорный факт. Постоянно совершенствуются не только методы расследования, но и способы, и приемы совершения преступлений, а также приемы и методы противодействия следствию, в частности при проведении отдельных следственных действий. Создание методических разработок и рекомендации, которые позволят надежно противостоять и блокировать ухищрения преступников - актуальная задача криминалистики. При этом служебная функ-

Быховский И.Е. О допустимости и правомерности некоторых тактических приемов // Совершенствовать следственное мастерство. Куйбышев, 1974. С.55.

Зорина Н.А., Зорин Г.А. Криминалистические игры, эффекты, инверсии, ловушки в ситуациях противодействия обвинения и защиты // Актуальные проблемы криминалистики. Материалы Международной научно- практической конференции. Симферопль, 2002. 4.1. С. 146-147

ция криминалистики - науки, призванной обеспечить борьбу с преступностью на основе использования современных достижений науки и техники. В своем историческом развитии этот процесс весьма динамичен. Однако с появлением новых потребностей научных знаний ни предмет науки криминалистики, ни ее исторически обозначенные задачи не изменяются. Нельзя исключить, расширения сферы применения ее результатов, но это уже совсем другой вопрос. «Служебная же функция криминалистики сохранится как функция науки, призванной обеспечить борьбу с преступностью на основе использования научных рекомендаций, позволяющих получить полные, всесторонние и объективные знания о событии преступления» Эту позицию мы полностью разделяем.

Послесловие

Уже после того, когда данная диссертация была принята к защите, произошло знаменательное событие. Президент Российской Федерации В.В.Путин подписал Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации» (4 июля 2003 г.).. Изменено и дополнено свыше ста (!) статей этого закона. Большинство внесенных изменений и дополнений связано с устранением явных огрехов, допущенных на стадии подготовки важнейшего для судеб страны документа. Разработчикам текста УПК этот факт, мягко говоря, не делает чести. Это позволяет по-новому оценить одно беспрецедентное высказывание Е.Б.Мизулиной - заместителя председателя комитета Государственной Думы по законодательству. «Ярким и убедительным свидетельство непрофессионализма прокурорского работника, следователя или судьи, - заявила она, - является критика нового УПК после его вступления в силу 1 июля. Тех, кто постоянно публично критикует действующий кодекс, нужно дисквалифицировать и увольнять» («Независимая газета» №121 от 21

Эксархопуло А.А. Профессиональная защита в уголовном процессе и предмет криминалистики // Профессиональная деятельность адвоката как объект криминалистического исследования. Екатеринбург. 2002. С. 159.

ИЮНЯ 2002 г.).

Автор диссертации ориентирован иначе. Он полагал (и полагает), что поступательное движение науки в целом и криминалистики в частности предполагает и острые дискуссии, в процессе которых выдвигаемые положения, в том числе и нашедшие свое нормативное закрепление на законодательном уровне, следует рассматривать критически. Такой подход предполагает пересмотр устаревших концепций, ошибочных взглядов и положений. Соответственно соискатель не избегал спорных, «острых» вопросов, а отдавал им предпочтение, полагая, что именно решение проблемных положений особенно важно и для дальнейшего развития теории, и для эффективного противостояния набирающей силы преступности.

НОРМАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И СПЕЦИАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

  1. Нормативные документы

  2. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.
  3. Уголовный кодекс Российской Федерации. Принят Государственной Думой Российской Федерации 24 мая 1996 г. Утвержден Законом Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Утвержден Законом Российской Федерации от 27 октября 1960 г. № 40. Ст. 591.
  5. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. Одобрена По- становлением Верховного Совета РСФСР «О Концепции судебной реформы в РСФСР» от 24 октября 1991 г // Ведомости Съезда Народных Депутатов РСФСР. М.,
  6. №4.
  7. Положение о Совете при Президенте Российской Федерации по вопросам совершенствования правосудия. // Российская газета. 21 октября 1997 г.
  8. Заключение Совета Федерации по результатам парламентских слушаний «О ходе реализации концептуальных положений судебной реформы в Российской Федерации» // Российская юстиция. 1999. №2.
  9. Федеральный Закон «О прокуратуре Российской Федерации» (в редакции Федерального закона от 17 ноября 1995 г. № 168-ФЗ).
  10. Закон РСФСР «О милиции» от 18 апреля 1991 г. с изменениями и допол- нениями, внесенными Законами РФ от 18 февраля и 1 июля 1993 г. // Ведомости СНД РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1001. № 16. Ст. 503; Ведомости СНД РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 10. Ст. 360; № 32. Ст. 1231.
  11. Федеральный Закон « Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ (с изменениями, внесенными Федеральными законами от 18 июля 1997 г. № 101-ФЗ, от 21 июля 1998 г. № 117-ФЗ и от 5 января 1999 г. № 6-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. 1995. № 33. Ст. 3349; 1997. № 29. Ст.3502; № 30. Ст. 3613; Российская газета. 1999. 13 января.
  12. Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений. Утверждена Приказом МВД России от 20 июня 1996 г. № 334.
  13. Инструкция об организации работы постоянно действующих следственно- оперативных групп по раскрытию убийств. Утверждена Приказами Генеральной Прокуратуры РФ от 2 июня 1993 г. № 316-16-93 и МВД России от 2 августа 1993 г. № 1/3462.
  14. Приказ МВД РФ «Об организации медико-криминалистического обеспечения установления личности неопознанных трупов» № 349 от 21 июля 1993 г.
  15. Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд. Утверждена Приказами ФСПН РФ № 175, ФСБ № 226, МВД ПФ № 336. ФСО№ 201 от 13 мая 1998 г.
  16. Наставление по формированию и ведению централизованных оперативно- справочных, розыскных и криминалистических учетов, экспертно- криминалистических коллекций и картотек органов внутренних дел РФ. Приложение 1 к приказу МВД России от 31 августа 1993 г. № 400.
  17. Приказ МВД РФ «Об утверждении Инструкции об организации и тактике розыскной работы органов внутренних дел и Инструкции об организации и тактике установления личности граждан по неопознанным трупам, больных и детей, которые по состоянию здоровья или возрасту не могут сообщить о себе сведений» № 213 от 5 мая 1993 г.
  18. Приказ МВД РФ «О состоянии и мерах по раскрытию и расследованию тяжких преступлений против личности» № 349 от 21 июля 1993 г.

  19. Указание Генеральной Прокуратуры и МВД России № 83/96 «О совер- шенствовании деятельности по раскрытию убийств, связанных с безвестным исчезновением граждан и розыску лиц, пропавших без вести» от 20 ноября 1998 г.
  20. Информационное письмо Генеральной Прокуратуры РФ № 36/839-00 «О повышении эффективности работы по идентификации неопознанных трупов» от 3 октября 2000 г.
  21. Правила судебно-медицинской экспертизы трупа. Приложение 1 к приказу Минздрава РФ № 407 от 10 декабря 1996 г. Согласовано с Генеральной Прокуратурой РФ, Верховным Судом РФ, Министерством внутренних дел РФ.
  22. Правила работы врача-специалиста в области судебной медицины при наружном осмотре трупа на месте его обнаружения (происшествия). Согласованы с Прокуратурой СССР, Минюстом, Минздравом и КГБ при Совете Министров СССР 27 февраля 1978 г.
  23. Устав Судебной Медицины, в редакции 19 декабря 1828 г.
  24. ! ^

  25. Устав Уголовного Судопроизводства. Изд. 1892 г. (по Прод. 1906, 1908 и 1909 гг.).

  26. Монографии и иные публикации в научных изданиях

  27. Алексеев А.И. Должна ли уголовная политика быть либеральной? // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. М., 2003. №1.С.259-267.
  28. Азаров В.А. Досудебное производство и судебный контроль: модели соотношения // Досудебное производство: актуальные вопросы теории и практики. Омск, 2002. С.3-13.
  29. Азаров В.А. Сущность российского уголовного процесса и судебный контроль // Правовые проблемы укрепления Российской государственности. Ч.10. Томск, 2002. С.7-13.
  30. Баев О.Я. Криминалистическая адвокатология как подсистема науки криминалистики // Профессиональная деятельность адвоката как обьект криминалистического исследования. Екатеринбург 2002. С.5-20.
  31. Балакшин B.C. Проблемы собирания и проверки доказательств в свете нового УПК РФ // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2002. №4. С.436-439.
  32. Бахин В.П., Карпов КС., Цымбал П.В. Преступная деятельность: понятие, характеристика, принципы, изучение. Киев, 2001. 274 с.
  33. Бахин В.П. О природе и предназначении криминалистики // «Черные дыры» В Российском законодательстве. 2003. Х22. Сю484.
  34. Баранов A.M. Судебный контроль за досудебным производством //
  35. Досудебное производство: актуальные вопросы теории и практики. Омск. 2002. С.24-32.
  36. Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. М., 2001. 237 с.
  37. Белкин Р. С. Курс криминалистики в 3 томах. М., 1997.
  38. Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. М.. 1973.
  39. Бойков А.Д. Третья власть в России. Книга вторая - продолжение реформ. М.,
  40. С.28, 31, 33-34.
  41. Бразолъ Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916.
  42. БрунерДж. Психология познания. М., 1977. 412 с.
  43. Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы следственных действий. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Л., 1976.
  44. Быховский И.Е. О допустимости и правомерности некоторых тактических приемов // Совершенствовать следственное мастерство. Куйбышев, 1974. С.55.
  45. Быховский И.Е. Производство следственных действий. Л., 1984.
  46. Васильев А.Н. Тактический прием - основа следственной тактики // Соц. законность, 1975.
  47. Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине // Советское радио, 1968.
  48. Виноградов И.В., Кочаров Г.И., Селиванов Н.А. Экспертизы на предварительном следствии. М., 1950.
  49. Воробейкова Т.У., Дубровина А.Б. Преобразование административно- полицейского аппарата, суда и тюремной системы России во второй половине XIX века. Киев. 1973. С. 43-64.
  50. Голяков И. Т. О задачах криминалистов в осуществлении правосудия // Материалы научной конференции, посвященной проблемам криминалистической экспертизы. М., 1958.
  51. Грановский ГЛ. Криминалистическая ситуационная экспертиза места происшествия // Теоретический семинар криминалистические чтения. М., 1977. С .3- 17.
  52. Григорьев В.Н. Возбуждение уголовного дела по новому УПК России. М.,2002. 51 с.
  53. Григорьев Я Я Обнаружение признаков преступления органами внутрен-
  54. НИХ дел. Ташкент, 1986. 85 с.

  55. Деришев Ю.В. Философия досудебного производства // Досудебное производство: актуальные вопросы теории и практики. Омск, 2002.
  56. Дмитриев И.Б. Научная конференция по вопросу комплексных судебных экспертиз // Судебно-медицинская экспертиза. 1952. № 3.
  57. Долицкий Е.А. Расследование крушений и аварий на железнодорожном транспорте. М., !962. 188 с.
  58. Естюков В.Н. Процессуальные основания назначения комплексных экспертиз // Проблемы судебной экспертизы. № 5. М., 1961.
  59. Жбанков В.А. Криминалистические средства и методы раскрытия неочевидных преступлений. М., 1987.
  60. Жбанков В.А. Принципы системного подхода в криминалистике и в практической деятельности органов внутренних дел при собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств. М., 1977. 109 с.
  61. Зелъдес ИМ. Комплексное исследование в судебной экспертизе. Авто реф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1960. 20 с.
  62. Зимин A.M., Маилис Н.П. Судебная экспертиза. М.. 2002. 318 с.
  63. Зорина И.А., Зорин Г.А. Криминалистические игры, эффекты, инвер- сии, ловушки в ситуациях противодействия обвинения и защиты // Актуадь- ные проблемы криминалистики. Материалы международной научно- практической конференции. Симферопль. 2002. 4.1. С. 144-157.
  64. Исаенко В.Н. О роли криминалистики и ее предмете // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2003. №2. С.477-480.
  65. Калъницкий В.В. Основания производства следственных действий // Досудебное производство: актуальные вопросы теории и практики. Омск, 2002. С. 9-13.
  66. Каминский М.К. Процедурная революция и криминалистика // Профессиональная деятельность адвоката как объект криминалистического исследования. Екатеринбург,
  67. С.70-82.
  68. Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному рас- следованию. Свердловск, 1992. 176 с.
  69. Карагодин ВН. Криминалистические исследования профессиональной деятельности адвокатов // Профессиональная деятельность адвоката как объект криминалистического исследования. Екатеринбург, 2002. С.83-90.
  70. Карнович Г.Б. Некоторые вопросы экспертизы вещественных доказательств // Соц. законность, 1957. № 8.
  71. Квачевский А.А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года. СПб, 1867.
  72. Керимов Д.А. Законодательная техника. М., 1998.
  73. Кисин МБ., Туманов А.К. Следы крови. М., 1972.
  74. Китаев Н.Н., Шиканов В.И. Следственные действия как система правовых установлений, ориентированных на решение задач уголов ного судопроизводства. Иркутск, 1996. 37 с.
  75. Ковтун Н.Н. Судебный контроль в уголовном судопроизводстве России: понятие, сущность, формы. Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Н, Новгород, 2002.
  76. Колдин В.Я. Судебная идентификация. М., 2002. 527 с.
  77. Комаровский B.C., Мизулин М.Ю. Введение в действие УПК: социально- политический контекст // Судебная реформа и становление правового го- сударствпа в Российской Федерации. М., 2003. С. 188-213.
  78. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992.
  79. Корогодин В.И., Корогодина В.Л. Информация как основа жизни. М., 2000. 208 с.
  80. Кочаров Г.И. Борьба с умышленными убийствами в СССР. Доклад на соиск. уч. степени д-а. юрид. наук. М., 1968. 59 с.
  81. Кручинина КВ. Концепция и основы технологии проверки достоверности уголовно-релевантной информации // «Черные дыры» в Россий-
  82. ском Законодательстве. 2002. № 4. С.201-207.
  83. Кручинипа Н.В. Особенности проверки достоверности уголовно- релевантной информации в стадии возбуждения уголовного дела //
  84. «Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2003. № 1. С.8-31.
  85. Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. Л.. 1963. 214 с.
  86. Крылов И.Ф. Судебно-экспертная деятельность Н.И.Пирогова // Сб. на- учно- практ. работ судебных медиков и криминалистов. Петрозаводск, 1963. Вып. 2. С.157- 164.
  87. Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1996. 180 с.
  88. Ларин A.M. Наш инквизиционный процесс // Судебная власть: надежды и реальность. М., 1993.
  89. Ларин A.M. Предварительное следствие и права личности // Становление судебной власти в обновляющейся России. М., 1997.
  90. Лисиченко В.К., Кабаков Б.З. К вопросу о комплексной судебно- медицинской и криминалистической экспертизе // Материалы 3-й расширенной научной конференции, посвященной памяти заслуженного деятеля науки проф. М.И.Райского. Киев, 1958.
  91. Мизулин М.Ю. Политическое право: идея, парадигма, категоризация // Судебная реформа и становление правового государства в Российской Федерации. М., 2003. С. 124-134.
  92. Мизулина Е.Б. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства: проект УПК Российской Федерации // Информационный бюллетень Следственного комитета при МВД России. 2001. № 1 (107).
  93. Надоненко О.Н. Криминалистическое значение следов биологического происхождения. Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002.
  94. Никитина Е.Б. Развитие средств доказывания в России // Актуальные проблемы борьбы с правонарушениями. Екатеринбург, 1992.
  95. Николюк В.В., Кальницкий В.В., Мврфицин П.Г. Стадия возбуждения уголовного дела. Учебное пособие. Омск. 1995. 83 с.
  96. Образцов В.А. Основы криминалистики. М., 1996. 158 с.
  97. Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М.Д997. 334 с.
  98. Образцов В. А., Кручинина Н.В. Пренступление. Расследование. Проверка достоверности информации. М., 2002.157 с.
  99. Овчинский С.С. Оперативно-розыскная информация. М.. 2000. 366 с.
  100. 1. Ольшевский А.П. Проблема распознавания (опережающего отражения) следователем тактических приемов противодействующих субъек- тов // Проблемы криминалистического распознавания. Материалы научной конференции. Иркутск,
  101. С. 80-84.

  102. Пашин С.А. Предисловие / Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992.
  103. Петров А.А. Основы организации системы органов государственной власти субъектов Российской Федерации в решениях Конституционного Суда Российской Федерации. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2002.
  104. Петрухин И.Л. Мнимые доказательства при вынесении ошибочных приговоров // Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок. М., 1975.Ч.2. С.89-97.
  105. Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964.
  106. Печников Г А. Некоторые философские аспекты истины в уголовном процессе // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2002. № С.469- 494.
  107. Писарев А.В. Производство следственных действий, ограничивающих право граждан на личную неприкосновенность. Автореф. дис. … канд. юрид наук. Омск, 2002.
  108. Протасевич А.А., Степаненко Д.А., Шиканое В.И. Кровь как структурный элемент следовой обстановки на месте происшествия. Иркутск, 1998. 188 с.
  109. Расследование убийств / Кол. авторов под руководством А.Н.Васильева. М.,
  110. 340 с.
  111. Ратинов А.Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике //Правовая кибернетика. М., 1970. С. 185-197.
  112. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 1987. 288 с.
  113. Ратинов А.Р. Вопросы следственного мышления в свете теории информации // Вопросы кибернетики и право. М., 1967.
  114. Рахунов Р.Д. Теория и практика экспертизы в советском уголовном процессе. М., 1953.
  115. Руководство по расследованию убийств / Кол. авторов под руководством A.M. Ларина и Г.Н. Мудьюгина. М., 1977. 399 с.
  116. Ручкин В.А. О формах подготовки специалистов в области криминалистической экспертизы оружия и следов его применения // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. М., 2003. Вып.1. С.66-85.
  117. Савицкий В.М. Последние изменения в УПК: продолжение демократизации судопроизводства // Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Вступительная статья. М., 1994. С. 169-188.
  118. Свиридов М.К. Состязательность и установление истины в уголовном су- допроизводстве // Прпавовые проблемы укрепления Российской государственности. Ч.10. Томск, 2002. С.3-7.
  119. Селиванов Н. С. Советская криминалистика: система понятий. М.. 1982..
  120. Синелъщиков Ю. Полномочия прокурора в досудебном производстве по новому УПК // Законность, 2002. №3. С.6-9.
  121. Судебная реформа / Под ред. Н.В. Давыдова и Н.Н. Полянского. М., 1915.
  122. Тишковец Е.И. Следователь как субъект уголовного преследования. Ав- тореф. дис. … канд. юрид. наук. Воронеж 2003.
  123. Торбин Ю.Г. Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы освидетельствования // «Черные дыры» в Российском Законодатель-

стве. 2002. № 4. С.405^35.

  1. Торбин Ю Т. Организационные и тактические основы освидетельствования // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2003. №1. С.182- 196.
  2. Турчин Д. А. Грешить против истины нельзя // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. 2003. №3. С.485.
  3. ^ 95. Турчин Д.А. Научно-практические основы криминалистического учения

о материальных следах. Владивосток, 1996. 96. Турчин ДА. Теоретические основы учения о следах в криминалистике.

т

Владивосток. 1983.

    1. Уваров В.Н. Проверка показаний на месте. Автореф. дис. … канд. юрид.

наук. М., 1981.

  1. Уилъз У. Опыт теории косвенных улик. М., 1864. С. 23.
  2. Урманцев Ю.А. Общая теория систем об отношениях взаимодействия, одностороннего действия и взаимонедействия // Проблема связей и отношений в материалистической диалектике. М., 1990.
  3. ХОО.Фуфыгин Б.В. Процессуальные формы проверки показаний на месте // Сов. гос. и право.
  4. № 5.

Ш.Фуфыгин Б.В. Дискуссионные вопросы процессуальной формы проверки показаний на месте расследуемого события // Вопросы теории и методов ^ следственной работы. Иркутск, 1988. С.83-93.

  1. Харкевич А.А. О ценности информации // Проблемы кибернетики. М., 1960. Вып. 4. С.53.
  2. Челъцов-Бебутов М.А. Очерк истории советского уголовного процесса. М., 1948.40 с.
  3. Черваков В. Ф. Жизнь и деятельность заслуженного профессора Н.С. Бокариуса // Сб. рефератов докладов расширенной научной
  4. конференции. Харьков 1956.

  5. Шейфер С.А., Тарасов А.А. Судебно-правовая реформа и новый облик юридической профессии // Правовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Тольятти,
  6. С. 3-13.
  7. Шиканов В.И. «Оксюморон Белкина» - феномен, который тормозит развитие теории тактических приемов следователя // Проблемы развития и совершенствования Российского законодательства. Томск, 2000. Ч.З.С.115-119.
  8. Шиканов В.И. Криминалистическая виктимология и практика рас следования убийств. Иркутск, 1979. 45 с.
  9. Шиканов В.И. Комплексная экспертиза и ее применение при расследовании убийств. Иркутск, 1976. 230 с.
  10. Шиканов В.И. Криминалистическое значение следов крови. Иркутск, 1974. 143 с.
  11. Эксархопуло А.А. Предмет и пределы криминалистики // Роль и значение деятельности профессора Р.С.Белкина в становлении и развитии со временной криминалистики. Материалы международной научной конференции. М., 2002.
  12. Эксархопуло А.А. Профессиональная защита в уголовном процессе и предмет криминалистики // Профессиональная деятельность адвоката как объект криминалистического исследования. Екатеринбург. 2002. С.149-161.
  13. Якимович Ю.К. Дифференциация уголовного судопроизводства по новому УПК России // Правовые проблемы укрепления российской сударственности. Ч.10. Томск, 2002. С. 13-18.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Байкальский государственный университет экономики и права Кафедра уголовного процесса и криминалистики

Уважаемый коллега!

Кафедра просит Вас принять участие в проводимом социологическом опросе. Ваши ответы на поставленные вопросы окажут нам существенную помощь в разработке методических рекомендаций по совершенствованию следственной работы в условиях реальной состязательности сторон, гарантированных новым УПК РФ, а также разработать предложения по совершенствованию законодательства и практики его применения. Из предложенных в анкете вариантов ответов выберите и укажите (подчеркните, обведите кружком, выделите иным образом) те, которые соответствуют Вашему мнению или дайте свой вариант ответа. Анкета анонимная, поэтому указывать свою фамилию не требуется.

Заранее благодарим Вас за помощь!

АНКЕТА

001 - сведения о Вас лично: 002 - пол ; 003 - возраст ; 004 -

место работы и занимаемая должность (органы прокуратуры, МВД, иное ); 005 - стаж работы

006 - приходилось ли Вам расследовать (принимать участие в раскрытии) убийств или других тяжких преступлений против личности: 007- да; 008 - нет; 009 -принимал участие в ином качестве (укажите в каком именно)

010 - Считаете ли Вы, что своевременно и квалифицированно проведенный следственный осмотр самодостаточен для полного и объективного исследования места происшествия (убийства): 011 - да; 012 - нет; 013 - затрудняюсь ответить; 014-

015 - в случае отрицательного ответа на позицию 010, какие иные про- цессуальные следственные действия непосредственно на месте рассле

дуемого события могут способствовать объективной и полной его мысленной реконструкции (перечислите их):

016-

5

17 - 18 5

18 - 19 5

019-

J

020 -

5

021 -

5

022 -

J

23 - 24 5

24 - 25 »

25 - 26 5

ё

Г

26 - Ваше отношение к процессуальной новелле - «Проверка показаний на месте» (ст. 194 УПК РФ): 027 - положительное; 028 - отрицательное; 029 - скорее положительное, чем отрицательное; 030 - скорее отрицательное’ чем положительное; 031 - затрудняюсь ответить; 032 - в чем конкретно Вы усматриваете положительные (отрицательные) стороны для следственной практики: 27 033 - Ваше отношение к практике создания для осмотра места происшествия и последующего расследования убийства следственно- оперативных групп (СОГ): 034 - положительное; 035 - отрицательное; 036 - в целом положительное, но нахожу и отрицательные моменты (если да, то укажите какие именно)

037 - встречались ли в Вашей практике попытки со стороны оперативных сотрудников МВД (прямо или косвенно) «взять на себя» руково-

ДСТВО следственно-оперативной группой при осмотре места происшествия и последующего расследования преступления: 038 - да; 039 - нет;

040 - как Вы расцениваете сложившуюся практику представления следователю (прокурору, суду) информации, полученной в результате оперативно-розыскной деятельности оперативных подразделений органов МВД (Инструкция от 13 мая 1998 года № 175): 041 - полагаю эту практику оптимальной; 042 - затрудняюсь ответить; 043 - усматриваю в сложившейся практике недостатки (укажите какие именно):

044 - не считаете ли Вы, что законодатель излишне широко сформулировал основания, по которым доказательства могут быть признаны недопустимыми (ст. 75 УПК РФ): 045 - да; 046 - нет; 047 - затрудняюсь ответить; 048 - если Вы полагаете, что в процессуальный закон в указанной части целесообразно внести коррективы, укажите какие именно изменения (дополнения) желательны:

49 - следует ли законодательно закрепить правило, согласно которому при задержании лиц, которые подозреваются в причастности к расследуемому преступлению, им разъясняется: «Вы имеете право хранить молчание. Все сказанное Вами может быть использовано против Вас». 50 50 - да, принятие такой нормы целесообразно; 051 - нет, принятие такой нормы нецелесообразно: 052 - затрудняюсь ответить; 053 - иное- 51 Конец

ИТОГОВАЯ АНАЛИТИЧЕСКАЯ СПРАВКА

(некоторые результаты изучения уголовных дел, интервьюирования следователей и сотрудников оперативных подразделений МВД)

  1. В материалах всех изученных архивных уголовных делах об убийстве (112 дел), имеются протоколы осмотра места происшествия и трупа на месте его обнаружения. Протоколы содержат указание о производстве этого следственного действия с участием судебно-медицинского эксперта или врача иной специальности. В 25% случаев (28 уголовных дел) имеются указания об участии в осмотре в качестве специалиста эксперта-криминалиста. В 38-ми случаях в осмотре места происшествия принимали участие сотрудники оперативных подразделений органов МВД. Следственно-оперативные группы (СОГ) были созданы в восьми случаях.
  2. Расследование с использованием возможностей СОГ все респонденты (20 следователей прокуратуры: 20 следователей МВД; 20 сотрудников оперативных подразделений органов МВД) оценили положительно. Однако в оценках ролевых функций участников СОГ, выяснились расхождения, обусловленные ведомственной принадлежностью респондентов. Представители органов прокуратуры отвели ведущую роль в СОГ следователю, принявшему дело к своему производству. Сотрудники оперативных подразделений органов МВД в своем большинстве (85%) полагают, что основная и ведущая роль принадлежит именно им, а следователи должны процессуально «оформлять» полученные ими данные. Следователи МВД занимают промежуточную позицию, хотя, как и сотрудники оперативных подразделений органов МВД, полагают правильным использовать аббревиатуру ОСГ (оперативно-следственная группа).
  3. •t

  4. Для фиксации обстановки на месте расследуемого события, кроме протокола и схем, использовались возможности судебной фотографии (78 дел); в том числе 14-ть случаев применения видеосъемка. Приобщенные к ма

териалам уголовного дела фотографии и схемы далеки от совершенства. Правило: «не жалеть фотопленку и фотобумагу, поскольку на момент осмотра далеко не всегда можно определить какие детали окажутся существенными для расследования» - явно не в почете. В судебном заседании протоколы осмотра места происшествия оглашались, приобщенные к материалам дела кассеты с видеопленками всем участникам уголовного процесса демонстрировались. В тоже время данные о детальном изучении и использовании соответствующей информации в процессе судебного разбирательства - отсутствуют. В приговорах суда имеются лишь скупые указания о том, что, наряду с другими доказательствами, «вина подсудимого (подсудимых) подтверждается данными осмотра места происшествия и заключением судебно-медицинского эксперта, производившего исследование трупа (трупов)».

Все респонденты, высоко оценивают значение осмотра места происшествия  как ключевого следственного действия, во многом определяющего результаты всего  следственного производства. Тем не менее, более половины из них (72%)  подчеркнули, что исследование обстановки расследуемого события этим  следственным действием не исчерпывается. Оно, в зависимости от конкретных  обстоятельств дела может продолжаться в процессе дальнейшего расследования  уголовного дела и происходить в с использованием различных процессуальных  форм (производство на месте происшествия баллистических и комплексных медико- криминалистических экспертиз; допрос на месте происшествия потерпевшего,  свидетелей, подозреваемого; повторный осмотр места происшествия с участием  специалистов, ранее в осмотре участия не принимавших и др.).

J

В отношении «Проверки показаний на месте» (ст. 194 УПК) единства  взглядов у респондентов не было. Различия в значительной степени диффе- ренцированы в зависимости от стажа их работы в правоохранительных органах.  Значительный процент следователей со стажем работы три и более лет (32%)  полагают, что названное следственное действие в свое время имело

значение для «закрепления» признательных показаний обвиняемых. В условиях же реальной состязательности сторон это свое предназначение оно утратило. Следователи со стажем работы до трех лет в своем большинстве (60%) от ответа на данный вопрос уклонились. Остальные, хотя и с некоторыми оговорками («если проведение этого следственного действия не связано с принуждением», «если обвиняемый добровольно изъявил согласие участвовать в этом следственном действии») оценили данную процессуальную новеллу положительно.

  1. в восьми случаях надлежащим образом документированные результаты оперативно-розыскной деятельности (Инструкция №175 от 25 декабря 1997 года) были предоставлены следователю и соответственно использованы в процессе предварительного расследования и судебного разбирательства дела. Все респонденты оценивают практику, основанную на положениях данной Инструкции - положительно.

  2. Все респонденты отметили чрезмерно широкую трактовку законодателем понятия «недопустимые доказательства» (ст. 175 УПК). Текст закона дает возможность стороне защиты признать недопустимым практически любое доказательство, представленное стороной обвинения.
  3. Все респонденты положительно оценивают предложение законодательно закрепить следующее положение. При задержании подозреваемого в совершении преступления ему объявляют: «Вы имеете право хранить молчание. Все сказанное Вами может быть использовано против Вас».
  4. Все следователи и сотрудники оперативных подразделений органов внутренних дел основной своей функцией назвали установление материальной истины («необходимо выяснить все, как было в действительности»).

Коней

4 4 4 Ъ1 4 4 4 61

61

61

61

61

61

61

61

170

»1

61

4 177